Read the book: «Букет из Ялты»

Пролог. Месяц свободы

Он смотрел в иллюминатор и видел только облака.

Белые, пушистые, бесконечные. Они тянулись до самого горизонта, и казалось, что внизу нет никакой земли — только воздух и свет. Но Эмиль знал, что под этим одеялом облаков лежит Ялта. Город, в котором он никогда не был, но который выбрал сам. Вернее, не выбрал, а сбежал.

Отец сказал: «Ты устал, сын. Отдохни месяц. Подыши морем. А когда вернёшься — свадьба».

Эмиль сжал челюсти при этом воспоминании. Свадьба. Свадьба с Лейлой.

Он видел её дважды. Первый раз — на деловом ужине, где она сидела рядом с отцом и ковыряла вилкой салат, не проронив ни слова. Второй — на фото, которое отец прислал в мессенджер с подписью: «Посмотри, какая красавица. Дочь моего партнёра. Двадцать лет. Хорошая семья. Её зовут Лейла».

Лейла была красивой. Тёмные волосы до плеч, правильные черты лица, дорогая одежда. Но Эмиль смотрел на её фото и не чувствовал ничего. Совсем. В её глазах он видел пустоту — такую же, как у всех девушек, которые мечтали выйти за него замуж ради денег и статуса.

««Ты должен жениться», — говорил отец. — Ты наследник. Ты — лицо нашей семьи. Невеста должна быть из нашего круга. Лейла идеальна. Она воспитана, скромна, она не будет тебе перечить».

Эмиль тогда промолчал. Он всегда молчал, когда отец говорил о долге. Но внутри у него всё кипело.

Он не хотел жену, которая не будет ему перечить. Он не хотел брак по расчёту. Он не хотел жить жизнь, которая расписана за него до мельчайших деталей. Управлять отелями, посещать светские мероприятия, улыбаться нужным людям, делать вид, что он счастлив.

Он хотел свободы. Хотел однажды проснуться и понять, что он живёт своей жизнью, а не той, которую ему навязали.

Вспомнились рассказы бабушки. Она родилась в Крыму, в Бахчисарае. Уехала в Турцию девчонкой, но всегда говорила о Крыме как о потерянном рае. О горах, что уходят в небо, о море, которое пахнет свободой, о запахе цветущего миндаля по весне.

««Там моя душа, Эмиль», — говорила она, глядя куда-то вдаль. — Когда-нибудь ты поедешь туда и все поймёшь»

Она умерла два года назад. И он так и не выполнил её завет.

«Почему бы не сейчас?» — подумал он, когда отец объявил о свадьбе.

Он взял билет в Ялту. Сказал отцу, что ему нужно отдохнуть перед свадьбой, что он хочет посмотреть на море, набраться сил. Отец кивнул, похлопал его по плечу и сказал: «Хорошо, сын. Отдыхай. Но через месяц ты вернёшься и сделаешь, что должно».

Эмиль не ответил. Он просто кивнул и улетел.

Теперь он сидел в самолёте, смотрел на облака и чувствовал, как внутри него растёт странное, тревожное чувство. Он не знал, что найдёт в Ялте, изменится ли его жизнь. Но одно он знал точно: если он вернётся и женится на Лейле, он умрёт. Не физически, нет. Он просто перестанет существовать как человек. Превратится в марионетку, в красивую картинку на фасаде семейного бизнеса.

Самолёт пошёл на снижение. Где-то внизу, сквозь разрывы облаков, уже видно было море — синее, бескрайнее.

Эмиль закрыл глаза и улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему.

«Месяц, — прошептал он, глядя на море. — У меня есть месяц. Я должен найти причину, чтобы не возвращаться».

Он не знал, что эта причина уже ждёт его на набережной Ялты. С корзиной цветов и небесно-голубыми глазами, и что через несколько часов его сердце будет разбито и собрано заново. Одной девушкой, которая продаёт цветы на набережной.

Глава 1. Случайная встреча

Ялта дышала июльским зноем.

Воздух был густым, тягучим, как мёд. Даже у моря не спасала жара — солнце стояло в зените, и тени почти не было. Туристы прятались под зонтиками, пили ледяную воду и мечтали о вечере.

Алиса шла вдоль набережной, прижимая к груди плетёную корзину. На ней было лёгкое льняное платье цвета слоновой кости — длинное, до щиколоток, с тонкими бретельками. Ветер играл с подолом, и она то и дело поправляла его свободной рукой. На голове — соломенная шляпка с широкими полями и тонкой сиреневой лентой, которая трепетала на ветру.

Каштановые локоны падали на плечи тяжёлыми волнами, переливаясь на солнце золотистыми искрами. Каждый раз, когда она поворачивала голову, пряди мягко касались её ключиц.

