Read the book: «Ковидианты»
Два совещания
Экспозиция первая.Дорогой ресторан на дебаркадере. Тихо плещет вода Москва- реки. Ресторан закрыт на спецобслуживание. На парковке перед причалом- с десяток чёрных джипов. Снаружи ресторана – четверо людей в чёрном, весьма свирепого вида. Постоянно оглядываются, держат правую руку за пазухой. Внутри шумно.
За изысканно накрытым столом расположились человек двадцать.
В дорогих костюмах, надетых, в-основном, как-то странно – у большинства засучены рукава, открывая татуировки на предплечьях, сделанные достаточно аляповато, но зато тематика наколок однообразна- купола, кресты, надписи. Золотые перстни, цепи, браслеты. Если на каком-то пальце нет перстня, его украшает наколка.
Председательствует высокий худой, даже, можно сказать, тощий мужчина. Лицо его изборождено морщинами, как кора старого дерева. По правую руку от него сидит почти лысый занятный толстоватый человечек, сразу выделяющийся из общей картины. Перед ним на столе калькулятор и какие-то папки. Человечек не смотрит на председателя, он перелистывает бумаги.
– Итак, уважаемое собрание. – начинает председатель. Он не встаёт, очевидно, его статус позволяет не вставать.– Сегодня мы собрались, чтобы обсудить возникшие перед нами проблемы.
Дальше замалчивать их нет возможности, да и пора обсудить, как действовать дальше.
Итак, за последние два месяца ареста, вернее, самоизоляции, объявленной уважаемым правительством, наши доходы упали на семьдесят процентов. Это не может не вызывать тревоги.
Собрание зашумело, мол, ещё бы…
– Исаак Моисеевич, доложите нам подробности.
Занятный человечек засуетился, привстал, уронил очки, присел, уронил папку, покраснел, как рак. Наконец, под суровыми взглядами присутствующих, открыл толстую тетрадь, поправил очки и начал:
– Как вы все знаете, уважаемые господа, основными статьями наших доходов являются следующие. Первое и основное. Транзит и реализация наркотических средств… Простым языком, толкание дури. Падение составило почти восемьдесят процентов.
В зале зашумели, председатель властным жестом прекратил шум.
– Базарьте дальше, Исаак Моисеевич.
– Понимаете, закрыты бары, ночные клубы, даже институты и школы, наши основные места продажи веществ. Курьеры, конечно, работают через интернет и с закладками, но это ерунда, как вы сами видите. Границы со Средней Азией закрыты для всех товаров, даже для наших. Раньше удавалось проводить наши грузы как хлопок и фрукты, но сейчас ни за какие деньги не получается. Дальше больше. Клиенты, таки, срываются один за другим. Все, так сказать, мажоры, вывезены за границу и потребляют вещества там. Низовой, как говорится, потребитель, тупо не имеет средств. Представляете, наши постоянные клиенты снова начали нюхать клей и ацетон! Колоть всякую гадость и глотать совершенно непроверенные препараты! Как результат, сокращение клиентской базы. В том числе физическое вымирание! Та же проблема у наших конкурентов, ну, вы, таки, все их знаете, это бригада Паши Косого. Так те пытались даже предлагать скидки. При покупке двух доз третья бесплатно. И просто раздавали дозы даром. Нет спроса, хоть кричи. У нас на складах всё затарено продукцией. Заводик уважаемого Петра Ильича работает, можно сказать, внутрь себя. Его продукция не находит спроса! Те, кто попробовал первую дозу бесплатно, не имеют денег купить второй и тем более третьей! Полный упадок, уж простите…
Собрание недовольно зашумело, как лес от ветра перед грозой…
Председатель обвёл взглядом присутствующих и властным жестом остановил волнение, велев бухгалтеру продолжать.
– Вторая статья наших доходов- это, так сказать, продажная любовь. Ну, простыми словами, проституция, массажные салоны и девочки – индивидуалки, которых мы контролируем.
Падение в этой отрасли катастрофическое.
Мы, конечно, сразу начала принимать меры. Обеспечили всех наших сотрудниц масками и перчатками, а также дезинфицирующими средствами. Но как, таки, вы представляете французскую, так сказать, любовь, в маске? Уж извините за подробности. Даже модель маски с отверстием посередине не спасла ситуацию. Клиентская база упала до уровня, которого в моих записях, таки, нет. Если мы привозим девочку на адрес, то, как в последних десяти случаях, бдительные соседи, которым нечего делать на изоляции, вызывают полицию! Видите ли, они совсем не против проституции, им только чужой вирус в подъезде не нужен!
Наши сауны и бани, а также прочие заведения потихоньку работают, но, во-первых, нам это стоит огромных денег на взятки, а, во-вторых, нет клиентов! У них тоже нет денег, как и у первой категории клиентов! Мы даже попытались внедрить услугу «Любовь в кредит», предлагая рассрочку за услуги наших девочек для постоянных клиентов, но и это не помогло! Доходит до того, что некоторые, боюсь, даже теперь уже многие клиенты переходят на древние методы удовлетворения, так сказать, извините, на мастурбацию…
Мы пытаемся поддерживать отрасль, как говорится, на плаву, но приходится залезать в капитальные фонды, то есть, в общак…
Собрание вновь заволновалось. Раздавались выкрики, недовольные реплики.
