Read the book: «Я слышу», page 2
Ну, а мне стало еще страшнее. Все, я там умру у них.
К нам снова зашла медсестра, а у меня сердце в пятки ушло. Она подошла к кровати Тани.
– Ну, как ты?
– Нормально, – еле слышно ответила бедняга. А вот, судя по ее виду, так сразу и не скажешь, что «нормально».
Женщина повернулась ко мне.
– Ты Кузнецова?
– Я, – от страха даже в горле пересохло. Да чего ж я так трясусь, меня ведь только посмотрят сегодня!
– Пошли в смотровую, – она развернулась и вышла, а я, схватив коробочку с заветной деталькой, на ватных ногах поплелась следом.
В смотровой воняло лекарствами. А лучше бы – сигаретами…. Блин, я что, уже вот прямо влюбилась? Да ну…
– Сейчас доктор подойдет, – оповестила медсестра и оставила меня трястись дальше в одиночестве.
А потом в смотровой появился тот самый орлиный нос.
ГЛАВА 3
Коршун сдержанно мне улыбнулся и уселся напротив.
– Добрый день, Алиса Сергеевна. Меня зовут Коршун Дмитрий Васильевич, я – ваш лечащий врач, – да в курсе я, как тебя зовут! Зачем так официально? То «дура!», то «добрый день, Алиса Сергеевна».
– Добрый, – кивнула я, больше не зная, что сказать. Будем делать вид, что видимся впервые.
Он придвинулся ближе, снова оказываясь в сантиметре от меня. Сердце забилось чаще, но не от страха.
– Давайте посмотрим ваши ушки, – промурлыкал доктор. Я послушно повернулась левым ухом, в котором у меня слуховой аппарат, доктор аккуратно вытащил его и осмотрел ухо. Потом вставил аппарат на место и осмотрел правое ухо, опять обдавая меня запахом сигарет. Не удивлюсь, если он и на операции тоже курит! И, кстати, от судьбы-то не убежать, я была права! Снова попала именно к нему. – Так, хорошо, – пробормотал он и глянул на коробочку в моих руках. – Купили? Можно?
Я протянула ему детальку.
– Такая?
– Такая.
– Оставите ее у себя? А то потеряю еще.
– Оставлю, – согласился Коршун с хитрой улыбкой, которая меня насторожила. – Только решим сейчас пару вопросов. Значит, так: операция у вас завтра. Сегодня поужинаете, и больше потом ни есть, ни пить. Утром к вам зайдет анестезиолог, расскажет про наркоз. Сейчас вам необходимо приобрести послеоперационные утягивающие чулки, они в любой аптеке продаются, можно у нас внизу купить, как хотите. Завтра их нужно надеть, не вставая с кровати, как только проснетесь. И потом в них три дня как минимум надо будет походить, вообще не снимая. Теперь такой вопрос: мы сразу два ушка оперируем, или по одному?
– А как лучше? – испуганно спросила я, теперь дрожа от страха перед завтрашним днем. Уже завтра…
– Это вам решать, – пожал он плечами. – Если оба ушка сразу – операция будет дольше по времени проходить, и в этом, в принципе, вся разница. Если сейчас одно оперировать, то потом через месяц снова в больницу нужно будет ложиться.
– И звон не пройдет?
– В одном ушке пока останется, вторым будете слышать.
– Тогда сразу два, – решила я. – Лучше ведь сразу отмучиться. Это больно?
Коршун улыбнулся, а у меня в сердце екнуло. Е-мое, Алиса Сергеевна! Как же вас угораздило так быстро влипнуть?! И… блин, надо было операцию на две растянуть, а теперь он сразу все сделает, и все! Мы попрощаемся, если я не начну действовать. Но тут есть парочка «но». Во-первых, больница – само по себе – фиговое место для соблазнения. Во-вторых, думаю, что после операции и во время восстановления (а это займет все время моего тут нахождения) я буду точно не самым лучшим образом выглядеть. Блин.
– Не больно. Вы будете спать.
– А потом? Ну, когда проснусь.
– Алиса… Сергеевна, если вы мне доверитесь – все будет хорошо. После операции на каждом осмотре я обязательно буду обезболивать, вы будете максимум ощущать дискомфорт. В плане того, что слышать будете так же плохо, как и сейчас. Но это временно, потому что в первые дни в ушках я оставлю много всего, что потом уберу.
– Чего оставите?! – еще больше испугалась я, рассмешив Коршуна.
