Read the book: «Венец света, сердце тьмы»

Пролог

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна также смотрит в тебя.

Фридрих Ницше, «По ту сторону добра и зла »

Всё началось в ту ночь, когда погасла первая звезда. Над столицей стояло непривычно тёмное небо, хотя до полуночи оставалось ещё несколько часов. Люди один за другим выходили из домов, всматривались в небо и пытались понять, что происходит. Звёзды исчезали одна за другой, пока среди густой темноты не осталась только одна — самая яркая. Её золотой свет напоминал людям об Аэлионе, боге света и жизни. На улицах зажигали свечи, кто-то молился, а кто-то просто молча смотрел вверх, надеясь, что последняя звезда не погаснет.

Но она тоже дрогнула и сорвалась с неба. Яркая полоса света прорезала темноту и скрылась за лесом. Через несколько секунд оттуда донёсся глухой удар, от которого задрожали окна в ближайших домах. Люди бросились в ту сторону, стараясь не потерять из виду место падения. Они шли с фонарями и свечами, переговаривались вполголоса, пока из леса внезапно не налетел сильный ветер. Он поднял с земли сухие листья и пыль, заставил деревья зашуметь, а пламя свечей задрожало и одно за другим погасло.

Всё вокруг погрузилось во тьму. Люди остановились, не понимая, куда идти дальше. Кто-то позвал остальных, но ответа не получил. Даже лес будто замолчал. И тогда они услышали голос. Он прозвучал откуда-то из глубины леса — спокойный, низкий и странно знакомый, хотя никто из присутствующих никогда раньше его не слышал.

— Морок.

Всего одно слово, но после него никто не решился пошевелиться. Кто-то крепче сжал погасшую свечу, кто-то начал шептать молитву Аэлиону, а остальные просто стояли и смотрели в темноту. Никто не знал, кому принадлежал этот голос и почему он произнёс именно это имя. Но спустя мгновение далеко между деревьями снова вспыхнул золотой свет.

Когда люди наконец добрались до места падения звезды, перед ними открылась выжженная поляна. В самом центре лежал небольшой светящийся осколок, а рядом с ним — расколотая каменная плита. На её поверхности проступали слова, оставленные Аэлионом перед своей смертью. Слова о его брате Ноктаре, о его возвращении и о той, кому однажды будет суждено остановить его.

Никто из них ещё не знал, что именно этой ночью началась история Святой. И никто не мог представить, что имя, которое они услышали в темноте, однажды станет именем человека, которого ей придётся найти.

Глава 1. Последняя встреча

Девушка сидела перед большим зеркалом и молча смотрела на своё отражение. Сегодня ей исполнялось восемнадцать. Вокруг суетились служанки: поправляли платье, расчёсывали длинные белоснежные волосы и проверяли каждую мелочь в её наряде. На ней было белоснежное платье с тонкой золотой вышивкой по краям рукавов и корсета. Небольшие золотые украшения поблёскивали на шее и запястьях, а волосы спускались по спине почти до талии. Светлая кожа казалась ещё бледнее на фоне белой ткани. Всё в её наряде напоминало о Свете и Аэлионе — именно такой её хотели увидеть сегодня люди. На небольшом столике рядом лежал золотой венец, украшенный белыми камнями. Совсем скоро его должны были возложить ей на голову.

Она снова посмотрела на себя в зеркало и едва заметно нахмурилась. Внешне девушка выглядела спокойно, но внутри всё было совсем иначе. Сердце билось быстрее обычного, а пальцы то и дело сжимались на ткани платья. Этот день должен был однажды наступить. С самого детства ей говорили о нём, готовили к нему и напоминали, кем она является. Но знание о будущем не делало его менее страшным.

— Всё готово, Ваше Высочество, — сказала одна из служанок.

Девушка кивнула, ещё раз взглянула на своё отражение и тихо произнесла:

— Хорошо. Можете идти.

Служанки переглянулись, но спорить не стали. Одна за другой они поклонились и вышли из комнаты. Дверь тихо закрылась, и вокруг наконец стало спокойно. Будущая Святая несколько секунд сидела неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию. Ей казалось, что вместе с закрывшейся дверью стало слышно даже биение собственного сердца. Она медленно поднялась с кресла, поправила юбку и подошла к окну.

За стеклом кипела жизнь. К храму одна за другой подъезжали кареты, из которых выходили нарядно одетые мужчины и женщины. На женщинах были праздничные платья самых разных цветов, в волосах сверкали украшения, а мужчины появлялись в парадных костюмах. Кто-то спешил подняться по широким ступеням, кто-то останавливался, чтобы поприветствовать знакомых. Слуги носились туда-сюда, провожая гостей. Даже отсюда она слышала приглушённый шум голосов.

Сегодня весь город словно жил одним событием — её восемнадцатилетием и посвящением, которого ждали долгие годы. Девушка положила ладонь на подоконник и долго смотрела на площадь. Для всех этот день был настоящим праздником. Люди улыбались, поздравляли друг друга и с нетерпением ждали момента, когда перед ними появится новая Святая. А она пыталась не думать о том, что будет после церемонии.

Морок.

От одного этого имени внутри всё сжалось. Девушка отвела взгляд от окна и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Ещё вчера можно было убеждать себя, что до этого момента осталось время. Но теперь его больше не было. Сегодня предстояло официально стать Святой, а потом отправиться к тому, кого она всю жизнь училась убивать.

Принцесса отошла от окна и невольно задержала взгляд на письменном столе. Среди книг и старых записей лежал знакомый учебник по истории Аэлиона. Потёртая обложка сразу вернула её в детство. Когда-то эта книга казалась ей огромной и ужасно скучной, но именно с неё начались первые уроки о Свете, Тьме и двух братьях-богах, чьи имена она знала ещё раньше, чем научилась правильно их произносить. На губах невольно появилась улыбка. Она хорошо помнила тот день. Ей тогда было всего шесть лет.

— Учитель…

Маленькая девочка сидела за столом, болтая ногами, и смотрела на пожилого мужчину, стоявшего у доски. Перед ним лежала раскрытая книга, а рядом стояла деревянная указка. Несколько раз она собиралась что-то спросить, но каждый раз передумывала. Наконец всё-таки подняла руку.

Учитель посмотрел на неё поверх очков.

— Да, Ваше Высочество?

Девочка немного помялась, а потом серьёзно спросила:

— Почему Святая должна убить Морока?

В классе стало тихо. Учитель медленно положил указку на стол и несколько секунд смотрел на ученицу.

— Это не совсем простой вопрос.

— Но вы знаете ответ?

На лице мужчины появилась слабая улыбка.

— Знаю.

— Тогда скажите.

Учитель вздохнул и опёрся ладонями о край стола.

— Основа нашего мира — Свет и Тьма, жизнь и смерть. Аэлион был богом Света, жизни и созидания. Его брат-близнец Ноктар был богом Тьмы, смерти и разрушения. Когда-то они поддерживали равновесие в мире, но со временем Ноктар начал завидовать своему брату.

Девочка внимательно слушала, подперев щёку рукой.

— Потому что люди любили Аэлиона больше?

— Да. Ноктар хотел забрать у него всё: любовь людей, их уважение и право быть тем, кому они поклоняются.

— И поэтому стал злым?

Учитель чуть заметно улыбнулся.

— Не всё так просто, Ваше Высочество.

Она нахмурилась.

— А что было потом?

— Перед смертью Аэлион оставил своим последователям информацию о том, что однажды Ноктар вернётся. Вместе с этим он оставил людям надежду — должна была родиться Святая, отмеченная его знаком. Её предназначением было остановить Ноктара, когда тот снова появится в мире.

— Но Ноктар умер?

— Да.

— Тогда зачем нужна Святая?

Учитель на мгновение замолчал.

— Потому что перед смертью Ноктар успел оставить после себя того, кто должен был продолжить его дело.

Девочка выпрямилась.

— Морока?

Учитель кивнул.

— Именно его.

Она опустила взгляд на свою ладонь, где находилась метка Аэлиона.

— А если Святая не сможет его победить?

На этот раз учитель ответил не сразу.

— Тогда она погибнет.

Ребёнок замолчал. Она смотрела на свою ладонь и впервые пыталась представить, что когда-нибудь действительно встретится с Мороком. До этого слово «Святая» казалось ей чем-то красивым. Взрослые с гордостью говорили о её предназначении, люди смотрели на неё с надеждой, а служители называли избранной. Но в тот день шестилетняя девочка впервые поняла, что за этим словом скрывается совсем не то, что ей рассказывали.

Она медленно закрыла книгу. Воспоминание исчезло, но оставленное им чувство никуда не делось. Двенадцать лет прошло с того урока. Всё это время храм был её домом. Пока другие дети играли во дворах, бегали по улицам и возвращались домой с разбитыми коленями, она училась. История, молитвы, магия, тренировки с оружием — каждый день был расписан заранее. Ей постоянно напоминали, кто она такая: Святая, избранная Аэлионом, та, кому однажды придётся встретиться с Мороком.

Она давно привыкла к этим словам. Настолько, что иногда ей казалось, будто они стали частью её самой. Девушка посмотрела на закрытую книгу и тихо выдохнула. Иногда ей хотелось узнать, какой могла бы быть её жизнь, если бы на ладони не появилась эта метка. Но такие мысли она привыкла прогонять. Сегодня они почему-то возвращались снова и снова.

В дверь постучали.

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появилась женщина. Девушка сначала просто смотрела на неё, не понимая, кто перед ней. Женщина была знакома, но прошло слишком много времени. Из памяти всплывали лишь отдельные образы: тёплые руки, мягкий голос, тёмные волосы и запах духов. Она сделала шаг в комнату и остановилась. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

А потом девушка поняла.

— Мам…

Женщина улыбнулась, но глаза сразу заблестели.

— Кора.

Всего одно слово — и что-то внутри дрогнуло. Она быстро подошла к матери и крепко её обняла, сжимая пальцами ткань платья. На несколько секунд всё остальное исчезло: церемония, венец, Морок.

— Мам… Я так скучала.

— Я тоже, моя девочка.

Мать провела ладонью по её волосам, словно всё ещё пыталась увидеть в ней ту маленькую девочку, которую когда-то оставила. Затем отстранилась и внимательно посмотрела на дочь.

— Ты так выросла…

Девушка улыбнулась сквозь подступившие слёзы.

— Прошло двенадцать лет.

— Для меня — слишком долго.

Мать осторожно коснулась её щеки.

— Какая же ты красавица. И глаза совсем как у отца.

Она тихо рассмеялась и вытерла слезу.

— Мам, я уже не ребёнок. Ты меня смущаешь.

— Для матери ты всегда будешь ребёнком.

Девушка хотела что-то ответить, но не смогла. Она просто взяла мать за руку и провела её к креслу. Они сели рядом и несколько секунд молча смотрели друг на друга. Странно было снова видеть её так близко. Кора столько раз представляла эту встречу и думала, что расскажет матери обо всём, что произошло за эти годы: об учёбе, магии, храме, о том, как много раз скучала по дому. Но теперь все эти слова словно исчезли.

— Я бы хотела провести с тобой намного больше времени, — тихо сказала мать. — Хотела увидеть, какой ты стала. Узнать тебя заново.

Девушка сжала её руку.

— У нас ещё будет время.

Мать посмотрела ей в глаза, но не улыбнулась.

— Сегодня тебе исполнилось восемнадцать.

Внутри снова поднялась тревога.

— Да.

— А значит, скоро тебя отправят к нему.

Последние слова мать произнесла почти шёпотом. Дочь сразу поняла, о ком она говорит.

О Мороке.

Она отвела взгляд.

— Да.

Мать крепче сжала её руку.

— Я боюсь за тебя.

Девушка посмотрела на неё и впервые заметила, насколько сильно та старается держать себя в руках. Она улыбалась и говорила спокойно, но в её глазах был страх. Не страх перед Мороком. Страх потерять дочь.

Девушка попыталась улыбнуться.

— Не переживай, матушка. Я вернусь.

Она сама хотела в это верить.

— Я остановлю Морока, а потом вернусь домой. Мы будем проводить время вместе, как раньше. Я буду помогать людям в королевстве…

Она замолчала, а затем тихо добавила:

— Всё будет хорошо.

Мать ничего не ответила. Только крепче сжала её руку. И почему-то именно тогда дочь впервые подумала, что мать не верит в её возвращение. От этой мысли стало холодно.

За дверью послышались шаги. Кто-то остановился возле комнаты.

— Ваше Высочество, — раздался голос служителя. — Церемония скоро начнётся.

Девушка медленно поднялась. Мать тоже встала, но не отпускала её руку. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом женщина обняла дочь ещё раз — крепче, чем в первый раз. Девушка закрыла глаза и прижалась к ней. На мгновение ей снова было шесть лет. Но это мгновение быстро закончилось, и она отстранилась.

— Я вернусь.

— Я буду ждать.

Девушка кивнула. Она подошла к двери, но перед тем, как выйти, обернулась. Мать всё ещё стояла посреди комнаты и смотрела ей вслед. Дочь задержала на ней взгляд, словно пыталась запомнить этот момент.

Затем вышла и тихо прикрыла за собой дверь. На несколько секунд задержалась в коридоре, глубоко вдохнула и выпрямила спину. Плечи сами расправились, подбородок чуть поднялся. Ещё в детстве её учили ходить спокойно, не сутулиться и не показывать волнения. Сегодня это было особенно важно. Она должна была выглядеть не восемнадцатилетней девушкой, которой страшно от того, что ждёт впереди, а Святой, которую все привыкли видеть сильной.

В коридоре было непривычно многолюдно. В храм прибывали гости со всего королевства: знатные семьи, представители городов, служители других храмов. Кто-то переговаривался, кто-то рассматривал стены и украшения, а кто-то просто ждал начала церемонии. Но стоило девушке появиться среди них, как разговоры один за другим стихали. Люди замечали её и склоняли головы. Некоторые становились на одно колено, прижимая руку к груди.

Она отвечала лёгким кивком и продолжала идти, стараясь не обращать внимания на десятки взглядов. Ей уже доводилось видеть подобное, но сегодня всё ощущалось иначе. Ещё утром она была просто собой, а теперь каждый встречный смотрел на неё как на ту, кому вскоре предстояло принять своё предназначение.

— Святая, — тихо произнесла пожилая женщина, стоявшая у стены.

Девушка остановилась. Женщина низко поклонилась, и следом за ней склонили головы остальные.

— Добро пожаловать, — спокойно ответила она.

Голос не дрогнул, хотя внутри всё было совсем иначе. Пальцы невольно сжались в складках платья. Она продолжила идти, стараясь не ускорять шаг. Впереди уже показались высокие двери главного зала. Двое служителей стояли по обе стороны и ждали её появления. Увидев девушку, они одновременно поклонились и распахнули двери.

Внутри было светло. Высокие окна пропускали солнечные лучи, которые ложились на каменный пол длинными полосами. Вдоль стен стояли гости, а впереди, возле алтаря, находились высшие служители храма. Все взгляды сразу устремились к ней. На мгновение захотелось остановиться, но она сделала первый шаг, потом второй. Казалось, каждый звук отдавался слишком громко: шаги по каменному полу, шорох платья, тихий звон украшений. Она шла к алтарю с прямой спиной, не позволяя себе смотреть по сторонам слишком долго. Сегодня от неё ждали уверенности, и она не собиралась показывать, насколько сильно ей хотелось просто развернуться и вернуться к матери.

Когда девушка подошла к алтарю, главный служитель поднял руку, и в зале стало совершенно тихо.

— Сегодня перед нами стоит та, кого Аэлион избрал много лет назад, — произнёс он. — Та, кому предстоит исполнить предназначение, данное ей при рождении.

Она опустила взгляд на левую ладонь. Знак Аэлиона казался обычным, но девушка знала, какой силой он обладал.

— Принимаешь ли ты своё предназначение и готова ли встать на путь Святой?

Она подняла голову.

— Да.

— Готова ли ты выступить против Морока, наследника Ноктара, даже если этот путь приведёт тебя к смерти?

В зале стало ещё тише. Вопрос прозвучал просто, но от этих слов всё внутри сжалось. Ответ был известен ей с детства.

— Да. Я готова.

Главный служитель кивнул и подошёл ближе.

— Тогда прими силу Аэлиона и стань той, кем была избрана.

Он коснулся её ладони, и в тот же миг знак вспыхнул золотым светом. Девушка резко вдохнула. Тёплая волна прошла от ладони по всей руке, а затем разлилась по телу. Свет становился всё ярче, заставляя людей в первых рядах прикрывать глаза. На несколько секунд зал словно исчез. Остался только золотой свет и бешеный стук собственного сердца.

А потом всё закончилось.

Знак снова стал обычным.

— Перед богом света и перед всеми, кто сегодня собрался здесь, я объявляю тебя Святой Аэлиона, — торжественно произнёс служитель.

По залу прокатился тихий шёпот. На голову девушки возложили золотой венец. Он оказался тяжелее, чем она ожидала. Золото холодило кожу, а белые камни сверкали в свете окон.

Теперь всё было официально.

Она стала Святой.

Люди вокруг улыбались, кто-то склонял голову, кто-то смотрел на неё с восхищением. Для них этот день был праздником, но девушка почти ничего не чувствовала. Только тяжесть венца и странное ощущение пустоты внутри. Она вспомнила мать и её слова: «Я буду ждать».

Пальцы едва заметно сжались.

Она вернётся. Обязательно.

Церемония закончилась, гости начали расходиться, а служители ещё долго обсуждали произошедшее. Девушка осталась у алтаря всего на несколько мгновений, прежде чем развернуться и сделать шаг назад. В этот день её жизнь изменилась окончательно. Отныне её ждала дорога к Мороку, а вместе с ней — судьба, к которой её готовили с самого детства.

Далеко отсюда, в землях, куда ей вскоре предстояло отправиться, другой человек уже почувствовал пробуждение знака. Морок стоял у высокого окна своего замка и смотрел на тёмные земли, раскинувшиеся за стенами. В тот момент, когда золотой свет вспыхнул на ладони Святой, по его телу прошла знакомая волна силы. Он медленно поднял взгляд, и на его лице появилась едва заметная улыбка.

— Значит, ты наконец пробудилась.

