Read the book: «Женщина дракона»
ЖЕНЩИНА ДРАКОНА
АННОТАЦИЯ
Она не знала, что развод – это только начало.
Измена мужа перевернула жизнь Ольги, но настоящий переворот ждал её впереди. Случайное прикосновение к порталу – и она просыпается в теле прекрасной воительницы на далёкой планете. Красивый и опасный мир с двумя солнцами, магией и древними кланами готов принять её… но только если она сыграет роль той, кем не является.
Линга сбежала на Землю, оставив Оле не только своё тело, но и свои проблемы: семью, бывшего возлюбленного, который ждёт ответа, и врага, которого она однажды унизила. Дроган – глава клана драконов, сильный, властный, опасный – не привык проигрывать. Он хочет получить ту, кто посмела его обмануть.
Война кланов, тайны прошлого, магия и страсть. Сможет ли Ольга найти своё место в новом мире и принять любовь, от которой невозможно убежать?
СОДЕРЖАНИЕ:
Часть первая. ЧУЖАЯ СРЕДИ СВОИХ
Пролог – Предательство мужа и развод
Глава 1 – Встреча с порталом
Глава 2 – Два солнца
Глава 3 – Дом
Глава 4 – Тетрадь Линги
Глава 5 – Чужая среди своих
Часть вторая. ВЫЗОВ ДРАКОНУ
Глава 6 – Новая жизнь
Глава 7 – Первая встреча с драконом
Глава 8 – Подарок дракона
Глава 9 – Предложение руки и сердца
Глава 10 – Встреча на поляне
Глава 11 – Похищение.
Часть третья. ТЕНЬ ПРОШЛОГО
Глава 12 – Освобождение из темницы
Глава 13 – Комната для пленницы
Глава 14 – Дни перед бурей
Глава 15 – Бегство и возвращение
Глава 16 – Истина освобождает
Глава 17 – Два дома
Часть четвёртая. ЯЩЕРЫ С ВОСТОКА
Часть 18– Молчащая жемчужина
Часть 19 – Эрик ведёт войско на помощь
Часть 20– Похищение ящером
Часть 21 – В плену
Часть 22– Хозяин клана Ящеров
Часть 23 – Ужин с хищником
Часть пятая. В КОГТЯХ У ХИЩНИКА
Глава 24 – Чужой дом
Глава 25 – Новость о беременности.
Глава 26 – Посвящение в воины.
Глава 27– Коготь.
Глава 28 – Ловушка для Дрогана.
Часть шестая. В ЧУЖОМ МИРЕ НАВСЕГДА
Глава 29– Дроган в плену
Глава 30 – Темница ящеров.
Глава 31 – Побег из логова ящеров
Глава 32 – Дом, милый дом.
Глава 33 – Мирная жизнь.
Эпилог. Год спустя
ПРОКТУРА
Часть первая. ЧУЖАЯ СРЕДИ СВОИХ
Пролог
Солнце заливало улицы южного города золотистым светом, но Ольга его не замечала. Она стояла у окна их общей спальни и смотрела, как Игорь поправляет галстук перед зеркалом. Три года брака. Три года надежд, анализов, бесконечных «расслабьтесь» от врачей.
– Я сегодня задержусь на работе, – бросил он, не глядя на неё. – Не жди.
– Хорошо, – ответила она привычно.
Он ушёл. А она осталась стоять у окна, глядя на цветущие каштаны и не понимая, почему внутри такая пустота.
Ей стало душно. Оля оделась и вышла прогуляться. Ноги сами принесли в парк, к любимой аллее, где они гуляли с Игорем в первые месяцы знакомства.
И там она увидела их.
Игорь сидел на скамейке. Рядом с ним – красивая блондинка с малышом на руках. Мальчику было года два, не больше. Русые волосы, коротко стриженные, разрез глаз – всё, абсолютно всё в этом ребёнке кричало: «Я его сын».
Оля замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто, но не от боли – от странного облегчения. Всё встало на свои места. Его постоянные задержки. Его холодность. Его слова: «Понимаешь, дело в тебе»
Она не стала прятаться. Не стала устраивать сцен. Просто подошла и встала напротив.
Игорь поднял голову. В его глазах мелькнул страх, потом обречённость.
– Оля, я могу объяснить…
– Не надо. – Голос звучал удивительно ровно.
