Read the book: «Голос из Тьмы»

Name: Голос из Тьмы
Author: Настя Полос
ISBN: 978-5-04-250730-4

Font::

Обратная сторона Луны существует в тени невидимого.
Даже то, что скрыто от глаз, – часть единого целого.

Пролог

Стук и непрерывный бой молотов звучали набатом в кузне Гроллиса. Огонь, плавивший Друугу, добытую из ядра звезды Клоасса, обжег бы любого жителя нашей планеты, но не умелых и могучих кузнецов – Талргов, гигантских великанов, обитающих на горящей земле. Талант и сила мастеров славились во всех мирах. Только они могли изготовить оружие из Друуги – самого прочного и нерушимого материала на свете.

Чтобы добыть Друугу, нужно разделить звезду, достать ядро и переплавить в огне вулканов Гроллиса. Держа в руках сердце палящего светила, они спускались в самое жерло, окунали в магму и ждали, пока оно расплавится.

Оружие, выкованное из ядра, обладало невероятной мощью и магию. Каждый меч, щит и клинок, созданные талргами, наделялись исключительными дарами той звезды, из которой они делались.

Мир утопал в страхе и скорби. Тысячелетия миры враждовали друг с другом. И вот однажды очередная схватка стала столь разрушительной, что уничтоженные в ней превзошли живущих. Казалось, спасения нет. Но одному великому мудрецу приснилась наша богиня Такал и поведала ему величайший секрет. То было откровение, как создать идеальное оружие, с помощью которого можно остановить бесконечное колесо войн и принести долгожданный мир. Навсегда.

Мудрец прибыл на Гроллис и раскрыл кузнецам тайну создания, и те, вняв его словам, согласились.

Талрги предприняли множество попыток. Привычные им звезды не подходили, их сила была слишком мала, поэтому они отправились в пустоши вселенной. В самое сердце мироздания, туда, где обитала ВсеМатерь. Ласковой рукой она направила талргов, указывая на самую могучую звезду – Масхавет. Но добыть частицу Масхавет оказалось непросто. Первые обжигали руки, едва касаясь ядра. Другие погибали, стараясь донести часть звезды к вулкану. Такой могущественной была Масхавет, и такой сокрушительной силой стала ее магия.

Но несмотря на трудности и потери, они не сдались и создали его. Великий Меч. Вершитель судеб. Оружие самого Меках. Изделие, в котором зародилась искра, наделяющая хозяина невероятной силой, способностями управлять всеми мирами и нести светоч среди тьмы.

Но на этом все не закончилось. Теперь дело оставалось за магами. Пять самых сильных магов со всех миров прибыли на Инуру. И чтобы довершить магию Меча, они отдали все, что у них было, включая собственную жизнь. Только наш предок остался жив, он навеки связал душу с магией Масхавет, заключенной в оружие. Но если маги отдали жизни, то наш мудрец отдал нечто большее – всю суть народа Инуры.

Мечом нельзя просто владеть, его невозможно приручить. У него есть собственный разум, он сам выбирает хозяина. Но не каждый годился нести столь великую мощь. Избранный должен сочетать в себе несокрушимую отвагу, доброе сердце и силу духа, способную противостоять темному зову. Магия меча ищет равновесия – сколь велико могущество, столь сильно противостояние. Меч вытягивает на поверхность все низменные желания, обращая их против своего владельца. Магия утраивала внутреннюю тьму и усиливала злость, испытывая дух. Такова цена за власть.

Поэтому, когда магическое оружие попадало не в те руки, развязывались тысячи войн, уничтожались миллионы жизней. Тогда, дабы обезопасить все живое, меч передали Хранителям, предкам Первого мага. В память его они оберегали оружие ценой собственной жизни.

Когда в очередной бойне свершился страшнейший из грехов, меч бесследно пропал. Никто не сумел отыскать его. Хранители поклялись, что успокоятся их души только после того, как он будет найден и спрятан в сохранности. Но по сей день меч так и не был найден.

– Вот такая история, – закончил Кловисс.

Игнар слушал молча. На его лице читался детский восторг. Маленькие глазки широко распахнулись и глядели на дядю с нескрываемым обожанием.

– Расскажи еще раз! Куда же делся меч? Почему Талрги не создали такой же еще раз?

– Иг, каждое оружие, выкованное из Друуги, – единственное и неповторимое. Даже самый искусный Талрг не смог воссоздать его, а та магия и сила, что вложили в него – неповторима.

Кловисс грустно улыбнулся и потрепал мальчишку по волосам.

Игнар поднял глаза к небу. Звезды Инуры, его родной планеты, ярко сияли и манили. Он представлял себя странником, блуждающим по пустыне, героем, что однажды найдет меч и победит зло.

Тогда он еще не знал, как сложится его судьба и какое разочарование ждало впереди.

Глава 1

Никто не знает, как именно Меч избирает хозяина и почему одним дарует магию, а других отвергает. Кто-то считает, что весь его путь предрешен и ищет он одного-единственного. Но разве можно просчитать все до мелочей?
Из личных дневников Верховного Хранителя Инуры.

Теодора

– Может, пора перестать есть эту дрянь?

Джессика не изменяла своим привычкам. Каждое утро ее завтрак завершался маленькой пачкой чипсов. Это стало своеобразным ритуалом. Она доставала чипсы из нижней тумбочки, съедала ровно пять штучек, а после убирала остатки в свою сумочку. Дальнейшая судьба упаковки оставалась загадкой. Но я точно знала, что она не ела и не выбрасывала ее.

Но сегодня что-то не задалось с самого утра. Пачка не желала открываться.

– Не ехидничай. У самой один кофе на завтрак, – ответила Джесс, приложив еще больше усилий.

Наконец-то пачка открылась. Я прошла мимо, вытянула чипсину и закинула в рот. Выставив нужную программу на кофеварке, я напевала незамысловатый мотив. Две минуты, и прозвучал сигнал о готовности. Кофейный аромат заполнил комнату.

Голова гудела, давя на виски. Последние ночи дались нелегко. Размяв шею, я потянулась к кружке с манящей белой пенкой.

– Что, опять твои сны? – понимающе спросила подруга.

Закусив губу, я кивнула.

– Серьезно, пора навестить врача, это ненормально. Выглядишь так, будто не спала дней пять!

– И что мне сказать? Здравствуйте, я Теодора, меня мучают кошмары. Пожалуйста, назначьте таблетки, чтобы снились крылатые пони?

– Не знаю, но, надеюсь, ты хотя бы будешь меньше огрызаться, – с усмешкой сказала Джесс, но ее взгляд оставался твердым.

Переводя тему, спросила:

– Ты потом сразу домой или на тренировку?

– Тренировка. Как и всегда, в эти дни недели.

Джесс снисходительно улыбнулась, протягивая мне шоколадный батончик, который я машинально приняла, а затем, скривившись, отложила на столешницу.

Уже два года Джессика занималась стрельбой из лука. Когда она сообщила мне о своем новом увлечении, я скептически выгнула бровь и пошутила, что ей больше пошла бы вышивка. Эти слова стали катализатором. С того дня подруга тренировалась так упорно, что ее навыки стали невероятно высоки. Она даже успела поучаствовать в нескольких соревнованиях и занять первое место.

– Ладно, пора на учебу.

Она подошла к зеркалу, поправила светлые локоны, спадающие на плечи. Глаза небесного цвета подчеркивала персиковая помада. Джессика любила затариваться разными оттенками, но пользовалась только двумя – персиковый и нежно-розовой. В отличие от меня она редко делала полноценный макияж. Безупречная кожа подруги – результат получасового ритуала в ванной по утрам. Иногда время увеличивалось, особенно когда кто-нибудь опаздывал. Сегодня на ней голубое платье из шифона длиной до середины бедра. Джессика категорически отрицала каблуки, предпочитая всегда удобную обувь. Например, белые кеды.

– Теодора! Ты идешь?

Держа в руках недопитый кофе, я прокручивала в голове события прошлой ночи.

Сбитое дыхание. Я бегу. Вдох. Выдох. Вдох.

Ноги заплетаются, и я падаю с обрыва в пугающую темноту вод. Она захлестывает меня, обжигая холодом. Вдох. Снова волна. Выдох. Рот наполняется солью. Легкие начинает жечь. Ужас вытесняет все остальное. Меня тянет вниз. Я судорожно гребу, рвусь к воздуху, но лишь ухожу глубже в холодную толщу. Но вдруг паника отступает, давая место другому чувству, будто что-то зовет и манит меня. Повернув голову, вижу пещеру. Сквозь толщу воды ощущаю нить, тянущую меня. Повинуюсь. Плыву. Через непроглядную черноту проступает голубое сияние. Туннель темноты заканчивается, я поднимаюсь к воздуху и делаю глубокий вдох. Передо мной островок суши, и я осторожно выбираюсь на него. В середине стоит саркофаг. Снова зовущее чувство в груди. Рука тянется сама, обретая собственную волю. Я открываю его, и меня резко пронзает острая боль. Яркая вспышка света выжигает глаза, кожа трескается и превращается в песок.

Проснувшись, я всегда вскакивала в липком поту, ловя ртом судорожные вдохи. Грудь больно сдавливало, ладони стискивали майку в попытке удержать быстро колотящееся сердце.

И так изо дня в день на протяжении этого года.

Все мое детство и юность меня мучили мигрени. С возрастом становилось хуже. Я могла лежать в кровати днями. Ежегодные обследования ничего не показывали. Мне сказали, что с этим придется жить, и, возможно, с возрастом пройдет само. И я научилась вставать, смеяться, учиться, работать и засыпать с болью. Такой стала моя жизнь. Но в последнее время состояние ухудшилось. Если боль уходила, то приходили странные яркие сны, а после – кошмары. Недосып сказывался на самочувствии, и без того ухудшая частые головные боли.

– Тео. Тео! – крикнула Джесс, махая руками у моего лица. – Тео, пожалуйста, перестань меня пугать!

Она щелкнула пальцами, и я резко отпрянула. Ладонь разжалась, и стакан полетел на пол.

– Какого хрена, Джесс? Я уже выхожу!

На штанах расплылись коричневые капли.

– А что мне было делать? Я зову тебя уже пять минут!

– Пойдем! – рявкнула я и, забывая о пятнах, вышла из дома.

Лекции шли долго. Джесс болтала с парнем рядом, а я смотрела в пустоту, пытаясь понять, что я здесь, черт возьми, делаю.

Мне двадцать один год, но эта жизнь уже осточертела. Подъем после ужасной ночи, гора таблеток, чтобы заглушить пульсацию в висках. Дальше я принимала душ под холодной водой, завязывала свои длинные русые ниже бедер волосы в привычный хвост и заплетала в косу. Джессика как-то попыталась намекнуть, чтобы я их подстригла. Но, услышав не самый лестный ответ, прекратила. Может, это и глупо, но длинные волосы напоминают мне о маме. Мне кажется, такие были и у нее.

Одежду я выбирала темных тонов. В основном это обтягивающие лосины, иногда свободные штаны, которые идеально выделяли бедра, топы и футболки, открывающие грудь и подчеркивающие нужные места. Не совсем удачная одежда для бега, но мне важно выглядеть идеально. Выглядеть лучше, чем я есть.

В подростковом возрасте надо мной смеялись из-за долговязости. В то время я носила мешковатые вещи, стараясь стать невидимкой. Но в один день мне все надоело. Я полностью изменилась. Глядя на изменившуюся фигуру в зеркале, я поняла важную вещь – как бы мы ни выглядели, важно лишь то, как мы себя ощущаем. Забитый образ только подливал масла в огонь, давая моим обидчикам больше поводов для шуток. Поэтому выкинула потрепанные футболки на три размера больше, избавилась от бесформенных спортивных штанов. Взяла у Джессики пару комплектов одежды, а позже купила свои.

Сначала все смотрели на меня, округлив глаза. Во мне увидели девушку. От этого становилось еще омерзительнее. Те, кто еще недавно издевался надо мной, теперь звали на свидания, оказывая различные знаки внимания. Но именно тогда я поняла, важно лишь то, как я вижу себя. И, черт возьми, такая картинка мне нравилась больше.

Ежедневные тренировки помогли совершенствоваться. Мне нравится подчеркивать достоинства. Возможно, это все и напоказ, но после множества лет унижений я больше не стеснялась откровенного декольте и облегающих штанов.

Я сирота.

О своих родителях мне ничего не известно. Иногда перед глазами мелькали угаснувшие и размытые образы. Мутное лицо в зеркальной глади, а еще пение. Единственное, что я помнила четко. Красивый, мелодичный голос, до сих пор звучащий где-то внутри. Без слов, просто мелодия. Когда мне становилось страшно или одиноко, я неосознанно повторяла мотив.

Жизнь в детском доме была ужасной, пока не появилась Джессика. Она попала к нам позже на три года, в возрасте семи лет. Мы одногодки и сразу сдружились, она никогда не унывала, все задания выполняла с улыбкой, была мила со мной. Ниже меня ростом на целую голову, со светлыми волосами, веснушками и маленьким аккуратным носиком, Джессика походила на ангела. В детском доме ей сразу стали завидовать и устраивать гадости старшие девчонки. А мне… просто хотелось стать кому-то нужной. Моя репутация на тот момент уже оставляла желать лучшего. Я дралась, кусалась и задирала в ответ других, поэтому я с легкостью встала на ее защиту. А позже мы стали близкими подругами.

Со временем наши роли слегка поменялись. Я росла закрытой, неуверенной и злой. Именно Джессика с ее добрым характером терпеливо относилась к моим выпадам. Она стала мне настоящей сестрой, заботилась и оберегала меня. Ее теплый характер – свет в моей кромешной тьме. Так мы и вышли рука об руку из этого дома кошмаров и стали звать друг друга сестрами.

Мы следовали по жизни вместе: квартира, учеба. Я привыкла всегда идти за ней, а она за мной. Вот и колледж выбрала тот же, что и подруга. К тому же работа, о которой я мечтала, мне недоступна. Обучение слишком дорогое, и сироте никогда не наскрести нужную сумму, финансов хватило на более бюджетный колледж. Джессика поступила на психолога. И я вместе с ней.

В жизни Джессики была стрельба, в моей же то, что делало меня по-настоящему счастливой. Любимое занятие, приносившее мне хоть какие-то деньги.

Дайвинг.

Еще малышкой я постоянно сбегала на побережье. Отчего-то именно там находила столь желанный покой, а головные боли отступали, пока чарующие волны укачивали приливами. Белое кружево пены, несмолкающий крик чаек над морским простором пленяли меня. Когда меня нашли впервые, сурово наказали. Закрыли в комнате, лишили ужина. Это повторялось еще несколько раз, но я вновь и вновь убегала. Потом на это стали закрывать глаза. Все равно возвращалась.

Мне было двенадцать, когда я в очередной раз выбралась на пляж. Я бродила по мокрому песку, как вдруг услышала смех. Прямо передо мной двое мальчишек плюхались в воду, а потом доставали со дна красивые камушки и хвастались друг перед другом.

Стало так любопытно, что я не выдержала и подошла к ним.

– Эй вы! Что вы там такое делаете?

Мальчишки синхронно повернули головы и насупились. Им не понравилось, что какая-то девчонка, явно младше них, интересуется их очень мальчишескими делами.

– Мы дайверы, не видишь, что ли? – ответил мальчик повыше. С его короткого черного ежика на голове ручьем стекала вода.

– А кто это? – спросила я. Мне стало так интересно, что я невольно сжала ладошки и подошла ближе. Тапочки тут же намокли, пропуская к натертым до крови ногам соленую воду. Я поморщилась, но не ушла.

Второй мальчик со светлыми волосами улыбнулся и внимательно осмотрел меня. Потертое платье, мокрая обувь, растрепанная прическа. Должно быть, Кевин, так звали одного мальчика, тогда понял, откуда я пришла. Он широко улыбнулся и пихнул друга в бок, его звали Дилан.

– Хочешь с нами поиграть? Нам как раз третьего не хватает.

Каждые два дня я приходила к мальчишкам. Сначала я увлеченно наблюдала за ними, слушала, что они говорят, а затем училась плавать и нырять. И вот когда я пыталась достать очередной камешек, заметила золотой блик. Нащупав рукой странный маленький предмет, я достала его из воды, показывая находку мальчикам. Золотая сережка с блестящим камушком. Мы чувствовали себя пиратами, отыскавшими сокровище. С того дня для нас все стало намного серьезнее. Мы взрослели, росли и наши амбиции. Позже Дилан выпросил у родителей ручной металлоискатель. Днем я вместе с друзьями рыскала по морскому дну, а ночью лежала в кровати и мечтала о небывалом богатстве.

Вырученные с продажи украшений деньги тратили на снаряжение и закупку необходимых вещей. Мы стали выискивать и нырять на затонувшие судна. При одном из таких погружений нас поймала морская полиция и пригрозила тюрьмой, если мы не обзаведемся лицензией. Приют с «удовольствием» выделил нужную сумму. Кружки и внеклассные занятия поощрялись, ведь росла статистика дома, а следственно улучшалось финансирование.

Пираты стали лицензионными ныряльщиками.

Когда пары закончились, я с облегчением выдохнула, чмокнула Джесс в щеку и рванула к пирсу.

Бег – еще одна моя страсть. Бегала я всю свою жизнь. От проблем, от себя, до мальчишек. Это стало своеобразной медитацией, когда все мысли уходили на второй план. Лишь конечная точка и ритм дыхания.

Кевин ждал меня на причале возле нашего катера. Технически это лодка Дилана, но за много лет она стала для нас вторым домом. Множество бессонных ночей и долгих дней мы проводили именно здесь.

Кевин достаточно симпатичный, он такой же высокий, как Дилан, но мускулистее его. Светлые волосы до плеч всегда взъерошены, легкая щетина украшала подбородок, ореховые глаза манили девушек, и многие готовы отдать все, лишь бы он остановил свой взгляд на них. Но больше всего в Кевине притягивала его невероятная доброта и радушие, преданность к делу и забота о близких.

– Привет, красавица! – Кев растянул руки в медвежьих объятиях.

Я старалась не замечать, как он каждый раз рассматривал меня с ног до головы. Чем старше мы становились, тем заметнее менялись. Уже в шестнадцать лет я стала походить на взрослую себя, моя фигура становилась женственной, и парни стали видеть во мне не только друга, но и девушку. Пусть вслух это никогда не обсуждалось.

– Я не опоздала? – спросила, выпутавшись из объятий.

– Тебя действительно это волнует? – поднял бровь, усмехнулся он.

– Вообще-то нет. Вы без меня никуда.

Кевин занимался проработкой маршрутов, находил злачные места, сверялся с картами и новостными сводками. Главное – успеть раньше других. Дилан рулевой. Я, можно сказать, лучшая ищейка. Мне везло больше всех, казалось, драгоценности сами плыли ко мне в руки.

Отец Дилана – рыбак со стажем. У него свой рабочий катер, и если он первый узнавал о кораблекрушениях и изменениях в погоде, то всегда сообщал об этом сыну. Может, это звучало цинично, но каждый выживал как мог. Когда тонули корабли или катера, кто-то терял свое фамильное украшение или дорогую сердцу вещицу, мы ничуть не скорбели. Океан беспощаден – и те, кто долго живет рядом с ним, становятся такими же.

– Куда отправляемся, шкипер?

В ту пятницу мы находились на мысе Лоуш и ничего там не нашли. Сегодня я надеялась на более удачный улов.

– Ох, Тео, тебе понравится! Нам с Диланом попала в руки интересная информация. Вот будем ее проверять, – сказал Кевин и подмигнул мне.

Губы невольно сжались в тонкую линию.

– Кев, ты знаешь, я не люблю неизвестность. Мне нужно понимать место, метраж, глубину! – Напряжение в голосе выдавало мою взволнованность.

– Успокойся! – Он засмеялся. – Ты чрезмерно все контролируешь. Не забывай, мы с Дилом старше тебя на два года, а значит, намного серьезнее подходим к делу.

Друг улыбнулся, подразнивая меня.

Я скептически посмотрела на него, расценивая, стоит ли говорить, что они олухи и не больше. Но в этот раз решила промолчать. Кевин, конечно же, уловил ход моих мыслей. Его теплая улыбка, сладкая как мед, окутала мое сердце, и мимолетная злость тут же испарилась.

Но этот засранец чертовски прав. Вся моя жизнь утекала как вода сквозь пальцы. Я крутилась в бесконечном колесе событий, которые от меня не зависели. И когда пришло время выбираться, решила, что такого больше никогда не будет. Отныне все, что можно контролировать, я контролировала.

Я продолжала сверлить его молчаливым взглядом, зная, что он скоро сдастся. Со мной по-другому не бывает. Либо как хочу я, либо никак.

Кевин вздохнул. Опустился на корточки к своему снаряжению. Минуту он выдержал – молодец, но больше не сможет. И вот я снова права.

– Ладно, ладно! Мы направимся в сторону хребта. Там крутые рифы, кучу подземных пещер! Представь, что можно найти! Дно относительно прямое, гладкое. Всего семь – восемь метров вниз. Погода жаркая, вода теплая.

Кевин перекладывал еду в маленький переносной холодильник, заполняя его различными сэндвичами, водой, парочкой протеиновых батончиков и банками пива. Вдруг на его лице появилась похабная улыбочка.

– Можешь не надевать костюм.

– Не дождешься, животное! – бросила я и пошла в маленькую каюту.

Захлопнув – как можно громче – дверь, вытащила сиреневый купальник. Кев сказал, что вода теплая, поэтому гидрокостюм достала летний. А может, и впрямь остаться в купальнике? Восемь метров… Нет. А если нужно будет заплыть в пещеру? Оставила гидро, но все же не застегнула до конца молнию, решая дать верхней части чуть загореть.