Он отошёл от окна и остановился посреди комнаты. Восемнадцать лет он ждал этого момента. Всё это время он знал, что однажды она придёт за ним, но теперь ожидание закончилось.

— Интересно, какой ты стала?

Улыбка исчезла, а взгляд стал холодным. Впервые за долгое время Морок почувствовал настоящее предвкушение.

— Я буду ждать тебя.

Глава 2. Дорога без возврата

Раннее утро только начинало вступать в свои права, когда девушка вернулась в комнату. За окном ещё держался лёгкий туман, а первые лучи солнца едва касались крыш храма. На кровати всё ещё лежало белоснежное платье, в котором ещё вчера она стояла перед алтарём. Золотая вышивка поблёскивала в утреннем свете, напоминая о церемонии, которая изменила её жизнь. Теперь платье казалось слишком нарядным и совершенно неподходящим для дороги. Кора переоделась в простую белую рубашку с длинными рукавами, светлые брюки и удобные дорожные сапоги. Она собрала длинные белые волосы в высокий хвост и несколько раз провела ладонью по волосам, проверяя, не выбились ли пряди. Затем потянула резинку, убеждаясь, что та крепко держится, и только после этого опустила руки. В зеркале отражалась девушка со светлой кожей и ясными небесно-голубыми глазами. От вчерашнего наряда Святой остались только тонкая золотая цепочка на шее и знак Аэлиона на левой ладони.

Она задержала взгляд на своём отражении. Вчера на неё смотрела принцесса в праздничном платье, окружённая людьми, золотом и светом. Сегодня перед зеркалом стояла девушка, которой через несколько минут предстояло покинуть храм и отправиться туда, откуда ещё ни одна Святая не вернулась. Кора поправила ворот рубашки, хотя тот лежал ровно, снова коснулась хвоста и глубоко вдохнула. Пальцы всё ещё слегка дрожали. Она опустила руки и несколько секунд просто стояла перед зеркалом, будто надеялась, что за это время волнение немного отступит. Но оно никуда не исчезало. За дверью её уже ждала дорога, а впереди — человек, о котором она столько лет слышала только в книгах.

Кора взяла небольшую дорожную сумку и проверила её содержимое. Внутри были вода и еда на пару суток, несколько лекарственных трав и всё необходимое для дороги. Больше ей ничего не требовалось. Оружие она тоже не брала — если понадобится, сможет призвать его сама. Этому её учили много лет, как и защите, боевым приёмам и контролю собственной силы. Она уже взялась за дверную ручку, но остановилась и снова оглянулась на комнату. Белоснежное платье по-прежнему лежало на кровати. Оно выглядело почти чужим рядом с её дорожной одеждой, словно принадлежало вчерашней девушке, которая ещё не знала, что уже сегодня покинет храм. Кора задержала взгляд на нём, но ничего не сказала и всё-таки вышла.

В конюшне было тихо. Лошади время от времени фыркали, слышался шелест сена и негромкий скрип деревянных дверей. Кора сразу подошла к своей лошади — рыжей кобыле с тонкой белой отметиной на лбу. Та узнала хозяйку, повернула голову и тихо фыркнула, ткнувшись мордой ей в плечо. Кора невольно улыбнулась и погладила её по шее, задержав ладонь на тёплой шерсти чуть дольше обычного. Затем принялась проверять седло. Ремни были затянуты, уздечка лежала ровно, дорожная сумка крепко держалась сбоку. Она проверила всё ещё раз, хотя прекрасно знала, что и с первого раза всё было в порядке. Потом снова поправила один из ремней. Руки двигались привычно, но именно они выдавали её волнение. Пальцы никак не хотели оставаться неподвижными.

Вчера вечером мать долго не хотела отпускать её. Они говорили о самых обычных вещах, словно обе пытались оттянуть неизбежное расставание. Мать несколько раз спрашивала, всё ли Кора взяла с собой, советовала быть осторожнее на дороге и не забывать отдыхать. Потом разговор стих, и они просто сидели рядом. Перед тем как разойтись, Кора пообещала вернуться. Мать ничего не ответила сразу, только крепко обняла её и тихо сказала, что будет ждать. Теперь, стоя в полутёмной конюшне, Кора снова вспомнила эти слова. В груди неприятно сжалось, а на мгновение захотелось вернуться обратно, снова увидеть мать и хотя бы ещё немного побыть рядом. Но она знала, что не сделает этого. Чем дольше будет прощаться, тем труднее станет уехать.

Она вывела рыжую кобылу во двор. Утренний воздух оказался прохладным, над землёй стелился тонкий туман, а первые лучи солнца постепенно освещали стены храма. Кора поставила ногу в стремя и на мгновение замерла, прежде чем сесть в седло. Ей вдруг стало страшно. Не от дороги и даже не от Морока. Страшно было от самого понимания, что после этого шага прежней жизни уже не будет. Она крепче сжала поводья, глубоко вдохнула и всё-таки села верхом.

У ворот Кора остановилась и обернулась. Высокие башни храма возвышались над стенами, знакомые окна отражали утренний свет. Где-то там осталась её мать. Возможно, она сейчас стояла у окна и смотрела в сторону дороги. Кора задержала взгляд ещё на несколько секунд, чувствуя, как к горлу подступает ком, но заставила себя отвернуться. Она не хотела плакать. Не здесь и не сейчас.

Лошадь тронулась с места.

Копыта застучали по каменной дороге, и знакомые стены начали медленно отдаляться. Кора не оглядывалась снова. Она боялась, что если позволит себе посмотреть назад, то не сможет продолжить путь. Поэтому просто держала поводья и смотрела вперёд, стараясь не думать о том, насколько далеко уже остался храм.

Первые часы дороги прошли спокойно. Рыжая шла ровным шагом, ветер трепал выбившиеся из хвоста белые пряди, а вокруг постепенно менялся пейзаж. Поля сменялись холмами, за ними начинались леса. Чем дальше Кора уезжала, тем меньше становилось знакомых мест. Иногда навстречу попадались крестьяне с телегами или путники. Они замечали золотой знак Аэлиона на её ладони и почти сразу понимали, кто перед ними. Кто-то склонял голову, кто-то останавливался и провожал её долгим взглядом. К такому вниманию она привыкла ещё в храме, но сегодня оно ощущалось иначе. В этих взглядах была надежда, и от неё становилось тяжело. Люди верили, что она сможет сделать то, чего не смогли остальные.

До неё уже были другие Святые. С детства их учили магии, обращению с оружием и истории Ноктара, рассказывали о Мороке и готовили к той самой встрече. Они тоже покидали храм с верой в то, что вернутся домой после победы. Но ни одна не вернулась. В детстве Кора знала эти истории почти наизусть и никогда не ставила себя рядом с ними. Они были частью прошлого, далёкими именами на страницах книг. Теперь всё изменилось. Мысль о собственной смерти впервые стала по-настоящему близкой, и от неё неприятно похолодели пальцы. Перед глазами сразу возникло лицо матери, её руки и тихое обещание ждать. Кора сильнее сжала поводья и заставила себя снова посмотреть на дорогу. Она не хотела становиться ещё одним именем в храмовой книге.

— Я вернусь, — тихо произнесла она.

Слова прозвучали почти шёпотом, но после них стало немного легче. Это было обещание, которое она должна была выполнить.

К полудню впереди показалась небольшая деревня. Дорога проходила прямо через неё, поэтому Кора решила ненадолго остановиться у колодца. Рыжая кобыла устала после нескольких часов пути и жадно потянулась к воде. Несколько местных жителей почти сразу заметили девушку. Женщина с деревянным ведром замерла, увидев знак Аэлиона, а затем поспешно склонила голову.

— Вы... Святая?

Кора кивнула и мягко попросила её не кланяться. Женщина выпрямилась, но продолжала смотреть с нескрываемым волнением. Через несколько секунд к ним подошли ещё люди. Никто не решался заговорить первым, пока один мужчина наконец не спросил:

— Вы ведь идёте к Мороку?

Кора ненадолго замолчала, глядя на него. Внутри снова неприятно кольнуло от одного только имени.

— Да.

После этого люди притихли. В их лицах смешались тревога и надежда. Женщина набрала для неё воды, Кора поблагодарила её, напоила лошадь и снова села в седло. Когда она выехала из деревни, никто не стал её провожать словами. Люди просто стояли у дороги и смотрели ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

После деревни дорога стала тише. Поля остались далеко позади, лес становился гуще, а воздух — холоднее. Здесь почти не встречались люди, и постепенно исчезало ощущение, что она всё ещё находится рядом с привычным королевством. К вечеру Кора остановилась у небольшой реки. Она спешилась, сняла с лошади сумку и дала ей возможность отдохнуть. Рыжая отошла к траве, а девушка присела на берег и достала немного еды. Усталость наконец дала о себе знать, но сильнее неё было напряжение, которое не отпускало весь день.

Кора провела пальцами по знаку Аэлиона и посмотрела на воду. Ещё вчера этот знак сиял перед сотнями людей, а сегодня она впервые осталась с ним наедине. Всю жизнь её учили быть Святой. Учили сражаться, использовать магию, защищать себя и однажды встретиться с Мороком. Раньше это существовало где-то далеко, в будущем. Теперь будущее было прямо перед ней — в дороге, которая уходила всё дальше на север.

Она подняла голову к небу. Первые звёзды уже начали появляться над тёмными деревьями. Кора долго смотрела на них, а потом поймала себя на неожиданной мысли: интересно, смотрит ли Морок на это же небо? Она сама удивилась тому, что вообще подумала об этом. До сих пор он существовал для неё только в книгах и рассказах наставников. Враг, которого она должна убить. Наследник Ноктара. Человек, о котором все говорили одинаково, словно давно знали его настоящую сущность. Но она никогда его не видела. Не знала, какой у него голос, как он смотрит на людей, что думает о мире и о ней. И впервые ей стало интересно, насколько сильно образ Морока из храмовых книг отличается от настоящего человека.

Ответов на эти вопросы она всё равно пока не могла получить.

Ночь прошла спокойно. Кора устроилась под деревом, укрывшись плащом, а рыжая кобыла паслась неподалёку. Сон долго не приходил. Стоило закрыть глаза, как перед ней снова возникали храм, мать, церемония и тот момент, когда знак Аэлиона вспыхнул на ладони. А потом появлялось другое лицо, которого она никогда не видела, но которое почему-то уже несколько дней не выходило из головы.

Утром она снова отправилась в путь.

Дорога постепенно становилась сложнее. Ровные участки сменялись каменистыми подъёмами, лес становился гуще, а впереди всё чаще появлялись горы. Чем дальше Кора ехала на север, тем меньше встречала людей. Королевство оставалось позади, вместе с храмом, матерью и жизнью, которую она знала с детства.

Впереди начинались земли, о которых в храме предпочитали говорить тихо. Кора крепче взяла поводья и посмотрела вперёд. Где-то там был Морок — тот, кого она должна была убить. И впервые за всю свою жизнь ей предстояло встретиться с человеком, которого до этого она знала только по книгам.

Глава 3. Морок

К середине следующего дня дорога начала меняться. Леса становились реже, холмы поднимались выше, а небо впереди постепенно затягивалось тучами. Сначала Кора решила, что приближается гроза, но вскоре заметила странность: облака начинались словно с одной чёткой линии и тянулись далеко за горизонт. Позади неё ещё светило солнце, а впереди всё было серым и неподвижным. Тучи почти не двигались, будто застыли над землёй. Рыжая кобыла тоже почувствовала перемену. Она замедлила шаг, начала беспокойно переступать ногами и несколько раз дёрнула головой, не желая идти дальше. Кора погладила её по шее и крепче взяла поводья.

— Тише. Нам всё равно придётся туда.

Она направила лошадь вперёд. Стоило им пересечь невидимую границу, как всё вокруг изменилось. Воздух стал тяжелее, звуки будто отдалились, а по коже пробежал холодок. Кора ощутила давление на плечах и груди, словно само пространство стало плотнее. Отметина Аэлиона на левой ладони нагрелась, и кобыла резко остановилась. Девушка несколько секунд молча смотрела вперёд, затем снова погладила её по шее.

— Всё хорошо.

Хотя сама в это уже не верила.

Дорога продолжалась, но вокруг почти не было людей. По обеим сторонам стояли дома с закрытыми ставнями. Где-то во дворе осталась старая телега, у другого дома валялось перевёрнутое ведро. Ничего разрушенного, никаких следов сражений. Люди просто ушли, оставив после себя свои дома и всё, что не смогли забрать. Кора ехала медленно, всматриваясь в окна, но нигде не замечала движения. Даже птиц почти не было слышно.

Через некоторое время за деревьями показались высокие башни. Замок возвышался над окрестностями, сохранившись почти нетронутым. Тёмный камень стен выглядел старым, но крепким, высокие башни уходили в небо, а узкие окна казались пустыми. Вокруг самой высокой башни клубились облака, скрывая верхушку. Кора остановила лошадь перед открытыми воротами. За ними находился широкий двор, но и здесь никого не было — ни стражи, ни слуг, ни даже случайного прохожего. Она спешилась, оставила лошадь у стены и вошла внутрь.

Замок встретил её тишиной. Шаги глухо отдавались под высокими сводами. Кора шла вперёд, пока не заметила движение на стене. Тень скользнула по камню, затем ещё одна. Они медленно двигались дальше, словно показывая ей дорогу. Кора последовала за ними. Тени вели её всё глубже в замок, поднимались по лестницам, проходили под арками и исчезали за поворотами. Кора не знала, почему идёт следом, но почему-то была уверена, что это не случайность. Наконец она оказалась перед огромными дверями. Одна из створок была приоткрыта.

За ними находился тронный зал. Он уходил далеко в глубину замка. Высокие колонны поддерживали сводчатый потолок, вдоль стен стояли каменные фигуры, а длинная дорожка вела к возвышению в дальней части зала. На троне сидел мужчина.

Морок.

Он расположился спокойно, положив ногу на ногу и откинувшись на спинку трона. Одну руку он лениво положил на подлокотник и даже не посмотрел в её сторону. Кора остановилась. Она впервые видела того, о ком слышала всю жизнь. Морок выглядел моложе, чем она представляла. Тёмные волосы спадали на лоб, обрамляя лицо с резкими, правильными чертами. Его глаза казались почти чёрными. На нём была простая тёмная одежда без лишних украшений, а по тыльной стороне ладоней проходили тонкие чёрные линии, похожие на следы силы. Он не выглядел чудовищем из храмовых рассказов. Перед ней стоял обычный человек, и именно это почему-то сбивало с толку сильнее всего.

Кора сделала несколько шагов вперёд.

— Ты Морок?

Только тогда он повернул голову. Его взгляд скользнул по ней и остановился на отметине Аэлиона.

— А ты, значит, Святая.

— Я пришла за тобой.

— Я знаю.

Морок снова посмотрел куда-то в сторону.

— Я ждал тебя.

Кора слегка нахмурилась.

— Давно ждал?

На его губах появилась едва заметная усмешка.

— Всегда.

Кора не ответила. Для неё этот день был единственным и самым важным в жизни, а для него — лишь очередным повторением истории.

— Тогда ты знаешь, зачем я пришла.

— Знаю.

Этого оказалось достаточно. Кора резко выбросила руку вперёд. Золотой свет вспыхнул между пальцами и ударил прямо в Морока. Он поднялся с трона только в последний момент и ушёл в сторону. Поток прошёл рядом, расколов каменную ступень.

Морок посмотрел на разрушенный камень, затем на неё.

— И даже не поздороваешься?

Кора ответила новым ударом. На этот раз он не стал уклоняться. Чёрная энергия собралась вокруг его ладони и встретила золотой поток. Вспышка осветила весь зал, а от столкновения по полу прошла дрожь. Несколько секунд силы давили друг на друга, пока Морок не отвёл руку в сторону. Золотой поток сорвался с курса и ударил в колонну.

Кора уже была рядом. Она призвала клинок и замахнулась. Морок успел создать оружие из своей силы, и лезвия встретились. Он заблокировал удар, но Кора развернулась и попыталась достать его с другой стороны. Морок отступил, пропуская клинок, затем неожиданно шагнул вперёд и выбил оружие из её руки.

Кора не растерялась. Клинок рассыпался золотыми искрами, а сама она ударила его ладонью в грудь. Вспышка света отбросила Морока назад. Он остановился у ступеней трона и посмотрел на неё уже без прежней скуки.

— Быстрая.

— Я готовилась.

— Это заметно.

Он исчез из её поля зрения. Кора резко обернулась, но в следующую секунду почувствовала удар в бок и отлетела к колонне. Боль прошла по рёбрам, однако она удержалась на ногах. Морок стоял в нескольких метрах от неё. Кора тяжело вдохнула и подняла обе руки. Золотой свет появился не перед ней, а прямо под ногами Морока. Он успел заметить вспышку и отступить, но Кора уже направила следом второй удар. Поток света ударил в пол, подняв каменную крошку.

Морок прикрыл лицо рукой. Когда пыль осела, Кора увидела силу, собравшуюся вокруг него.

Он больше не улыбался.

— Теперь моя очередь.

Чёрная волна прошла по полу. Кора перепрыгнула через неё, но за первой атакой последовала вторая. Она успела закрыться щитом, однако удар отбросил её назад. Девушка проскользила по камню и остановилась у колонны. Морок не стал ждать. Он поднял руку, и несколько тёмных сгустков сорвались с его пальцев. Кора отбила первый клинком, от второго увернулась, третий прошёл совсем рядом с лицом. Она резко развернулась и послала в ответ тонкий золотой луч. Морок отклонился, но луч задел его плечо.

Он посмотрел на повреждённую одежду.

— Ты меня удивляешь.

— А ты слишком много говоришь.

Кора рванула вперёд. Теперь они сражались уже почти вплотную. Клинок Коры сталкивался с оружием Морока, золотые и чёрные искры разлетались между ними. Она нанесла удар сверху, он заблокировал. Морок попытался достать её сбоку, но девушка пригнулась и ударила его ногой. Он пошатнулся, и Кора воспользовалась моментом. Золотой клинок исчез, а между её ладонями вспыхнул яркий свет.

