Read the book: «В Ритме бачаты»

Глава 1. Запретный ритм

Алиса

Отец всегда говорил, что приличные девушки не танцуют бачату – и до сегодняшней ночи я искренне верила в эту чушь.

– Алиса, расслабься! Мы на Бали, а не на приеме у посла, – Кира потянула меня за руку. – Ты же хотела увидеть что-то настоящее?

Я и увидела. Его.

Музыка пульсировала вокруг, разливаясь по телу горячей волной. В полутьме балийского клуба мерцали огни, а воздух, густой от запаха цветов, пота и коктейлей, обволакивал меня словно шелковый кокон. Еще час назад я была на официальном приеме с родителями, где улыбалась нужным людям и поддерживала правильные разговоры. А сейчас… Сейчас я не могла оторвать взгляд от танцпола.

В центре танцпола он двигался так, словно музыка текла сквозь него. Белая рубашка прилипла к спине, темные волосы растрепались, а руки… Боже, что он творил своими руками, направляя партнершу сквозь ритм, будто она была продолжением его самого.

– Кто это? – мой голос прозвучал непривычно.

– Понятия не имею, – Кира наклонилась к моему уху. – Возможно, преподаватель.

Музыка стихла. Что-то внутри меня дрогнуло, и прежде чем я успела осознать, что делаю, я подошла к нему.

– Привет. Это было впечатляюще. Ты преподаешь?

Его темные глаза на мгновение удивленно расширились, а затем скользнули по мне оценивающим взглядом. Девушка в скромном голубом платье, с волосами, собранными в аккуратный пучок, явно не вписывалась в окружающую обстановку.

– Редко, – ответил он, и его хриплый низкий голос отозвался во мне странной дрожью.

– Я бы хотела научиться. Сколько стоят занятия?

Он усмехнулся, и эта усмешка обожгла сильнее, чем алкоголь в моей крови.

– Деньги? При всем уважении, принцесса, не похоже, что ты действительно хочешь этого. Просто прихоть богатой девочки, ищущей острых ощущений на каникулах?

Мое лицо вспыхнуло. Он был прав, и мы оба это знали. Еще час назад я и представить не могла, что захочу танцевать бачату. Но то, как небрежно он отмахнулся от меня, ударило по какой-то чувствительной струне.

– Я хочу научиться, – настойчиво повторила я.

– Что именно ты хочешь? – он наклонился ближе, и запах его тела – соль, пот и какой-то невероятный, головокружительный мужской аромат – окутал меня. – Танцевать для папочкиных друзей на вечеринке? Впечатлить кого-то? Или просто сможешь сказать, что занималась чем-то экзотическим на отдыхе?

– Ты говоришь так, будто это что-то большее, чем просто танец, – слова сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать. – Ты ведь танцуешь, пока не найдешь что-то более… серьезное?

Его лицо застыло. Что-то промелькнуло в глазах – обида? гнев? – а затем губы искривились в недоброй улыбке.

– Вот оно что. – Он покачал головой. – Для тебя это просто развлечение, да? Девочка, бачата – это не хобби. Это жизнь, это страсть, свобода, готовность выйти за пределы своей зоны комфорта. А ты… – он окинул меня взглядом, – слишком правильная для этого. Слишком скованная.

– Я не такая, – возразила я, удивляясь собственной смелости. – Дай мне три месяца, и я научусь танцевать так, что у всех перехватит дыхание.

Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом, от которого по коже побежали мурашки.

– Пари? – его губы изогнулись в полуулыбке.

– Да, – я расправила плечи, чувствуя, как колотится сердце. – Пари.

– Ты не просто научишься танцевать, – он шагнул ближе, так близко, что я ощутила жар его тела. – Ты исполнишь бачату на большой сцене. Со мной. Если провалишься, ты выйдешь и признаешь, что я был прав.

Кира дернула меня за рукав, но я проигнорировала ее.

– А если я выиграю, ты сделаешь всё, что я захочу.

Его глаза сверкнули опасным блеском.

– Осторожнее с такими желаниями, принцесса. Как тебя зовут?

– Алиса.

– Я Алекс, – он протянул руку. – И кстати, я не работаю здесь. Я владею этим местом.

Мы пожали руки, и от его прикосновения по телу прокатилась волна тепла.

– Завтра, в шесть вечера, – сказал он, отпуская мою руку. – Не опаздывай. И, – его улыбка стала хищной, – надень что-нибудь удобное. Это будет больно.

Он ушел, оставив меня с бешено колотящимся сердцем и чувством, что я только что перешагнула черту, за которой моя прежняя жизнь закончилась.

– Ты с ума сошла? – прошипела Кира, хватая меня за локоть. – Твой отец убьет нас обеих!

В этот момент в дальнем конце зала я заметила его партнершу, ту самую, с которой он танцевал. Она смотрела на меня с нескрываемой враждебностью, а затем наклонилась к Алексу и что-то сказала ему на ухо. Он обернулся, встретился со мной взглядом и что-то ответил ей, не отводя от меня глаз.

– Идем отсюда, – пробормотала я, внезапно почувствовав, что это место стало слишком тесным.

– Что, передумала? – голос Киры звенел от любопытства. – Алиса Лебедева сдается, не начав?

Я замерла. Всю жизнь я была примерной дочерью: правильные поступки, правильные друзья, правильные планы на будущее. Но здесь, в этом клубе, меня вдруг захлестнуло острое, непреодолимое желание ослушаться. Хоть раз поступить не так, как от меня ожидают.

– Нет. Завтра в шесть я буду здесь, – сказала я, чувствуя, как внутри разгорается пламя, которого я никогда раньше не ощущала. – И я выиграю это пари.

Глава 2. Первый урок

Алиса

– Папа убьет меня. Потом тебя. Потом снова меня, – я разглядывала себя в зеркале, нервно поправляя футболку.

Кира фыркнула и отмахнулась:

– Брось! Он даже не узнает. А если спросит, скажешь, что помогала мне с фотосессией для инстаграмма.

– А если он не найдет там моих фото?

– Алиса, – Кира серьезно посмотрела мне в глаза, – твой отец следит за аккаунтом двадцатилетней девушки с разноцветными волосами, которая постит фотографии закатов и своих ног на фоне океана?

Я замолчала. Действительно, это было бы странно даже для моего сверхбдительного отца.

– Вот и я о том же, – кивнула Кира. – Но если вдруг понадобится, я сделаю пост в инстаграме. «Фотосессия для портфолио с талантливой Алисой. День первый». Это даже не ложь. Я действительно буду тебя фотографировать, – она подмигнула, доставая из сумки профессиональную камеру. – Просто не уточняй, что именно.

