Read the book: «Похищение карты сокровищ»

Name: Похищение карты сокровищ
Author: Наталья Копычай

Font::

Глава 1. Письмо из музея

Утро в Барсингтоне начиналось совершенно спокойно.

То есть ровно настолько спокойно, насколько вообще может начинаться утро, если в соседней комнате Слива пытается поймать собственную тень, за окном две вороны спорят из-за булочки, а Барс уже двадцать минут пытается найти свой блокнот, который лежит у него под лапой.

За окном моросил мелкий, почти невидимый дождь. Он не стучал по стеклу, а просто висел в воздухе — серый, тёплый, пахнущий мокрым камнем и старыми листьями. Крыши Барсингтона блестели, как спина вылизанного кота, и в каждой луже лежало по кусочку неба.

— Непорядок, — пробормотал Барс.

Он поднял лапу, увидел блокнот и нахмурился.

— Ещё хуже.

На первой странице блокнота было написано:

«Расследования.

Очень важные.

Не терять».

Под этой надписью красовалось ещё несколько записей.

«Дело о пропавших сливках — раскрыто».

Ниже:

«Дело о лавке без двери — раскрыто».

А ещё ниже Барс вчера вечером начал писать:

«Следующее дело должно быть настоящим».

Но дальше ничего не было.

Барс посмотрел на пустую страницу. Белая бумага смотрела на него с тем же вежливым ожиданием, с каким смотрит незаполненная анкета.

— Значит, оно ещё не началось.

В этот момент в дверь постучали.

Точнее, сначала постучали.

Потом дверь открылась.

Потом внутрь вошёл Дядя Барон.

И только после этого Барс понял, что стук был, скорее всего, частью процедуры.

Барон занимал почти весь дверной проём. Его тень легла на пол, длинная и аккуратная, и даже тень у него была какая-то дисциплинированная.

— Письмо, — сказал мастиф.

В его огромной пасти небольшой конверт выглядел примерно так, как почтовая марка выглядела бы на двери.

— Мне?

— Вам.

Барс взял конверт. Бумага была плотная, чуть тёплая — как будто письмо долго ехало и всё никак не могло остыть от чужой дороги.

На нём было написано:

«Господину Барсу. Независимому сыщику Барсингтона. Срочно».

Барс выпрямился.

Слова «независимому сыщику» ему понравились.

Особенно после слова «господину».

Он осторожно вскрыл конверт. Из него пахнуло пылью, старым деревом и совсем немного — воском.

— Что там? — немедленно спросил Слива, появившись из-за шкафа.

— Ты давно здесь?

— Нет.

— Тогда почему стоял за шкафом?

Слива пожал плечами. Рыжая шерсть у него на загривке стояла дыбом — верный признак того, что котёнок очень старался выглядеть серьёзным.

— Я тренировался незаметно появляться.

Барс решил не выяснять, насколько далеко зашла эта тренировка.

В письме было всего несколько строк:

«Уважаемый господин Барс!

Просим вас немедленно прибыть в Мурчестерский городской музей.

Произошло похищение.

Из закрытой витрины исчезла старинная карта.

Директор музея».

Барс перечитал письмо дважды.

Потом медленно положил его на стол.

— Карта, — сказал он.

— Карта, — подтвердил Слива.

— Украденная.

— Похищенная.

Барс посмотрел на него.

— Это одно и то же.

— Я хотел звучать профессионально.

В дверях появился Арчибальд.

Он, как всегда, вошёл совершенно бесшумно, что особенно раздражало Барса. Крот мог появиться рядом с ним настолько неожиданно, что даже опытный сыщик иногда подпрыгивал. Тёмный плащ, сумка через плечо, трость, которой он почти не пользовался, — и ни единого звука. Казалось, пол под ним просто соглашался молчать.

— Я слышал слово «карта», — сказал Арчи.

— Карта из музея Мурчестера, — ответил Барс.

Арчибальд замолчал. Он повернул голову чуть в сторону — не к Барсу, а как будто к самому слову, повисшему в воздухе.

— Старинная?

— Очень.

— Подземные обозначения есть?

— Не знаю.

— Тогда мы едем.

Барс удивлённо посмотрел на него.

— Ты даже не спросил, что произошло.

— Вы сказали «карта». Если она старая, она может иметь отношение к подземным ходам.