На рулевой стоял Дилан в своей привычной позе. Взгляд направлен на горизонт, черные волосы взъерошены, спортивное тело прикрывала расстегнутая рубашка. Рука лежала на руле в ожидании. Он всегда стремился быстрее закончить вылазку. Его взрывной темперамент нередко мешал работать, а в сочетании с моим буйным характером получалась атомная смесь, которую приходилось остужать терпеливому Кевину. Но, несмотря на разногласия, мы все любили друг друга. Каждому из них я могла доверить жизнь и знала, они считали точно так же.

Наконец друг заметил меня, обвел взглядом мою фигуру, останавливаясь на верхней части купальника. Кокетливо вскинув брови, он широко улыбнулся. Я закатила глаза.

– У вас что, тестостерон повысился? Дил, у тебя есть девушка, хочешь, чтобы я все рассказала ей?

Улыбка сползла с его лица, и он быстро отвернулся.

– А ты, Кев, может, найдешь себе кого-нибудь? А то так скоро и на Дилана кидаться начнешь?

– Очень смешно, Теодора. Хреновый юморок шел в придачу к дерьмовому характеру или на курсы сходила? – ответил Кевин, и я снова закатила глаза.

Он наигранно повторил это движение, за что получил от меня пинок.

– Ауч!

– Может, оставим эту малышку на берегу? – Дил мотнул головой в мою сторону. – А то ее угрюмое лицо никак не вписывается в красоту здешних мест.

– Если эта малышка останется, – он ткнул пальцем в меня, – боюсь, первое: мы мало что найдем. Второе: к вечеру твой катерок может чисто случайно загореться.

Я согласно кивнула. Глаза друга округлились.

– Тише, милая. – Дилан стал поглаживать кромку катера нежными движениями. – Не слушай их, никто тебя не тронет.

– Долго мы еще будем чесать языками и ласкать твою лодку? – спросила я с наигранной злостью, но улыбка так и норовила проскользнуть.

– Мегера, – шепнул Дил, но я все равно услышала и отпустила смех на свободу.

Волны лазурного цвета обрамляли судно. Бриз ласкал кожу, немного пощипывая щеки. Я любила конец лета. Туристы начинали покидать наш полуостров, вода становилась прозрачнее. На пути почти никого нет. Казалось, что во всем мире мы одни.

Катер замер. Отсюда даже виднелся пляж.

– Не близко? – спросила я и указала на утес.

– Не-а, океан спокоен, погода ясная. Якорь бросим здесь, сделаете двухчасовой заплыв. Потом отдохнем на пляже, если захотите, – ответил Дилан.

Я уселась поудобнее и начала натягивать жилет, проверила регулятор и наполненность баллона. Как хорошо натренированный дайвер, я научилась дышать размеренно и спокойно, а значит, заправки мне хватит на час или полтора.

– Кев, откуда наводка? Мистер Дэрл? – Так звали отца Дилана.

Кевин закусил губу, мельком глянув на друга. От меня это не укрылось.

– Эй? – Я махнула рукой, призывая к ответу.

– Не Дэрл.

– А кто? Черт, Кев, мне что, клешнями ответы вытаскивать?

Еще одна моя проблема – я слишком быстро заводилась.

– Террис.

– Террис? – как идиотка, переспросила я. – Ты, на хер, шутишь?

– Успокойся, эта инфа надежна, – поддержал Дилан друга.

– Успокоиться, говоришь? Этот сучок уже нас подставлял! Он гребаный чужак и мудила!

Будь я драконом, из носа давно бы шел пар.

Они знали, для меня посторонние – зло. Я никому не доверяла, кроме своих. Мне слишком много раз делали больно. Обманывали даже самые близкие. Но главные предатели – мои родители, что бросили меня на съедение этому миру. Пускать кого-то в наш круг я не намеревалась и всегда реагировала очень остро. Но особенно мне не нравилось, когда такое делали за моей спиной.

– Тео, я проверил трижды. Не нужно злиться, – почти умолял Кевин. Туше. Когда он так смотрел на меня, я не могла продолжать гневную тираду, и он этим открыто пользовался.

– Ладно, – сказала, скрипнув зубами. – Но в следующий раз предупреждай. Или клянусь, я спрыгну с этого корыта, и хрен вы меня найдете.

– Кого ты назвала корытом, сопля?! – Дилан не на шутку злился, когда задевали его «малышку». И сразу же вспоминал мое детское прозвище.

– Тебя, козел.

– Все, ребята! Тише.

Я показала им двоим свой чудесный язык и продолжила цеплять на себя тяжелые баллоны. Закончив, наклонилась к ластам.

– Тебе помочь? – спросил Кев.

Друг успел переодеться в гидрокостюм синего цвета. Волосы завязал в тугой пучок на затылке.

– Нет, спасибо. Сама.

– Вечно это твое: «Я сама!»

Несмотря на мои возражения, он опустился передо мной на колени, выхватил ласт и помог натянуть.

– Я Теодора, покорительница глубин, и никогда не приму помощи! – кривил мой голос Кев, натягивая второй ласт. – А ты не думала, что все в одиночку не сделаешь? Например, без меня и Дилана ты не сможешь погрузиться и самостоятельно подняться.

Он поднял меня, надел мне маску и регулятор на лицо аккуратными движениями.

– Может, тебе пора понять, Тео, что есть люди, которым ты важна и которые хотели бы о тебе заботиться?

Его щеки слегка покраснели, а глаза внимательно изучали мое лицо. Мне ничего не оставалось, как растерянно хлопать ресницами. Кевин грустно усмехнулся и, ничего не сказав, отошел к своему снаряжению, повернувшись ко мне спиной.

Может, я и поступаю глупо, вновь убегая от серьезных слов и скрытого смысла, но, подойдя к борту, делаю шаг в неизвестность, оставляя все мысли и раздумья на поверхности.

Глава 2

Воля Его – свет!
Пламя Его – истина!
Учение Его – мудрость!
Отрывок из восхвалений Верховного Мастера Инуры

Под тяжестью экипировки погружение происходило само по себе, но я все равно группировалась и делала один мощный толчок для ускорения. Прижав ноги к груди и обхватив их руками, я подняла голову.

Солнечные блики смешивались с голубизной воды, пытаясь осветить темное дно. Пузырьки воздуха от респиратора хаотичным танцем поднимались к поверхности, пронзались лучами и отблескивали искрами. Каждый раз это завораживало. На поверхности я вечно за что-то боролась, от чего-то бежала, а здесь ты полностью растворялся, смешивался с холодным течением, чувствовал себя чем-то большим. Каждый вдох ощущался иначе, само море вторило тебе, и вы становились едины.

Кев прыгнул следом, но, в отличие от меня, опускался медленнее.

Мальчики постоянно сменяли друг друга. Один из них оставался наверху и следил за временем, перемещением, погодой и общей обстановкой. Только я выходила на каждое погружение. Мой невероятный «нюх» практически никогда не оставлял нас без улова. А еще мне совершенно не удавалось сладить с «малышкой» Дилана. Да и не особо хотелось.

Я расправила ноги, согнув в коленях. Песчаное дно неприятно холодило ноги даже сквозь ласты.

Метраж оказался глубже и прохладнее, чем говорил Кевин. Я продрогла и пообещала себе в следующий раз допытываться от него полной информации любой ценой. И вбить ему в голову, что всякие Террисы не могут указывать нам, где работать. Его мелкая компашка занимается незаконным рейдерством. Единожды эти ребята пытались настоять на совместной вылазке. Я отказалась. Пусть мы и были знакомы, им никогда не понять, что значит носить этот пожизненный ярлык. Сироты – это преступники. Им не нужно знать тебя – они уже все решили. И однажды я даже оправдала их ожидания. Однажды Джессике отказали в работе администратором якобы потому, что у нее слишком мало опыта. Но я знала, в чем истинная причина, и вломилась в офис, как бешеная собака. И да, мне понравился их страх. Поэтому с такими, как Террис, я не работала. Одна поимка и виноватой окажется «неблагополучная сиротка Теодора».

Кевин спустился и приступил к работе, предварительно получив от меня нелестный жест. Он махнул рукой, но я знала, друг улыбался. Я достала маленький портативный металлоискатель и стала исследовать дно. Прошло всего около получаса, а мне уже крупно повезло. В моем поясном мешочке лежали, как я надеялась, золотые часы и маленький браслет с камнями.

Главная проблема заключалась в том, что мы не единственные охотники. Важно успеть прибыть раньше другой группы. Каждое злаковое местечко держалось в тайне. Неизвестно еще, почему Террис поделился им. Наверное, ожидает что-то взамен. Или кого-то… Говнюк уже давно положил на меня глаз. Но я скорее съем гнилой ил, чем позволю коснуться меня.

Все дайверы под водой общались общепринятой системой знаков. Например: «Все хорошо» – это сложенный большой палец и указательный в кольцо. «На поверхность» – большой палец вверх. «Нет воздуха» – горизонтальное покачивание кистью рядом с регулятором. У нашей команды множество заплывов, поэтому мы использовали расширенный арсенал жестов, придуманные нами.

Кевин обследовал большую часть территории, когда я подплыла к нему.

– Я осмотрюсь, – сложила указательный и средний пальцы, сделала ими несколько «шагов» в сторону.

– Хорошо. Будь в поле видимости. Нашла что-нибудь?

Закатив глаза, хоть и знала, что он не видит этого, потрясла мешочком и кивнула.

Мыс Лоуш славился своим изобилием коралловых рифов. Я любила рассматривать и наблюдать за их жителями. Еще одна несбыточная мечта. Я хотела – еще с первого самостоятельного погружения – стать ихтиологом. Заниматься изучением подводного мира, которым грезила. Читала, проводила собственные исследования, пока меня не настигла реальность. Будучи наивной дурой, я побежала подавать документы в научно-исследовательский колледж. Сдала вступительные экзамены. И прошла. Я визжала, как маленький ребенок, поехавший в Диснейленд, пока не получила чек на оплату. Стипендия для сирот не покрывала даже и половины суммы на обучение. Так моя мечта и осталась мечтой.

Но оставался дайвинг. Из детской мечты все переросло в серьезное увлечение, но главное – в заработок. На каждом лежала ответственность. Все найденное – это средство существования для нас. Не важно, кто, что и сколько нашел. Все делилось поровну. Мы выкладывались на полную, стараясь не подводить команду. И если выдавались дни, когда мешочек почти не закрывался, я спешила осмотреть новые места.

Впереди веером стелились коралловые рифы различных цветов. Причудливые оттенки сменяли друг друга. Красный резко перетекал в синий, оранжевый преображался в фиолетовый, а розовый переходил в зеленый. Кончики массивов блестели белым и перламутровым, привлекая к себе солнечные нити. Большинство кораллов острые, чтобы лучше защищать своих обитателей от хищников. Остальные мягкие, словно ворсинки. Множество стаек мелких рыб кружилось вокруг рифов. В каждом уголочке всегда пряталась редкая рыбка или морская звезда. В актиниях всегда есть обитатели, а полипы укрывают рыбешек.

Здесь же все неестественно тихо.

Я огляделась и не увидела ни одного косяка¹. После шторма, когда вода успокаивалась, морской мир пестрил, а сейчас – никого. Как будто кто-то согнал жителей с насиженного места.

Стоило заметить неестественность, как мир вокруг меня замер. Шорох песка, завывание раковин – прекратилось. Стало жутко.

В нескольких метрах располагалась вереница подводных пещер. Черные скалы возвышались высоко над водой. Я подплыла ближе и снова никого не встретила. Некое любопытство заиграло внутри, и мне захотелось их осмотреть. Пусть это и крайне нелогичное решение. Для прохода в пещеры требовалось специальное оборудование. В баллоне осталось немного воздуха…

Может, только глазком?

Я поискала Кевина. Тот рылся в песке, не замечая меня. Взвесив все за и против – даже несмотря на то что против было намного больше, – я поплыла вперед.

Ближе к утесам становилось холоднее. Кожа покрылась мурашками, и я еще раз прокляла летний гидрокостюм. Одна из пещер заинтересовала меня больше всего. Она находилась рядом с поверхностью, и, возможно, какая-то часть могла быть не заполнена водой. В такой пещере есть шанс найти эпидот². Найти парочку таких, то о деньгах можно не беспокоиться месяц.

Пока я производила в голове расчеты и уже обдумывала, куда потрачу свою часть, ущелье, к которому я направлялась, выросло прямо передо мной. И вдруг что-то произошло.

Тело осознало это раньше меня. Дрожь от кончиков пальцев прокатилась разрядом, в висках забил тяжелый молот, приступ мигрени схватил меня в ободок. Но даже не это застало врасплох.

Ледяной ужас сковал меня. Мой сон. Я видела эту пещеру!

Целую минуту я пыталась прогнать наваждение. Мало ли похожих пещер? Но эта… Было что-то такое, томно копошившееся внутри, тянущее дальше. Ведомая этим чувством, я двинулась вперед, отбрасывая все предупреждения. Как под гипнозом, проплывала сквозь тьму, прорезаемую тонкими полосками света. В ушах звенело, мешая ясно мыслить. Впереди замелькал просвет. Минуя крошечную щель, куда с трудом можно протиснуться с аквалангом, я смогла вынырнуть.

Передо мной расстелился огромный грот, окруженный лазурной водой. Посреди водного кольца находился маленький кусочек каменистой суши. Через расщелину сюда проникал тусклый свет, падая прямой полоской на дерево в центре островка, которое было высоким, с огромными ветвями, но полностью голое.

В пещерах могли расти различные растения, но это дерево казалось мне необычным. Слишком величественное, чем-то напоминающее рога гигантского оленя. Прекрасное, но одинокое. Брошенное в этом месте, где никто его не увидит.

Невидимые путы продолжали тянуть, и я, не снимая акваланга, но отодвинув маску на лоб и вытащив регулятор, медленно поднималась на берег. Снаряжение весило достаточно много, из-за чего движения становились скованными.

Когда нога коснулась земли, меня резко замутило. Перед глазами все поплыло, а шум в ушах стал настолько невыносим, что я зажала их руками в надежде облегчить боль. Головокружение усилилось, и я рухнула на землю. Мой взгляд зацепился за древо. Нити тут же сжались вокруг меня и потянули прямо к нему. Внезапно звон в голове сменился на неразборчивый шепот, и чем ближе я подходила к дереву, тем громче он звучал.

– Иди ко мне. Иди сюда, – шептал мне голос. – Иди. Давай. Не бойся. Иди.

Тело перестало подчиняться, ноги сами тащили вперед. Сознание забилось в клетке, пытаясь достучаться и забрать себе контроль. Чем сильнее я сопротивлялась, тем крепче сжимало голову. Я стиснула зубы и застонала. Что-то теплое потекло по губам. Кровь.

– Это сон, – дрожащим голосом произнесла я. Кровь стекала на костюм. Мне стало страшно. По-настоящему страшно. – Это неправда. Проснись… Проснись!

– Не бойся меня. Не бойся. Я твой друг. Не бойся. Иди сюда. Ко мне. Иди.

– Я проснусь. Я проснусь, – повторяла как заведенная.

Внезапно поводок ослаб. Будто безвольная кукла, я упала на колени под ветвями дерева. Голова трещала, я впилась ногтями в кожу. Хотелось кричать и выть, свернуться калачиком, умоляя все прекратить.

Я поняла: это не сон. Я заплыла в пещеру без снаряжения, без команды и подготовки. Скорее всего, давление изменилось, и это запустило ужасающий приступ мигрени. Если я умру здесь, то никто не найдет меня. Кевин даже не видел, куда я плыла.

Я стиснула зубы.

Черта с два я сдохну здесь!

Ползти. Мне нужно ползти к воде! Погружаться вновь слишком опасно, но лучше утонуть, чем остаться и не пытаться бороться! Время тянулось слишком медленно, но я ползла. Руки не слушались, пока я надевала маску и сплевывала кровь.

– Вернись! Вернись! Вернись!

Нырнув, я пыталась контролировать дыхание, но получалось плохо. Воздуха осталось на считаные минуты. Если не успокоюсь – не выберусь.

Меня окружила кромешная темнота. Чем я думала, когда заплывала сюда? Все главные заповеди ныряльщиков нарушены мной за один день. Глаза покалывало от напряжения. Вглядываясь в черноту, я искала всевозможные ориентиры. Наверное, судьба одарила меня удачей, ведь увидела развилку. Облегчение накатило на меня с такой силой, что я почти разрыдалась.

Худшее, что может сделать дайвер – это поддаться панике. Как я.

Покинув пещеру, я огляделась в поисках Кевина, но не нашла его. Страх. Сердце бешено забилось. Учащенное дыхание привело к потере запаса воздуха. Времени дотянуть до поверхности не оставалось. Одним мощным движением я оттолкнулась ото дна. Легкие начинали гореть, нужного подъемного троса нигде не было видно. Но практика и обучение, как действовать в опасных ситуациях, натренировали меня, однако… Полностью отдавшись страху, я вновь совершила ошибку.

Я оказалась на спасительном воздухе. Скинув регулятор, сделала полноценный глубокий вдох. Мгновенно в глазах потемнело. Кости стали выламываться и ныть, все тело загорелось огнем.

Кажется, я проваливалась в темноту. Или, может, осталась в той пещере.

Звук мотора или галлюцинация?

Две пары сильных рук схватили меня и потащили наверх. Глаза застелила дымка, но я знала, что нахожусь на борту «малышки». Кевин стал стягивать с меня экипировку, но мое тело забилось в конвульсии.

– Твою мать! Что с ней? – растерянно спросил Дилан.

Кевин бегло оглядел меня, остановившись на лице. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он понял, что происходило.

– У нее декомпрессионный приступ, – с ужасом прошептал он. – Тащи термоплед! Быстро!

Дилан вернулся и окутал меня одеялом, просунул руки и стал бережно массировать спазмированные мышцы. Все это время Кевин дополнительно вдыхал в меня воздух.

Если дайвер слишком быстро поднимался с глубин, остаточный азот не успевал покинуть тело. И тогда случалась декомпрессия. Кровь практически закипала, и человек умирал.

– Ну же, давай, дуреха! – причитал Кевин.

– Все будет хорошо, глубина небольшая. Сильного скачка не было, – обманчиво спокойным голосом говорил Дилан, но его пальцы с каждым разом сильнее впивались в мою кожу.

Потихоньку чувствительность начала возвращаться. Я моргнула несколько раз, дыхание стало выравниваться. Заметив это, Кевин закончил делать искусственное дыхание. Он бережно обхватил мое лицо дрожащими руками.

– Где ты была? – хриплым голосом спросил он. – Я искал тебя два часа! Мы думали… думали… – Опустив голову, Кевин соприкоснулся со мной лбом. – Мы уже отчаялись, и вот ты появляешься на горизонте. Захотелось утопить тебя! – Кевин поднялся и долго всматривался в меня, прежде чем продолжить: – А ты решила умереть здесь.

Обида и боль пропитали слова. Я облизнула сухие губы и уже хотела ответить, как Дилан поднес к моему рту бутылку с водой. Его смуглое лицо оставалось бесстрастным, но взгляд горел раздражением и неподдельным ужасом.

– Я заплыла… в пещеру, – прерывисто заговорила я, немного путаясь в словах. – Там… ущелье… темно, и я не сразу нашла выход. Там… остров. Я хотела достать… эпидот. Воздуха не… хватило.

Дилан посмотрел на баллон, а затем на меня.

– Эпидот?! Ты сейчас это серьезно? Ты поплыла в пещеру, никому не сказав, не взяв нужного оборудования, и потерялась? Потому что захотела сраный кристалл? – прокричал он, вмиг потеряв самоконтроль.

– Нам нужны деньги, – шепотом сказала я.

Сначала одна, а потом град слез покатился по щекам.

– Я считал тебя отличным дайвером. – Дилан всегда умел бить по больному. – А ты оказалась глупой девчонкой, что рискует жизнью ради наживы. Если бы ты не смогла выплыть, что бы мы сказали Джессике? – Его голос с каждым словом становился тише. Он сглотнул и продолжил: – Что бы делали мы?

Его губы сложились в тонкую линию, сжатые костяшки пальцев побелели. Посмотрев на Кевина, который все еще держал меня в обнимку, Дилан молча развернулся и ушел.

– Отведи меня домой, – пробормотала я.

Глава 3

Меч – сложное и неподвластное нам оружие. Инурийцы никогда не смогут стать Меках. Наша магия и сила в другом. Быть оберегом и первой защитой.
Из учений Хранителей Инуры

Наступили сумерки.

О быстрой ходьбе, тем более беге не могло быть и речи. Я осторожно переставляла ноги. Надо отдать должное Кевину: каждый раз, когда я отставала, он подстраивался под мой темп, иногда придерживая под локоть, чтобы я не завалилась набок.

Всю дорогу он молчал и не смотрел на меня. Напряжение, повисшее между нами, начинало раздражать. Когтистые лапы вины терзали душу, и я судорожно пыталась придумать, что сказать и нарушить эту тишину.

Я подошла ближе к Кевину и взяла его за руку. Он не повернулся, но наши пальцы сразу переплелись. Как в далеком детстве, я начала слегка покачивать их. Мимолетная улыбка мелькнула на губах, но он быстро спрятал ее под маской равнодушия.

– Кев, прости, я не знала, что так выйдет. Поддалась любопытству, – проговорила я, пытаясь вложить во взгляд как можно больше сожаления.

Не говорить же, что я едва не умерла от мигрени и приступ был настолько сильным, что у меня начались галлюцинации.

Кевин резко остановился и вырвал свою ладонь.

– Любопытству? – спокойно переспросил он. Это еще хуже, чем крик. Кевин – очень добродушный человек, но, когда его голос падал до холодного спокойствия, становилось действительно страшно. Я внутренне напряглась, готовая отразить любую атаку.