Как я вообще согласилась на это безумие? Всю ночь я не могла заснуть, прокручивая в голове наглое, самоуверенное лицо Алекса. "Слишком правильная. Слишком скованная" – его слова жгли меня изнутри. Хуже всего, что он был прав. Вся моя жизнь была расписана по минутам: престижная школа, потом университет, стажировка в министерстве – как у отца, как у деда. Никаких отклонений от плана, никаких сюрпризов.

– Так, а теперь прекрати хмуриться, – Кира щелкнула пальцами перед моим лицом. – Тебе идти на урок танцев, а не на похороны.

– Легко тебе говорить, – я вздохнула, собирая волосы в высокий хвост. – Ты никогда не боялась выглядеть нелепо.

– Думаешь, я не боялась? – Кира улыбнулась, доставая из шкафа мою сумку. – В первую неделю на Бали я чуть не утонула, пытаясь освоить серфинг. Инструктор вытаскивал меня за волосы, я наглоталась воды и выглядела как мокрая крыса. А потом этот инструктор пригласил меня на ужин, и… – она мечтательно закатила глаза.

– Избавь меня от подробностей.

– Суть в том, что все через это проходят, – Кира протянула мне сумку. – Мы все выглядим нелепо, пока учимся чему-то новому. Важно только, как ты к этому относишься.

***

Клуб в дневном свете выглядел совсем иначе. Без вечерних огней и толпы он казался меньше, но по-своему уютным. Солнечные лучи, проникающие через витражные окна, расцвечивали пол разноцветными пятнами. В углу бармен неторопливо протирал стаканы, а на стене за стойкой красовалась коллекция фотографий – танцоры в ярких костюмах, зажигательные па, бесконечное движение, пойманное в стоп-кадр.

Я нервно оглянулась. Алекса нигде не было видно.

– Ты опоздала, – низкий голос раздался за спиной, заставив меня подпрыгнуть.

Я обернулась. Алекс стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди. Вместо вчерашней белой рубашки на нем была простая черная футболка, подчеркивающая рельеф мышц, и темные брюки. Влажные волосы говорили о том, что он только что вышел из душа.

– Всего на две минуты, – возразила я, взглянув на часы.

– В танце две минуты могут изменить всё, – он оттолкнулся от косяка и направился ко мне. – Идем.

Я последовала за ним через зал к незаметной двери в дальнем конце. За ней оказалась небольшая студия с зеркальной стеной, деревянным полом и простой звуковой системой.

– Переодевайся, – он кивнул в сторону двери, ведущей, видимо, в раздевалку. – И сними это, – он указал на мои часы.

– Зачем?

– В бачате часы не нужны, – уголок его губ приподнялся в намеке на улыбку, но глаза оставались серьезными. – Время определяется ритмом.

В раздевалке я быстро сменила джинсы на легкие спортивные брюки. Сняв часы, я почувствовала странную беззащитность – словно лишилась части себя. «Глупости», – одернула я себя и вышла.

В студии появилась еще одна девушка. Стройная, с идеальной осанкой и каскадом темных волос, она неторопливо разминалась у станка. На ней было простое черное платье, подчеркивающее каждый изгиб фигуры, и туфли на невысоком каблуке. Я узнала вчерашнюю партнершу Алекса.

Поймав мой взгляд, она выпрямилась и улыбнулась – натянуто и холодно.

– Так это и есть твое новое… увлечение? – она обратилась к Алексу, но смотрела на меня, оценивающе изучая с головы до ног.

– Алиса, это Майя, – Алекс проигнорировал ее тон. – Лучшая танцовщица в клубе и моя постоянная партнерша.

– Ага, – Майя медленно кивнула. – Я тут уже пять лет. А ты надолго к нам?

Вопрос прозвучал невинно, но в нем явно читалось: "скоро ли ты уйдешь?"

– На столько, сколько потребуется, – я улыбнулась так же холодно.

– Майя, разомнись с ней, – Алекс подошел к музыкальному центру. – Я присоединюсь через минуту.

Майя подошла ко мне, источая уверенность каждым движением.

– Расслабь плечи, – скомандовала она. – И не сутулься. Бачата требует гордой осанки.

Я выпрямила спину, стараясь подражать ее позе.

– И еще, – она понизила голос, – не принимай близко к сердцу. Алекс любит играть в спасителя с новенькими. Обычно это длится недолго.

Я не успела ответить – комнату наполнила музыка, пульсирующий ритм с гитарными переливами.

– Восемь счетов, – Алекс встал между нами. – Бачата начинается с восьми счетов. Это основа всего. Считай со мной: раз-два-три-тап, пять-шесть-семь-тап.

Он начал двигаться, демонстрируя простейший шаг, и на слове "тап" слегка притоптывал.

– Твоя очередь, – он кивнул мне.

Я попыталась повторить, но ноги словно превратились в свинцовые столбы.

– Нет, нет и нет, – Алекс покачал головой. – Ты слишком напряжена. Расслабь колени. Почувствуй пол.

Он встал позади меня и положил руки мне на плечи. От его прикосновения по коже пробежали мурашки.

– Дыши, – его голос звучал прямо над ухом. – Вдох-выдох, позволь телу расслабиться.

Я почувствовала, как его руки мягко давят на мои плечи, заставляя их опуститься.

– Вот так, – он обошел меня, становясь напротив. – Теперь попробуй снова.

Этот цикл повторялся снова и снова: он показывал, я пыталась повторить, он поправлял. Майя наблюдала со стороны, иногда подавая короткие советы, в которых сквозило едва скрываемое пренебрежение.

Через полчаса я была взмокшей, растрепанной и совершенно измотанной.

– Перерыв, – наконец объявил Алекс. – Десять минут.

Я опустилась на скамейку, чувствуя, как дрожат колени.

– Не так уж плохо для первого раза, – Майя неожиданно протянула мне бутылку воды. – Большинство даже базовый шаг не могут уловить.

Была ли это искренняя похвала или очередная завуалированная колкость? Я не могла понять.

– Спасибо, – я сделала глоток. – Ты потрясающе танцуешь.

– Я знаю, – она улыбнулась, на этот раз почти искренне. – Много лет практики. А что привело тебя в бачату?

Я колебалась с ответом. Что я могла сказать? Что меня привело нелепое пари с самоуверенным мужчиной, только потому что он задел мою гордость?

– Заинтересовалась культурой, – уклончиво ответила я.

– Конечно, – Майя скептически хмыкнула. – Культурой.