Сегодня был не лучший день для торговли — слишком жарко, прохожие торопились к воде, никто не хотел покупать цветы, которые вяли на глазах. Алиса вытерла тыльной стороной ладони капельки пота со лба и улыбнулась. Ничего, вечером будет легче. К закату народ оживает, и она продаст всё до последней веточки.

В корзине лежали алые розы — крупные, бархатистые, с каплями воды на лепестках. Рядом с ними — пучки лаванды, нежные, сиреневые, пахнущие так, что кружилась голова. И несколько стеблей розмарина для свежести.

Она свернула в тень старого платана, чтобы перевести дыхание, и в этот момент сильный порыв ветра рванул поля её шляпки. Она вскрикнула, придерживая её одной рукой, и сделав шаг назад, не глядя, врезалась в кого-то.

— Ой! — выдохнула она, теряя равновесие.

Корзина качнулась, несколько стеблей выпало, и она сама чуть не упала, но сильная рука подхватила её за талию, удерживая от падения.

— Простите, — раздался низкий голос. — Я не заметил вас.

Алиса подняла голову.

И замерла.

Перед ней стоял высокий мужчина. Настолько высокий, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. Солнце светило ему в спину, и его черты тонули в золотом ореоле, но она видела главное — его глаза. Карие, глубокие. В них было что-то такое, отчего у неё перехватило дыхание, а сердце пропустило удар.

Он смотрел на неё так, будто хотел запомнить каждую черту. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, потом поднялся выше — к глазам.

И он замер.

Её глаза. Небесно-голубые, как ялтинское небо в полдень. Чистые, прозрачные, с длинными тёмными ресницами, которые трепетали, как крылья бабочки. В них отражалось море, солнце и весь мир. А теперь — он.

Эмиль смотрел в ее глаза и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Ему казалось, что он стоит на краю обрыва, а внизу — бескрайний океан. И ему отчаянно хочется прыгнуть.

— Я.. я не смотрела, — пробормотала Алиса, чувствуя, как горит лицо. — Простите, я просто тороплюсь...

Она попыталась отступить, но он всё ещё держал её за талию — осторожно, будто боялся, что она упадёт. Его ладонь была горячей даже через тонкую ткань платья.

— Вы не ушиблись? — спросил он. В его голосе звучал лёгкий акцент. Восточный, тягучий, красивый. — Я не хотел вас напугать.

— Всё хорошо, — выдавила она и наконец высвободилась.

Она быстро подхватила корзину, которая качнулась от столкновения, и поправила цветы. Одна алая роза упала на асфальт. Она наклонилась, чтобы поднять её, но он опередил. Легко, почти невесомо, он поднял цветок и протянул ей.

Их пальцы встретились.

Тёплые. Чужие. Но от этого прикосновения по телу Алисы пробежал электрический разряд. Она отдернула руку и взяла розу за стебель, стараясь не смотреть на него.

— Спасибо, — прошептала она, чувствуя, как её каштановые локоны упали на лицо, закрывая глаза.

— Пожалуйста, — ответил он. И добавил тише: — Красивый цветок. Красный, как закат. Но он бледнеет рядом с твоими глазами.

Алиса подняла взгляд, и он снова встретился с её глазами. Небесно-голубые, огромные, растерянные. В них плескалось море.

Она не знала, что ответить. Никто никогда не говорил ей таких слов. Она смущённо улыбнулась, поправила шляпку, которая съехала набок, и выдохнула:

— Мне пора.

И, развернувшись, быстро пошла вдоль набережной, чувствуя на спине его взгляд. Ветер дул ей в спину, и каштановые локоны развевались за ней, как шлейф.

Она шла и не оборачивалась. Но внутри неё билось, трепетало что-то новое, неизведанное. Она чувствовала, что, если сейчас обернётся, он всё ещё будет стоять там. И смотреть на неё.

Она не обернулась.

А он смотрел. Долго. Пока она не скрылась за поворотом. Он запомнил каждую деталь: льняное платье цвета слоновой кости, широкополую шляпку с сиреневой лентой, каштановые локоны, танцующие на ветру... и эти глаза. Небесно-голубые. Глаза, в которых хотелось утонуть.

Потом он медленно выдохнул и прошептал:

— Кто же ты?

Над морем кружили чайки. Было жарко. И внутри у него вдруг стало тепло.

Глава 2. Розы и лаванда

Прошло пять дней.

Эмиль не мог перестать думать о ней.

Он не знал её имени, не знал, где она живёт, где торгует, выходит ли на набережную каждый день. Он знал только одно: у неё небесно-голубые глаза, в которых хотелось утонуть. Каштановые локоны, которые ветер развевал, как шёлк. Льняное платье, в котором она казалась неземной. И шляпка с сиреневой лентой, что делала её похожей на героиню старого фильма.