Блондинка прижала ребёнка к себе, готовая защищать. Оля посмотрела на малыша – тот улыбался беззубым ртом и тянул ручки к солнцу.
– Красивый мальчик, – сказала Оля тихо.
Она развернулась и ушла, чувствуя спиной их взгляды. Странно, но ей не хотелось плакать. Хотелось дышать. Свободно, глубоко, впервые за три года.
Через месяц их развели. Тихий, спокойный развод без дележа имущества и взаимных претензий. Оля вернула девичью фамилию – Бастрыкина.
– Вот и всё, – сказала она себе, глядя в зеркало. – Теперь я свободна. – В её голосе слышалась небольшая грусть.
Но она и представить не могла, что её дальше ждёт.
Глава 1. Портал
Погода стояла очень тёплая. Южное солнце щедро заливало улицы, заставляя прохожих щуриться и улыбаться, распахивая навстречу весне лица. Воздух прогрелся, наполнился запахами молодой листвы и цветущей сирени, которая уже вовсю распускалась в скверах.
Оля вышла из здания ЗАГСа со свидетельством о разводе в руках и глубоко вдохнула этот воздух – чистый, сладкий, обещающий. Она не оглядывалась. Не хотела видеть ни серые стены, ни казённые двери, ни равнодушные лица сотрудников. Всё позади.
Двадцать пять лет. Разведена. Без детей. Без мужа. Без иллюзий.
«Неплохой старт для новой жизни», – подумала она, сунула свидетельство в сумку и направилась к любимому кафе.
Она шла не спеша, разглядывая витрины. В отражениях стёкол мелькала стройная фигурка в светлом платье, которое она купила на прошлой неделе. Шатенка с длинными волосами, собранными в небрежный хвост, серые глаза, подведённые «лисьим взглядом» – подружка научила, сказала: «твоя фишка». Розовые губы и нос с лёгкой горбинкой, который в школе дразнили «картошкой», а теперь называли «изюминкой». Она нравилась себе. Всегда нравилась.
Кафе «Кофеин» располагалось на первом этаже многоэтажки. Оля взяла большой капучино с корицей – её обычный заказ – и вышла на летнюю веранду, укрытую полосатым тентом. Устроилась за столиком у перил, откуда открывался вид на парк, и откинулась на спинку плетёного стула.
На клумбах буйно цвели тюльпаны – красные, жёлтые, полосатые, с тяжёлыми, налитыми светом головками. А чуть дальше, за аккуратно подстриженными кустами самшита, начиналась аллея из спиреи, которую в народе называли «невестой» за её белоснежные, пышные соцветия, похожие на фату. В воздухе витал сладковатый, медовый аромат весенних цветов.
Оля отпила кофе, закрыла глаза и позволила солнцу гладить лицо. Тёплые лучи скользили по щекам, по векам, по губам, и ей казалось, что они смывают всё, что было раньше. Обиды. Разочарования. Три года жизни, которые она больше никогда не вернёт. Но и жалеть о них она не хотела.
Она открыла глаза, посмотрела на небо – чистое, бесконечное, без единого облачка, – и улыбнулась. На улице была весна. Она свободна. Впереди была жизнь, которую она начнёт с чистого листа.
Странно, но ей совсем не было грустно. Ни капли. Три года она пыталась быть идеальной женой: вкусно готовила, содержала дом в чистоте, поддерживала Игоря в его карьерных начинаниях, терпеливо ждала ребёнка. А он…
– А он просто нашёл другую, – сказала она вслух и усмехнулась.
Оля достала из сумочки и положила свидетельство о разводе на стол и задумалась. Теперь она снова Бастрыкина. Родная фамилия звучала гордо, с достоинством. В отличие от «Южкиной», которую она с радостью оставила бывшему мужу вместе с его проблемами.
Предстояло сменить паспорт, водительские права, документы на квартиру. Квартира – это отдельная история. Трёшка в старом фонде, доставшаяся от бабушки по материнской линии. Бабушка, царствие ей небесное, вырастила Олю после того, как родители погибли в автокатастрофе. Оле тогда было десять. Через год умер дедушка. Так и жили вдвоём – бабушка и внучка.
Год назад бабушки не стало.
Оля допила кофе и посмотрела на небо. Голубое, чистое, бесконечное.