Она направилась к Алексу, который настраивал звуковую систему, и что-то тихо сказала ему. Он улыбнулся ей, но эта улыбка не коснулась глаз. Было что-то интимное в том, как она стояла близко к нему, как непринужденно касалась его руки. История между ними читалась без слов.

– Снова работаем, – Алекс хлопнул в ладоши. – Майя, покажи ей движение бедрами.

Следующий час был еще более изнурительным. Майя безжалостно демонстрировала плавные, волнообразные движения, которые мое тело категорически отказывалось воспроизводить.

– Не копируй внешнее, – говорила она. – Бачата идет изнутри. Представь, что твои бедра – это волны, омывающие берег.

После сотой попытки я была готова сдаться. Ноги гудели, спина ныла, а в голове пульсировала только одна мысль: я никогда не смогу этому научиться.

– На сегодня хватит, – наконец объявил Алекс, выключая музыку. – Завтра в то же время.

– Завтра? – я испуганно посмотрела на него. – Но…

– Три месяца, принцесса, – он усмехнулся. – Время уже пошло. Если хочешь выиграть пари, придется работать каждый день.

Когда я вышла из студии, солнце уже клонилось к закату. У входа в клуб стоял массивный черный мотоцикл, на котором облокотившись сидел Алекс, что-то проверяя в телефоне.

– Завтра я приеду вовремя, – сказала я, проходя мимо него.

– Я на это рассчитываю, – он поднял глаза от экрана. – Как доберешься до дома?

– Вызову такси.

Алекс кивнул, убирая телефон и надевая шлем.

– Я никогда не сажусь в машину или на байк, если не управляю сам, – заметил он, заводя мотор. – Вопрос контроля.

С этими словами он резко сорвался с места, оставив меня в облаке пыли и с ощущением, что я только что узнала о нем что-то важное.

Кира ждала за углом, притаившись с камерой наготове.

– Ну что, как прошло? – она жадно набросилась на меня с вопросами, щелкая затвором. – Мне нужны все подробности!

– Это было… – я искала подходящее слово, но не находила. Как описать этот коктейль из страха, неловкости, раздражения и странного, почти иррационального желания вернуться завтра? – Это было.

Кира понимающе кивнула.

– Первые шаги всегда самые трудные, – она закинула руку мне на плечо. – Знаешь, мой первый месяц на Бали я была в ужасе. Все казалось чужим, непонятным. Я просыпалась каждое утро и думала: "Зачем я здесь? Почему не вернусь домой?". А потом… потом это место начало менять меня.

Она махнула рукой, обводя пространство вокруг.

– И вот, полгода спустя, я даже не представляю, как вернусь к прежней жизни.

Я посмотрела на ее разноцветные волосы, на джинсовые шорты, расписанные яркими узорами, на босые ноги в сабо с браслетом на щиколотке. Кира казалась органичной частью этого острова – беззаботной, яркой, свободной.

– Я не смогу стать такой, как ты, – сказала я тихо.

– А кто просит? – она рассмеялась. – Просто найди свою собственную бачату, Алиса. Свой собственный ритм.

Пока мы шли к остановке такси, я размышляла над ее словами. Мой собственный ритм. Впервые в жизни эта мысль не казалась абсурдной.

Глава 3. Режим маскировки

Алиса

– Второй ужин с делегацией в среду, образовательная экскурсия по культурным достопримечательностям в четверг, прием в пятницу, – отец перелистывал ежедневник, выверенным движением подчеркивая важные пункты. – В субботу у нас встреча с послом и его семьей. Они прекрасные люди, у них есть сын твоего возраста. Думаю, вам будет о чем поговорить.

Я молча кивала, уткнувшись в свою тарелку. Палочки для еды в моих руках двигались механически. Рис, потом кусочек рыбы, потом овощи. Всё должно быть сбалансировано, как и моя жизнь.

Мы сидели в ресторане с видом на океан. Официанты скользили между столами как тени, своевременно наполняя бокалы, меняя тарелки. За соседним столиком смеялась группа туристов – громко, искренне. Я поймала себя на мысли, что завидую их непринужденности.

– Не отвлекайся, Алиса, – отец постучал ручкой по ежедневнику. – Это важно. Твое присутствие на этих мероприятиях критично. Наша семья представляет не только себя, но и страну.

Андрей Лебедев, потомственный дипломат, человек, чья фотография могла бы стоять в энциклопедии рядом со словом «дисциплина». Идеально подогнанный костюм, безупречная осанка, выверенные движения. Ни одного лишнего слова, ни одного спонтанного жеста.

– Конечно, папа, – я улыбнулась заученной улыбкой. – Я все запомнила.

– Ты должна понимать важность этих связей для твоего будущего, – продолжал он, аккуратно складывая салфетку. – Совсем скоро тебе поступать в университет. Эти люди могут открыть нужные двери.

Рядом с ним моя мать, Елена Лебедева, изящно отпила вино из бокала. Тонкие пальцы с идеальным маникюром, светлые волосы, собранные в элегантный узел, неброские, но дорогие украшения – она всегда была воплощением сдержанной элегантности. За двадцать лет брака она отточила умение быть незаметной, но незаменимой тенью рядом с мужем.

– Андрей, может, дадим Алисе немного времени на отдых? – мягко предложила она. – Всё-таки мы на Бали.

Отец посмотрел на нее с легким удивлением, будто впервые заметил за столом.

– У неё будет достаточно времени между мероприятиями, – ответил он. – Кстати, о свободном времени. Я надеюсь, ты не тратишь его на пустые развлечения?

Я проглотила ком в горле. Неужели он что-то знает о моих уроках танцев?

– Конечно нет, папа. Я в основном читаю и общаюсь с Кирой.

– С дочерью фотографа? – его брови слегка поднялись. – Не самая подходящая компания, но по крайней мере она русская.

Мы проезжали через оживленный перекресток, когда мама вдруг прижалась к окну.

– Посмотрите, какие красивые танцы, – она кивнула в сторону открытой площадки, где группа местных исполняла традиционный балийский танец.

Я заметила, как изменилось ее лицо. Появилось что-то молодое, почти девичье в ее взгляде.

Две недели на Бали научили меня видеть два абсолютно разных острова, существующих параллельно. Первый – дипломатический Бали: кондиционированные залы пятизвездочных отелей, где мужчины в безупречных костюмах обсуждают политику и экономику, обмениваясь заученными любезностями; официальные приемы с тщательно подобранным меню, где традиционные балийские блюда адаптированы под европейский вкус; отполированный, причесанный остров, лишенный своей первозданной энергии.

