Read the book: «Я хочу быть с тобой»

Удары судьбы не поддаются вычислению

Константин Владимирович Балковский устало откинулся на спинку кресла, снял очки и потер глаза. На экране мелькнула реклама, и мужчина снова нацепил очки и приблизил лицо к монитору.

Кликнув на рекламный сайт, он еле заметно улыбнулся и потянулся к телефону:

– Привет, дружище! – ответили на том конце.

– Салют, Сергей. Я смотрю, ты уже в Кремле прописался? – Константин Владимирович неторопливо достал из портсигара папироску, небрежно сунул ее в рот, прищурился, щелкнув зажигалкой, сделал глубокий вдох и выпустил в сторону белое вонючее облако. – Скоро до президента США дойдешь?

– Не стремлюсь.

– Сто лет мы с тобой пиво не пили… Не пора ли нам исправить эту ужасную ошибку?

– Давай исправим. На этой неделе я занят, все до минуты расписано, а вот во вторник-среду после восьми вечера свободен.

– Тогда давай во вторник в девять? В том же пабе на Тверской, помнишь его? – Константин Владимирович сделал еще одну глубокую затяжку.

– Его еще не закрыли? Мы там с тобой были лет…

– …пять назад. Нет, работает, обедал на прошлой неделе.

– Договорились. До встречи!

– Береги себя, Сереж.

– И ты, – откликнулся друг.

Константин Владимирович довольно улыбнулся, облокотился на спинку и расслабился.

– Это будет бомба! – произнес он вслух. – Только бы он согласился!

Они были знакомы с Сергеем много лет и, пусть виделись нечасто, дружбой дорожили.

Познакомились они на вечеринке в квартире у какого-то популярного в те годы музыканта. Константин Владимирович сейчас даже если бы сильно постарался – не вспомнил бы его имя. А в то время – это был год восемьдесят седьмой или восьмой – его имя было у всех на устах, потом этот музыкант резко пропал из поля зрения и больше о нем слышно не было.

Константин Владимирович был тогда просто Костиком, ему было за тридцать. После шести лет обучения во втором Московском государственном медицинском институте имени Пирогова и двух лет интернатуры, он устроился в одну из городских клинических психиатрических больниц в Москве. Там он набрался не только впечатлений, но и опыта.

На той вечеринке он сразу заметил Сергея. «Мой клиент», – назвал его про себя. И действительно, Сергей в тот вечер пил одну за одной, не закусывая. Напившись в хлам, он накинул серый плащ и вышел из квартиры.

Костику тоже было пора домой, поэтому у выхода, еще в подъезде, они столкнулись, закурили и пошли по Гоголевскому бульвару в направлении к метро Кропоткинская.

– И часто ты так напиваешься? – спросил Костик.

Сергей ему не ответил, только поднял воротник плаща и нахмурился.

– Я слышал, что ты писатель. «Кнут и Пряник» действительно твоя работа?

Сергей кивнул и тяжело выдохнул.

– Мне очень понравился твой роман, – продолжил Костик, – правда. Проглотил за вечер. Почему ты больше не пишешь?

– Вдохновения нет.

– Где ты живешь?

– Сокольники.

– Нам по пути. Я до Красносельской еду.

Они зашли в пустое метро и присели на сидение.

– Поехали ко мне, поболтаем, подумаем, как тебе помочь, – предложил Костик.

Он сам даже не понял, зачем сделал это. Они были почти ровесниками, ну, возможно, Сергей был младше на года три-четыре. Алкоголиков Костику хватало и в больнице. Просто тот роман, который написал Сергей, ему действительно понравился и чем-то даже зацепил. Он был написан настолько искусно с психологической точки зрения, что, без сомнения, поразил Костика. И ему захотелось узнать своего нового знакомого побольше, а может быть, даже помочь ему.

Сергей сразу согласился, но в тот вечер разговоров по душам не случилось – парень уснул на диване, пока Костик на кухне варил кофе.

Поговорили они только следующим утром, за завтраком.

Костику нравилось в новом знакомом, что он понимал его с полуслова.

– Какая причина твоих загулов? – спросил он, намазывая на хлеб масло.

– Ее зовут Светлана.

Костик удивился. Он был уверен, что у Сергея другая проблема: четыре года назад вышел его первый роман, который принес и славу, и много денег. Его рассказы печатали в самых известных журналах. Кто-то на вечеринке вчера заметил, что «Серега выгорел», и Костик это сразу приметил и решил, что у нового приятеля или эмоциональное выгорание, или «синдром гения». Ведь его вчера все только так и называли: «Серега-гений», «Титан мысли» или «Суперталант». Таким синдромом страдали Ганс Христиан Андерсен и Корней Чуковский. Биологи и генетики единодушны в том, что гениальные способности человека часто связаны с его внешними данными: высокий рост, худоба, непропорциональные крупные руки с длинными паукообразными пальцами. Очень часто в книгах так описывали сказочников. Сергей действительно был высок и худощав, но атлетичен и невероятно красив: высокий лоб, светлые волнистые волосы, большие выразительные глаза зеленого цвета и полные губы. Между тем, руки были крупные и хоть Сергей являлся обладателем длинных пальцев, выглядел гармонично и ладно.

– Измена? – тихо спросил Костик.

Сергей помотал головой:

– Безответная любовь.

Как психиатр Костик знал, что причины проблем в личной жизни нужно искать в первую очередь в себе. Ведь все, что происходит с человеком, – дело его рук. Если его тянет на несчастные истории, страдания и мучения, то он и получит это сполна. Конечно, были еще и другие важнейшие аспекты, но он решил спросить о них в следующий раз.

Константин Владимирович нажал на кнопку на телефоне:

– Люда, принеси мне кофе, пожалуйста, бутерброд с сыром и лососем.

Он закрыл крышку ноутбука, поудобней расположился в кресле и прикрыл глаза. Мужчина планировал поужинать в ресторане, но ему расхотелось куда-то идти. В последнее время популярность его тяготила, его узнавали везде и почти всегда подходили за автографом или совместным фото.

Константин Владимирович любил свою работу, даже будет правильней сказать – обожал!

Из психиатрической больницы он ушел в начале девяностых. Все произошло случайно: нужно было спасти суицидного клиента. За помощью обратился состоятельный мужчина лет сорока, которого можно было назвать «новым русским», хотя это определение появилось чуть позже. Его сын, подросток, уже три раза пытался свести счеты с жизнью.