– Ба, – прошептала она. – Ты там видишь? Я теперь совсем одна. Но ничего. Я справлюсь.
Глаза защипало, но она моргнула – и слёз не было. Она обещала бабушке быть сильной.
Возвращаться в пустую квартиру с мрачными мыслями не хотелось. Хотелось ещё немного побыть здесь, среди цветов, воробьёв и случайных прохожих.
Она встала и побрела в парк.
Аллея из спиреи встретила её пьянящим ароматом. Кусты разрослись так буйно, что белые соцветия свисали почти до земли, образуя живой тоннель. Оля вошла внутрь и остановилась, заворожённая красотой.
Сквозь ветви пробивались лучи солнца, рисуя на земле причудливые узоры. Лёгкий ветерок осыпал её мелкими лепестками, и на миг показалось, что она в сказке.
Оля протянула руку, чтобы коснуться одной из веток, и замерла.
Между ветвей, прямо в воздухе, висел овал. Большой, с её рост. Он переливался всеми цветами радуги, но не ярко, а мягко, словно перламутр.
– Что за… – прошептала Оля.
Она подошла ближе. Свечение пульсировало в такт чему-то, чему она не могла найти названия. Внутри овала клубился туман, и в этом тумане мерещились очертания – горы, деревья, два солнца?..
– Наверное, инсталляция современного искусства, – сказала она вслух, чтобы успокоить себя. – В парках теперь такое ставят.
Она протянула руку, чтобы коснуться края овала – просто из любопытства.
И мир взорвался.
Сила, несравнимая ни с чем, подхватила её, закрутила, понесла по бесконечному туннелю, где не было верха и низа, только свет, ветер и оглушительная тишина.
Оля хотела закричать, но звук застрял в горле. Хотела закрыть глаза – не могла. Она просто летела сквозь миры. А потом всё кончилось.
Глава 2. Два солнца
Очнулась Оля от того, что лежала на чём-то мягком и пахучем.
Трава. Она лежала на траве. Синей.
– Чёрт, – выдохнула она и резко села.
Голова закружилась, но она пересилила себя и открыла глаза.
Трава под ней была синей. Абсолютно, непривычно, невозможно синей – цвета вечернего неба или васильков. Оля провела по ней ладонью – мягкая, шелковистая.
Рядом росли цветы. Фиолетовые, розовые, красные, оранжевые. Привычной зелени не было совсем – листья растений отливали пурпуром и индиго.
– Где я? – прошептала она.
Подняла голову вверх – и у неё перехватило дыхание.
На небе сияло два солнца.
Они висели невысоко – гораздо ближе к поверхности, чем земное светило, – и их свет был не резким, не слепящим, а мягким, ласковым, словно два огромных глаза смотрели на неё сверху. Одно было чуть крупнее, золотисто-жёлтое, второе поменьше, с нежным розоватым отливом. Они не палили жаром, не давили, а грели так, будто держали её в своих тёплых ладонях.
А за ними, на самом краю горизонта, виднелись края ещё двух планет. Они были огромны – занимали полнеба, нависали над этим фиолетовым лесом, как два спящих исполина. Ольга смотрела на них, и ей казалось, что они вот-вот рухнут вниз, раздавят этот мир, но они висели неподвижно, застыв в вечном, медленном танце.
Вокруг уже сгущались сумерки. Тени удлинялись, краски блекли, уступая место лиловым и синим тонам. Два солнца клонились к закату, и их свет становился гуще, насыщеннее, словно кто-то разлил по небу расплавленное золото и розовое вино.
Ольга стояла на мягкой, незнакомой траве и не могла отвести глаз от этого неба. Она чувствовала себя крошечной, потерянной, затерянной среди этого величия, и в груди росло странное, незнакомое чувство. Не страх. Не удивление. Что-то другое – то, чему она не могла дать имя.
– Куда я попала? – сказала она вслух, и голос её прозвучал глухо, чуждо. – Я сплю?
Она ущипнула себя за руку. Больно.
Кожа покраснела, под пальцами запульсировала кровь, но ничего не изменилось. Два солнца по-прежнему сияли на небе, огромные планеты висели на горизонте, а сумерки всё сгущались, погружая этот чужой, незнакомый мир в лиловую дымку.