Она ударила. Морок успел поставить защиту, но на этот раз её сила пробила её. Его отбросило к трону, и он рухнул на несколько ступеней. Кора тяжело дышала, не сводя с него глаз. Он медленно поднялся. На его щеке появилась тонкая царапина. Он провёл по ней пальцами, посмотрел на кровь и тихо рассмеялся.

— Вот теперь интересно.

Кора ничего не ответила.

Мужчина поднял руку, и воздух вокруг него дрогнул. Девушка почувствовала новую волну силы и крепче сжала рукоять меча. Золотой свет снова вспыхнул на её ладони, но на этот раз мужчина атаковал первым. Она едва успела увернуться — удар прошёл рядом, расколов камень под ногами. Девушка развернулась и нанесла ответный удар, но мужчина заблокировал его. Их силы столкнулись, и от резкого звона по залу разнеслось эхо. Она уже почти не чувствовала усталости, только тяжесть в руках и сбившееся дыхание. Волосы выбились из причёски, прилипли к лицу, но останавливаться она не собиралась.

Мужчина отступил на шаг, и девушка тут же воспользовалась этим. Она резко ударила ладонью по полу, и золотой свет разошёлся по камню, вспыхнув прямо под его ногами. Он потерял равновесие всего на мгновение, но этого хватило. Девушка бросилась вперёд и нанесла удар. Тот попытался поставить защиту, однако свет пробил её и отбросил его назад. Он тяжело рухнул на каменный пол.

Она несколько секунд стояла неподвижно, пытаясь восстановить дыхание. Меч всё ещё был в руке. Затем девушка подошла ближе, оседлала поверженного противника и приставила острие к его груди. Теперь всё было кончено. Ей оставалось только опустить руку.

Мужчина лежал неподвижно. Тёмные волосы растрепались, на лице остались следы недавней схватки, дыхание было тяжёлым, но в глазах не было страха. Он посмотрел на клинок, потом на неё и едва заметно усмехнулся.

— Ну же, Святая.

Она молчала.

— Ты ведь для этого пришла. Убей меня.

Пальцы сильнее сжали рукоять, но меч не двинулся.

— Даже сопротивляться не будешь?

— А смысл?

Он говорил спокойно, словно смерть его совершенно не пугала.

— Делай что хочешь. Делай своё дело.

Девушка замерла. Острие всё ещё касалось его груди. Она могла закончить всё одним движением. Именно ради этого её готовили с детства. Именно поэтому она покинула храм и отправилась сюда. Ей столько раз говорили, что делать, когда наступит этот момент, что она никогда не задумывалась о самом главном — а сможет ли действительно убить его, когда он окажется перед ней.

Она смотрела на лежащего мужчину и вдруг поняла, что всё оказалось совсем не так, как представлялось раньше. Не было ни страха, ни мольбы, ни последней попытки спастись. Он просто ждал.

Рука с мечом медленно опустилась.

Впервые за всю жизнь Святая позволила себе усомниться в том, чему её учили.

Глава 4. Клетка.

Рука с мечом медленно опустилась. Кора ещё несколько секунд смотрела на лежащего перед ней мужчину, словно надеялась, что решение придёт само. Но его не было. Меч больше не казался продолжением её руки. Впервые за всю жизнь Святая остановилась там, где должна была нанести последний удар. Она не смогла. Не потому, что была ранена или слишком устала. Просто внутри что-то изменилось, и теперь приказ, который раньше казался единственно правильным, больше не звучал так убедительно. Морок не спешил подниматься. Он лишь наблюдал за девушкой спокойно, без злости и удивления, а затем медленно поднялся на ноги и посмотрел на неё.

— Ты можешь идти.

Кора нахмурилась, не сразу поверив своим ушам.

— Ты меня отпускаешь?

— Ты пришла сюда, чтобы убить меня. Не смогла. Что мне ещё от тебя нужно?

Святая крепче сжала рукоять меча, но оружие вскоре исчезло во вспышке света. Она всё ещё не понимала, почему он так спокойно её отпускает. После всего, чему её учили, Морок должен был воспользоваться её слабостью, напасть или хотя бы попытаться остановить. Но мужчина просто стоял перед ней и ждал. В его взгляде не было ни злости, ни желания продолжить бой. Только странное спокойствие, которое тревожило сильнее любой угрозы.

— Почему?

На его губах появилась едва заметная усмешка.

— Потому что мне интересно, что ты сделаешь дальше.

Кора замерла, пытаясь понять смысл этих слов, но спрашивать больше не стала. Что-то подсказывало ей, что от него она всё равно не получит нормального ответа. Девушка развернулась и направилась к выходу, однако у самой двери невольно остановилась и обернулась. Морок всё ещё стоял на прежнем месте и смотрел ей вслед. Ни шага навстречу, ни попытки остановить. Будто он действительно собирался просто позволить ей уйти. Кора заставила себя отвернуться и вышла из замка.

Во дворе её уже ждала рыжая кобыла. Увидев хозяйку, она беспокойно переступила с ноги на ногу и тихо фыркнула. Святая забралась в седло, ещё раз посмотрела на высокие стены замка и только после этого тронула лошадь. Чем дальше она уезжала от этого места, тем сильнее, тем сильнее девушка ощущала странную пустоту внутри. Она должна была радоваться, ведь осталась жива и могла вернуться домой. Но вместо облегчения в голове снова и снова возникал один и тот же момент: клинок у груди Морока и её рука, которая медленно опускается. Кора пыталась убедить себя, что просто не смогла нанести удар в последний момент, но от этой мысли становилось только хуже. Все эти годы подготовки — молитвы, тренировки, уроки — свелись к одному движению, которого она так и не сделала.

Дорога домой казалась бесконечной. Кора почти не замечала ни леса, ни дороги, ни холодного ветра. Она ехала молча, крепко сжимая поводья, и старалась не возвращаться мыслями к замку, но ничего не получалось. Перед глазами стоял Морок — совершенно спокойный, без страха перед смертью. Почему он не сопротивлялся? Почему отпустил её? И самое неприятное — почему она вообще начала задавать себе эти вопросы? Для неё он должен был быть врагом. Всё было просто. Так ей объясняли с детства. Но теперь простого ответа не находилось.

К вечеру впереди показались знакомые земли. Кора узнала дорогу, затем вдали показались стены храма. У неё перехватило дыхание, а напряжение, которое не отпускало всё это время, наконец немного ослабло. Дом. Она действительно вернулась. После всего произошедшего девушке хотелось только одного — увидеть мать. Обнять её, услышать знакомый голос и хотя бы на несколько минут почувствовать себя той самой Коро́й, которой не нужно быть Святой, избранной или спасительницей. Просто дочерью. Она даже представила, как мать встретит её у входа, как будет плакать от облегчения, а потом снова крепко обнимет. От этой мысли в груди впервые за весь день стало тепло.

Но возле храма её ждали рыцари.

Кора замедлила лошадь и нахмурилась. Несколько вооружённых мужчин стояли прямо у дороги и смотрели на неё. Она ожидала увидеть служителей, мать, знакомых людей — кого угодно, только не их. Сначала девушка решила, что рыцари просто сопровождают кого-то или получили приказ встретить её после возвращения. Но никто не двигался ей навстречу. Никто не улыбался. Никто не произнёс ни слова о её возвращении. От этого внутри постепенно стало холодно. Кора остановила лошадь и внимательно посмотрела на стоящих перед ней мужчин. После всего, через что она прошла, после долгой дороги ей хотелось хотя бы одного простого человеческого «ты вернулась». Вместо этого она чувствовала себя так, будто снова оказалась перед чужими воротами.

— Что происходит?

Один из рыцарей вышел вперёд и поклонился.

— Святая. Нам приказано сопроводить вас.

Кора нахмурилась ещё сильнее.

— Куда?

— В храм.

— Я и так направляюсь туда.

Ответа не последовало. Девушка почувствовала, как раздражение начинает вытеснять усталость. Она спешилась и передала поводья одному из стражников, после чего снова посмотрела на рыцаря.

— Я хочу увидеть мать.

На несколько секунд повисла тишина.

— Позже.

Кора даже не сразу поняла услышанное.

— Что?

— Нам приказано сначала отвести вас в комнату.

В груди неприятно сжалось. Она сделала шаг вперёд.

— Почему?

Рыцарь молчал.

— Я спросила, почему.

— Вам всё объяснят позже.

Кора почувствовала, как внутри поднимается злость. Она только что вернулась после встречи с Мороком, не знала, что теперь будет дальше, едва держалась на ногах от усталости, а люди, которые должны были встретить её дома, даже не собирались объяснять, что происходит. Ей хотелось потребовать ответ, самой пойти к матери, оттолкнуть этих людей и наконец разобраться во всём. Но ещё сильнее хотелось понять, почему они смотрят на неё именно так. В их взглядах было что-то такое, от чего становилось не по себе.

— Кто отдал приказ?

Рыцарь снова промолчал.

Кора сжала кулаки.

— Я хочу знать, кто отдал приказ.

— Вам всё объяснят позже.

Она резко выдохнула, стараясь подавить раздражение. Спорить было бесполезно. Девушка оглянулась на храм и почувствовала, как внутри что-то болезненно кольнуло. Ещё по дороге она представляла, как вернётся сюда и увидит мать. Теперь же знакомые стены почему-то казались чужими. Кора заставила себя сделать первый шаг вслед за рыцарями, хотя каждая клеточка внутри кричала, что происходящее неправильно.

Её провели по знакомым коридорам. Девушка знала здесь каждый поворот, каждую дверь, но сейчас всё выглядело иначе. Она несколько раз пыталась заговорить с сопровождающими, но в ответ получала лишь молчание. Наконец перед ней открылась дверь комнаты, которую она хорошо знала. Внутри почти ничего не изменилось: кровать, стол, шкаф, кресло у стены. Через высокое окно падал свет, и на первый взгляд здесь всё было так же, как прежде. Кора вошла и медленно огляделась, всё ещё не понимая, что происходит. Может быть, сейчас ей действительно всё объяснят. Может быть, мать придёт. Может быть, это просто какое-то недоразумение.

Дверь за её спиной закрылась.

Кора обернулась и услышала щелчок замка. Несколько секунд она просто смотрела на дверь, будто мозг отказывался принимать услышанное. Потом подошла ближе и дёрнула ручку. Заперто. Девушка резко потянула её ещё раз, сильнее, но дверь даже не дрогнула.

— Откройте.

За дверью было тихо.

— Я сказала, откройте!

Ответа не последовало. В груди стало тесно, дыхание участилось. Кора ударила обеими ладонями по двери, не сдерживая уже ни злости, ни страха.

— Выпустите меня! Что происходит?!!

Она ударила ещё раз, но снаружи по-прежнему никто не ответил. В отчаянии Святая отступила и резко отвернулась. Взгляд остановился на окне. Девушка почти бегом подошла к нему, распахнула створку и выглянула наружу. Холодный воздух ударил в лицо, но вместо свободы перед ней открылась только пугающая высота. Земля находилась далеко внизу. Слишком далеко. Кора замерла, всматриваясь вниз, и почувствовала, как по спине пробежал холод. Даже если выбраться через окно, пути вниз не было. Она медленно закрыла створку и несколько секунд стояла неподвижно, глядя на неё. Затем обернулась.

Она подошла к двери и прислушалась. По ту сторону стояли рыцари.

Теперь Кора окончательно поняла: её заперли. После возвращения домой она рассчитывала получить поддержку, услышать знакомый голос и наконец почувствовать себя в безопасности, но вместо этого оказалась одна, отрезанная от всех. Девушка прислонилась спиной к стене и закрыла глаза, пытаясь справиться с подступившими слезами. Перед глазами снова возник Морок — его спокойное лицо, тёмные глаза и голос, в котором не было ни капли страха: «Мне интересно, что ты сделаешь дальше». Кора медленно сползла по стене и села на пол, обхватив руками колени. Впервые за долгое время ей стало по-настоящему страшно не из-за врага, который находился далеко, а из-за людей, которых она всегда считала своими. Она подняла взгляд на запертую дверь и почувствовала, как внутри всё болезненно сжимается. Ещё утром храм был её домом. Теперь же он стал местом, из которого ей не позволяли выйти.

Глава 5. Между светом и тьмой

Кора проснулась от холода. Несколько секунд она просто смотрела в потолок, не понимая, где находится. Тело всё ещё ломило после вчерашнего боя, а в голове стоял неприятный звон. Она медленно провела ладонью по лицу, пытаясь собрать мысли воедино, и память вернулась сразу: замок, Морок, бой, его голос, собственный меч у его груди… и рука, которая так и не нанесла удар. Кора медленно села на кровати и посмотрела на себя. Она всё ещё была в одежде, в которой вернулась из замка. Ткань помялась, испачкалась пылью и местами покрылась засохшей кровью. От одного взгляда на неё перед глазами снова возник Морок. Кора сжала пальцы и заставила себя отвернуться. Она не хотела снова об этом думать, но чем сильнее старалась отогнать воспоминание, тем отчётливее оно возвращалось.

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, внутрь вошёл служитель с подносом. Он поставил его на небольшой столик и осторожно посмотрел на Кору.

— Вам нужно поесть, Святая.

— Где моя мать?

Служитель на мгновение замялся.

— В королевском замке.

— А отец?

— Тоже там.

Кора почувствовала, как напряжение внутри немного ослабло. Родители были здесь. Совсем близко. После двенадцати лет она наконец могла их увидеть. Ей хотелось верить, что стоит только встретиться с ними, и всё станет проще. Что мать обнимет её, отец скажет, что она ни в чём не виновата, а потом кто-нибудь наконец объяснит, почему её заперли в собственной комнате.

— Я хочу к ним.

— Сейчас это невозможно.

Кора медленно подняла на него взгляд.

— Невозможно почему?

— Мне велено следить за тем, чтобы вы поели и отдыхали.

— Я не спрашивала, что вам велено, — отрезала она. — Я спросила, почему мне нельзя увидеть родителей.

Служитель отвёл взгляд.

— Мне не разрешено…

— Кто запретил?

Мужчина промолчал.

Кора усмехнулась, но в этой улыбке не было ни капли веселья.

— Понятно.

Она перевела взгляд на поднос.

— Уйдите.

— Но вам действительно нужно поесть. После вчерашнего…

— Я сказала, уйдите.

— Святая…

— Вы хотите выполнить приказ? Тогда выполните его до конца. Выйдите и доложите, что я отказалась.

Служитель несколько секунд стоял неподвижно, затем поклонился и вышел. Кора проводила его взглядом, а когда дверь закрылась, резко схватила тарелку с подноса и направилась к окну. Распахнув створки, она без колебаний выбросила тарелку наружу. Внизу раздался звон разбившейся посуды, эхом прокатившийся по каменному двору. Следом полетел кусок хлеба. Кора закрыла окно и только после этого заметила служителя, снова стоявшего в дверях.

— Святая…

— Вы сказали, что должны убедиться, что я поела, — спокойно произнесла Кора. — Можете доложить, что я всё съела.

— Но я ведь…

— Не нужно. Если вы собираетесь держать меня здесь как пленницу, не ждите, что я буду изображать благодарную гостью.

Служитель опустил взгляд. Несколько секунд он будто собирался возразить, но передумал.

— Я передам.

— Передайте ещё кое-что. Если они хотят поговорить со мной, пусть придут сами. Я больше не собираюсь отвечать через посыльных.

Мужчина молча кивнул и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Кора осталась одна. Она медленно оглядела комнату. Ещё вчера храм был для неё домом — местом, где она выросла, где провела почти всю жизнь, где знала каждый коридор и каждый поворот. Здесь она училась, тренировалась, молилась и готовилась к тому дню, который должен был изменить всё. Теперь же те же стены давили на неё. Запертая дверь словно перечёркивала всё, что было раньше. Кора подошла к окну и посмотрела вниз, но тут же отвернулась. Ей хотелось увидеть мать. Хотелось услышать голос отца. Хотелось хотя бы понять, что происходит. Но вместо этого она сидела одна, словно преступница, которую никто не хотел выпускать наружу.

Через несколько минут в дверь снова постучали. Кора даже не ответила. Дверь открылась, и на пороге появился Пастырь.

— Как вы себя чувствуете?

Кора повернула голову и посмотрела на него.

— А вы пришли проверить?

— Я пришёл поговорить.

— Тогда закройте дверь. Раз уж всё равно не собираетесь меня выпускать.

Пастырь помедлил, но вошёл и действительно закрыл дверь.

— Я не хотел, чтобы всё произошло именно так.

— Но произошло.

— Кора…

— Почему меня заперли?

Пастырь тяжело вздохнул.

— Потому что ты вернулась, не выполнив того, ради чего отправилась.

Она несколько секунд смотрела на него.

— Ты даже не спросишь, почему?

— Я спрашиваю сейчас.

— Нет. Ты сначала запер меня, а теперь пришёл спрашивать.

Пастырь отвёл взгляд.

— Тебе было поручено убить Морока.

— Я знаю.

— Ты должна была вернуться после того, как убедишься, что он мёртв.

— Я знаю.

— Но ты этого не сделала.

Кора сжала пальцы.

— Я не смогла.

— Почему?

Она замолчала. Вчерашний момент снова возник перед глазами так ясно, будто всё происходило прямо сейчас. Морок стоял перед ней, совершенно спокойно позволяя ей сделать последний шаг. Она могла убить его. Должна была убить. Но не смогла.

— Я не знаю.

Пастырь посмотрел на неё внимательнее.

— Кора, тебя готовили к этой встрече с детства.

— Я знаю.

— Тебя учили, как с ним сражаться. Как убить его. Что делать, если он попытается воздействовать на тебя.

— Я сказала, что знаю!

Голос сорвался, и Кора сама поморщилась от собственной резкости, но отступать уже не собиралась.

— Двенадцать лет вы учили меня, что он чудовище. Двенадцать лет я готовилась его убить. Я верила каждому вашему слову. Верила храму. Верила тебе. А потом пришла туда и обнаружила, что всё, чему меня учили, почему-то не сходится с тем, что произошло.

— Что именно не сходится?

— Он не пытался меня убить.

Пастырь нахмурился.

— Это всё?

— Для тебя этого мало?

— Для меня этого слишком много.

Кора замолчала.

Пастырь сделал несколько шагов по комнате, словно ему самому было трудно подобрать слова.

— Что он сделал?

— Ничего.