И запах. Тот самый запах, который остался у него в памяти после их случайной встречи. Смесь морского бриза, солнца и цветов — сладковатая лаванда с лёгкой горчинкой розы. Этот запах снился ему каждую ночь.

Он искал её каждый день. Выходил на набережную утром, бродил в полдень, возвращался вечером. Проходил всю набережную от старого порта до пирса где они встретились. Смотрел на девушек с цветами — блондинок, брюнеток, рыжих — но среди них её не было.

Она как будто исчезла. Испарилась, растворилась в ялтинском воздухе, оставив после себя только запах и смутное воспоминание.

«Может, я её выдумал?» — думал он, сидя в номере. «Может, это был просто солнечный удар?»

Но он помнил её глаза. Небесно-голубые, чистые, с длинными ресницами. Помнил, как она смотрела на него — растерянно, смущённо, с такой теплотой, что у него перехватывало дыхание.

Он помнил её запах. Лаванда, море, солнце — всё смешалось в один терпкий, сладковатый аромат, который теперь преследовал его повсюду.

И помнил ту алую розу, которую поднял и отдал ей. Их пальцы встретились на секунду — и этого хватило, чтобы он потерял покой.

Роза осталась у неё.

А у него — только воспоминание о её прикосновении. И запах, который никак не выветривался из его памяти.

Эмиль закрыл глаза и глубоко вдохнул. У него был целый месяц в Ялте. Месяц свободы, месяц, чтобы найти её. Он не знал, где она, но знал, что будет искать. Каждый день. Пока не найдёт.

Вечером пятого дня он снова вышел на набережную.

На этот раз он не искал её специально. Он просто гулял. Шёл медленно по мокрому песку, наслаждаясь летним вечером. Волны тихо набегали на берег, оставляя на песке белую пену, и тут же отступали, шепча что-то своё, вечное. Вдали горели огни набережной, пахло морем, жареным миндалём и свободой. Закат окрашивал небо в розовый и золотой, и ветер был тёплым и ласковым.

Он шёл, вдыхая свежий воздух морского бриза и впервые за долгое время чувствовал себя спокойно.

И вдруг замер.

Запах. Тот самый. Сладковатая лаванда с лёгкой горчинкой розы, смешанная с морским бризом.

Он остановился, сердце забилось быстрее. Прикрыл глаза и вдохнул полной грудью, боясь поверить.

И открыл их.

Она сидела на деревянном пирсе, свесив босые ноги в сторону воды. Волны мягко лизали сваи, и она чуть покачивала ногами, касаясь пальцами воды.

Рядом с ней стояла корзина — полупустая, с несколькими букетами внутри. Алые розы переплетались с сиреневыми пучками лаванды и свежей зеленью.

Она сняла шляпку и положила рядом с собой. Теперь её каштановые локоны свободно падали на плечи, блестели в свете заходящего солнца медью и золотом. Ветер играл с ними, и она то и дело убирала пряди за ухо, открывая красивые скулы и длинную шею.

На ней было легкое платье — цвета лаванды. Вечерний свет делал его почти прозрачным, и она казалась невесомой, как облако, как утренний туман над морем.

Она смотрела на горизонт, туда где море встречалось с небом, и что-то тихо напевала — мелодию, которую он не узнавал, но которая звучала так же легко и свободно, как ветер над водой.

Эмиль стоял и смотрел на неё. Боялся дышать, боялся сделать шаг, боялся, что она исчезнет, растворится в вечернем воздухе, как миражи.

Но она обернулась.

Увидела его.

И улыбнулась.

Эта улыбка разбила его вдребезги и собрала заново — за секунду. Он сделал шаг к пирсу. И ещё один. Он уже не мог остановиться.

— Здравствуйте, — сказала Алиса. — Это снова вы?

Эмиль шагнул к пирсу. Деревянные доски чуть скрипнули под его ногами. Он остановился на мгновение, глядя на неё сверху вниз, а потом — не спрашивая разрешения, но и не нарушая границ — опустился рядом с ней на край пирса.

Теперь они сидели на одном уровне. Она смотрела на него с удивлением, и в её небесно-голубых глазах отражался закат.

«— Я, тот самый», — сказал он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я ищу тебя вот уже пять дней.

Она удивилась. Её длинные ресницы дрогнули.

— Зачем?

Он улыбнулся, но в глазах была серьёзность.

— Я хочу купить цветы.

Она моргнула, не ожидая такого ответа.

— Цветы?