– Там будут губки, бинты. Как только кровить перестанет…
– А-а! Хватит! – перебила я. – Не надо подробностей!
– Как скажете, – почти смеялся он, пытаясь сдерживаться. – Так вы согласны? Это главный вопрос на сегодня.
– На что? – не поняла я.
Коршун сомкнул губы, опять стараясь сдержать смех.
– Поужинать со мной.
– Чего?!
Он кашлянул.
– Согласны, чтобы я вас оперировал?
– А про ужин мне послышалось?
– Про что? Ужин? Конечно, послышалось! – усмехнулся противный Коршун. – Так согласны?
Я с подозрением прищурилась. Что за странное поведение? Он адекватный? Или просто прикалывается надо мной? Думаю, второй вариант.
– Вы ведь уже мой лечащий врач. Мы только что тут операцию обсуждали.
– Ну, это пока. В вашем праве отказаться от меня. Ну, вдруг, я для вас недостаточно опытен в некоторых вопросах.
– Так, – вздохнула я, – давайте все обсудим?
– Мы только что это сделали, – издевался он. – За исключением того, что я до сих пор не знаю, я ли вас оперирую.
– Да ты меня оперируешь! – взорвалась я. – Простите… если обидела тогда – прощу прощения. Но вообще-то, я потом была «дурой» названа, так что, думаю, мы в расчете. Все? Еще вопросы?
Он пожал плечами, опять хихикая надо мной.
– Нет вопросов. Идите, раздевайтесь, я буду ждать в ординаторской.
– Чего?! – я почти задохнулась от недоумения, а Коршун, уже не сдерживаясь, смеялся в голос.
– Алиса Сергеевна, мне нужно посмотреть вены на ваших ногах, а вы в штанах.
– Это лосины, – автоматически поправила я.
– Да не суть. Переоденьтесь, чтобы я мог посмотреть вены. Что-то покороче наденьте. Я жду в ординаторской, – он поднялся и смылся из кабинета.
Так. Он же мне уши лечить будет, причем тут мои ноги?! Какой-то странный доктор. Маньяк? Извращенец? Во, влипла.
Вздохнув, я поплелась в палату. Бедной Тане все не давали уснуть, Аня болтала по телефону в коридоре, а Оля накинулась на меня с вопросами.
– Ну, что? Когда операция? Кто врач? Что сказали?
А я только сейчас разглядела, что Таня, оказывается, в чулках. Да и вообще, половина из больных, что встретились мне в коридоре – тоже. Просто чулки телесного цвета, почти незаметные. А мужчины комично в них смотрятся.
– А доктор всем ноги смотрит? Ну… вены…
– Всем! – засмеялась Оля. – Так что сказали?
Я с облегчением выдохнула. Не маньяк он.
– Завтра операция. Коршун у меня.
– Нормально все сделает! – заверила Оля.
А я стала думать, во что переодеться. Из короткого у меня с собой только пижама и халатик. Ладно, пойду в халате, не в пижаме же! Переодевшись, я взглянула на Олю.
– Блин, и что, мне прямо так к нему идти?
– Ну, больше же нет ничего другого! – снова развеселилась она. – Доктору понравится!
– Главное, чтоб не сильно, он мне еще живой нужен, – донеслось с кровати Тани. Голос у нее был сиплый, но уже бодрее.
Я подошла к Тане.
– Ты как там?
– Пока еще кайфую, прет меня. Спать хочу.
– Еще полчасика, – улыбнулась ей мама. – Потом поспишь.
– Ладно, сейчас вернусь, – я потопала до ординаторской. Постучала в дверь, приоткрыла ее. – Можно? – Коршун уже что-то писал. – Я переоделась.
Он отвлекся, перевел взгляд на меня, потом изменился в лице.
– Кузнецова, а че не в трусах?! – вскочил и открыл дверь ординаторской, которую я уже успела закрыть. – Ты представляешь вообще, что там сейчас медсестры на посту подумают?! Мне работа дорога! Ты с ума сошла?!
– Но у меня нет ничего короче! – стала я оправдываться. А что подумают медсестры на посту, мне и так было ясно по их лицам, когда я сюда заходила.
Он схватил меня за руку и вывел в коридор.
– Тут посмотрю. Повертись, – попросил доктор. Я послушно сделала круг на одном месте. Коршун кивнул. – Хорошие… вены. Не забудь завтра чулки надеть прямо с утра. Не есть, не пить с вечера.
– А во сколько, хоть примерно, будет операция?
