Read the book: «Мозаика воспоминаний. 1 сезон»

Предисловие

Мне было… С этих слов начинается многое из того, что я хочу рассказать. Моя жизнь была наполнена учёбой, работой, семьёй, друзьями, детьми. Но этой книге я доверяю лишь одну её грань. Самую сокровенную — мои отношения с мужчинами.

Здесь будет любовь и страсть, нежность и чувственность, боль, слёзы и предательство. Сколько бы жизнь ни била меня по голове, я продолжала влюбляться, верить мужчинам и снова строить отношения. Я рассказываю о том, как в буре эмоций пыталась не потерять себя и сохранить способность любить.

Я вспоминаю свою жизнь и собираю её из кусочков памяти и чувств. Каждый рассказ — отдельный эпизод. Вместе они складываются в «Мозаику воспоминаний».

Это литературный сериал, в котором каждый сезон — отдельная книга. Внутри одного сезона мы проживаем с героиней разные возрасты: начинаем с ранних лет и постепенно движемся к зрелости. С каждой следующей историей она взрослеет, меняется, по-новому понимает себя и мужчин. А вы вместе с ней проживаете чувства, которые в каждом возрасте звучат по-своему.

В каждом следующем сезоне мы снова возвращаемся к ранним годам. Другие встречи и события открывают новые стороны знакомой героини. Так постепенно складывается картина одной женской судьбы.

Шесть периодов моей мозаики

Свою жизнь я условно разделила на шесть периодов. У каждого — своё настроение и своя цветовая гамма. Символом каждого периода стала роза. Все розы разные: их оттенки и облик передают состояние героини — от первых нежных чувств до страсти, затишья и зрелой любви.

Не каждый период появляется в каждом сезоне. Но последовательность историй ведёт нас вперёд по возрасту героини. Каждый рассказ сопровождают иллюстрации в стиле эмоционального скетча — акварель, гуашь и пастель. Они передают атмосферу воспоминаний и помогают глубже прожить чувства, о которых я рассказываю.

Это возраст от пяти до тринадцати лет. Нежный розовый, тёплый солнечный свет и едва раскрывающаяся роза. Детство, первая влюблённость, наивность и первые, пока ещё маленькие раны.

Это период моей жизни от четырнадцати до двадцати лет. Светлый мятный фон и нежная розовая роза. Юность, надежда, первая сильная любовь — и первая настоящая боль, которой ещё не умеешь противостоять.

От двадцати до тридцати пяти лет. Тёплая терракота и более насыщенная роза. Пятнадцать лет превращения юной девушки в чувственную и страстную женщину: любовь, физическое влечение, ревность, много секса, надежд и разочарований.

От тридцати пяти до сорока лет. Холодные сиреневые оттенки и пепельная роза. Пустота, одиночество, неверие в себя. Сердце словно покрывается пеплом, тело никого не хочет, но надежда на любовь ещё теплится внутри.

Мой возраст - старше сорока лет. Глубокий сине-серый фон и тёмная винная роза. Пробуждение после затишья, свобода, осознанный секс и зрелая чувственность. Новая, уже взрослая я — с пережитой болью и вернувшимся желанием любить.

Пятьдесят лет и дальше. Золотое тепло и светлая кремовая роза. На рубеже пятидесяти начался период, в котором я живу сейчас: спокойная любовь, гармония и принятие всего, что было. Большую часть нынешней жизни я оставляю за кадром, иногда рассказывая вам самые яркие эпизоды.

Сегодня я представляю вам первый сезон своего литературного иллюстрированного сериала «Мозаика воспоминаний».

Макаров

Наше знакомство начнётся с небольшого отступления от общего порядка. Первый рассказ, «Макаров», условно относится к периоду «Бутон розы»: главная героиня здесь не я, а моя маленькая дочка. Но именно через этот смешной и тревожный эпизод с приметами девяностых вы впервые познакомитесь и со мной — героиней этой книги. От рассказа к рассказу мои воспоминания будут складываться перед вами, превращая разрозненные фрагменты мозаики в картину моей жизни.

Итак, «Макаров» — история с улыбкой и страхом внутри. Маленькая девочка, её поклонник и неожиданный подарок, от которого у меня до сих пор холодеет сердце.

Снегирь

Мне было четырнадцать. Поздний зимний вечер, детская площадка, идёт снег. Я сижу на качелях рядом с мальчиком, в которого влюблена. Юное сердечко трепещет внутри. Но будет ли это взаимно?

Первая ласточка

Пешеходный переход, красный сигнал светофора. Мне 23. Лёгкий ветер развивает волосы. Хорошее настроение. И вдруг… страстный взгляд незнакомца с другой стороны дороги. Что это — случайность или начало новой меня?

Ванька

История в трёх частях.

Мне сорок. На личном фронте тишина. Тело молчит. Случайный знакомый в придорожном кафе. Ему нет ещё и тридцати. Вихрь желаний обуревает его. Неожиданное знакомство, спонтанный секс в придорожном кафе. Что будет дальше? Или не будет ничего?…

Основной инстинкт

Я — эффектная свободная красотка в возрасте «скоро ягодка опять». Корпоратив в загородном клубе, вино, музыка, соблазнительное платье. Почему бы не провести время с молодым красавчиком? Но телефонный звонок изменил мои планы. Основной инстинкт — что это для меня? Секс? Страсть? Или что-то совсем другое…

Ну что, начинаем? Добро пожаловать в первый сезон «Мозаики воспоминаний».