И второй – настоящий Бали, который я видела лишь урывками из окна автомобиля: шумные рынки, где торговцы громко зазывают покупателей; маленькие закутки, где готовят уличную еду с ароматами, от которых кружится голова; храмы, где молитвы звучат не для туристических фотографий, а по-настоящему связывают людей с чем-то древним и сакральным; пляжи, где местные дети играют в футбол на закате.

Между этими мирами существовал еще и третий – туристический Бали, куда не попадали ни дипломаты, ни местные: инстаграмные локации, переполненные клубы на Куте, бесконечные вечеринки у бассейнов, где молодежь со всего мира искала приключения и впечатления.

Я существовала на границе всех трех миров, не принадлежа полностью ни к одному из них.

– Я слышала, что здесь популярны и другие танцы, – продолжила она неожиданно оживленно. – Кажется, кто-то из русских, Корсаков, открыл здесь танцевальный клуб…

Машина резко затормозила. Отец развернулся так резко, что его обычно безупречная прическа слегка растрепалась.

– Не произноси этого имени при мне, – его голос, обычно спокойный и размеренный, прозвучал с нехарактерной резкостью.

Мать мгновенно побледнела и опустила глаза.

– Дорогой, это было давно. Стоит ли вспоминать? – она нервно поправила идеальную прическу, хотя ни один волос не выбился из прически.

Лицо отца медленно вернулось к обычному бесстрастному выражению.

Остаток поездки прошел в напряженном молчании. Я украдкой наблюдала за матерью. Кто этот Корсаков, и почему одно его имя вызвало такую реакцию?

***

– Скажи отцу, что ты идешь со мной на выставку местных художников, – инструктировала Кира, поправляя объектив камеры. – А если он спросит у тебя подробности, скажи, что экспозиция посвящена новым течениям в живописи, и он мгновенно потеряет интерес.

Мы стояли за углом от клуба Алекса. За неделю тайных занятий это место стало моим маленьким убежищем от реальности.

– А если он захочет пойти с нами? – спросила я нервно.

Кира рассмеялась:

– Андрей Лебедев на выставке современного искусства? Скорее солнце взойдет на западе.

Я не могла не улыбнуться. Она была права. Мой отец считал современное искусство «упражнением в бессмысленности».

– Готова к уроку? – Кира подняла камеру. – Улыбнись. Я документирую твое перерождение!

Я закатила глаза, но позволила ей сделать несколько снимков.

– Ты действительно думаешь, что я смогу научиться? – спросила я, глядя на вход в клуб. – Майя танцует так, будто родилась на танцполе, а я спотыкаюсь на ровном месте.

– Майя тоже когда-то была новичком, – пожала плечами Кира. – У всех свой путь.

С этими словами она подтолкнула меня к входу.

Внутри клуба меня ждал Алекс. За эту неделю наши занятия приобрели определенный ритм. Сначала разминка, потом базовые шаги, затем – если мне везло – небольшая передышка, а после – работа над корпусом и движениями бедер.

Я все еще была ужасна, но что-то начало меняться. Мое тело, привыкшее к строгой сдержанности, медленно, неохотно, но все же начинало вспоминать, что значит двигаться свободно.

– Сегодня мы попробуем что-то новое, – Алекс скрестил руки на груди, наблюдая, как я разминаюсь. – Тебе нужно научиться доверять партнеру.

– И как это сделать? – спросила я, стараясь не показывать нервозность.

– Закрой глаза, – он подошел ближе. – В танце важно не только зрение. Важно чувствовать партнера, его энергию, его намерения.

Я неуверенно закрыла глаза. Секунду спустя я почувствовала его руки на своей талии. От неожиданности я отпрянула.

– Спокойно, принцесса, – в его голосе слышалась усмешка. – Я не кусаюсь. По крайней мере, не на танцполе.

Я почувствовала, как краска заливает лицо.

– Просто следуй за мной, – его голос стал профессиональным. – Почувствуй движение через мои руки.

Медленно, неуверенно я начала двигаться под его руководством. Это было странное ощущение – довериться кому-то, позволить вести себя. Вся моя жизнь была построена на контроле, на правилах, на четких границах. А здесь я должна была просто… отпустить.

– Хорошо, – прошептал он, когда я, наконец, позволила своему телу расслабиться. – Вот так. Не думай, просто чувствуй.

В тот момент что-то щелкнуло внутри меня. Заиграла музыка, и впервые я действительно ее услышала – не нотами, не ритмом, а чем-то глубже, первобытнее.

– Ты улыбаешься, – заметил Алекс, когда урок закончился.

– Правда? – я даже не заметила. – Я просто… кажется, я начинаю понимать.

– Понимать что?

– Почему люди танцуют, – я не могла объяснить это словами, но внутри меня зародилось новое чувство – смесь свободы и радости, которых я никогда раньше не испытывала.

***

Вечером, вернувшись домой, я заперлась в ванной комнате.

Наша вилла в Семиньяке была образцом сдержанной роскоши – именно такой, какую предпочитал отец. Белоснежное двухэтажное здание в минималистском стиле, утопающее в тропической зелени, но без излишней экзотичности. Всё продумано до мелочей: просторная гостиная, выходящая на террасу с бассейном, где голубая вода отражала безоблачное небо; отдельные спальни с кондиционерами и ортопедическими матрасами; кухня, оборудованная по последнему слову техники, хотя готовила для нас приходящая домработница.

Ни одной лишней детали, ничего вычурного – даже произведения искусства, развешанные по стенам, были подобраны так, чтобы подчеркивать статус, но не привлекать излишнего внимания. Идеальное место для дипломата высокого ранга – одновременно представительное и неброское.

Отец называл виллу "нашим островком покоя в море хаоса". Для меня она всё больше напоминала золотую клетку – красивую, удобную, но всё же клетку. В ней не хватало чего-то живого, настоящего. Чего-то, что я начинала чувствовать только в танце.

Уставшая, с ноющими мышцами, я медленно вынула шпильки из волос. Тугой пучок, который я носила весь день, распался, и длинные пряди каскадом упали на плечи.

Я смотрела на свое отражение – волосы, которыми всегда восхищались другие девушки, единственная часть меня, которая, казалось, всегда хотела свободы. Густые, с естественным медовым отливом, они спускались почти до талии.

В детстве я не раз порывалась их остричь – из-за долгих, мучительных расчесываний, из-за сложных причесок, которые заставляла меня носить мама. Но каждый раз она останавливала меня: «Это твое сокровище, Алиса. Когда-нибудь ты это поймешь.»

Я провела рукой по прядям, вспоминая сегодняшний урок. Когда я кружилась под руководством Алекса, волосы на мгновение вырвались из прически, и я заметила, как его взгляд задержался на них.