Константин Владимирович имел большой опыт работы с такими людьми в психиатрической больнице и сразу определил, что поведение Руслана, так звали пятнадцатилетнего парня, не демонстративное, а аффективно суицидальное.

То есть у Руслана не было стремления обратить внимания на себя, на свои проблемы и страдания, и он не просил о помощи родителей. Хотя подростки в его в возрасте имели именно такое поведение, пытаясь любой ценой оказаться в центре внимания, напугать родителей с целью извлечения для себя каких-либо выгод. У Руслана это были импульсивные действия под влиянием ярких сильных эмоций без четкого плана. В ходе многочасовых бесед, оказалось, что у парня скопились переживания и обиды на родителей, мнимая утрата их любви, ревность к младшему брату, а также ссоры из-за молодой любовницы отца и возможного развода родителей.

В большей степени в этой ситуации помогли родители Руслана, которые оценили значимость проблем сына и с должной серьезностью отнеслись к ним. Также хорошо сказались ежедневные беседы с парнем и психологические техники врача-психотерапевта.

После этого случая к Константину Владимировичу стали обращаться друзья «новых русских», и по сарафанному радио очень скоро он был возведен в ранг «лучшего психолога на планете».

До конца девяностых он работал на этих богатых клиентов, сам тоже скопил немалый капитал, ведь они за один сеанс платили ему огромные деньги, но в начале нулевых случайно попал на программу на телевизионный канал, его там заметили и стали регулярно приглашать в качестве психолога.

Вскоре Константину Владимировичу это надоело и он засел на научную деятельность. За десять лет он написал более пятнадцати книг, а четыре года назад опять вернулся на голубой экран.

И не просто вернулся, а ворвался туда со свой именной программой, которая сразу попала в рейтинг трех самых популярных программ на телевидении.

Идею ему подсказала жена, когда предложила помирить одну очень известную семейную пару. Константину Владимировичу пришла мысль сделать это в прямом эфире, чтобы вся страна смогла сопереживать популярным героям. Он называл передачу «Я хочу быть с тобой», и ее первый эфир побил все мыслимые и немыслимые рекорды, но каждый следующий продолжал бить предыдущий.

Телезрители, да и сами гости – знаменитые пары, которые расстались, – действительно верили этому потрясающему психологу, который за полтора часа совершал чудо: двух почти чужих и ненужных друг другу супругов превращал в снова любящих и незаменимых.

Он удивительным образом помогал бывшим половинкам, разрешал те проблемы, которые уже и не казались проблемами, разбирал все по полочкам и помогал всего за один сеанс если не помирить, то прийти к пониманию, что эти люди все еще нужны друг другу.

Программа выходила раз в месяц, и ее все очень ждали, так как в основном в ней участвовали известные личности.

За четыре года в этом шоу поучаствовало сорок девять знаменитых и разведенных пар.

Все очень ждали юбилейный, пятидесятый выпуск, и у Константина Владимировича осталось мало времени на подготовку. Если, конечно, Сергей согласится.

После их развода со Светланой прошло три года.

Первый раз Константин Владимирович прислал ей приглашение почти сразу после их разрыва. Она на него даже не ответила. Следующее предложение он прислал через год, потом еще через год, и их она тоже проигнорировала. А вот два часа назад его секретарь Людмила ворвалась к нему взволнованная, с широко распахнутыми глазами:

– Светлана Успенская дала добро!

Константин Владимирович нахмурился.

– Ну, Ланская! Жена Сергея Ланского! Я ей час назад послала линк с приглашением на вашу программу, и она нажала на кнопку «Согласна».

Видя сосредоточенный взгляд босса, она спросила:

– Думаете, нечаянно нажала?

Честно говоря, Константин Владимирович именно так и подумал, и приглашал он ее на программу только для галочки, так как был уверен, что она никогда не согласится. Уж слишком много дров наломал ее бывший муж Сергей. И хоть Константин Владимирович искренне считал его своим приятелем и пытался понять и как друг, и как врач, но увы, не смог.

Ланские развелись три года назад, прожив в счастливом браке двадцать пять лет. Развелись они быстро, без взаимных упреков и деления имущества. Еще вчера они оба блистали на обложках с улыбками на устах, взявшись за руки, а уже сегодня их семья разбилась вдребезги: Светлана улетела в Штаты, а Сергей…

Константин Владимирович был уверен, что его друг вернется в ту жизнь, в которой они и познакомились: беспорядочные связи и море алкоголя. Но нет, Сергей его удивил – он остался в Москве и за три года поднял свой канал на Ютубе до невероятных высот. В середине нулевых он пробовал себя в роли журналиста и писал на заказ статьи, а после развода свернул немного в другое русло – снял студию и стал приглашать к себе знаменитых политиков и бизнесменов. Он делал это так профессионально, что почти сразу ему удавалось и разговорить респондента, и расположить к себе.

Причину развода знала вся страна – Сергей изменил Светлане. Возможно, это был банальный адюльтер, но ему не повезло – Виолетта, девушка, с которой он изменил, сняла на скрытую камеру все, что происходило с ними в его кабинете, и выложила это видео в сеть.

Версий, почему Сергей так безответственно поступил, у Константина Владимировича было несколько: сорвался, возможно, напился и не смог себя контролировать, влюбился в молодую девочку или… за что-то мстил жене.

Он не звонил другу более трех месяцев после его развода, надеясь, что Сергей успокоится и обратится к нему за советом. Но тот даже сейчас, спустя три года, не желал заводить тему про Светлану и их расставание.

Константин Владимирович потер виски и подумал о том, что ему будет очень жаль, если Сергей не согласится прийти на программу.

За эти три года он встречался с другом всего несколько раз и сумел заметить только одно: Сергей не выглядел разбитым и несчастным. Он шутил, с интересом рассказывал про своих респондентов, вел активный образ жизни – занимался спортом, пропадал в элитном яхт-клубе, который принадлежал ему. Константин Владимирович был в этом яхт-клубе всего один раз. Не сказать, что ему не понравилось, просто слишком разношерстным показалось то общество: очень много людей разных профессий и социального статуса. Это был словно маленький закрытый мир, со своими киновечерами, спортивными мероприятиями, выставками, огромным рестораном и пабом.

Потом уже Константин Владимирович, анализируя поведение Сергея, пришел к выводу, что именно этот яхт-клуб и спас друга в период развода. Эта компания была гораздо больше, чем общество по интересам. Это был дом, в который можно было забежать поболтать о веселом и грустном, поделиться проблемами или планами на будущее. Помимо общего увлечения яхтами, этих людей связывали увлекательные истории за пределами клуба – круизы, соревнования, вылазки флотилий в разные точки мира.