Ольга опустила руку и медленно выдохнула. Она не спала. Это было реально. И куда бы она ни попала, она не знала, как вернуться обратно. Тот разноцветный овал, через который она попала сюда, исчез.
Она посмотрела на свою руку – ту самую, которой только что щипала себя, – и замерла.
Рука была не её.
Вернее, это была определённо женская рука – ухоженная, с длинными пальцами и аккуратными ногтями. Но кожа была смуглой, как будто она загорала целый месяц на море, а на запястье виднелся тонкий, едва заметный узор – изящная змейка, свернувшаяся кольцом, готовая к прыжку. Она поднесла руку к лицу, повернула, разглядывая – и пальцы послушно двигались, сжимались, разжимались, подчиняясь её воле. Её воле. Но это были не её пальцы. Не её кожа. Не её рука.
Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, часто, гулко, отдаваясь в ушах.
Оля медленно подняла другую руку – ту же самую. Смуглая кожа, длинные пальцы, узоры на запястье. Она провела ладонями по лицу – тонкий изящный нос, полные губы. Всё чужое. Всё не её.
Она осмотрела себя. На ней был костюм. Из мягкой кожи тёмно-коричневого цвета, почти шоколадного. Костюм облегал тело как вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб стройной, мускулистой фигуры. Вырез декольте был глубоким, но не вульгарным – он открывал ровно столько, чтобы дразнить воображение. Грудь под костюмом была высокой, упругой, явно больше, чем у неё.
Оля провела руками по бёдрам, по талии – всё чужое, но странно знакомое. Сильное тело. Тело воина.
На ногах – мягкие мокасины из той же кожи, с завязками до середины голени. На поясе висел огромный тесак в ножнах. Рукоять была инкрустирована камнями зелёного цвета, которые переливались на солнце, и украшена искусной резьбой в виде змеи, обвивающей рукоять и застывшей с раскрытой пастью у самого лезвия. Глаза змеи были вырезаны из тех же зелёных камней и смотрели на мир холодно, настороженно.
Ольга провела пальцами по рукояти, и ей показалось, что змея шевельнулась под её прикосновением. Но это, конечно, была только игра света.
Потрогала волосы. Длинные, собраны в хвост на затылке. На ощупь мягкие, пахнут незнакомыми травами – сладкими, чуть пряными.
Оля глубоко вдохнула. Воздух был чистым, прозрачным, с примесью цветочных ароматов. Где-то пели птицы – мелодично, переливчато, совсем не так, как на Земле.
– Я не на Земле, – сказала она вслух. Голос был её – и не её. Тембр тот же, но звучал увереннее, ниже.
И вдруг в голове вспыхнули образы. Яркие, быстрые, болезненные.
Девушка. Лес. Портал. Улыбка.
«Прости. Но у меня не было выбора».
Оля схватилась за голову:
– Что за чертовщина?
Тело слушалось её – и одновременно жило своей жизнью. Оно знало, как стоять, как дышать, как чувствовать опасность. Оно было чужим – и таким родным.
Внезапно из леса донёсся рёв. Низкий, вибрирующий, от которого задрожала земля.
Оля вздрогнула, но тело среагировало быстрее. Ноги сами собой встали в боевую стойку, рука выхватила тесак. Тяжёлое лезвие легло в ладонь как влитое.
Из леса вышел зверь.
Огромный. Размером с небольшой грузовик. Он был покрыт костяным панцирем, похожим на черепаший, только с острыми шипами. Из панциря торчала зубастая голова на длинной шее и мощный хвост, которым зверь бил по земле с такой силой, что кусты и трава разлетались в стороны.
Каждый удар хвоста звучал как выстрел.
– Бежать или драться? – прошептала Оля, сжимая тесак.
Зверь замер. Повернул голову. Посмотрел на неё маленькими чёрными глазками.
И вдруг… заскулил.
Как огромный щенок. Он наклонил голову, виляя хвостом (это выглядело устрашающе и комично одновременно), и радостно побежал к ней.
Оля хотела отшатнуться, но в голове вспыхнуло знание:
«Мрик. Он мой. Он друг».
Зверь – Мрик – подлетел к ней и начал облизывать лицо огромным шершавым языком. Пахло от него лесом, мхом и чем-то сладким.
– Эй! – Оля отбивалась, но беззлобно. – Хватит! Прям как собака, – удивилась она.
