Read the book: «Рабы для одинокой попаданки»

Глава 1

Пролог

Сегодня у меня день рождения. Последние лет пять я не отмечаю это событие, а точнее, ненавижу его. Слишком много болезненных воспоминаний. Да и время неумолимо: мне исполняется сорок лет! А я до сих пор одна. Ни детей, ни мужа, ни подруг. Ни-ко-го!

Говорят, сорок лет отмечать — дурная примета. Но что мне какие-то предрассудки? Поэтому покупаю по дороге домой красивый кекс и свечу. Дома завариваю чай и загадываю одно-единственное желание: хочу перемен!

До зубного скрежета, до боли в мышцах! Хочу хоть что-то в своей жизни поменять! Невыносимо возвращаться в пустую квартиру, корить себя за неудачи с бывшим, искать причины и оправдывать его неверность.

Непрошеные слезы сами наворачиваются на глаза, стоит себя хоть чуточку пожалеть. Отламываю кусок кекса и со злой уверенностью, что ничего не изменится, начинаю его жевать. И мне бы успокоиться, но нет, рыдания прорываются, и я давлюсь треклятым кексом. Слезы брызгают из глаз, я пытаюсь проглотить сладкую гадость, но тесто комом встает поперек горла.

Ни вздохнуть, ни выдохнуть…. На пол летят чашка и остатки праздничного угощения. Я хватаюсь за прикроватный столик, пытаясь дотянуться до мобильного. В глазах стремительно темнеет.

Матерь божья! Я не хочу умирать!

Глава 1

— Донни Латифия! Донни Латифия! Откройте глаза! Помогите, остолопы!

В сознание врывается противный высокий мужской тенорок. А следом за ним мне отвешивают такие нехилые пощечины. Еще и вонь невообразимая бьет в нос.

Захлебываясь кашлем, я пытаюсь разлепить глаза. Мир плывет в жесточайшей карусели.

— Уберите! Господи, что ж за гадость! — отмахиваюсь от смердящего нечто, что все еще у меня под носом.

— Слава создателям! Донни жива! — вещает все тот же голос.

Заставляю себя разлепить веки, щурясь от яркого света. Надо мной нависает небольшой мужичок. Щечки пухлые, губы растянуты в услужливой улыбке, а узкие глазки смотрят внимательно, оценивающе. Эдакий Карлсон, только без пропеллера. Хотя почему без? Вон из-за спины выглядывает какое-то чудо техники.

— Ты кто? — спрашиваю первое, что приходит на ум.

— Донни Латифия, вы что? Не узнаете меня? — он кривится, будто сейчас пустит слезу. Только этого мне еще не хватало.

— Голова кружится, — поясняю ему. — А вы…

— А мы сейчас на рынке, донни! Рабы… помните? Батюшка ваш перевел немало кредитов, чтобы подобрали подходящих. Но мой вам совет: не смотрите на красивых, а берите тех, чья рожа пострашнее моей будет! Из них получатся отличные охранники! — он заливается странноватым смехом с металлическими нотками, а я недоумеваю.

О чем он? Где я? Почему на мне такие странные вещи? Кто все эти люди?

Вокруг творится невообразимая толчея. Витают запахи терпких пряностей и почему-то машинного масла. Мимо снуют мужчины и женщины в диковинных нарядах. А я лежу в инопланетной капсуле, иначе эту штуковину и не назвать. Коротышка в руках держит пульт, будто от телевизора.

— А вот тут, донни, девиц отдают. И дешево! Вам новая служанка не нужна? Всего один кредит! — восклицает он.

— Погоди, — перебиваю его, — девушку продают?!

Приподнимаюсь на локтях, пытаясь оценить масштаб моей галлюцинации.

— Практически даром! Может, прикупим?

Здесь что, и правда торгуют людьми? Что за дикость! Качаю головой. Не хочу покупать людей, это как-то слишком даже для фантастического сна.

— Ну и ладушки! Раз уж вам полегчало, донни, тогда идем дальше. Сегодня второе солнце в зените, не мудрено-то и в обморок упасть! Тут придется ножками пройтись-то. А ну, помогайте, негодники! — «Карлсончик» нажимает на кнопку пульта, подгоняя молодых короткостриженых парней. Они безропотно поднимаются с земли и помогают мне выбраться из капсулы. Все это проделывают молча, не смея поднять глаз.

Я иду следом за своим провожатым, и сзади меня прикрывают пара рабов. Еще двое остались охранять капсулу. Странно, что никто из них не пытается удрать. Но, наверное, все дело в этих рабских ошейниках. Стоило коротышке кнопку нажать, как они засветились голубым светом и мужчины поднялись.

— О, вот они! Скорее, донни Латифия! А то всех подходящих вмиг разгребут. Начинаются торги!

Коротышка, несмотря на свой малый рост, прет как танк сквозь толпу. Покрикивает, ругается, работает локтями, выискивая местечко получше.

Наконец-то мы останавливаемся у огромного металлического контейнера. Мое внимание приковывает толстяк с непонятным устройством на голове и необъятным пузом. За его спиной сидят на земле мужчины. Торговец живым товаром?

— Подходите, любезные донни и почтенные даны! У меня лучшие невольники в Марджасетии! Крепкие, здоровые и на любой вкус! — раздается зычный голос торговца.

Так вот для чего у него эта штука на голове, она усиливает голос в разы.

Толпа напирает, и мне дико наблюдать, с каким азартом принимаются обсуждать рабов мужчины и женщины.

— Итак, первый и, несомненно, лучший — это молодой Ракс из Третьего мира! Его с трудом пленили наши доблестные стражи, когда он имел неосторожность приземлиться на наших землях!

Делаю вывод, что жители этого места умеют перемещаться по воздуху. Я толкаю коротышку в бок и спрашиваю:

— А что не так с жителями Третьего мира? Почему им нельзя к нам?

В ответ он так посмотрел на меня, что стало ясно: я опять сморозила какую-то явную глупость.

— Вы уверены, донни, что вам стало лучше? Вид-то болезный слегка! И вопросы странные задаете!

— Все отлично, но голова как ватная. Все перемешалось.

Он понимающе охает.

— Давайте всех посмотрим, а потом я отвечу на ваши вопросы, милая донни Латифия! И сделаю тонизирующий укольчик.

От последнего предложения категорически отказываюсь. Укольчиков мне не надо, спасибо. Да и от подобного обращения меня слегка передергивает каждый раз. Какая еще «донни Латифия»?! Напоминает героиню дешевого мексиканского сериала. И остается только гадать, как некий батюшка отправил возлюбленную дочь на невольничий рынок в сопровождении этого нелепого мужичка!

Тем временем на подсвеченный светодиодами помост поднимается упомянутый Ракс. Он держится с достоинством, будто и не в рабских кандалах идет. Прямая спина бугрится мышцами, узкие бедра прикрывают оборванные выше колена брюки. А еще он бос, длинноволос и очень хорош собой. Над толпой проносится восхищенный вздох, в основном женский.

Я задерживаю дыхание. От красивого мужчины сложно отвести взгляд. Отмечаю и кубики на прессе, и сильные руки, которые он все время сжимает в кулаки. И лицо такое мужественное, благородное. Про таких говорят: «породистый».

— Кто хочет заполучить себе в услужение этого удальца? Он и землю сможет обрабатывать, и хозяйство вести, и на руках носить. С таким рабом не нужны машины. Он в десять раз дешевле, чем парящая капсула, и во столько же раз экологичнее!

Красавца толкают палкой, вынуждая демонстрировать свои достоинства. Его скулы покрывает стыдливый румянец, и он нехотя показывает себя, как того требует торговец: поворачивается спиной, боком, чтобы все собравшиеся могли хорошенько его рассмотреть.

Женщины радостно выкрикивают какое-то слово, и я не могу разобрать, что они повторяют.

— Драши́! Драши́!

— Что они говорят? — снова наклоняюсь к коротышке. Он со вздохом отвечает.

— Донни считают, что этот парень больше подходит на роль драши. По сути, это раб для ночных утех. Он должен ласкать свою госпожу и доставлять ей удовольствие.

— Господи боже, вот извращенцы, — бубню под нос.

— Да, милые донни, и как драши он тоже прекрасно подойдет, если воспитать должным образом, — толстяк торговец гаденько посмеивается, а его раб выше вздергивает подбородок, обводя всех собравшихся презрительным взглядом.

На секунду мы встречаемся глазами, и я первой отворачиваюсь. Становится неудобно, что рассматриваю его вместе со всеми, участвую в этом балагане. А еще мне жаль его, и я бы с радостью выкупила, если в моих силах дать лучшую жизнь. Подобному мужчине не подходит унизительная роль драши.