– Не могу сказать. У меня вас завтра четверо. У тебя по времени самая длительная операция, будешь четвертой. Придется подождать.
– А потом вы, уставший после троих, меня резать будете?! – запаниковала я.
Он засмеялся.
– Алиса Сергеевна, шли бы в палату. Тут мужчинам нервничать нельзя, а вы в таком коротком халатике. Завтра вас позовут, как только я освобожусь.
Я обиженно засопела и отправилась обратно в палату, чувствуя на себе его пристальный взгляд.
– Ну что, соблазнила Коршуна? – весело поинтересовалась Оля.
– Да ну его, – буркнула я, переодеваясь в спортивный костюм. – То «одень что-то покороче», то «а че не в трусах?». Побоялся меня в ординаторской смотреть, чтоб медсестры ничего не подумали лишнего.
Девчонки покатились со смеху, а я подошла к окошку.
– Значит, оценил он твои ножки! – сделала вывод Оля. – Переживает Коршун!
– Угу. Козел он, а не Коршун.
– С утра Коршуном был, – раздалось за спиной.
Мои глаза расширились от неожиданности, а в палате наступила звенящая тишина. Такая, как у меня в ушах, если я без слухового аппарата. Я медленно обернулась. Доктор подошел к Таниной кровати, обиженно не обращая на меня внимания.
– Как ты, Танюша?
– Нормально, – тихонько ответила она, косясь вместе с мамой на меня.
Блин, ну откуда мне было знать, что он придет?! Обозвала при всех… придется извиняться теперь. И вообще, это со стороны, наверное, выглядело так, будто мы в палате только его и обсуждаем, причем вот такими словами, какое вырвалось у меня.
– Что-нибудь болит сейчас?
– Нет, спать только хочу.
– Отдыхай, я разрешаю. Можешь вставать потихоньку, ходить. Кушать пока нельзя, у тебя диета специальная. В столовой знают, питание у тебя отдельное. Ты умница, – Коршун развернулся и быстрым шагом пошел прочь из палаты.
Я бросилась за ним.
– Дмитрий Васильевич!
Он обернулся уже в коридоре.
– Что вы хотели, Алиса Сергеевна? – почему он мне теперь снова «выкает»?
– Извините меня, пожалуйста…, – стыдливо опуская глаза, попросила я.
– Это мне нужно было стучаться, – ответил он и ушел.
Все, завтра мне точно будет максимально больно. И последующие две недели тоже. За «козла» при всех.
Тяжело вздохнув, я поплелась в палату.
– Извинилась? – поинтересовалась Оля.
– Угу. Только он меня точно не простил.
– А чего так грубо-то? – влезла Таня.
– Да не знаю я, само вырвалось! Он прикалывался надо мной в смотровой, потом с этим халатом…
– Ничего, завтра еще извинишься.
– Да ей бы желательно перед операцией! – усмехнулась Оля. – А то третье ухо пришьет от обиды!
Мы засмеялись, я улеглась на кровать и взяла телефон.
– А мы не увидимся перед операцией, что ли?
– Ты его и во время нее не увидишь! – Таня медленно поднялась. – Мам, пошли в туалет, потом спать буду.
– В смысле – не увижу? – не поняла я, испугавшись.
– Ну, я пришла в операционную, легла. Ко мне подошла медсестра, капельницу поставила, и все, я уснула. Проснулась уже после операции, меня анестезиолог разбудил. Коршуна я и не видела, – объяснила Таня, идя с мамой под ручку до двери.
– Оперировал хоть он? – усмехнулась ее мама.
– Все, я завтра умру! – окончательно испугалась я. Даже не увижу его?!
– Не умрешь, не переживай! – Оля тоже вышла из палаты.
Я осталась одна. Так, главное – не паниковать, а то опять в туалете просижу до вечера. Я стала звонить сестре.
– Лиз, ты там еще не выехала ко мне? – она собиралась вечером, как раз попрошу, чтобы чулки приобрела.
– Выехала. Что-нибудь надо?
– Ага. Чулки послеоперационные привези, в аптеке продаются.
– Поняла. Еще что-нибудь?
– Да нет, вроде все.
– Давай, скоро буду.
Я принялась ждать, стараясь не думать ни об операции, ни о Коршуне. Волноваться нельзя, плохо еще станет… черт, ну что я за дура?!