Весь этот новый мир – танцы, клуб, Алекс, даже раздражающая Майя – был таким далеким от всего, что я знала. Это пугало и одновременно манило меня.

Стук в дверь вырвал меня из задумчивости.

– Алиса? – голос матери звучал обеспокоенно. – Ты в порядке? Ты там уже час.

– Да, мама, все хорошо, – я быстро собрала волосы обратно в пучок. – Я сейчас выйду.

Открыв дверь, я увидела озабоченное лицо матери.

– Ты какая-то другая в последнее время, – она внимательно изучала мое лицо. – Что-то случилось?

– Нет, просто… Бали, – я неопределенно пожала плечами. – Здесь все по-другому.

Она понимающе улыбнулась.

– Отдыхай, Алиса. Завтра важный день.

***

– Обожаю этот пляж, – Кира подставила лицо солнцу. – Здесь собираются лучшие серферы.

Мы сидели на песке, наблюдая за фигурками, рассекающими волны. Солнце клонилось к закату, окрашивая океан в золото и багрянец.

– Видишь того парня у синей доски? – Кира хитро улыбнулась. – Это Марк, инструктор по серфингу, о котором я тебе рассказывала.

Я проследила за ее взглядом. Высокий мускулистый парень с выгоревшими на солнце волосами помогал начинающему серферу с доской.

– Ого, – я подняла брови. – Неплохо.

– То-то же, – рассмеялась она. – Знаешь, когда я приехала на Бали, я думала, что это будет просто приключение на пару месяцев. А теперь… у меня здесь целая жизнь.

– И ты не жалеешь? О том, что бросила учебу, расстроила родителей, отказалась от «нормальной» карьеры?

Кира задумчиво посмотрела на океан.

– Иногда я скучаю по дому, – призналась она. – По родителям, даже по Москве с ее суматохой. Но жалею ли я? Нет. Я впервые в жизни чувствую, что живу по-настоящему, понимаешь?

Я кивнула, хотя на самом деле не совсем понимала. Моя жизнь всегда была предопределена, спланирована до мельчайших деталей. Мысль о том, чтобы всё бросить и начать с чистого листа, была одновременно пугающей и… притягательной.

– А ты? – Кира внимательно посмотрела на меня. – Эти уроки танцев – просто способ доказать что-то самоуверенному красавчику или нечто большее?

– Я не знаю, – честно ответила я. – Но когда я танцую… когда у меня получается – я чувствую себя иначе. Словно я… я не знаю… более настоящая?

Кира понимающе улыбнулась и крепко обняла меня.

– Поздравляю, подруга. Ты официально вступила на скользкую дорожку самопознания. Дальше будет только интереснее.

И я верила ей. Впервые в жизни мне хотелось, чтобы было интереснее. Чтобы было больше – танцев, ощущений, жизни.

Глава 4. Вечеринка

Алиса

– Ты не можешь пойти туда в этом, – Кира скептически оглядела мой наряд – белую блузку и темно-синюю юбку чуть ниже колен. – Это танцевальная вечеринка, а не собеседование в банк.

Я беспомощно посмотрела на разложенные на кровати вещи. Мы были в моей комнате на вилле, пока родители отправились на какой-то дипломатический ужин. В моем гардеробе не было ничего, что подходило бы для закрытой латиноамериканской вечеринки, куда неожиданно пригласил меня Алекс после очередного урока.

– Это не обычное занятие, – сказал он тогда. – Это шанс увидеть настоящую бачату. Поверь, между тем, что показывают туристам, и тем, что танцуют между собой настоящие танцоры, – огромная разница.

– Ладно, – Кира решительно направилась к большой сумке, которую принесла с собой. – Хорошо, что я предусмотрительно захватила кое-что подходящее.

«Кое-что подходящее» оказалось красным платьем с открытой спиной, которое едва прикрывало бедра.

– Я не могу надеть это! – в ужасе воскликнула я.

– Можешь и наденешь, – Кира была непреклонна. – В этом платье ты будешь чувствовать музыку каждой клеточкой тела. А это именно то, что тебе сейчас нужно.

После получаса уговоров, примерок и компромиссов мы остановились на черном платье с расклешенной юбкой и открытыми плечами. Оно было достаточно смелым для меня, но при этом не вызывающим.

– Вот это уже другое дело, – Кира довольно кивнула, наблюдая, как я неуверенно кручусь перед зеркалом. – О, и еще кое-что.

Она подошла и одним движением распустила мои волосы, уложенные в аккуратный пучок.

– Пусть свободно летают, когда ты танцуешь. С такими волосами грех прятать их.

***

Вечеринка проходила в частном доме на окраине Семиньяка. По мере приближения к нему музыка становилась все громче – пульсирующий ритм с характерным гитарным перебором проникал под кожу даже сквозь закрытые окна такси.

Дом оказался типичной балийской виллой – просторной, с открытой планировкой и бассейном во внутреннем дворе. Но сегодня он превратился в настоящий танцевальный клуб под открытым небом. Вокруг бассейна и в гостиной танцевали пары, каждая в своем собственном ритме, но все вместе создавали единую волну движений.

– Вау, – выдохнула я, замирая в дверях.

Никогда раньше я не видела ничего подобного. Даже тот первый вечер в клубе, когда я впервые увидела Алекса, танцующего бачату, не подготовил меня к этому. Там, в клубе, танец уже казался мне страстным и свободным, но здесь… здесь царила совершенно другая энергия. Танец был не представлением для публики, а интимным диалогом между партнерами. Не просто технические движения, а настоящий разговор тел.

– Ты пришла, – знакомый голос заставил меня обернуться.

Алекс стоял рядом, в стильной темно-синей рубашке, небрежно расстегнутой у ворота, и черных брюках. Сегодня он выглядел по-настоящему расслабленным и каким-то особенно привлекательным. Было что-то особенное в том, как свободно он держался здесь, словно и правда был в своей стихии.

– Это… потрясающе, – честно призналась я, оглядываясь вокруг.

– Идем, – он осторожно взял меня за локоть. – Я покажу тебе настоящую бачату.

Он провел нас через толпу к небольшой группе людей, которые явно выделялись среди остальных. Их танец был на другом уровне – более чувственный, технически сложный, словно они не просто следовали шагам, а рассказывали историю телами.

– Смотри, – Алекс кивнул на одну из пар. – Это доминиканская бачата, самая традиционная. Происходит из Доминиканской Республики, откуда и появился этот танец. Акцент на движении бедер и работе ног.

Он указал на другую пару:

– А это бачата сеншуал, более современный стиль. Больше плавных волн корпусом, эмоциональной связи между партнерами.

– Я думала, бачата – это просто один танец, – призналась я.