Арчи поправил ремешок сумки.

— А если имеет, я хочу знать.

Барс вздохнул.

С Арчибальдом было трудно спорить, когда речь шла о тоннелях.

Сливу, разумеется, никто не приглашал.

Поэтому через десять минут он уже стоял у двери с блокнотом, пером, куском верёвки и тремя орехами.

— Ты тоже едешь? — спросил Барс.

— Я стажёр.

— Это не ответ.

— Я готовился всю ночь.

— К чему?

Слива задумался.

— Не знаю. Но теперь подготовка пригодилась.

Через час они отправились в Мурчестер.

Дорога шла вдоль реки, и дождь постепенно отступал. Небо светлело медленно, неохотно, будто кто-то протирал запылённое стекло. За поворотом показались стены Мурчестера — высокие, тёмные, с черепицей цвета мокрой земли. Город встретил их серым небом, мокрыми крышами и таким количеством старых зданий, что Барс почувствовал себя котом, которого случайно выпустили внутрь огромной книги по истории.

Музей находился в самом центре. Его фасад был сложен из тяжёлого камня, изъеденного временем, а над входом висел бронзовый герб — щит, лапа и что-то ещё, стёршееся до неразборчивого пятна. У подножия ступеней лежали две каменные кошки. Одна из них давно потеряла ухо.

Перед входом их уже ждал директор — худой пожилой кот в очках. Пальцы у него дрожали, и он то и дело поправлял воротник, будто тот его душил.

— Господин Барс?

— Да.

— Спасибо, что приехали.

Директор нервно оглянулся.

— Карта исчезла ночью.

Барс посмотрел на массивные двери музея. В стекле отражалось хмурое небо, и на секунду ему показалось, что отражение смотрит на него чуть внимательнее, чем следовало бы.

— Были взломаны?

— Нет.

— Окна?

— Закрыты.

— Сигнализация?

— Работала.

— Охрана?

— Ничего не видела.

Барс довольно улыбнулся.

Он уже чувствовал, как внутри него просыпается настоящий профессиональный сыщик. Это было приятное чувство, сродни тому, что бывает при запахе свежей рыбы, — только более интеллектуальное.

Он достал блокнот.

На первой странице написал:

«Подозреваемый — неизвестен.

Мотив — неизвестен.

Преступление — кража.

Карта — неизвестно где.

Очень подозрительно».

Арчибальд повернул голову на голос.

— Вы забыли главное.

— Что?

— Где находилась карта.

Барс нахмурился.

Директор музея указал на двери.

— В главном зале. В закрытой витрине.

Барс кивнул.

— Тогда пойдёмте посмотрим на место преступления.

И в этот момент Слива тихо сказал:

— А если вор всё ещё там?

Все замолчали.

Дядя Барон медленно повернул голову к дверям.

Барс посмотрел на тёмные окна музея.

И впервые за всё утро перестал улыбаться.

Потому что изнутри здания донёсся отчётливый звук.

Кто-то уронил металлический предмет.

Глава 2. Музей Мурчестера

Металлический звук прозвенел ещё раз.

— Дзынь!

Барс замер посреди музейного холла.

Слива замер рядом с ним.

Арчибальд, который ничего не видел, тоже замер, но исключительно из профессиональной солидарности.

Холл был высокий и гулкий, как внутренность колокола. Свет сюда почти не доходил: окна затянуло серой пеленой, и пыль в воздухе висела неподвижно, длинными косыми полосами. Пахло старой бумагой, воском и чем-то ещё — холодным, каменным, будто из глубокого подвала.

— Это кто-нибудь уронил? — шёпотом спросил Слива. Его голос отразился от стен и вернулся чуть более испуганным.

— Конечно, — ответил Барс. — В музее люди постоянно роняют металлические предметы. Особенно после краж.

— А если это вор?

Барс поднял лапу.

— Тогда мы его поймаем.

— А если он опасный?

— Тогда сначала поймаем, а потом выясним.

Арчибальд кашлянул.

— Прекрасный план. Особенно вторая часть.

Директор музея нервно поправил очки.

— Но этого не может быть!

— Почему? — спросил Барс.

— Потому что там никого не должно быть!

— Вот это уже интереснее.

Барс осторожно двинулся в сторону главного зала. Слива поспешил следом, стараясь идти так же бесшумно. Получалось у него не очень. Через каждые три шага он наступал на собственный хвост.