– Значит, любопытство, – повторил он, облизнув губы. – Ты рисковала своей жизнью из любопытства? – Он провел обеими руками по мокрым волосам; светлые пряди прилипли к его пальцам. – Будь там Дилан или я, чтобы ты сделала, Тео?

Я невольно скривилась.

– Я вижу, что ты поняла меня, – тихо сказал Кевин. Его руки бессильно опустились вдоль тела. Глаза покраснели, он часто заморгал. – Что было бы со мной?

Нужных слов выразить сожаление просто не существовало. Я подошла к другу и стиснула в объятиях, так же как делал он каждый раз при встрече. Кевин уткнулся мне в шею. Не важно, как сильно мы ругались – злиться друг на друга просто не могли.

– Прости. Прости меня, – прошептала я. – В следующий раз я обязательно оставлю трос и возьму свет, предупрежу вас! Обещаю!

У меня вырвался истеричный смешок. Но Кевин отстранился и посмотрел мне в глаза.

– Следующего раза не будет.

Я устало ввалилась в квартиру. Кевин заходить отказался, а Джесс дома не было, чему я обрадовалась. Хотелось побыть в одиночестве.

Первым делом я приняла душ. Горячая вода обжигала тело, но я все равно до конца поворачивала кран, повышая температуру. Постепенно напряжение скатывалось с меня, заставляя тело дрожать. Что бы случилось, если бы приступ оказался сильнее? Если бы я не выплыла и осталась в туннелях пещеры? Или если бы ребята не нашли меня?

Чем больше в голове роилось вопросов, тем сильнее меня трясло. Я поспешно покинула душевую.

Открыв холодильник, обнаружила тарелку с мясом и тушеными овощами, завернутую в фольгу, и маленькую записочку рядом: «Оставила для тебя, Д». В этом была вся Джессика. Заботиться обо всех вокруг. Помыв после себя посуду, тщательно вытерла стол и написала ответную записку с благодарностью и оставила на видном месте.

Подушка манила меня, и я с удовольствием упала на нее лицом. Спать, как ни странно, не хотелось. Поэтому я принялась анализировать произошедшее.

Пещера, головокружение, непонятный голос. Это место такое же, как из моего сна.

– Черт!

Я вскочила с кровати, подошла к зеркалу. Лицо бледное, глаза красные и опухшие. Щеки впали, еще больше выделяя острые скулы. Нет, сегодня все это происходило взаправду. Глупо это отрицать. Эта тяга, желание…

На меня вновь нахлынули эти ощущения. Я посмотрела в окно, раздумывая, какого будет вернуться туда. Еще и голоса. Мигрень уже полноправная часть меня, но никогда еще не было бреда. Может, я сошла с ума? Галлюцинации, шум в голове. Безумие, которое началось с моих кошмаров. Чокнутая Теодора. Звучит.

А может, это место радиоактивных отходов, поэтому там нет живности? Это куда логичнее. Я могла проглотить воды и… И тогда бы Кевин тоже стал бредить.

– Господи, ну за что мне все это?

Я заставила себя вернуться в кровать, закрыть глаза на клубок в груди, который ширился каждый раз, стоило мне задуматься о той пещере. Я делала вид, что прямо сейчас меня не тянуло туда и не хотелось узнать, почему это место столь сильно походило на мой сон.

Веки закрылись. Только человек не в своем уме вернется туда, где едва не погиб.

Джессика стояла у плиты. На ней ее любимое домашнее серое платье до колен, светлые волосы собраны в аккуратный пучок. Пританцовывая, она ловко перевернула блинчик. Я тихо подкралась к ней и щелкнула пальцами над ухом. От неожиданности Джессика подпрыгнула:

– Ты что творишь?

Она повернулась ко мне и стукнула лопаткой по лбу.

– Ай!

– Будешь знать, как подкрадываться! – хихикая, ответила Джесс, отчего моя улыбка стала только шире.

Я заварила кофе на двоих, достала приборы, расставила тарелки и стала ждать завтрак.

Готовить я не умела, любая попытка заканчивалась полностью сгоревшим блюдом или плохим самочувствием. Джессика взяла эту обязанность на себя, я отвечала за уборку и за наличие продуктов в доме.

Нам нравилось жить вместе, и по вечерам мы фантазировали, как у нас когда-то появится семья, новая работа, как будем ездить в путешествия, но всегда жить вместе в большом и красивом доме. Мы доверяли друг другу во всем и никогда не врали. До сегодняшнего дня.

– Мне нужно уехать ненадолго. В Лувесе будет сходка ныряльщиков, – прожевав блинчик, я продолжила, – будем обсуждать новое оборудование и все такое.

– Ненадолго – это насколько? – Не отрываясь от еды, она посмотрела на меня. – Как же учеба? Кевин едет с тобой? Он мне ничего не говорил.

Иногда ее поведение становилось слегка «мамочкиным». Я не знала, к чему отнести это качество. К плюсам или минусам? Жизнь детей из приюта тяжела, каждый из нас вынес свои проблемы. Если я не могла жить без контроля, то Джессика умела душить своей заботой так, что хотелось сбежать. Но не мне. Я любила ее такой, какая она есть.

Джесс знала, как я отношусь к дайвингу. Раньше я уезжала на мероприятия, длившиеся несколько дней. Однако Джессика, как моя названная сестренка, всегда досконально узнавала, насколько, куда и зачем я ехала.

– На день или два, точно не скажу. Поеду сегодня днем, останусь на ночь в мотеле, затем обратно. В колледже совру, что заболела или что-нибудь еще. Если задержусь, я предупрежу. Кев не едет. Я ему даже не говорила. Занят.

– Хорошо. Только обязательно позвони. Ты знаешь, я люблю накручивать.

– Как скажешь, мамуля! – Я встала и чмокнула ее в макушку. Лучше бы ты меня остановила, Джессика. Я совершаю безумства и явно сошла с ума.

Я вернулась в комнату, взгляд упал на кровать. Мне ничего не снилось. Впервые за год я спала совсем без сновидений.

Одна вылазка, которая едва ли не кончилась смертью, но изменила все. Я принимала безрассудные решения, которые не объяснялись никакой логикой. Соврала самому близкому человеку в моей жизни. И ради чего?

Всю ночь ворочалась в кровати, падая в дрему и резко просыпаясь; мне до ужаса, до зуда под кожей хотелось вернуться туда. Хотелось понять, почему это место так на меня влияло, почему являлось во снах?

Я закрыла лицо руками. Буду считать, что я все-таки сумасшедшая.

Достала из шкафа большой рюкзак и сложила туда маску, закрытый гидрокостюм и ласты. Сердце стучало с удвоенной частотой, адреналин обострял каждый шаг. Хорошо, что Кевин вчера принес все мое снаряжение. Хотя это явный намек, что в ближайшие дни они меня не ждали. Нахлынуло чувство вины, но я быстро отринула лишнее. Сейчас нет времени на сомнения. Я задумалась, какой брать баллон, на двенадцать литров или на шесть.

Путь начинался с долгой пешей прогулки вдоль скал, затем – длинный заплыв вдоль побережья и, наконец, погружение на три-четыре метра к входу в пещеру. Единственная загвоздка в том, что я не помнила, сколько блуждала в коридорах грота. В прошлый раз на мне был пятнадцатилитровый баллон. До пещеры я находилась в воде не меньше часа и потратила около половины, остальное ушло уже внутри, но мной овладела паника, и истратилось намного больше, чем нужно.

Я взяла баллон на двенадцать литров. Лучше, если останется запас. Положила фонарь, нож, катушку³ и компас. Быстро нацепив рюкзак, выбежала из комнаты и умчалась прочь из квартиры, чтобы не передумать.

Сегодня будний день, но иногда на пляж заходили зеваки или любители заняться серфингом. Сначала я бросила вещи на берегу, но потом решила все же их спрятать. Если Кевин и Дилан будут здесь, мне придется объясняться, поэтому я убрала все в тайник, который есть у нас на каждом пляже в густой растительности, прикрытый ветками.

Нацепив экипировку, я зашла в воду. Двигаться с такой экипировкой трудно, но я привыкла, поэтому добралась до нужного места без проблем. Я нырнула и осмотрелась.

Вновь накатило странное чувство, невидимые нити пытались утянуть меня вглубь. Но в этот раз я так легко не сдамся. Сначала достала катушку с двумя карабинами и один обмотала вокруг массивного коралла, а второй прикрепила к себе. Ее хватит на шестьдесят метров. С помощью этого троса я без проблем вернусь. Проверила нож на правой ноге и включила фонарик. Глубоко вдохнув, я поплыла в пещеру.

Фонарь тускло освещал путь, но все же мне открылась вся красота этого места. Лучи солнца играли с водой, блики рисовали причудливые узоры на стенах пещеры, и ущелье переливалось в лазурном оттенке. Я заплыла в бассейн с разветвлениями. Он был настолько высокий и широкий, что можно было подняться и свободно дышать воздухом, который проникал сюда сквозь маленькие щелочки.

Я сняла акваланг. Здесь прохладно, но в этот раз я в утепленном гидрокостюме. Спертый воздух пах сыростью и плесенью. Повернувшись вокруг своей оси, я с удивлением приоткрыла рот.

Все пространство заполнено огоньками, свисающими на белых шелковых нитях. Словно ночное небо над головой, они созвездиями облюбовали стены и потолки. Как завороженная, я потянулась к ним, желая коснуться. Но стоило приблизиться – и огоньки гасли. Я испуганно отдернула руку – и огоньки вновь загорелись. Повторив попытку, я медленно и осторожно сделала шаг, чтобы рассмотреть их. Я не сразу заметила, что они шевелились. Это были живые светлячки, сидящие маленькими группами на одной только ниточке. И таких здесь сотни или больше. Если прислушаться, можно услышать тихий шелест их крылышек.

– Невероятно.

Эхо отразилось от стен, и это напугало насекомых. Они вспорхнули и унеслись прочь. Внутри вспыхнул узел, тянущий меня в сторону огоньков, я почти повиновалась, когда заметила его.

– Эпидот! – восторженно прошептала я.

Я вынула нож и принялась выковыривать камни. Наживы вполне достаточно. Я улыбнулась так широко, что заболели щеки. От восторга я почти забыла, зачем здесь, пока одинокий светлячок не пролетел мимо меня. Крепко привязав мешочек, я двинулась к разлому. Осторожно обходя камни и острые выступы, чтобы трос не запутался и не порвался. Наконец я выбралась в знакомый грот.

Правда, на этот раз я вышла с другой стороны.

Я замерла в ожидании головной боли или шума в ушах, но ничего не произошло. Скинула снаряжение, оставила его недалеко от воды, а потом отцепила карабин и закрепила на баллоне. Глаза впились в мешочек. Не хотелось бы потерять содержимое. Отстегнув его, аккуратно, почти трепетно положила рядом с остальными вещами.

Мне хотелось все рассмотреть. Взгляд начал скользить по песку необычного цвета, от спокойного бежевого до черного, что создавало иллюзию прогоревшей земли. Яркий луч солнца освещал все то же одинокое дерево. Только сейчас я заметила, что его тонкий ствол сильно поврежден, будто по нему не один раз ударяли топором в надежде срубить.

Вчера здесь было иначе. Место давило, прижимая к земле. Оно властвовало. Сейчас же это походило на простой грот. Я устало выдохнула. Получается, все было зря. Но я хотя бы нашла эпидот!

– Я давно жду тебя.

Голос. Я обернулась, не зная, чего испугалась больше: встретить незнакомца или словить галлюцинаций?

– Иди ближе. Не бойся. Подойди.

Страх – первая эмоция, что захватила меня. Здесь никого нет, но голос звучал так реально, будто кто-то нашептывал прямо на ухо. Сознание начало лихорадочно метаться. Так не бывает! Я свихнулась.

Нечто коснулось моей руки, оставляя невесомый след. Я вскрикнула, но на меня тут же накатила волна умиротворения. Тревоги уходили, больше ничего не беспокоило, кроме желания оказаться ближе к древу.

– Дитя. Мы ждали тебя.

– Кто вы? – Язык плохо слушался. – Кто это говорит?

В голове кто-то копошился, рылся, пытался утихомирить суть. Открывал замки, сметая преграды. Нутро откликалось, наполняясь живительной силой.

– Скоро ты поймешь. Узнаешь, кто мы. Кто они. Кто я. Я давно взываю к тебе, но ты глуха. Я показываю смысл, но ты слепа.

– Я не понимаю.

Эфемерное спокойствие постепенно сходило на нет. Ноги подрагивали, и я замерла, а глаза широко распахнулись.

– Мы часть тебя. – Голоса зазвучали хором, забились колокольней в голове. – Мы существуем бок о бок уже множество лет. Мы терпеливо ждали, но Дарин давно взывает к нам! Она голодна. Ее клетка лишь крепнет. Мы пытались освободить ее, но ты противишься!

Дарин. Дарин. ДАРИН.

Ноги больше не держали, и я рухнула на колени. Голова словно горела изнутри.

Это слово. Это имя. Молитва, спасение, ужас…

Кто-то кричал, запахло костром.

Больно! БОЛЬНО!

– Хватит! Я не хочу это видеть. – Голос похож на предыдущий, но он звучал одиночно.

Все прекратилось, и я упала лицом в песок. Подняться казалось невозможным. Дыхание выходило с тихим хрипом. Гул голосов то стихал, то набирал мощь. Сквозь боль я выдавила:

– Что это было?

– Пришло время. Зенит высоко в небе. Все сели на свои места, наблюдая. Он уже здесь. Ждать нет возможности. Подойди ближе, – вновь проговорил хор. – Ты должна принять меня. Завладеть!

Голоса умолкли, и я услышала легкое постукивание, тихое и равномерное, словно песня. Нити окутывали меня, заставляя подняться. Я все видела, но не осознавала действий. Ноги понесли вперед.

Чем я ближе, тем громче набат.

Большие раскидистые корни древа торчали из-под земли. Я могла поклясться, что раньше их здесь не было. Захудалое, почти мертвое дерево стало больше и шире. Кроны раскинулись так высоко, что затмили весь свет. Я дотронулась до ствола, и ладонь обожгло. Тело стало легким и воздушным. От дерева разливалось мягкое свечение. Такое знакомое и родное.

Велением голоса я опустила глаза к корням и заметила потертый, сгнивший деревянный сундук, от которого исходил монотонный стук, взывающий ко мне. Нити отпустили, и я вновь обрела власть над собой. Отчего-то знала, что этот выбор нужно сделать самой. Я могла бы сбежать, уйти, но вместо этого опустилась на песок. Провела пальцами по неизвестным символам. Внутри меня все ликовало. Я не понимала природы этого чувства, но ощущала всю правильность происходящего. Мне нужно было оказаться здесь!

– Открой! – приказал один из голосов.

– Открой! – Второй.

– Быстрее! – Третий.

– Ну же! – Четвертый.

Нетерпение отзывалось головной болью. Пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы как-то сфокусироваться на происходящем.

– Отныне ты не должна бояться, – заговорил другой, особенный голос. – Страх должен покинуть тебя. Выбор сделан. Открывай.

Замок был простой – обычная деревянная защелка. Стоило прикоснуться к нему, как наступила полная тишина, а весь свет поглотила необъятная тьма. Я не успевала опомниться, пальцы сами открывали сундук.

Звон пронизывал слух, барабанные перепонки, казалось, вот-вот лопнут, яркий свет жег радужку, но я не отводила взгляда.

Меч.

Длинный, с серебряным клинком и прямой ручкой из красного дерева. Идеально заточенное лезвие отражало зелень моих глаз. На рукоятке высечены те же знаки, что и на ящике. Сердце пустилось галопом, отдаваясь глухим эхом в ушах. Время замерло. Внутри все затрепетало от радости и желания прикоснуться.

Но стоило ладони сомкнуться на рукоятке, как тело пронзила судорога. Грудная клетка выгнулась вперед. Я знала, что кричу, но звуков не слышала. Темнота вокруг ожила, закружилась в водовороте. Ладонь не разжималась, сколько бы я ни пыталась. Кожу обдало кипятком, будто кто-то приложил раскаленное железо. Я не умолкала, продолжая кричать, раздирая горло. Слезы бежали по щекам, смешиваясь с кровью.

И когда я поняла, что все мои худшие кошмары сбылись наяву, еще одна световая волна вырвалась и сбила меня с ног. Уже было все равно, что произойдет, когда тело с ударом упало на землю, а голова на камень.

Последнее, что я ощутила, это запах паленой плоти и холод в руке.

Глава 4

Путь мести всегда предрешен. Он ведет к крови и поражению.
Из личных дневников Талиты

Игнар

Огонь!

Огонь разрывал плоть, душу, выжигал каждый дюйм.

Со стоном открыв глаза, я рефлекторно стал искать источник. Ощупывая грудь, коснулся кулона. Приподняв его и щурясь, я пытался понять, в чем дело. Но тут мне на плечо с хлопком опустилась рука.

– Поднимайтесь, Господин Дарне-Варгу, пора домой в кроватку.

– Отстань! – тихо прохрипел я, отпуская кулон.

Сухие губы, мерзкий вкус вчерашнего вина во рту и пульсирующая головная боль. Только сейчас я осознал, что не лежал, а сидел. К тому же не в своих покоях, а в месте, где не очень приятно пахло.

– Где я?..

Звонкий раскатистый смех еще больше придавил меня к столешнице, что служила вместо подушки.

– Богиня, даруй мне мудрости и спокойствия…

– Науль! Ты слышал, он начал молиться!

– …избавь от придурков, что окружают меня.

– Науль, он просит избавиться от тебя! Выходи, я знаю, что ты где-то здесь!

– Я прошу избавиться не от Науля, а от тебя! – рявкнул я, надеясь, что он заткнется.

– Как мы заговорили, Господин! А если меня не станет, кто же будет вытаскивать вашу хранительскую задницу из передряг, тащить вас домой и сообщать прекрасным дамам, что ваши пути разошлись? Кстати, Паттиса…

– Меня нет, скажи, что меня не существует.

Я кое-как поднялся и упал лицом в ладони, а затем протяжно застонал.

Только Паттисы не хватало, чье общество – и не только – мне были безумно приятны, но ее взгляды стали слишком долго задерживаться на моих глазах, речи через чур томными, а планы, что она строила, выходили куда дальше, чем пределы кровати. Наш уговор – веселье и ничего больше. Она знала, на что шла, но в последнее время я ощущал, что смотреть на нее становилось неловко. Она будто ждала от меня то, чего я не мог дать.

Веки так и не хотели открываться.

Весь прошлый вечер я вновь праздновал свою помолвку. Кажется, уже в десятый раз – только за этот месяц. Мы выпивали, играли в карты, снова пили, танцевали и опять пили.

Внезапно в лицо брызнули холодные капли воды, и я подскочил на месте. Яростным взглядом уперся в Эйпа.

– Ты что творишь?!

Эйп стоял как ни в чем не бывало, сложив руки на груди. Его вечная нагловатая улыбка стала только шире, отчего шрам, проходящий под глазом, слегка изогнулся. Пурпур кожи стал немного темнее, глаза, походящие на плавленое золото, смотрели с насмешкой. Чешуя на руках отливала желтым, ярким светом. Волосы черного цвета, завязанные в короткий хвост, немного растрепались, а бежевая рубашка измялась. И это все, что выдавало его причастность к вчерашней гулянке.

Такал, почему я не мог так же?

– Я же сказал, – веселость на миг слетела с его лица, – нам нужно идти.

В заведении никого не было, и я предположил, что Науль вывел всех, чтобы они не видели позора одного из приемников Верховного. В этом он был полезен, в остальном же… Что же, еще одна петля контроля на моей шее. Науль был одним из военачальников Инуры, а также командиром одного из отрядов, что отвечал за охрану Хранителей. А точнее одного меня. После того случая… дядя свихнулся и приставил ко мне Науля, что всегда следовал по пятам, но при этом старался не показываться на глаза, зная, насколько раздражал меня.

– Хорошо.

Встав ровно, я натянул черный плащ и накинул капюшон. Эйп, проделав то же самое, встал рядом, и мы вышли на обжигающие солнца Инуры.

Наша планета – одна сплошная пустыня с маленькими участками зелени, где расположены города. Подземные реки, изредка выходящие на поверхность, снабжали нужным количеством воды, но районы, далекие от центра, страдали засухой. Ни рек, ни больших резервуаров с водой на планете не было. Лишь малочисленные озера некрупных размеров. Из-за двух вечно палящих солнц, которые изредка уходили и давали планете и ее жителям вздохнуть, жизнь здесь тяжела, но мы все равно любили наши бесконечные пески. Мы протискивались по узким улицам между глинобитными домами. В тени ютилась женщина и перебирала сухие коренья, из которых обычно готовили суп. Выглядели они не лучшим образом – слишком вялые и маленькие. Рядом с ней играла малышка и что-то лепетала матери. Я хотел остановиться, но Эйп покачал головой и метнул взгляд к солнцам, давая понять, что времени в обрез. Я с сожалением глянул на инуриек, мысленно отмечая, что вернусь в этот квартал позже.

Вскоре вышли на рынок, где торговцы вовсю рекламировали свой скудный товар. На прилавках – жесткие полоски вяленого мяса скалообразных тварей, крохотных растений, малочисленные крупы, грубая ткань, окрашенная дешевой охрой. Лишь в одном ряду, под навесом из дорогой ткани, поблескивали безделушки для таких, как я – резные амулеты из окаменевшего дерева. В воздухе стоял аромат специй, уличной еды и песка. Духота удушала, и я зашагал быстрее, мечтая оказаться в прохладе Храма.

– Есть вести от отца? – спросил я Эйпа, идущего чуть впереди, чтобы отвлечься.

– Нет, – резко ответил он, но потом чуть мягче добавил: – Надеюсь, с ним все в порядке.

– Я попрошу Кловисса дать тебе несколько выходных, чтобы ты мог сам отправиться к нему, а не ждать.

