Read the book: «Бег с препятствиями»
Глава 1. Кинетическая энергия и похмельный синдром
Субботнее утро пахло росой, мокрой листвой и чьим-то неуместным энтузиазмом. Для Алисы Морозовой этот запах был сродни топливу. Она вдыхала его глубоко, размеренно, чувствуя, как легкие расправляются, вытесняя остатки вчерашнего стресса, застрявшего где-то между четвёртым и пятым ребром.
Кроссовки мягко пружинили по дорожке. Ритм был идеальным: сто восемьдесят шагов в минуту, пульс — ровный гул в ушах, заглушающий даже басы в наушниках.
Алиса бежала не от проблем, нет. Она бежала на опережение, оставляя позади токсичных клиентов, горящие дедлайны и вчерашний разговор с боссом, который закончился фразой: «Алиса, ты должна быть мягче». Мягче! Она! Которая выстрадала этот проект бессонными ночами, а теперь вынуждена слушать, как заказчик с интеллектом табуретки рассуждает о «вау-эффекте» и просит «поиграть со шрифтами».
В ушах грохотал плейлист «Агрессивный минимализм», а перед глазами мелькали стволы деревьев. Она чувствовала себя хищницей, выпущенной на охоту. Сильной, быстрой, непобедимой. Алиса неслась по аллее, огибая лужи, и не собиралась сбавлять темп. Ровно до того момента, пока судьба в лице одного помятого мужчины не решила иначе.
За сто метров до злополучного поворота Игнат Ланской мечтал только об одном: чтобы эта пытка закончилась. Парк, солнечный свет, пение птиц — всё это казалось ему личным оскорблением. Голова гудела так, будто в ней поселился симфонический оркестр, а во рту был привкус дешёвого виски, который вчера был элитным односолодовым.
Вчерашняя вечеринка в честь успешного завершения важных переговоров была ошибкой. Встреча с бывшей коллегой, которая намекала на «продолжение банкета», была ошибкой вдвойне. Но главной ошибкой, которую Игнат осознавал сейчас, неся своё постинтоксикационное отвращение к реальности через утренний парк, было его героическое решение «оставить машину и проветриться».
Проветрился он знатно. Настолько, что забыл, где оставил не только машину, но и, кажется, совесть. Впрочем, совесть ему сейчас была не нужна. Ему нужен был душ, литр рассола и горизонтальное положение в темной комнате. В идеале — до понедельника.
Пиджак, перекинутый через плечо, лип к рубашке. Рубашка, частично расстегнутая, липла к телу. Тело, в свою очередь, намекало, что пора завязывать с «коворкингами» в барах и переходить на здоровый образ жизни.
Игнат плелся по дорожке, глядя не по сторонам, а исключительно под ноги, пытаясь сфокусировать зрение на носках собственных ботинок. В одной руке он сжимал банку с недопитым энергетиком — газированным, липким и отвратительно оранжевым. Это был его «костыль», его попытка обмануть организм, заставив его поверить, что он прекрасно себя чувствует. Организм не верил. Организм бунтовал.
Игнат остановился, чтобы сосредоточиться и попытаться вспомнить код от домофона. Он нахмурился, глядя в пустоту. Пять цифр. Или четыре? Там была двойка? Или семёрка? Он снова тронулся, стараясь идти, не покачиваясь, ставя ноги ровно на тротуарную плитку.
В этот самый момент в него на полной скорости влетела Алиса.
Удар был такой силы, что Игнат пошатнулся, но чудом удержался на ногах, успев опереться на фонарный столб. Содержимое банки, описав красивую оранжевую дугу, выплеснулось ему на грудь и частично на брюки. Алиса же, столкнувшись с живым препятствием, отлетела в сторону, неудачно приземлилась на асфальт и проехалась по нему ладонью.
На секунду повисла тишина, нарушаемая только её сбившимся дыханием и его тяжелым вздохом, в котором смешались боль, неверие и вселенская усталость.