– О, нет, – улыбнулся Алекс. – Это целый мир. Бачата изначально была музыкой бедных кварталов, «музыкой горечи», даже считалась вульгарной. Лишь в семидесятые годы она начала выходить из андеграунда, а затем распространилась по миру. Но каждый регион адаптировал её по-своему. Сегодня есть и доминиканская, и сеншуал, и модерна, и фьюжн – смешение с другими стилями.

Пока он говорил, я не могла оторвать взгляд от танцующих. В их движениях было что-то гипнотическое, почти магическое. Мне казалось, я вижу не просто танец, а какой-то древний ритуал соблазнения.

– А та пара? – я указала на танцоров, чьи движения казались особенно сложными, с множеством поворотов и переплетений.

– Это бачата модерна, – пояснил Алекс. – Больше влияния современных танцевальных стилей, сложные фигуры. То, что обычно показывают туристам, – это упрощенная версия, больше для шоу. Настоящая бачата – это не просто движения, это переживание.

– И какой стиль танцуешь ты?

Алекс улыбнулся:

– Я предпочитаю сеншуал с элементами доминиканской техники. Мне нравится баланс между эмоциональностью и структурой.

– Алекс! – звонкий женский голос прервал наш разговор.

К нам приближалась Майя в облегающем серебристом платье, подчеркивающем каждый изгиб её тела. Она двигалась с грацией хищника, и окружающие расступались перед ней, как волны перед носом корабля.

– Я везде тебя ищу, – она небрежно поцеловала Алекса в щеку, бросив на меня быстрый оценивающий взгляд. – Что, принцесса, заблудилась? Это не светский раут, здесь танцуют по-настоящему.

– Я пригласил Алису, – спокойно ответил Алекс. – Ей полезно увидеть настоящую бачату.

– Ну как, – Майя сделала шаг ближе, – уже почувствовала ритм, или всё ещё считаешь это просто развлечением?

Я почувствовала, как краска заливает лицо. Майя знала, куда бить – прямо по моей неуверенности, по ощущению, что я чужая в этом мире свободы и страсти.

– Я пришла учиться, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

– Учиться? – она рассмеялась, привлекая внимание нескольких человек вокруг. – Милая, бачате нельзя «научиться» за пару уроков. Это то, с чем нужно родиться.

Несколько танцоров рядом с нами прекратили танцевать, с интересом прислушиваясь к нашему разговору.

– Эй, это та самая девочка из высшего общества, которая считает наш танец забавным хобби? – спросил парень с дредами, ухмыляясь.

Несколько танцоров вокруг засмеялись, и я внезапно почувствовала себя выставленной на всеобщее обозрение. Знакомое чувство стыда и неловкости, преследовавшее меня всю жизнь, поднялось изнутри.

– Достаточно, – неожиданно твердо произнес Алекс, становясь между мной и Майей. – Алиса моя ученица, и она здесь по моему приглашению.

Майя слегка побледнела, в её глазах мелькнуло что-то похожее на боль.

– Конечно, – она быстро взяла себя в руки. – Твой клуб, твои правила. Просто не думала, что ты водишь на наши вечеринки каждую новенькую.

Она развернулась и ушла, увлекая за собой небольшую группу поддержки.

– Не обращай внимания, – Алекс повернулся ко мне. – Танцевальное сообщество может быть жестким к новичкам. Это своего рода проверка.

– Почему ты защитил меня? – спросила я, все еще чувствуя себя неуютно. – Она права. Я здесь чужая.

– Каждый когда-то был новичком, – пожал плечами Алекс. – Но в следующий раз тебе придется постоять за себя. Я не всегда буду рядом.

На танцполе заиграла новая песня – более медленная, чувственная. Пары вокруг нас сблизились, движения стали более интимными.

– Хочешь попробовать? – Алекс протянул мне руку.

Я замерла. Одно дело практиковать базовые шаги в пустой студии, и совсем другое – танцевать здесь, среди этих людей, для которых бачата была второй натурой.

– Я не готова, – я отступила на шаг.

– Ты никогда не будешь готова, если будешь ждать готовности, – его рука оставалась протянутой. – Иногда нужно просто сделать шаг в неизвестность.

Я колебалась. Внутри меня боролись страх и желание. Страх выглядеть нелепо, стать объектом насмешек. И желание почувствовать то, что я видела в танце других – свободу, страсть, жизнь.

– Ну же, принцесса, – в его голосе звучал легкий вызов. – Покажи мне, что ты не просто словами бросаешься.

Это решило дело. Я протянула руку и позволила ему вывести меня на танцпол.

Первые минуты были мучительными. Я путалась в шагах, теряла ритм, не могла расслабиться. Чувствовала на себе насмешливые взгляды, особенно со стороны Майи, которая танцевала неподалеку с каким-то высоким брюнетом, демонстрируя идеальную технику.

– Не смотри на других, – Алекс мягко развернул меня так, чтобы я видела только его. – Смотри на меня. Чувствуй музыку. Забудь про шаги на мгновение, просто двигайся, как тебе хочется.

Я попыталась сосредоточиться только на музыке, на его руках, направляющих меня. Постепенно напряжение начало отпускать. Я перестала думать о правильности шагов и позволила телу двигаться под мелодию.

– Вот так, – одобрительно прошептал Алекс. – Ты начинаешь чувствовать.

Не знаю, сколько это продолжалось – может, три минуты, может, вечность. Но когда музыка стихла, я почувствовала странное разочарование, словно у меня отняли что-то важное.

– Ты неплохо держалась для новичка, – сказал Алекс, провожая меня обратно к Кире, которая наблюдала за нами со стороны, попивая коктейль. – Но тебе нужно перестать бояться.

– Я не боюсь, – автоматически возразила я.

– Боишься, – спокойно ответил он. – Не танца, а того, что он может пробудить в тебе. Эмоций. Ощущений. Того, что нельзя контролировать. Это нормально. Но если ты хочешь по-настоящему научиться танцевать, тебе придется с этим справиться.

Он оставил меня осмысливать его слова и направился к бару. Я наблюдала, как кто-то предложил ему выпить, но он покачал головой.

– Я никогда не пью, – его голос донесся до меня. – Это нарушает контроль над ситуацией.

Странно, но эта маленькая деталь зацепила меня. Возможно, мы с Алексом не такие уж разные. Оба боимся потерять контроль, просто по-разному это проявляем.

– Ты заметила, как он смотрел на тебя во время танца? – Кира присоединилась ко мне, протягивая стакан воды.

– Как? – я почувствовала, что снова краснею.

– Как будто никого вокруг не существует, – Кира многозначительно приподняла брови.

