Read the book: «Рёбра слов»

© Супрунова Надежда, текст, 2025

© Сальников Андрей, предисловие, 2025

© Союз писателей России, 2025

© Головина Анна, верстка, 2025

Андрей Сальников
Почти предисловие

Я могу ошибаться, я живой человек, но как мне кажется, при деятельном содействии Сергея Валерьевича Ивкина я отыскал дарование, которым ещё будет гордиться Екатеринбург. Как всякому настоящему поэту ей больно, она почти без кожи… Владимир Семёнович Высоцкий как-то написал: «Поэты ходят пятками по лезвию ножа и режут в кровь свои босые души». Вот это вот всё про неё. И таких поэтов на самом деле не много. Скорлупа, в конце концов, вырастает. По-другому просто больно жить, больно дышать. Исповедальность и одновременная лёгкость её стихов, отсылают нас прямиком к ранней Анне Андреевне Ахматовой, но не только. Пусть и нечасто, а появляется в её текстах воздушная чеширская улыбка и сказочная атмосфера ранних же текстов Юнны Петровны Мориц. Причём Надежда Супрунова абсолютно не вторична, у неё свой путь, свой язык, собственная, не заёмная образная система, где пока что, на мой взгляд, слишком мало красок и констант. Это: Любовь, Боль и Бог. Это немного, но это и немало.

У многих современных, да и прошедших (именно прошедших) поэтов нет и этого. Я от всей души надеюсь, что Надежда Супрунова ещё обогатит свою поэзию и новыми образами, и нестандартными подходами и неожиданными картинами, она лишь в начале пути и остаётся лишь пожелать, чтобы путь этот был как можно более долгим. Но предоставим слово самому поэту.

Глава первая
Альтер эго

«Знаешь, что самое странное? Потолок…»

 
Знаешь, что самое странное? Потолок
Давит на голову, даже когда я лёжа.
А попытался достать до него – не смог,
Недосягаемый он для меня, похоже.
Странное чувство, когда ты не можешь встать:
Просто подняться до собственной вертикали.
Может быть, нам не хватило с тобой креста,
Чтобы держались, но только не привыкали.
Может быть, нам не хватило с тобой огня,
Воли и духа, усилия и примера.
Если получится что-нибудь – без меня.
Странное чувство, когда не осталось веры.
 

«Не ври себе. Ты вся осталась в прошлом…»

 
Не ври себе. Ты вся осталась в прошлом.
Мои слова жестоки и честны.
Мне было больно, горестно и тошно,
Я спал и ненавидел свои сны.
Мне было долго, медленно и туго,
И я искал дороги и мосты,
Но все они вели меня по кругу,
Пока я не устал и не остыл.
Я занял ровно центр твоей мишени,
От пустоты кружилась голова,
И пол тянул к себе мои колени,
И я держался, но уже едва.
Ты знала правду, ты о ней молчала,
Себе и мне врала наперебой.
И я согласен всё начать сначала,
Сначала – это значит не с тобой.
 

«Ты на меня смотрела…»

 
Ты на меня смотрела,
Не опуская взгляд,
Он проникал сквозь тело,
Я им был весь объят.
Шла и светилась рядом,
Я набирал очки.
Ты своим этим взглядом
Ставила маячки —
Маленькие зацепки
В воздуха полотне.
Я загорался щепкой
В тихом твоем огне.
И говорил, играя,
Чтобы тебя смешить,
И засыпал у края
Света твоей души.
И на моей кровати,
Сотканный из частиц,
Утром смотрел Создатель
Из-под твоих ресниц.
 

«Где ты ищешь любви – вся поверхность затянута льдом…»

 
Где ты ищешь любви – вся поверхность затянута льдом.
Очень больно глазам, когда в нём отражается солнце.
Ты стучишь, представляя, как будто за дверью твой дом
И родная душа. А встречаешь опять незнакомца.
Очень больно глазам, когда ты себе больше не врёшь,
Что растопишь весь лёд и его самого отогреешь.
Ты замёрзнешь сама, ты уже слабо чувствуешь дрожь.
Ты теряешь себя. Ты об этом ещё пожалеешь.
Но уже не отступишь и, глядя всей правде в глаза,
Простоишь у дверей с незнакомцем мучительно долго,
Далеко друг от друга настолько же, как полюса.
Ничего. Соберёшь себя снова. Из мелких осколков.
 

