Go to audiobook
IV
Ультрамариновые глаза коммандера Рэнда заметно потемнели, а золотистые прожилки на склерах словно вдруг стали еще ярче, и если предположить что эти тончайшие ниточки выступали чем-то вроде аналога земных капилляров, близок был тот час, когда у бесконечно возмущенного происходящим ригорца вместе с терпением начнут лопаться и сосуды. К чести старпома, от пикировки со Шрином он предпочел пока воздержаться и в ответ на очередную провокацию последнего хладнокровно промолчал, но я еще с «Этернума» более или менее научилась распознавать оттенки эмоционального состояния ригорца, и сейчас для меня было очевидно, что Рэнд упорно не понимает, как он вообще позволил втянуть себя в эту сомнительную авантюру и чем ему в дальнейшем грозит некстати проявленная слабохарактерность. Похоже, старпом относился к редкому числу тех офицеров Космофлота, которые даже будучи в увольнении, не пускались в турне по увеселительным заведениям, а свободное время использовали преимущественно для тихого отдыха наедине с хорошей книгой – ригорец сам рассказывал, как утомительно было для него целыми дня находиться на мостике под прицелом десятков глаз, и я отчетливо помнила, что именно в это мгновение внезапно почувствовала неожиданное родство душ. Но сегодня я открылась коммандеру Рэнду с новой стороны, и, по-моему, он до сих пор он не мог взять в толк, что случилось со скромной и застенчивой Альмой Бернович, чью настоящую личность практически целиком поглотило наглое и беспринципное альтер-эго. Определенное удовольствие от сложившейся ситуации получал разве что таргоциат, но принимая во внимание, что я вселила в него надежду на несколько иное продолжение вечера, Шрин упражнялся в сарказме не столько из любви к искусству, сколько в стремлении подсластить горькую пилюлю разочарования.
Госпожа Делмарит бурного восторга также не выражала, зато на ее густо запудренном лице прямым текстом читалась откровенная настороженность, и хотя наемник пообещал не допускать эксцессов, долиантку по-прежнему тревожила наша непредсказуемость. В подспудном страхе перед нашими возможными выходками Делмарит поминутно оглядывалась то на меня, то на Рэнда, и даже нарочитая уверенность капитана Шрина не добавляла хозяйке борделя спокойствия. Заоблачной высоты каблуки не мешали рослой долиантке идти в достаточно быстром темпе, да и ширина шага у нее была весьма приличная, но мне казалось, что она намеренно спешила быстрее преодолеть этот нескончаемо длинный коридор и оставить нас на попечение таргоциата. Я с трудом представляла, как нам дипломатично избавиться от навязчивого общества наемника и не нажить при этом заклятого врага, но уже привычно решила действовать по обстановке. Я регулярно порывалась принести ригорцу извинения за развернувшийся на его глазах фарс, но удачного момента всё как-то не выпадало, и свои покаянные речи я вынуждена была отложить до лучших времен.
По мере продвижения вглубь коридора содержание украшающих стены фресок становилось всё более откровенным, и я уже устала краснеть и смущаться. Деликатная подсветка создавала причудливую игру теней, и мне постоянно казалось, что сплетенные в экстазе тела непрерывно движутся – я не так хорошо разбиралась в искусстве, чтобы сходу определить, кому принадлежит авторство этого шедевра эротической живописи, но мастерству неизвестного художника безусловно стоило отдать должное. Когда возглавляющая процессию Делмарит резко остановилась, и ее маленькая, аккуратная ладошка, имеющая крайне мало общего с огромными, клешневидными кистями долиантов, небрежно прикоснулась к сенсорной панели, мы с Рэндом издали синхронный вздох облегчения, однако, наша искренняя радость, что впредь нам не придется стыдливо отводить взгляды от непристойных картин, была совсем недолгой.
Внутри нас встретил дивный мир плотских наслаждений, пропитанный сладковато-терпким ароматом тирангового дерева – эндемичного растения одной из планет в созвездии Альфа-Центавры. Порошок из высушенных побегов тиранга считались сильнейшим афродизиаком и безотказно действовал на большинство разумных видов Галактического Союза. В зависимости от индивидуальных особенностей организма и концентрации паров тиранга в воздухе возбуждающий эффект мог наступить как через несколько секунд, так и через несколько часов, но если брать конкретно людей, то основной массе в среднем хватало десяти минут. Сведений о реакции на пары тиранга у ригорцев в моем багаже знаний, увы, не хранилось, но судя по тому, что старпом красноречиво поморщился, этот въедливый, проникающий под кожу запах был ему знаком.