— Кора.

— Я уже ответила.

— Что он сказал?

Она отвернулась.

— Неважно.

— Для меня важно всё.

— Почему?

Пастырь посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что ты вернулась живой.

— И это плохо?

— Не говори так.

— А как мне говорить? Вы все смотрите на меня так, будто я должна была вернуться мёртвой, чтобы всё было проще.

— Я не это имел в виду.

— Тогда что?

Пастырь замолчал.

— Почему он позволил тебе уйти? — спросил он наконец. — Почему не попытался закончить бой? Почему, когда у тебя был шанс убить его, ты опустила меч?

Кора почувствовала, как в груди снова поднимается злость.

— Я не знаю!

Она отвернулась, пытаясь взять себя в руки, но глаза уже предательски защипало. Она ненавидела это состояние. Ненавидела, что именно перед ним ей хочется плакать. Когда-то Пастырь был человеком, которому она могла рассказать всё. Сейчас же ей казалось, что между ними выросла стена, которую она не знала, как разрушить.

Пальцы сами собой сжались в кулаки, дыхание стало тяжелее, и в глубине её глаз на мгновение вспыхнул мягкий золотистый свет. Пастырь заметил это и сразу замолчал.

— Кора…

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Я встретила Морока. Он мог убить меня. Я это знаю. Но он не стал. Просто позволил мне уйти.

Пастырь долго смотрел на неё.

— Именно это и пугает меня.

Кора медленно повернулась.

— Тебя пугает, что я осталась жива?

— Меня пугает, что я не понимаю, почему ты осталась жива.

— Может, потому что он не хотел меня убивать?

— Тогда почему?

— Я откуда знаю?

— Вот именно.

Кора нахмурилась.

— Ты хочешь, чтобы я придумала ответ?

— Я хочу понять, что произошло.

— А я хочу понять это не меньше твоего.

Пастырь провёл ладонью по лицу.

— Я бы понял, если бы ты сбежала. Если бы он был ранен сильнее, чем показалось. Если бы тебе каким-то чудом удалось его одолеть. Но ты пришла туда, чтобы убить его, а он отпустил тебя.

— Я уже сказала, что не знаю почему.

— Я знаю.

В его голосе впервые прозвучала усталость.

— Вот в чём проблема, Кора. Я хочу тебе верить. Правда хочу. Но я сам учил тебя тому, что Морок не отпускает тех, кто приходит его убить. Я учил тебя, что после встречи с ним не возвращаются.

Он сделал паузу.

— А ты вернулась.

Кора ничего не ответила.

— Ты вернулась живой, — продолжил Пастырь. — И теперь мне приходится выбирать между тем, во что я верил всю жизнь, и человеком, которого я знаю почти всю её жизнь.

Кора посмотрела на него.

— И что ты выбрал?

— Пока? Не делать вид, что понимаю то, чего не понимаю.

— Удобно.

— Нет. Совсем не удобно.

— Тогда зачем меня держать здесь?

— Чтобы защитить тебя.

Кора горько усмехнулась.

— Заперев?

— Да.

— Очень похоже на защиту.

Пастырь выдержал её взгляд.

— Если Морок каким-то образом повлиял на тебя, я не позволю храму использовать тебя против твоей воли.

Кора нахмурилась.

— Ты правда думаешь, что он мог что-то со мной сделать?

— Я не знаю.

— Но подозреваешь.

— Я подозреваю всё, чего не могу объяснить.

— Даже меня?

Пастырь на секунду замолчал.

— Особенно тебя, потому что ты мне дорога.

Эти слова застали Кору врасплох. Она отвела взгляд, но напряжение не исчезло.

— Тогда почему ты стоишь здесь и говоришь со мной так, будто я чужая?

— Потому что сейчас я не знаю, что делать.

— А я знаю.

Пастырь поднял глаза.

— Что?

— Я хочу увидеть родителей. Хочу выйти отсюда. И хочу сама решить, что мне делать дальше.

— Я постараюсь изменить решение.

— Постараешься?

— Да.

— А если не получится?

Он не ответил сразу.

— Тогда я не смогу обещать тебе свободу.

Кора тихо усмехнулась.

— Вот и всё.

Пастырь нахмурился.

— Что?

— Я всю жизнь делала то, чего от меня хотели. Училась. Тренировалась. Слушалась. Жила ради одного дня, когда смогу убить Морока. Я думала, когда всё закончится, я наконец вернусь домой. К вам. К родителям. Я хотела хотя бы ненадолго перестать быть Святой и просто побыть их дочерью.

Она сглотнула.

— А теперь я вернулась, а меня заперли.

Пастырь ничего не сказал.

— Знаешь, что самое страшное? — продолжила Кора тише. — Я думала, что после Морока мне уже нечего бояться.

Пастырь посмотрел на неё с болью.

— Кора…

— Не надо.

Она отвернулась.

— Просто уходи.

Пастырь ещё несколько секунд стоял на месте.

— Мы ещё поговорим.

— Я не хочу.

Он остановился у двери.

— Знаю.

Дверь закрылась.

Кора ещё некоторое время стояла посреди комнаты, глядя на неё. Потом медленно выдохнула и опустилась на кровать. Она не хотела больше думать ни о разговоре с Пастырем, ни о вчерашнем бое, ни о Мороке. Через несколько минут она всё же поднялась и подошла к шкафу. Внутри аккуратно висели несколько платьев, простых, но явно приготовленных для неё заранее. Чистая одежда, обувь, бельё — всё было на месте, будто храм заранее решил, что ей понадобится. Кора провела пальцами по ткани одного из платьев и тут же убрала руку. Переодеваться не хотелось. Она посмотрела на собственную одежду — грязную, измятую, местами испачканную кровью. Но это была её одежда. В ней она вернулась. И почему-то сейчас ей было проще остаться в ней, чем надеть что-то приготовленное храмом.

К вечеру силы окончательно начали покидать её. Кора несколько раз прошлась по комнате, подходила к двери, бралась за ручку, хотя уже знала, что та заперта, а потом снова возвращалась к окну. За стеклом постепенно темнело. Солнечный свет исчез с каменных стен, и храм погрузился в привычную вечернюю тишину. Только теперь эта тишина не успокаивала. Она давила.

Кора легла на кровать и натянула одеяло. Ей хотелось домой. Хотелось увидеть мать, отца, услышать их голоса, почувствовать, что после этих двенадцати лет у неё всё ещё есть место, куда можно вернуться. Но вместо этого она была одна в комнате, которую больше не могла назвать своей.

Она закрыла глаза.

Несколько минут ничего не происходило. Только ветер едва слышно бился в стекло, а где-то далеко в коридорах доносились приглушённые шаги. Кора почти провалилась в сон, когда вдруг почувствовала странное ощущение.

Чьё-то присутствие.

Она открыла глаза. В комнате было тихо. Слишком тихо. Дверь оставалась закрыта. Окно — тоже. Но она больше не была одна. По коже пробежали мурашки, и внутри мгновенно проснулась магия.

Кора резко села на кровати.

— Я знаю, что ты здесь.

Она оглядела комнату, и голос прозвучал уже жёстче:

— Покажись.

В дальнем углу воздух начал меняться. Пространство словно стало гуще, темнее. Тень сгустилась, медленно приобретая очертания человеческой фигуры.

Кора замерла.

Из темноты шагнул Морок.

Несколько секунд она просто смотрела на него, не в силах пошевелиться. В голове не укладывалось, как он оказался здесь. Она была в храме, в запертой комнате, под охраной. Такого просто не могло быть. Может, она всё ещё спала? Может, усталость после вчерашнего боя сыграла с ней злую шутку?

Но Морок стоял перед ней совершенно настоящий.

Кора резко вскочила с кровати. Свет вспыхнул в её ладони, собираясь в знакомые очертания. Через секунду в руке уже был её меч — клинок, сотканный из золотистого света. Она направила его прямо на Морока.

— Ты…

Морок спокойно посмотрел на клинок, затем перевёл взгляд на неё.

— Я.

— Как ты сюда попал?

— Пришёл.

Кора раздражённо нахмурилась.

— Я вижу, что пришёл. Я спрашиваю, как ты прошёл через охрану.

На его губах появилась едва заметная усмешка.

— Двери не всегда являются препятствием.

Кора бросила короткий взгляд на запертую дверь.

— Если ты пришёл убить меня…

— Если бы я хотел тебя убить, ты бы не успела проснуться.

Она замолчала.

Он снова был прав. Вчера он мог убить её. Сегодня мог сделать то же самое. Но вместо этого стоял напротив и даже не пытался приблизиться.

— Тогда зачем ты здесь?

Морок посмотрел ей прямо в глаза.

— Я пришёл забрать тебя.

Кора даже усмехнулась от неожиданности.

— Забрать?

— Да.

— Куда?

— Со мной.

— Нет.

Ответ вырвался мгновенно.

Морок не изменился в лице.

— Они тебя не отпустят.

— Это не тебе решать.

— Разве?

— Пастырь разберётся.

— Он уже запер тебя.

Кора на секунду замолчала.

— Он пытается понять, что произошло.

— А если не поймёт?

— Тогда это будет моя проблема.

— Ты всё ещё ему доверяешь?

Кора сильнее сжала рукоять меча.

— А тебе какое дело?

— Никакого.

— Тогда не лезь.

Морок слегка склонил голову.

— Просто странно видеть, как человек держится за тех, кто первым запер его за решёткой.

— Они заперли меня, потому что не знают, что произошло.

— А если им и не нужно знать?

— Что ты хочешь сказать?

— Ничего. Пока.

Кора раздражённо выдохнула.

— Ты специально говоришь так, чтобы я ничего не понимала?

— Я говорю только то, что знаю.

— Тогда скажи прямо. Что ты хочешь от меня?

— Чтобы ты пошла со мной.

— Почему?

Морок немного помолчал.

— Потому что здесь тебе не место.

Кора усмехнулась.

— А рядом с тобой, значит, место?

— Пока — да.

— Ты понимаешь, насколько безумно это звучит?

— Понимаю.

Спокойствие в его голосе снова сбило её с толку.

— И всё равно пришёл?

— Да.

— Даже не спросив, хочу ли я этого?

Морок протянул ей руку.

— Поэтому я и спрашиваю сейчас.

Кора посмотрела на его ладонь, но меч не опустила.

— И если я скажу нет?

— Я уйду.

Она недоверчиво прищурилась.

— Просто так?

— Просто так.

— И больше не вернёшься?

— Если ты попросишь.

Кора несколько секунд молчала.

— Почему?

Морок посмотрел ей в глаза.

— Потому что ты сама должна решить.

Слова заставили её задуматься. Она медленно опустила меч, но не убрала его. Свет вокруг клинка дрогнул, а затем начал рассыпаться золотистыми искрами, пока оружие полностью не исчезло из её руки.

— Ты понимаешь, что, если я сейчас выйду отсюда с тобой, назад дороги может уже не быть?

— Понимаю.

— И тебя это не пугает?

— Нет.

Кора посмотрела на него почти с раздражением.

— Конечно. Тебя вообще хоть что-нибудь пугает?

На этот раз Морок не ответил сразу. Его взгляд на мгновение стал серьёзнее.

— Есть вещи, которые пугают.

— Например?

— Потерять то, что ещё не успел получить.

Кора замерла. Она не ожидала такого ответа и не знала, что на него сказать.

За дверью был храм. Пастырь. Люди, среди которых она прожила двенадцать лет. А где-то далеко в королевском замке находились её родители, которых она так хотела увидеть. Но сейчас перед ней стоял человек, которого она должна была убить. Человек, которого она должна была бояться больше всего на свете. И почему-то именно рядом с ним она впервые за весь день перестала чувствовать себя пленницей.

Кора снова посмотрела на протянутую руку.

— Если я пойду с тобой, ты не будешь решать за меня?

— Нет.

— Не станешь удерживать?

— Нет.

— И если я захочу уйти?

— Уйдёшь.

Кора долго смотрела на него, пытаясь понять, можно ли верить хотя бы одному его слову. Потом сделала шаг вперёд.

— Хорошо.

Морок не улыбнулся. Только протянул руку чуть ближе.

Кора вложила свою ладонь в его.

Глава 6. Разбитая вера

Королева сидела у окна, рассеянно перебирая пальцами край платья. За окном медленно угасал день, окрашивая небо над королевским замком в багряные оттенки. После долгих лет ожидания она всё чаще ловила себя на мысли, что почти разучилась надеяться. Двенадцать лет прошло с тех пор, как её дочь покинула замок и отправилась в храм. Двенадцать лет она получала лишь редкие вести, короткие письма и сухие отчёты о подготовке Святой. Она знала, насколько хорошо Кора владеет магией, как проходит её обучение и сколько времени она проводит на тренировках, но почти ничего не знала о том, какой стала её дочь. Иногда королева ловила себя на страшной мысли: она знала о Святой больше, чем о собственной девочке.

Дверь открылась, и в комнату вошла служанка. Она остановилась у порога, заметно волнуясь, прежде чем заговорить:

— Ваше Величество, к королю прибыл старший служитель храма. Он просит немедленной встречи по поводу Святой.

Королева медленно поднялась.

— По поводу Коры? — спросила она, и внутри что-то болезненно сжалось. После стольких лет любое упоминание о дочери заставляло её сердце биться быстрее.

Служанка кивнула:

— Да, Ваше Величество.

Королева больше ничего не спрашивала. Она быстро вышла из комнаты и направилась в тронный зал, почти не замечая людей, встречавшихся ей по дороге.

Король уже находился там. На его лице читалось недовольство неожиданным визитом, а напротив него стоял старший служитель храма. Увидев королеву, мужчина склонил голову, но она почти не обратила на него внимания.

— Что случилось? — спросила она, переводя взгляд с него на мужа.

Служитель поднял глаза.

— Ваша дочь вернулась.

Королева замерла. На несколько секунд она перестала слышать всё вокруг. Слова будто потеряли смысл, хотя она прекрасно их поняла.

— Что вы сказали? — переспросила она, словно боялась, что ослышалась.

— Святая вернулась в королевство. Она жива.

Королева прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать дрогнувший вздох. На глазах мгновенно выступили слёзы.

— Кора…

Имя сорвалось с её губ почти беззвучно. Король тоже не двигался, только смотрел на служителя так, словно боялся поверить услышанному. Наконец он спросил:

— Где она?

Служитель на мгновение замялся.

— В храме.

— Почему она там? — голос короля сразу стал жёстче. — Она вернулась после двенадцати лет, а мы узнаём об этом только сейчас?

— После возвращения Святой возникли обстоятельства, требующие расследования.

Король медленно поднялся.

— Какие обстоятельства?

Мужчина опустил взгляд.

— Морок жив.

В тронном зале повисла тяжёлая тишина. Королева медленно опустила руку, и лицо её побледнело.

— Она встретилась с ним?

— Да.

— И вернулась? — переспросил король, будто не веря собственным словам.

— Да, Ваше Величество.

Он несколько секунд молчал, затем спросил:

— Тогда почему она всё ещё в храме?

Служитель тяжело вздохнул.

— Святая не убила Морока.

Король резко поднялся с трона.

— Что?

— Она вернулась одна. Морок оставил её в живых.

Королева больше не выдержала:

— Мне всё равно, почему это произошло! Где моя дочь?

Служитель посмотрел на неё.

— В храме. Под охраной.

— Под охраной? — переспросил король, и в его голосе уже звучала опасная сдержанность.

— Пастырь распорядился не выпускать её до окончания расследования.

Король медленно спустился с возвышения и остановился перед служителем. Несколько мгновений он молча смотрел на него, после чего произнёс:

— Двенадцать лет. Двенадцать лет вы забирали у нас дочь. Учили её быть Святой, учили сражаться, учили убивать Морока. Мы ждали, когда она вернётся. И теперь, когда она наконец вернулась живой, вы заперли её?

— Ваше Величество, Пастырь действует исключительно ради её безопасности.

— Её безопасности? — Король усмехнулся, но в его лице не было ничего похожего на улыбку. — Она моя дочь. Вы двенадцать лет учили её быть оружием, а теперь даже не позволяете ей увидеть собственных родителей.

Королева подошла к мужу. По её щекам уже текли слёзы.

— Я не видела, как она росла, — тихо сказала она. — Не слышала её смеха. Не была рядом, когда ей было страшно, когда она нуждалась в матери. Двенадцать лет я ждала хотя бы одного дня, когда смогу просто обнять её. И теперь вы говорите мне, что я не могу даже увидеть собственного ребёнка?

Служитель промолчал. Король резко развернулся.

— Мы идём в храм.

В храме их встретил Пастырь. Он стоял у входа в зал и, судя по выражению лица, уже понимал, что остановить короля и королеву будет практически невозможно.

— Ваше Величество, я понимаю ваше желание увидеть Кору, но…

— Тогда отойдите.

Пастырь не двинулся.

— Я не могу.

Король остановился прямо перед ним.

— Не можете?

— Я приказал никому не приближаться к ней до окончания расследования.

— Вы приказали? — В голосе короля появилась опасная тишина. — Вы забыли, кто перед вами?

— Нет, Ваше Величество. Но я отвечаю за безопасность Святой.

— А я отвечаю за безопасность своей дочери.

Пастырь выдержал его взгляд.

— Я знаю.

— Тогда отойдите.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Пастырь понимал, что спорить дальше бессмысленно, но всё ещё не хотел уступать.

— Если она действительно находится под влиянием Морока…

— Если, — перебил король. — Вы сами только что сказали «если». Значит, вы не знаете.

Пастырь замолчал.

— Кора — моя дочь, — продолжил король уже спокойнее. — Не оружие храма. Не ваша подопечная. Не средство для борьбы с Мороком. Моя дочь. Я ждал её двенадцать лет и не собираюсь снова ждать за этой дверью.

Пастырь опустил взгляд, а затем медленно сделал шаг в сторону.

— Идите.

Король и королева прошли мимо него.

Они шли по знакомым каменным коридорам, но для королевы каждый шаг казался бесконечным. Где-то за этими стенами находилась её дочь — девочка, которую она когда-то держала на руках, а теперь взрослая женщина, о которой говорило всё королевство. Королева пыталась представить её лицо, но в памяти снова и снова появлялся маленький ребёнок, который когда-то не хотел отпускать её руку.