«С тобой всё в порядке, ты просто не там…»

 
С тобой всё в порядке, ты просто не там,
Ты просто не с теми, ты просто не в стае.
Ты просто росла там, где бьют по рукам
От боли, что ты бесконечно другая.
Ты просто привыкла себя уменьшать,
Скрывать глубоко свою яркую душу
И жить так тихонько, почти не дышать,
Почти не гореть, чтобы всё не разрушить.
Но этот размер уже больше не твой,
Ты стала собой и ты стала большая.
С тобой всё в порядке, иди за мечтой,
Иди за собой, тебя ждёт твоя стая.
 

Глава вторая
И становится золой…

«Пока не гаснет лунный свет…»

 
Пока не гаснет лунный свет
И вечность прячется под кожей,
Пока мы кажемся моложе
Хоть продавщице сигарет,
Пока есть что-то впереди,
Пока не стала ко-ка кошкой,
Пока наш сын – такая крошка,
Что засыпает на груди,
Пока весь мир ему высок
И он молчит о чём-то важном,
Пока его корабль – бумажный,
Пока никто не одинок.
 

«Вот я выросла без тебя – как сумела…»

 
Вот я выросла без тебя – как сумела —
На одно крыло встала и так летела.
Я тебя не ждала, ты был просто сплошным пробелом,
Мне совсем не знакомо, как это – любить отца.
Мама мне всё твердила: «Я сильно тебя хотела.
А твой папа? Так мне до него нет дела».
А потом замолкала и так на меня смотрела,
Будто видела только черты твоего лица.
Я мечтала когда-то стать сильной, большой и смелой,
Но всё время бросала почти что любое дело.
Я себя ощущала как будто всегда не целой,
Будто созданной Богом, как-то не до конца.
Мир со мной говорил, а в ответ ему я немела,
Закрывала глаза, замирала и каменела,
Уходила в себя – и дошла до того предела,
Что сама превратилась в проклятого беглеца.
 

«Не знаю, что будет завтра, но знаю, что…»

 
Не знаю, что будет завтра, но знаю, что
Сегодня ещё не ушло за края стакана.
Мы вместе упали, и если ты можешь, то
Держись за меня, пока я опять не встану.
Никто ничего не скажет наверняка,
Господь посмеётся над нашим великим планом.
Земли под ногами не чувствую – там река,
Держись за меня, пока я опять не встану.
Любовь не прощает живущих не в полный рост,
Не знаю, что будет, но выводы делать рано.
И чёрные полосы белым идут внахлёст,
Держись за меня, пока я опять не встану.
Жизнь кажется вечной, и в том её красота,
Что всё растворится, как утренний хвост тумана.
Так странно, что мы с тобой вместе, а я – не та,
Держись за меня, пока я опять не встану.
 

«Не откликается. Ставлю три…»

 
Не откликается. Ставлю три.
Мышь отливает для кошки слёзы.
Маленький принц и Экзюпери
Смотрят все серии «Дикой Розы».
Лётчик заставил молчать ягнят,
Рак и гора освистали судей.
Мы отрезали семь раз подряд,
И не смеялись, и плакать будем.
Рыбка ушла в глубину труда,
Маленький принц разобрал планету.
И незнакомая нам звезда
Светит. И песня о доме спета.
Зоркому сердцу кто выбил глаз?
Няньки дитя всё всемером искали.
Небо расколото: есть сейчас,
Завтра у нас до утра забрали.
 

«Но ты чувствуешь кожей: что-то с тобой не так…»

 
Но ты чувствуешь кожей: что-то с тобой не так.
Ты живёшь, извиняясь за то, что ты есть на свете,
И несёшь свою боль, как продукты несут в пакете,
В невозможности хоть на секунду разжать кулак.
Ты привыкла себя не щадить, не любить, не знать,
Говорить с собой строго, и холодно, и жестоко,
Как учитель, когда выгоняет тебя с урока,
Как родная, но очень далёкая сердцем мать.
Ах, какая ты сильная. Только себя саму
Не выносишь, как мятую блузку на важной встрече.
Стыд сжигает внутри и, наверное, будет вечен.
Если против себя, то не выстоять никому.
 