– Не говори глупостей, – отмахнулась я. – Он просто хороший учитель.

Но где-то глубоко внутри что-то дрогнуло. Не просто от мысли, что я могу нравиться Алексу, а от внезапного осознания, что он нравится мне. И это пугало меня гораздо больше, чем все подколки Майи и её окружения.

Потому что желания можно контролировать. А чувства – это стихия, которой невозможно управлять. Как танец, который захватывает тебя целиком, не оставляя места для размышлений и сомнений. И я не была уверена, что готова к этому – к полному, безоговорочному погружению.

Но музыка продолжала звучать, пары продолжали кружиться в танце, и часть меня, та часть, которую я так долго подавляла, отчаянно хотела снова оказаться там, среди них, позволить себе просто быть, просто чувствовать, просто жить.

Глава 5. Прогресс

Алекс

Она приходит вовремя. Каждый день. И это меня раздражает больше, чем должно.

Принцесса с идеальной осанкой и безупречными манерами, которая каждый раз появляется ровно в шесть, ни минутой раньше, ни минутой позже. Словно танцы – это еще один пункт в её расписании, между «чаепитием» и «уроком этикета».

Но вот что странно – она не сдается.

Три недели. Три недели ежедневных занятий, и её ступни покрыты мозолями, некоторые до крови, мышцы дрожат от нагрузки, но она не произносит ни слова жалобы. Стискивает зубы и продолжает работать.

– Еще раз, – говорю я, и она кивает.

Её руки уже не такие скованные. Корпус двигается свободнее. Первые дни она танцевала, как механическая кукла – каждое движение выверенное, рассчитанное, безжизненное. Сейчас в её танце появилось что-то новое. Не страсть, нет, еще слишком рано. Но зачатки… намек на то, что может быть.

– Расслабь бедра, – я поправляю её позицию, и она вздрагивает от прикосновения. Всегда вздрагивает. Будто я обжигаю её.

Мы заканчиваем очередной сет, и Алиса тяжело дышит, упираясь руками в колени. Её подруга, Кира – девчонка с вечно меняющимся цветом волос и камерой наперевес – сидит в углу, фотографируя каждый момент.

– Хватит на сегодня, – говорю я, выключая музыку.

– Нет, – Алиса выпрямляется, убирая прядь волос с лица. – Я могу еще.

Её глаза горят упрямством. Где та холодная, сдержанная девочка из первого дня? Проступает что-то другое, что-то более настоящее.

– Зачем ты так стараешься? – спрашиваю я.

Она смотрит на меня, словно не понимая вопроса.

– Разве не в этом смысл? Стараться?

И я не нахожу, что ответить. В её мире, видимо, всё именно так. Ставишь цель и идешь к ней, не щадя себя. Как робот, запрограммированный на достижение. Мне это знакомо. Слишком хорошо знакомо.

***

К концу месяца я понимаю, что недооценил её. Она всё еще далека от настоящего танцора, но прогресс – чертовски впечатляющий. Если большинство учеников схватывают одно движение из десяти, то она берет девять и оттачивает их до автоматизма.

– Нужно изменить стратегию, – говорю Майе после занятия. – Она застряла на технике, но ей нужно почувствовать суть.

Майя фыркает.

– Она никогда не почувствует. Такие, как она, могут выучить последовательность шагов, но душу танца им не постичь.

– Посмотрим.

На следующий день я встречаю Алису у клуба с ключами от байка в руке.

– Сегодня занимаемся в другом месте, – говорю ей, протягивая шлем. – Садись.

Она колеблется.

– Куда мы едем?

– Увидишь.

– А Кира? – она оглядывается в поисках своей неизменной тени с фотоаппаратом.

– Я написал ей, она встретит нас там, – я нетерпеливо постукиваю ключами по ладони. – Ну так что, принцесса? Решаешься на небольшое приключение?

Она поджимает губы, и я почти уверен, что она откажется. Но затем – первый сюрприз дня – она решительно берет шлем и надевает его.

– Да, – говорит она с вызовом в голосе. – Решаюсь.

Пятнадцать минут спустя мы выезжаем на одну из тех частей побережья, что еще не успели застроить отелями и ресторанами. Джимбаран – длинная полоса песчаного пляжа с пологим входом в океан и редкими пальмами, создающими естественную тень.

Я бывал здесь десятки раз, но всегда один. Странно делить это место с кем-то еще.

Солнце уже клонится к горизонту, окрашивая небо в глубокий индиго, с переходами в огненно-рыжий. Океан спокоен, лишь легкие волны лижут берег, оставляя на песке кружевную пену. Воздух пропитан солью, йодом и сладковатым ароматом цветущих где-то поблизости франжипани.

Алиса замирает, глядя на открывающийся вид. В её глазах отражается закат, и на мгновение мне кажется, что я вижу ее настоящую, скрытую под слоями правильности и дисциплины.

– Это потрясающе, – говорит она тихо.

– Это Бали, – пожимаю плечами. – Настоящий Бали, без позолоты туристических буклетов.

Я вижу Киру, машущую нам с противоположного конца пляжа. Она подготовилась – принесла портативную колонку и стоит рядом с расстеленным на песке пляжным покрывалом.

– Зачем мы здесь? – спрашивает Алиса, пока мы идем к Кире по мокрому от прилива песку.

– Ты танцуешь технично, – говорю ей. – Но бачата – это не только техника. Это чувство. А чувства нельзя найти в четырех стенах студии.

Мы подходим к Кире, которая тут же начинает щелкать фотоаппаратом.

– Это будет потрясающая съемка! – восклицает она. – Закат, океан, танец… чистая магия!

– Документируешь перерождение? – Алиса улыбается своей подруге, и в этой улыбке есть что-то новое – легкость, которой я раньше не видел.

– Точно! – Кира поднимает камеру. – Мне нужны эти кадры для истории «Алиса: до и после».

Девушки смеются, и на миг мне кажется, что я здесь лишний. У них свой мир, свои шутки, своя история. Я чувствую укол… чего-то. Не ревности, конечно. Скорее зависти к этой простой, непринужденной связи.

– Начнем? – я включаю музыку.

Солнце медленно опускается в океан, окрашивая воду в расплавленное золото. Воздух становится гуще, наполняясь вечерними ароматами острова. Вдалеке на горизонте вырисовывается силуэт рыбацкой лодки – местные возвращаются домой после дневного улова.

Мы танцуем на границе суши и моря, где песок еще влажный и плотный – идеальная естественная танцплощадка. Сначала Алиса двигается неуверенно, ее тело все еще сковано привычной напряженностью.