– Всё в порядке, Талл, они со мной, – коротко бросила Делмарит безмолвному стражу врат, занимавшему стратегическую позицию на входе. Плотно сбитый, практически квадратный, итириец, облаченный в странное подобие брони, неохотно разрешил нам пройти, однако, я и потом спинным мозгом ощущала, как он пристально всматривается в наши удаляющиеся фигуры.
В интерьере «Источника блаженства» преобладала кричащая роскошь, плавно перетекающая в вульгарность – пышные драпировки, резная мебель, длинноворсные ковры на полу и конечно же неизменные фрески узконаправленной тематики, причем воображению художника можно было только позавидовать, потому что даже при такой удивительной плодовитости, ему удалось ни разу не повториться в сюжете. Мягкое, приглушенное освещение, фоновая музыка, щекочущий ноздри аромат тиранга – атмосфера в борделе настраивала на расслабляющий лад, и я инстинктивном порыве проверила, на месте ли бластер. Утратить бдительность в подобной обстановке было проще простого, и я до смерти боялась потерять контроль над ситуацией. Коммандера Рэнда, по всем признакам, посещали примерно те же мысли, и он вовсе не убирал руку с кобуры, готовый в любую секунду выхватить оружие, причем, Шрин это прекрасно видел, но значения почему-то не придавал, как если бы заведомо знал, что бластеры нужны нам исключительно для самоуспокоения, и стрельба «Источнике блаженства» в наши планы не входит. Невзирая на протесты Делмарит, таргоциат выторговал для нас привилегированное положение, и как бы я ни старалась постичь его истинную мотивацию, ничего по-настоящему толкового мне на ум пока не приходило.
Апартаменты в борделе располагались таким образом, чтобы клиенты не пересекались между собой, а в центре помещения был установлен внушительных размеров терминал с доступом к исчерпывающему перечню предоставляемых услуг и обширной базе жриц и жрецов коммерческого секса. После того, как выбор был сделан, а оплата внесена, клиент перенаправлялся в соответствующие апартаменты, где его уже ожидал объект вожделения, потенциально даже не один. Высочайшая организация сервиса предусматривала возможность заказа напитков, тематических видеозаписей, пикантных аксессуаров и прочих приятных дополнений к пиршеству необузданной страсти, призванных удовлетворить самый взыскательный вкус. На мой дилетантский взгляд, расценки на всё это великолепие были далеки от демократичных, но откуда мне было, в сущности, знать, сколько стоит продажная любовь…
Делмарит буквально раздувалась от гордости, демонстрируя нам впечатляющий функционал устройства – нарочито медленно пролистывала пункты главного меню, намеренно долго задерживалась на фотографиях наиболее популярных «сотрудников», подробно останавливалась на «винной карте» и в трехмерной проекции показывала различные типы апартаментов от эконом до премиум-класса. От яркого калейдоскопа изображений и дурманящего аромата тиранга у меня закружилась голова, и если бы коммандер Рэнд решительно не ткнул пальцем в первый попавшийся вариант, финал этого красочного шоу мог бы стать для меня плачевным.
– Превосходные апартаменты с эксклюзивным дизайном, но для троих они будут несколько тесноваты, – промурлыкала Делмарит, – я бы посоветовала…
– Благодарю вас, но я не нуждаюсь в советах, – в сочетании со скрежещущим тембром голоса слова ригорца прозвучали до такой степени убедительно, что на дальнейшие возражения долиантка не отважилась, и уже вскоре мы поднимались на верхний ярус по стилизованной под старину лестницу с коваными перилами и высеченными из природного камня ступенями.