Мрик обиженно засопел и лёг у её ног, подставляя загривок.
Оля, повинуясь внезапному порыву, погладила его по шее. Шкура была тёплой, грубой, но под рукой чувствовалось, как зверь довольно урчит.
– Похоже, ты любишь это, – пробормотала она.
И тут новая вспышка памяти: «Я езжу на нём верхом. Между головой и панцирем – удобное место».
– Ты – транспорт? – удивилась Оля. – Ну ничего себе…
Мрик посмотрел на неё с явным возмущением. Он что, понял?
– Ты меня понимаешь? – спросила она вслух. И только сейчас поняла, что теперь она говорит на чужом языке.
В голове раздался низкий, ворчливый голос:
«Конечно, понимаю. Только ты странная какая-то. Пахнешь как хозяйка, а ведёшь себя… по-другому».
Оля отшатнулась:
– Ты говоришь?! – этот зверь так же обращался к ней на этом чуждом языке, но Ольга его прекрасно понимала.
«Думаю. А ты слышишь. Так и общаемся. Ты чего, всё забыла, когда вышла из этого портала?»
Оля села прямо на траву, обхватив голову руками.
– Как я могу всё помнить, если я не отсюда. Так, значит, это был портал.
Мрик склонил голову, глядя на неё с явным беспокойством:
«Не понимаю. Но пахнешь – ты. Значит, ты. Что с тобой стряслось в портале?»
Она посмотрела на зверя. Огромный, страшный, а в глазах – преданность и тревога.
– Ладно, Мрик. Этот портал действительно что-то со мной сделал. Отвези меня домой, а? – она не знала где этот дом, но точно знала, что ей надо туда.
Зверь радостно тряхнул головой и лёг, подставляя шею. Оля забралась на него, устроившись в углублении между головой и панцирем. Место оказалось на удивление удобным – мягким, тёплым, с хорошим обзором.
Мрик встал и неторопливо потрусил вперёд.
– А далеко ехать? – спросила Оля.
«Часа три, если не спешить», – ответил он мысленно. – Это тоже не помнишь?»
– Три часа… – Оля откинулась на тёплую шкуру. – Ааа, точно вспомнила, —соврала она.
Мрик фыркнул и потрусил быстрее.
Оля смотрела по сторонам и пыталась запомнить каждую деталь. Деревья – высокие, с фиолетовой корой и листьями цвета индиго. Кусты – розовые, пушистые, усыпанные цветами с пряным запахом. Птицы – маленькие, яркие, перелетающие с ветки на ветку.
Небо постепенно темнело – два солнца клонились к закату. На их место выползали две луны – огромные, серебристые, с тёмными пятнами, похожими на глаза.
– Красиво, – прошептала Оля. – Чёрт возьми, как красиво.
Мрик довольно урчал в ответ.
Она подняла ладонь, проверяя новые ощущения. В теле разливалась странная сила – тёплая, пульсирующая, ждущая приказа. На ладони вдруг вспыхнул огонь. Синий, прозрачный, переливающийся. Он то разгорался, то угасал, подчиняясь её воле.
– Ничего себе! – выдохнула она. – Я маг!
Она сформировала небольшой шар и кинула его в ближайший куст. Тот вспыхнул синим пламенем и через секунду превратился в пепел.
Мрик остановился и повернул голову. В его мыслях звучал немой вопрос: «Зачем?»
– Показалось, – виновато сказала Оля.
Она спрятала лицо в ладонях и рассмеялась. Истерически, но легче.
– Линга, – прошептала она. – Тебя ведь так зовут? Какие ещё сюрпризы меня ждут?
Дорога заняла много времени. Оля даже задремала на мягком загривке Мрика, убаюканная мерным шагом зверя и бесконечно сменяющими друг друга картинами фантастической природы.
Сквозь дрёму она чувствовала, как ветер играет её волосами, как пахнет цветами – сладко, пряно, пьяняще. Иногда Мрик останавливался пощипать траву, и тогда тишина становилась такой глубокой, что слышно было, как где-то далеко-далеко падает вода. Оля открывала глаза, смотрела на два солнца, неспешно плывущих по небосводу, и снова проваливалась в сон.