— Да, — кивнул он. — У меня нет ни одного цветка в номере. А я слышал, что в Ялте самые красивые розы. И лаванда, говорят, здесь особенная.

Алиса улыбнулась — чуть смущённо, но тепло.

«— Лаванда у меня своя», — сказала она. — Я собираю её в Массандре. Там, на склонах, она особенная – пахнет так что голова кружится. Бабушка научила меня сушить её и вязать пучки.

Он смотрел на неё, слушал её голос и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое.

«— Тогда я хочу твою лаванду», — сказал он. — И розу. Одну. Самую красивую.

Алиса удивлённо посмотрела на него, и в её глазах отразилось море.

— Странное сочетание. Обычно их не соединяют.

— А я странный человек, — улыбнулся он, не отрывая взгляда от её глаз. — Мне нравится, когда страсть и покой рядом.

Она улыбнулась в ответ — легко, немного застенчиво — и выбрала лучшую розу: алую, ещё не до конца раскрывшуюся. Добавила к ней несколько веточек лаванды. Перевязала бечёвкой.

И протянула ему.

Их пальцы снова встретились, и она вздрогнула.

— Держите, — прошептала она. — Это ваш букет.

Он взял его, поднёс к лицу и вдохнул. Лаванда, роза и её руки, которые только что касались этих цветов. Её запах остался на стеблях.

— Сколько я должен? — спросил он.

Алиса покачала головой:

— Возьмите так. За то, что вы подняли мою розу в прошлый раз.

«— Я не могу взять цветы просто так», — сказал он. — Тогда позволь мне узнать твоё имя.

Она посмотрела на него. Её голубые глаза встретились с его карими, и в них заплясали огоньки заката.

— Алиса, — прошептала она.

— Алиса, — повторил он. Его голос звучал мягко, с акцентом, и имя прозвучало как музыка. — Красивое имя. Для красивой девушки с самыми красивыми глазами на свете.

Он протянул ей деньги, но она упрямо покачала головой:

— Я не возьму.

«— Тогда позволь мне сделать тебе подарок», — сказал он.

Эмиль наклонился, взял её руку и, прежде чем она успела отдернуть, надел на её запястье что-то тонкое и прохладное.

Алиса опустила взгляд.

Это был браслет — из тонкой серебряной проволоки, на которой висела маленькая подвеска в виде сиреневого цветка лаванды. Простой, изящный, будто сделанный вручную.

«— Я купил его на местной ярмарке», — сказал он. — Не знаю, зачем. Просто увидел и подумал... о тебе.

Она провела пальцами по серебряному цветку, и на её губах появилась лёгкая, растерянная улыбка.

— Я не могу это принять ...

— Можешь, — перебил он мягко, почти шёпотом. — Это просто маленькая вещица. Чтобы ты иногда вспоминала, что есть человек, который искал тебя пять дней.

— Зачем ты это делаешь? — прошептала она. — Мы даже не знакомы.

«— Я хочу узнать тебя поближе», — сказал он, глядя в её глаза. — Если ты позволишь.

Алиса смотрела на него, и настороженность в её глазах постепенно таяла, сменяясь лёгкой, застенчивой улыбкой.

— Ты не боишься? — спросила она. — Не боишься, что я окажусь не той, кого ты ищешь?

Он посмотрел в её глаза. Потом перевёл взгляд на серебряный цветок лаванды у неё на запястье и чуть улыбнулся.

«— Я ничего не ищу», — сказал он тихо. — Я просто встретил девушку с небесными глазами. И понял, что хочу узнать её поближе. Если она позволит.

«— Завтра я снова буду здесь», — сказала она тихо. — На этом пирсе. После заката.

— Тогда я приду. Если ты не против.

Она покачала головой, и на её губах появилась лёгкая улыбка.

— Не против.

Эмиль почувствовал, как внутри разливается тепло.

Она поднялась, взяла корзину и, поправив шляпку, пошла вдоль пирса.

Он смотрел ей вслед и вдруг понял, что она уходит, так и не узнав его имени.

— Алиса! — окликнул он.

Она обернулась. Ветер раздувал её волосы, и она убрала прядь за ухо, вопросительно глядя на него.

«— Меня зовут Эмиль», — сказал он, чуть улыбнувшись. — На всякий случай. Чтобы ты знала, кого ждать завтра.

Она улыбнулась.

«— Я запомню, Эмиль», — сказала она негромко. — До завтра.

Она развернулась и пошла дальше, а он остался сидеть на краю пирса, глядя ей вслед. В руке у него остался букет — алая роза и сиреневая лаванда. Он поднёс его к лицу и вдохнул.

Он не знал, что будет завтра. Но он знал, что будет ждать. И будет рядом. Ровно настолько, насколько она позволит.