– Он ни за что не разрешит оставить твою задницу без присмотра. – Друг усмехнулся.

Да, именно друг. Несмотря на то что Эйп являлся моим личным телохранителем, мы крепко сдружились. Росшие вместе, нам приходилось вместе проживать лучшие и ужасные моменты жизни. Мы с ним одного возраста, но совершенно разных статусов. Но мне никогда не приходило в голову обращаться с ним как-то иначе. Я даже не мог представить, чтобы в один день мне взбрело в голову отдать Эйпу приказ или чтобы он вдруг стал мне подчиняться!

Но, к сожалению, сам Эйп так не считал. Разница началась в мелочах. Теперь он никогда не заговаривал первым, если нас окружали другие Хранители, его шутки становились на публике осторожнее. С недавних пор друг все чаще указывал на свое истинное положение. Началось все это после того, как погиб его собственный брат. Семья Эйпа всегда служила Хранителям и была одними из наших вассалов. Мать Эйпа трудилась швеей в большом цеху, где рождалась ткань для одеяния воинов и костюмов для масс-прыжков. Отец же с утра до ночи на малочисленных полях-фермах, высаживал и собирал урожай. Рабский труд, но иной в реалиях войны был недоступен. Женщины были прикованы к станкам, котлам и детям, мужчины, если были негодны для службы, к полям или руднику. Были и высшие касты, которые сидели на верхушке власти и руководили процессами. К ней относился и я…

Старший брат Эйпа – Касиа, как и младший, пришел к нам на службу. Эйп стал моим телохранителем, а Касиа – моего брата Имрана. Жизнь шла своим чередом, пока на нас в очередной раз не напали. Захватчики разоряли города, уничтожали так трудно добытые ресурсы. В тот раз нападение пришлось на близлежащий город, где проживала семья Эйпа и Касиа. Старший брат без разрешения покинул пост и поспешил на защиту. И спас отца и мать, однако сам погиб от когтей дэволов.

С тех пор Эйп грезил уничтожением всех темных ублюдков, он стал больше говорить о долге и службе, чаще выказывал желание влиться во внутренние дела. Но, к сожалению, ему достался не тот брат.

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещал я ему.

Недавно произошла еще одна волна столкновений. Произошли они в отдалении, но отец Эйпа как раз отправился с караваном торговать в те края, и теперь Эйп переживал и изводился, так и не получив от отца весточки.

Он только кивнул.

Мы почти дошли до спуска в туннели, когда перед нами материализовался Науль. Строгий военный мундир темного песчаного цвета, короткая стрижка, внимательный, вечно изучающий взгляд ярко-желтых глаз. Его чешуйчатая ладонь лежала на рукояти меча.

– Вы долго, – только и отчеканил он.

Я криво ухмыльнулся и обошел его, никак не реагируя на его привычное появление. Сам по себе Науль был хорошим инурийцем. Его многие любили. Справедливый, честный, любящий свое дело. Старше меня всего на пару лет, он добился высоко поста своим упорством.

Когда-то и я грезил военным делом. Взрывной характер, умение подмечать мелкие детали и хитрость, а также упрямство сделали меня одним из лучших мечников Инуры. Мне хотелось пойти дальше, но моя принадлежность к Хранительскую роду не давала мне никакого выбора, кроме как служить.

– Старина. – Эйп хлопнул Науля по плечу. Беспристрастное выражение лица инурийца не изменилось. – Сходи, прогуляйся, займись чем-то. Я пригляжу за нашим мальчиком.

Эйп двинулся следом за мной. Науль, конечно же, сделал то же самое.

– Вот и сходите вдвоем. Я не выспался.

– Тс, прекрасная госпожа, вы так нежны!

– Эйп, – раздраженно процедил я.

– Игнар, – издевательски протянул он.

Я только хмыкнул. Оставшийся путь мы проделали в тишине, и вскоре я уже лежал в своей постели, утопая в искусственно созданной темноте. Сон затянул меня.

Мне снилась кипящая лава. Сначала как я смотрел в жерло вулкана, а магма поднималась все выше и будто бы втягивала меня, а затем каким-то образом она попадал мне на кожу, проникала в кровь и струилась по моим венам. Огонь выжигал меня изнутри, заставлял корчиться от боли, добираясь до самого нутра и…

Я вскочил, вновь ощутив, как грудь пылает.

– Богиня!

Подскочив с кровати, я сорвал кулон и поднял, вспоминая, что утреннее пробуждение было таким же. Опустив взгляд, обнаружил на груди темно-бордовый вслед от раскаленного Нешама – так назывался наш символ души и заключенной в ней магии. Я дотронулся до него, отмечая, что он стал остывать. Рана на груди тоже успокоилась и почти исчезла благодаря крупицам магии, что оставили Хранителям предки.

Я снова лег на кровать, мечтая провалиться обратно в сон. Однако Нешам вновь обжег кожу. В этот раз терпимее и не так болезненно.

– Такал! – поднялся я с рыком.

Нужно пойти к брату и спросить, что за дэволовы вещи происходят с Нешамом!

Умывшись, я расчесал короткие черные волосы. Лицо выглядело помятым, светло-фиолетовая кожа оставалась бледной, а родовые пятна в виде ромбов, что тянулись ото лба по векам, потускнели. Дядя всегда говорил, что мы с братом мало похожи на истинных инурийцев. Чаще всего кожа нашего яркого, насыщенно фиолетового цвета, по телу расходилась чешуя – у кого-то больше, у кого-то ее было меньше. Нам с братом, можно сказать, повезло: вся линия со стороны отца не обладала этой «красотой». Может, я дэволов изгой, но я радовался ее отсутствию. А вот по нашим с братом глазам сразу ясно, что в нас текла кровь древнего рода. Только у нашей семьи, происходящей от первого Хранителя, радужка полностью черного цвета переливалась в фиолетовую кайму, что, к слову, отлично помогало сразить девушек наповал.

Натянув на себя кожаные штаны и простую темную тунику. Я пристегнул брошь – отличительный знак служителя храма Хранителей. Золотой, массивный с изображением черного ока.

Осталась самая важная деталь. Нешам.

Инурийцы никогда не снимали кулон, лишь в редких исключениях. Нешам вечен. А вот цепочки нет. И, судя по утреннему инциденту, мою лучше заменить. Открыв ящик, я вытащил потрепанную коробку, в которой лежал всего лишь десяток простых плетеных нитей. Мамины. Щека невольно дернулась, когда очередная покинула хранилище.

Я поднял кулон и замер. С рождения капля оставалась цвета лазури, но сейчас она изменилась, приобретя прожилки и оттенки темного, почти черного цвета. К тому же я мог поклясться, что, когда я осматривал его после сна, не было никаких изменений.

Какого дэвола произошло?

Нешам – маяк. Говорили, что это кусочек души, предназначенной для тебя. Нешамы тянулись друг к другу, помогая их владельцам найти свою пару, предназначенную богами. Когда-то наш предок пожертвовал всем ради могущественного заклятия, и инурийцы утратили основную магию. Какую уже никто и не помнил. А Нешам стал своеобразной клеткой нашей силы. Кое-какая магия осталась только у Хранителей, но и в нас она была слабым отголоском.

Поиски пары стали редкостью. Сейчас все намного проще. Семьи договариваются между собой, или же влюбленные сами вправе заключить союз, но только с разрешения высших. Простонародью позволялось больше.

Но я никогда не слышал, чтобы Нешам менял цвет.

Я сжал губы в тонкую линию. Утро принесло слишком много хлопот. Лучше идти к тому, кто всегда наставлял меня и помогал в сложных вопросах. К своему старшему брату – Имрану.

Массивная дверь распахнулась со стуком, служанки низко поклонились, я оглянулся и быстро кивнул девушкам. Они принялись наводить порядок, а я покинул комнату. Путь лежал дальше по коридору с высокими потолками. Пусть за стенами храма и палили обжигающие двое солнц, что раскаляли пески и выжигали все живое, здесь царила прохлада, а гуляющий сквозняк приносил бодрящую свежесть. Толстые стены без окон помогали сохранить приятную температуру, под потолком узкие щели втягивали свежий воздух.

Обычно Эйп всегда был рядом. Наши комнаты граничат, и стоило мне покинуть свою, он мгновенно оказывался рядом. Но сейчас друга нигде не было видно, и я предположил, что он отдыхал. Пусть он и был моим телохранителем, который должен быть рядом всегда, в стенах Храма ему позволялись вольности. К тому же я был умелым воином и мог за себя постоять, поэтому если мне некуда было отлучаться, звать Эйпа было необязательным.

Голову резко сдавило, и меня замутило. Дэволово похмелье! Нужно меньше пить. Кажется, я говорил это каждый божий день. Усмехнулся сам себе, будто в этом месте возможно жить, не заливаясь литрами пойла.

Мы, Хранители, живем прямо в Храме. Наша задача оберегать и передавать знания из поколения в поколение. Верховный Хранитель является оплотом Инуры. Он негласное правление. Официально Инурой правят шесть наместников, но Верховный – духовный наставник стоит во главе. Раньше в совет входили Жрицы Богини, но со временем они растеряли власть, оставаясь лишь эхом и незримым голосом.

Хранителем нельзя просто стать, этот титул переходил строго по наследству из Первых семей. Мы жили отдельной общиной, со своими правилами и законами. Есть, конечно, младшие, обычные инурийцы, которые своим трудом и умом смогли попасть в ряды подчиненных, но им никогда не встать в ряды Высших.

Наша цель – отыскать пропавший меч, а затем служить Меках – Хозяину меча.

В моем детстве он был утерян. Я никогда не видел меча, хотя поступил на учение совсем ребенком. Еще до моего рождения началась война, а потом появился новый Меках – владелец меча, который должен был остановить бойню, но лишь все усугубил. Меч пропал, а мир утонул в крови. Время шло, меч все еще искали, мне больше до этого нет никакого дела, хотя когда-то я грезил этим.

Навстречу в спешке выбежал брат. Его всегда идеальный камзол синего цвета застегнут не до конца, а темные волосы распущены и неаккуратно лежали на плечах. Под широко раскрытыми глазами большие круги, и сам он, честно говоря, выглядел хуже меня. Я начал думать, что это все из-за моего вчерашнего отсутствия. Брат всю жизнь прикрывал мои похождения, пусть я его никогда не просил.

На языке вертелось очередное оправдание, но Имран перебил меня:

– Игнар! Случилось!

Мы очень похожи, в то же время настолько разные, что не каждый узнал бы в нас братьев. Он выше и шире в плечах, я ниже на полголовы. Он носит длинные волосы, всегда собранные в идеальный хвост или пучок, я же стригусь коротко. Имран – лучший ученик, преемник, тот, кто станет следующим Верховным. А я… Я Игнар. Младший брат, проблема и дэволов инуриец, если верить дяде.

Но если присмотреться, видно наше сходство. Манера говорить и держаться, жесты и мимика. Правда, если брат отличался своей терпеливостью и мудростью, то я слишком импульсивен и зол на весь мир.

– О чем ты?

Не ответив, Имран схватил меня за руку, и мы понеслись в главный зал. Это рабочее место Хранителей. Именно здесь проходила почти вся моя жизнь. В большом холле стоял стол, высеченный из камня. Его столешница – графическая карта миров. Сводчатый купол с резными окнами служил для лучшей циркуляции воздуха. Внушительных размеров люстра освещала все помещение. Вдоль стен стояли стеллажи, набитые различными свитками, книгами и писаниями. Сюда имели доступ только высшие Хранители, которых всего пять, включая нас с братом, остальные служители заседали в малом зале.

Стоило нам зайти внутрь, как вошел главный Хранитель Инуры. Его аура могущества заполнила все пространство. Сильнее его власти лишь Богиня и Меках.

Верховный Мастер Инуры – Кловисс Дарне-Варгу. Наш родной дядя.

Его уверенный взгляд прошелся по нам и ненадолго остановился на незастегнутой пуговице брата, а затем переместился ко мне. Он угрюмо покачал головой, но ничего не сказал. Хотя я знал, что Кловисс недоволен. И если брату простят любой поступок, то мне, как паршивой скотине, никогда.

Верховный прошел в центр, эхо его шагов отразилось от стен. После того как он сел за стол, остальные члены совета, как и мы, опустились по бокам от него. Все они оделись как с иголочки – тонкие синие камзолы с серебряными вставками и пуговицами, такого же цвета штаны, сандалии и, конечно же, брошь.

Взгляд Верховного обвел каждого, внимательно изучив лица. Его волосы цвета вороньего пера туго стянуты на затылке. Черная ряса, украшенная золотым орнаментом по всей ткани, свободно свисала до самого пола. Медальон в виде ока сверкал на груди. Только Верховный Хранитель мог носить медальон – знак высшей власти.

Неуютная тишина заставила поерзать на стуле, отчего брат бросил на меня предостерегающий взгляд. У меня получилось скрыть ухмылку, и я с безмятежным выражением лица продолжал смотреть на дядю.

– Меч нашелся. Хозяин пробудил его. – Стальной голос Кловисса прогремел на весь холл. – Сегодня каждый из вас почувствовал это. Зов сердца и порыв души. Наш Меках пробудился и взывает Хранителей к себе.

Как по щелчку Нешам ожил, опаляя кожу. Я не двигался, терпя боль. Невозмутимо окинул остальных взглядом. Ни один мускул на их лицах не дрогнул и не выдал признаков мучительного жара. Но глаза… Глаза дикие и радостные. Они жили ради этого, существовали, чтобы служить. Наконец их смысл существования найден, Меках придет и нацепит на нас свои поводки. Эта мысль претила мне, вызывала ненависть. Я здесь не по собственной воле и не горел желанием служить очередному ублюдку. И уже ненавидел всем сердцем то существо, что придет помыкать нами. Сказка стала реальностью. Я бы и дальше жил с мыслью, что это выдумки, если бы не чувство, штормившее душу.

Кловисс достал свой Нешам, и легкое свечение потянулось от красного нутра. Никаких черных прожилок. Остальные Хранители проделали то же самое, и от каждого исходил белый свет. Я помедлил, но, когда встретил глаза Верховного, повиновался и достал свой.

Брови дяди сошлись на переносице. Если бы я не знал, что Кловисс не умел бояться, то поклялся бы Такал, его лицо на мгновение исказилось ужасом. Он даже приподнялся с места, рассматривая мой кулон поближе, но тут же опомнился, опустившись обратно.

– Эрни, ты сможешь показать, где сейчас меч? – спросил дядя у одного из Хранителей.

Инуриец немного старше меня начал перебирать пальцами на компьютере, и карта на столе переключилась. Перед нами возникла Терра или планета Земля. Я резко поднял глаза на дядю и понял, что он не выглядит удивленным. Только жадность бушевала на его лице, прежде чем привычная маска невозмутимости скрыла все истинные эмоции.

Кивнув самому себе, Кловисс перевел взгляд на Имрана.

– Мы давно готовы к этому. Война достигает кровавых пределов, наш мир рушится. Население гибнет. Мы знали, что меч рано или поздно придет. – Он бросил беглый взгляд на меня. – Вы вдвоем отправляйтесь туда. – Решение озвучено будничным тоном, рушит весь мой мир. – Наше хранилище находится недалеко от точки сброса и, к счастью, достаточно близко к мечу. Вам немедленно следует собраться и отыскать Меках и меч.

Глаза брата заблестели так же лихорадочно, почти безумно, как и у всех остальных. Он кивал, а я был не в силах оторваться от Терры. Все спокойно составляли план нашей миссии, а я не мог сосредоточиться. Никаких вопросов, желаний, цель и ее выполнение. Мне не хотелось бросать свое подобие жизни, но никто не спрашивал моего мнения.

Наша семья служит Ордену с начала сотворения меча. Каждый мужчина в роду обязан отдать этому делу жизнь. Как только мальчик входил в отрочество и оканчивал школу, он прибывал в храм Хранителей. Обучение проходило, пока знания и боевые навыки не будут отточены до совершенства, а дальше нужно посвятить жизнь служению. Вдали от родных и любимых мальчики проходят суровые испытания. Однако мы с братом стали обучаться намного раньше. Наших родителей убили. В памяти сохранились обрывочные воспоминания, но и они начинали меркнуть, годы забирали свое. Нас вырастил дядя, который решил, что детство менее ценно, чем обучения навыкам.

С тех пор никто не спрашивал, чего именно мы хотели.

Брат почувствовал во мне перемену и, бросив быстрый взгляд на остальных, жестом указал на дверь.

Запыхавшийся Эйп стоял, привалившись к стене. По осоловелому выражению лица было понятно, что он только вскочил с кровати и сразу бросился сюда. Спасибо, что хоть переоделся.

Имран прищурился, оглядывая Эйпа, потом посмотрел на меня долгим взглядом. Я знал, что он любил Эйпа, как еще одного брата, но то, что мы вели разгульный образ жизни, не очень-то радовало его.

Я пожал плечами.

– Что случилось? – не выдержав, спросил Эйп.

– Меч найден, – ответил я. – Мы с Имраном отправляемся забрать его и Меках.

Я сказал это будничным тоном, словно меня это не беспокоило. Словно не злило до удушающего чувства в груди.

Глаза друга расширились, и золото в них стало ярче. Обычные инурийцы, не принадлежавшие к Хранителям, не могли чувствовать пробуждения меча. Их связь появиться позже, как только Меках вступит на Инуру.

– Когда мы отправляемся?

Внутри все потеплело от этого «мы». Я собирался ответить, как вышел Кловисс.

– Ты остаешься на Инуре, Эпискейф.

Эйп до дрожи ненавидел свое полное имя, но, когда его так называл сам Верховный Инуры, вежливо улыбался и не выказывал недовольства.

– Но… – начал я, но Кловисс бросил на меня взгляд, и я замолчал.

– Это задача только для наследного рода. А сейчас я бы хотел проводить вас к комнатам.

Эйп, поняв намек, растворился в коридорах. Выглядел он расстроенным, и мне хотелось догнать его, чтобы поговорить, но вместо этого мы направились вслед за Кловиссом.

– Игнар, ты не мог бы задержаться? – спросил дядя, когда мы дошли.

– Да, конечно, – ответил я, запуская ладонь в волосы. Я умоляюще посмотрел на Имрана, но тот, покачав головой, скрылся у себя. Дэволов сын!

Кловисс дождался, пока дверь закрылась. Мы остались в коридоре совсем одни. Напряжение нарастало, но я силой воли заставил себя стоять прямо. Дядя подошел поближе, положил руку мне на плечо, его взгляд изменился, стал более домашним и спокойным.

– Сын, – дядя давно стал нас так называть, – я понимаю, что ты не хотел этого. Но решение таково, и другого не будет. Пришло время показать себя, напомнить инурийцам, что вы истинные наследники. Это не просто титул, Игнар! Это отличие, возвышение. Понимаешь меня?

– Конечно. – Голос все же подвел меня, выдавая горечь.

Кловисс нахмурился.

– Спрячь свою слабость, сынок! Ты обязан быть сильным. Ты наследник по праву крови! К тому же, – дядя ускользал, а его место занимал Верховный, – твои отлучки порядком мне надоели. Возможно, новый Меках сможет тебя приструнить.

Только от одних его слов спину начинало ломать. Внутри зарождалось тепло, с протяжным рыком отдаваясь в ушах. Остатки инурийской магии бесновались, но дяде абсолютно плевать, он знал, что я промолчу.

– Сюда едет Велассия Дакун, чтобы попрощаться, – добил меня Кловисс.

Велассия Дакун – моя невеста, дочь одного из известнейших богачей нашего города. Он жертвовал деньги на дела Хранителей и пожелал лишь одного взамен – выдать свою кровь за того, кого она искренне полюбила.

В детстве Велассия проводила здесь множество дней. В перерывах между занятиями она присоединялась к нам с братом и Эйпом с Касиа, и тогда мы могли представить себя обычными детьми, а не наследниками и телохранителями. Время шло. Мы мужали, а Велассия становилась настоящим прекрасным цветком. Тогда-то у нее и появились ко мне чувства. Но я никогда не выказывал ей взаимности.

Вела была моим другом, товарищем, чуть ли не братом в юбке. Но отец Велассии узнал о душевных муках дочери и решил помочь ей единственным известным ему способом – купить. Дядя посчитал это удачной партией и сразу же согласился, уверяя, что мы идеально подходим друг другу. Заодно и не потеряем щедрое вознаграждение.

На Инуре это в порядке вещей, но сама мысль связать себя узами с кем-то вводила в ступор. Я не хотел этого, пытался отказаться, просил, бунтовал, пил, дебоширил, даже заводил множество романов на стороне, но ничто не могло отпугнуть будущую невесту и переубедить дядю. С тех пор я избегал компании Велассии.

– Какого дэвола ей здесь делать? – спросил, перекрикивая внутреннее чудовище.

– Она твоя будущая жена. – Строгость в голосе Верховного заставила меня выпрямиться по струнке, но недовольство росло вместе с накапливаемой магией. – Имеет право прийти и попрощаться перед отбытием!

– Ты знаешь, что я не хочу ее видеть! Не хочу дэволово брака!

– Не выражайся!

– Здесь никого нет! – Я повысил голос, сжимая кулаки. – Если тебе так нужен этот брак, сам возьми ее в жены! Когда ты вообще успел оповестить ее, зов…

Я не успел договорить. Звон от пощечины эхом разлетелся по коридору. Я не позволил себе прикоснуться к щеке, молча поднимая взгляд и слизывая каплю крови с губ.

– Возьми себя в руки, мальчишка! Ты наследник! Не смей позорить меня своими криками! – вкрадчиво, почти угрожающе прошептал Кловисс. Я узнал этот блеск. Будь у него возможность наказать меня прямо сейчас, он бы сделал это. Удивительно, что в этот раз обошлось лишь пощечиной. – Это твоя судьба и главная задача в жизни. Мы – Хранители. Мы делаем все, что в наших силах для службы мечу. Такова твоя роль.