Константину Владимировичу тогда показалось, что Сергей выглядит счастливей, чем был со Светланой, и не стал даже спрашивать его о бывшей супруге.

Но во вторник ему предстояло поднять эту тему. И не просто поднять. Если Сергей согласится прийти на программу «Я хочу быть с тобой», то Константину Владимировичу придется расковырять старые прогнившие проблемы, вынуть и удалить болезненную сердцевину с обидами и недомолвками, а также попытаться восстановить старый или создать новый фундамент любви.

Работа была интересная, и он искренне хотел помочь своему другу, только бы Сергей согласился!

Время может вылечить абсолютно все

Три часа назад

Светлана проснулась с головной болью. Нужно было сразу после концерта улететь из этого города, пусть на частном самолете, но сразу, не заезжая в эту квартиру.

Успенская купила ее год назад – апартаменты на Парк Авеню с видом на Централ парк. Она цеплялась за Америку, скупала недвижимость, даже яхту зачем-то купила, хотя всегда мучилась морской болезнью. Ей просто нужно было зацепиться за что-то. Хотя бы за город.

Спустя год она наконец-то призналась себе, что Нью-Йорк ей чужой. Она ненавидела Америку, а Нью-Йорк в особенности: весь этот бетон, шумные улицы, безразличные люди, даже любимая осень, что падала к ее ногам золотыми листьями, раздражала.

Успенская взяла с тумбочки телефон и набрала помощницу:

– Я хочу улететь сегодня вечером. Давай в Париж.

– Дорогая, я тебя услышала.

Светлана грубо отключила телефон и легла на подушку. Как же она ненавидела это «я тебя услышала»!

– Ненавижу! – произнесла она вслух и дотронулась до лба. – Что же мне так хреново?

Телефон снова оказался в руке, и уже давно заученным алгоритмом она нажала на иконку цветочка и открыла видео с изменой мужа:

он сидит в кабинете, весь такой серьезный и сосредоточенный, к столу с чашечкой кофе подходит Виолетта, он одним резким движением хватает ее, усаживает на стол, сам встает перед ней и спускает штаны. Всего двадцать секунд видео. И вся жизнь в пропасть.

Сколько раз она просмотрела это видео? Если считать минимум десять раз в день, то за три года более десяти тысяч раз…

– Да ты, мать, мазохистка, не меньше, – усмехнулась Светлана вслух.

Эта Виолетта казалась такой серой мышкой, а на деле далеко не из робких… Первое время она пыталась набиться Светлане в подруги, но когда не получилось, решила завести дружбу с ее мужем.

Интересно, что с ней сейчас? Где она?

Светлана помотала головой и, как назойливую муху, смахнула навязчивые мысли. Нет, ей не интересно это. Она знает, что он не с ней. А вот с кем? Неужели один все эти три года? Впрочем, и она ведь одна. И даже представить себе не может другого мужчину рядом.

Присев на кровати, Светлана полезла в тумбочку за таблетками. Надо было как-то унять эту жуткую головную боль.

Запив лекарство минералкой, она потянулась к ноутбуку.

Сейчас самое время почитать отзывы о вчерашнем концерте и потешить самолюбие, да и посмотреть свое выступление со стороны тоже не мешало бы.

Инстаграм, фейсбук, да и другие социальные сети не отставали, русские сайты гордились, что «их соотечественница» ворвалась в «американскую попсу и разорвала ее».

Светлана лениво просматривала статью за статьей, когда почтовая программа оповестила о получении нового письма.

Успенская открыла электронную почту и увидела тему: «Константин Балковский приглашает вас принять участие в программе «Я хочу быть с тобой».

Машинально кликнув на письмо, она сначала прошлась по тексту, где описывалась история программы и ее цель, а в конце прочитала: «Пожалуйста, нажмите на кнопку «Участвовать» если вы готовы прийти на программу, или на кнопку «Отказаться», если вы не хотите участвовать в передаче «Я хочу быть с тобой».

Светлана на секунду замерла. Константин Балковский был давним приятелем ее бывшего мужа, а по профессии очень хорошим психотерапевтом. Именно он подсказал им, что сделать с младшим сыном, когда у них случилась в семье беда.

– Интересно, что это за программа такая? – спросила Света у стен и ввела в поисковик «передача я хочу быть с тобой балковский».

Спустя час она уже знала, что делать. Смело нажав на кнопку «Участвовать», она закрыла ноутбук и улыбнулась. И голова уже не болела, и жить хотелось, и даже этот захватывающий вид из окна не раздражал своей невероятной красотой.

Телефон завибрировал, и она подняла трубку.

– Светлана, добрый вечер. Это Константин. Программа «Я хочу быть с тобой».

– Доброе, правда, у меня еще утро.

– Ну да, вы же в Штатах…

– Да, вчера был последний концерт…

– Видел запись. Потрясающе выглядите, и песни у вас зажигающие, поздравляю!

– Спасибо, Константин.

– Вы, наверное, догадались, зачем я звоню?

– Да, я получила ваше приглашение на программу.

– И я надеюсь, вы не случайно нажали на кнопочку «Участвовать»?

– Нет, не случайно. Я готова прийти к вам на передачу.

– Это хорошие новости! – обрадовался Константин. – Эфир программы через три недели. До этого желательно, конечно, встретиться… ну это уже как получится.

– Я буду в Москве на следующей неделе.

– Правда? Это замечательно! Давайте я вам позвоню в среду и мы договоримся о встрече?

– Так и сделаем. Спасибо за звонок.

– И вам. Хорошего дня.

Светлана легла на подушку, закрыла глаза и невольно улыбнулась. Телефон в руках завибрировал.

– Самолет будет готов к восьми, – доложила помощница.

– В Москву! – уточнила Светлана, улыбаясь во весь рот.

– В Париж…

– А я говорю, в Москву!

– Хорошо. Перезвоню.

Вот и правильно, зачем спорить с начальницей? Светлана снова улыбнулась и потянулась на кровати.

Три года назад она вызвала такси и уехала в аэропорт. Ночью, одна-одинешенька, она забежала в Домодедово, у входа упала, порвала колготки, поломала каблук на туфле.