«Я давно ни во что не верю…»

 
Я давно ни во что не верю
И давно ничего не жду.
Пыль заварки со вкусом «Черри»
Перед сном в кипяток кладу
И включаю «Спокойной ночи,
малыши» для моих детей.
И молитва моя короче
Даже списка моих гостей.
Говорю только: «Слава Богу» —
И сижу, замерев, в ночи.
Все, кто шёл к моему порогу,
По дороге терял ключи.
А кому открывать – не знала,
Я не знала, кого ждала,
Кроме Бога, но Бога мало,
То есть я для него мала.
 

«Перегорает быстро…»

 
Перегорает быстро —
Только успей зажечь:
Яркая вспышка, искра —
Как занесённый меч.
Но почему над нами?
Что нас с тобой свело?
Звёздное оригами?
Ангельское крыло?
Или надежда, будто
Нас эта связь спасёт,
Или одна минута,
Ради которой всё.
 

«Я хочу тебе сказать…»

 
Я хочу тебе сказать…
Я почти готова. Слышишь?
Легкая, как стрекоза,
Села ночь на нашу крышу.
Пахнет дымом и смолой —
У соседей топят баню.
И становится золой
Через время – даже камень.
Я хожу наперерез
Твоему пространству дома.
Рядом озеро и лес —
С ними ясно, а вот кто мы?
Ты сидишь на вдоль стены
Растянувшемся диване…
И иголки от сосны
Треплешь пальцами в кармане.
Я хочу тебе сказать…
Соберусь. И легче в спину,
В пустоту – но не в глаза.
Мы с тобой – две половины.
Не друг друга. Не смеши.
Мы поломаны – разбиты
Ровно пополам души.
Минусовые магниты.
Пополам себя самих —
Полоса идёт под кожей.
Я молчу. И ты затих.
Оба больше так не можем.
Темнота и тишина —
Время, чтобы слышать Бога.
Истина всего одна —
Правды неподъёмно много.
Пахнет дымом и смолой —
У соседей топят баню.
И становится золой
Через время – даже камень.
 

«Я не могу понять…»

 
Я не могу понять,
Что меня так влечёт
Тихо тебя обнять,
Лечь на твоё плечо,
Гладить и целовать,
Долго смотреть в глаза…
Нет, я должна скрывать,
Ехать на тормозах,
Видеть тебя спиной,
Будто не замечать,
Зов, перешедший в вой,
Стиснув в груди, молчать.
Чёрных зрачков круги,
Жесты несмелых рук,
Линию плеч – изгиб —
Слышать, как слышат звук.
Больно от немоты
В ровной твоей спине.
Я попрошу, чтоб ты
Больше не снился мне.
 

«Мама, пожалуйста, дай мне иметь отца…»

 
Мама, пожалуйста, дай мне иметь отца —
Пусть кроме жизни не давшего ничего,
Пьяницу может быть, может быть, подлеца,
Старого, бедного, слабого – моего.
Дай мне узнать его тем, кого вижу я,
Дай на него посмотреть без твоих очков.
Вы оба – сердце моё и моя семья,
Мне не достаточно папы – набора слов.
Мне не достаточно жить вполовину сил,
Вечность искать себя, будто бы беглеца.
Пусть обо мне никогда он и не спросил,
Мама, пожалуйста, дай мне иметь отца.
 

«Дышать на улице легко…»

 
Дышать на улице легко:
Свежо, как в комнате у Бога.
Господь стреляет в молоко —
Продлить тебя ещё немного.
А я, как капелька смолы,
Едва-едва длиннее звука
Случайно пущенной стрелы
Его охотничьего лука.
 

Глава третья
Невидимые

«Моя вина, что я тебя люблю…»

 
Моя вина, что я тебя люблю,
Что каждый раз тебе упрямо верю,
Что я тебя прощаю и терплю,
Когда ты пьяный делаешься зверем.
Кричишь – и голос кажется чужим,
И я не узнаю в тебе родного.
И что-то шепчет мне внутри: «Бежим», —
Но я не понимаю это слово.
Одна полоска света на полу,
Не сплю совсем уже вторые сутки.
От ветра ветка ели по стеклу
Царапает. И холодно. И жутко.
 