Он оглядел меня с ног до головы, как бы говоря: «На большее ты неспособен». Меня передернуло, внутренний монстр зарычал, пока я пытался успокоить вспышку ненависти.

– Попрощайся с невестой. Когда вы вернетесь, мы соединим вас.

Закрывая глаза, я сделал глубокий вдох. Ничего не сказав, ушел в свою комнату. Последнее, что я услышал, это печальный вздох дяди.

Передо мной лежала скромная худая сумка с вещами.

Имран уверял, что все необходимое есть на месте. За хранилища на других планетах отвечала специальная группа служителей. Они изучали расу, следили за изменениями и собирали полную базу знаний.

Помимо тряпья, я взял единственный меч, которым мог пользоваться. Его выковали специально для меня по наставлению отца. Также в сумке уже лежали мамины шнурки для Нешама, картина, написанная папой, но кое-чего все равно не хватало. Я подошел к полкам и достал оттуда маленький сверток, развернув, посмотрел на портрет счастливой семьи. Моей семьи. Мальчик постарше сидел на коленях у отца и строил гримасы, а тот, что помладше, обнимал свою мать сзади и целовал ее в щеку. Они улыбались, их глаза горели. Они были живы. Большим пальцем я провел по помятым краям, давя грустную усмешку на губах.

Имран ожидал меня, как всегда, при полном параде, держа в руках несколько сумок. Он сменил камзол на удобный черный костюм, а волосы завязал в узелок.

– Вижу, братишка, ты собрал всю свою комнату, неужто надеешься навсегда сбежать от дядюшки? – сказал я с наигранной тревожностью.

– Только самое необходимое, – коротко ответил он. – Зато, смотрю, у тебя мешок наполовину пуст.

– Мне незачем таскать с собой уйму вещей. Все, что мне дорого, умещается в моем сердце, – подмигнул брату, широко улыбнувшись.

Но взгляд Имрана соскользнул мне за спину, а веселье исчезло с моего лица. Чутье подсказывало мне, чего ожидать. Обернувшись, я увидел Кловисса в сопровождении Велассии. Позади шел Эйп.

– Сотри недовольство с лица, – прошептал брат.

Взяв себя в руки, я натянул улыбку.

Золотистый лиф, открывающий слишком много, тонкой тканью соединялся с массивным поясом на широких штанах. Драгоценные камни на одежде, даже в таком тусклом свете, блестели, словно тысячами солнц. Поверх накинута полупрозрачная туника цвета зари. Длинные темные волосы уложены в красивых завитках, подчеркивали белизну кожи, делая девушку не похожей на инурийку. Глаза цвета синего неба с любовью смотрели прямо на меня.

Ее внешность экзотична. Род Велассии такой же чистокровный, как и наш. Но их семья имела характерные черты. Бледная кожа с проступающими фиолетовыми прожилками и темно-синие глаза. Она, несомненно, одна из самых красивых женщин, которую пока мне довелось видеть. Многие мужчины возлагали к ее ногам целые города, но она выбрала одного-единственного, которому сама готова приклоняться. Но правда в том, что, кроме дружеских чувств, я к ней ничего не испытывал.

Имран отправился получать инструкции, в то время как Вела подошла ко мне и грустно улыбнулась.

– Как долго тебя не будет? – Ее голос сродни сотне колокольчиков. Мягкий и податливый.

– Не могу сказать. Мне не известно, что нас там ждет, – сухо ответил я.

– Я буду скучать, ты же знаешь?

Она взяла меня за руку и сжала. Я кивнул, не в силах ответить.

– Может, мне стоит уговорить отца отправиться с тобой?

Вела опустила глаза, хлопая большими ресницами.

– Нет. Дело Хранителей, понимаешь? – Только от одной мысли об этом внутри все похолодело.

– А если ты встретишь там человеческую женщину и влюбишься в нее, позабыв обо мне? Я слышала, многие инурийцы предпочитают экзотику.

Ее голос дрожал, она смотрела на меня, надеясь услышать желанное обещание.

– Не знаю, но есть возможность узнать.

Велассия не поднимала глаз, но ее ладошки задрожали. Я вновь сморозил глупость, но после насильственной женитьбы по-другому с ней не выходило. Шея девушки начинала краснеть, и я взял себя в руки, проклиная все на свете:

– Я помолвлен, остальные ничего не значат для меня.

Ложь легко слетела с губ.

– Пора! – раздался властный голос дяди.

Велассия напоследок отчаянно посмотрела на меня, стискивая мою руку, но я высвободился и отошел к брату.

– Я буду молиться за тебя Богине каждый день, любимый, – прошептала она мне вслед.

Ко мне быстро подошел Эйп. Оглядел меня с ног до головы.

– Я буду по тебе скучать, братишка, – первым произнес, а затем притянул его в объятия и похлопал по плечу. Шепотом добавил: – Следи здесь за всем, пока меня не будет. Понял?

– Только если ты обещаешься не сдохнуть без меня, маленький Господин.

Я отстранился и кивнул. Эйп улыбнулся, но я видел яркую грусть в блестящих глазах.

Мы разошлись, и я отвернулся.

– Мальчики, будьте осторожны! Приведите Хозяина. Вернитесь домой.

Кловисс обнял нас по очереди, прощаясь.

Мы с Имраном надели масс-костюмы и подошли к устройству, которое должно перенести нас на другую планету. На Терре был лишь маленький Маяк, в отличие от своих исполинских собратьев на просвещенных в магии планетах.

– Ты готов? – спросил брат.

– Всегда готов, – соврал я и сомкнул веки.

Перемещение сквозь разлом занимало примерно шесть часов.

Мы выпали из потока кубарем и прокатились по земле. Плечо заныло, но я размял его привычным жестом. Проверив меч, я подошел к брату и подал ему руку.

– Жив? – поинтересовался Имран, поднимаясь и стряхивая с себя комочки грязи.

– Да.

Это не первый мой прыжок, но я впервые на другой планете.

Холодный ветер ударил в лицо, поражая своей нежностью. Природа здесь сочная и зеленая. Никаких песков, и бесконечных барханов, и давящих своим огнем солнц. Под ногами мягкая, высокая трава, массивные деревья тянулись своими макушками ввысь, к голубому небу. Крупные листья ласкали слух. Никакого зова песка, никаких песчинок в воздухе.

На Инуре, в нашем Храме тоже есть сад с зеленью, но по сравнению с этими красками теперь он казался мне подделкой. Я много читал о природе на других планетах, но реальность несравнима со скудными картинками из книг. Вдыхая солоноватый, влажный ветер, я на мгновение прикрыл глаза.

За стволами деревьев проглядывалось нечто голубое. Я не сразу догадался, что весь горизонт скрывала синеголубая вода – бескрайняя, неподвижная, простирающаяся до самого неба.

Наверное, я выглядел как идиот, крутя головой из стороны в сторону. Но брат молчал, тихо ухмыляясь.

– Это… Земля?

– Да, – с улыбкой ответил брат.

– Здесь всегда так много зелени?

– Практически.

– Эйп обзавидуется, когда я расскажу, что видел.

Имран лишь кивнул и достал портативный маячок, и активировал сигнал. Он вертел им во все стороны, пока на экранчике не замаячила точка нашего места назначения. Молча указав направление, Имран пошел в сторону сигнала. Я последовал за ним, все еще задерживая взгляд на зеленых холмах и многоликих бутонах цветов. Птицы скакали с ветки на ветку, распевая трели. Пока мы шли, я касался пальцами всего, до чего мог дотянуться. Листы, травинки, мокрый мох.

Впереди виднелся утес с огромной расщелиной. Солнце туда не попадало, внутри было довольно темно. Имран включил фонарь, освещая нам путь. Перед нами выступила массивная дверь. Брат поднес руку к выемке в камне и приложил ладонь, после чего искусственная плита медленно отодвинулась.

Мы прошли в хранилище, спрятанное между скал. Большие валуны скрывали дверь, которая вела вглубь. Просторный коридор покрыт потрескавшейся белой штукатуркой, в каждом углу валялись комки пыли. В нос ударил затхлый запах.

Нас встретил такой же зал. Здесь висел огромный экран, вокруг которого стояло множество стареньких компьютеров. Длинный деревянный стол пересекал комнату, на нем валялись громоздкие книги. Вдоль стен расположились полки со всяким хламом и, конечно же, с огромным слоем пыли.

– Уютно, ничего не скажешь, – сказал я, плюхаясь на один из диванов, с которого в воздух поднялось облако. – Говоришь, здесь все приготовили для нас?

– Их задача – привести материалы, одежду, но никак не уборка.

Имран пытался подключиться к приборам. Я осмотрел комнату и заметил красный рубильник на противоположной стене. Поведя бровью, я скептически посмотрел на брата и подошел к нему, дернув вниз.

– Хвала Богине! – воскликнул он, когда система ожила.

– Ты же здесь был и не знаешь, где включается свет?

– Я был на Земле, но не в этом хранилище. На планете находиться еще три таких блокпоста, – огрызнулся Имран.

– Как скажешь. Зачем включать свет, верно? Можно и кнопки потыкать, вдруг заработает.

Имран ожидаемо промолчал. Я открыл дверцу ближайшего шкафа. Там стопками лежала одежда, не очень приятно пахнущая, но иного выбора не оставалось. Достав две рубашки без пуговиц и рукавов, плотные брюки черного и синего цвета, обувь на завязках, я подошел к брату и отдал ему часть.

– Держи.

– Сейчас не стоит, нам нужно оружие. Носить его с этим неудобно.

Он надел браслет со встроенной системой маскировки и внутреннего перевода. Дал такое же мне. Маленькое устройство, словно живое насекомое, активировалось и впилось в кожу, вставляя крошечные усики. Разряд понесся от места прокола до корки мозга.

– Значит, мы должны скрываться. Зачем? – спросил я.

– Ты людей никогда не видел? Думаешь, мы впишемся?

Я не любил, когда он строил из себя умника. Поджав губы, я кивнул. Все же он прав. На Земле еще не слышали о других расах. Отстающие…

Имран ввел нужную комбинацию. Химическая реакция пришла в действие. Запертая магия внутри затрепетала, внутренний зверь ожил. По руке ввысь понеслось онемение. Удар током сшиб меня с ног, и я облокотился о стену, чтобы не упасть. Тошнота подкатила к горлу, язык начало жечь.

Напротив меня стояло зеркало, и я видел все, что со мной происходило. Кожу закололо иглами. Фиолетовый цвет постепенно бледнел, становясь непривычно бежевым. Черные волосы растрепались, несколько прядей упало на лицо. Глаза не изменились, оставаясь такими же. Все это выглядело пугающе.

Брат рассматривал свои руки, округлив глаза.

– Там есть зеркало, – мотнув головой, произнес я.

Там отражались два незнакомца. Мы во всем походили на людей, и только черные глаза с фиолетовым обручем выдавали в нас чужеродных.

– Это странно, – заключил Имран, вертя головой из стороны в сторону.

– Есть в этом что-то, – тяну я. – Но мне больше нравится прежний Игнар.

Я подмигнул отражению, на что брат тяжело вздохнул.

– Горделивый Квасим.

– Переводчик барахлит.

– Он только перенастраивается. К тому же к этому надо привыкнуть.

Имран повернулся обратно к приборам:

– Сигнал удалось отследить, можем выходить. Это недалеко.

– Думал, нам придется искать его месяцами, – скептично сказал я.

– Меч и Хранители связаны, Игнар, – заговорил тоном учителя Имран. – Подобное взывает к подобному. Неужели ты не чувствуешь тяжесть в груди? У меча своя воля, возможно, он выбрал это место не случайно.

– Меч выбрал место рядом с хранителем. Идеа-а-ально, – разведя ладони, протянул я.

– Зри шире, брат.

– Рассуждаешь, как старый Кловисс.

Его губы скривились.

– Ну спасибо!

Пока Имран продолжал собираться, я потянулся вглубь себя. Зверь вытягивал голову, копошась в душе. Что-то определенно взывало ко мне, требовало и просило своего внимания. Это чувство походило на зуд. Оно было сильнее прочих желаний, потребностей. Мне не нужна была вода, еда, или сон. Только пойти на зов.

– Идем? – спросил я.

– Спрашиваешь?

Глава 5

Вопрос преемственности титула прост: если претендентов несколько, то избирается самый сильный. В народе Инуры могущество всегда было определяющим качеством. Пока мы не лишились магии.
Из личных дневников Талиты

Трижды прибор сбивался, заводя нас в тупик. Мы бродили кругами и вновь приходили к одному и тому же месту. Океан бушевал прямо под нами, пока мы стояли на одном из утесов. Я смотрел на волны, слушал крики птиц.

– Это так странно.

– О чем ты? – Имран оторвался от прибора и вопросительно взглянул на меня.

Ветер трепал наши волосы, даря прохладу.

– Вода. Как ты думаешь, они относятся к ней так же, как и мы к своим пескам?

– Даже в наших песках есть красота, Игнар. Солнца играют с песчинками, не дают земле остывать. Благодаря этому мы получаем энергию, которая питает все наши системы и Маяки. Солнца помогают нам одерживать верх в битвах, ведь дэволы боятся огней Имеса и Игоса.

– Я знаю, – Имран вздохнул и посмотрел на меня, – что ты не хотел всего этого. Но…

– Но это наш долг, – сказал я твердо. – Можешь не продолжать.

Глядя на белую пену, я произнес:

– Может, нам нужно спуститься под землю?

Имран промолчал, но уже принялся перестраивать маршрут.

Мы миновали горную породу. Я то и дело спотыкался, проклиная все вокруг, и молил Такал помочь нам быстрее добраться до цели. А еще стало жарко. Если на Инуре сухо, то здесь очень влажно. Пот стекал ручьем, отчего одежда начинала натирать.

Наконец мы дошли до огромной расщелины. Внутри было значительно прохладнее, и вскоре мокрое тело прозябло.

– Что за дэвольщина? То жарко, то холодно!

– Бормочешь, как старый Турга. – Имран протиснулся через валун. – Под землей всегда холоднее, Игнар.

– Да ты что? Как хорошо, что рядом со мной такой умный инуриец!

– Конечно, хорошо, иначе ты бы уже слонялся на пляже в поисках развлечений. Или поскользнулся на камне.

– И упустил бы возможность прогуляться с любимым братцем? Найти знаменитый меч и Меках? Стать героем всей Вселенной? Да никогда! – театрально возмутился я. – Ну только если у этого развлечения хорошенькие округлые формы и длинные ноги!

– Судьба мира в наших руках, а малыш Игнар не меняется.

– Ну что-то же должно оставаться неизменным! – Лукавая улыбка коснулась моих губ.

Свет уступил место кромешной тьме, и мы включили фонари. Рука скользила по илистой стене, изредка мне приходилось удерживать равновесие на гигантских камнях. В мертвенной тишине слышался далекий гул и приглушенное постукивание капелек воды. Через некоторое время я заметил свет, пробивающийся в темноте, столь тусклый, что его почти невозможно было увидеть, пока глаза не привыкли. Мы оказались в большом ущелье. С вершины грота струился теплый свет, заставляющий жмуриться.

Я шагнул вперед, но рука Имрана резко преградила мне путь.

– Что? – недоуменно спросил я.

Брат не ответил, он приложил указательный палец к губам, внимательно окинув взглядом все вокруг, а потом сказал:

– Здесь слишком тихо.

Стоит ему произнести эти слова, как я понял, что это так. Ни эха его слов, ни гула, ни журчания воды.

Протяжно, но тихо выдохнув, я мгновенно собрался. Лишние мысли покинули голову, тело выпрямилось, как по струнке, зверь внутри выжидающе разинул пасть. Слух обострился, тело стало продолжением меча, который я вынул.

В центре стояло одинокое, давно погибшее дерево. Я потянул носом, ловя запахи в гроте. Сначала я ощутил легкий шлейф металла. Не составляет труда понять, что это кровь. А дальше – потухающий – леса и соли.

– Нам туда. – Я показал в сторону. – Чувствуешь? Это нездешнее.

– Да.

Я шел первым, бесшумно ступая по песку. Глаза искали источник запаха, пока сердце колотилось как сумасшедшее. Чем ближе мы подходили к «источнику», тем жжение на груди становилось сильнее. Стиснув кулаки, я сжал челюсть, но, не вытерпев, выдернул Нешам из-под одежды.

– Дэвол побери! – сквозь зубы прорычал я.

Имран не обратил на меня никакого внимания, идя дальше.

– Игнар, – тихо позвал брат, пока я возился с кулоном. Затем громче добавил: – Игнар!

Выругавшись, я подошел к нему и тут же застыл.

Человек. Девушка…

Ее голова запрокинута, светлая коса перепачкана. Глаза закрыты, а бледное лицо все залито запекшейся кровью.

А рядом он. Меч. Точно из легенд, но в то же время ничего необычного.

Девушка крепко сжимала рукоять.

Мой Нешам, как и брата, засветился. Внутри зарождалось странное чувство. Вся моя жизнь до этого момента потеряла краски и звуки. Ничто в мире не волновало, ничто не могло завладеть мной. Я родился, жил, ел и пил только для того, чтобы оказаться здесь. Мне не нужен воздух, не нужна земля. Весь замысел творения передо мной. В глазах брата я видел тот же трепет и благоговение. Готовность служить, угождать, преклоняться… Мы оба упали перед ней на колени, замерев в святости чувств. С каждой секундой мы крепче связывались узами, становились чем-то большим. Становились самими собой. Нас держала не гравитация, а она. Мы дышали лишь для нее. Мы родились, чтобы служить. Наш смысл существования. Наше сердце. Наша Меках.

Имран пришел в себя первым. Он быстро коснулся ее руки, нащупывая пульс. Во мне тут же вскипела чудовищная злоба, природа которой была мне неизвестна. Я с трудом заставил себя успокоиться, напоминая, что это мой брат, а человек даже мне незнаком.

Пальцы потянулись к светлым прядям и осторожно убрали их со лба. Она среагировала и тихо, протяжно застонала.

– Нужно скорее доставить ее в хранилище. У нас хватит заряда переместиться? – спросил я Имрана.

– Да. Только держи крепко.

Имран, даже не дыша, разжал пальцы девушки, высвободив меч. Вытягивая руки вперед, он отнес его в сундук, который нашел рядом. Девушка, что лежала, не двигаясь, вдруг затряслась. Ладони сжимались и разжимались. Я быстро опустился и поднял ее. Казалось, она весила не больше пушинки. Ее близость откликнулась во всем теле. Воздух стал горячее, обжигая легкие. Нешам даже сквозь костюм опалял до боли.

– Все в порядке? – спросил брат, видя, как я крепко сцепил челюсть.

– Да.

Я прижал ее сильнее.

Мы упали на пол в главном зале. Каким-то чудом мне удалось удержать человека, а самому приземлиться на спину.

– Имран! – рявкнул я.

– Заряд почти кончился, скажи спасибо, что мы не свалились на половине пути, – тяжело дыша, ответил он. – Понесли ее в лазарет.

Я видел, что брат волнуется не меньше меня. Никто из нас не был к такому готов. Мы нашли Меках в полумертвом состоянии, которая к тому же была женщиной. Не воина, готового приступить к обязанностям.

– Давай я, – предложил Имран, протянув руки.

– Нет. – Я отступил. – Все в норме. Веди.

Теплое дыхание щекотало мне шею, и я мысленно радовался каждому вдоху. Это означало, что она жива.

Лазарет имел прекрасное оснащение: полное оборудование, холодильные камеры с медицинскими препаратами, щипцы, скальпели, шприцы. Я осторожно уложил ее на кушетку и вновь окинул взглядом.

Лицо серое, безжизненное. Темные круги под глазами. Губы сухие, покрытые белой коркой.

– Ей нужна вода, у нее обезвоживание.

Имран кивнул, схватил стакан и наполнил его водой прямо из-под крана. Я поморщился, представляя, сколько там может быть микробов.

– Это нельзя давать.

– Что? – спросил брат, непонимающе таращась.

– Здесь никого не было уже долгое время. В трубах могла скопиться грязь. – Я говорил, быстро размышляя. Глаза скользили по лазарету. – Нужно что-то…

В дальнем углу стоял шкафчик. Я метнулся к нему, распахивая двери. Найдя то, что нужно, я вернулся и раскрыл упаковку с таблетками для обеззараживания, бросил их в стакан с водой. Жидкость забурлила. Это не идеальный вариант, но лучшее, что можно было придумать в данных обстоятельствах.

Я осторожно приподнял ее голову, поднес стакан к губам, большим пальцем приоткрыл рот и стал вливать воду. К счастью, девушка сразу принялась пить.

– Так, давай. Еще немного. Умница, – тихо приговаривал я, стараясь не думать о внезапно проснувшейся заботе.

Имран, отодвинув ворот, прикрепил к ней какие-то датчики на присосках в области груди, затем поставил капельницу. На мониторе возле кушетки появились показатели. Брат действовал уверенно, выглядел собранным, в отличие от меня.

– Дэвол побери, почему она не просыпается? – нервно спросил я.

Я крепко держался за поручни кушетки. Для брата – потому что переживаю. Для себя – чтобы не дать возможности лишний раз дотронуться до нее. Я будто балансировал на грани, не понимая, отчего во мне бурлило столько чувств.

Имран заметил, что со мной что-то не так.

– Игнар! – обхватил мое лицо руками, резко развернув к себе. Его глаза бегали по моему лицу, и он жестко заговорил: – Все будет в порядке. Меках в норме! Переохлаждение и сильный ушиб головы. Сотрясения нет. Я все проверил. – Он встряхнул меня. – Ты должен взять себя в руки!

– Знаю.

Имран всегда обладал способностью улавливать мое состояние. Он никогда не осуждал за импульсивность, подставляя свое плечо. Пусть по своей натуре он сдержан, местами холоден, сейчас переживал он так же сильно, как и я.