В тот вечер они отмечали день рождения ее сотрудницы в каком-то пафосном ресторане на Патриках, с живой музыкой и балеринами над подтанцовке. Светлане не нравилось то, чем она тогда занималась, да и люди, которые ее окружали, были чужими. Только вот поделать ничего с этим не могла – одной было еще хуже. Уж лучше пусть кто-то рядом будет, чем я сойду с ума в одиночестве, – успокаивала она саму себя.

С Сергеем у них тогда были большие проблемы: ссоры, выяснения отношений, упреки, обиды! Ей не хотелось возвращаться домой и видеть его отрешенное и вечно недовольное лицо.

Светлана очень хорошо помнила тот вечер. Она жутко хотела спать, но было всего восемь. Чтобы избежать разговора с мужем, она планировала вернуться за полночь, тихо пробраться в свой кабинет и лечь на удобный, хоть и маленький диванчик.

День рождения был в самом разгаре, женщины веселились, заказывая коктейли и знакомясь с парнями за соседним столиком, а Света заказала уже четвертый капучино, но он не спасал – сил не прибавлялось, а вот головная боль усиливалась.

Она опять от скуки взяла в руки телефон, открыла ленту фейсбука и замерла, увидев то видео, где ее муж и Виолетта занимались любовью в его кабинете. В кабинете, в который Света лично выбирала стол, кресло, настольную лампу и даже ковер, и тяжелые серые портьеры из серого бархата.

Виолетте показался недостаточным факт самого адюльтера, и она выложила это видео в фейсбук, чтобы вся страна увидела, как она развлекается с чужим мужем, пока его жена пытается прийти в себя после смерти сына…

Большинство подписчиков Виолетты не сразу поняли, что на видео она, а вот Сергея узнали сразу – он находился лицом к камере, поэтому первые комментарии были одобрительные:

«Молодец, писатель, есть еще порох в пороховицах!»

Потом у некоторых появились сомнения: «А кто на видео? Виолетта, это вы???», «Виолетта, вы выложили видео, где Ланской занимается сексом со своей женой?» «Да не жена это! Слишком хрупкая эта девушка на видео, да и к тому же брюнетка…», а еще через несколько минут пошли недовольные комментарии: «Ланской изменяет своей жене!!!», «Ну ты и стерва!»

Виолетта была низенькой брюнеткой, довольно милой, Светлана сама лично ее выбрала на должность директора в спортклубе: понравились ее покорность, неторопливость и серьезный взгляд. Наверное, именно этими качествами она потом и привлекла ее мужа…

Когда под утро Светлана приземлилась в Дубае и открыла ленту, видео уже было удалено, но ответа уже под другим постом дожидались миллион сообщений: «Что происходит?», «Это шутка?», «Прекращайте, это не смешно!».

Спрашивали и у Светланы, писали в мессенджер в фейсбук и в директ инстаграма и незнакомые люди, и приятели, и друзья.

У нее тогда хватило сил только удалить фейсбук и ответить сыну в вотсап, что она жива, здорова и летит в Штаты.

И вот теперь, спустя три года, из этих Штатов она возвращается в Москву!

Светлана на секунду замерла: а куда она вернется?

Тогда она убегала практически никем, певичкой девяностых, женой известного писателя, а возвращаться будет настоящая звезда всемирной величины. Да и Москву она обожает – самый любимый город на свете.

Женщина открыла ноутбук и ввела в поисковике: «лучший отель Москвы». Первым в списке оказался «Four Seasons» у Кремля.

Заплатив за неделю проживания, она опять – уже, наверное, раз десятый за это утро – почувствовала себя счастливой.

Интересно, если Сергей узнает, что она в Москве, попытается ли он встретиться с ней и поговорить?

Хотя Света не меняла ни номера телефона, ни электронного адреса, и, если бы он хотел объясниться, мог бы давно это сделать.

Но нет, он молчал. Не глядя подписал документы о разводе без взаимных претензий у адвоката, которого наняла Светлана, а вот где он сейчас проживал, бывшая жена не знала.

Сначала не хотела знать. А сейчас даже не представляла, у кого спросить об этом. Да и зачем? В ту квартиру на Китай-городе она все равно не готова вернуться. Покупать новую? Нет, точно не сейчас. Слишком много недвижимости и ремонтов было у нее за последние три года. Больше она не вынесет. Будет жить пока в отеле, пойдет на передачу к Константину, а потом уже видно будет.

Да! Не стоит сейчас забивать голову такими нюансами.

Светлана верила, что все решится само собой!

Чистый лист много обещает

На ресепшен Светлану встретил сам Константин Владимирович.

– Волнуетесь?

– Да.

– По вам, как обычно, не скажешь, выглядите великолепно.

О да, в этом плотно облегающем костюме цвета слоновой кости, она выглядела потрясающе. И вроде бы обыкновенный брючный костюм, но замечательно подчеркивающий ее идеальную фигуру.

– Спасибо.

– Я в прошлый раз забыл вам сказать, что Сергея вы не увидите до последней сцены, когда зеркальная перегородка между вами отъедет и вам нужно будет решить, нажимать или нет на кнопку «Я хочу быть с тобой».

– Я просмотрела несколько эфиров, Константин, и в курсе.

– Ну вы же понимаете, что не все то, что показывают по ящику, правда?

– Надеюсь, что в вашей передаче все честно, а что там с остальными, мне не важно.

– Верно.

Они поднялись на лифте, и почти сразу Константин Владимирович открыл перед Светланой дверь и пропустил в просторную комнату с теплым освещением. У большого диванчика с множеством подушек возле огромного панорамного окна находился журнальный столик, на котором стояла ваза с цветами, на стене напротив висело огромное зеркало, а рядом высокий стул. Светлана сразу догадалась, что это и гримерная, и комната, где она будет проходить полиграф, так как у другой стены находились большой круглый стол с компьютером и три кресла.

Светлана обвела глазами комнату и нахмурилась.

– Жутковато все это. Честно говоря, я все не так себе представляла…

– Это только так кажется. На самом деле все будет честно, просто поверьте мне на слово. У нас есть три часа, чтобы эксперты научились считывать ваши эмоции. Именно ваши, так как каждый человек по-разному реагирует на полиграф. Некоторым и скрывать нечего, а они нервничают. У нас работают настоящие профессионалы, которые это сразу определят и успокоят. Во время съемок к вам будет подсоединен только пульсометр, а выводить на общий экран они будут ту информацию, которую подсчитают нужной.