Лизка приехала, но охрана ее даже на этаж не пустила, мотивируя тем, что я пока ходячая. Девчонки объяснили, что пропуск для нее будет готов завтра, и потом еще два дня после операции. Доктор с утра выпишет на мою фамилию. Вот после слов «доктор выпишет» у меня возникли сомнения, что пропуск для Лизки будет. Коршун же должен мне как-то отомстить, вот и буду после операции одна страдать.
Я спустилась на первый этаж, мы с Лизой присели на диванчик, она протянула мне пакет с чулками.
– Пойдет?
Я развернула упаковку и с недоумением уставилась на «это».
– Это че такое?! Они же бежевые должны быть! – чулки были белые и больше походили на эротичное бельишко. После халатика я припрусь на операцию в таких чулках?!
– Эти подороже, в аптеке сказали, что они круче.
– Да они прямо капец, какие крутые, Лиза! – возмутилась я. – У меня доктор – истеричка, он псих! А я в таких чулках!
– Да что не так?! – не понимала сестра. – Они же лучше. И красивее. Я видела бежевые там, они страшные. Вон, – Лиза указала на женщину, проходившую мимо нас как раз в бежевых чулках, – посмотри! А у тебя – красотища!
– Так я же не на конкурс красоты иду! – взвыла я.
– А доктор у тебя симпатичный? – хихикнула Лиза. – Он точно будет в восторге от таких чулочков!
– Не буду я в них ходить! – уперлась я.
– Значит, симпатичный! Женат?
– Отвали! – отмахнулась я, задумываясь над своей тупостью.
А вот чего же я не подумала о том, что у него может быть семья?! Влюбилась, блин. Да, кольца я не у него не видела, но Коршун же операции проводит, там, скорее всего, кольца нельзя носить. Ну, я и дура! Ему двадцать восемь! Если не жена, то девушка точно есть. Этот орлиный нос один точно не может быть, уж очень хорош! Если только он не из «заднеприводных». Но это не про Коршуна, он точно не за другую команду играет. Надеюсь.
– Во сколько мне завтра тут надо быть?
– Да фиг знает, доктор не сказал время. Говорит, как только – так сразу.
– Ну, тогда я к восьми буду у тебя, – решила Лиза.
– Да к восьми – рано. Я четвертая в его списке жертв.
– Ничего, посижу с тобой, ты ж трястись будешь.
– А ты бы не тряслась?
– Да, ясное дело… чулки не забудь! – хихикнула Лизка.
– Не буду я их одевать! Пошли, вон аптека, другие купим.
– Еще чего?! – возмутилась сестра. – А эти я куда дену?
– Сама носи, Сереге понравится! – я поднялась и направилась в аптеку, сестра пошла следом.
Но там меня ждало разочарование: чулков не было, привезут только завтра. М-да. Что ж, придется в этих щеголять. Прости, Коршун.
Мы попрощались с Лизой до завтра, в палате я похвасталась обновкой. Девчонки красоту оценили, а вот доктор точно не оценит. Ну, если он женат. Что – скорее всего.
Вечером всех позвали на укол. И меня тоже.
– А мне зачем? – поинтересовалась я, пока медсестра натирала мою ягодицу спиртом. – У меня же только завтра операция.
– Доктор назначил – я выполняю, – ответила она и засадила мне болючий укол.
Все, Коршун мне точно мстит.
– Иди сейчас на пост, таблеточку еще возьмешь.
– Галлюциногенную? – пошутила я.
– Успокоительную! – засмеялась медсестра. – Чтоб не дергалась всю ночь, а поспала.
О, а вот это – хорошая новость. А то я боялась провести всю ночь в туалете.
Я выпила таблетку и, чтобы не мешать девчонкам, которые уже спать укладывались, присела в коридоре на диванчике, ожидая, когда успокоительное подействует. Кстати говоря, а в больнице-то оказалось симпатичнее, чем я предполагала. Мебель новая, ремонт, прямо приятно здесь находиться! Ну, если не вспоминать, зачем я тут.
Ко мне подсел парень с перевязанным носом, из соседней палаты.
– Привет. Я Коля.
– Привет, Коля.
– А тебя как зовут?
– А это зачем?
– Ну…, – засмущался он. – Познакомимся, пообщаемся…
Мне стало смешно.
– Коль, ты меня извини, но ты сейчас, мягко говоря, не очень соблазнительно выглядишь. Операция сегодня была, да? – я указала на краснеющий от крови бинт на его носу. Ну, и еще то, как Коля до меня шел, тоже заставило меня понять, что там еще наркоз вместо Коли ходит.