— Я дам за него четыре кредита! — выкрикивает пухлая дамочка, что буквально облизывается, глядя на красавчика из Третьего мира.

— Хорошая цена, — кивает торговец, — но я отдам его не меньше, чем за шесть!

— Не жадничай!

— Дорого!

— Пять кредитов!

Разносятся голоса со всех сторон, и никто не спешит расставаться со своими монетами.

— Может, заберем его? — предлагаю коротышке, сама удивляясь внезапному порыву. В душе поднимается волна протеста, стоит подумать, что Ракс достанется кому-то другому.

— Донни, смилуйтесь! Зачем вам этот хлыщ? Замучаетесь и изведете не один энергетический заряд, прежде чем смирите эту гордыню! Вы только поглядите на него – смотрит на всех, как на грязь под ногами! — возмущается мой компаньон, и стоящие рядом мужчины соглашаются с его словами.

— И все же, — понижаю голос, — кто из нас донни? — упираю руки в бока.

Коротышка бледнеет лицом.

— Хорошо-хорошо, милостивая донни! Как скажете! Мне поторговаться?

— Нет. Отдай шесть кредитов, он того стоит.

На самом деле я не совсем понимаю, подходящая ли это цена, но хочу избавить мужчину от позорных торгов.

— Забираем! — выкрикивает мой сопровождающий. — Шесть кредитов за парня из Третьего мира!

— Продано коротышке и милой донни во втором ряду! — улыбается торговец, наверняка предвкушая, как мои денежки переплывут в его карман.

Над моей головой вспыхивает полупрозрачное окно с информацией о приобретенном рабе мужского пола.

— А теперь следующий лот. И поверьте, он сумеет впечатлить не меньше сладкого красавчика! — интригующе тянет торговец.

Дорогие друзья! Эта история ждет вашей поддержки)) Пристегнитесь, взлетаем!

С любовью, ваша Кошка)

Глава 2

На помост выходит мужчина, чье тело щедро расписано татуировками. Черная вязь непонятных символов украшает его грудь, плечи и спускается по спине и животу, уходя за пояс кожаных штанов. И зачем я только представляю, как смотрятся его татуировки там, пониже спины?

Яркая рыжая шевелюра будто полыхает на солнце, бросая своим видом вызов всем присутствующим. Этот мужчина отличается от первого раба кардинально, как ночь от дня. От раба веет опасностью и силой. Он двигается тихо и осторожно, все его движения отточены до автоматизма. Ни одного лишнего. Останавливается ровно по центру и бросает взгляд поверх толпы.

— Наемник из Лихолесья и его пределов с отдаленной маленькой планетки Укко! Сильный, выносливый, убийственно спокойный и очень быстрый! Выполнит за вас любую грязную работу, и это я не про каменоломни! – хмыкает торговец.

За наемника разворачивается нешуточная битва. В дело вступают мужчины-даны: многие хотят заполучить умелого воина к себе в услужение.

— Надо брать! — горячечно шепчет коротышка, дергая меня за рукав. Вид наемника возбудил его, и сейчас он напоминает мне гончую, что напала на след. — Этот мужик — то что надо! Станет отличным телохранителем, донни!

— Думаешь? А он не слишком…

— Кровожаден? Опасен? Хитер? — захлебывается в восторге. — Может быть, но и мы не лыком шиты! Справимся!

— Хорошо, — соглашаюсь.

Раз мне необходим охранник, пусть будет этот татуированный. Что-то есть в его облике такого притягательного. И опасность, лучащаяся во взгляде, и идущая от тела мощь. Причем он выглядит тоньше и суше, но явно сильнее и выносливее Ракса.

— Сколько желает уважаемый дан за этого раба? — подпрыгивает коротышка, обращая на себя внимание.

— Постоянным покупателям снижу цену до семи кредитов, — подмигивает нам торговец.

— Это воровство! — вспыхивает «Карлсончик» в ответ. — Пять кредитов за наемника, и мы еще посмотрим у вас кого-нибудь!

— Возьму за пять с половиной, — вклинивается мужик со шрамом на пол-лица.

Меня захватывает азарт.

— Шесть! — выкрикиваю со своего места.

— Шесть и три десятых доли! — перебивает мою цену шрамированный.

— Семь! — не уступаю ему.

— Донни Латифия, дороговато, — подсказывает мне коротышка, — нам бы еще на третьего наскрести!

Мужик со шрамом недовольно фыркает и выходит из игры. А торговец объявляет:

— Наемник Ланран переходит во владение к милой донни во втором ряду!

— Ланран, — повторяю имя, пробуя его на вкус. Удивительным образом оно идеально подходит рыжему мужчине.

Наемник кивает мне, криво усмехаясь. От его взгляда бросает в жар. С ума сойти! Я только что приобрела двух рабов! Незаметно вытираю вспотевшие ладони об себя.

Следом за Ланраном выводят мужчин постарше. Их быстро разбирают, так как цена минимальная. Для работ в поле, с животными и так далее.

У меня начинают затекать ноги от долгого стояния на одном месте. И это еще хорошо, что мы расположились в тени раскидистого дерева. Я отмахиваюсь от мелких насекомых, что норовят сесть на лицо. Еще и этот чудной наряд! На мне серебристое платье, что облегает верх словно перчатка. Кто же надевает такое в жару?! Не удивительно, что хозяйку тела удар хватил! Но если глянуть на местных… большинство одето также, только цвет костюмов разнится.

— Может, проводить вас, донни, к капсуле? А я сам выберу еще одного раба? — предлагает услужливо коротышка, но я отказываюсь. В огромном шатре сидит еще один мужчина, на которого я намерена взглянуть поближе. Его белоснежные волосы заплетены в косу, приоткрывая край уха. И я никак не могу разглядеть: оно острое, как у книжных эльфов?!

Спустя еще целый час доходит очередь и до него.

— Этот раб прибыл к нам издалека. Его кожа слишком нежная для наших солнц, поэтому предлагаю забрать его за три кредита для работы на копях.

— Тощий!

— Лопоухий урод!

— Кому нужен болезный раб?

Народ недоволен и освистывает новый лот. А мне остроухий нравится. И его аристократичные черты, и как он смотрит, будто сквозь толпу. Не замечает ни гневных выкриков, ни возмущений.

— Мы возьмем его, — говорю коротышке.

— Зачем, донни?! Пускай красавчик с Третьей планеты, и согласен на наемника, но этот?! Он же сдохнет раньше, чем мы его чему-то обучим. Слышали, что сказал торговец? Этот раб боится солнечного света!

— А так и не скажешь, — пожимаю плечами, — стоит вон спокойно.

— Ох, донни Латифия, может, передумаете? А я вам подыщу крепкого мужика, что умеет держать оружие в руках!

— Нет. Хочу этого!

Да, веду себя как капризная избалованная плантаторша, но похоже, что именно это и действует на сопровождающего. С тяжелым вздохом он вскидывает руку.

— Берем!

— И я иду вам навстречу! Отдам остроухого за два кредита! — радостно отвечает торговец. Наверное, уже и не ждал, что на этот товар найдется покупатель.

— А что дальше? — спрашиваю.

— Пойдемте, с обратной стороны бокса заберем рабов и расплатимся. Донни Латифия, вы уж с батюшкой сами решите: как быть-то! Как бы мне не перепало за этих мужчин!

Коротышка строит трагическую мордашку, и я улыбаюсь.

— Разберемся! — обещаю ему.

А сама думаю: «Мне бы для начала выяснить, как я сюда попала и где нахожусь». Реальность происходящего не оставляет других вариантов: я точно оказалась в другом мире!

Глава 3

Пока мы обходили толпу и торговые ряды, у контейнера остались только мои мужчины. Назвать их рабами язык не поворачивается. Вблизи они еще краше, чем с помоста. Все как на подбор — высокие, красивые, каждый по-своему, и при этом очень разные.

Мужчины молчат, разглядывая меня и коротышку. А я рассчитываюсь с торговцем. И хорошо, что «Карлсончик» проинструктировал заранее: при оплате нужно прижать кисть к руке торговца. Как только кредиты оказываются на счету продавца, он отводит меня чуть в сторону за локоток и произносит дружелюбным тоном.