«Режет рельсов полоса…»

 
Режет рельсов полоса
Параллельно оба края.
Сжался мир до колеса
Жёлто-красного трамвая.
Наш вагон ушёл пустой:
Ты не сел – и я не села.
Ты на этой – я на той
Стороне. А я хотела
Ехать. Впрочем, всё равно —
Я сама не понимаю:
У меня внутри одно,
А снаружи я немая.
Я сжимаюсь до кольца,
До нуля в твоём пин-коде.
А у Бога нет лица,
Но твоё ему подходит.
 

«Такое пустое сердце и так болит…»

 
Такое пустое сердце и так болит,
Когда нелюбовь – это всё, что тебе знакомо,
Всё, что, убегая, смогла унести из дома,
На что у тебя пожизненный безлимит.
Ты с детства была… впрочем, правда ли ты была?
Откуда ты знаешь, тебя же никто не видел.
Ты слышала голос, и он говорил: «У любви дел
По горло. Тебе в ней ни комнаты, ни угла».
И он говорил то снаружи, то изнутри,
То всё целиком превращалось в звучащий голос.
В тебе что-то злилось, и спорило, и боролось,
А что-то беспомощно плакало у двери,
А что-то молилось и верило – впереди
Всё станет иначе, ты с детства была другая.
Но видеть себя очень больно, не убегая,
Когда нелюбовь – это всё, что в твоей груди.
 

«Бери меня всю, как есть…»

 
Бери меня всю, как есть —
Ни капли не утаю.
Какая большая честь:
Я перед тобой стою.
Какая большая боль
Связала нас на века.
Мой мир разбивает в ноль
Твой взгляд и твоя рука.
Мой мир разбивает слов
Не сказанных тишина.
Ты ради меня готов
Себя поднимать со дна?
Ты ради меня любить
Готов вопреки всему?
Готов себя посадить
В невидимую тюрьму?
Готова ли я в ответ
Любить тебя? Если да,
То выключи целый свет.
Я здесь. Посмотри сюда.
То выключи всё вокруг —
Побудем наедине.
Не видимые, но вдруг
Проснувшиеся во сне.
 

«Небо будет светло-серым…»

 
Небо будет светло-серым —
Утро, около шести —
Скрипнет створка шифоньера,
Что века в себя вместил,
Зазвенит кольцо трамвая,
Двери выплюнут людей,
Сквозь карманы заиграют
Телефоны всех мастей.
Крики, слёзы, дети, мамы,
Остановка, магазин,
Из динамиков – реклама,
Гул моторов, шорох шин,
Скрежет, визг дверей железных —
Всё неслышным станет мне.
Больше нет меня. Исчезла
В невозвратной тишине.
 

«Не знаю, как выразить боль…»

 
Не знаю, как выразить боль,
Мне хочется стать невидимкой.
Вчера мы лежали в обнимку,
Сегодня исчерпаны в ноль.
Ты держишь в руке телефон,
И я ненавижу контакты,
Подписки и чёртовы карты,
В которые ты занесён.
Ты вышел меня провожать,
Я долго ищу свои кеды.
Скажи только – я не уеду,
Мне хочется не уезжать.
Ещё полсекунды спиной,
И я выхожу из квартиры,
А там – ни подъезда, ни мира,
Ни двери, закрытой за мной.
 

«А влюбляюсь я в этих – кто…»

 
А влюбляюсь я в этих – кто
Мне взаимностью не ответит,
Кто в вагоне полупустом,
Сядет рядом и не заметит.
Я окликну – он мне в лицо
Скажет: «Я подожду другую.
У меня для неё кольцо,
Время, сердце и поцелуи».
А влюбляюсь я в этих – не
Выбирающих меня тоже,
Отвернувшихся, как в окне
Электрички от всех прохожих.
Если мир, как большой вокзал —
Я стою за своим билетом,
Чтоб кассир мне в окно сказал:
«Опоздали». И всё на этом.
 

«Твои слова попали мне под кожу…»

 
Твои слова попали мне под кожу.
Не то, чтобы мне больно это, но
Мы стали исключительно похожи,
Настолько, что мне страшно и смешно.
Чем дальше, тем всё больше будет мало,
Царапнет нёбо, как стальная нить,
Язык любви, заточенный до жала,
Которым ничего не объяснить.
И с завистью к своей молчащей тени
Я проглочу последние слова,
Обняв руками сжатые колени,
Где только что лежала голова.
 