– То есть если я буду говорить правду, а они посчитают это ложью, то на большой экран выведут ее?

– Мои люди никогда не ошибаются, – по-доброму улыбнулся Константин Владимирович.

– Придется поверить вам на слово.

У мужчины зазвонил телефон, он взглянул на экран и виновато произнес:

– Нужно бежать. Встретимся в студии?

Светлана кивнула и подошла к панорамному окну.

Когда за Константином закрылась дверь, она увидела, как на парковку подъехал автомобиль Сергея. Все тот же синий «BMW».

Ее сердце бешено забилось, а в ушах даже появился неприятный шум. Она не видела бывшего мужа три года. Передачи, которые он вел на ютубе, не в счет. Хотя когда она их включала, первые несколько минут ей тоже дышалось тяжело.

Светлана сглотнула и отошла от окна. Ей нужно успокоиться. Она сжала руки в кулаки и закрыла глаза, глубоко вдохнув и медленно выдохнув.

Хорошо, что она его не будет видеть. Да. Это отлично. Смотреть в его глаза будет очень больно…

В дверь постучались, и показалась голова девушки:

– Позволите войти?

Света кивнула и подошла к зеркалу поправить макияж.

– Если вы не возражаете, то я приглашу своих коллег, и мы начнем? – спросила девушка и протянула руку. – Я – Лена.

– Света.

Девушка улыбалась и, не скрывая эмоций, держала гостью за руку и рассматривала.

– Вы такая!!! – восторженно затараторила она. – И в жизни намного красивей! А ваши песни – просто отвал башки! Я была на вашем концерте в Нью-Йорке!

В дверь опять постучали и сразу вошли еще две девушки и мужчина лет сорока, в руках которого был черный небольшой чемоданчик. Новые девушки знакомиться не спешили, хотя во все глаза рассматривали героиню сегодняшней передачи, а мужчина холодно кивнул, присел на кресло и принялся подсоединять к компьютеру аппарат.

– Если вы не против, то сначала Андрей Васильевич проведет с вами проверку на полиграфе, а потом уже сделают макияж, – затрещала Лена. – Присаживайтесь, надо подсоединить датчики.

Датчиков было много, Светлана даже немного растерялась, когда Леночка начала поправлять на ней блузку и обвивать грудную клетку черным шнуром.

– Это датчики дыхания, измеряют колебания диафрагмы, – прокомментировала она, – первый мы устанавливаем в центре грудной клетки, а второй на четыре пальца выше пупка. Пьезокерамические нужно закрепить в подмышечной впадине, а на пальцах правой руки датчики считывают реакцию периферийной нервной системы. А вот эта манжета, похожая на аппарат для измерения давления, выводит на экран ваше сердцебиение.

Леночка закончила и, довольная, посмотрела на мужчину:

– Все, Андрей Васильич, мы можем идти? – и когда тот кивнул, быстро вместе с двумя другими девушками вышла из комнаты.

– Давайте знакомиться, – мужчина приятно улыбнулся, – я ваш полиграфолог и психолог в одном лице. Зовут меня Андрей Васильевич.

– Светлана.

– А отчество?

– Просто Светлана.

– Хорошо. Наше тестирование будет происходить в несколько этапов. Сначала я вам задам около тридцати вопросов, мы сделаем перерыв, потом еще два раза повторим. А может, и не надо будет, посмотрим. Мы все это сделаем не спеша, без нервов. Во время процедуры желательно не дергаться, не закидывать ногу на ногу. Отвечать лучше не задумываясь.

– Детектор можно обмануть? – Светлана улыбнулась, чтобы разрядить официальную обстановку.

– Детектор можно. Меня – нет.

– А если человек верит в то, что говорит?

– Аппарат все равно покажет изменение давления, потоотделения и дыхания. Его трудно обмануть с помощью силы воли или внушения. Ложь – это противоестественное состояние для человека, которое вводит его в стресс. Вы не сможете сознательно влиять на него. Ну, или этому нужно долго учиться.

– Лучше говорить правду, да?

– Конечно.

– И вы сразу определите, вру ли я?

– Графика ответов будет перед глазами. А вот результат – это совокупность реакций, и на их обработку нужно немного времени и моих знаний психологии.

– Ладно, давайте уже начнем! – предложила Светлана.

Она даже не представляла себе, что вопросы будут такими простыми и отвечать на них будет легко. Слишком легко.

– Вы готовы?

– Да.

– Раздражают ли вас датчики?

– Да.

– Вы сидите на стуле?

– Да.

– Мы сейчас в Москве?

– Да.

– Вы употребляете наркотики?

– Нет.

– Вы пьете воду?

– Да.

– Вы пьете алкоголь?

– Нет.

– Вы ходили в школу?

– Да.

– Вы любите своего мужа.

– Да.

– Вас зовут Лена?

– Нет.

– Вы изменяли мужу?

– Нет.

– Вы любите свою мать?

– Да.

– Вы любите своего отца?

– Нет.

– Вы предавали своего мужа?

– Да.

– Сегодня пятнадцатое мая?

– Нет.

– Вас бил кто-то когда-то?

– Да.

– Вы били кого-то когда-то?

– Нет.

– Вы всегда говорите правду?

– Да.

Андрей Васильевич замолчал и облокотился на спинку кресла:

– Вы крепкий орешек, Светлана.

– Потому что ни разу не соврала?

– Потому что нет на свете людей, которые говорят только правду.

– Есть. Просто есть вопросы, на которые я не отвечу, если не захочу, чтобы правда раскрылась. А на все остальные я буду отвечать честно, так что можете расслабиться, ваш анализ тут будет минимальным.

– Это хорошо. Тогда отдохнем пару минут и продолжим.

– Как скажете.

В студию, где проходили съемки программы «Я хочу быть с тобой», Светлану провела Леночка. Она усадила ее на удобное кресло и подсоединила пульсометр на запястье. Когда девушка отошла и встала неподалеку, Светлана осмотрелась: невысокий подиум, на котором она находилась, был похож на сцену, а большой зрительный зал располагался напротив. Прожекторы были направлены на зрителей, а часть подиума оставалась в темноте и поэтому, скорее всего, гости, пришедшие на передачу, ее еще не заметили. Вокруг сновали сотрудники, что-то поправляли, устанавливали камеры, тестировали оборудование. Слева была зеркальная перегородка, которая разделяла ее с бывшим мужем. Один огромный экран разделен на две части, на одном график частоты пульса, а на втором их с Сергеем фотографии. Светлана задумалась, не ее ли пульс так частит, и дотронулась свободной рукой до артерии на шее. Нет, ее частота была почти в два раза меньше. Хотя когда она взглянула на фотографию, которая мелькнула на экране, под ее пальцами пульс участился. Это был один из ее любых снимков: она, Сергей и их четверо детей.