— Донни! Будьте осторожнее! Ваши рабы склонны к побегу. Поэтому ни в коем случае не снимайте с них кандалы, пока не окажетесь дома. Кроме вот этого разве что. Он какой-то странный, — кивает на остроухого. — Поговаривают, что он с Изумрудной планеты, но кто знает наверняка? Может, все эти истории про планету — выдумка? И если хотите, за отдельную плату их клеймят и наденут ограничители, — торговец поигрывает ошейниками, что висят у него на поясе.

Отказываюсь от ошейников и киваю с понимающим видом, делая себе зарубку: разузнать, какие такие слухи ходят про загадочную Изумрудную планету.

И на прощание торговец мне вручает ключ-карту от кандалов. И дает последний совет:

— А лучше сразу привяжите к себе клятвой жизни, и делов-то! Тогда и спать сможете спокойно, они вас не тронут.

Я наматываю на ус все услышанное и киваю. Мы расстаемся довольные друг другом и пожимаем руки. Совсем как на Земле при удачной сделке.

Не успеваю толком ничего узнать, как на меня налетает ураган в виде местной дамочки.

— Донни, продайте мне этого, — тычет пальцем незнакомка в моего Ракса. — Я дам столько, сколько попросите! Чуть опоздала на торги, и вот вы увели его буквально из-под носа!

Я рассматриваю дамочку во все глаза. Молодая, яркая, эксцентричная особа. Наверное, из тех, кто привык все получать, стоит лишь топнуть ножкой.

— Он не продается! — холодно отрезаю.

Ракс переводит полный тревоги взгляд с меня на дамочку и обратно.

— Вы не слышали?! Я дам в три раза больше! Вот вам двадцать кредитов! — она взмахивает рукой, и у меня перед носом появляется виртуальная надпись: «Принять перевод от госпожи В.». А потом бросает небрежно Раксу:

— Иди сюда, раб!

Меня начинает злить подобная наглость, и я отвечаю ей.

— Забирайте обратно, — взмахиваю рукой, отгоняя прилипчивую надпись.

— Там и правда двадцать кредитов! Это больше, чем мы потратили на троих! Может, пусть заберет? — глаза коротышки горят алчным огнем при виде денег.

— Нет!

Еще раз отвергаю запрос на покупку. Дамочка открывает рот, собираясь возмутиться.

— Мои мужчины не продаются — и точка!

— Да вы их даже не успели связать клятвой! Это выгодная сделка, соглашайтесь! — девица сдерживается из последних сил. А я жду, когда она перейдет от мольбы к угрозам.

Но спор заканчивается неожиданно. Ракс встает со своего места, касается своей груди кулаком и произносит:

— Клянусь служить донни…

— Латифии, — подсказывает коротышка.

— Донни Латифии, — подхватывает темноволосый красавчик, — до конца своих дней. Клятва нерушима. Цена за нее — жизнь!

Надо мной и Раксом вспыхивает алая нить, которая тянется от него ко мне.

— Примите, донни! — шепчет коротышка.

Знать бы еще, как это делается! И Ракс ждет, вытянувшись как струна, и истеричная леди гневно сопит рядом. Да и остальные мои мужчины с интересом следят за происходящим.

— Принимаю! — говорю громко и прижимаю руку к груди, копируя жест мужчины. Алая нить вспыхивает ярко и пропадает.

— Идиоты! — выкрикивает дамочка и разворачивается на пятках.

А я выдыхаю. Ракс остается со мной, и он сам принял такое решение, еще и клятву принес! И я немного в шоке от всего, что сейчас произошло.

— Что дальше делаем? — устало тру лоб.

Что я там пожелала на день рождения? Перемен? Чего-то новенького? Получи и распишись, Катерина Свиридова! Как бы с ума не сойти в этой новой реальности!

— Пора в обратный путь, донни! — с энтузиазмом отвечает коротышка.

— Как же они идти будут? Надо бы с ног снять кандалы, — указываю на мужчин.

— И то верно. Этого, с клятвой, можно и вовсе отпустить. Куда он денется-то теперь. Связан с вами магически, — хмыкает коротышка и ловко подцепляет кусочек пластика из моей руки. Щелкает замками, и с Ракса опадают оковы.

— Благодарю, донни! — произносит раб мягким бархатным голосом, от которого против воли разбегается целый табун мурашек. Господи, и почему мне на земле не повстречался такой мужчина? Уж я бы его холила и лелеяла!

— Я тоже готов принести клятву! — внезапно встревает наемник. — Раз уж я теперь с вами, красивая донни!

Его глаза жадно пробегают по моей фигуре, и меня опаляет жаром желания. Это что еще за новости? Почему мое тело так странно реагирует на этих мужчин?

Чтобы скрыть смущение и, чего уж врать, сексуальное возбуждение, я киваю наемнику.

— Я готова принять твою клятву, Ланран.

Ритуал повторяется. Только нить почему-то синяя. И так же ярко вспыхивает, стоило мне подтвердить со своей стороны клятву.

Коротышка снимает кандалы и с наемника. Освобожденные мужчины с радостью разминают затекшие конечности. А я подхожу ближе к третьему. Он все еще сидит в стороне, где его оставил торговец. И я не знаю, как поступить. Не могу же насильно заставить принести мне клятву? Это уж совсем не по-человечески!

Присаживаюсь рядом, и беловолосый эльф из сказки поднимает на меня печальные зеленые глаза. Они так прекрасны, что захватывает дух. Словно я оказалась посреди девственно-чистого леса. Мне даже кажется, что слышу чудесные лесные ароматы и щебет птиц…. Все это длится не более секунды, но я словно под гипнозом. Что это было?

— Ты что-то сделал? — спрашиваю у него. Или у меня все же галлюцинации разыгрались?

— Я тоскую по дому, донни, — отвечает эльф. Его голос звучит как горный ручей — звонкий и мягкий одновременно, с дивными переливами. Так бы слушала и слушала его!

— Твой дом прекрасен, — киваю ему, снова поймав в глазах отражение леса. — Но что мне делать с тобой?

— Не беспокойся, милая донни, — проникновенно говорит он, — я не доставлю тебе неудобств. Только жаль, что ты потратила на меня кредиты. Ведь я все равно скоро умру!

Глава 4

Вот так приехали! Это что еще за новости?

— Ты не выглядишь больным. Что не так? — пожимаю плечами в удивлении.

— Солнца, — указывает головой на два желтых диска на небе. — Они убьют меня в пути.

Я внимательно осматриваю белокожего мужчину и только сейчас отмечаю, что да, что-то есть. Небольшие покраснения тут и там.

— Это ожоги? — касаюсь его руки.

От прикосновения нас обоих будто молнией простреливает. В воздухе разливается чудесный аромат свежескошенной травы, луговых цветов, медовой пряности. А между нами без всякой клятвы натягивается тонкая золотая нить.

— Создатели! — восклицает эльф. — Спасибо!

Сжимает мои руки в своих и покрывает каждый пальчик поцелуями. Сказать, что я в шоке, — ничего не сказать. Мягко отстраняюсь от белокурого красавца.

— Что это было?

— Прелестная донни! Ты — дарованная Богами моя половина! Теперь я понимаю весь смысл моих скитаний. Благословенна будь, избранная!

Он ловко закидывает мне на шею сцепленные руки и притягивает к себе. Касается губ нежным поцелуем, в котором столько эмоций, что я теряюсь на мгновение, позволяя себя целовать.

Прошло пять лет, как у меня был мужчина, и поцелуи, и прикосновения. Так что меня слегка заносит, когда этот красавчик углубляет поцелуй. Я отвечаю с неменьшим пылом, и только потом мне становится стыдно.

Выскальзываю из объятий и отхожу на пару шагов. Это что же за мужчины в этом мире такие? Один слаще другого, и нет сил противостоять им! Так, Катя, а ну-ка, возьми себя в руки!

Еще и остальные смотрят. Ракс — с ревностью и некоторой завистью во взгляде, а Ланран…. Нет, это просто демон искушения во плоти! Мало того что его взгляд прожигает во мне дыры, так еще и он сам демонстрирует нехилый такой стояк в штанах. Безо всякого смущения. Наоборот, во всей его позе вызов и желание. Грешно быть таким сексуальным!

Коротышка понимающе хмыкает. И кажется, что он единственный, кто сохраняет трезвость ума.

— Не знаю, как там принято у народа с Изумрудной планеты, но у нас считается, если встретил пару — береги ее пуще ока!

— Так и есть, маленький человек! — со всей серьезностью отвечает эльф.

— Тук. Меня зовут Тук. И никаких коротышек! — сердито вспыхивает. А вот и больная мозоль месье Тука — рост!

— Тук, сними с нашего третьего мужчины кандалы, — прошу, не зная имени эльфа.