Когда они остановились перед дверью, королева невольно задержала дыхание. Король положил руку на ручку. Он ждал этого двенадцать лет и больше не собирался ждать ни секунды. Пальцы сжались на металле, после чего дверь медленно открылась.

Кора стояла в нескольких шагах от Морока.

Королева замерла. Перед ней была уже не маленькая девочка, которую когда-то провожали в храм. Перед ней стояла взрослая Кора — измученная, изменившаяся, но всё ещё её ребёнок. На мгновение королеве показалось, что она снова видит ту маленькую девочку, только теперь вместо детской улыбки на её лице была настороженность.

— Кора… — прошептала она.

Кора посмотрела на мать, и в её глазах на мгновение мелькнула боль. Всего один шаг — и она могла бы броситься к ней, забыв обо всём на свете. Могла подойти к отцу, услышать его голос, почувствовать себя не Святой, не пленницей и не той, кого с детства готовили к битве, а просто их дочерью. Но рядом стоял Морок, и одного его присутствия хватило, чтобы напомнить: сейчас она не могла позволить себе забыть, где находится и кем должна быть.

Король сделал шаг вперёд.

— Кора, стой!

Она услышала отца. Взгляд дрогнул, но Кора всё же сделала один-единственный шаг к Мороку.

Этого оказалось достаточно.

Морок ничего не сказал. Только посмотрел на неё, будто ждал именно этого шага, а затем медленно поднял край чёрного плаща. В тот же миг пламя свечей вдоль стен дрогнуло и стало тусклым, словно из комнаты разом вытянули весь свет. Тени на каменном полу потянулись к Мороку, хотя ни одна из свечей не погасла, и на короткое мгновение показалось, что тьма под его ногами стала глубже, чем могла быть обычная тень.

Край плаща скользнул перед Корой, скрывая её от глаз всего на секунду. Король рванулся вперёд, но в этот момент по комнате прошёл едва ощутимый холод, а пламя свечей разом выпрямилось.

Морока больше не было.

Коры рядом с ним тоже не было.

Ни вспышки, ни звука, ни следа магии. Только несколько мгновений назад они стояли посреди комнаты, а теперь на каменном полу лежал чёрный плащ, медленно оседая складками, будто под ним никогда никого и не было.

Королева застыла, не в силах отвести взгляд от пустого места. Ещё секунду назад дочь была перед ней — живая, настоящая, так близко, что можно было сделать несколько шагов и коснуться её. Теперь между ними снова была пустота.

— Я даже не успела её обнять… — прошептала она.

Король подошёл к оставленному плащу, но остановился, не решаясь прикоснуться. Его взгляд метнулся к окну, затем к стенам и двери. Ничего. Ни движения, ни шороха. Морок словно не вышел из комнаты — будто сама темнота на мгновение открылась перед ним и тут же закрылась.

Двенадцать лет король ждал возвращения дочери. Двенадцать лет представлял, как увидит её, обнимет и наконец скажет, что она дома. И когда этот день наступил, ему досталось лишь несколько мгновений. Один взгляд. Один шаг.

Пастырь появился в дверях и замер, увидев пустую комнату. Он сразу понял, что произошло.

Король медленно повернулся к нему.

— Вы хотели её защитить?

Пастырь молчал.

— Вы заперли её здесь, не позволили нам увидеть дочь, а теперь она ушла с Мороком.

— Ваше Величество…

— Не надо.

В голосе короля больше не было прежней сдержанности.

— Двенадцать лет я ждал её возвращения. И когда она наконец вернулась, мне хватило нескольких секунд, чтобы снова её потерять.

Пастырь опустил голову.

— Я думал, что так будет безопаснее.

Король посмотрел на него.

— А теперь она рядом с Мороком.

— Да.

— И вы всё ещё думаете, что поступили правильно?

Пастырь не ответил.

Королева стояла у двери, не сводя взгляда с пустого места, где ещё несколько мгновений назад находилась её дочь.

— Она пошла с ним сама, — тихо сказала она.

Король повернулся к ней.

— Что?

— Я видела её лицо. Она хотела подойти к нам. Хотела. Но всё равно сделала шаг к нему.

Пастырь медленно поднял взгляд.

— Значит, она выбрала Морока…

— Нет, — перебила королева. — Не говорите так.

Она посмотрела прямо на него.

— Вы сами поставили её перед этим выбором.

Пастырь замолчал.

Король резко обернулся к стражникам.

— Закрыть все ворота! Никого не выпускать из города. Проверить дороги, мосты и леса. Поднять всех, кто способен отправиться на поиски!

Стражники тут же бросились выполнять приказ.

— И ещё, — остановил их король. — Передайте приказ во все ближайшие земли. Мне нужна любая весть о Мороке. Любой след. Любое упоминание о чёрной магии.

Он посмотрел на Пастыря.

— Найдите её.

— Я найду.

Король покачал головой.

— Нет. Мы найдём её.

Он снова посмотрел на чёрный плащ, лежавший на полу.

— Мою дочь объявить в розыск. Немедленно.

Пастырь молча кивнул.

В ту же ночь по всему королевству должны были разнестись вести о Коре. Её искали на дорогах, у городских ворот, возле границ и в каждом месте, где могла появиться тьма. Ещё утром её называли Святой. Теперь её искали как девушку, исчезнувшую вместе с Мороком.

А король и королева впервые за двенадцать лет снова остались без своей дочери.

Глава 7. Чужая среди своих

Кора резко открыла глаза. Несколько секунд она просто лежала, не понимая, где находится. Над головой нависал неровный каменный потолок, с которого время от времени срывались капли воды. В воздухе стоял запах сырости и холодного камня. Она медленно приподнялась на локтях и огляделась. Пещера. В памяти начали всплывать обрывки вчерашнего вечера: храм, Морок, меч в её руке… его протянутая ладонь. А потом — чёрный плащ, которым он накрыл её перед тем, как они исчезли во тьме. Кора опустила взгляд и только теперь заметила, что плащ всё ещё лежал на её плечах. Она резко села, и воспоминания окончательно вернулись. Она сама пошла за ним.

Кора провела ладонями по лицу и несколько секунд сидела неподвижно, пытаясь собрать мысли воедино. Что она сделала? Почему? Она должна была убить Морока. Именно для этого её готовили всю жизнь. Именно этого от неё ждали родители, королевство, церковь. А она просто опустила меч и ушла вместе с ним, словно забыла обо всём, чему её учили.

— Что я вообще натворила?.. — прошептала Кора, глядя перед собой. Она вскочила на ноги и начала ходить по пещере, пытаясь найти хоть какое-то объяснение собственному поступку. Что теперь скажут родители? Они ведь даже не знают, что с ней произошло. Наверняка думают, что Морок похитил её. А если правда станет известна? Если они узнают, что она сама пошла за ним?

Она остановилась и сжала пальцы.

— Они меня возненавидят…

От этой мысли стало тяжело дышать. Она отвернулась, стараясь не поддаваться панике, но внутри всё сильнее нарастало чувство, что она совершила непоправимую ошибку. Нет, нельзя было оставаться здесь. Ей нужно вернуться домой. Пока ещё не поздно, пока можно всё объяснить. Кора огляделась в поисках Морока, но его нигде не было. Она прошла глубже в пещеру, заглянула за каменные выступы, однако там тоже никого не оказалось. Морока больше не было. Кора нахмурилась. Она не понимала, куда он ушёл и почему оставил её одну. Но сейчас это было даже к лучшему. Если она найдёт дорогу домой сама, то сможет всё исправить. Она снова посмотрела на чёрный плащ, лежавший на её плечах, и тяжело вздохнула. Снимать его она не стала. Плащ скрывал её лицо и хотя бы давал шанс пройти незамеченной. Кора глубже натянула капюшон и направилась к выходу из пещеры.

Снаружи её встретил холодный утренний воздух. После полумрака пещеры солнечный свет заставил её прищуриться. Несколько мгновений Кора просто стояла у входа, привыкая к яркости, а затем заметила вдали дорогу. Если идти по дороге, можно добраться до ближайшего поселения, а оттуда уже найти путь домой. По крайней мере, так ей хотелось думать.

Небольшая деревня встретила её обычной утренней суетой. Люди ходили между домами, кто-то нёс корзины, кто-то торопился по своим делам, из открытых дверей доносились голоса. Кора старалась не привлекать к себе внимания и шла, глубже спрятав лицо под капюшоном. Пока на неё никто не обращал внимания, Кора старалась не привлекать к себе взглядов. Она уже почти прошла площадь, когда взгляд зацепился за лист бумаги, прикреплённый к деревянному столбу.

На объявлении был изображён её портрет. Кора остановилась. Несколько секунд она просто смотрела на собственное изображение, не понимая, что именно видит перед собой. Под портретом крупными буквами было написано:

РОЗЫСК

Святая Кора, принцесса Элиара.Объявлена предательницей королевства за сговор с Мороком.

Ниже, под печатью епископа, стоял короткий приказ:

ДОСТАВИТЬ ЖИВОЙ.За сведения, которые приведут к её поимке, назначена награда.

Кора несколько секунд просто смотрела на объявление, не в силах поверить собственным глазам.

— В смысле?..

Кора сорвала лист со столба и перечитала его ещё раз, словно надеялась, что неправильно поняла. Но слова никуда не исчезли. Предательница. За сговор с Мороком. Доставить живой. Она хотела вернуться домой, хотела увидеть родителей, поговорить с ними, объяснить всё, что произошло. Но теперь её разыскивали как преступницу.

— Нет… — тихо произнесла она, сминая объявление в руке. — Что за безумие?..

— Ты что там делаешь? — раздался рядом мужской голос.

Кора резко обернулась. Перед ней стоял стражник и смотрел на смятый лист в её руке.

— Зачем объявление сорвала?

Кора ничего не ответила и машинально сильнее натянула капюшон.

— Эй, я тебя спрашиваю.

Она сделала шаг назад.

— Ничего.

— Ничего? — стражник усмехнулся. — Тогда верни.

— Не верну.

Мужчина сделал шаг к ней.

— Положи обратно.

Кора покачала головой и снова отступила. Стражник уже собирался схватить её, но в этот момент порыв ветра отбросил край капюшона, и её лицо оказалось на виду. Мужчина замер. Его взгляд быстро переместился с её лица на объявление, которое Кора всё ещё держала в руке.

— Да ладно… — протянул он, и на его лице появилась довольная усмешка. — Вот это мне сегодня повезло.

Кора поняла всё по его взгляду. Она развернулась и бросилась бежать, но далеко уйти не успела. Стражник схватил её за руку и резко дёрнул обратно.

— Отпусти меня!

— Тише, — мужчина крепче сжал её запястье. — Не дёргайся.

— Отпусти!

Кора попыталась вырваться, но он только сильнее удержал её.

— Пойдём.

— Я никуда с тобой не пойду!

— А тебя никто и не спрашивает, — бросил стражник и потянул её за собой.

Кора упёрлась ногами в землю.

— Отпусти меня!

— Хватит дёргаться.

— Мне больно!

Стражник раздражённо посмотрел на неё.

— Тогда не дёргайся.

Кора снова попыталась вырвать руку, но мужчина сжал её ещё сильнее.

— Хочешь, чтобы я связал тебя?

Она замолчала, тяжело дыша, но продолжала сопротивляться.

— Мне тебя доставить приказали, — сказал стражник, продолжая тащить её за собой. — Так что пойдёшь спокойно — никто тебя не тронет.

— А если я не пойду?

Он даже не обернулся.

— Тогда потащу.

Кора стиснула зубы. Она пыталась придумать, как выбраться, но силой ей его не одолеть. Бежать тоже не получится — стоило ей сделать хоть шаг в сторону, как он тут же тащил её обратно.

— Ты понимаешь, что делаешь? — наконец спросила она.

— Выполняю приказ.

— И тебе всё равно, что ты тащишь человека силой?

Стражник коротко усмехнулся.

— Мне платят не за то, чтобы я задавал вопросы.

Кора посмотрела на его руку, всё ещё сжимавшую её запястье.

— Ты делаешь мне больно.

— А что ты хотела? — раздражённо бросил он. — Будешь сопротивляться — будет ещё больнее.

Кора замолчала. Внутри всё кипело от злости и страха. Ещё недавно она была дома, а теперь какой-то стражник тащил её неизвестно куда, потому что кто-то решил объявить её предательницей.

— А если ты сделаешь мне что-нибудь? — спросила она после короткой паузы.

Стражник пожал плечами.

— В приказе написано доставить тебя живой.

Он на секунду посмотрел на неё.

— О том, что я обязан обращаться с тобой бережно, там ни слова.

Кора похолодела.

— Ты можешь сделать что угодно и потом сказать, что я сопротивлялась?

— Не я это решаю, — спокойно ответил мужчина. — Скажут, что пыталась сбежать. Кто потом станет разбираться, откуда у тебя синяки?

Кора ничего не ответила. Стражник снова потянул её за собой.

— Дойдём до поста — там и разберутся, что с тобой делать.

Кора молчала, пытаясь придумать хоть какой-нибудь выход. Силой она его не одолеет. Бежать тоже. Но ведь у неё есть магия. Она опустила взгляд на свободную руку. Свет. Она никогда не использовала его против человека. Её учили защищать, исцелять, направлять силу, но не причинять боль. Однако сейчас страх постепенно уступал место отчаянию.

Стражник снова дёрнул её за руку.

Кора резко развернулась и схватила его за лицо. Яркая вспышка света вспыхнула между её ладонью и лицом мужчины.

— А-а-а!

Стражник отшатнулся и отпустил её, закрывая лицо руками. Кора сама застыла на месте. Она не ожидала, что это сработает. На её пальцах ещё несколько секунд мерцал золотистый свет, а затем погас.

Она медленно посмотрела на свою ладонь.

— Я…

Кора сжала ладонь, всё ещё не веря в то, что только что произошло.

— Я и такое могу?

— Чёртова ведьма! — закричал стражник, падая на колени и закрывая лицо.

Кора вздрогнула. Вдалеке уже послышались голоса.

— Эй! Что там произошло?

— Сюда! Быстрее!

Несколько стражников выбежали из-за домов. Люди начали собираться вокруг, переглядываясь и перешёптываясь. Кто-то узнал её первым.

— Это она!

— Святая?!

— Это действительно она!

Кора почувствовала, как сердце бешено забилось. Ещё немного — и её окружат. Она резко развернулась и бросилась прочь.

— Держите её!

Кора побежала по улице, не разбирая дороги. За спиной слышались крики, топот ног и приказы стражников. Она не оборачивалась, пока дома не остались далеко позади, а последний человек не скрылся за деревьями.

Только тогда Кора остановилась. Она тяжело дышала, прислонившись спиной к дереву, и ненадолго замерла просто слушала тишину леса. Никто не кричал. Никто не бежал следом. Пока. Кора посмотрела на свои руки. Свет исчез, но ощущение его силы всё ещё оставалось внутри. Она снова взглянула на чёрный плащ. Ещё несколько часов назад она хотела только одного — вернуться домой. Теперь ей нельзя было даже показаться там.

Кора медленно опустила голову. Её искали не как Святую и не как принцессу.

Её искали как предательницу.

Глава 8. Рядом с врагом

Кора долго не могла заставить себя остановиться.

Она шла всё дальше, почти не разбирая дороги, пока за спиной окончательно не стихли голоса. Ветки цеплялись за одежду, хлестали по рукам и лицу, под ногами ломались сухие ветки, но девушка не обращала на это внимания. Ей хотелось уйти как можно дальше от деревни, от людей и от того листа с собственным лицом, который теперь стоял перед глазами всякий раз, когда она закрывала их. Ещё совсем недавно она была Святой, которой доверяли, перед которой склоняли головы. Теперь те же люди получили приказ найти её и доставить живой.

Она ускорила шаг, словно могла убежать не только от преследователей, но и от самой мысли о случившемся. Лес становился всё гуще, дыхание сбивалось, а ноги постепенно наливались тяжестью. Когда впереди послышался тихий плеск воды, она наконец замедлилась и вышла к небольшому ручью, который петлял между деревьями, огибая покрытые мхом камни. Солнечный свет пробивался сквозь листву редкими золотистыми пятнами и ложился на воду, траву и стволы деревьев. После недавней погони здесь было непривычно тихо, почти неправдоподобно спокойно.

Кора подошла к самому берегу и опустилась на большой плоский камень. Сняла сапоги, закатала брюки и погрузила ноги в холодную воду. От неожиданности вздрогнула, но вытаскивать их не стала. Прохлада постепенно пробиралась по коже, немного остужая голову и возвращая способность хотя бы нормально думать.

Она долго смотрела на течение. Вода двигалась вперёд, огибая камни и корни деревьев, не задерживаясь ни на секунду, будто точно знала, куда направляется. Ей бы такую уверенность.

Взгляд опустился на ладони. Золотой знак Аэлиона выглядел так же, как всегда. Тот же символ, который она видела с детства, который должен был напоминать о предназначении и долге. Сколько раз ей говорили, что однажды она встретится с Мороком? Сколько раз повторяли, что именно она должна положить конец его существованию?

Она была готова.

По крайней мере, ей так казалось.

Но когда пришло время, меч остановился.

Девушка сжала пальцы, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомая тяжесть. Она не предавала королевство. Не заключала с Мороком никакого соглашения, не помогала ему и не собиралась причинять вред людям. Она просто не смогла убить его.

И этого оказалось достаточно, чтобы всё рухнуло.

Ещё утром перед ней склоняли головы и называли Святой. Теперь её портрет висел на листе розыска, а рядом стояло слово, от которого хотелось закрыть глаза: предательница.

Внутри снова вспыхнула злость. На отца, который даже не попытался узнать, что произошло. На служителей храма, которые так легко поверили в её предательство. Но сильнее всего она злилась на Пастыря.

Перед глазами вновь возник его кабинет, его спокойное лицо и голос, которым он говорил о защите так, словно действительно имел право решать за неё.

«Я защищаю тебя».

Кора горько усмехнулась и зачерпнула ладонью воду, с раздражением выплеснув её обратно в ручей.

— Конечно. Очень хорошо защитил.

Пастырь запер её. Возможно, он действительно считал, что поступает правильно. Возможно, верил, что спасает её от храма, от отца или от тех, кто собирался использовать её как оружие. Но он всё равно не спросил, чего хочет она сама.