Светлана резко отвела взгляд и опустила голову. Ей срочно надо было успокоиться! К зрителям подошел мужчина, что-то им сказал, и через мгновение раздались аплодисменты.

Самая большая потеря для человека – несчастное детство

Раздались позывные программы «Я хочу быть с тобой», и в центре зала спиной к героям передачи появился Константин Владимирович.

– Вчера я обедал в ресторане неподалеку от студии, и ко мне подошла женщина за автографом. Мы перекинулись с ней парой слов о погоде и о моих героях, и она вдруг сказала: Вы такой молодец! Людям всегда нужно хлеба и зрелищ, им нравится смотреть на конфликты, и если раньше это были гладиаторские бои, то сейчас это семейные ссоры по телевизору.

Он сделал небольшую паузу и, чуть склонив голову, продолжил:

– Мне было очень обидно слышать это. Потому что моя передача не про ссоры, а про примирение. Не про разрушение, а про созидание. Сегодня ко мне в гости пришли мужчина и женщина, которые мне очень дороги, и пусть я сейчас преждевременно делаю выводы, но я скажу то, что чувствую – эта пара любит друг друга. До сих пор. Несмотря ни на что. Вопреки всему. Любит.

Они прожили в счастливом браке двадцать пять лет. И уже три года находятся в разводе. Причину знает вся страна – измена мужа, – Константин Владимирович помотал головой, чуть помолчал и продолжил: – Когда пара появляется в кабинете психотерапевта с запросом на супружескую терапию, на самом деле причиной не всегда является измена. Скажу больше – она тут совсем не при чем. Так ли это? Мы попытаемся сегодня разобраться.

Итак, прошу вас поприветствовать аплодисментами: Светлана Успенская и Сергей Ланской!

Константин Владимирович повернулся к героям и поднял правую руку в знак приветствия.

Снова заиграла музыка и раздались громкие овации зрителей. На цифровом экране, поделенном на две части, с одной стороны появилось растерянное лицо Сергея, а с другой – хмурые глаза Светланы.

Константин Владимирович подошел к ним ближе, и зал затих.

– Сначала хочу поблагодарить вас за то, что поверили мне и пришли на мою передачу. На такое непросто решиться, но вы тут, а значит, готовы обсуждать и решать трудные задачи. Чтобы нам легче было это сделать, я расскажу, как это будет проходить. Итак, моя терапия разделена на блоки. Я буду задавать вам вопросы по определенным темам, делать пометки, выводы и, возможно, объяснять вам ваши поступки. В итоге к концу передачи вы должны сделать свое заключение и решить: хотите вы быть вместе или нет. Все просто и понятно, правда.

И Светлана, и Сергей кивнули.

– Отлично. Тогда я начну?

Константин Владимирович подошел к Светлане, и на большом экране, поделенном на две части, справа крупным планом появилось ее лицо, а слева график частоты ее пульса и такой же похожий график, который имел посредине границу «Ложь».

– Когда вы будете говорить неправду, эта кривая будет выходить за рамки и даже, возможно, зашкаливать. Нет, я не буду вас останавливать и просить поменять свое мнение или рассказать правду. Я просто буду делать выводы.

Ведущий посмотрел на карточки, которые держал в руках, и спросил:

– Вы знаете, как вас называют за глаза?

Справа на экране замелькали фотографии Светланы: она молодая, она на сцене, она с детьми.

Не дождавшись ответа, Константин Владимирович ответил:

– Крашеная стерва.

Светлана громко рассмеялась, оголяя идеально белые зубы.

– Я вам не нравлюсь, да? – спросила она.

– Почему вы так решили?

– Хотя бы потому, что вы могли начать нашу беседу с другого вопроса. Например, знаете ли вы, Светлана, что вы много лет входили в двадцатку самых сексуальных женщин в России? А последние три года – в десятку самых красивых женщин мира.

– Спасибо за предоставленные факты, но я не просто интервьюер. Я психолог. Чтобы помочь своему пациенту, а сегодня вы у меня на программе именно как пациент, мне нужно узнать, что вы за человек, какая у вас самооценка и есть ли у вас расстройство личности. После этого я выйду на другой уровень, где вопросы будут более провокационные.

– Понятно. Хорошо. Отвечу. Насколько я помню определение стервы, это сварливая, любящая скандалить и не терпящая возражений женщина.

– Ух! Вы прям наизусть выучили это определение! – воскликнул Константин Владимирович.

– Пришлось. Потому что очень часто меня действительно так называли. Согласитесь, что это определение несколько однобоко? И сейчас стервой называют любую женщину, сделавшую успешную карьеру, имеющую четкую жизненную позицию, конкретные цели и создавшую благополучную семью, подчинив себе мужа, его родителей и своих детей.

– Вы такая?

– Нет. Я никогда не пыталась подчинить себе мужа. Мне этого не просто не надо было, мне бы на следующий день стало с ним скучно. Сергей привлек меня именно тем, что не прогибался под меня, как другие мужчины, которые пытались меня заполучить, а своим сильным характером, упорством и мужской хваткой. Да и его родителей подчинять было глупо, его мать приняла меня сразу, а отец через пару лет.

– Вы считаете, что стерва – это комплимент?

– Я не считаю себя стервой. Женщина, которая умеет четко очерчивать границы и не позволяет другим унижать себя, – просто нормальная… и только у нас ее называют стервой. Почему так? Возможно, вы как психолог знаете на это ответ.

Константин Владимирович задумался, но на вопрос не ответил, а задал свой:

– Когда вы в последний раз плакали?

– В седьмом классе.

– Вы помните причину?

– Какая-то ерунда. То ли оценку плохую получила, то ли кто-то из мальчишек дернул за косичку.

График пульса на экране подскочил вверх и Константин Владимирович кивнул, что принял ответ, и уже сделал шаг к Сергею, как вдруг резко обернулся и спросил у Светланы:

– А почему тот раз был последний? Что случилось в тот день?

Светлана опустила взгляд и сжала руки в кулаки. Возможно, зрители не заметили ее растерянность и даже какой-то испуг, но мимо Константина Владимировича эта реакция не прошла. Да и пульс на экране графика поднялся вверх почти до критической отметки.