Алиса сидела на земле, ошеломленная. Из уха выпал наушник, и теперь из него тоненько, словно комар, пищала музыка. Она перевела взгляд с собственной ободранной ладони на мужчину, стоящего перед ней. Он был высоким, темноволосым и выглядел так, будто спал в этой одежде в канаве, а проснулся только для того, чтобы она, Алиса, сейчас в него врезалась.
— Вы... — начала она, и голос её сорвался от смеси боли и ярости. — Вы что, совсем ослепли?!
Игнат медленно, словно в трансе, посмотрел на пятно энергетика на своей некогда белой рубашке, затем на банку в руке, затем на девушку, сидящую на асфальте. Он без особого энтузиазма протянул ей руку.
— Я? — переспросил он хриплым голосом, в котором ещё остались нотки вчерашнего виски. — Это я ослеп? Милая моя, вы протаранили меня, как локомотив!
Алиса, морщась от боли, проигнорировала протянутую руку.
— Я бежала! — Алиса попыталась встать, но тут же охнула и схватилась за лодыжку. Острая, стреляющая боль пронзила ногу от щиколотки до колена. — А вы стояли, как заблудившийся олень в свете фар! И вдруг решили выйти наперерез!
— Я не стоял, я медленно шёл, — возразил Игнат, стряхивая липкую жижу с рубашки. — Я размышлял.
— О чем же, позвольте спросить? — прошипела Алиса, с трудом поднимаясь на ноги, стараясь не наступать на поврежденную конечность. — О смысле жизни?
— О коде от домофона, — честно признался Игнат, и в его голосе прозвучала такая обреченность, что это на секунду сбило её боевой настрой. — Но теперь, видимо, придется размышлять о химчистке.
Алиса наконец-то разглядела его целиком. Помятый, небритый, с красными от недосыпа глазами, в брюках, на которых теперь красовалось мокрое пятно, и в расстегнутой рубашке, открывавшей взгляду рельефный торс, который... был на удивление хорош.
Эта мысль проскочила в голове Алисы быстрее, чем она успела её отогнать. Черт! Даже в таком состоянии, с похмелья, он выглядел... эффектно. Есть в этом что-то трагическое и брутальное.
Она тут же разозлилась на себя за это наблюдение. «Соберись, Алиса! Он — угроза для пешеходов и твоей нервной системы!»
— Меня не интересует ваша химчистка, — отрезала она, выпрямляясь. Гордость не позволяла ей показать, насколько сильно болит нога. — Меня интересует, как я теперь доберусь до дома, и как я пойду на работу! Лодыжка распухла.
— Ах, так вы ещё и работаете? — Игнат усмехнулся, окидывая её взглядом с ног до головы. — А я думал, вы профессиональный спринтер. Мне кажется, вы драматизируете обычный ушиб.
Алиса посмотрела на него так, как смотрят на таракана, выползшего на середину кухни. Её ноздри раздувались от негодования.
— А вы, я смотрю, профессиональный клоун? — парировала она. — Или, судя по запаху, дегустатор дешевого коньяка?
— Дорогого виски, — поправил он невозмутимо. — Но, знаете, после знакомства с вами мой вкус к жизни резко ухудшился.
— Не сомневаюсь, — процедила Алиса, разворачиваясь. — Надеюсь, вы будете расплачиваться за мою ногу так же долго, как я буду её лечить. Но даже это, не сделает вас менее жалким.
— А вы, я смотрю, не только быстрая, но и злая, — Игнат сделал шаг к ней, всё-таки испытывая что-то похожее на укол совести. Она пыталась идти, но было видно, что каждый шаг дается ей с трудом. — И, кстати, ваша ладонь... У вас кровь.
Алиса остановилась, не оборачиваясь. Кровь? Она подняла руку к лицу. Ладонь была ободрана до мяса, и из ссадин сочилась алая влага. От вида крови её замутило.
— Не ваша забота, — бросила она, сжимая кулак, чтобы не видеть раны. — Займитесь лучше своим кодом от домофона. Может, он хотя бы поддается логике. В отличие от вас.
— Логика здесь есть, — Игнат подошел ближе. — Логика в том, что вы не смотрели, куда бежите. Типичная беда успешных женщин: слишком много гонора, слишком мало периферического зрения.