Никто не спросил.

Она опустила голову и медленно провела рукой по мокрым волосам. Хотелось домой. Хотелось увидеть родителей, услышать голос матери, снова оказаться рядом с отцом и хотя бы на несколько часов забыть, что она Святая. Хотелось просто вернуться к той жизни, которая ещё совсем недавно казалась привычной и неизменной.

Но теперь даже отец, наверное, смотрел на неё иначе.

Эта мысль больно кольнула внутри.

— Не думаю, что он заслужил такую честь.

Кора вздрогнула и резко обернулась.

Морок стоял у дерева неподалёку, прислонившись плечом к тёмному стволу. Она даже не услышала его приближения и понятия не имела, сколько времени он наблюдал за ней.

— Давно ты здесь?

— Достаточно.

— И много успел услышать?

— Достаточно, чтобы понять, что ты всё ещё злишься.

Она недовольно поджала губы и снова отвернулась к воде.

— Прекрасно.

Несколько секунд вокруг слышался только тихий шум ручья и шелест листвы.

— Ты специально за мной следил?

— Я хотел убедиться, что тебя не поймали.

Кора бросила на него быстрый взгляд.

— А за тобой разве не охотятся?

— Нет.

— Конечно, нет, — пробормотала она.

Морок слегка нахмурился.

— Что это значит?

— Ничего.

Она снова отвернулась, но раздражение уже не отпускало. Морок стоял совершенно спокойно, словно ничего особенного не происходило. В отличие от неё, он не выглядел человеком, который только что потерял всё, что знал.

— Тебе вообще не страшно? — спросила она.

— Чего?

— Всего этого.

— Людей?

— Да. Их. Меня. Того, что произошло.

Морок немного подумал, прежде чем ответить:

— Нет.

Кора нахмурилась.

— Почему?

— Потому что они боятся меня больше, чем я их.

Она посмотрела на него внимательнее.

Это она знала и без его слов. С самого детства имя Морока произносили в храме с таким выражением, будто одного его существования было достаточно, чтобы напомнить людям, насколько хрупким может быть их мир. О нём рассказывали как о существе, которого невозможно понять, а тем более остановить. Его боялись задолго до того, как Кора впервые увидела его своими глазами.

— Тебя боятся, — тихо сказала она.

— Да.

— И тебя это устраивает?

— Это удобно.

Кора нахмурилась.

— Удобно?

— Мне редко приходится объяснять дважды.

Она невольно усмехнулась, но почти сразу снова стала серьёзной. Корма молча смотрела на него, а потом перевела взгляд на воду.

— Для тебя всё просто.

Морок не ответил.

— Конечно, просто, — продолжила она, чувствуя, как злость снова поднимается внутри. — Ты привык, что люди боятся тебя. Тебе достаточно появиться где-нибудь, и все сразу вспомнят, кто ты такой. Тебе не нужно никому ничего доказывать, не нужно объяснять свои поступки. Твоё имя говорит за тебя.

Она резко вытащила ноги из воды и поднялась с камня. Холодные капли стекали по коже, но она даже не заметила этого. Сапоги остались лежать рядом, а сама Кора прошла по влажной траве несколько шагов, пока между ней и Мороком не осталось всего несколько шагов.

— А я всю жизнь жила среди людей, которые мне доверяли, — продолжила она, глядя ему прямо в глаза. — Они называли меня Святой. Я знала каждого служителя в храме. Знала людей во дворце. Я знала, где отец любит проводить вечера, знала, как мама приходит ко мне по утрам и ругается, если я опять пропустила завтрак. У меня был дом. Была семья. Была жизнь, которую я хотя бы понимала.

Голос становился всё громче.

— А теперь у меня ничего этого нет.

Морок не шелохнулся.

— Меня ищут мои же люди. Мой отец приказал найти меня. Люди, которых я знала всю жизнь, теперь считают меня предательницей. А ты стоишь здесь и говоришь мне, что это просто был мой выбор!

— Я не говорил, что это просто.

— Именно это ты и делаешь!

Она подошла ещё на шаг.

Теперь между ними оставалось совсем немного места.

— Ты всё время говоришь спокойно, будто происходящее тебя вообще не касается. Будто это не ты пришёл за мной. Не ты забрал меня из храма. Не из-за тебя всё пошло к чертям!

— Я пришёл за тобой, — спокойно ответил Морок. — Но не заставлял тебя идти со мной.

Кора стиснула зубы.

— Я знаю.

— Не заставлял тебя опускать меч.

— Я знаю.

— И не заставлял тебя оставаться.

— Я сказала, что знаю!

Она резко отвернулась, провела ладонью по волосам и тяжело выдохнула. Несколько секунд пыталась успокоиться, но потом снова посмотрела на него.

— Тогда почему ты вообще пришёл?

Морок молчал.

— Почему именно за мной?

— Потому что ты должна была прийти ко мне.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

— Есть. Ты просто не хочешь его говорить.

Морок смотрел на неё спокойно, и это спокойствие постепенно начинало раздражать ещё сильнее.

— Ты вообще когда-нибудь злишься?

— Конечно.

— Сейчас?

— Сейчас нет.

Кора почти рассмеялась от возмущения.

— Конечно. Почему бы тебе злиться? Это ведь не тебя объявили предателем. Не тебя теперь ищут по всему королевству. Не тебя лишили дома.

— Нет.

— Не тебя отец считает предателем.

Морок чуть прищурился.

— Ты не знаешь, что он считает.

Кора замерла.

— Он приказал меня найти.

— Это сделал король.

— Он мой отец!

В голосе прозвучала такая боль, что даже она сама на мгновение замолчала.

Морок не ответил.

— Я злюсь не на короля, — тише сказала девушка. — Я злюсь на отца. Потому что он должен был хотя бы попытаться меня понять. Хотя бы один раз спросить, почему я не убила тебя. Но вместо этого он просто приказал меня искать.

Она опустила взгляд.

— Я его дочь. Не оружие храма. Не Святая. Не человек, которого можно отправить на смерть, а потом объявить предательницей, если она вернулась живой. Я его дочь.

Морок молчал.

— А теперь он, наверное, думает, что я его предала.

— Ты не знаешь, что он думает.

— Но знаю, что приказал меня искать.

— Ты не знаешь, почему он это сделал.

Кора подняла на него глаза.

— Какая разница?

— Для тебя — большая.

Она ничего не ответила.

Он был прав, и это раздражало ещё больше.

— Я не хочу, чтобы он меня ненавидел, — наконец призналась она. — Даже после всего этого.

Морок посмотрел на неё внимательнее.

— Не решай за него.

— А за кого мне ещё решать? За себя я уже решила, и посмотри, к чему это привело.

На несколько секунд повисла тишина.

Кора наконец заметила, насколько близко стоит к нему. Приходилось немного запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Она ожидала, что Морок отступит хотя бы на шаг, но он даже не шевельнулся.

И почему-то именно это заставило её первой отступить.

Она вернулась к камню, села и потянулась за сапогами.

— Я должна была убить тебя, — тихо сказала она.

— Да.

— Я пришла именно для этого.

— Знаю.

— И ты даже не сопротивлялся.

— Нет.

Перед глазами вспыхнуло воспоминание о том дне. Его лицо. Меч в её руке. Момент, когда всё должно было закончиться. Она могла сделать это. Одно движение — и задание было бы выполнено.

Но не сделала.

— Почему ты не остановил меня? — спросила Кора.

Морок посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что ты уже сделала свой выбор.

— А если я ошиблась?

— Тогда это был твой выбор.

— Ты так легко об этом говоришь.

— Потому что это произошло.

Она раздражённо провела ладонью по лицу.

— Ненавижу тебя.

— Я заметил.

Кора невольно усмехнулась, но улыбка тут же исчезла.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она надела сапоги и некоторое время сидела молча, глядя на воду. Злость никуда не исчезла, но теперь к ней примешивалась усталость.

— Я хочу домой, — призналась она.

Морок не ответил сразу.

— Я знаю.

— Я даже не попрощалась с ними.

— Знаю.

— Мама, наверное, плачет.

— Возможно.

Кора сердито посмотрела на него.

— Ты мог бы хотя бы раз сказать что-нибудь обнадёживающее.

— Я не хочу тебя обманывать.

— Иногда можно.

— Не со мной.

Она некоторое время смотрела на него.

— Ты всегда такой?

— Какой?

— Спокойный.

— Нет.

Кора удивлённо приподняла брови.

— А какой ты бываешь?

Морок чуть усмехнулся.

— Тебе лучше не знать.

Она невольно улыбнулась, но почти сразу спрятала её, опустив взгляд.

— Ты специально всё время оставляешь последнее слово за собой?

— Получается.

— Бесишь.

— Я заметил.

На этот раз девушка тихо рассмеялась. Смех быстро исчез, но напряжение между ними немного ослабло.

Она подняла взгляд.

Морок всё ещё стоял напротив. Между ними снова было несколько шагов, но после недавней ссоры казалось, будто они всё ещё находятся слишком близко друг к другу.

— А если я ошиблась? — спросила Кора после паузы.

— В чём?

— Во всём.

Она провела пальцами по мокрой ткани брюк.

— Если мне всё-таки нужно было убить тебя? Если Пастырь был прав, когда запер меня? Если я действительно должна была остаться там и делать то, для чего меня готовили? Может, я просто слишком глупая, чтобы понять, что от меня требовалось?

Морок не ответил сразу.

— Ты имеешь право сомневаться.

— И всё?

— А что ещё тебе нужно?

Кора задумалась.

— Не знаю.

— Тогда не решай сейчас.

Она посмотрела на него.

— Что?

— Не решай всё сегодня. Не выбирай между домом и мной. Не решай, кто прав, а кто виноват. Не пытайся понять, что будет через неделю. Сегодня ты просто устала.

Кора долго смотрела на него.

— Ты говоришь так, будто знаешь меня.

— Пока нет.

От его ответа сердце почему-то ударило чуть сильнее.

Она быстро отвела взгляд.

— Я всё ещё не доверяю тебе.

— Я знаю.

— И не собираюсь.

— Хорошо.

— И если ты попробуешь снова запереть меня где-нибудь...

— Не попробую.

— Или заставить меня идти туда, куда я не хочу...

— Не заставлю.

Кора нахмурилась.

— Почему?

Морок несколько секунд молчал.

— Потому что одного раза достаточно.

Она не сразу поняла, что он имеет в виду.

А когда поняла, взгляд невольно задержался на нём дольше, чем следовало. Морок тоже не отвёл глаз.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без злости. Без слов. Но напряжение между ними никуда не исчезло — наоборот, стало каким-то другим, более тихим и оттого заметным ещё сильнее.

Кора первой нарушила этот момент.

— Мне всё равно нужно домой.

— Я знаю.

— И я не обещаю, что останусь с тобой.

— Я не прошу обещаний.

Она поднялась и поправила одежду. Морок развернулся и пошёл вдоль ручья.

— Куда ты?

— Найду место для ночлега.

Кора несколько секунд смотрела ему вслед.

— Подожди.

Он остановился и обернулся.

— Я пойду.

— Хорошо.

— Но не потому, что ты мне приказал.

На его лице появилась едва заметная усмешка.

— Я бы не рискнул.

Она закатила глаза и пошла рядом.

Между ними по-прежнему оставалось слишком много вопросов, недоверия и злости. Но теперь к этому добавилось что-то ещё, чему Кора пока не собиралась давать название. И, пожалуй, именно это беспокоило её сильнее всего.

Глава 9. Дорога

Кора проснулась от тихого ржания лошади. Несколько мгновений она лежала неподвижно, глядя на просвет между ветвями. Земля под плащом отсырела за ночь, а затёкшая спина настойчиво напоминала, что спать под открытым небом было не лучшей идеей. Кора поморщилась, села и убрала волосы с лица, после чего заметила Морока.

Неподалёку от него паслись две лошади — тёмно-гнедая и почти чёрная. Сам он проверял подпругу на седле с таким видом, словно каждое утро начинал именно так: в лесу, вдали от дорог, с парой лошадей неизвестного происхождения.

Кора окинула животных подозрительным взглядом.

— Откуда они?

Морок даже не повернул головы.

— Доброе утро.

— Доброе утро, — процедила она. — Теперь ответишь?

Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло едва заметное веселье.

— Нашёл.

— На дереве, наверное. Между грибами и ягодами?

— Не исключено.

Кора скрестила руки на груди.

— Ты украл их.

— Ты сама сделала этот вывод.

— И ты даже не собираешься отрицать?

— А ты всё равно мне не поверишь.

Она раздражённо выдохнула. Спорить с ним до завтрака было сомнительным удовольствием, особенно когда спина болела, волосы спутались, а настроение оставляло желать лучшего. Кора отряхнула плащ и подошла к гнедой лошади.

— Я не собираюсь помогать тебе с преступлениями.

— Не волнуйся. Пока мне хватает собственных сил.

Она бросила на него сердитый взгляд, но Морок уже протягивал ей поводья.

— Ты умеешь ездить верхом?

— Я принцесса Элиара. Меня учили ездить верхом раньше, чем я научилась читать.

— Значит, проблем не будет.

— Если ещё раз заговоришь со мной так, будто я ребёнок, я найду способ сделать твоё путешествие значительно неприятнее.

— Верю.

Морок легко вскочил в седло. Кора последовала его примеру, стараясь не показать, насколько сильно устала. Когда она поймала на себе его взгляд, то нахмурилась.

— Что?

— Ничего. Просто пытаюсь понять, собираешься ли ты столкнуть меня с лошади.

— Пока только обдумываю возможности.

На этот раз уголок его рта едва заметно дрогнул. Кора отвернулась, пряча невольную улыбку, и первой направила лошадь к тропе.

Они выехали из леса, когда солнце только начало подниматься над верхушками деревьев. Узкая дорога петляла между стволами, то ныряя в тень, то выходя на участки, залитые бледным утренним светом. Кора старалась сосредоточиться на пути, но мысли снова и снова возвращались домой.

Она представляла, как родители узнали о её исчезновении, как король требует ответов у храмовых служителей, а королева не отходит от дверей, за которыми держали дочь. Потом вспоминала объявление с собственным портретом и слова, написанные под ним.

Предательница. Доставить живой. Пальцы Коры сжались на поводьях. Ещё недавно королевские цвета означали для неё безопасность. Теперь любой стражник мог схватить её и потащить обратно в храм.

— Если продолжишь так держать поводья, лошадь решит, что ты собираешься с ней сражаться, — заметил Морок.

Кора повернула к нему голову.

— Я не сражаюсь с лошадью.

— Тогда ей повезло.

— Ты всегда такой невыносимый или это особое отношение ко мне?

— Пока не решил.

Она фыркнула, но на этот раз не стала спорить. Некоторое время они ехали молча. Морок не пытался заполнить тишину разговорами, лишь время от времени проверял дорогу и оглядывался по сторонам. Кора же всё сильнее ощущала, что за его спокойствием скрывается нечто, о чём он предпочитает не говорить.

— Ты ведь знал, что меня объявят предательницей, — произнесла она наконец.

Морок не ответил сразу.

— Я знал, что Пастырь не позволит тебе вернуться так просто.

— Это не одно и то же. Ты знал, что меня будут искать? Что мои родители даже не смогут со мной поговорить?

Последние слова прозвучали резче, чем она собиралась. Кора отвернулась, пытаясь скрыть боль, которую сама не желала показывать.

— Я знал, что Пастырь постарается вернуть тебя под свой контроль, — ответил Морок.

— Контроль? — Она коротко рассмеялась, и в этом смехе не было ничего весёлого. — Он запер меня в храме, запретил видеться с семьёй, а потом позволил объявить предательницей. Он хочет, чтобы я больше никогда не могла выбирать сама.

Морок посмотрел на неё серьёзнее обычного.

— Возможно, он боится, что ты уже сделала выбор.

Кора замолчала. Она могла бы возразить, но не стала. В тот момент, когда у неё был шанс убить Морока, она опустила меч. А когда он предложил уйти, последовала за ним. Это был её выбор, каким бы непонятным он ни казался даже ей самой.

— Не делай вид, будто знаешь, почему я пошла с тобой, — тихо сказала она.

— Я и не делаю. Но ты сама решаешь, останешься ли рядом.

Кора искоса посмотрела на него.

— И ты позволишь мне уйти?

— Если захочешь.

Она не нашлась с ответом. После всего, что произошло, Морок не пытался убедить её в своей правоте и не требовал обещаний. Это не делало его надёжным, но отличало от людей, которые всю жизнь решали за неё, прикрываясь долгом.

Тропа постепенно расширялась, лес редел. Впереди послышался скрип колёс и голоса. Морок мгновенно выпрямился в седле, поднял руку, останавливая Кору, и прислушался.

На дороге медленно двигалась повозка, нагруженная мешками и ящиками. Рядом шли двое мужчин, оживлённо беседуя. Обычные путники, ничем не примечательные на первый взгляд.

— Сверни за мной, — негромко приказал Морок.

Кора нахмурилась.

— Почему? Это всего лишь торговцы.

— Возможно. Но я не хочу проверять, насколько хорошо ты умеешь притворяться случайной встречной.

Он увёл лошадь с дороги, направив её между деревьями. Кора последовала за ним, недовольно отводя ветки от лица. Она уже собиралась потребовать объяснений, когда услышала металлический лязг и перестук копыт.

Морок остановился за густой полосой кустарника.

По дороге двигались всадники в королевских цветах.

Стража.

Кора почувствовала, как похолодели пальцы. Она смотрела на гербы, мелькавшие между деревьями, и не могла отвести глаз. Ещё несколько дней назад эти цвета означали для неё дом. Теперь достаточно было одного взгляда стражника, чтобы её заковали в кандалы и увезли обратно.

— Кора.

Она не сразу услышала его.

— Посмотри на меня.

В голосе Морока появилась непривычная твёрдость. Он протянул ей плащ и дождался, пока она встретит его взгляд.

— Надень капюшон. И не поднимай голову, пока я не скажу.

— А если они остановят нас?

— Тогда будем решать по обстоятельствам.