— Латифия, я Саткоорван из рода Великих стрелков. Моя жизнь — твоя жизнь! — кланяется остроухий.

— Могу ли я звать тебя как-то иначе? — аккуратно переспрашиваю. Так как боюсь, что все эти сложносоставные имена просто не задержатся в моей голове.

— Конечно, душа моя. Можно просто Орван, — грусть из его глаз куда-то улетучилась, и теперь он выглядит гораздо бодрее.

— Хорошо, Орван. И как мы будем перемещаться под солнечными лучами? Надо что-то придумать.

— Нужны плащи, — вклинивается Ланран. — А еще оружие, вода и еда, энергетические уколы. И неплохо бы достать средство связи. Сколько дней пути до дома донни?

Он обращается к Туку. И вообще, у меня складывается впечатление, что отныне в нашем маленьком отряде наметился более опытный лидер.

— Три дневных перехода, — отвечает Тук. — Планшет остался в капсуле и парочка уколов там же. А на оставшиеся кредиты я могу докупить все необходимое. Вы не против, донни Латифия?

— Нет конечно. Бери, что нужно. И про обувь не забудь! И кроме плащей возьми-ка рубашки мужчинам.

Три раба смотрят на меня с разной степенью изумления и восхищения. Нет, ну а что? Оставить их полуголыми и босиком? Да и плотный плащ на голое тело — то еще удовольствие.

— Я все куплю, донни! Только как нам быть? Мне нужны руки, чтобы это все донести, но я не хотел оставлять вас наедине с рабами.

— Тук, я сейчас тебе шею сверну за такие подозрения, — ощеривается Ланран.

— Донни Латифия в полной безопасности рядом с нами, — встает на его сторону Ракс.

— А я скорее позволю себе отрубить уши, чем навредить моей паре! — Орван выходит вперед, закрывая меня ото всех.

— Ушастый, расслабься, мы с тобой на одной стороне! — хлопает его по плечу Ланран. И добавляет:

— Тук, дуй на рынок, мы подождем.

— Иди-иди, а мы вернемся к капсуле. И возьми с собой этих парней, — указываю на короткостриженых рабов с метками на теле. Надо что-то делать с этим рабством! Но пока не знаю, с чего начать. Мир чужой и правила соответствующие.

Тук уходит, а я остаюсь один на один со своими приобретенными мужчинами. Они ждут от меня инициативы.

— Вперед! — даю отмашку.

Благо у меня хорошая зрительная память, и я помню, как сюда пришла. Справа от меня шагает Орван, слева — красавчик Ракс, а спину прикрывает Ланран, мурлыкая какую-то вульгарную песенку под нос.

У капсулы меня ждет очередной сюрприз. Рядом на земле припарковалось черное транспортное средство… даже не знаю, как его описать. Больше моей серебристой капсулы раза в четыре. Пожалуй, в нем может поместиться взрослый мужчина в полный рост.

При нашем появлении раздается тихий шелест распахивающейся двери. Из этого чуда техники на землю ступает крупный мужчина. Правая часть его лица скрыта под черной маской, и в целом он производит не самое приятное впечатление из-за злобного прищура.

— Латифия! — вызверяется на меня. — Это что такое?

Мне хочется пискнуть: «А ты кто такой?». Но вместо этого отвечаю как можно ровнее:

— Мои мужчины.

Ну а что? У них тут в порядке нормы заводить себе рабов. Чем я хуже? И вообще не собираюсь отчитываться перед незнакомцем.

— Это-то я вижу! Тебе отец что сказал? Купить охранников, которых ты сможешь забрать с собой на мою планету после свадьбы! А ты кого взяла? Драши́? Будешь развлекаться, пока я в отлете?!

Мужчина явно негодует. Да что там! Он просто в ярости. Вон как бровями шевелит! И тут до меня доходит.

Мамочки родные! Это же жених Латифии!!!

Глава 5

— Только прикажи, донни, и я убью его голыми руками. Для тебя! — шепчет на ухо Ланран. И мне в этом предложении мерещится что-то неприличное.

— Прости, дан! — покаянно произношу для «жениха», мысленно подгоняя коротышку Тука. Он один может что-то прояснить в данной ситуации и разрядить обстановку.

— И почему на них нет ограничителей? — продолжает негодовать господин в черном костюме и маске. — Так и знал, что не стоило доверять столь серьезное дело безмозглой курице!

Нет, ну это я снести не в состоянии. Отчего-то сразу всплывает в памяти наш последний разговор с бывшим.

«Да ты дальше собственного носа ничего не видишь! Живешь в своем мирке, до тебя не достучаться! Ты такая пресная и скучная! Тупая курица!»

Только в этот раз воспоминания не жалят, а придают нужной злости.

— Так, может, уважаемому дану стоит поискать себе другую невесту? Поумнее? — задаю вопрос, в то время как мои мужчины готовы атаковать.

Но умом понимаю, что нельзя допускать стычек. Они ведь, как ни крути, рабы. Бесправные. И как бы излишняя дерзость не вышла им боком!

— Не отвертишься, милая! — противно тянет «женишок». — Мы с твоим отцом заключили договор, или забыла? Один твой неверный шаг, и папаша лишится копей. Я позволяю ему добывать камни только при условии, что ты становишься моей женой. И уж точно рядом с супругой я не потерплю драши!!

Он разворачивается и прячется в своем навороченном челноке, где за черным стеклом не видно его лица. Дверь плавно становится на место, и средство отрывается от земли. Набирает скорость, оставляя нас в клубах рыжей пыли.

— Вот же негодяй! — резюмирует Ракс. — Не повезло вам с женихом, донни!

— Это мы еще посмотрим, — зловеще тянет Ланран, и мне приходится положить руку ему на грудь, чтобы чуть успокоился.

— Мы не будем с ним связываться. Понятно? — говорю наемнику, а потом и всем остальным: — Вы меня поняли? Я не хочу, чтобы вы лезли к этому муд… мужчине!

— Он так дорог тебе, Латифия? — печально спрашивает Орван.

— Нет! Но сначала мы доберемся до дома и переговорим с отцом. А там уж видно будет.

Чуть было не обронила, что вижу жениха впервые. Надо думать, что говорю и кому. Не хватало, чтобы меня сочли сумасшедшей или еще чего похуже!

Через пару минут показывается Тук с парнями, груженными всякой всячиной.

— Разбирайте, — командует он, и мужчины подхватывают мотки с одеждой. Немного жаль смотреть, как скрываются идеальные тела под рубашками и плащами. Но всем так будет удобнее, а мне — меньше искушения.

— Тук, на минуточку! — окликаю коротышку и отхожу от капсулы на десяток шагов. Мои мужчины провожают меня взглядами, но не идут следом. И за это я им благодарна.

— Донни Латифия! Мы готовы отправиться в путь. Все куплено, сложено. Ждем вашей команды, — докладывает он.

— Ты молодец! Я очень тобой довольна, — хвалю розовеющего на глазах коротышку. Забавный он все же! — А теперь скажи мне, друг Тук. Кто мой жених?

Тук растерянно моргает.

— Как «кто», донни? Властитель этих земель, рынка…. Да всего, куда глаз хватает! Дан Парзифаль Рихтер.

Очень хочется крепко выругаться, но держусь. Какой еще Парзифаль?!

— А скажи-ка, как давно дан Парзифаль посватался ко мне?

— Донни Латифия, вы меня пугаете! — честно признается Тук, положив руку на сердце. — Вы что это? Совсем ничего не помните после обморока? Ваш батюшка порежет меня на лоскуты, если узнает, что я не уберег единственную кровинушку!!

— А мы ему об этом не скажем! Да и мне просто нужно оказаться дома. В родных стенах все пройдет, — сочиняю на ходу.

Тук недоверчиво на меня поглядывает, но все же соглашается.

— Ладно. Дан попросил вашей руки месяца три назад, как теплая погода установилась. А вы-то давно были в него влюблены, как поговаривают слуги.

— Я?! В этого грубияна? — изумляюсь внезапному повороту.

— Вам-то виднее, донни Латифия. Да и наш господин — видный мужчина, куда ни глянь! Он богат, серьезен, хватка деловая — будь здоров!

— А что у него с лицом? Зачем ему эта нелепая маска?

— Тш-ш-ш, донни Латифия! — сереет лицом Тук. — Об этом-то ни словечка! Что-то там с магией неладно у нашего дана. Вот станете его законной супругой, и тогда сами-то все и разузнаете.

Магия, эльфы, клятвы на жизни, суперсовременная техника и рабство…. Куда же ты попала, Катя?