– Я еще нужен здесь? – задал вопрос брату, но сам смотрел только на тяжело вздымающуюся грудь девушки.

– Нет. Можешь идти. Она скоро проснется, позаботься о провизии, я уставил питательную капельницу, но думаю, она захочет поесть.

Я вышел из лазарета. В голове мелькали бессвязные образы, мысли путались. Хотелось ударить стену, не отходить от ее койки, хотелось бежать. Я догадывался, что так, скорее всего, проявлялась связь с Первыми. Но разве могла она бессознательно выбрать себе доверенных? Тех, кто разделит с ней душу, станет ее личной тенью? Пока размышлял, четче осознавал, что дело не только в этом. Что-то большее, огромное, способное меня раздавить росло в моей душе.

Я влетел в зал, отыскал одежду, что нашел в прошлый раз. Быстро переоделся, стараясь не останавливаться. В одном из ящиков обнаружил код от сейфа, где лежали заготовленные деньги и краткие инструкции к этому миру.

Едва не выбегая из хранилища, я отправился подальше в неизвестный мне мир.

Солнце перевалило за горизонт.

Я невольно замер, вглядываясь в закат. Оранжевые нити на синем фоне плавно перетекали в более насыщенный красный. Белые кучные облака уплывали все дальше, сменяясь темными. Небо засыпало, открывая дорогу поглощающей ночи.

На Инуре закат – уникальное явление. Одно из солнц – Имес – находится слишком близко, и, пока оно сменялось, второе светило – Игос – успевало скрыться и вновь взойти. Зато редкие ночи могли длиться неделями, и тогда Инура будто рождалась заново. Но чаще они незаметно пролетали, растворяясь в первых лучах Игоса.

Здесь же сумерки наступили довольно быстро. Не успел я дойти до продуктовых лавок, как на улице стемнело. Люди шагали по дорогам, громко смеясь, совершенно не понимая, что среди них бродило неизвестное, чуждое им существо.

Зайдя в огромное здание, я немного растерялся. Множество видов еды выстроено вдоль длинных рядов, в которых с легкостью можно заблудиться. Бродя между витринами, я замечал, насколько миры различаются. Эволюция – странная штука. Наши технологии давно превосходят все здешние устройства. Знания намного шире. Земля во многом уступала, спя в своеобразной коме. Рано или поздно они узнают правду, когда будут готовы. Их мир полностью перевернется и рухнет. Такая судьба настигает каждую цивилизацию. Но, смотря на различные упаковки товаров, не мог не задуматься – почему у нас до этого не дошли?

Поход в магазин занял у меня куда больше времени, чем я ожидал.

Имран переоделся в светлую – как я узнал название этих вещей – футболку и спортивные серые штаны. Верхнюю часть волос он завязал узлом, а нижнюю свободно отпустил. Мы вместе прошли на кухню и стали разбирать пакеты.

– Что это? – Брат достает коробку под названием «Мюсли».

– Еда.

Он повел бровью.

– Там была женщина, и я просто собирал все, что и она.

Перекусив странным ужином и отметив ужасный вкус, мы решили проверить девушку.

– Я думаю, надо умыть ее, – неуверенно сказал брат, когда мы зашли в лазарет.

– Нам нужно снять одежду? – глупо переспросил я, скрипя зубами. Мысль, что кто-то может увидеть ее раздетой, особенно без согласия, вызвала у меня раздражение.

– Да, – уже более твердо ответил он. – Если на теле есть повреждения, грязь может вызвать воспаление.

Молча кивнув, я нашел тряпку и таз. Набрал теплую воду, поставил емкость на соседний стол, предварительно кинув пару таблеток для очистки воды. Движения брата медленные и неуверенные. Он тоже не хотел этого делать, но здравый смысл взял вверх.

Намочив ткань, я осторожно вытирал лицо, аккуратно промакивая ссадину на голове. Вода окрашивалась в грязно-коричневый цвет. Кровяные подтеки уходили, открывая красоту бледного лица. Губы вернули свой розовый, более здоровый вид. Всматриваясь в закрытые веки, я невольно гадал, какого цвета ее глаза.

Брат навис с ножницами над девушкой, собираясь разрезать верхнюю часть.

И вдруг она распахнула глаза и сразу же закрыла. Я успел заметить лишь затуманенный взгляд. Она ворочилась, пытаясь подняться.

– Еще воды, – прошептал я, и брат подал мне новый наполненный стакан.

Аккуратно придерживая за подбородок, я влил воду. Она тут же сглотнула.

– Кевин? – протянула она.

Меня пронзило мимолетное и очень неуместное чувство раздражения.

– Нет. Я не он, – едва не клацнув, ответил я. – Мы хотим помочь тебе.

Но девушка будто не слышала. Она потянула руку к лицу:

– Голова боли-ит.

– Знаю, – заговорил Имран. – Ты серьезно ударилась. Но обошлось без сильных травм. Даже шрама не останется.

– Вы звонили моей сестре? – Голос звучал очень хрипло. – Джессике?

– Нет. – Мы переглянулись. Видимо, девушка не совсем понимала, где она и что происходит.

– Сообщите ей, в какой я больнице. Она будет переживать.

Мы застыли, не зная, что делать. Беспокойство нарастало, чувство неизбежного тоже.

– Ты не в больнице. Мы с братом вытащили тебя, – прервав тишину, ответил Имран.

– Что? – последовала долгая пауза. – Не понимаю. Где я?

– Иг, у нее подскочил пульс. Я поищу успокоительное.

Дернувшись, девушка открыла глаза, быстро моргнула. И посмотрела прямо на меня.

Мой Нешам пронзила вспышка, настолько сильная, что я сделал резкий вдох. Разряд ударил прямо в сердце, а затем всплесками разбежался по венам. Весь мир сузился до одной точки, превращаясь в бесформенное пятно. Существовал лишь окутанный страхом взгляд цвета леса и сверкающих изумрудов. Кулон выжигал душу, оставляя лишь пепел, но я не мог оторваться и продолжал тонуть.

И в эту секунду я понял, что обречен.

Глава 6

Со дня сотворения меча и по сей день существует четкий порядок принятия. Когда магия Меках объединяется с мечом, новый хозяин обязан выбрать себе Первых. Обычно это несколько верных Меках инурийцев, что становятся сосудами и хранителями его сил. Не каждый инуриец способен стать Первым. Это должны быть обученные воины с огромным магическим потенциалом. Первых избирает Верховный и самолично скрепляет их связь.
Из учений Хранителей Инуры

Теодора

Боль в голове отдавала пульсацией. Глаза сдавливало, и сил открыть их просто не было. Обрывки фраз мешали провалиться обратно в сон. Хотелось закричать, чтобы все умолкли. Мне дали воды, и я жадно осушила стакан. Горло саднило, хотелось еще. Неужели я снова пребывала во сне и меня разбудил очередной приступ мигрени? Мужской голос – или несколько? – удерживали меня на грани.

– Кевин?

– Нет. Я… – начал говорить мужчина, но его слова утонули в очередном приступе боли.

– Голова боли-ит.

– Знаю. Ты серьезно ударилась. Но обошлось без сильных травм. Даже шрама не останется.

– Вы звонили моей сестре? Джессике?

Во мне росло беспокойство.

– Нет.

– Сообщите ей, в какой я больнице. Она будет переживать.

– Ты не в больнице. Мы с братом вытащили тебя.

– Что? Не понимаю… А где я?

Беспокойство перерастало в колючий страх. Громкий писк медицинских приборов мешал сосредоточиться.

– Иг, у нее подскочил пульс. Я поищу успокоительное.

Через силу я открыла глаза, часто заморгала. Зрение сфокусировалось, и я увидела перед собой мужчину. Четкости не было, лишь его глаза ярко выделялись на блеклом фоне. Черные как ночь, заключенные в яркий фиолетовый круг.

Воздух стал вязким. Мы сцепились взглядами, гадая, кто отпустит другого. Он сделал это первым, неприятно скривившись. Гася странную вспышку недовольства и обиды, оглядела место, где находилась. Я точно не в больнице, а передо мной два незнакомца.

Я подскочила, сгиб локтя пронзила резкая боль. Я опустила глаза, видя воткнутую в мою руку иглу капельницы. Меня замутило. Может, меня накачали?

– Тише! Успокойся, мы не причиним тебе зла! Мы здесь, чтобы помочь! – сказал тот, что стоял ближе ко мне.

Он потянул ко мне свои руки, и я рефлекторно вжалась в бортик кушетки. Заметив это, в глазах мужчины отразилось волнение. Он замер, в это же время второй приближался ко мне со шприцем в руках.

– Нет! Не смей подходить! – завопила я.

Страх и беспомощность – чувства, что я ненавидела. Словно загнанный, уязвимый зверь, я оглядывала то одного, то другого, стараясь держать их в поле зрения. Если сначала мысли текли медленно, то теперь они вращались, словно заведенный волчок. На столике рядом со мной лежали ножницы. Один рывок, и у меня будет чем защищаться, главное – сделать это быстро.

– Не нужно, – поняв ход моих рассуждений, сказал тот, что ближе.

Животное перед смертью не сдается, склонив голову. Оно продолжает бороться, бросаться на нападающего. И я не сдамся. Буду кричать, царапаться и кусаться, чтобы они надолго запомнили меня.

– Прошу, успокойся, – заговорил парень со шприцем заискивающим тоном. – Ты была без сознания. Мы нашли тебя и вытащили. Это наш дом. Мы просто хотим помочь тебе, понимаешь? У меня в руке обычное успокоительное. Но, может, ты сможешь справиться сама?

– Как вы меня нашли? – Я невольно прислушалась. Говорящий звучал убедительно.

Мужчина облизнул губы, обдумывая вопрос:

– Мы искали меч.

Эти слова повисли между нами.

Все произошедшее ураганом ворвалось в сознание. Картинки менялись одна за другой. Голос, зов, холодная сталь. Боль в руке. Сила и боль. Желание…

Голова вновь отдала болью, в глазах потемнело. Если допустить, что это все правда, если…

– Я Игнар, это мой брат Имран. Мы действительно искали меч, – он сделал паузу, – и тебя.

– Меня? – переспросила я, находясь все еще в прошлом.

– Да. Ты понимаешь, что произошло? Знаешь о мече?

Я глупо моргнула, смотря на него. Какое странное имя.

– Игнар! – предупреждающе рыкнул второй, которого, кажется, звали Имран.

Но этот Игнар даже не обернулся, пристально смотря на меня.

– Вы… ты слышишь меня? Мы Хранители. Твои Хранители, – продолжал он давить.

Я слушала его, но не слышала, приковав все внимание к его глазам. А потом резко замотала головой и крикнула:

– Вы гребаные психи! Что ты несешь?

Я храбрилась или, точнее, делала вид. С каждой секундой мне становилось все страшнее. Я понимала, что справиться с такими громилами мне не под силу.

– Пожалуйста, перестань бояться, – примирительно поднял руки Имран. Он убрал шприц подальше и с надеждой смотрел на меня. – Мы хотим помочь. Ты понимаешь, кто мы?

Неужели это линзы?

– Чертовы сумасшедшие, которые держат меня в заложниках!

– Неблагодарная! – вдруг взорвался Игнар и подошел ко мне вплотную. Я постаралась не дрожать, но сердце, отбивающее трель в ушах, не давало мне взять себя в руки. – Мы спасли тебя! Ты умирала в той пещере! И это твоя благодарность, человек?!

– Игнар! – Второй мужчина дернул его за плечо, но Игнар не отходил, продолжая прожигать меня взглядом. – Успокойся!

– Спасибо, что не дали мне умереть, – покорно ответила я, но тут же с вызовом бросила: – И закрыли в своем подвале!

Черные глаза сузились.

– Гаа калба!⁴

Глаза его брата широко распахнулись, и он с ужасом посмотрел на меня.

– Игнар! – вновь рявкнул он и все же смог отдернуть его. – Иди проветрись!

– Нет, – зло ухмыляясь, процедил он. – Я хочу посмотреть, что будет дальше.

– Животное!

Фиолетовый обод в глазах мужчины стал только ярче.

– Мой брат, – прошептал Имран, – не умеет вести себя должным образом.

Его слова должны были возыметь эффект, но в этот момент я смотрела лишь на Игнара и не могла думать ни о чем больше, кроме как о желании хорошенько ему врезать. Его лицо – стоило Имрану закончить фразу – виновато дернулось, в глазах промелькнул огонек стыда, но мужчина тут же скрыл его, оставаясь холодным и враждебным.

– Мы все тебе объясним. Но у тебя обезвоживание, и ты явно голодна, сначала нужно привести тебя в порядок, – продолжал Имран, и я повернулась к нему.

Отметила про себя, что позволяла незнакомцу говорить со мной и, что пугало, – слушала.

Я никому не доверяла. Никогда. Исключением были трое самых близких мне людей. Тех, кого я считала настоящей и единственной семьей. Но стоило Имрану посмотреть на меня, заговорить успокаивающе, как я прониклась к нему странным, диким чувством – верой.

Я знала, что это неправильно! Ненормально! Но какая-то часть меня уже верила Имрану и его словам. И даже его брат, помимо гнева, вызывал… понимание. И это ужасно пугало меня. А когда меня что-то пугало, я знала лишь один способ избавиться от этого.

– Хочешь сбежать? – спросил Игнар, выпрямляясь.

Я поразилась его проницательности, но спокойно ответила:

– Да.

Мы вели немой диалог, не спуская друг с друга глаз. Все происходящее казалось нереальным.

Игнар зло и разочарованно усмехнулся:

– Трусиха.

Одно слово выбило весь воздух из легких. Удивительно, как неизвестный мне человек бил по самому больному. И ведь это даже без прицела. Где-то во вспышке отчаяния мне удалось расслышать вздох Имрана. Возможно, по моему лицу или как-то еще Игнар понял, что сказал глупость. А может, жалеет, что не сделал этого раньше.

Как и всегда, вслед за обидой меня охватывала нешуточная злость. С остервенением я сорвала присоски, вынула иглу, чувствуя во всем теле жар.

– Помочь? – спросил Имран.

– Не смей приближаться! – почти рычала я.

Лицо старшего скривилось в сожалении, но он послушно отошел в сторону. Мне даже стало его жаль, однако я тут же отбросила все неуместные чувства. Поднявшись на ноги, я попыталась стоять ровно и не обращать внимания на тупую боль в голове.

– Я покажу выход, – сказал Имран.

Он вежлив и добр, возможно, действительно хотел только помочь мне.

– Спасибо.

– Скажи хотя бы свое имя, – в спину бросил мне Игнар.

Я не обернулась:

– Ты не достоин его знать.

Мы вышли на улицу, и солнечный свет больно резанул по глазам. Прикрыв их рукой, старалась не шататься. Я даже не успела осознать, что мы находились в глубине горы. Все картинки смешались в моей голове и уже не выглядели такими странными. Меч, голоса, боль, два незнакомца и гора с целым убежищем. Всего лишь очередной вторник. И посреди этого я.

Происходящее придавило своим грузом, сгибая к земле, но Имран сильной рукой схватил меня под локоть и удержал от падения. Его прикосновения – к удивлению – не внушали отвращения.

– Я провожу тебя до твоего дома.

– Нет! – резко бросила я. Не хотелось, чтобы какой-то сумасшедший, пусть даже Имран и не очень на него походил, знал, где я жила. – Я знаю дорогу!

Он огляделся:

– Здесь же сплошные деревья, ты уверена?

– Да! – соврала я.

Имран вздохнул.

– Я понимаю, что тебе страшно. – От его слов мои уши загорелись. – Любому бы было. Но для этого мы с братом здесь. И как бы это сейчас ни прозвучало, ты нужна нам, а мы тебе. Но я не буду удерживать тебя силой. Если захочешь, ты всегда можешь вернуться.

Не дожидаясь моего ответа, Имран скрылся за дверьми.

Я растерянно оглянулась, не понимая вообще, где нахожусь. Замечательно! Едва живую меня оставили неизвестно где! Но ведь я сама отказалась от помощи.

Голова упала в руки, и я со стоном дикого зверя закрыла глаза.

Минутная передышка окончилась, и я вновь осмотрелась. Найдя глазами океан, я решила двигаться к нему. Каждый шаг отдавался болью в ноге. Правая ныла больше всего. Тело просило помощи. Закусив губу, обернулась в сторону скалы. А ведь они хотели помочь…

– У меня развивается Стокгольмский синдром!

Но почему тогда они не вызвали помощь, как делают все нормальные люди? А притащили меня в свое логово! Мать его, в горе! И как они вообще нашли меня в той пещере? Зачем я пошла в ту пещеру?!

Вопросы роем пчел метались в голове. Я прошла с десяток метров, когда увидела большой гладкий камень, и уселась на него. Это стало большой ошибкой. Теперь подняться с него в тысячу раз сложнее.

Братья, пещеры, силы, меч.

Ладонь закололо.

Я опустила глаза на правую руку, на ту, которой взяла меч. На ней появилась татуировка.

– Что за черт?!

С силой я начала тереть пальцами неизвестные мне символы. Чтобы это ни было, оно связано с тем проклятым мечом!

Меч.

Пальцы сжались, стискивая невидимую рукоять. Движение вышло из подсознания, будто я делала это тысячи раз, но никогда раньше я не имела дел ни с чем подобным. Чем глубже я погружалась в раздумья, тем настойчивее в воображении вырисовывался клинок. Внутри вулканом вспыхнуло желание – обладать. А еще чувство, тихое и томное, словно протяжная песня – тоска.

– Что происходит?

Никто мне не отвечал.

Я запустила обе руки в волосы и зашипела, коснувшись раны. Смогу ли я жить, не найдя ответов? Я ведь и вернулась в ту пещеру, потому что не видела иного выбора. Ради этого я обманула Джесс.

И почти умерла.

– Дура! – крикнула я вслух.

С трудом поднявшись, поковыляла назад, придерживаясь за бок. С третьего раза я смогла войти, а нужную дверь нашла только с десятой попытки.

Здесь пахло сыростью и старыми книгами. Весь комплекс располагался в скале, поэтому неудивительно, что окна отсутствовали, но все же здесь довольно светло благодаря увесистой люстре. На пыльных полках стояли свечи и мелкие безделушки. Я не успела осмотреть все, потому что в зал вошел Имран.

Как только он заметил меня, сразу застыл. На его лице расцвела улыбка, и я невольно ответила тем же.

– Ты вернулась, – на выдохе произнес он.

Искренняя радость сбила с толку. Мы были чужими, но в его радости я почувствовала странное облегчение, что откликнулось и во мне. Скорее всего, у меня действительно крайняя степень безумия.

Имран очень высокого роста, выше меня на две головы. Угольные волосы наполовину убраны, открывая красивый овал лица. На теле, даже сквозь футболку, выпирали мускулы. Но самое примечательное в нем – это глаза. Черные, словно смоль, окруженные фиолетовым кругом. От него веяло спокойствием и уверенностью.

Имран в ответ также осматривал на меня, но скорее с медицинским интересом. Его глаза останавливались на каждом синяке и ссадине. И я видела, как он мысленно делал пометки.

– Я не уверена, что хочу знать все, и так же не уверена, останусь ли. Но если ты расскажешь, что со мной произошло в той пещере, я буду благодарна.

– Согласен, но только при одном условии.

Я напряглась, совершенно не зная, что он мог попросить взамен.

– Мы вернемся в лазарет, и я проведу оставшиеся тесты. Мы смажем твои ушибы. И… я бы хотел… – Он покраснел, отвел глаза. На вид ему было лет тридцать, может, двадцать восемь, но сейчас больше походил на мальчишку в женской раздевалке. – Посмотреть, нет ли ран под одеждой.

Я выдохнула и не сдержала смешок.

– Пойдем.

Я старалась идти ровно, но то и дело спотыкаясь из-за раны в левой ноге. Сначала Имран терпел, громко сопя, но потом вежливо предложил мне помощь. И, к своему удивлению, я ее приняла.

После недолгих манипуляций, вопросов о моем состоянии и крайне смущенных взглядов Имрана мы вернулись в зал. Ушибы смазаны какой-то крайне неприятно пахнущей настойкой, а крупные порезы забинтованы. Я закинулась обезболивающим и в целом чувствовала себя лучше.

Имран подошел к одному из компьютеров, предварительно усадив меня на высокий стул. Огромный экран во всю стену загорелся, отображая картинку меча.

Мне стоило немалых усилий не броситься вперед. Шрамы на руке заныли, и я приложила к ним ладонь. Имран заметил это, но промолчал. Я сама не понимала, что со мной происходило, и не имела желания отвечать на вопросы.

– Прежде чем приступать к рассказу, ты должна кое-что понять. – Имран долго вглядывался в меня, прежде чем продолжить: – Мы с братом не из этих мест.

– Я уже поняла это, – ответила, закатывая глаза.

Имран на мое ребячество лишь тепло улыбнулся:

– Мы не с этой планеты. Наш дом – Инура. Планета в другом созвездии.

Я смотрела на него. Имран смотрел на меня.

Внезапно у меня вырвался смешок. Я стиснула губы, но не смогла сдержаться. Один, второй. Я прикрыла рот рукой, но не смогла остановиться. Я смеялась с широкой улыбкой, не в состоянии контролировать смех, который становился все сиплее и прерывистее, пока не перетек в сопение. Имран все еще молчал, и жалость в его глазах добила меня.

– Хорошо, – сказала я, покачав головой. Будто ничего необычного не происходило.

Имран вскинул бровь, не веря, что я просто согласилась.

– Ваш и наш мир не единственный. Их множества. Но главные планеты – Пантеона. – Имран видел мое непонимание, поэтому принялся объяснять. – Когда-то существовала лишь ВсеОна. Небытие. Ничто и все. Позже ВсеОна создала себе ВсеЕго. Подобие ей, но противоположность. Из их союза вышло Двенадцать Богов – Пантеон.