– Сегодня, – прогундосил он. – Совсем не вариант, да?
– Коля, иди спать! – засмеялась я. – Тебе отдыхать надо, а не баб клеить!
– Понял, – печально вздохнул парень. – Спокойной ночи…
– Спокойной.
Он ушел, я тоже решила занять свою кровать. Вот ведь мужики! Он же еле ноги передвигает, а все туда же – давай познакомимся!
На мое удивление, таблетка подействовала отлично, и я, только закрыв глаза, уснула крепким сном.
ГЛАВА 4
День начался рано, девчонки зачем-то повставали в шесть утра. Ане не терпелось собрать вещи и сбежать на свободу, бедная Таня мучилась от боли (только, почему-то в ушах, а не в горле), Оля… да черт ее знает, чего она так рано вскочила. Мой слуховой аппарат лежал на тумбочке, я нацепила свое «эротишное бельишко» и, отвернувшись к стенке, снова постаралась уснуть. Как ни странно, удалось. Звуков, кроме звона в ушах, я не слышала, да и таблеточка, наверное, еще действовала, потому что мне было очень спокойно. Прямо до безобразия спокойно! И это не могло не настораживать.
Меня разбудили через два часа. Медсестра позвала на болючий укол, а потом примчалась Лизка. И вот тут до меня дошло: СЕГОДНЯ ОПЕРАЦИЯ!!! Я ЖЕ УМРУ!!!
Меня затрясло мелкой дрожью, девчонки это заметили, стали успокаивать. Бесполезно, мне становилось только хуже, я была на грани истерики и ничего не могла с собой сделать.
– А ну, успокойся! – ругалась Лизка, обнимая меня. – Чего ты так переживаешь?! Только хуже себе делаешь!
Потом пришел улыбчивый дядька-анестезиолог, позвал меня в коридор, поговорить.
– Как настроение, Алиса Сергеевна? – ослепительно улыбался он.
– Вы что, издеваетесь?! – нервно воскликнула я.
Что за тупой вопрос?! Что он ожидал услышать в ответ? Спасибо, замечательное у меня настроение! А чего трясусь? Да бросьте, это я все время такая! Так?
– Не волнуйтесь, – все так же лыбился дядька, только раздражая меня этим сильнее. – Завтракали?
– А можно было? – не поняла я.
– Нет. Но вдруг, – пожал он плечами. – Меня зовут Спиридонов Виктор Алексеевич, я врач-анестезиолог. Сегодня у вас операция, и все, что касается наркоза, вы можете узнать у меня, – интересно, он и дальше планирует говорить мне очевидные вещи, или мы все же перейдем к сути? Я ведь не дура, понимаю, зачем он явился.
– Так. Простите, что перебиваю. Сколько нужно денег, чтобы я нормально отошла от вашего наркоза?
Он заулыбался шире.
– Наша больница обеспечена необходимыми медикаментами, но вот есть у нас еще и иностранные, а они, конечно…
– Сколько?! – рявкнула я.
Чего он меня бесит?!
– Пять тысяч рублей.
Наконец-то мы разродились!
– Сейчас?
– Как хотите. Можно перед операцией.
– Подождите, – я ушла в палату за деньгами. Купюра была заранее подготовлена, девчонки предупреждали меня о платном наркозе. Но сначала нужно было узнать у доктора, вдруг цены для всех разные. Мне же дольше придется спать, два уха сразу, как-никак! Поэтому и наркоз мог оказаться дороже.
Вернувшись к анестезиологу, я вручила ему деньги. Доктор быстренько спрятал их в карман, а в моей карточке поставил галочку.
– Не волнуйтесь, Алиса Сергеевна! Все будет прекрасно! – на прощание сказал «мастер колыбельных».
Ну, у него-то, конечно, будет! Только у Коршуна нас сегодня четверо, а это уже, на минутку, двадцаточка за день. Плюс, сколько еще человек у других врачей сегодня оперируется? И я уверена, что абсолютное большинство соглашается оплатить «иностранный наркоз». А неплохой тут у мужика бизнес! Но, по сути, пациенты сами виноваты, что платят. У них просто страх, а он и пользуется. Не удивлюсь, что наркоз у меня будет самый обычный. Но, во-первых, я никогда не узнаю, что мне там на самом деле вкололи, а во-вторых, каждый из сегодняшних оперируемых хочет услышать от анестезиолога заветное: «все будет прекрасно!», а не: «ну, наркоз у нас, конечно, есть, но он не очень, и как он на вас подействует – черт его знает!».