«Мне очень страшно, птичка…»

 
Мне очень страшно, птичка,
Сколько ещё летать?
Кем быть моя привычка?
Кем я мечтала стать?
Кто подавал мне руку?
Кто поломал крыло?
С кем пережить разлуку
Больно и тяжело,
А от кого бежала —
Только себя спасти?
С кем я себя не знала,
С кем не могла простить?
С кем не хватало роста,
С кем не хватало сил?
Кто в моей жизни просто
Тоже меня любил?
Кто не заметил только
Сердца в моей груди?
Страшно мне, птичка. Столько
Времени позади.
 

«„Я провожу“, – ты смотришь…»

 
«Я провожу», – ты смотришь
Пристально мне в лицо.
Я представляю сразу
Каменное крыльцо.
Скажешь: «До новой встречи»,
Выдохнешь горький дым,
Станешь опять далёким,
Призрачным и чужим.
Как мне сказать: «Послушай,
Просто не уезжай»?
Я не хочу прощаться,
Значит, не провожай.
 

«Я с тобой в болоте, я с тобой в аду…»

 
Я с тобой в болоте, я с тобой в аду,
Я с тобой в горячке, в мёртвом сне, в бреду,
Я в тюрьме без окон, без дверей и стен —
Из твоих упреков и твоих измен
Самому – и только – самому себе,
Я с тобой на фронте, я с тобой в борьбе,
Бесконечно горький компромисс с собой.
Мы застрявший пиксель, мы системный сбой,
«Мы» – пустое слово, между нами ноль —
Ноль любви и счастья – только твой контроль,
Потеряв который ты мне всё сказал,
И моя привычка закрывать глаза.
 

«Он мне говорит: „Ты, девочка, здесь – никто…»

 
Он мне говорит: «Ты, девочка, здесь – никто.
Возьми мою бирку и молча подай пальто».
Он мне говорит: «Никому ты здесь не нужна.
Открой холодильник и молча налей вина».
Он мне говорит: «Твоя жизнь – никакой не дар.
Ты просто песчинка, ты пыль, ты зола, ты пар».
Он мне говорит: «Даже я тебя не люблю.
Ты вместо кольца на помолвку надень петлю».
Он мне говорит, а я слышу в его словах
Свой самый колючий, тяжёлый и тёмный страх.
Он мне говорит, обнимая меня рукой:
«Сама виновата, я из-за тебя такой».
 

«Мою небо мокрой губкой…»

 
Мою небо мокрой губкой —
Я хочу увидеть свет.
Ты опять не поднял трубку:
Абонента больше нет.
Темнота. На влажной коже
От мурашек бугорки.
Как же мы с тобой похожи —
Как два берега реки.
Как два берега канавы,
Как два берега пруда:
Ни моста, ни переправы —
Только тёмная вода.
 

«Я иду, оставляя следы на поверхности мира…»

 
Я иду, оставляя следы на поверхности мира,
Как на свежем снегу или там, где уже есть тропа.
Я с рождения жду, что Господь мне скомандует: «Вира!», —
И тогда я взлечу до небес, восхищайся, толпа!
Что же он всё молчит? Я не слышу. Не слышу, не слышу.
Это он всё молчит или я всё не слышу его?
Что за шумная жизнь, если можно, пожалуйста, тише,
Я не слышу себя. Что душа говорит? Ничего.
А душа так кричит, что уже перекрикнула Бога:
«Полюбуйся собой, исцели своё сердце, живи…
Ты способна создать в этом мире божественно много!
Из любви, из любви, из любви, из любви, из любви».
 

Вместо послесловия

«Если бы я могла…»

 
Если бы я могла,
если бы ты хотел,
Что нам тогда судьба —
глупые виражи.
То, что твоей рукой
пишется на листе, —
Я называю: «боль»,
ты называешь: «жизнь».
Если бы отмотать
до рубежа времён
(Если бы я могла,
если бы ты хотел),
Где мы ещё никто,
сущности без имён,
Что нам тогда искать
в истинной пустоте.
Что нам тогда любовь —
глупые виражи,
Мы утонули бы
в свете и красоте.
И не пришли сюда,
в горькую эту жизнь,
Если бы я могла,
если бы ты хотел.