V
В общей площади рекреационной зоны заведение госпожи Делмарит занимало достаточно солидную долю, и до недавнего момента здесь явно крутились немалые деньги. Но потеря связи и фактическая изоляция Тарго не сулила в обозримой перспективе ничего хорошего, и если мрачные прогнозы капитана Майкрофта понемногу начнут сбываться, предприимчивой долиантке придется либо перепрофилироваться, либо потуже затянуть пояс, потому что жителям объятой хаосом планеты вряд ли будет до плотских удовольствий, тем более, платных. Но пока таргоциаты еще до конца не осознали, какие смутные времена маячат у них впереди, публичный дом оставался местом притяжения, а сама Делмарит наивно полагала, что всё вот-вот вернется на круги своя. Меж тем мир резко изменился, надежды на «Этернум» не оправдались, и я не могла понять, почему Майкрофт решил задержаться на Тарго да еще и отпустить часть экипажа в увольнение. Любой риск должен был иметь под собой рациональное обоснование, а действия капитана противоречили элементарной логике. Внезапное появление ригорца лишь усилило и без того странное ощущение от происходящего – даже если Рэнд был полностью здоров и больше не нуждался в реабилитационных процедурах, неужели Майкрофт не посчитал необходимым ввести старпома в курс событий и обсудить с ним текущую обстановку прежде, чем давать разрешение на посещение планеты? Однако капитан предпочел услать ригорца с глаз долой, и это невольно наталкивало на подозрения, но цельная картинка у меня в голове до сих пор так и не сложилась. В разговоре с Рэндом я надеялась прояснить хоть что-то, но навязчивая компания командира таргоцианских наемников значительно осложняла практическую реализацию моего плана. Побег с «Этернума» тоже повис на волоске, и я понятия не имела, под каким соусом преподнести эту запутанную историю старпому, чтобы окончательно его не разочаровать.
Провожать нас лично Делмарит не стала, и роль проводника по праву перешла к нашему синекожему спутнику. После того, как ригорец открыто намекнул таргоциату, что тому не помешало бы слегка поумерить пыл и прекратить уже сыпать сомнительными остротами, наемник заметно притих, но его непривычная молчаливость меня скорее тревожила, чем радовала. Комедию перед Делмарит Шрин разыграл, как по нотам, и пусть мы с коммандером Рэндом мало походили на любителей оргий, таргоциату удалось внушить долиантке, что мы готовы нырнуть в омут запретных наслаждений. По всей видимости, наш спутник был частым гостем в «Источнике блаженства», и Делмарит безгранично доверяла наемнику, иначе вышибала-итириец давно отобрал бы наши бластеры и припрятал бы их в сейф, тем самым лишив нас даже иллюзорной безопасности. Сейчас я откровенно тяготилась обществом таргоциата, но в глубине души прекрасно понимала, что конфронтация со Шрином не нужна ни мне, ни Рэнду – я так и не определилась со своим будущим, а втравливать старпома в конфликт с командиром наемников было бы крайне бессовестно с моей стороны, поэтому я продолжала плыть по течению в надежде на самостоятельное разрешение проблемы.
– Что скажете, коммандер? По-моему, очень камерно и уютно! – иронично поинтересовался мнением ригорца Шрин после того, как за нами бесшумно закрылась дверь, и словно по мановению волшебной палочки помещение озарилось теплым, рассеянным светом.
– Мне всё равно, – отрезал старпом, – если эта комната не просматривается и не прослушивается, значит, меня она полностью устраивает. Итак, энсин Бернович, о чем вы хотели со мной поговорить? Или сначала мы всё же попросим капитана Шрина удалиться?
– Капитан Шрин категорически отказывается внимать вашей просьбе, – с порога заявил наемник, и его подвижные уши выразительно дернулись, – пока все думают, что мы тут дружно предаемся разврату, предлагаю вкратце обсудить повестку дня. Альма, мы тебя слушаем. Что вынудило тебя дезертировать с союзного звездолета, и куда ты собиралась податься, если бы у тебя всё получилось?
– Энсин, это правда, или у капитана Шрина слишком бурная фантазия? – ультрамариновые глаза Рэнда, глубоко посаженные во впадинах под костяными гребнями, неотрывно вглядывались в мое лицо, и я вдруг поймала себя на мысли, что рядом с ригорцем я впервые за долгий период вновь почувствовала себя защищенной, и мне совсем не хочется куда-то бежать.
– Это правда, сэр, – потупилась я, – пока вы были в коме, много всего произошло, и… простите меня, капитан Шрин, но это внутренняя информация Космофлота, и я не вправе разглашать ее в вашем присутствии.
– А пользоваться моим расположением в своих корыстных целях, значит, вправе? – усмехнулся наемник, и в это же мгновение коммандер Рэнд предупреждающе коснулся бластера.
– Дуэль из-за дамы – это всегда благородно, и в иных обстоятельствах я бы, возможно, даже бросил вам вызов, но я, как и вы, не желаю кровопролития, – то ли в шутку, то ли всерьез заверил старпома таргоциат, – Альма, каких-то полчаса назад ты мечтала никогда не возвращаться на «Этернум» и готова была переспать со мной ради убежища на Тарго, а теперь ты снова ссылаешься на положения Устава? У наемников тоже есть свой неписаный Кодекс, и твои двойные стандарты для меня неприемлемы.