Дядька ушел, а меня затрясло с новой силой. Я бросилась на пост.
– Можно мне таблетку?! Пожалуйста!!!
– Тебе плохо? – испугалась медсестра. – Чего бледная такая?
– Мне жутко страшно! Дайте успокоительное, пожалуйста! Будьте человеком!
– Не могу, моя хорошая, – с сочувствием ответила она. – Тебе сейчас ничего нельзя. Потерпи немного. Ты у Коршуна?
– Да! Дайте таблетку!
– Милая, одна операция у доктора уже прошла, скоро и тебя позовут!
Меня затрясло сильнее.
– Господи, я сейчас в обморок упаду!
– Вот только попробуй, Кузнецова! – раздалось за спиной.
Внутри все похолодело, я обернулась, увидела Коршуна и прижалась к стене, а он рассмеялся.
– Что, такой страшный?
– Мамочки…
А мне и правда было жутко! Я представила, как его руки сегодня будут резать мои уши, в глазах тут же потемнело, я стала сползать по стенке вниз.
– Эй! – доктор бросился ко мне и присел рядом, я уже сидела на корточках. – Ты меня слышишь, Алиса? – он легонько похлопал меня по щекам.
Я медленно кивнула. Темнота в глазах прошла, теперь кружилась голова.
– Алиса!!! – видимо, меня долго не было, и Лизка вышла искать пропажу. Сестра подлетела к нам. – Ей плохо?! Господи, сделайте что-нибудь!!!
– Доктор здесь, не переживайте! – успокоила медсестра, уже успевшая сгонять за нашатырем.
– Алиса, ты еще здесь? – Коршун заглянул мне в глаза, взял за руку и стал давить мне на мягкое место между большим и указательным пальцами. – Говори со мной!
– Больно! – заныла я.
– Где больно?
– Рука, сильно давите.
Он облегченно улыбнулся.
– А это чтобы ты сознание не потеряла. Меня анестезиолог научил, ты думала, как мы тебя будить после наркоза будем?! – пошутил Коршун. – Все еще плохо?
– Страшно…
Доктор перестал издеваться над моей рукой, поднялся и потянул меня за собой. Пришлось тоже встать. Он посмотрел на Лизку, все еще держа меня за руку. А мне его рука казалась спасительным кругом. Только что я жутко боялась его рук, а теперь боюсь отпустить!
– А вы…?
– Сестра.
– Группа поддержки, значит? Плохо справляетесь. Пошли, – это было уже мне. Коршун потянул меня вперед.
– А вы куда?! – испугалась Лизка.
– Верну я ее сейчас, не переживайте! – усмехнулся он и остановился у двери с надписью «душ». Мои глаза стали шире, а доктор засмеялся. – Это курилка, не трясись! – надо же, Оля, и правда, все знает! Она говорила, что душа здесь два, но один из них, тот, что поближе к ординаторской, доктора используют совсем в других целях – бегают туда курить. Мы вошли, он отпустил мою руку, подошел к открытому окну и закурил. – Ты скажи мне, чего ты так боишься?
– Не знаю… но страшно жутко, – призналась я, тоже подходя к окну.
Коршун вздохнул.
– Боишься, потому что я буду оперировать?
– Да нет… я…
– Дай мне время, и ты будешь слышать. Я умею делать операции, не переживай. И не настраивай себя на плохое, только хуже организму сделаешь. Просто доверься мне.
– Я просто…
– Алиса, возьми себя в руки! Будешь трястись – перенесу операцию на завтра. Будешь и завтра так переживать – снова перенесу.
– Я спокойна! – заверила я предательски дрожащим голосом.
Коршун опять засмеялся.
– Я вижу! Чего тогда к медсестре приставала? Чулки надела? – он указал на мои спортивные штаны и затушил сигарету.
– Надела.
Доктор направился к двери.
– Пошли.
– Дмитрий Васильевич! – я схватила его за руку, но он свою руку тут же убрал, выглядел при этом странно. – Я хотела сказать… простите меня… за козла. Я так не думаю, правда!
– Пойдем, – Коршун вышел в коридор и отправился на пост, где нас ждали Лизка и медсестра. – Юль, поменяй истории местами и позвони девочкам в операционную, чтоб подготовили для нее все, – сказал он медсестре и повернулся ко мне. – Одеваешь то, в чем тут спишь, потом в туалет, и бегом сюда. Я жду.