— Поднимай людей, Тук. Выходим, — командую со вздохом.

Я плохо представляла, как мы будем перемещаться. А на деле все оказалось куда прозаичнее. В капсулу помещалась только я. Тук летел впереди, активировав устройство за спиной. Теперь он еще больше напоминал Карлсона. А все остальные — рабы и мои мужчины — шли пешком. И это было странно. При такой развитой технике на планете не было дорог, общественного транспорта и прочих удобств. Будто планетку открыли недавно или не удосужились заняться ее благоустройством.

Ландшафт напомнил мне кадры из старых фильмов про индейцев и ковбоев. Вокруг тянулись бесконечные прерии, на которых хаотично разбросаны небольшие возвышенности. Рыжеватая пыль оседала на обуви и плащах мужчин, забивалась в нос и рот. И через пару часов я уже изнывала от однотипности окружающего мира.

Крутясь на попе, которая быстро затекает от сидения на одном месте, я нащупываю пластиковый прямоугольник. Беру в руки, и он тут же загорается мягким белым светом. Иномирный планшет!

В голове щелкает тумблер: я же могу узнать об этом мире и укладе его жителей. Тыкаю пальцем, но ничего не происходит. Светится и все. И что с этой штукой не так?

— Латифия, отдай голосовую команду, — рядом оказывается Ланран. Его умные глаза смотрят со смешинкой во взгляде. Ну да, лоханулась и показала всем, что не понимаю, как это работает. Хорошо, что Тук летит далеко впереди и не видит этого.

— Спасибо, — прячу досаду во взгляде. А Ланран возвращается на свое место и никаких вопросов не задает.

Раздумываю, чтобы такого попросить показать. Решаю начать с простого и очевидного.

— Покажи информацию о Марджасетии.

Планшет выдает сухие факты. А я удивляюсь в очередной раз. Марджасетия — это название целой планеты, а не городка с рынком, как я подумала изначально. Но зато угадала в другом: планету открыли пять лет назад, и тут же ее кинулись заселять охотники за сокровищами. А на этой планете их оказалось предостаточно, и не просто какие-то брюлики, а магические камни.

Спрос на подобные ископаемые безумный. Их вывозят с планеты и продают втридорога в других местах. Например, на Первой планете. Именно оттуда родом дан Парзифаль Рихтер. А на Марджасетии он вроде наместника императора. А империя межмировая, разросшаяся на несколько галактик.

От чтения у меня заболел мозг: слишком много информации и масштабы шокируют. Откладываю планшет, чтобы осознать прочитанное.

Первый дневной переход всем дается нелегко. Не только я оказалась непривычная к такому методу перемещения. Плохо было и благородному Раксу. Он не ныл, не жаловался, но по виду и так было понятно: в новинку ему эти трудности. А еще иногда смотрел с такой тоской в небо, будто высматривал там кого.

Но хуже всех приходилось моему эльфийскому избранному. И пусть об эльфах тут не имели представления, но это словечко очень подходило к внешнему облику Орвана. Он замотался в плащ, накинул капюшон и шел самым последним. Я как можно чаще предлагала ему попить, боялась, что не дойдет.

Но до вечера все дотянули и только с наступлением сумерек повалились на землю. Привал сделали у банального, вполне земного колодца. Рабы натаскали воды, и я смогла привести себя в порядок, пока все мужчины сидели ко мне спиной. Эльфу сделали укольчик, после которого он явно стал лучше себя чувствовать, проявляя по отношению ко мне недюжинное рвение. И расчесать волосы предлагал, и покормить с рук…

Когда все утолили голод и собрались у вечернего костра, ко мне подсел Ланран.

— Донни, надо выставить караульных на ночь. Я заступаю первым, — он деловито поправил странного вида пистолет на боку, который ему купил Тук. Другой бы человек на моем месте засомневался: стоит ли доверять оружие наемнику. Но моя интуиция подсказывала, что Ланран, как никто другой, сможет нас защитить и на своих не станет нападать.

Я приваливаюсь к его крепкому плечу, расслабляя спину. Рядом с этим мужчиной чувствую себя безопасно и спокойно.

— Обращайся ко мне по имени, Ланран, — прошу.

— Как скажешь, — хмыкает в ответ и покрепче обхватывает за талию. — Отдыхай, я прослежу за всем. А под утро меня сменит Ракс.

Глава 6

Я киваю и прикрываю глаза, как мне показалось, на минуточку. А просыпаюсь уже утром, оттого что становится невыносимо жарко. Я лежу в окружении мужчин. Ланран обнимает меня со спины, буквально прилипнув ко мне всем телом. А спереди в шею уткнулся носом Орван. От его волос идет приятный цветочный аромат. Я тут же засомневалась, что от меня самой также приятно пахнет, и завозилась, желая выбраться из цепких объятий.

— Еще минуточку, донни, — сонно шепчет Ланран и крепче впивается в мои бедра пальцами.

— Ты такая нежная, Латифия, — мычит в ключицы Орван. — Поспи еще немного.

— Уже утро, и мне нужно в кустики! — все-таки сбегаю от мужчин, испытывая весьма определенное томление, прочно поселившиеся внизу живота.

За мной пристально наблюдает Ракс. Он один не спит в этот ранний час. Щеки опаляет стыдливая волна. Он же все видел!

Отхожу подальше от места нашей стоянки. Быстренько справляю делишки и стою еще какое-то время, пытаясь немного остыть. В голове каша и сумбурные мысли. Чужой мир, чужое имя… Хорошо хоть, что тело мое. Только волосы явно длиннее, и, кажется, я стала моложе. Ничего не болит, энергия бьет через край. А еще отменно работающее либидо! И что с этим делать?

За спиной раздается хруст веток, и ко мне выходит Ракс.

— Вы в порядке, донни? — спрашивает обеспокоенно. Да меня ведь не было всего пару минут!

— Да, все отлично.

Пробегаюсь взглядом по его крепкой атлетичной фигуре. Боже мой! У меня явное помешательство, если постоянно хочется прижаться к красивому мужчине. Глаза Ракса темнеют под моим взглядом. Будто бы он уже знает, о чем я думаю.

Подходит ближе и поправляет мой локон, что свисает у самого лба.

— Если донни чего-то желает, я с удовольствием исполню желаемое, — говорит, не отрывая взгляда от моих губ.

— Я… — теряюсь, не зная, что и сказать. Оттолкнуть его не хватает сил. И да, у меня давно никого не было, кто бы смотрел и желал меня, как Ракс!

— Поцелуй, донни? — спрашивает этот невозможный мужчина, в чьих глазах я тону, как в омуте.

Киваю, не в состоянии отвернуться. Смотрю на него, как кролик на удава. Ракс чуть наклоняется, придерживая меня за талию. Дарит осторожный и нежный поцелуй. Практически невесомый, но он бьет по моим оголенным нервам, кружит голову.

— Еще? — переспрашивает, давая мне возможность отказаться. Но где там! Я сама тянусь к нему, обхватываю широкие плечи, поглаживаю шею. Господи, как же мне хорошо!

Ракс смелеет. Языком проводит по нижней губе, а затем прикусывает ее. Руками вдавливает мои бедра в себя. И я чувствую, насколько ему небезразлично все происходящее.

— Вот вы где! — раздается где-то сбоку, и к нам выходит Ланран. Окидывает ревнивым взглядом нас, и я тут же отлипаю от красавчика Ракса.

— Сейчас перекусим и в путь, — заявляю. И первой сбегаю. За спиной остаются мужчины. Надеюсь, они не станут драться из-за меня?

Через время они тоже выходят к месту стоянки, о чем-то неспешно беседуя. Они нашли общий язык, даже не поколотив друг дружку.

Все мои сопровождающие проснулись и готовятся к очередному дневному переходу. В утренней суете выделяется Орван. Он сидит на земле в позе лотоса. В этом мире что-то знают о пользе медитации?

Внезапно эльф открывает глаза и подмигивает мне. Почувствовал, что я на него таращусь?

— Избранная, иди сюда! — похлопывает рядом с собой. Так как мне не дают ничего в руки, ограждая от всех дел, присаживаюсь рядышком, чтобы другим не мешать.

— Что ты делал? — с интересом спрашиваю. Мне любопытно все, что происходит в этом мире.

— Общался со своим народом, Латифия, — зеленые глаза смотрят с особой нежностью, и это вводит меня в некоторый ступор. — Поделился радостной вестью, что обрел пару. Нас ждут на свадебный пир, — тихо добавляет.