– Сэр…– умоляюще воззрилась на Рэнда я, но затем в приступе жгучего стыда поспешно опустила глаза, – сэр, я …
– Вот видите, коммандер, она даже ничего не отрицает, – резюмировал Шрин, – вы знаете Альму гораздо лучше меня, и не можете не понимать, что просто так она бы ни за что не стала поступаться своими принципами. На «Этернуме» что-то случилось, и у Альмы не осталось другого выхода, кроме как предать Космофлот и рвануть в самоволку. Я должен знать, что происходит, потому что судьба Тарго тоже зависит от успеха миссии «Этернума». Майкрофт обещал, что связь восстановится, а взамен от меня требовалось позаботиться о персонале в Бирс-Гардем и сохранить медкапсулу с вашим полутрупом. Я свое слово сдержал, а вот Майкрофт вернулся ни с чем, и меня не волнует, что ему помешало. Результат нулевой – связи нет, аномалия разрастается, а «Этернум» остается единственным судном, которое способно перемещаться в гиперпространстве, не сбиваясь с курса. Вы что же, предлагаете мне пустить всё на самотек и терпеливо ждать, когда всё само наладится? Нет, господа, с таргоциатами этот номер не пройдет. Понадобится – мы заблокируем звездолет в порту и будем клещами вытаскивать из Майкрофта правду. Вы этого хотите? Альма, ты напрасно боишься репрессий, на Тарго Майкрофту до тебя не добраться – это ему следует опасаться, а не тебе. Таргоцианское правительство хочет только одного, чтобы все опять стало, как прежде, но в отличие от тебя, у нас нет доступа к актуальной информации. Про Тарго многое говорят, но наша планета входит в состав Галактического Союза, и попытки Майкрофта скрыть от нас правду – незаконны.
VI
С формальной точки зрения капитан Шрин в общем-то был прав, но даже если я и обязана была поделиться секретными сведениями, то разговаривать мне следовало ни с каким-то рядовым наемником, а как минимум со спецпредставителем Космофлота на Тарго. К сожалению, и здесь меня поджидала очередная загвоздка – в данный момент коммандер Гайсс находилась под стражей за дерзкую попытку покушения на жизнь адмирала Тер-Шелла, а о новом назначении на ставший вакантным пост я пока не слышала.
– Свои вопросы вам лучше будет задать капитану Майкрофту, – переложила ответственность на плечи вышестоящего командования я, – вы можете сколько угодно попрекать меня двойными стандартами, но я планировала побег с «Этернума» вовсе не для того, чтобы разглашать известные мне факты.
– А для чего же тогда? – бирюзовые глаза таргоциата, не оставляли мне ни единого шанса малодушно отвести взгляд, и окончательно поняла, что при необходимости Шрин без колебаний пойдет на крайние меры, – я больше не собираюсь участвовать в играх Майкрофта, и поверь мне, Альма, на всей планете отыщется разве что сотня-другая несогласных с моей позицией, тогда как большая часть таргоциатов меня всецело поддержит, и речь сейчас идет не о моральной поддержке. Мы хотим знать, что происходит, и почему Космофлот ничего не предпринимает. Или Союзное Правительство решило умыть руки и бросить Тарго на произвол судьбы? Не зря же Майкрофт забрал на корабль свою подстилку Гайсс – они рассчитывают свалить с планеты прежде, чем наши власти заподозрят неладное. Даже этот спектакль с увольнением нужен Майкрофту в первую очередь для того, чтобы задурить нам головы, иначе с чего вдруг он бы позволил команде оттянуться в рекреационной зоне? Нет, таргоциаты не станут с этим мириться. Вы знали, что мне достаточно пошептаться кое с кем из техперсонала Космопорта, и «Этернум» даже не взлетит с поверхности планеты? Не знали? Так вот теперь знайте и делайте соответствующие выводы.
– Вы нам угрожаете, капитан? – лязгнул коммандер Рэнд, – если уж на то пошло, мне тоже достаточно отправить одно короткое сообщение, и таргоциатам придется заново отстраивать свой Космопорт, но может быть мы всё-таки не будем опускаться до прямого шантажа и начнем использовать более цивилизованные аргументы?
– Так неужто я возражаю? – демонстративно возмутился наемник, – я вижу, вы имеете большое влияние на энсина Бернович, так заставьте ее вспомнить, что она самостоятельная личность, а не бесплатное приложение у Уставу. Я вам не враг, таргоциаты вам не враги, мы все прекрасно сосуществовали в рамках Галактического Союза, пока не появилась эта проклятая аномалия, и теперь мы вынуждены скрываться в борделе, потому что Альма больше не может доверять даже собственному капитану. Но она доверяет вам, коммандер, доверяет настолько, что готова отказаться от задуманного, только бы снова вас не потерять. Скажешь, что это не так, Альма?