Мои глаза становились размером с блюдце, но Имран не собирался жалеть меня. Не в этот раз.

– Много лет назад, когда ни тебя, ни меня не существовало, началась великая война. Первое кровопролитие, рожденное из жажды власти, осквернило творение Пантеона. Сейчас никто не знает, в чем была причина. Одни говорят, что ВсеОтец, не возлюбив творения детей, всадил всем живым существам семя зла. Другие же уверяют, что так или иначе мир не может существовать в спокойствии и война – естественный этап эволюции. Череда циклов не прекращалась. Кровь текла рекой, планеты уничтожались, гибли целые цивилизации. Но однажды наша Богиня Такал, не в силах смотреть на зло, множимое в мире, явилась к одному сильнейшему магу и прошептала тайну о том, как создать оружие, способное принести равновесие и мир.

Имран стал рассказывать мне о магах, силе и смерти. О том, как ковали меч и как он выбирал себе хозяина.

С каждым словом я чувствовала отголосок внутри. Будто я сама была там и видела его творение. Во мне оживала какая-то мертвая часть, о которой прежде я не представляла.

– С тех пор Хранители объединены душой и телом с Меках – вершителем и хозяином наших судеб. – В глазах Имрана полыхало столь чужеродное мне благоговение, что мне стало не по себе. – Мы здесь, чтобы помочь тебе, направлять и исполнять твою волю, Меках.

Это обожание вызывало тошноту. Все тело налилось свинцом, снова появились мысли о побеге.

Но все изменил Игнар, который только что вошел в комнату.

Даже не удостоив взглядом, он поставил передо мной тарелку еды и бутылку воды. Желудок болезненно сжался, и я поняла, как сильно все это время хотела есть. На тарелке лежали крупные ломтики фруктов и овощей, горсть орехов и нарезанная ветчина с сыром.

Простая забота защипала глаза, но я быстро моргнула, смотря на еду, а потом подняла взгляд на Игнара. От него волнами исходила злость, но в складочках под глазами, чуть поджатых губах я угадывала скрытое беспокойство.

– Спасибо. – Я вложила как можно больше благодарности и сожаления за свою грубость в это слово.

Но все, что я заслужила, – скупой кивок.

Я открыла бутылку и сделала несколько глотков, а затем начала есть содержимое тарелки и украдкой поглядывала на Игнара.

Он ниже брата и кажется меньше на его фоне. Но это обманчивое суждение. Стройное тело окутано мышцами, и в каждом его движении скользила грация. Ястребиный взгляд подмечал любое изменение. Густые брови и длинные ресницы подчеркивали миндалевидные глаза. Прямой нос и острые скулы делали лицо суровым, но не лишали молодых черт. Волосы коротко подстрижены, но верхняя часть чуть длиннее и аккуратно лежала на лбу в легких завитках.

Он, безусловно, красив, как дикий хищник, а еще очень опасен.

– Итак, – продолжил Имран, привлекая мое внимание. К щекам прилила кровь. Он точно заметил, как я разглядывала его брата. – Эта связь навсегда связала нас с мечом и его хозяином.

Из-под воротника футболки он достал маленький кулон в форме капельки. Он заполнен голубой жидкостью с золотыми искрами, которые переливались на свету. Когда я смотрела на украшение, меня наполняло тепло, заставляя губы невольно подрагивать в улыбке. Я осторожно оторвала взгляд, посмотрела на Имрана, и меня окутала дымка. Будто не существовало ничего, кроме нас двоих. Глаза Имрана светились фиолетовым светом, притягивали и взывали.

Игнар выразительно закашлял, и все волшебство момента тут же испарилось. Имран свел брови и посмотрел на Игнара. Они общались между собой взглядами, и за этим было весьма комично наблюдать. Но вот Игнар сдался и достал свой кулон.

Тихий выдох выдал мое изумление.

Ярко-зеленая лазурь, будто волны океана, с черными прожилками, что метались по стеклу, как живые. Меня вновь охватило неизведанное чувство. Будто между нами троими образовался туннель, вокруг которого сгустился весь воздух.

– Очень… Они очень красивые, – сказала я.

– Давно появилась чернь? – резко спросил Имран, сбрасывая наваждение так же, как и его брат ранее.

Игнар, не отрываясь от меня, ответил:

– С того самого утра. Разберемся позже.

Последними словами, он дал понять, что сейчас или, скорее всего, при мне обсуждать это не намеревался.

Теперь рассказ продолжил Игнар:

– Эти кулоны не просто безделушки. Их называют – Нешам. В них хранятся частички души тех… – Игнар резко замолчал, но, собираясь с мыслями, продолжил, не заканчивая предыдущее предложение: – Нешам объединяет нас и хозяина нерушимой связью. Наша главная цель – это оберегать и помогать Меках. Первый Хозяин остановил войну и принес долгожданный мир. Но тьма всегда находит путь вернуться, и даже Первый был ею сражен. Он не смог противостоять искушению. – Голос Игнара вводил меня в транс, но я ловила каждое слово. – Меч усиливает все качества, что есть в его обладатели. Свет и тьму. В вечной борьбе рано или поздно одно проигрывает другому. Первый стал творить ужасные дела, прикрываясь благой целью, и тогда меч по собственной воле покинул его, чтобы найти себе нового Хозяина. Миру всегда грозит опасность, цикл повторяется, но двадцать лет назад при очередном сражении нареченный тогда Хозяин был убит, а меч затерялся среди звезд. Но война не прекратилась, а только набрала обороты. Дэволы, – при упоминании этих существ у обоих мужчин скрывались лица, – обозлились на наш народ и начали его уничтожение. Их главарь – Руун, вырезает поселение за поселением на Инуре, попутно перерывая вселенную в поисках меча. Мы, как можем, тесним врагов, но наших сил недостаточно. Мы упорно искали его, но меч не желал откликаться. Время шло, тьма становилась все сильнее, и наконец он выбрал нового Хозяина. Так мы прибыли сюда.

Наступила тишина. Все хранили молчание, а две пары черных глаз устремились на меня. Так прошла одна, затем две минуты.

– И вы считаете, что ваш Хозяин – это я?

– Да, – хором ответили братья.

– Это бред! – Я покачала головой и вскочила со стула. – Думаете, я сумасшедшая? Нет, подождите, это вы сумасшедшие!

Я начала пятиться, забывая, что пришла самовольно. Мне казалось, что мужчины держали меня в клетке, заставляли сделать то, чего я не хотела. Страх заменил иррациональность, искажая факты. Паника вытеснила логику. Мне просто захотелось убежать и спрятаться.

Братья переглянулись. Находясь с двух сторон от стола, они оба двинулись ко мне. Теперь трудно не заметить их схожесть. Они, как дикие кошки, окружали маленькую мышь.

– Все, что мы рассказали тебе, правда. Нам нужна твоя помощь, – сказал Имран, примирительно подняв ладони.

Мне хотелось поверить ему, но чувство самосохранения взяло верх. Если хоть на секунду принять, что это правда, можно сойти с ума.

Игнар подкрадывался все ближе.

– Остановись! – зло ответила ему.

– Почему я должен тебя слушаться, Котсани? Ты же не веришь нам. – Он сгруппировался, будто собираясь наброситься.

В голову ударил адреналин. Что-то резко изменилось. Мысли остались позади, стало пусто. Время замерло, а я слышала только свое размеренное дыхание. Ладонь обдало теплом, а татуировки вспыхнули.

– Я сказала: стоять! – выкрикнула я, поднимая ладонь, сжимавшую рукоять.

Братья замерли.

Меня переполнял калейдоскоп чувств: радость, боль, грусть, счастье, потеря, тоска, любовь. Все это кружило водоворотом в моей голове. Сила наполняла и опьяняла. Я упивалась данной мне властью. Но уже через мгновение рука завибрировала, а знаки прожигали кожу насквозь.

Наконец-то ты призвала его. Прими… Прими меч!

Голос внутри разрывал своим криком перепонки. Нечто чужеродное завладело сознанием, сметая, как дикий ураган, все вокруг. Перед тем как глаза накрыла пелена, я видела ужас на лице Игнара, который пытался приблизиться сквозь пульсирующие волны темной силы, исходящий от меня.

Прими его! ПРИМИ! Не сопротивляйся!

Из горла вырвался истошный крик. С ладони скатывались куски кожи, раздирая ее, пробивая кости. Пламя струилось по венам, выжигая.

– Отпусти! – Я услышала чей-то приглушенный голос. – Разожми руку!

С усилием я стала отрывать каждый палец. Казалось, что прошли часы, прежде чем меч выпал из руки на пол. А я падала вместе с ним. Но сильные руки придержали меня, прижимая к себе.

– Ты в норме? – Испуг в голосе Игнара пробился сквозь дымку.

Я подняла руку, которая, как я считала, полностью сгорела. Но она цела.

Игнар подхватили меня под ноги, и я уткнулась носом в его грудь, сделала глубокий вдох, и меня охватил его аромат: цитрус и дикая смесь чего-то неизвестного.

– Теодора. Меня зовут Теодора.

Руки прижали меня крепче, и я ощутила, как Игнар порывисто втянул воздух у меня на макушке.

Глава 7

Дисциплина – главное качество, отличающее Хранителя от рядового инурийца. Подчинение – оплот порядка. Выход за рамки, непослушание и действия, превышающие рамки приказа, строго наказуемы.
Из учений Хранителей Инуры

Зуд во всем теле заставил меня проснуться.

Я лежала на мягкой постели, укрытая одеялом, с большой пушистой подушкой под головой. Видимо, Игнар решил не просто бросить меня, а уложить с комфортом.

Мигрень обручем охватила голову, стоило мне повернуться. Я привыкла, поэтому спокойно поднялась с кровати, лишь морщась.

Комната скромная, но уютная, а главное, здесь чисто. Оливковые обои, белая простая мебель. Комод с золотыми ручками и подвесным зеркалом, маленький стол, пустая полка для книг. Пространство освещали многочисленные свечи, стоявшие в железных подставках в форме цветов. Комната утопала в мягком полумраке. В противоположной стороне дверь, которая привлекла мое внимание. Но стоило мне двинуться, как я заметила свое отражение в зеркале и скривилась.

Весь гидрокостюм заляпан грязью и каплями крови, на груди и руках большие дыры, через которые виднелись участки кожи. На лице много мелких синяков. Волосы выбились из тугой косы и растрепались. Руки и ноги покрывала известь. А запах…

И, скорее всего, ходила я так с момента пробуждения. Боже мой, как жалко парней.

За дверью, к моему счастью, оказалась ванная. Я включила горячую воду, и комната наполнилась паром. На столике лежали заботливо оставленное полотенце и средства для купания.

Интересно, Игнар или Имран?

Засохшая грязь плохо отходила от кожи. Поразительно, что до этого я даже не обращала внимания на свой вид. Ни когда Имран обрабатывал ссадины, ни когда ела. Парни тоже ничего не сказали, наверное, думали, что все женщины на Земле так ходят.

Мигрень сошла на нет. Я завернулась в махровое полотенце. Оно всего одно, поэтому предварительно промокнула волосы, а затем позволила им свободно струиться по спине. Их вес увеличился вдвое, и в таком виде они доставали до середины бедра.

Входя в комнату, поняла, что запасной одежды у меня нет. Надевать грязный купальник и порванный костюм желания не было. Я издала не то стон, не то рык отчаяния. Придется пойти на отчаянный шаг.

– Эй! – закричала я в пустоту коридора. – Кто-нибудь?

Тишина. Захлопнув дверью, я прислонилась к ней спиной. Но вдруг кто-то постучал с той стороны.

– Стой! Не входи!

– Ты звала. – Спокойный голос принадлежал Игнару.

Он больше не пытался зайти.

– Да, я… Просто, – промямлила неуверенно, но потом быстро закончила: – У меня нет одежды.

– Это… Да.

– Что – да? – непонимающе спросила я. – Я что, смутила тебя, Игнар?

– Нет, – прозвучало неуверенно.

– Так вот…

– Да. Я понял, что тебе нужна одежда. Жди, – отрезал он, и я услышала, как он ушел.

Чтобы скоротать время, подошла к комоду, поочередно открывая ящики. Пусто. Невольно представила, сколько моего барахла поместиться внутрь. От размышлений меня оторвала резко распахивающаяся дверь.

– Какого черта?!

Я прикрыла руками грудь и плотнее сомкнула ноги. Полотенце хоть и оставалось на мне, но сейчас оно казалось безумно коротким. Мокрые пряди упали мне на лицо.

Взгляд Игнара начал свой бесстыдный путь от моих босых ног. Не торопясь, он оглядывал каждый изгиб, непростительно пронзая взглядом. Его путешествие прерывалось на бедрах, а потом продолжалось, снова замедляясь на груди.

Я настолько растерялась, что позволила ему это. От пристального внимания краска приливала к коже, там, где проходились его глаза.

И вот когда наши взгляды наконец встретились, я выпрямилась.

– Насмотрелся? – шипя, подобно змее, спросила я.

Игнар опешил, понял свою ошибку и отвернулся, глядя куда угодно, но не на меня.

– Ты просила принести одежду, – глухо сказал Игнар, протягивая сложенное белье.

Уверенным шагом я подошла к нему. Мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Схватила его за подбородок, резко развернула к себе.

– Если снова решишь разглядывать меня, – я выговаривала каждое слово. Игнар не отводил взгляд, – спроси разрешения!

Оттолкнув его, я выхватила одежду и ушла в ванную, громко хлопнув дверью.

Я почти зашла в зал, когда услышала приглушенные голоса.

– Я думал, это происходит иначе, – раздраженно бросил Игнар полушепотом.

– Я тоже.

– Это и все, что ты хочешь сказать? – процедил Игнар. – Что мы будем делать? Девчонка еще молодая, она не умеет обращаться с оружием! Ты хочешь отправить ее в мясорубку? Она там будет как Таа Аверта!⁵

Я поджала трясущиеся губы и опустила глаза. Жалкая. Не хотелось быть такой.

– Ты знаешь, брат, я никогда такого не хотел! – с нажимом ответил Имран и после небольшой паузы продолжил: – Мы обучим ее.

Громкий удар кулаком по столу заставил меня подпрыгнуть. Я прикрыла рот рукой, чтобы не выдать себя.

– У нее почти поджарились все органы, Имран! – Игнар больше не старался говорить тихо. – Она почти погибла!

– Я видел. Но у нас есть долг, наша планета тонет в крови! Ты думаешь, я не разрываюсь внутри между тем, что должен, и тем, чего хочу? Нужно разобраться, почему это произошло, а до той поры мы должны обучить ее.

– С чего вы решили, что я согласна? – Нет смысла больше скрываться, и я зашла, прерывая диалог.

Игнар стоял, упираясь руками в стол. Он выглядел усталым, с темными кругами под глазами. Имран выглядел почти полной копией брата, он запустил ладони в волосы и сжал их. Отодвинув стул, я села напротив них, скрестив руки.

– Значит, все это правда? Вашему миру нужна помощь, а я должна бросить все и отправиться за вами?

Игнар горько усмехнулся, облизывая губу.

– Нашему, – поправляет Имран. – Руун не остановится на нас. Ему нужно все. – Фиолетовая кайма ширилась. – Ему нужен меч. А значит, он найдет тебя, а когда найдет… У тебя будет выбор: защищаться или отдать ему меч, с помощью которого он уничтожит половину вселенной. Детей, женщин, стариков. Всех! Ты сможешь жить с этим? Даже если ты спрячешься с мечом, он все равно найдет тебя. И половина Земли, если не она вся, утонет в крови.

– А если я, – мой голос бесцветный, – отдам вам меч?

– Ты и меч связаны. Пока ты не умрешь или меч сам не откажется от тебя. В любом случае тебя ждет смерть.

– Брат! – прервал его Игран.

– Она должна знать правду! – подскочил Имран. – Я понимаю, Теодора, как это сложно принять и…

Я тоже поднялась. Ужас и злость душили, подкатывая к горлу.

– Понимаешь? – Я зло усмехнулась, обводя их взглядом. – Понимаешь? Нет, – покачала головой, – ни черта вы не понимаете. Два дня, и моя жизнь перевернулась. Просила ли я этого? Хотела? Нет. А потом появляетесь вы, ваш дурацкий меч… Все летит вверх дном! Я этого не хочу. – Я опустила глаза в пол, сдерживая слезы. – Я просто человек. Не какой-то супергерой. Но это моя жизнь! А теперь?..

Я рухнула на стул, закрывая лицо ладонями. Я истощена и устала. Злость покинула меня так же быстро, как и пришла. Гнетущая пустота заполняла ее место. Но чьи-то теплые руки обхватили мои, убирая их от лица. Игнар сел передо мной на колени и посмотрел своими бездонными глазами, в которых так легко затеряться.

– Ты права, – тихо сказал он, но его слова четко отдавались в ушах. – Нам не понять, что ты испытываешь. Но зато мы знаем, что такое война, боль и потеря. Я не хочу, – сказал он вкрадчиво, подвигаясь ко мне еще ближе, – чтобы ты испытала нечто подобное. Но это только твой выбор. Если решишь от всего отказаться, мы сейчас же уйдем. Исчезнем вместе с мечом. Придумаем, как спрятать тебя.

Я видела, что каждое его слово – правда. Стоило мне принять решение, Игнар исполнит обещанное. Но где-то внутри зарождалось разочарование оттого, что они могут так легко исчезнуть. Что-то непонятное и не похожее на меня.

Имран обошел брата с другой стороны, кладя руку мне на плечо:

– Мы связаны, Теодора. Мы сделаем все, чтобы помочь тебе.

– Связаны? – переспросила я.

– Да, – ответил Игнар, и, несмотря на улыбку, в его глазах промелькнул страх. – Разве ты не чувствуешь?

Стоило прозвучать этому вслух, как меня накрыло понимание. В сердце натянулась веревка, которую я почувствовала только сейчас. Все доверие с первых минут, теплота и ощущение правильности теперь стали понятны. Или, точнее, я надеялась, что понятны.

– Так работает наша магия, Теодора. Ты связана с мечом, а мы связаны с вами двумя. Ты выбрала нас своими Первыми.

– Первыми?

– Кловисс будет недоволен, – тихо пробормотал Игнар, на что Имран криво ухмыльнулся:

– Кловисс?

– Первыми Хранителями становятся избранные инурийцы. С ними Меках разделяет душу, становится единым. Но Первых выбирает Верховный, но ты как-то сделала это сама, – объяснил Имран.

– Кловисс – Верховный Хранитель Инуры, – пояснил Игнар.

– Так, стоп! – Глова разрывалась. – Мне нужно… подумать. И домой. Меня ждут.

– Мы тоже ждем тебя, Теодора.

– Я провожу, – сказал Имран, но, наткнувшись на мой подозрительный взгляд, с улыбкой добавил: – Сама скажешь, когда уходить.

Имран довел меня до знакомой развилки, помогая спускаться по неудобным тропам. Мы распрощались, и я поспешила домой, стараясь не думать о тоскливых лицах новых знакомых. Или, может, друзей?

Ночь вступила в свои права, но город только начинал оживать. На длинных улочках цепью зажглись фонари, на лавочках звонко смеялись подростки. Родители покупали детям мороженое. Мне нравилась вечерняя жизнь города, его звуки и движения. Костры на пляжах, веселье. На той стороне улицы играл музыкант, подпевая аккордам гитары. Кто-то танцевал, кто-то просто, одаривая улыбкой, подкидывал монетки.

Я шла размеренным шагом, ненасытно впитывая шум. Мне отчаянно захотелось рассмотреть мир, в котором я жила.

Ветки платана⁶ раскачивались, шелестя на ветру. Вместе с шумом волн они создавали симфонию спокойствия. Гибискус распустил свои крупные ярко-оранжевые цветы, у которых парочки останавливались сделать фото.

Такое же висело на нашем с Джесс холодильнике. Только вместо влюбленных там были мы: Джесс, Кевин, Дилан и я, задорно корчащие рожи.

Я глубоко вдохнула, втягивая аромат жасмина, и подставила лицо ветру. Головокружительная безмятежность и тихое, такое редкое для меня чувство счастья воцарились внутри.

Но надолго ли?

Ведь братья могли быть правы. Что, если мне не удастся скрыться от своего – пусть я до сих пор не могла в него поверить – предназначения? Смогу ли я жить дальше, зная, что могла предотвратить катастрофу, но испугалась? Ведь, возможно, на других планетах могла быть жизнь, где есть дети, неразделенные поцелуи, разбитые сердца и смех? Как я могу закрыть глаза и продолжить жить?

Подойдя к дому, я громко вздохнула и постучала. Все вещи остались на пляже, а вместе с ними ключи от квартиры.

Джессика тут же раскрыла дверь с такой силы, что она ударилась об стену.

– Теодора! – Всхлипнув, она кинулась мне на шею.

Я обняла ее крепче, чем обычно, ища в ней утешение и место, где могу спрятаться от всего мира и проблем. От нее, как всегда, пахло лавандой.

– Где ты была? Я так переживала! Звонила тебе, звонила Кевину. Он ничего не знал. Мы искали тебя! – не размыкая объятий, шептала Джесс мне в плечо.

– Со мной кое-что приключилось.

Мы прошли в квартиру, и стоило мне опуститься на диван, как Джессика накинулась на меня с вопросами.

– Расскажешь? – Она обвела взглядом мою одежду и сощурилась.

– Это моего… друга.

Я изобразила ей самую уверенную улыбку, на которую только способна в данный момент.

Джессика начинала злиться. Понимая, к чему все идет, я осторожно, не спуская глаз с моего маленького дракона переместилась в безопасную зону кухни и приняла меры. Зажгла плиту и поставила чайник. Из шкафчика достала чай, мед и мяту, из холодильника – ломтики лимона. Мой чай для Джесс являлся настоящей слабостью. И каждый раз я нагло пользовалась этим, чтобы расположить к себе.