— Что? Свадьба? — сказать, что у меня отпала челюсть от удивления, — это ничего не сказать. Дожила до сорока лет и никому не оказалась нужна на Земле, а тут прямо нарасхват. Жених в маске, истинный эльф и еще парочка горячих мужиков, что спят и видят, как бы меня утянуть под кустик.

— Я слишком тороплю события? — спрашивает Орван и берет меня за руку.

— И это мягко говоря, — хмыкаю. Эльф мне нравится, даже очень. Но чтобы под венец с ним…

— Я буду ждать столько, сколько скажешь, избранная. Просто знай, что мое сердце бьется только для тебя, — целует руку. В моей голове не умещается, что такой шикарный во всех смыслах мужчина желает связать свою жизнь со мной. Наверное, это все мои комплексы. И весьма печальный опыт в прошлом.

А внимание Орвана очень приятно, даже больше. Оно дарит ощущение нужности, душевного тепла и какой-то тихой радости, что ли.

После короткого утреннего перекуса все готовы выдвигаться. Тук вылетает вперед, а за ним уже выдвигаются остальные, растянувшись на тропе цепочкой.

Под конец третьего дня все валятся с ног. Даже устойчивый к таким переходам Ланран выглядит мрачнее обычного. И когда на горизонте показываются земли «батюшки», этому рады все без исключения.

Мы проходим мимо огромных копей. Я выбираюсь из капсулы, чтобы посмотреть поближе на работу людей. Множество рабов, старых и молодых, трудятся на этой разработке. Бегают с тачками, наполненными землей и рудой, ссыпая на поверхности в кучи.

— Магические камни вот так просто ждут, пока их извлекут из земли? — тихо интересуюсь у Тука.

— Всякое бывает, — пожимает плечами, — обвалы, например, довольно часто происходят.

Я огорчаюсь от того, сколько же людей гибнет на подобных копях! И ко всему прочему, моя новая семья причастна к этому кровавому бизнесу.

Теперь-то понятно, почему отец продал дочь местному князьку. Никто не захочет упускать такие деньжищи и власть, что они дают.

— Донни Латифия, возвращайтесь в капсулу, до дома осталось совсем немного. А то вон уже таращатся рабы на вас! — восклицает Тук. И действительно, местные работяги даже кирки побросали и рот раззявили, так интересно им посмотреть на нашу компанию.

У дома отца Латифии нас встречают с холодными кубками, в которых плещется чистая колодезная вода. Это лучшее средство от жажды, что может предложить уставшему путнику радушный хозяин.

А вот, кстати, и он! На пороге показывается седовласый мужчина с приятными чертами лица и широкой улыбкой.

— Дочка! — шагает ко мне навстречу. — Как все прошло? Удачно? Покажи-ка мне, кого ты купила!

Глава 7

Я немного нервничаю и прошу своих мужчин скинуть капюшоны.

— Латифия?! — возмущенно сопит родитель. — Мы же договаривались, тебе нужна охрана! В доме дана Рихтера может быть неспокойно, когда он в отъезде. А эти рабы разве сумеют защитить тебя как полагается?

— Сумеют, батюшка! — улыбаюсь, стараясь расположить к себе родителя. — Орван — умелый стрелок, Ланран — опытный воин, а Ракс очень силен.

Сочиняю на ходу, основываясь на тех крохах информации, что уже имею. Надеюсь, я не слишком далека от правды и так оно и есть на самом деле.

— Ну-ну, стрелок, как же! — все еще сердится папаша. — Ладно, ступай в дом, после разберемся. Тук, сюда, живо!

Коротышка уходит вместе с хозяином. А я осторожно захожу внутрь. Здесь все для меня новое и незнакомое. Хоть бы собственную комнату найти. Дом-то немаленький. Стены сделаны из какого-то плотного материала и собраны из множества одинаковых плит. Прикасаюсь к поверхности, и всюду зажигаются неоновые огни. Мужчины мнутся снаружи, не решаясь войти.

— Мальчики, за мной! — командую, и мы дружной толпой заваливаемся на кухню, так как именно ею оказывается первая попавшаяся комната.

— Донни Латифия! — всплескивает руками женщина в передничке. Наверное, кухарка. — Вы, должно быть, голодны! Что же это я! Присаживайтесь, сейчас накрою на стол. А рабы пусть обождут снаружи, обед через час!

— Накрывайте на четверых, — не планирую оставлять моих мужчин голодными. — И нам бы всем умыться с дороги.

Кухарка недоумевает по поводу моего распоряжения, но все же подчиняется. И только кричит после кому-то в окно:

— Бездельники! А ну, живо за водой! Наполните емкости!

Орван и Ракс устраиваются за столом, а Ланран обходит кухоньку, заглядывая во все двери.

— Чего это он, донни Латифия? — испуганно шепчет кухарка, наблюдая за бесшумным передвижением наемника.

Я пожимаю плечами, так как для меня его действия тоже загадка.

— Осматриваюсь, — сухо цедит сквозь зубы Ланран. — Безопасность донни прежде всего.

— Боги! — всплескивает руками кухарка. — Неужто думаешь, что в родном доме что-то угрожает донни Латифии? Туточки все за нее горой!

— Грей еду, женщина, а я буду делать свою работу, — отрезает Ланран. И только закончив осмотр, устраивается за общим столом.

Нам подают какую-то местную кашу, на вкус напоминающую пшеничную, только сильно приправленную пряностями. Лепешки с сыром и свежие овощи. Пьют здесь либо просто воду, либо тонизирующий отвар из сушеных местных ягод.

В целом вкусно и удобоваримо, пусть и просто. Мы встаем из-за стола, и тут появляется отец в дверном проеме. Окидывает строгим взглядом меня и сытых рабов.

— Латифия, есть разговор.

Он выходит, и я бросаюсь следом. Ланран делает шаг за мной, но я качаю головой. Не стоит бесить «батюшку» еще больше. И так не в духе.

Мы поднимаемся по прозрачным ступеням на второй этаж. Хозяин дома уверено шагает в дальнюю комнату, что оказывается аналогом мужского кабинета. Скромно, даже аскетично, ничего лишнего. На стене интерактивная карта земель с какими-то обозначениями. Я бы с удовольствием посмотрела на нее поближе, но тут отец рявкает:

— Сядь, Латифия!

Я выдвигаю из стены складной стул, повторив действия отца, и усаживаюсь, ожидая головомойки.

Отец жмет какую-то кнопку на столе, и по стенам пробегает рябь. Что это, интересно?

— Что на тебя нашло? Зачем потратила кредиты на этих слащавых мужиков? Из них только рыжий на что-то годен! Латифия, Парзифаль будет в ярости, когда их увидит. Ну зачем ты дразнишь его? Мы останемся в одних портках, надумай он расторгнуть помолвку!

— Отец, а зачем ему я? — спрашиваю, ступая по очень тонкому льду. Неизвестно, как отреагирует родитель Латифии.

— Не твое дело, — бурчит в ответ. — Мы уже все обсудили с даном, и ты станешь его женой. Ты же сама рвалась!

— Рвалась, — соглашаюсь. — Но тут подумала: а не рановато ли?

— Глупости! Твоя мать в этом возрасте подарила мне тебя. Еще пяток лет и станешь зваться старой девой. Надо придумать, как преподнести этих рабов твоему жениху.

— Он уже их видел, — говорю и прячу глаза от отца.

— И что? — тихо переспрашивает.

— Кричал, — признаюсь. — Может, остынет?

— Нет, дочка, — отец тяжело вздыхает. — Парзифаль — жесткий человек. Если что не по нраву… — он качает головой.

— Позволь мне самой уладить этот вопрос! — прошу, поднимаясь со своего места.

— Ладно, но если он не согласится, придется срочно перепродать рабов.

Я на все соглашаюсь, умолчав о том, что рабы принесли клятву жизни. Как я понимаю, у них теперь нет выбора: куда я, туда и они.

Выхожу в коридор и понимаю, что без понятия, где мои мужчины и где находится моя комната. С улицы доносятся какие-то голоса, и я выхожу поглядеть, что же там происходит.

А это батюшкины невольники окружили моих мальчиков, очевидно, намереваясь выяснить, насколько у тех крепкие нервы.

Ланран вытащил из-за пояса оружие и хищно улыбается своим противникам. Вот уж кто точно не боится получить синяк под глазом. Такое впечатление, что его всё это только забавляет.

Ракс принимает оборонительную позу, демонстрируя отличное телосложение и массивные кулаки. Пожалуй, в этой схватке у остальных невольников не так много шансов. И только Орван сохраняет спокойствие. Чертит палочкой на пыльной земле что-то.