Я ошалело смотрела вокруг, и у меня не укладывалось в голове, что это безумие происходит со мной. Кровать с резной спинкой и призывно откинутым уголком узорчатого пледа, безвкусный тюлевый балдахин на четырех витых опорах и три совершенно аутентичные деревянные кружки на столике. Никаких тебе пищевых агрегатов, никакой тебе многоразовой посуды – буквально каждый штрих в дизайне апартаментов подчеркивал, что это не космический корабль с его скучными выхолощенными интерьерами, а настоящий оазис среди синей пустыни, дарующий истомившимся странникам ощущение полной безмятежности. Тирангом в комнате вроде бы не пахло, да и к возбуждению обуревающие меня чувства отношения уж точно не имели. Таргоцианский груйс отныне не казался мне вселенским злом, но, наверное, это было бы слишком простым решением, а уподобиться энсину Нарти, не просыхавшей чуть ли не двое суток к ряду, мне ничуть не улыбалось. Нет, в определенном смысле я даже немного завидовала полуаргианке, которая первую половину полета провела в алкогольной отключке, а вторую – в сонном оцепенении, и благополучно пропустила развернувшиеся на борту события, однако, для меня предстать перед старпомом в столь нелицеприятном виде было бы сущим нонсенсом.
– Я так понимаю, выпить никто не хочет? – интуитивно уловил ход моих мыслей Шрин, – я считаю преступлением выливать в утилизатор лучший на планете груйс, но что ж поделать, возьму грех на душу, иначе Делли может и усомниться в моей легенде. Скорее всего ваши безопасники уже успели с ней побеседовать, и я надеюсь, что она повергла их в культурный шок, в красках рассказав, как мне удалось совратить сразу двоих офицеров Космофлота. Ну, ладно-ладно, не заводитесь, я делаю это ради вашей же безопасности. Вы же не станете спорите, что порой куда важнее сохранить не репутацию, а шкуру!
– Не припомню, чтобы сегодня нам угрожал кто-то кроме вас, капитан, – заметил ригорец, и зигзагообразная линия его рта приобрела еще более геометрически неправильную форму, что, вероятно, символизировало ироничную улыбку, но Шрин невозмутимо пропустил реплику старпома мимо своих заостренных ушей, и как выяснилось, это оказалось весьма мудрым решением. К моему вящему изумлению коммандер Рэнд отказался от дальнейшего «обмена любезностями», и в его скрежещущем голосе внезапно прозвучали примирительные интонации. Ригорец явно собирался прибегнуть к дипломатическим методам, и я со своей стороны ничего не имела против, но у меня присутствовали небезосновательные опасения, что применительно к таргоцианским наемникам тактика старпома может и не оправдаться.
– Признаюсь вам честно, меня тоже многое насторожило на звездолете, – после секундной заминки произнес Рэнд, – например, доктор Маркус отказался отвечать на мой вопрос о доноре для трансплантации костного мозга и не разрешил мне с ним встретиться. Довольно странно, что «Этернуму» удалось слетать на Ригор и обратно, но при этом до Земли он так и не добрался, и в Штаб-Квартире Космофлота до сих пор не получили ценнейшую информацию о природе аномалии. Я наблюдаю на борту немало новых лиц, но капитан отмалчивается, ссылаясь на занятость, а Греймара постоянно не застать на месте. Когда я узнал, что часть экипажа отправилась в увольнение, то попросил дока сделать мне медицинский допуск, и вот я здесь. Меня смутило, что капитан практически не глядя подмахнул приказ о включении меня в список… А в итоге я обнаруживаю, что энсин Бернович – одна из самых достойнейших офицеров Космофлота, которых мне только доводилось встречать, осмелилась на дезертирство, а капитан Шрин так и не добился от Майкрофта внятного ответа о результатах недавней миссии. Для выводов еще очень рано, но я согласен с капитаном Шрином – на «Этернуме» что-то творится, и мне это не нравится. Энсин Бернович, как старший по званию, я приказываю вам доложить текущую обстановку на звездолете, с поправкой на уровень секретности, конечно. Капитан Шрин не должен услышать от вас ничего такого, что впоследствии могло бы поставить Космофлот в уязвимое положение. Надеюсь, мы с вами друг друга поняли. Приступайте к докладу, энсин!