– Прямо пижаму? – не поняла я.
– Бегом! – рявкнул Коршун.
Я понеслась в палату, удивленная Лизка – за мной.
– Что происходит?! – недоумевала она, когда я стала поспешно переодеваться. – Нафига пижама? Какой-то странный у тебя доктор…
– Уже на операцию? – влезла Оля. – Туда всех в пижаме берут, чтоб потом не переодевать.
– Сейчас уже прямо? – заволновалась Лизка.
– Наверное, – пробормотала я. – Все, я в туалет! – обняв сестру на прощание, я умчалась. Хорошо, что он напомнил про туалет, а то я б точно не подумала об этом, а потом… уф, не буду даже думать о плохом! Но чего это он передумал? Хотел же меня напоследок оставить. Испугался, что я умру еще до операционного стола от нервов? Ну и славно, если так. Быстрее бы все кончилось.
Коршун слово сдержал, все так же стоял у поста.
– Я готова! – отрапортовала я.
– Кузнецова! – захохотал доктор. – Халат-то где?! Ты решила окончательно мне тут всех… я-то думал, что у нее халат – самое опасное! А чулки какие! Вот это я понимаю – подготовился человек!
Я залилась краской. Боже, ну ладно – я на нервах! Но девчонки-то могли сказать, чтоб я не в пижаме поперлась!
– Я сейчас сбегаю!
– Пошли уже, сбегает она! Там, вон, у мужчин двери в палатах открыты, половина уже выползли из палат даже! Имей ввиду, я потом скажу всем, кого в их инфарктах винить! – Коршун развернулся и, смеясь, пошел на выход из отделения.
Я, стыдливо смотря в пол, поплелась следом, ловя на себе любопытные взгляды всех, кто встречался на пути. Нет, ну он сам сказал: в пижаме! Мог бы тогда и халат упомянуть, видел же, в каком я состоянии!
Мы подошли к лифту, где я постаралась спрятаться за большим доктором, чтобы меня поменьше было видно. Он не препятствовал.
– Не трясись.
– Не трясусь.
– Я вижу.
– Вам кажется.
Двери лифта открылись, вошла я, потом Коршун. Больше, конечно, никого не было. Доктор напрягся и нажал на цифру «2».
– Могли бы и пешком спуститься…, – пробормотала я. В одной кабине с ним, наедине… стало жарковато. Да еще и я в таком виде! Готова, так сказать!
– Чтоб тебя украли по дороге? В таких-то чулках! – он отвернулся, а я цокнула языком. Шутник.
Внезапно лифт тряхнуло, он остановился, а двери так и не открылись.
– Да ладно!? – нервно засмеялся доктор, нажимая на кнопку вызова диспетчера.
– Мы что, застряли?! – испугалась я. – Там же операция!
– Кузнецова, блин! – выругался он. – Без нас уж точно не начнут! Але, диспетчер!
– Слушаю! – раздалось из динамика.
– Жора, малый лифт, твою мать! Стоим мы! Слушает он! – плевался Коршун.
– На каком этаже стоите? – уточнил Жора.
– Откуда я знаю?! Третий-четвертый.
– Сейчас.
– Шевелитесь там! У меня операция!
– Дмитрий Васильевич? – предположил динамик. Видимо, тут только он обычно «душка».
– Ты еще там?! – взревел в ответ этот псих.
Жора не ответил, Коршун повернулся ко мне.
– Надеюсь, ты замкнутого пространства не боишься?
– Страшнее операции ничего быть не может.
– Ох, не факт…, – вздохнул он, осматривая меня с ног до головы, а потом отходя в противоположный от меня угол.
Я заинтересовала доктора? Хм… Смущенно сложив руки на груди, я уставилась в пол. Блин, ну и ситуация!
Минут пять Коршун нервно выдыхал напротив меня, пока я разглядывала линолеум, а потом лифт поехал.
– Наконец-то! – обрадовался доктор и, когда двери открылись, первым выскочил из лифта.
Мы преодолели несколько длинных коридоров перед тем, как оказались в комнате перед операционными. Интересно, это так специально задумано? Чтобы жертва, решившая сбежать, не смогла найти выход отсюда?
А внутри творился хаос. Медсестры бегали, словно испуганные мыши, а где-то за стеной орал мужской голос. Я предположила, что это заведующий отделением, Оля ведь говорила, что он «своеобразный». Наверное, народу у них сегодня много оперируется, поэтому такая суета.