Один из местных рабов решает, что эльф — отличная мишень, и швыряет в него увесистый булыжник. Я только успеваю охнуть, как Орван выпрямляется и чуть отклоняется. Камень пролетает мимо.

Вот это скорость!

По-другому взглянула на своего избранного. Его реакция поражает воображение. Я была уверена, что камень размозжит ему голову.

Заметив меня, мужчины расслабляются. Батюшкины невольники неохотно отходят прочь, а мои парни подходят ближе.

— Латифия, мне кажется, или нам здесь не рады? — хмыкает Ланран, на секунду касаясь моей щеки. Я вспыхиваю и едва сдерживаюсь, чтобы не потянуться за его рукой следом.

— Мне жаль, но пока не знаю, что предпринять. В любом случае нам всем нужно отдохнуть для начала, — отвечаю.

— Избранная, ты уверена, что нам стоит здесь оставаться? Твой отец недоволен и наверняка захочет связаться с женихом, — Орван кривится на этих словах.

— Все может быть. И что же нам делать? — беспокойство заползает в душу.

— Отправимся к Изумрудной планете, — предлагает Орван.

— Ничего себе! — присвистывает Ланран. Его глаза загораются в предвкушении необычного путешествия.

— Она все-таки существует? — переспрашивает Ракс, не менее удивленный, чем остальные.

— Конечно. Но те, кто не из тех мест, никогда не сумеют отыскать ее. А я стану вашим проводником, — улыбается эльф. — Решайся, душа моя!

Мужчины выжидательно смотрят на меня. Я мысленно взвешиваю все за и против. С одной стороны, сбегу от навязанного деспотичного жениха. А с другой… не подставлю ли таким образом отца Латифии? Пусть он мне никто на самом деле, но зла ему не желаю.

— Я подумаю, — отвечаю, не приняв окончательного решения. — Скоро ночь, нужно найти вам место для ночлега. А с утра обсудим всё еще раз.

Возвращаюсь в дом, намереваясь выяснить у отца, куда пристроить моих мужчин на ночь. Но все карты путает внезапное появление прозрачного окошка перед глазами.

«Примите сообщение!» — мигает огнями надпись. Неуверенно произношу:

— Открыть сообщение.

Появляется тонкий луч с точечкой.

«Проиграть запись?» — снова спрашивают у меня.

— Да!

Это оказывается аудио сообщение от жениха. Холл заполняет зычный и властный голос дана Парзифаля. И наградил же бог имечком!

Глава 8

«Латифия!

Приняв во внимание твое непослушание и неспособность действовать разумно, я перенес свадьбу на неделю вперед. Через три дня жду тебя и дана Пирса в центральном космопорте. Отбываем на Первую планету для регистрации брака. Не опаздывай! Вылет в одиннадцать. Рихтер».

Приплыли! Я надеялась, что у меня есть время, чтобы узнать этот мир получше и уже потом принять какое-то решение. Но выходит, что бежать нужно прямо сейчас. И как быть? Три дня на обратный путь! Этот гад все просчитал. Настроение резко падает.

Мозг мечется в попытке найти лазейку. Мне нужны деньги и шаттл, чтобы слинять с планеты. Поэтому я бегу обратно на улицу, притомившись метаться туда-сюда. Выуживаю из капсулы планшет и отхожу подальше от любопытных глаз отцовских рабов. Мои мужчины с одного взгляда понимают, что что-то происходит прямо сейчас, и создают вокруг меня «зону недосягаемости». Становятся так, чтобы остальные не могли приблизиться.

— Латифия, что случилось? — Ланран первым теряет терпение. Я включаю сообщение от Рихтера. На обсуждение просто не остается времени. Спрашиваю у планшета:

— Сколько кредитов на счету у Латифии Пирс?

«Нужен идентификационный код».

Какой, к черту, код? Еще скажите, что и паспорт тоже нужен! Я сержусь, не зная, как быть дальше.

— Латифия, руку! — подсказывает в очередной раз Ланран. И показывает жестами, что нужно делать. Остальные молча наблюдают за моими телодвижениями.

Подношу запястье к планшету. Происходит секундная заминка и появляется новая информация.

«Ваш баланс временно заблокирован. Для доступа к средствам обратитесь к дану А.Пирсу».

Ну, ясно. Все деньги у папаши, и по мере необходимости он переводит их дочери. Под каким предлогом можно их выцыганить?

Свадьба! Великолепно! Несусь обратно к дому, мужчины остаются за порогом. Взлетаю по лестнице и только потом выдыхаю. Спокойно, Катя. Ты должна быть совсем чуточку взволнованна, но не похожа на беглую преступницу, за которой гонится свора собак.

Заглядываю к отцу в кабинет.

— Батюшка, можно?

— Заходи, Латифия, что еще стряслось? — он сворачивает окна, на которых транслировались точки раскопок.

— Дан Парзифаль прислал сообщение, — говорю как можно ровнее. — Он переносит свадьбу на неделю, и в связи с этим у меня просьба.

— Слушаю. Только не говори, что я должен просить отсрочки. Это невозможно, — тут же добавляет.

— Нет-нет, — улыбаюсь. — Мне нужен свадебный наряд и все, что полагается к нему, — бормочу как счастливая дурочка, что вот-вот выйдет замуж.

— Латифия, Рихтер обо всем давно побеспокоился. Тебя будут наряжать на Первой. Там и лучшие швеи, и всякие эти ваши женские штучки, — чуть раздражаясь, отвечает отец. Блин, об этом я не подумала.

— Отец, и все же я хотела бы иметь что-то свое! А не войти в его семью как бесприданница! — позволяю себе чуть больше, вспоминая дамочку с рынка. Копирую ее капризный тон. На удивление трюк срабатывает.

— Ладно, — кряхтит, открывая новое окно. — Перевод на имя Латифии Пирс. Двадцать кредитов. Довольна? — спрашивает.

— Конечно! — всплескиваю руками. — Ты лучший отец во всей вселенной!

Очень надеюсь, что не переигрываю. На лице отца мелькает довольная улыбка.

— Чего уж там, — становится снова серьезным. — Иди, дочка, к себе.

Но у меня есть еще одно дело, поэтому мнусь на пороге.

— Отец, а куда моим рабам на ночь? — спрашиваю, строя невинные глазки.

— Куда и всем. Пусть найдут себе место среди остальных.

Ясно-понятно. Ухожу, прикрыв за собой дверь. Ловлю за руку проходящую мимо служанку.

— Моя комната готова? — спрашиваю, чуть повышая голос. Девушка кивает.

— Да, донни.

— Покажи! — отдаю приказ. Таким нехитрым образом узнаю, где живу. На первом этаже мне отведена просторная комната. Убранство, как и везде в доме, по минимуму. Зато просторно и никаких пылесборников.

Отпускаю служанку и возвращаюсь к своим мужчинам. Они, бедные, так и продолжают сидеть недалеко у порога, прямо на земле. Это никуда не годится! Обещаю себе, что на новом месте, куда бы нас ни занесло, обеспечу им нормальные условия. Ведь они со мной теперь связаны!

— Донни Латифия, — первым оказывается рядом Ракс. Он единственный, кто продолжает ко мне обращаться на вы и с приставкой «донни».

— Ракс! — принимаю его руки. Теплые прикосновения благотворно влияют на мою нервную систему. Осторожные поглаживания дарят ощущения защищенности и уюта. — Придется устроить вас на ночь ко всем остальным… рабам.

Спотыкаюсь на этом слове. Мои мужчины больше чем просто вещь. Не хочу их так называть. Да и вообще, сам факт наличия на этой планете рабства вызывает во мне протест.

— Не переживай об этом, — вклинивается Ланран, собственническим жестом притягивая меня за талию к своей груди. Орван просто улыбается мне, транслируя волны обожания на расстоянии.

— Пойдемте посмотрим, где все отдыхают.

Я пытаюсь стряхнуть руки Ланрана, но это не так-то просто. Он просто смещается вбок, а рука на талии остается. Ракс тоже проявляет упорство и не отпускает мою ладонь.