– Мне кажется, в тот день у меня поломался краник, который отвечает за слезливую жидкость.

– Как это произошло? Кто его закрыл?

– Мой отец.

– Расскажите, пожалуйста. Я уверен, что это очень важно.

Родители Светы не жили вместе. Вернее, постоянно не жили вместе, но отец иногда оставался ночевать. Мама работала учителем пения в школе, отец был военным. Как узнала девочка позже, родители все же были расписаны. Свидетельство о браке она нашла, когда мама уже умерла. Где и как познакомились родители, Света тоже не знала. Пока она была маленькой, ее эта тема не волновала и девочка не интересовалась историей их любви. А была ли любовь? Этот вопрос она уже задала себе, когда чуть подросла, только вот спрашивать было не у кого.

У девочки было обычное советское детство: детский садик в будни, музыкальная школа три раза в неделю, и на каждые выходные мама отвозила Свету к бабушке. Вот там было здорово! Баба Вера разрешала ей делать что хочешь, специально пекла блинчики и пирожки с картошкой, да и вообще сидеть у бабушки на коленках, заправлять ей за ухо седые волосы было самым любимым занятием. Ну, еще и слушать сказки и разные истории из жизни. Жаль, что ничего Светлана не запомнила, кроме сказки о Спящей красавице-принцессе, которой мечтала стать.

Мама погибла внезапно, когда Свете было десять лет, и с того времени жизнь девочки превратилась в ад.

Бабушка не выдержала смерти дочки и ушла за ней через месяц. И Света осталась с папой. Она была слишком маленькой, чтобы понять, почему ее отец начал пить. Она вообще знала его очень плохо: приходил, когда вздумается, иногда оставался ночевать на диване с мамой, но со Светой почти никогда не разговаривал.

В начале восьмидесятого года его отправили в Афганистан на войну, через полгода он получил контузию и вернулся в город. С военной службы его уволили, а через пару месяцев погибла мама. Девочка осталась один на один практически с незнакомым ей мужчиной, который постоянно кричал на нее и бил.

Светочка была невероятной плаксой с самого рождения. У мамы всегда хватало терпения, и она никогда не обижала дочь, только успокаивала или отвлекала. Но отец ненавидел слезы, и самое безобидное оскорбление из его уст было «Плакса».

Он бил дочь по любому поводу, но только спустя много лет, девочка поняла, что его выводили из себя не ее поступки, а слезы.

– Он хотел не дочь, а сына. Поэтому воспитывал меня как мальчика. Мне нельзя было плакать. И жаловаться тоже.

– Он запрещал?

– Да. Кричал: «Закрой рот, прекращай реветь, за что мне такое наказание? Почему ты не родилась мальчиком, я бы из тебя сделал человека, а так даже не знаю, что выйдет. Дворы будешь подметать, или ноги раздвигать».

– На вашу мать он тоже кричал?

– Нет. Я ни разу не слышала.

– Кроме слез, что еще его раздражало?

– Почти все. С десяти лет я полностью занималась домом. У меня было много обязанностей, которые я выполняла четко по часам, а иногда по минутам. Как робот.

– Это были домашние дела?

– В основном. Он ненавидел музыку и когда видел меня с гитарой, или просто гитару на диване, приходил в бешенство. Чтобы у меня не было времени на музыку, он заставлял читать книги по истории и про войну, а потом расспрашивал и, если я не отвечала на его вопросы, кричал. Я сразу начинала плакать, и тогда он… – Светлана замолчала.

– Бил вас?

Женщина еле заметно кивнула.

– Он использовал ремень? Или что-то другое?

– Руку. Бил с размаха, в основном по лицу, по губам. Если мне удавалось увернуться, то попадало в плечо или спину. Уже не так больно… Я не понимала, что меня в основном бьют из-за моих слез, которых он по какой-то причине не мог видеть… да и не думаю, что я смогла бы тогда их остановить. Я была еще совсем ребенком и, конечно, мне было обидно, когда я просто в силу своего возраста не могла понять, что именно сделал Рокоссовский для укрепления армии, а меня за это с размаху… Я заучивала новые неизвестные слова, но их определения не знала, поэтому забывала и не могла объяснить.

– Что же произошло в тот день? Постарайтесь вспомнить.

Светлана громко выдохнула.

– Я пришла домой в порванных колготках, отца не было. Я села плакать. Не помню, то ли я упала, то ли меня толкнули, но обида во мне кипела и, пока отца дома не было, я решила пожалеть себя и вдоволь выплакаться.

– Погодите. Получается, что он вас наказывал только за слезы?

– Да.

– Понятно. Идем дальше. Он пришел с работы и увидел, что вы рыдаете?

– Да. И влепил мне пощечину. У меня пошла кровь носом, я побежала в ванную, приложила мокрое полотенце и остановила ее. И после этого случая я больше не могла плакать.

– Я знаю, что на свете есть люди, которые страдают от расстройства «сухого глаза», и у них слезы образуются намного тяжелей, чем у большинства, или они вообще не выделяются, но у таких людей огромные проблемы не только со зрением, но и с коммуникацией. Слезы – это возможность выплеснуть стресс в психологическом плане. Причем очень важная! Удерживание накопившегося в себе приводит к ухудшению самочувствия, начинает страдать психика, нервная и сердечно-сосудистая системы. Вы не думали, что он мог повредить вам слезные железы?

– Возможно, поначалу я так и подумала, но нет. У меня слезятся глаза от солнца и на морозе и до сих пор хорошее зрение. Никаких повреждений тоже нет. Его последний удар повлиял на меня психологически. Я наконец-то поняла, что его раздражают только мои слезы, и стала подавлять в себе любые эмоции. Почему именно в тот день это произошло – я не знаю.

– Как вы их подавляли?

– Останавливалась на десять-двадцать секунд, сжимала руки в кулаки и мысленно заставляла себя успокоиться.

– И получалось?

– Да. С каждым разом все лучше и лучше. Самообладание и выдержка мне потом в жизни очень пригодились.

– Какие у вас сейчас отношения с отцом?

– Он умер, когда мне исполнилось шестнадцать, и, чтобы меня не забрали в детский дом, я сбежала в Москву.

– Вы его простили?

– Наверное, нет. Чтобы простить – нужно понять, почему он так поступал. А у меня только одно объяснение – он хотел сына вместо дочери и поэтому воспитывал меня как мальчика. Но это не аргумент, согласитесь?