Ответ не успокоил её, но хотя бы не был очередной пустой уверенностью. Кора натянула капюшон и попыталась завязать тесёмки. Пальцы дрожали, и ткань никак не хотела слушаться. Заметив это, Морок осторожно отвёл в сторону прядь волос, зацепившуюся за застёжку, и отступил.

— Дыши ровнее, — негромко сказал он.

— Я дышу нормально.

— Конечно.

Она метнула в него сердитый взгляд, но на этот раз он не стал продолжать. Морок снова сел на лошадь, и они выехали к дороге.

Стража двигалась навстречу. Кора опустила голову, вцепившись в поводья. Она слышала каждый удар копыта о камень, каждый обрывок разговора. Один из всадников остановился рядом с торговцами и спросил дорогу к ближайшему поселению. Обычный разговор, ничем не отличавшийся от десятков других. И всё же Коре казалось, что сердце вот-вот выдаст её громче любого крика.

Один из стражников повернул голову в их сторону.

Кора перестала дышать.

Она уже представляла, как её окликают, как Морок вынужден будет бежать, как стражники обнажат оружие. Но всадник лишь скользнул по ним равнодушным взглядом и отвернулся. Вскоре звон металла и перестук копыт начали удаляться, а голоса стихли за поворотом.

Только тогда Кора позволила себе выдохнуть.

— Они уехали? — спросила она, всё ещё не поднимая головы.

— Нет. Решили остаться и полюбоваться деревьями.

Она резко посмотрела на него.

— Ты можешь хоть минуту не язвить?

— Могу. Но, судя по твоему лицу, тебе это не поможет.

Кора хотела возмутиться, однако вместо этого коротко рассмеялась. Смех получился неровным и быстро оборвался. Она прижала ладонь к груди, пытаясь успокоить дыхание, и заметила, что Морок смотрит на неё.

— Что?

— Ничего.

— Ты опять так смотришь.

— Как?

— Будто пытаешься решить, что со мной делать.

Морок отвёл взгляд.

— Я уже решил. Пока ты сама не попросишь остановиться, мы продолжим путь.

Кора ненадолго задумалась. Она ожидала приказов, требований, попыток убедить её, что теперь обязана идти за ним. Вместо этого он снова оставлял решение за ней.

— Я не собираюсь останавливаться, — произнесла она наконец.

— Тогда поехали.

Они двинулись дальше. Кора ещё долго оглядывалась, пока дорога не скрыла королевскую стражу окончательно. Лишь после этого она позволила себе снять капюшон. Лоб был влажным от пота, ладони всё ещё дрожали. Морок заметил это, но ничего не сказал, и за его молчание Кора была почти благодарна.

К полудню дорога стала каменистой, а лес сменился редкими рощами и заросшими травой полями. Солнце поднялось высоко, и тёплый воздух принёс с собой запах сухой земли и нагретых листьев. Кора чувствовала каждый час пути в спине и ногах. Её учили ездить верхом, но даже лучшие наставники не могли подготовить её к долгому путешествию без остановок после ночи на сырой земле.

Она старалась не жаловаться. Слишком долго доказывала храму, что способна выдержать любые испытания, чтобы теперь признаться в усталости перед человеком, которому не доверяла. Но тело постепенно переставало подчиняться упрямству. Кора меняла положение в седле, расправляла плечи, а когда лошадь спускалась по склону, едва сдерживала болезненную гримасу.

Морок некоторое время ехал молча, затем свернул к узкой тропе между деревьями.

— Куда теперь? — спросила Кора.

— К реке.

— Зачем?

— Чтобы ты могла отдохнуть.

Она нахмурилась.

— Я не просила об остановке.

Морок посмотрел на неё поверх плеча.

— Разумеется. Ты просто десять минут пытаешься убедить свою лошадь, что у тебя не болит спина.

Кора возмущённо приоткрыла рот, но тут же поморщилась: спина предательски заныла, подтверждая его слова.

— Я вполне могу продолжать.

— Я не сомневаюсь. Но я тоже хочу отдохнуть.

Она недоверчиво посмотрела на него. Морок выглядел так, словно мог провести в седле ещё несколько дней и ни разу не пожаловаться. Однако спорить Кора не стала.

Тропа привела их к небольшой реке, петлявшей между каменистыми берегами. Вода была прозрачной и холодной, на поверхности дрожали солнечные блики. Вокруг росли высокие травы, а над самой водой склонились ветви ивы. Здесь было тихо — только течение и шелест листьев.

Кора спешилась и едва не застонала от облегчения, когда ноги коснулись земли. Она быстро выпрямилась, надеясь, что Морок не заметил, как сильно ей хотелось прислониться к ближайшему дереву. Он, конечно, заметил, но вместо очередного замечания занялся лошадьми.

Кора сняла перчатки, опустилась на колени у реки и зачерпнула воду ладонями. Холод обжёг пальцы, она умыла лицо и напилась. На несколько мгновений мир снова стал простым: вода, земля под ногами, солнечный свет на коже. Не нужно было ни от кого бежать, ничего объяснять и решать, что делать дальше.

Она знала, что это ненадолго, но позволила себе немного отдохнуть.

— Если будешь пить так быстро, заболит живот, — заметил Морок, подходя ближе.

Кора не обернулась.

— Если продолжишь следить за каждым моим движением, я начну думать, что ты одержим.

— Я бы предпочёл, чтобы ты думала о дороге.

— А я предпочла бы, чтобы ты думал о том, как звучат твои слова.

Морок опустил рядом флягу и протянул ей кусок хлеба со свёртком сыра. Кора удивлённо посмотрела на еду, потом на него.

— Ты всегда носишь с собой припасы?

— Когда собираюсь в дорогу.

— Поразительно. Кто бы мог подумать, что ты способен подготовиться заранее.

— Я стараюсь не разочаровывать.

Кора покачала головой, но улыбка всё-таки тронула её губы. Она отломила кусочек хлеба и только тогда поняла, насколько голодна. Морок устроился неподалёку, прислонившись спиной к дереву. Он не пытался завести разговор и не спрашивал, что она собирается делать дальше.

В храме даже тишина редко принадлежала ей. За каждым молчанием следовал вопрос наставника, за каждым отдыхом — напоминание о долге. Если Кора сомневалась, ей велели сосредоточиться. Если задавала слишком много вопросов, объясняли, что Святой достаточно верить.

Здесь никто не требовал от неё веры. И именно поэтому ей было трудно понять, чего хочет Морок.

— У тебя ведь есть план, — сказала она, откладывая еду. — И я в нём явно не случайная попутчица.

Морок повернул голову.

— Нет, не случайная.

Кора ожидала очередной загадки, но прямота ответа заставила её насторожиться.

— Тогда чего ты от меня хочешь?

— Пока — чтобы ты не погибла на дороге.

— Не уходи от ответа.

— Я не ухожу. Просто не собираюсь рассказывать тебе то, к чему ты ещё не готова.

Кора резко выпрямилась.

— Ты снова решаешь за меня, что мне можно знать.

— Возможно. Но я не прошу тебя слепо мне доверять.

— Как удобно. Ты скрываешь правду, а я должна просто ехать рядом и надеяться, что у тебя есть веская причина.

— Ты можешь уйти, Кора. Я не стану тебя удерживать.

Она сжала пальцы на ткани, чувствуя, как раздражение постепенно уступает место растерянности.

— И ты правда позволишь мне вернуться домой?

Морок посмотрел на неё серьёзно.

— Если это то, чего ты захочешь. Но ты должна понимать, что Пастырь не остановится. Если вернёшься сейчас, он может снова лишить тебя возможности выбирать.

Кора побледнела. Она хотела возразить, сказать, что отец не позволит храму распоряжаться собственной дочерью, но воспоминание о запертых дверях оказалось слишком ярким. Стражники не пропустили её к родителям, а Пастырь говорил о безопасности и необходимости ждать, пока расследование не будет завершено. Он лишил её права даже увидеться с семьёй.

— Ты не знаешь, что сделает мой отец, — тихо сказала она.

— Возможно. Но я знаю, что Пастырь будет использовать всё, что сможет, чтобы удержать тебя подальше от него.

Кора опустила глаза. Ей не хотелось признавать, что Морок мог быть прав. Ещё меньше хотелось, чтобы он оказался единственным человеком, который видел происходящее яснее неё самой.

— Я всё равно хочу домой. Хочу увидеть родителей и услышать от них самих, что они думают. Я не могу просто бросить их и исчезнуть.

— Ты их не бросала.

Она резко подняла голову.

— Откуда тебе знать?

— Потому что ты до сих пор думаешь о них, даже когда пытаешься убедить себя, что тебе нужно думать только о дороге.

Кора отвернулась к реке. Она не собиралась плакать, тем более перед ним. Слёзы ничего не изменят, а ей и без того приходилось слишком часто доказывать, что она способна выдержать больше, чем от неё требуют.

— Не говори так, будто понимаешь меня, — прошептала она.

— Я не говорил, что понимаю.

Морок произнёс это без насмешки, и Кора впервые за разговор не нашла, чем возразить. Он не пытался утешить её обещаниями и не убеждал, что знает, как всё исправить. Возможно, именно поэтому его слова звучали убедительнее любых заверений.

Она глубоко вдохнула и поднялась.

— Хорошо. Я останусь с тобой ещё немного. Но не думай, что я перестала задавать вопросы.

— Не думал.

— И если выяснится, что ты всё это время водил меня за нос…

— Ты найдёшь способ сделать моё путешествие значительно неприятнее. Я помню.

Кора невольно рассмеялась. Смех получился коротким, но на этот раз в нём не было одной лишь нервозности. Морок посмотрел на неё, и уголок его рта дрогнул.

— Вот теперь ты звучишь убедительнее, — заметил он.

— Ещё одно слово — и проверим, насколько крепко ты держишься в седле.

— Как скажешь.

Кора покачала головой и закончила собирать вещи. Разговор не дал ей всех ответов, но хотя бы прояснил одно: Морок не собирался удерживать её силой. Она по-прежнему не доверяла ему и не забыла о его недомолвках, однако рядом с ним ей не приходилось притворяться послушной Святой, которая всегда знает, что правильно, и никогда не задаёт лишних вопросов.

Здесь она могла быть просто Корой — уставшей, испуганной и не уверенной в том, что ждёт её впереди.

Когда солнце начало клониться к западу, Морок поднялся и направился к лошадям. Кора ещё некоторое время сидела у воды, наблюдая, как течение обтекает камни. Ей следовало поторопиться, но впервые за последние дни она не чувствовала желания немедленно сорваться с места и бежать куда угодно, лишь бы подальше от опасности.

Это не означало, что она доверяла Мороку. Она всё ещё не знала, зачем понадобилась ему, почему он пришёл именно за ней и что скрывал за своим спокойствием. Но сейчас ей хотелось хотя бы ненадолго перестать искать ответы на все вопросы сразу.

— Кора, нам пора, — позвал Морок.

Она ещё немного посидела у воды, наблюдая за течением, затем поднялась, отряхнула брюки от налипшей травы и направилась к своей лошади. Перед тем как забраться в седло, она задержалась и посмотрела на Морока».

— Ты ведь однажды расскажешь мне правду?

Морок не стал уточнять, о какой именно правде она говорит.

— Да.

— Когда?

— Когда смогу рассказать тебе всё, не подвергая опасности ни тебя, ни тех, кто нам ещё может понадобиться.

Кора нахмурилась, но спорить не стала. Ей не нравился ответ, однако она понимала, что сейчас вряд ли получит другой. Главное — он пообещал рассказать. И она собиралась напомнить ему об этом, если понадобится.

— Хорошо. Но я не забуду этот разговор.

— Я на это и рассчитываю.

Они двинулись дальше, оставляя реку и короткий привал позади. Впереди тянулась незнакомая дорога, и Кора не знала, куда она приведёт их к вечеру, через неделю или через месяц. Она не знала, что ждёт её дома и удастся ли когда-нибудь вернуться туда, не оказавшись снова в ловушке.

Но сейчас она ехала рядом с Мороком по собственной воле. Не потому, что доверяла ему, и не потому, что забыла о своих сомнениях. Просто впервые за долгое время решение принадлежало ей.

Кора подняла голову, вдыхая прохладный вечерний воздух. Где-то впереди уже загорались первые огни далёкого поселения. Морок ехал рядом, не торопя её и не пытаясь заговорить. Его присутствие всё ещё тревожило её, но теперь к тревоге примешивалось осторожное любопытство, которое она пока не собиралась признавать даже перед самой собой.

Она посмотрела на него украдкой.

— Морок?

— Да?

Кора помедлила, выбирая из множества вопросов самый важный. Тот, который не давал ей покоя с самой первой встречи.

— Зачем я тебе нужна?

На этот раз он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по дороге, затем остановился на ней. Вечерний свет ложился на его лицо, подчёркивая резкие черты и делая выражение почти непроницаемым.

— Я расскажу тебе, — наконец произнёс Морок. — Но тебе может не понравиться ответ.

Кора крепче сжала поводья.

— По крайней мере, это будет честнее, чем всё, что ты говорил до сих пор.

Он ничего не ответил и снова посмотрел вперёд. Кора не стала настаивать. Дорога продолжалась, вечер медленно сгущался над полями, а впереди оставалось слишком много неизвестного.

Но теперь она знала хотя бы одно: однажды она получит ответы. И тогда ей придётся решить, сможет ли она жить с правдой, которую так настойчиво требовала услышать.

Глава 10. Наследие Ноктара

Утро выдалось прохладным. Над рекой стелился тонкий туман, цепляясь за траву и низкие ветви деревьев, а влажная земля хранила следы ночного дождя. Кора проснулась раньше, чем успела окончательно замёрзнуть, и несколько минут лежала неподвижно, глядя на серое небо сквозь переплетение ветвей. Костёр почти погас, оставив после себя горстку почерневших углей, а неподалёку фыркали лошади, нетерпеливо переступая копытами. Морок уже не спал. Он сидел у костра, перебирая вещи в дорожной сумке, и, судя по его спокойному виду, чувствовал себя так, словно провёл ночь не под открытым небом, а в собственной постели.

— Ты вообще когда-нибудь устаёшь? — спросила Кора, приподнимаясь на локте.

Он поднял голову.

— Бывает.

— И когда же?

— Обычно после долгого разговора с тобой.

Кора несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или действительно решил испортить ей утро. Судя по едва заметной усмешке, Морок прекрасно понимал, что делает.

— Какое счастье, что я не обязана развлекать тебя разговорами, — проворчала она и села, поправляя сбившуюся рубашку.

— Разумеется. Можешь просто молчать. У тебя это иногда неплохо получается.

Она схватила лежавший рядом небольшой свёрток и швырнула в него. Морок без особого труда поймал его одной рукой.

— Осторожнее, Святая. Если продолжишь в том же духе, нам придётся искать еду в другом месте.

— Какое несчастье. А я-то надеялась, что ты наконец признаешься, откуда взял лошадей, и подаришь мне собственный замок в качестве извинения.

— Слишком щедрое предложение. Я подумаю.

Он вернул ей свёрток, после чего поднялся и направился к лошадям. Кора проводила его подозрительным взглядом, но расспрашивать не стала. За последние дни она уже поняла, что вытянуть из Морока ответ можно далеко не на каждый вопрос, а порой его молчание раздражало сильнее откровенной лжи. Собрав вещи и приведя себя в порядок насколько позволяли обстоятельства, они вскоре снова оказались в седле.

Дорога уходила на север, петляя между невысокими холмами и редеющими лесами. После вчерашнего привала Кора чувствовала себя немного лучше, хотя тело всё ещё ныло от долгой езды. Она старалась не подавать виду, но теперь хотя бы не пыталась убедить себя, что совершенно не устала. Морок, к счастью, тоже ничего не говорил. Некоторое время они ехали молча, слушая стук копыт по влажной земле и шелест ветвей над дорогой. Ветер пробирался под ворот рубашки, шевелил волосы Коры и приносил запах сырой земли.

Чем дальше они продвигались, тем чаще вдоль дороги попадались обработанные поля, деревянные изгороди и небольшие хозяйственные постройки. Здесь было заметно больше признаков человеческой жизни, чем на прежних участках пути: где-то вдали кричали дети, над крышами поднимался дым, а на перекрёстке стоял крестьянин с телегой, нагруженной мешками. Кора невольно выпрямилась в седле. Люди. Обычные люди, которые занимались своими делами и вряд ли догадывались, что рядом с ними ехала объявленная предательницей принцесса Элиара в сопровождении мужчины, которого её с детства учили ненавидеть. От этой мысли ей стало не по себе. Она натянула капюшон пониже и бросила взгляд на Морока.

— Куда мы едем?

— В деревню впереди.

— Это я уже поняла. Зачем?

— Нам понадобятся еда, свежие припасы и место, где можно нормально выспаться. Если ты, конечно, не решила провести остаток путешествия в седле.

— Я прекрасно могу спать в седле.

Морок медленно повернул к ней голову.

— Ты вчера едва не уснула на ходу.

— Я просто задумалась.

— Разумеется.

Кора отвернулась, пряча невольную улыбку. Ей совершенно не нравилось, что временами разговаривать с ним оказывалось так легко. Она привыкла ждать подвоха в каждом его слове, искать скрытый смысл в каждом жесте, а он порой вёл себя так обыденно, словно они были давними знакомыми, случайно встретившимися на дороге. И всё же она не забывала, кто он, и не собиралась.

Деревня показалась из-за холма ближе к полудню. Небольшая, окружённая полями и садами, она ничем не отличалась от десятков других поселений, которые Кора видела в детстве во время редких поездок за пределы столицы. Деревянные дома с каменными основаниями стояли вдоль широкой дороги, у колодца толпились женщины с вёдрами, а возле одной из мастерских мужчина спорил с мальчишкой, который, судя по всему, умудрился испортить какую-то деревянную деталь. Всё выглядело настолько обыкновенно, что Кора почти расслабилась — до тех пор, пока не заметила знак над дверью первого дома.

Она придержала лошадь. На потемневшей деревянной доске был вырезан символ, который Кора знала слишком хорошо. Переплетённые линии образовывали острый, похожий на раскрытые крылья узор, а в центре находился круг, перечёркнутый тонкой вертикальной чертой. В храмовых книгах его изображали именно так. Символ Ноктара. Кора почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось, и невольно посмотрела на Морока, ожидая, что тот объяснит увиденное. Но он лишь проследил за её взглядом.