Между двумя мужчинами периодически вспыхивает напряжение, и я опасаюсь, что рано или поздно они схлестнутся. Только Орван держит нейтралитет и в гляделки с ними не играет. Возможно, дело в том, что я его избранная, и он заранее знает, что никуда не денусь. По отношению к эльфу с каждым часом я чувствую что-то большее. Хочется еще раз заглянуть в зелень его глаз, почувствовать идущее от него спокойствие и счастье. Рядом с ним я заряжаюсь позитивом. И потому мне так не хочется отпускать моих мужчин на ночь в этот…

Я открываю рот. Это натуральный сарай. Голые стены и кучки соломы для спанья. В груди поднимается возмущение. Почему для людей не продумали спальное место? Как так можно? Они ведь трудятся целый день для нашего блага! Хочу поговорить об этом с отцом, но решаю оставить этот вопрос на утро. Не стоит его злить на ночь глядя.

— Иди, Латифия, не переживай, — хмыкает Ланран. Наверное, заметил, как я расстроилась. — Завтра обсудим план действий, а сейчас отдыхай.

Дальнейшее происходит так быстро, что я не успеваю отреагировать. Ланран целует меня, оставляя свой вкус на губах. И подталкивает ладошкой под попу, мол, иди.

Облизываю губы и практически убегаю от мужчин. Оказавшись в комнате, выдыхаю с облегчением. В тишине и без давления тройного тестостерона я могу обдумать дальнейшие шаги. За последние дни это первый раз, когда оказываюсь наедине с собой. От старой скучной жизни ничего не осталось. И теперь каждый новый день — приключение.

Глава 9

На следующий день в сторону города выдвигается целая процессия. В распоряжении отца оказывается двухместный летающий агрегат, и мне приходится терпеть его компанию трое суток. За это время мы успеваем несколько раз серьезно поругаться.

Первый раз случился, когда я завела разговор об улучшении условий жизни домашних рабов. Отец Латифии наотрез отказался выделять какие-либо средства для этой цели. А в конце нашего спора небрежно обронил: «Все равно они все скоро подохнут, а на их место придут новые. Так зачем тратить кредиты понапрасну?».

Эта фраза настолько меня шокирует, что я демонстративно выхожу из капсулы и бреду пешком остаток дня. И принимаю решение, что не стану больше волноваться о дальнейшей судьбе «батюшки». Раз ему на всех плевать, то чего я должна беспокоиться о нем! Это снимает еще один вопрос, о котором напрасно переживала.

Во время последней стоянки на подходе к городу я завожу разговор со своими мужчинами. Мне нужно прояснить кое-что, пока мы не ввязались в авантюру под названием побег.

— Завтра, когда мы прибудем в космопорт, я могу отпустить вас, — произношу, глядя прямо в глаза каждому из них.

Ночь в отцовском доме я провела без сна, пытая планшет на разные темы. Одна из которых была — расторжение клятвы. Оказалось, что есть способ, и к тому же простой. Я просто должна отпустить мужчин, прощая им долг жизни. И я обязана знать, что они думают по этому поводу. Не хочу тянуть за собой кого-либо насильно. Пусть станут свободными, если захотят этого.

Напротив меня три пары глаз. Удивительных, разных, прекрасных. Темно-синие, словно грозовое небо, уходящие в серую сталь глаза Ракса. Изумрудная зелень бездонных глаз Орвана. Черные омуты наемника Ланрана…. По прищуру и оттенку их глаз я научилась отличать настроение свои мужчин.

Некстати щиплет в носу, стоит лишь подумать, что кто-то из них захочет уйти. Но я должна дать им право выбирать самим. Даже если мне самой станет плохо от этого.

Ланран и Ракс хмурятся, не торопясь с ответом. Я замираю на вздохе, ожидая их решения, как помилования смертник. Орван нежно улыбается мне, и на сердце теплеет.

— Я не смогу уйти, избранная, даже если бы мне вдруг взбрело в голову столь странное желание. Ты в моем сердце навсегда. И я очень хочу показать тебе мой мир, — подмигивает и умолкает, уступая слово следующему.

— Мне некуда идти, Латифия, — говорит Ланран. — Да и ты мне нравишься. А без меня пропадешь, — на этот раз его голос абсолютно серьезен, и я со слезами на глазах киваю.

Ракс смотрит куда-то в небо и начинает говорить, не отводя взгляда.

— Отсюда не видно Третьей планеты, но я продолжаю искать ее глазами. Тоска по дому иногда кажется невыносимой, — впервые с нашего знакомства он говорит столько слов за раз. И я боюсь разрушить случайным звуком хрупкое доверие, что повисло между нами.

— И я хочу быть свободным, — продолжает Ракс, и сердце пропускает удар. — Но не от клятвы, — тут же поспешно добавляет, переведя взгляд на меня. — Я хочу стать равным с вами, донни. Не рабом, не вещью, не безделушкой.

— Ты и не вещь! — восклицаю на эмоциях. Мужчины тут же шикают на меня.

— Для всех на этой планете я ваш раб. Даже если в вашем добром сердце это и не так. Поэтому я полечу с вами, чтобы вернуть себе имя и свободу. И исполнить клятву. Настоящий мужчина от своих слов не отказывается.

Я шумно выдыхаю, не веря собственному счастью и испытав огромное облегчение. Ракс — мой чудесный, благородный рыцарь! И его невозможно не уважать за это.

Пока я растрогано смахиваю слезы, Ланран звонко хлопает Ракса по спине:

— Повыделывался и хватит. Просто скажи честно, что тоже надеешься заглянуть под юбку к Латифии! — грубоватая шутка наемника разрушает неловкость момента, и я против воли улыбаюсь. Ланран неисправим, и я укоризненно качаю головой. Ракс становится красным как рак и что-то шипит рассерженно под нос. Орван с вселенской мудростью в глазах улыбается, глядя на мужчин, как на малых детей.

Но тут показывается сонный папаша и разгоняет всех по местам. Я с сожалением покидаю своих мужчин и укладываюсь в капсуле рядом с отцом. На удивление сон приходит легко и быстро. Будто, решив вопрос с клятвой, я избавилась от тяжелой ноши, что все время таскала за собой.

Утром мне кусок не лезет в рот, и я с трудом сдерживаю нервный мандраж, что периодически пробегает волной по телу. Из всего моего плана самым сложным пунктом оказался корабль. Неизвестно, как мы улизнем из-под носа Рихтера, если не знаем точного расписания прибытия шаттлов. Так как планета — один сплошной рудник и рынок работорговли, то покупатели сюда приезжают внезапно. Многие стараются обойти регистрацию, заплатив за стоянку кредитами. И я не уверена, что мне удастся купить место для себя и парней.

И не стоит забывать, что все это время рядом с нами будут крутиться бдительный женишок и деятельный папаша!

— Латифия, что с тобой? Ты сама не своя, — говорит отец, все-таки заметив мое состояние.

— Волнуюсь перед встречей с даном Парзифалем, — отвечаю, практически не соврав.

— Дочка, все обговорено тысячу раз, — раздражается он. — Все твои переживания напрасны. Единственная проблема — это твои рабы…

Стреляет злым взглядом в их сторону. Что ж, эта нелюбовь взаимна, так как Ланран гневно смотрит в ответ, и отец умолкает на полуслове.

Еще два часа в пути испепеляют мои нервные клетки дотла. Я стараюсь не дергаться лишний раз, чтобы не злить отца, но у меня это плохо выходит, и на меня сыпятся замечания.

Космопорт приводит меня в восторг и замешательство одновременно. Он огромный! Ангары с кораблями простираются на несколько километров. Здесь шумно, многолюдно, все куда-то снуют и что-то спрашивают. Это плюс для тех, кто хочет затеряться в толпе и исчезнуть из-под неусыпного контроля. И одновременно минус, ведь в этой суете я не понимаю, куда мне бежать.

Отец уверенным шагом идет к большому серо-белому космическому короблю. На боку виднеется алый росчерк: «На Первую». И чуть ниже крупными буквами название: «Несокрушимый».

Поэтичненько, ничего не скажешь. Нервный смех вырывается против воли, и я оборачиваюсь посмотреть, где там мои мужчины. Ракс, Орван…. А Ланрана не видно! Задаю немой вопрос, вскидывая брови. Но двое оставшихся пожимают плечами. Судя по всему, они не видели, как он отвалился от общей компании.

В сердце разливается свинцовая тяжесть. Все-таки ушел! Но почему не попрощался? Ничего не сказал?! Я ведь отпускала, а он... Слезы застилают обзор, и я едва не падаю, перецепившись за силовой кабель ногой.

Меня тут же ловят, не дав особо испугаться. Поднимаю глаза и вздрагиваю всем телом. Передо мной стоит Рихтер собственной персоной. Чувствительное обоняние улавливает тонкий парфюм с горчинкой в виде послевкусия, а мои ладони при этом живут своей жизнью, так как я тупо ощупываю грудную клетку жениха и не краснею.