Джессика наблюдала за мной:

– Значит, пока я волновалась и звонила тебе, пока Кевин и Дилан объезжали весь город в твоих поисках, ты просто была у друга?

– Телефон сломался, и я не могла позвонить.

Вода в чайнике вскипела, и я бросила в нее листовой чай, помешивая. Цитрусовый сладкий аромат заполнил комнату. Наполнив две кружки, поставила на стол.

Джессика готова возобновить обвинительную беседу, но я опередила ее, вскинув руку. Повернувшись, наклонилась к нижнему ящику – мой тайник – и достала оттуда упаковку молочного шоколада. Положила его перед Джесс, чьи глаза хищно сощурились. Ее ладошка потянулась к сладости, гнев сошел с лица, но она опять попыталась заговорить. Тогда я вновь подняла руку и достала еще одну взятку. На этот раз с орехами.

Сработало!

Джессика сразу же схватила ее и стала довольно открывать.

Пока мы пили чай, Джессика несколько раз попыталась вытянуть из меня подробности. На что мне пришлось врать, умалчивать и выдумывать на ходу. Я чувствовала себя паршиво, но это лучше, чем вывалить правду вот так. По крайней мере, я так считала.

Понимая, что ничего не добьется Джессика взяла телефон.

– Кевин, все в порядке. Она дома. Видимо, гостила у нового друга. – Джесс многозначительно посмотрела на меня. – Да, хорошо. Я передам ей. До скорого.

– И что он просил передать? – спросила я, не скрывая паники в голосе.

– Что ты неблагодарная девчонка! Как теперь быть с твоими прогулами в колледже?

В комнате я быстро сменила одежду на свободный домашний костюм светло-бежевого цвета. Широкие штаны и такая же рубашка, которую я свободно подвязала талии. Волосы решила оставить в хвосте, давая им немного свободы.

В отражении девушка – незнакомка, с темными кругами под глазами, впалыми щеками и треснувшими губами. Удивительно, что Джессика не заметила. А может, мне казалось, что выгляжу я ужасно? Натянув привычную улыбку, будто все хорошо и все как всегда, я вышла из комнаты.

Сразу же раздался громкий стук в дверь, но никто не стал дожидаться, пока ее откроют.

Кевин и Дилан выглядели как два взбешенных пса.

– Привет, – неуверенно пробормотала я и закусила нижнюю губу, придавая своему лицу более невинный вид.

Кевин быстрыми шагами преодолел между нами расстояние и обнял меня, а я уткнулась носом ему в плечо.

– Ты понимаешь, как мы испугались, Дора? – сказал друг мне в макушку. От этого прозвища меня пробрала неопределенная дрожь. Никогда не любила, когда меня называли так, но решила промолчать. Не сейчас.

– Понимаю.

– Дважды за неделю – даже для тебя это слишком. – Он отстранился, но не дал отойти, крепко сжимая мои плечи. – Если ты еще раз сделаешь подобное, будут последствия.

Не отрываясь от его голубых глаз, я спросила:

– Какие?

– Я утоплю твой гидроцикл.

Мои глаза округлились, открывая неподдельный ужас.

– Только посмей!

– Уже, малышка. – Дилан подошел ближе, оглядел на наличие повреждений. Его брови подскочили вверх, когда он увидел несколько ссадин. Я быстро пролепетала: «Упала!» – после чего он взял связку ключей с комода и помахал перед моим лицом. – Еще раз расстроишь этого нытика – пущу твою игрушку ко дну.

– Ты не посмеешь! – сужая глаза, сказала я.

– Посмотрим.

Дилан ухмыльнулся, но я не стала ждать и прыгнула прямо на друга, выхватывая ключи. Вместе мы грохнулись на пол. Я поползла за брелоком, давя Дилану коленом в живот, отчего он стал корчиться, но мне главное – достать свои ключи. Но сила в виде Кевина подхватила меня под живот и начала тянуть назад. Я сопротивлялась, когда услышала голос подруги:

– Чудилы! Двое на одну девчонку? Ну нет! Держись, Тео!

Джессика залезла на Кевина и стала щекотать. Друг взорвался заливистым смехом, отпуская меня. Я предвкушала сладкую победу, как наглые руки Дилана применили ко мне ту же технику. И я закричала на всю комнату.

Мы боролись, и я изо всех сил сдерживала вскрики, когда чьи-то пальцы задевали ушибы. Затем мы уселись за стол, наслаждались заранее заказанной пиццей. Вечер проходил прекрасно. Мы ели, шутили и смеялись. Кевин рассказывал глупые истории, Дилан его исправлял. Джессика, как и всегда, настоятельно рекомендовала всем нам быть осторожными.

А я смотрела на них и понимала: я сделаю все, чтобы защитить свою семью.

Глава 8

Игос, ты должен быть сильным. Должен стать оружием, неподвластным никому.
Из личных дневников Талиты

Коса хлестала по спине, холодные потоки воздуха били в лицо.

Прошлой ночью я не спала, мучаясь от гнетущих образов, стоявших перед глазами. Я была в огне, наблюдала, как сгорали темные фигуры, а чудовищный монстр смеялся, купаясь в их крови. Пусть я никогда не видела Рууна, но воображение рисовало его гигантским уродом с тремя глазами и огромными клыками. С каждым метанием в постели чувство вины за происходящее возрастало во мне. Будто это я отвечала за каждое существо в мироздании. Головой я понимала, что это невозможно. Все началось задолго до моего рождения. Но сердце отказывалось слушать.

Поэтому, когда мне надоело изнывать в холодном поту, я решительно встала. С момента спуска в проклятую пещеру во мне что-то изменилось. Открылась потайная дверь, которую я так долго не замечала. А вместе с ней появилось желание бороться, а не сидеть сложа руки. Но я – настоящая я, без примеси воли меча – безумно боялась.

Первым делом я отправилась на пляж, забрала свои спрятанные вещи и отнесла их на лодку Дилана, радуясь, что никого не застала. Но, когда собралась уходить, кое-что вспомнила. Эпидот. Куда он пропал? От мысли, что камни остались лежать в той пещере, меня затрясло, а горло сжалось. Неужели все это было зря?

И я побежала. Понеслась сквозь ветер и зной, мимо людей. По дороге, дальше по скальной гряде. Я неслась, подгоняемая страхом и отчаянной надеждой.

Зал хранилища встретил меня тишиной, братьев нигде не было. Одна комната, вторая. Пусто. Едва уловимая надежда вместе с примесью разочарования бушевала в груди. А что, если все это неправда, сон? Но тогда и они выдумка.

Стоило мне представить их образ в голове, как в груди неопределенно кольнуло, натягивая невидимую нить. Меня потянуло вперед. Я шла, петляя в коридорах, но отчего-то точно зная, кого встречу в конце.

Я вышла на открытый участок под небом. Площадка взята в кольцо горной грядой, пряча от чужих глаз. Маленькое поле, усыпанное песком, располагалось в низине горы. Как этого добились, мне не понять. По левой стороне в ряд стояли столы и стеллажи с разным видом оружия. Глаза разбегались, прыгая от одного клинка к другому. Я искала один конкретный.

И не нашла.

Меча – моего – здесь не было. Я ощутила облегчение, вспоминая, какую боль он причинил в прошлый раз.

И только сейчас я заметила его.

Ветер пробирался сюда сквозь расщелины в скале, разносил мелкие песчинки, приносил прохладу. Но не это было его первостепенной задачей. Казалось, ветер нужен лишь для того, чтобы подхватывать Игнара, когда он делал выпады, колыхать полы бежевой рубашки, местами прилипшей к крепкому телу. Нужен, чтобы сметать упавшие пряди на лицо. В каждом его движении, во взмахе меча, в размеренном дыхании и сосредоточенном взгляде ощущалась такая сила, что хотелось навечно замереть и любоваться.

Возможно, меня выдал мой восхищенный вздох, а может, я не такая незаметная, как думала, но Игнар резко остановился и ухмыльнулся уголком губ.

– Сегодня ты выглядишь… иначе, – сказал он, оглядывая меня.

Я расправила плечи, привыкшая к таким взглядам. И точно знала, насколько эффектно выглядели черные лосины, облегающие бедра, и черный топ.

Идеальность. Эффектность. Изящество. Я ждала восхищения, что так привыкла ловить на себе. Может быть, комплиментов, но Игнар удивил меня, оценив наряд строгим, недовольным взглядом:

– В этом заниматься нельзя.

– Заниматься? – переспросила я.

Игнар тяжело вздохнул.

– Ты пришла сюда, значит, сделала выбор. Теперь, – он говорил твердо, и я совсем потеряла в нем напыщенного мальчишку, что видела вчера, – мы займемся твоим обучением. Я – владением меча. Имран – историей. В этом, – он ткнул мечом в мою сторону, – тебе будет неудобно. Жаркая ткань. Будет липнуть и натирать, а еще узкая. – Губы Игнара растянулись в ухмылке. – Уж не знаю, зачем ты надела это…

– Даже не думай! – огрызнулась я.

– И не планировал, – сухо парировал он, но тут же перевел тему. – Я вижу, что твои мышцы не спят. Упражняешься?

– Я бегаю. И еще дайвинг.

Игнар выгнул бровь в немом вопросе.

– Это… когда плавают под водой. Слушай, я хотела кое-что спросить…

– Значит, к нагрузкам готова. – Игнар кивнул самому себе и подошел ближе. – Хорошо. Крепкие ноги. – Кончиком острия он легонько коснулся моих икр. Я невольно вздрогнула, но он не обратил внимания. – Руки слабее. Нужно исправить.

Игнар направился в сторону инвентаря. Достал тренировочный деревянный меч. Подкинул, повертел в руке. Покачал головой, отложил и взял другой.

– Ты забыл, что у меня все тело в порезах и ноет? – Я нагло врала. Утром я хотела обработать раны, но они полностью исчезли. Я даже задалась вопросом – не мои ли новые друзья постарались? Влили в меня свои инопланетные средства, пока я спала.

Игнар засопел и посмотрел на меня, как на капризное дитя.

– Ты пришла в… – Он еще раз оглядел меня. – В этом. У тебя все напоказ. Ни одной раны.

Я покраснела, стараясь не отводить глаз, которые так и хотели предательски опуститься.

– Не померла по дороге. – Игнар вскинул нос, и я с ужасом поняла, что он обнюхивал меня. – И, судя по запаху, даже бежала.

Он поиграл бровями, и я уже очень хотела получить меч, чтобы пройтись по его физиономии!

– Держи. Ты правша? – Игнар буквально впихнул мне деревяшку. – Пробуй поднять. Опусти. Почувствуй его тяжесть.

Все мысли, что владели мной ранее, исчезли, и я отдалась занятиям, ощущая себя нелепо первые десять минут. Но чем дольше Игнар следил за мной, заставляя повторять одно и то же, тем сильнее меня сдавливала ответственность. Я честно старалась, но рука начинала ныть от непривычной тяжести, а кисти сводило. Хотелось отбросить клинок, но я стискивала челюсть и продолжала.

– Начнем с более легких упражнений. Укрепим твои руки, попутно развивая равновесие. И только после этого приступим к бою. Там, – не отрывая взгляда от моей руки, он мотнул головой в сторону, – лежит другая одежда. Переоденься.

– Нет, спасибо! – едко бросила я.

– Теодора, – Игнар резко перехватил мою руку, – времени на шутки нет! Здесь, на этом поле – я твой командир. Ты должна и будешь подчиняться мне. Переодевайся.

– Ты мне не указ!

Ноздри Игнара раздулись.

– Такал! – взревел он. – За что ты послала на мою голову это дитя?!

– Я не ребенок!

– Разве? – Игнар облизнул губы и подошел ко мне вплотную. – Я повторюсь: ты пришла! А значит, сделала выбор! Скажи мне, Теодора, ты умеешь владеть мечом? А убивать? – Черные глаза затягивал фиолетовый цвет. Он злился. – Знаю, что нет. И не нужно пытаться храбриться! Я здесь, чтобы помочь. Чтобы научить!

– Мне. Удобно. – Сощурив глаза, я продолжала гнуть свою линию. В душе я понимала, что он прав. Но признать это казалось мне настоящим проигрышем.

Скорее всего, я действительно ребенок.

Игнар прикрыл глаза:

– Хорошо. Вставай в стойку. Расставь ноги, праву вперед. Шире! Выпрями спину. Ради Такал, не горбься! Согни колени.

Игнар бесцеремонно поправлял меня, задевая кожу. Дотрагивался до бедер, перенаправлял таз, чтобы распределить вес. В этом не было ничего плотоядного, но его ладони обжигали в тех местах, где он касался меня.

– Выпрями руку. Полностью. Крепче сожми меч.

Плечи стали затекать, а локти сгибаться. Игнар обходил меня, почти вплотную прижимался ко мне и поправлял. Вторую ладонь он положил на оголенный живот и потянул на себя, меняя угол наклона.

– Ты молодец, – прошептал он мне на ухо. По телу волной разлился жар, и я порывисто выдохнула. – Теперь понимаешь, почему неудобно заниматься в такой одежде?

Паршивец играл со мной и хотел проучить! Я развернулась так, что наши носы почти соприкоснулись. Нас разделяло несколько сантиметров, когда я наклонилась еще ниже и прошептала:

– В следующий раз я надену что-нибудь другое.

Игнар моргнул. Его ресницы опускались так медленно, что я не могла понять, сколько прошло времени. Кто из нас угодил в ловушку? Он? Или я?

Но вот он быстро отскочил, тряхнув головой. А я уловила нотки разочарования, промелькнувшие во мне. Может, тело истосковалось по мужским прикосновениям? Иной причины для этой тяги между нами просто не существовало.

– Повтори позу.

– Не переходи границы! – процедила я, но все же послушно выполнила указание. Правда, теперь Игнар поправлял меня с помощью меча.

– Работы много, но, думаю, при твоем упорстве мы быстро справимся.

Я со стоном бросила деревяшку на землю и потянулась. Игнар, видя мое пренебрежение, поморщился.

– Не играй со мной, Игнар, – неожиданно для него произнесла я.

Что-то в его взгляде щелкнуло, и он, хватая меня за руку, притянул к себе.

Игнар замер, тяжелым взглядом приковав меня к месту. Горячее дыхание опалило кожу, и краска тут же прилила к щекам. Он наклонился ко мне – вновь мое сердце непослушно пустилось в бег – и тихо проговорил:

– Если твой взгляд способен приковать. – Игнар медленно моргнул. – Если голос заставляет подчиниться, а твой аромат сводит с ума. А губы… – он умолк, а я алчно ожидала продолжение, – гипнотизируют, не давая оторвать глаз. – Словно нарочно он прикусил свою нижнюю губу. – Используй это, – мое дыхание стало прерывистым, – против врага.

Холодное лезвие ощутимо кольнуло живот, отрезвляя меня. Досада ударила в голову, а на языке возник горький привкус разочарования.

– Игры кончились, Теодора, – сказал он с долей жестокости в голосе, но в глазах плясала грусть тонкими всполохами фиолетовых ореолов. – Осталась только война.

Игнар отпустил меня или это я оттолкнула его? Не оглядываясь, я сорвалась с места и исчезла в темноте коридора.

Я нашла комнату, которую мысленно называла своей. Злость бушевала. Но не на Игнара, а на себя. Если бы я просто сделала то, что он сказал, ничего бы не произошло! Но я, словно упертый баран, как и всегда, делала глупости.

Игнар вызывал во мне слишком много противоречивых эмоций, хотя знакомы мы всего несколько дней. Отрицать, что меня влекло к нему, – глупо. Это так не похоже на меня.

Довериться кому-то – опасно. Увлечься – смертельно. Влюбиться – самоубийство.

Я уже проходила через это, и кончилось все тем, что…

– Нет! Только не сейчас!

Устало присев на краешек кровати, я подумала, что нужно принести сюда некоторые вещи. Сменное белье, одежду и обувь. Размышляя об этом, я пошла на кухню, желая перекусить.

За столом сидел Имран, увлеченно читая книгу. Его волосы зачесаны в низкий хвост, на глазах тонкие очки, чему я немного удивилась. Сам он одет в бежевую футболку. Засмотревшись на него, отметила, насколько же они разные. Игнар – хищник. Имран – тихая гавань.

– Привет, – неловко сказала я, и Имран вскинул голову. – Любишь романы?

– Теодора, здравствуй. – Такая счастливая, искренняя улыбка трогала до глубины души. – Действительно, люблю. Интересно ознакомиться с вашей культурой через литературу.

– Что за книга?

– «Поющие в терновнике».

– Ох, моя сестра ее обожает. – Пока я говорила, попутно рыскала по полкам. – Она вообще любит читать.

– У тебя есть сестра?

– Не родная, но да.

Имран кивнул, и я заметила, что ему хотелось знать больше, но он сдержался.

В шкафчике целых пять коробок с хлопьями. Вопросительно выгнув бровь, я повернулась к Имрану.

– Игнар, – сказал он, пожимая плечами.

Услышав его имя, я неосознанно скривилась и взяла хлопья. Из холодильника достала молоко, высыпала хлопья в миску и залила молоком.

– Так это нужно есть с… этим?

– Да-а, – неуверенно протянула я. – Сделать и тебе?

Имран кивнул. Его лицо выражало крайнюю озадаченность, пока я готовила для него миску.

– Как прошла тренировка? – осторожно спросил он.

– Ты читаешь мои мысли?

– Нет, – усмехается он. – Просто чую настроение. Мы связаны, Теодора. И это не просто слово. Мы улавливаем, чувствуем друг друга. Скоро ты тоже научишься этому.

Щеки вспыхнули, когда я вспомнила об Игнаре.

Мы молча приступили к еде, лениво перекидываясь фразами, пока меня не привлек кулон. Приятное тепло окутало изнутри. Имран, заметив пристальное внимание, взял его и, насколько хватало шнурка, протянул мне.

– Он такой необычный. Почему у него такой цвет?

– Если бы я знал, – хмыкнул Имран.

Что-то смутно знакомое было в сочетании голубого с золотым.

– Есть легенда, – заговорил Имран, – в которой говорится, что в Нешам заключена частичка души того, кто нам предназначен.

Я вопросительно подняла брови, глядя на него.

– Нешам служит для нас объединяющей нитью. Это наша магия. Именно с помощью Нешама Первый соединил меч, Меках и хранителя. Но когда-то, – Имран сделал паузу, задумавшись, – у него была другая задача. Стоит ребенку появиться на свет, как магия вокруг него кристаллизуется, собираясь в кулон. Раньше по нему искали свою Шеви, или, по-вашему, – пару.

Он смотрел на подвеску, слабо улыбаясь.

– То есть каждому из вас предназначен свой человек? То есть… инуриец? Ты нашел свою пару?

– Нет. И вряд ли когда-нибудь найду. Раньше, во времена, когда наши тела хранили древнюю магию, Нешам сам притягивал Шеви. А теперь нас тянет только к Меках.

Меня это огорчило. Хотя на лице Имрана не было и капли сожаления, я все же сжала его руку в знак поддержки.

– Не стоит. – Он одарил меня теплой улыбкой. – Наш народ доволен своей судьбой. К тому же кому-то везет найти свою Шеви. Как, например, нашим родителям. Другие же просто влюбляются и счастливо проживают свою жизнь.

– Расскажи подробнее о связи.

– Наверное, ты заметила, как быстро доверилась нам и привыкла. Это магия. Теперь все инурийцы, все миллиарды связаны с тобой. – Я смотрела на него с ужасом, но Имран лишь коротко покачал головой, пряча улыбку. – Не волнуйся, такая крепкая связь лишь между нами тремя.

– Мне сложно это понять, прости.

– Все нормально, Теодора. Ты должна спрашивать, чтобы понять наш мир. – Он задумался над тем, что еще стоило мне рассказать. – Части наших душ теперь внутри тебя, а твоя внутри нас. Потому что мы Первые.

Имран сказал это с такой гордостью, что я невольно усмехнулась.

– Получается, мы теперь почти что, – я с трудом произнесла это слово, – семья?

– Хорошая формулировка. Надеюсь, когда-нибудь ты произнесешь это с искренностью и верой.

Я решила сменить тему и рассказала Имрану немного о своей жизни и учебе, о Джессике и друзьях. Рядом с ним мне было уютно и спокойно.

– Здравствуй, брат, – спокойно, но неожиданно для меня вдруг произнес Имран, смотря мне за спину.

Игнар прошел вперед, не глядя в нашу сторону. Но я успела заметить сведенные челюсти и губы, сжатые в кривую линию.

– Я, пожалуй, пойду, – нарочито бесцветно сказала я.

– Теодора, стой! Я хотел тебя кое о чем попросить, – остановил меня Имран. – Как видишь, у нас нет должной еды. Мы…

1.Косяк – это скоординированная стая рыб, которая движется как единое целое, чтобы защититься от хищников или найти пищу.

2.Эпидот – камень, который имеет фисташковый оттенок и относится к классу силикатов. Довольно часто встречаются желтые, темно-зеленые, коричневые и серые минералы.

3.Катушка – элемент снаряжения, представляющий собой намотанный на корпус прочный шнур (линь) с карабином на конце.

4.Гаа калба. Перевод с инурийского – горделивая сука.

5.Таа Аверта – большой червь на Инуре, который обитает под землей. Он слепой и неуклюжий. Дословный перевод: слепая ящерица.

6.Платан – это высокое листопадное дерево с мощным стволом и широкой кроной, относящееся к семейству платановые. Он известен долголетием, устойчивостью к городским условиям и красивой отслаивающейся корой, напоминающей пятнистый или «хаки» окрас. Его часто используют в городском озеленении, а также для создания тенистых аллей.

The free sample has ended.