— Что это? — спросила она, хотя прекрасно знала ответ.

— Символ.

— Я не настолько глупа, чтобы не узнать вырезанный на дереве знак.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Кора раздражённо выдохнула.

— Потому что он находится над дверью жилого дома. Здесь. В королевстве Элиара.

— И что тебя удивляет?

Она посмотрела на него так, словно он намеренно издевался над ней.

— Это символ Ноктара, Морок. Предка, которого в моём королевстве считают источником всего зла. Его изображения запрещены в большинстве городов. За хранение подобных вещей можно лишиться имущества, а иногда и свободы. И ты спрашиваешь, что меня удивляет?

— Я спрашиваю, почему ты решила, что люди обязаны верить в то же, во что верят в твоём храме.

Ответ прозвучал так спокойно, что Кора на мгновение потеряла дар речи. Она открыла рот, но так и не нашла подходящих слов. Морок тем временем направил лошадь дальше, словно увиденный символ не заслуживал даже короткой остановки. Кора поспешила за ним, однако теперь смотрела по сторонам гораздо внимательнее.

Знак Ноктара встречался повсюду. Он был вырезан на дверных косяках, изображён на небольших металлических подвесках, которые носили некоторые жители, а возле колодца Кора заметила каменную плиту с тем же узором. Никаких попыток спрятать символ, никаких испуганных взглядов по сторонам. Люди не боялись, что кто-то увидит его. Напротив, они относились к нему с такой естественностью, будто он был частью их повседневной жизни. Кора почувствовала себя чужой. Не потому, что находилась среди незнакомцев. Она привыкла к чужим городам, незнакомым лицам и дорогам, которые никогда прежде не видела. Но здесь было что-то другое: перед ней находился кусочек мира, о существовании которого ей, возможно, и рассказывали, но совершенно иначе. Мир, где запрещённый символ не вызывал ужаса, а принадлежал людям так же естественно, как семейные украшения или старые предания.

— Не смотри на них так, — негромко произнёс Морок.

Кора резко повернулась к нему.

— Как?

— Словно собираешься объявить каждому из них о скором конце света.

— Я не смотрю на них так.

— Конечно.

Она хотела возразить, но в этот момент к ним подошёл пожилой мужчина. На нём была простая шерстяная рубаха, а на поясе висел небольшой мешочек с инструментами. Увидев Морока, он остановился, несколько мгновений внимательно всматривался в его лицо, а затем улыбнулся.

— Давно тебя не было, — сказал он. — Я уж думал, ты совсем забыл дорогу к нам.

В голосе не было ни страха, ни подобострастия. Только искренняя радость от встречи со знакомым человеком. Морок спешился и пожал ему руку.

— У меня были дела.

— У тебя всегда дела. — Старик покачал головой, но улыбка не исчезла. Затем его взгляд скользнул к Коре. — А это кто?

— Кора.

Морок не стал добавлять ни титул, ни объяснения. Кора тоже не спешила представляться. Она чувствовала себя так, будто оказалась посреди чужого разговора, правил которого не понимала. Старик заметил её настороженность, но не стал расспрашивать. Он лишь слегка склонил голову в знак приветствия.

— Добро пожаловать. Если вам нужно переночевать, поговорите с Марен. Она держит постоялый двор у старой мельницы. Кровати там скрипят так, будто в них поселились духи, зато еда хорошая.

— Передам ей, что ты по-прежнему умеешь рекламировать чужое заведение, — ответил Морок.

— А ты по-прежнему умеешь появляться без предупреждения.

Мужчина рассмеялся и, попрощавшись, направился к мастерской. Кора проводила его взглядом, после чего медленно повернулась к Мороку.

— Ты его знаешь.

— Да.

— И он знает тебя.

— Похоже на то.

— Морок.

— Кора.

Она сжала губы, сдерживая желание ударить его поводьями по плечу.

— Ты не мог бы хотя бы иногда отвечать на вопросы нормально?

— Мог бы.

— И?

— Но ты ведь тогда начнёшь задавать следующие.

Кора закатила глаза. Морок, кажется, был совершенно доволен собой. Однако кое-что в этой встрече продолжало тревожить её. Старик не просто не испугался Морока. Он приветствовал его с той теплотой, с какой встречают человека, которого давно знают и которому рады. Ни один жест не выдавал притворства, ни одна интонация не звучала натянуто. Кора слишком хорошо умела распознавать страх, скрытый за почтением: в храме она видела его каждый день, когда служители склонялись перед алтарём. Здесь же она не заметила ничего подобного. И это было куда страннее, чем если бы люди бросились от них бежать.

Постоялый двор находился на краю деревни, неподалёку от старой мельницы, чьё колесо медленно вращалось под напором воды. Невысокое здание с широким крыльцом выглядело ухоженным, хотя краска на ставнях давно облупилась, а ступени потемнели от дождей. Над дверью висела деревянная вывеска с изображением мельничного колеса. Хозяйка, крепкая женщина лет пятидесяти с тёмными волосами, собранными в небрежный узел, встретила их за стойкой. Она вытирала глиняную кружку полотенцем и о чём-то спорила с молодым парнем, который пытался убедить её, что вчерашняя похлёбка была недостаточно солёной.

— Если тебе не нравится моя еда, можешь готовить сам, — отрезала она, даже не поднимая головы. — Только потом не жалуйся, что у тебя опять всё пригорело.

Парень пробормотал что-то себе под нос и поспешил скрыться за дверью. Женщина наконец посмотрела на посетителей и уже открыла рот, чтобы поприветствовать их, но, узнав Морока, удивлённо вскинула брови.

— Вот уж кого не ожидала увидеть сегодня.

— Ты тоже начинаешь? — спросил он.

— А что мне остаётся? Ты появляешься раз в несколько месяцев, ничего не рассказываешь, а потом удивляешься, что люди задают вопросы. — Она обошла стойку и крепко обняла его, словно не замечая его привычной сдержанности. — Хотя бы предупредил. Я бы приготовила что-нибудь получше.

Морок на мгновение застыл, а затем всё-таки ответил на объятие, легко коснувшись её плеча.

— Мне вполне хватит того, что есть.

— Вот поэтому ты и ходишь вечно недовольный.

— Я не недоволен.

— Конечно. А я королева Элиара.

Кора невольно улыбнулась, но тут же постаралась скрыть это за кашлем. Хозяйка заметила её реакцию и повернулась к ней с живым любопытством.

— А ты, значит, его спутница?

— Вроде того, — осторожно ответила Кора.

— Прекрасно. Тогда вам обоим нужна комната? Или две?

— Две, — быстро сказала Кора.

— Одну, — одновременно с ней произнёс Морок.

Они повернулись друг к другу.

— Две, — повторила Кора, отчётливо разделяя каждый слог.

— Одну, — невозмутимо ответил он. — Здесь не так много свободных комнат.

— Тогда я прекрасно переночую в конюшне.

— Не сомневаюсь. Но лошади будут против.

Хозяйка переводила взгляд с одного на другую, явно стараясь не рассмеяться.

— У меня есть две комнаты, — наконец сообщила она. — И обе свободны. Так что можете перестать спорить, пока не распугали остальных постояльцев.

Кора победно вскинула подбородок.

— Благодарю.

— Не благодари раньше времени, милая. Вторая комната над кухней, а там по утрам очень шумно. Зато первая выходит окнами во двор. — Женщина достала два ключа и положила их на стойку. — Выбирайте сами.

Морок взял один ключ и протянул его Коре.

— Первая твоя.

Она недоверчиво посмотрела на него, ожидая подвоха, но он уже повернулся к хозяйке и стал обсуждать ужин. Кора сжала ключ в ладони. Она не собиралась благодарить его за элементарную вежливость, однако где-то внутри всё же почувствовала облегчение. После последних дней ей хотелось хотя бы ненадолго остаться одной, закрыть дверь и не думать о том, что происходит вокруг.

Но стоило ей подняться на несколько ступеней, как взгляд снова зацепился за символ Ноктара. Он был вырезан на небольшом деревянном медальоне, висевшем у входа в общую комнату. Рядом с ним горела тонкая свеча, а у основания лежали свежие полевые цветы. Никакой роскоши, никакого алтаря из золота и мрамора. Просто небольшое место, которое кто-то регулярно приводил в порядок. Кора остановилась.

— Что это? — спросила она у хозяйки, когда та подошла следом.

Женщина посмотрела на медальон, затем на Кору.

— Знак Ноктара.

— Я знаю, чей это знак. Я спрашиваю, почему он находится здесь.

— Потому что мы его чтим.

Ответ был простым и совершенно искренним. Кора даже растерялась, не зная, как продолжить разговор.

— Вы поклоняетесь ему?

— Некоторые из нас. Другие почитают Элиона, третьи вообще не любят говорить о богах. — Женщина пожала плечами, словно речь шла о предпочтениях в еде. — У каждого своя вера. Пока человек не лезет в чужую жизнь с кулаками, мне всё равно, кому он молится.

Кора нахмурилась. В храме подобные слова прозвучали бы как ересь. Там веру не считали личным делом, а сомнение воспринимали почти как оскорбление. Она сама выросла среди людей, которые не просто верили в Элиона, но были уверены, что только их вера заслуживает существования.

— Но Ноктар... — начала она и замолчала.

Хозяйка внимательно посмотрела на неё.

— Что Ноктар?

Кора почувствовала, что вопрос повис между ними, и всё же заставила себя договорить:

— Его считают источником зла. Говорят, что он создал Морока, чтобы тот погубил мир.

Женщина некоторое время молчала. В её взгляде не было ни насмешки, ни раздражения — только лёгкая печаль, словно она слышала эту историю слишком много раз.

— А у вас в Элиаре говорят, что Элион спас мир, — произнесла она наконец. — Наверное, обе истории кому-то помогают спать по ночам.

— Вы хотите сказать, что это неправда?

— Я хочу сказать, что не знаю всей правды. И ты, судя по всему, тоже. — Женщина мягко коснулась её локтя. — Не обижайся, милая. Я не пытаюсь оскорбить твою веру. Просто жизнь научила меня не делать выводов о человеке только потому, что кто-то другой назвал его чудовищем.

Кора отвела взгляд. Ей не понравилось, как легко незнакомая женщина произнесла слова, которые сама Кора никогда не позволила бы себе сказать вслух. Ещё меньше ей понравилось то, что она не нашла убедительного ответа.

— А Морок? — спросила она после короткой паузы. — Почему вы почитаете его?

Женщина посмотрела на неё внимательнее, будто только теперь поняла, насколько мало Кора знает о человеке, с которым приехала.

— Потому что для нас он не просто имя из старых преданий. Его связывают с Ноктаром. Кто-то считает его продолжением древнего бога, кто-то — хранителем того, что тот оставил после себя. Я не возьмусь объяснять тебе, как всё устроено на самом деле. У меня своя работа, свои заботы и достаточно проблем без попыток разгадать тайны мироздания.

Она улыбнулась, и на этот раз улыбка была совершенно обычной, человеческой.

— Но я знаю, что здесь ему рады. Этого мне пока хватает.

Кора медленно кивнула, хотя в голове у неё становилось только больше вопросов. Она привыкла к историям, в которых всё было расставлено по местам: свет и тьма, добро и зло, спаситель и враг. В храме ей объясняли, что сомнения возникают у тех, кто недостаточно силён духом. Теперь же перед ней стояла женщина, которая не отрицала существование Элиона, не пыталась убедить её поклоняться Ноктару и при этом совершенно спокойно жила с верой, отличной от той, которую Кора считала единственно возможной.

— Тебе стоит поесть, — сказала хозяйка, заметив её задумчивость. — А то будешь весь день ходить с таким лицом, будто тебя собираются сжечь на площади.

Кора невольно усмехнулась.

— Уверяю вас, я видела вещи и похуже.

— Не сомневаюсь. — Женщина подмигнула ей. — Спускайся, когда проголодаешься. Приготовлю что-нибудь горячее.

Кора поблагодарила её и поднялась к себе. Комната оказалась небольшой, но чистой. У окна стояла узкая кровать, рядом находились деревянный стол и стул, а на стене висело потемневшее зеркало. Девушка положила сумку на пол, сняла дорожные сапоги и села на край кровати. Несколько минут она просто смотрела на свои руки. На левой ладони мерцал знак Элиона — золотистый, почти незаметный при обычном свете. Символ её предназначения, её веры и всей жизни, которую за неё решили задолго до того, как она научилась задавать вопросы.

Кора медленно сжала пальцы. Она не перестала верить в Элиона. Не перестала считать Морока опасным и не собиралась забывать, ради чего её готовили с детства. Но впервые за долгое время ей захотелось узнать, что именно скрывается за историями, которые она знала наизусть. Не потому, что Морок оказался добрее, чем она ожидала, и не потому, что жители деревни приветствовали его с улыбками. Просто слишком многое вокруг не совпадало с тем, чему её учили. И она больше не могла делать вид, что не замечает этого.

Когда Кора спустилась в общую комнату, Морок уже сидел за столом у окна. Перед ним стояла миска с похлёбкой, а рядом лежал кусок свежего хлеба. Он поднял на неё взгляд, заметил выражение её лица и чуть приподнял бровь.

— Судя по всему, ты познакомилась с хозяйкой.

— Она рассказала мне о Ноктаре.

Морок отложил ложку.

— И что ты думаешь?

Кора села напротив него. Некоторое время она молчала, разглядывая узор на деревянной столешнице, а затем подняла глаза.

— Я думаю, что люди здесь поклоняются тому, кого в моём королевстве считают источником зла. И делают это совершенно открыто. — Она помолчала, подбирая слова. — Я хочу понять почему.

— Хорошее начало.

— Не нужно разговаривать со мной так, будто я ребёнок, который впервые обнаружил, что мир не вращается вокруг храма.

— Я и не разговариваю.

— Именно так ты и разговариваешь.

Морок едва заметно улыбнулся, но на этот раз не стал отвечать колкостью. Он отодвинул миску и некоторое время смотрел на неё, словно решал, стоит ли продолжать разговор.

— Ты хочешь знать, почему они почитают Ноктара?

— Да. И почему они так относятся к тебе.

— Тогда тебе придётся научиться слушать людей, которые не согласны с тобой. Даже если их слова тебе не понравятся.

Кора нахмурилась.

— Я умею слушать.

— Ты умеешь ждать своей очереди, чтобы возразить. Это не совсем одно и то же.

Она открыла рот, но остановилась. Возражение уже вертелось на языке, и именно это раздражало сильнее всего.

— Ненавижу, когда ты прав, — пробормотала она.

— Приятно слышать.

— Не привыкай.

Он снова взял ложку, позволяя разговору закончиться. Кора несколько секунд смотрела на него, потом всё-таки придвинула к себе миску с похлёбкой. Еда оказалась простой, но горячей, и после долгой дороги это было почти счастьем. Она старалась сосредоточиться на вкусе, однако мысли снова и снова возвращались к вырезанному на дереве символу, к свечам у медальона и к словам хозяйки.

Морок не пытался воспользоваться её сомнениями. Не торопил, не убеждал, не требовал признать, что храм мог ошибаться. Он просто сидел напротив, ел свой обед и время от времени отвечал на её вопросы, когда считал нужным. И, пожалуй, именно это было самым тревожным. Кора ожидала, что он станет доказывать свою правоту, что попытается переманить её на свою сторону, заставить усомниться в Элионе. Но Морок словно не видел необходимости что-либо доказывать. Он позволял ей смотреть, слушать и делать собственные выводы, даже если они могли оказаться не в его пользу.

— Скажи мне одну вещь, — произнесла она, когда они почти закончили есть.

Морок поднял глаза.

— Только одну?

— Не испытывай моё терпение.

— Слушаю.

Кора помедлила. Ей хотелось задать вопрос так, чтобы он не прозвучал наивно, но чем дольше она подбирала слова, тем сильнее злилась на саму себя.

— Ты действительно считаешь себя продолжением Ноктара?

На этот раз Морок не ответил сразу. Его лицо осталось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то неуловимое — не удивление, скорее узнавание вопроса, которого он давно ожидал.

— А ты действительно считаешь, что Элион создал всё добро в этом мире?

Кора нахмурилась.

— Это не ответ.

— Нет, — согласился он. — Это вопрос.

— Ты всегда так делаешь?

— Что именно?

— Отвечаешь вопросом на вопрос, когда не хочешь говорить правду.

Морок слегка наклонил голову.

— Иногда. А иногда — когда хочу, чтобы ты сама задумалась над тем, что спрашиваешь.

Кора отвела взгляд, недовольная тем, что снова не получила ответа. Но теперь она хотя бы понимала: он не собирается раскрывать ей всё сразу. И, как бы сильно это ни раздражало, она не могла заставить его говорить.

— Значит, мне придётся искать ответы самой?

— Похоже на то.

— Ты мог бы хотя бы иногда помогать.

— Мог бы.

Она смерила его взглядом.

— Морок.

— Кора.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, а затем он всё-таки усмехнулся.

— Я помогу, когда смогу. Но я не стану решать за тебя, во что верить.

Кора ничего не ответила. Она не знала, что сказать на это, и впервые за долгое время не стала придумывать возражение только ради того, чтобы последнее слово осталось за ней.

За окном деревня продолжала жить своей обычной жизнью. Кто-то смеялся у колодца, вдалеке стучал молоток, а над крышами медленно поднимался дым. Люди занимались своими делами, верили в то, во что верили их семьи, и не подозревали, что для Коры этот обычный день стал началом чего-то, к чему она совершенно не была готова. Она приехала сюда, чтобы следовать за Мороком, потому что другого пути пока не видела. Но теперь впервые задумалась о том, что дорога может привести её не только к нему. Возможно, впереди её ждало куда более неприятное открытие.

Что, если чудовище, которого она должна была убить, было лишь частью истории, которую ей никогда не рассказывали целиком?

Кора посмотрела на золотой знак на своей ладони и медленно сомкнула пальцы. Она ещё не была готова отказаться от своей веры. Не была готова поверить Мороку и тем более признать, что всю жизнь могла ошибаться. Но теперь она хотела знать правду. И впервые в жизни собиралась искать её не потому, что кто-то приказал.