Вдали показались горы, поросшие на удивление зелёной травой – яркой, сочной, такой родной после фиолетовых и синих оттенков леса. Они подошли к шумному водопаду: вода в нём была голубой, как бирюза, и падала с отвесной скалы, разбиваясь на миллионы брызг, в которых играли сразу две радуги.
Ольга каждой клеточкой тела Линги почувствовала, что хочет искупаться в этом водоёме, как это часто делала прежняя хозяйка. Водопады журчали, манили, и Ольга не стала сопротивляться внутреннему желанию.
– Остановись здесь, – попросила она Мрика.
Кортун знал, что его хозяйка любит здесь плавать. Он покорно остановился, опустился на траву, давая ей слезть.
«Давай только не долго, – проворчал он мысленно, – а то знаю я тебя. Уже темнеет. Надо вернуться до темноты, чтобы твои родители не стали задавать лишние вопросы, где ты была. Я так понимаю, про портал они не знают?»
– Не долго, – пообещала Оля. – Только окунусь разок-два и сразу поедем дальше.
Ольга разделась, Мрик стоял в стороне, пощипывая травку, он совсем не смотрел на неё. Она вошла в воду, и тёплая, прозрачная гладь озера сомкнулась над её телом. Её накрыло ни с чем не сравнимое блаженство. Вода была нежной, ласковой, она смывала усталость, страх, напряжение, которое держало её в тисках с того самого момента, как она открыла глаза на этой планете.
«И зачем Линге понадобилось сбегать из такого рая?» – думала Оля, наслаждаясь тёплой водой, глядя, как последние лучи двух солнц скользят по поверхности, рассыпаясь тысячами золотых искр.
Но времени было мало. Сумерки сгущались, и ей пришлось покинуть тёплые воды. Она вышла на берег, быстро оделась, с трудом натянув на мокрое тело кожаную одежду. Мрик уже ждал её, нетерпеливо перебирая ногами.
– Всё, едем, – сказала Оля, взбираясь ему на спину.
Он двинулся вперёд, и вскоре они снова были в пути. Ветер шумел в листве, Мрик мерно покачивал её на своей широкой шее, и Ольга, убаюканная этим движением, почти задремала.
Глава 3. Дом
Наконец показалось поселение.
Оля даже привстала на загривке, чтобы лучше видеть.
Поселение раскинулось на пологом холме, спускаясь к реке, сверкающей на солнце тысячами искр. Дома – одноэтажные, приземистые, но удивительно уютные на вид – стояли не тесно, а просторно, каждый в своём саду. Стены были сложены из тёплого камня песочного цвета, крыши крыты тёмной черепицей, кое-где поросшей мхом.
Окна – большие, круглые, с частым деревянным переплётом – смотрели на мир приветливо и открыто. Во многих на подоконниках стояли горшки с цветами: ярко-красными, синими, оранжевыми. Двери – массивные, деревянные, с коваными ручками в виде зверей и птиц – манили войти внутрь, обещая тепло и уют.
Вокруг домов буйствовала зелень. Здесь, в поселении, растения были привычно зелёными – кусты, деревья, цветы. Многие домики буквально утопали в садах: розы (или их местный аналог) вились по стенам, невысокие деревца с оранжевыми плодами росли прямо у крыльца, а на клумбах цвели такие яркие цветы, что глазам больно.
Ветер доносил детский смех и спокойные голоса, звон посуды, лай собак, мычание каких-то животных. Обычная, мирная жизнь.
Оля почувствовала странное умиротворение – тело Линги узнавало этот дом, расслаблялось, радовалось возвращению.
Мрик остановился у входа в посёлок. КОртуны были слишком велики для жилищ людей, они оставались пастись за оградой. За низкой каменной стеной уже виднелись несколько таких же зверей – огромных, бронированных, но на вид совершенно безобидных. Одни лежали, другие бродили, помахивая хвостами.
«Давай, спокойной тебе ночи», – мысленно сказал Мрик, и ткнулся влажным носом в её плечо.
Оля слезла с него, обняла за шею (насколько хватило рук), чувствуя под пальцами тёплую, чуть шершавую шкуру, и направилась к воротам. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю округу.
– Что говорить? Как себя вести? – бормотала она себе под нос. – Раз меня понимал Мрик и я его, значит, с этим проблем нет.