– Прислушайся, – говорю я, останавливая музыку. – Слышишь?

Она замирает, прислушиваясь.

– Что именно?

– Все вместе. Ритм волн. Шелест пальмовых листьев на ветру. Крики чаек. Это музыка Бали. И мы танцуем под неё.

Я включаю трек снова, и на этот раз Алиса закрывает глаза, позволяя звукам острова сливаться с ритмом бачаты. Её движения становятся плавнее, естественнее. Ветер с океана играет с её волосами, выбившимися из привычного строгого пучка, и длинные пряди развеваются, придавая танцу новое измерение.

Я никогда не обращал особого внимания на волосы женщин. Они просто… волосы. Но сейчас, глядя на этот медово-золотой поток, танцующий вместе с ней, я чувствую странное восхищение. Они словно живые, эти пряди, они дополняют каждое движение, продлевают каждый поворот, добавляют грации каждому шагу.

– Она красивая, правда? – Кира незаметно подошла ко мне, пока Алиса продолжала танцевать, полностью поглощенная музыкой и моментом.

Я не отвечаю. Не потому, что нечего сказать. А потому, что есть слишком много всего, что не следует произносить вслух.

– Знаешь, она меняется с тех пор, как начала танцевать с тобой, – продолжает Кира, не смущаясь моим молчанием. – Я знаю Алису уже много лет. Она всегда была… закрытой. Идеальной дочерью, идеальной ученицей. Словно живая кукла. Но последний месяц… – она делает несколько снимков танцующей Алисы, – … я вижу проблески настоящей Алисы. Той, которая скрывается под всеми этими слоями «правильности».

Я знаю, о чем она говорит. Я сам замечаю эти изменения. День за днем Алиса сбрасывает с себя невидимые цепи, высвобождается из кокона, в котором провела всю жизнь. Это почти завораживает – наблюдать, как человек находит свою суть.

– Не обижай её, ладно? – Кира смотрит на меня с неожиданной серьезностью. – Она сильнее, чем кажется, но и уязвимее, чем хочет показать.

– Я не собираюсь…

– Брось, – она усмехается. – Я вижу, как ты на неё смотришь. И как она смотрит на тебя. Просто… будь осторожен. Для тебя это, может быть, просто еще одна история. Для неё – первая.

Прежде чем я успеваю ответить, она отходит, оставляя меня с неприятным ощущением, что меня раскусили.

***

После занятия мы сидим на песке, глядя, как последние отблески солнца исчезают за горизонтом. Кира ушла раньше – у нее какая-то встреча с местными фотографами.

– Почему ты выбрал Бали? – неожиданно спрашивает Алиса.

Я размышляю, насколько откровенным быть. Обычно я избегаю разговоров о себе. Особенно о прошлом.

– Хотел начать с чистого листа, – наконец отвечаю я. – Подальше от России, от семьи, от… всего.

Она смотрит на меня внимательно, словно пытаясь увидеть больше, чем я готов показать.

– От чего именно?

– От ожиданий, – отвечаю я, удивляясь собственной откровенности. – От прошлого. От того, кем я был, и кем мог стать в Москве. Весь мой путь был предопределен. Как по рельсам.

Она кивает, и я вижу понимание в её глазах. Слишком глубокое понимание.

– И ты просто… уехал? – в её голосе смесь недоверия и восхищения.

– Не «просто», – качаю головой. – Это был сложный выбор. Я потерял многое. Семью. Поддержку. Связи. Но приобрел свободу.

– И не жалеешь?

Вопрос на миллион. Бывают дни, когда я просыпаюсь с ощущением пустоты внутри. Когда задаюсь вопросом, правильный ли выбор сделал. Когда скучаю по матери или вспоминаю, каким был отец до того, как деньги и власть полностью его поглотили.

– Нет, – отвечаю я. – Не жалею.

Алиса смотрит на темнеющий океан, и я не могу прочитать выражение её лица.

– Должно быть, для этого нужна огромная смелость, – говорит она тихо. – Оставить всё и начать заново.

– Или отчаяние, – замечаю я. – Иногда выбор между медленным удушьем и прыжком в неизвестность – вовсе не выбор.

Мы сидим в тишине. Песок уже остыл, но всё еще хранит дневное тепло. Над головой загораются первые звезды. Вдалеке слышны звуки деревни – лай собак, чьи-то голоса, музыка.

– Тебе пора, – говорю я, глядя на часы. – Твои родители будут волноваться.

Она вздыхает.

– Да, наверное.

Мы поднимаемся. Я собираю колонку и покрывало, она отряхивает песок с одежды. Её волосы, обычно собранные в строгую прическу, сейчас рассыпаны по плечам. Морской бриз растрепал их, превратив в золотистую волну. И это делает её еще моложе. Свободнее.

– Я провожу тебя, – говорю я, направляясь к байку.

– Не обязательно, – она качает головой. – Я могу вызвать такси.

– В этой части острова? Удачи, – усмехаюсь я. – Садись.

Мы едем по пустынной дороге вдоль побережья. Я чувствую, как она держится за меня – сначала осторожно, едва касаясь, затем крепче, когда мы набираем скорость. Её прикосновение вызывает странное тепло внутри. Неправильное тепло.

Я останавливаюсь за несколько кварталов от её виллы, как она и просила. Родители не должны знать о наших занятиях. Еще одна тайна в жизни идеальной дочери.

– Ты сегодня хорошо танцевала, – говорю я, когда она возвращает мне шлем. – По-настоящему.

– Спасибо, – она улыбается, и в уличном фонаре её лицо кажется мягче, уязвимее. – За урок и за… всё остальное.

На мгновение мы замираем, глядя друг на друга. Что-то невысказанное повисает между нами. Что-то, чему лучше оставаться невысказанным.

– Осторожнее по дороге домой, – она первой нарушает молчание.

– У меня все под контролем, – отвечаю я, заводя мотор. – Я никогда не сажусь в машину или на байк, если не управляю сам.

Она улыбается, и я понимаю, что она помнит – я уже говорил ей это, в первый день. Странно, что она запомнила такую мелочь.

– Спокойной ночи, Алекс, – говорит она.

– Спокойной ночи, принцесса, – отвечаю я, и она не поправляет меня, не просит не называть её так. Еще одно маленькое изменение.

Я смотрю, как она уходит – стройная фигура, растворяющаяся в сумраке тропического вечера. Внутри меня что-то дрожит и переворачивается. Что-то, чему не следует там быть.

«Для тебя это, может быть, просто еще одна история. Для неё – первая».

Слова Киры возвращаются ко мне, и я понимаю, что в них предупреждение не только для Алисы. Но и для меня самого.