– Да, конечно.

– А вы как врач можете объяснить его поведение?

– Картину желательно смотреть целиком. Послушать про детство, травмы, первую любовь… Если брать отдельным куском эту проблему, то предположу, что вашему отцу не нравилось, когда другие плачут, потому что он сам очень глубоко и сильно подавлял свои чувства и до паники боялся показать свою слабость. Хотя слезы – это не слабость, это простые, я бы сказал нормальные эмоции для человека.

Светлана кивком поблагодарила ведущего.

– Подскажите, пожалуйста, а ваш муж, – Константин Владимирович запнулся, посмотрев на Сергея, и поправил себя, – бывший муж знал об этом?

Светлана опустила глаза и помотала головой.

– Он не интересовался вашим детством? Не расспрашивал вас про родителей? – не сдавался ведущий.

– Расспрашивал. Но для меня это была такая неприятная тема, что я просила его поменять ее, и однажды он перестал меня допытывать. Наверное, когда понял, что я все равно не признаюсь.

– А к себе на родину вы ездили? Хоть раз после того, как сбежали в Москву?

– Да, один раз, когда мне исполнилось восемнадцать и надо было выписаться и прописаться в своей новой кооперативной квартире, которую я купила в столице.

– Что стало с квартирой ваших родителей?

– Понятия не имею. Мне она не нужна была. Помню, что там надо было заниматься приватизацией, а я ненавидела каждую секунду пребывания в этом городе, поэтому за день выписалась и уехала.

– Благодарю, Светлана, сейчас я бы хотел задать несколько вопросов Сергею.

Константин Владимирович сделал три шага к Ланскому, а на большом экране появилось лицо Сергея и его данные пульса с графиком «Правда» и «Ложь».

– Вы были когда-нибудь в городе, где родилась Светлана?

– Да, – ответил тот хриплым голосом и кашлянул.

Светлана сразу взглянула на экран, ее бывший муж заметно нервничал и прятал взгляд и от ведущего, и от камер.

– Когда это было?

– Через три года, как мы поженились.

– Зачем вы это сделали?

– Жена ничего не хотела говорить ни про родителей, ни про родственников. Я знал только, что ее мама умерла, когда она была в третьем классе, отец – когда была в девятом. Все! Кроме того, что мне хотелось знать хоть что-то про них и про ее детство, я загорелся идеей пригласить на ее день рождения хоть какую-то родню. Я поехал, нашел дом и квартиру, в которой она жила, поговорил с соседями и в общем-то узнал то, что хотел.

Сергей нашел тетю по папиной линии, совершенно безразличную ко всему, и ее сына, двоюродного брата Светланы. Брат выглядел ужасно: худой, бледный, неряшливый, с нездоровым цветом лица и расширенными зрачками. Нетрудно было догадаться, что перед Сергеем был наркозависимый человек. Парень стал выпрашивать у него деньги и за небольшую сумму рассказал, что Светка – настоящая сука, разбогатела, а им не помогает. Жаловался, что им даже на хлеб с мамой не хватает, а когда Сергей снова достал кошелек и отдал ему все содержимое, разоткровенничался еще больше и рассказал про рано ушедшую мать Светланы и отца, который избивал девчонку, и та вечно ходила в синяках, и как этот ублюдок умер под забором.

– Что же вы узнали? – спросил ведущий.

– Я не уверен, что эти сведения нужно обсуждать сейчас и на всю страну.

Отец Светланы был военным и послан офицером в Афганистан. Вернулся он почти сразу с контузией, и через пару месяцев погибла его жена. Что произошло с ним на войне, никто не знал, но из армии его то ли уволили, то ли он сам ушел – этого никто не знал. Он устроился сторожем на завод. Был молчаливым, почти ни с кем не общался. Это все сведения, которые Сергей раздобыл про тестя. Про тещу были две версии. Одна от тети: пока тесть пару месяцев служил в Афганистане, она нашла себе любовника. С ним и погибла на машине, возвращаясь по скользкой дороге домой. Вторая версия от двоюродного брата:

– Нормальная была баба, не слушай мою мать, у той все шлюхи. Не гуляла она. Просто не повезло. Со станции ее подвез наш общий знакомый, он не справился с управлением, и они разбились.

– Когда вы в последний раз плакали? – спросил ведущий.

Пульс Сергея на экране метнулся вверх, а он попросил:

– Могу я не отвечать на этот вопрос? Правду все равно не скажу, а врать не хочу.

– Да, конечно… Расскажите про ваше детство.

Ланской пожал плечами:

– У меня было прекрасное московское детство и замечательные родители, которые меня любили и заботились.

– Они живы?

– Нет. Мамы не стало четыре года назад, отца нет уже более семи лет.

Родители Сергея познакомились на улице. Ее звали Анна, и она шла в компании подружек, его – Семен, и он был в компании друзей. Их взгляды встретились, и вспыхнула искра. Она пошла дальше, но он вернулся, догнал и предложил встретиться вечером у кинотеатра «Метрополь». Но в тот вечер у Анны заболела мама и ей пришлось остаться с ней дома. Всю ночь девушка не спала, думала о том, что упустила свою любовь. Ведь именно так она ее и представляла – с первого взгляда и навсегда. На следующий вечер она все же собралась и поехала к «Метрополю». Какое же было удивление, когда она увидела Семена у входа с букетом цветов.

– Интересно, вы меня ждете? Или вы новенькую девушку встретили сегодня и пригласили? – с кокетством спросила она, заправляя локон за ушко.

– Откуда взяться новенькой? Я тут со вчерашнего вечера стою! Смотри, брюки все мятые, да и рубашка несвежая, – Семен посмотрел на часы. – Ты опоздала ровно на двадцать четыре часа, даже не знаю, как мы с тобой будем жить, раз ты такая непунктуальная?

Анна испуганно рассматривала идеально выглаженные брюки парня и не хотела верить его словам. Но на всякий случай пролепетала:

– Прости…те.

– Ладно, пошли в кино, на последнем ряду разберемся.

Он вручил ей букет и завел в здание.

Через полгода они поженились, а еще через год родился единственный сын Сергей, которого обожали и любили просто за то, что он у них есть.

– Родители одобряли ваш брак?

– Да. Им главное было видеть меня счастливым.

– Они считали, что вы счастливы со Светланой?

– Да. Потому что я действительно был счастлив со своей женой.

– Спасибо, Сергей, перейдем ко второму блоку.