Арчибальд шёл последним, придерживая лапой стену.

— Напоминаю, — произнёс он, — что я ничего не вижу.

— Мы помним, — сказал Барс.

— Хорошо. Тогда предупреждаю: если я врежусь в древнюю вазу, это не будет моей виной.

— А чьей?

— Той, кто поставил древнюю вазу там, где ходят слепые кроты.

Директор ничего не ответил.

Похоже, он решил больше вообще ничего не ставить.

Главный зал оказался просторным и почти пустым. Высокие окна были закрыты ставнями, и сквозь узкие щели пробивались тонкие, дрожащие полоски света. В них медленно кружилась пыль — беззвучный, неторопливый снег из мельчайших частиц. На стенах висели старинные картины, потемневшие до цвета старого чая, а вдоль стен стояли стеклянные витрины, в которых тускло поблёскивали бронзовые мелочи и монеты.

В самом центре находилась та самая витрина.

Она была цела.

Замок не повреждён.

Стекло не разбито.

Сигнализация горела зелёным огоньком, словно совершенно не интересовалась тем, что её главная обязанность только что провалилась.

Барс подошёл ближе. Под стеклом тускло зеленела бархатная подложка — тёмно-винного цвета, выцветшая по краям.

— Когда вы обнаружили пропажу?

— Сегодня утром. В семь часов.

— Кто первым вошёл в зал?

— Я.

— И?

— Витрина была закрыта. Но карты внутри не было.

Барс прищурился.

— Значит, кто-то открыл витрину, достал карту, закрыл её и ушёл.

— Но сигнализация не сработала! — возразил директор.

— Значит, вор умел обращаться с вашей сигнализацией.

— Никто из сотрудников не умеет!

— Тогда, возможно, вор был очень вежливым и сигнализация просто решила ему не мешать.

Слива прыснул.

Директор посмотрел на него так, будто впервые услышал о существовании юмора и уже начинал жалеть об этом.

У входа в зал стоял дядя Барон.

Огромный мастиф в форме охранника выглядел так, словно мог задержать не только вора, но и сам музей. Его тень перегородила проход, а морда была настолько сосредоточенной, что, казалось, даже не думала ни о чём постороннем.

— Охрана работала всю ночь, — сообщил он. — Никто не входил и не выходил.

— Вы уверены? — спросил Барс.

— Абсолютно.

— Даже мышь?

Барон нахмурился.

— Мыши не входят без разрешения.

Слива тихо пробормотал:

— Теперь я понимаю, почему у вас такой порядок.

Барон посмотрел на него.

— У нас строгие правила.

— А если мышь с разрешением?

— Тогда проходит.

Барс отвернулся, чтобы не рассмеяться.

Он снова склонился над витриной.

— Где лежала карта?

Директор показал на бархатную подставку.

На ней остался лишь светлый прямоугольник — там, где бумага двести лет защищала ткань от выцветания. Он выделялся на вишнёвом бархате так ясно, что казался отпечатком чего-то очень старого и очень уставшего.

Барс внимательно осмотрел стекло, замок и края подставки.

Никаких царапин.

Никаких отпечатков.

Никакой пыли.

Но тут Пип, который всё это время молча стоял у входа, вдруг подошёл ближе. Он двигался тихо, как и всегда, — маленькая серая тень, которая появлялась ровно там, где её никто не ждал.

Он наклонил голову.

— Барс...

— Что?

Пип указал лапкой на нижний край витрины.

— Там что-то есть.

Барс присел.

На полу, прямо под витриной, виднелась тонкая царапина. Она была свежая — светлая, ещё не затянутая пылью, будто кто-то провёл по камню совсем недавно и совсем неглубоко.

Совсем свежая.

И рядом лежала маленькая металлическая пластинка.

На ней был выгравирован странный знак — старинная буква или символ, стёртый по краям до мягкого блеска.

Арчибальд провёл по ней пальцами.

И вдруг перестал улыбаться.

— Где вы это нашли?

— Под витриной, — ответил Барс.

Арчибальд ещё раз провёл лапой по пластинке, медленно, будто читал её наощупь.

— Этого знака не должно быть здесь.

— Почему?

Крот поднял голову.

— Потому что это знак старого Мурчестера.