Алиса резко обернулась. Это был удар под дых. Она почти видела, как он наслаждается её раздражением.
— Типичная беда неудачников, — сладким голосом проговорила она, склонив голову набок, — это искать виноватых, когда сам выглядишь, как мешок с… перегаром.
— Туше, — кивнул Игнат, и впервые на его губах появилось некое подобие улыбки. Усталой, но всё же улыбки. — Ладно. Давайте попробуем сойтись на том, что утро у нас обоих не задалось.
— Мое утро было прекрасным! — вспылила Алиса. — До того момента, как я встретила вас!
— Ну, моё тоже было не из худших, — соврал Игнат. — Пока в меня не влетел спортивный снаряд с дурным характером.
Они стояли друг напротив друга, смотрели с вызовом и, кажется, даже не моргали. В воздухе повисло напряжение, которое, если его разрезать, искрило бы не хуже высоковольтного провода.
Алиса рассматривала его глаза. Зеленые. С золотистыми крапинками. И, несмотря на усталость и следы порочной жизни, в них плясали веселые чертики. Он явно получал удовольствие от их перепалки. Это раздражало ещё больше.
Игнат, в свою очередь, заметил, что у его обидчицы красивые скулы, сердитые серые глаза и упрямый подбородок. Даже со сбившимся хвостом и капелькой пота на виске она выглядела так, будто сошла с обложки журнала «Фитнес в большом городе». Если бы не перекошенное от боли и злости лицо, она была бы... невероятно красива.
Они оба поняли это одновременно. И оба испытали по этому поводу легкую досаду.
— Мне пора, — сухо сказала Алиса, первой прерывая зрительный контакт. — Не попадайтесь мне больше на глаза.
— Можете не беспокоиться, — отозвался Игнат, делая шаг назад. — Я планирую избегать городских парков до конца своей жизни.
— И правильно, — буркнула она. — Вам там не место.
— А вам, видимо, место в камере для особенно буйных участников дорожного движения, — парировал он.
Алиса не ответила. Она лишь закатила глаза, надеясь, что это выглядит пренебрежительно. А затем, собрав всю волю в кулак, зашагала прочь, припадая на одну ногу.
Игнат остался стоять. Он смотрел ей вслед. Нет, дело не в её фигуре, хотя фигура была... отличная. Дело в том, как она шла — с гордо поднятой головой, несмотря на то, что лодыжка явно причиняла ей адскую боль.
«Чертова бестия», — подумал он, качая головой, и сделал глоток воздуха, чтобы освежить голову.
Он повернулся и медленно побрел в сторону дома. Теперь к душевным мукам добавилась липкая рубашка, ощущение полного абсурда происходящего и... лёгкий интерес.
«Надеюсь, она всё-таки не сломала ничего. Бедовая мадам».
Он не собирался признавать, что в глубине души она ему понравилась. Понравилась её ярость, её острый язык, то, как она смотрела на него — как на пустое место.
В то же время Алиса, доковыляв до скамейки, опустилась на неё и, наконец, позволила себе застонать. Боль в ноге пульсировала. Ладонь саднила. Но больше всего её бесило то, что она не могла перестать думать о его наглой улыбке и о том, как под мокрой, испорченной рубашкой угадывались сильные плечи.
«Идиотка! — обругала она себя. — Ты чуть не сломала ногу, а думаешь о каком-то алкоголике!»
Она вытащила из чехла на руке телефон. Нужно было вызвать такси. И придумать какую-то героическую историю для коллег о том, как она растянула лодыжку, занимаясь подготовкой к марафону. Не говорить же им правду, что она врезалась в помятого типа, который шлялся по парку в семь утра!
Она вызвала машину, встала и, стиснув зубы, поковыляла к выходу из парка.
Их пути разошлись. И на тот момент они оба были абсолютно уверены, что эта нелепая, злая, неожиданная встреча была первым и последним актом их общего абсурда. Они ошибались. Судьба, как известно, — лучший сценарист. И она только что дописала пролог.