Поселок встретил её запахами – свежего хлеба, дыма из труб, цветов и ещё чем-то неуловимо домашним. Узкие улочки, мощенные диким камнем, вились между домами, то поднимаясь вверх, то спускаясь вниз.
Она осторожно двинулась по главной улице, надеясь, что память Линги подскажет, где её жильё. Всё больше спускалась ночь. Вокруг сновали люди внешне ничем ни отличимые от землян. Они приветливо кивали ей, некоторые здоровались, называя по имени. Оля отвечала машинальными улыбками, стараясь не выдать своего замешательства.
Ноги сами привели её к дому, который был домом Линги. Она толкнула дверь и вошла.
Внутри оказалось уютно, хоть и непривычно. Прихожая встретила её запахом старого дерева и сухих трав. У стены – массивная вешалка из тёмного морёного дерева, искусно вырезанная в виде ветвей, переплетающихся со змеями. На ней висели добротные вещи: несколько тяжёлых плащей из лёгкой шерсти (Оля поняла, что на этой планете всегда тепло, но возможно, эти плащи надевали, когда шёл дождь); куртка из мягкой тиснёной кожи, с серебряными застёжками. Всё дорогое, но без крикливой роскоши – вещи, которые носит тот, кто может себе позволить лучшее, но не нуждается в том, чтобы выставлять это напоказ.
На широких дубовых полках, покрытых салфетками с вышивкой, стояли глиняные горшки – не простые, а с тёмно-зелёной глазурью, с узорами в виде змей. Рядом – деревянные миски, тёплые на ощупь, с искусной резьбой по краю. А над ними, под самым потолком, висели связки сухих трав, источающих тонкий, чуть пряный аромат.
Над входом в общую комнату висело знамя. Оно было выткано из плотной шерсти тёмно-зелёного цвета, почти чёрного, и на нём серебряной нитью была вышита змея, свернувшаяся кольцами и готовая к броску. Не дракон, не крылатый змей – просто змея, сильная, гибкая, опасная. Глаза её были вышиты мелкими изумрудами, и в свете очага они вспыхивали зелёным огнём, словно живые. Знамя было старым – края его поистрепались, серебряная нить кое-где выцвела, но оно висело на самом видном месте, и Оля поняла: это не просто украшение. Это память. Это гордость. Это знак того, кто здесь хозяин.
Всё здесь дышало достатком и основательностью. Но не показным – спокойным, уверенным, как и подобает дому главы клана.
Дальше шла общая комната – сердце этого дома, тёплая, обжитая, но чувствовалось: здесь живёт не простой воин. Посередине возвышался сложенный из дикого камня очаг – не чёрный и закопчённый, как в простых домах, а аккуратный, обложенный светлым камнем, с искусной кованой решёткой для углей. Над ним на тяжёлой цепи висел котёл – добротный, похоже чугунный или из железа (которое использовали здесь так же, как мы чугун), явно работа лучшего кузнеца.
Вдоль стен стояли лавки, покрытые не простыми половиками, а добротными ткаными половиками со сложным геометрическим узором – ромбы, кресты, зигзаги, вытканные синей и красной нитью по белому полю. Работа тонкая, дорогая – не каждая семья могла себе такое позволить. На спинках лавок, на почетных местах, лежали подушки, расшитые всё теми же змеиными узорами.
У стены, под единственным окном, – массивный стол из тёмного морёного дерева, тяжёлый, основательный, на резных ножках. На нём – глиняная посуда, но тоже не абы какая: крынки с тёмной глазурью, кружки с затейливым орнаментом, пузатый кувшин с узором в виде змей – символом их рода. По краю столешницы, вьющейся лозой, была вырезана та же змея, что и на знамени – она опоясывала весь стол, замыкаясь в кольцо у ножки.
Над очагом, на массивной каменной полке, стояли фамильные реликвии: несколько старых кубков с выгравированными змеями, пара ритуальных ножей с рукоятями из чёрного дерева, искусно вырезанными в виде змеиных голов, и небольшой ларец, окованный серебром, на крышке которого змея сворачивалась кольцами, охраняя то, что внутри. Всё это было старым, потёртым, но ухоженным – вещами, которые передаются из поколения в поколение.