Коршун пропал из виду, а одна из медсестер завела меня в безлюдную операционную. Посередине стоял жуткий стол-кресло для меня, рядом – куча всяких аппаратов и пугающих инструментов. Ноги стали ватными, я еле дошлепала до почетного места пациента.
– Ложись, зайчик, – предложила медсестра.
– Прямо так?
– Да, только разуйся.
– А у меня слуховой аппарат… забыла снять…
Она протянула руку.
– Давай, зайчик, отдам после операции. Хотя, больше и не пригодится, – улыбнулась женщина.
Я неуверенно устроилась на предложенном месте. Хм… мягко. Медсестра подключила мою правую руку к тонометру, левую приготовила к капельнице и накрыла меня какой-то белой клеенкой, оставив открытыми только голову и левую руку. Чтобы не смотреть, я отвернулась в другую сторону и заметила открытую дверь в еще одну операционную. Там, на таком же столе, лежал без сознания парень. Из его рта торчала большая трубка, признаков операции на нем видно не было. Он просто лежал, а мимо него туда-сюда носились медсестры. На парня никто не обращал ни малейшего внимания, а я опять задрожала от страха. Неужели, я сейчас точно так же буду выглядеть?
– Не переживай, он спит, – заметила мое волнение медсестра. – Ему не больно, операция уже прошла. Скоро разбудят, поедет в палату, – она ввела в мою руку иглу.
– Это наркоз? – испуганно спросила я. Где Коршун?!
Она улыбнулась.
– Нет.
К нам присоединился улыбашка-анестезиолог. Прошел мимо меня, к аппарату с какими-то цифрами, сосредоточенно посмотрел на экран.
– Виктор Алексеевич, добавлять? – буднично поинтересовалась медсестра. Она стояла ко мне лицом, поэтому я смогла читать по губам. Но вот что он ответил – я не расслышала, а медсестра взяла шприц с желтоватой жидкостью и глянула на меня. – Зайчик, сейчас сердечко быстрее застучит, голова закружится, не пугайся, хорошо? – она стала вводить в мою капельницу эту жидкость, а я тут же ощутила все обещанные симптомы. А еще во рту появился странный колючий привкус, и меня затошнило. – Как ты, зайчик?
– Меня тошнит…, – еле выдавила я.
– Это нормально, – успокоила она, а потом слишком громко: – Зайчик, просыпайся!
Я открыла глаза, заморгала. Так, я лежу, все верно. Передо мной – настороженное лицо анестезиолога, Коршуна до сих пор нет. Дядька, оказывается, умеет быть серьезным?
– Как тебя зовут? – спрашивает он. Я его слышу, но будто сквозь вату. – Как зовут? Слышишь меня?
– Алиса…, – недоуменно отвечаю я. – А что?…
– Ты где сейчас?
– В больнице…, – что происходит?!?!
– Что лечишь, Алиса?
– Уши…
– Умница! – обрадовался доктор и засиял уже привычной улыбкой. – Везите, девочки, тут все!
– Что?! Куда везите?! – засуетилась я. То, на чем я лежу, вдруг поехало. – Эй, а операция?! – я хотела подняться, но поняла, что вообще не могу пошевелиться, а то, что говорю – звучит очень тихо и так, будто у меня пленку зажевало.
Надо мной возникло лицо медсестры из лор-отделения, у которой я недавно просила таблетку успокоительного.
– Успокойся, все уже кончилось! Отдыхай, только глазки держи открытыми, слышишь меня?
– Как – закончилось? Где мой доктор?
– Операция у него! С тобой закончил.
Вскоре я увидела взволнованное лицо Лизки и девчонок из палаты.
– Моя девочка! – разрыдалась сестра.
Из моих глаз тоже потекли слезы. Все кончилось?! Уже?! Как так?! Мы же с той медсестрой даже договорить не успели! И… я уже слышу лучше, чем раньше! И мне не больно!!! Коршун что, волшебник?! Нет, просто – лучший человек на планете!
Меня подвезли к моей кровати.
– Так, моя хорошая, перелезай к себе! – медсестра подала мне руку, чтобы помочь.
– Сама?! – ужаснулась Лизка.
Да, оказывается, что со стороны это выглядит намного хуже, чем человек себя на самом деле чувствует. Ведь вчера мне казалось, что Таня вот-вот умрет, и что ей очень больно, а теперь знаю: единственное, что человека беспокоит – я не могу контролировать свое тело.