Макаров

Период «БУТОН РОЗЫ»

Эта история произошла в середине девяностых. Мне ещё не было и 30.

Несмотря на непростые времена, государство обеспечивало нас бесплатным детским питанием. Ходить на молочную кухню было далеко, поэтому мы, пять мамочек, скооперировались и организовали недельные дежурства: утром папа ездил за детским питанием, а днём мамочка развозила его остальным. Зато потом целых четыре недели питание с доставкой на дом было гарантировано.

Это была неделя нашего с мужем дежурства. В тот день, совмещая приятное с полезным, я гуляла с дочкой и разносила детское питание по подругам. Последней в списке была Наташка.

Наши старшие дети ходили в один класс, а младшие были ещё совсем маленькими. С Наташкой мы общались редко, но иногда, зацепившись языками, могли с удовольствием поболтать о всяких житейских пустяках.

В квартире было тихо. Наташин муж работал в милиции и, вернувшись с дежурства, крепко спал в комнате. Мы с ней ушли на кухню пообщаться, а дети остались в коридоре.

Дочка сидела в коляске, пристёгнутая ремешком, чтобы не упасть. Артём пытался развлечь её всякими игрушками и своей непонятной нам детской болтовнёй. Дочка всегда нравилась Артёму, и при встречах он оказывал ей знаки внимания, стараясь задобрить игрушками. Она относилась к нему благосклонно, улыбалась и тоже что-то отвечала на своём птичьем языке.

Мы поболтали минут двадцать, дети помахали друг другу ручками, и мы с дочкой отправились домой.

Жили мы не очень далеко, дорога была нетрудной. Правда, в подъездах коляску приходилось тащить на себе, прижав её боком и одновременно придерживая ребёнка.

Дома, переодевшись, я стала доставать дочку из коляски. И неожиданно… на пол упало что-то металлическое и очень тяжёлое.

Эта картинка запечатлелась в моей памяти.

На полу, загадочно поблёскивая чёрным металлом, лежит пистолет «Макаров». Как в кино. А я, с дочкой на руках, стою в ступоре и с ужасом смотрю на него.

Мысль о том, что это игрушка, промелькнула и тут же исчезла. Уж очень громким был звук падения. Он был настоящий!

Я не могла в это поверить. Откуда у нас в коляске взялся пистолет? Кто нам его подбросил? Я даже подумала, что какой-то преступник, убегая, сунул оружие в коляску. Сколько времени пистолет провёл на коленях у ребёнка? Мне стало страшно. Я даже подумать не могла о том, что случилось бы, если бы он выстрелил.

Я отнесла дочку в комнату, выдохнула и подняла пистолет с пола. Был он очень тяжёлый. Холодный металл одновременно жёг и холодил руку. Страх, который колотился внутри меня, постепенно отступал. Мозг включился в работу. Единственная здравая мысль, которая пришла мне в голову: это оружие Наташкиного мужа.

Аккуратно положив пистолет в коляску, я пошла ей звонить.

Когда я сказала Наташке, что у меня в коляске находится пистолет её мужа, она не поверила. Но на всякий случай заглянула в кобуру и обнаружила там детскую игрушку вместо пистолета.

Не знаю, кто испугался больше: я, увидев пистолет на полу своей квартиры, или она, представив, что он мог выскользнуть из коляски на улице и случайно потеряться.

Через пять минут Наташка влетела ко мне — запыхавшаяся, с широко раскрытыми глазами. Не произнеся ни слова, она схватила пистолет, засунула его в карман куртки и, крепко вцепившись в него, понеслась домой.

Пистолет вернулся в кобуру до того, как муж проснулся. Всё закончилось благополучно.

Как именно оружие оказалось в коляске, мы могли только догадываться. Расспрашивать Артёма Наташка не стала: боялась, что он потом случайно проговорится отцу.

Скорее всего, Артём предлагал моей дочке разные игрушки, но ей ничего не нравилось. Тогда он пошёл в комнату к папе, открыл кобуру и достал настоящий милицейский «Макаров». Отец крепко спал после дежурства, а очень разумный мальчик положил вместо пистолета одну из своих игрушек — видимо, чтобы папе было не обидно. Тяжёлый пистолет маленькая девочка удержать не смогла. Он упал на дно коляски, а кофточка, лежавшая у неё на коленях, надёжно его спрятала.

А про эту историю так никто никогда ничего и не узнал. По обоюдному молчаливому согласию мы сделали вид, что ничего не случилось. Это был тот страх, который мы пережили вместе, и он на некоторое время сдружил нас.

Помнит ли она эту историю? Я не знаю. Но для меня тяжёлый холодный «Макаров», лежащий на полу в моей квартире, страх, обуявший меня в тот миг, и комичность произошедшего — это символы и эмоциональные маркеры того десятилетия, которые время не может стереть из моей памяти.