Оля замерла на пороге, разглядывая этот зал. Всё здесь кричало о том, что этот дом – не просто жильё. Это центр клана. Место, где рождаются решения. Где хранится история. Где каждый предмет, каждая деталь напоминает о том, кто здесь хозяин и какая сила течёт в его крови.
За столом сидели четверо: мужчина, женщина, молодой человек и девочка лет пятнадцати. Оля поняла – это её родители, брат и сестра. Она старалась не выдать себя ничем, разглядывая с любопытством убранство хижины, взгляд её вернулся к этим людям, которые считали её своей дочерью и сестрой.
– Ты как раз вовремя, Линга, успела к ужину, – произнёс мужчина с властной осанкой, сидевший во главе стола.
Длинные чёрные волосы с благородной сединой на висках были собраны в низкий хвост. На нём была тёмно-синяя рубаха тонкого льна, расшитая серебряной нитью по вороту и рукавам – замысловатые узоры, похожие на драконов или змей. Поверх – кожаный жилет с металлическими пластинами, начищенными до блеска. Узкие штаны из тёмной ткани заправлены в высокие сапоги из мягкой кожи. Рядом с ним на лавочке лежал меч в богато украшенных ножнах, рукоять инкрустирована камнями.
Но главное – заколка в волосах. Массивная, золотая, искусно выполненная в виде змеи с чёрными глазами-камнями. Она красиво облегала основание хвоста, и Оля вдруг чётко осознала: это знак власти. Знак главы клана.
Эрик. Глава клана Змей. Её… отец.
Женщина сидела напротив мужчины, с другой стороны стола. Мелинда. Её мать.
Она была удивительно красива – той зрелой, тёплой красотой, которая не увядает с годами. Густые тёмные волосы вились крупными локонами по всей длине, доставая почти до плеч. Но они не были распущены – искусная причёска из мелких косичек поднималась ото лба до макушки, открывая высокий чистый лоб. Остальные пряди свободно и красиво спадали на спину.
Волосы женщины украшали заколки – разного калибра и цвета: серебряные цветы, золотые листья, камешки-самоцветы. А надо лбом, ровно посередине,
висела тонкая тика – изящное украшение, спускающееся на лоб прозрачной белой каплей.
Одета Мелинда была в длинное платье из мягкой шерсти тёплого жёлтого цвета, с широкими рукавами, расшитыми по краю. На ногах – мягкие туфли из светлой кожи.
Молодой человек, очень привлекательный, лет двадцати на вид, сидевший по правую руку от отца. Его пышная копна тёмных волос – таких же густых и вьющихся, как у Мелинды – была собрана в длинный хвост. Одежда на нём была проще, чем у отца: рубаха из местной ткани, кожаный жилет без пластин, узкие тёмные штаны, высокие сапоги. Рядом на лавочке, как и у отца, лежал меч попроще, но тоже добротный.
Но главное – заколка. Оля сразу заметила её: серебряная змея с изумрудно-зелёными глазами плотно обхватывала основание хвоста. Точь-в-точь как у отца, но серебряная, не золотая.
Наследник, – мелькнуло у неё в голове. – Это Тристан, старший брат.
Рядом с ним – девушка-подросток, лет пятнадцати, невероятно красивая. Тёмные волосы, похожие на отцовские, были заплетены в множество косичек разной толщины, украшенных разноцветными заколками – там блестела бирюза, тут красный камень, там жемчуг. А надо лбом, в проборе, красовалась тонкая тика – точно такая же, как у матери, но с кулоном не белого, а глубокого синего цвета. Маленькая капля свисала ровно на середину лба, оттеняя большие тёмные глаза.
Одета Зефира была в простое светлое платье, поверх которого был надет расшитый фартук – но не с магическими символами, а с цветами и травами. На поясе висели не оружие, а маленькие мешочки – явно с лекарствами.
От девочки пахло травами и ещё чем-то лекарственным, чуть горьковатым. И Оля вдруг чётко осознала: эта малышка – целительница. Она не воин, она лекарь. Полная противоположность Линге.
– Садись уже, моя девочка, – сказала Мелинда, – давайте уже поужинаем, да скоро будем ложиться спать, что-то мы сегодня припозднились с ужином.
Ольга села напротив брата и сестры и с удовольствием принялась за еду. Та была для неё совершенно непривычна, но пахла вкусно – пряно, дымно, с травяными нотками, – и на вкус оказалась такой же.