Председатель крикнул «Ша!», и волнение приутихло.
– Разрешите продолжать? Итак, наша третья, самая древняя и, кстати, самая верная отрасль- это работа, так сказать, на земле, работа с населением. Карманные кражи, гоп-стоп, квартирные кражи, цыгане, будь они неладны, лжеинвалиды и прочее. То, что всегда являлось небольшим, но верным направлением. И что же мы видим? Полнейший скандал. В последний месяц мы не то что не получаем с улицы доходов, так ещё и тратим на отмазку наших сотрудников от органов, извините, правопорядка. Смотрите. Карманные кражи. В карманах и сумочках граждан не осталось вообще ничего достойного, что могло бы нас заинтересовать. Наличных давно ни у кого нет. Банковские карты по большей части кредитные, да что в них толку. Дорогих часов никто не носит, золота тоже не надевают, если оно и есть. Телефоны наши клиенты держат в руках, да так, что приходится вырывать из рук. Тут я незаметно перешёл к гоп-стопу. Отрасль тоже рухнула в тартатары. Ну, отняли наши сотрудники телефон. Так он в большинстве случаев мало того что кредитный, так ещё и застрахованный. И была уже пара случаев, когда телефоны застрахованы в связанных с нами компаниях! Вот так вот, сами у себя тащим? Одежда, обувь? Это, извините, несерьёзно. Иногда, конечно, на клиентах и надеты дорогие вещи, так ведь их надо потом продать! Квартирные кражи это, господа, тоже провал… наличные деньги в наше время бывают только у пенсионеров. С ними работают наши смежники, продающие фильтры для воды, чудо-матрасы и пылесосы. Вот с них идёт до сих пор небольшой денежный поток в виде откатов. А в обычной квартире совершенно нечего взять. Всё, что мы там находим, взято в кредит или уже арестовано приставами. А потом, не телевизор же двухметровый выносить? А золото и драгоценности давно уже проданы или снесены в скупки… Наконец, цыгане и лжеинвалиды. Инвалидам никто не подаёт, даже был случай, когда из шапки перед инвалидом приличный с виду прохожий украл мелочь. Нервы инвалида не выдержали, он вскочил, погнался за прохожим, был скандал, полиция, пришлось отмазывать. Цыгане- это полностью провальный проект, они перешли на воровство продуктов и откаты готовы платить тоже только продуктами. Угоны машин бессмысленны, ибо все машины кредитные и застрахованы, и даже иногда в наших страховых компаниях.
Общество в зале опять заволновалось.
– Я почти закончил. Вы позволите?
Председатель привычно махнул рукой, и в зале стало тихо.
– Спасибо. И вот, на фоне всего происходящего, мы, к сожалению, продолжаем тратить столько же, сколько и до кризиса. Я, конечно, ничего не хочу сказать против уважаемых людей, я только констатирую.
Вирусные деньги
Наступил очередной тревожный вечер третьей недели всенародного добровольного карантина.
Иван, сидя за столом в крошечной комнатке, которую он снимал на окраине города у полуслепой забавной старушки, готовился к завтрашнему рабочему дню.
Он работал пешим курьером в нескольких интернет-магазинах. Один магазин торговал компьютерной техникой, второй- мобильными телефонами и планшетами, третий- разнообразными электронными устройствами и игрушками.
Иван внимательно и кропотливо изучал перечень заказов на завтра. Подчёркивал что-то зелёным маркером и дописывал карандашом.
Поставил на зарядку видеорегистратор. Этот незаметный прибор должен был сыграть важную роль в планировавшемся предприятии.
Лёг спать уже за полночь.
Утром, натянув на нижнюю часть лица бессмысленную, но обязательную медицинскую маску, Иван окунулся в обезлюдевшее метро, где на одном из переходов прошёл процедуру измерения температуры. Доехал до склада, получил у мрачного кладовщика под роспись несколько интернет- заказов и начал развоз.
Первого адреса среди отмеченных маркером не было. Так, крошечная квартирка где-то за МКАД, куда только недавно протянули ветку метро, панельный дом, убогий подъезд. Иван отдал шнур для компа похмельному покупателю, источавшему неистовую волну спиртовых паров, подписал накладную и поехал дальше.
Следующий адрес был недалеко от центра. Заказ недешёвый, и дом достаточно пафосный. После переговоров по домофону сначала у калитки забора, ограждавшего домовую территорию, потом у массивной двери подъезда, Иван поднялся на второй этаж.
Ему открыла важная немолодая девушка, впрочем, старательно старающаяся выглядеть свежо и модно. Увидев курьера, она холодно показала ему на столик в прихожей, куда Иван и положил коробку со смартфоном.
Хозяйка распорядилась вскрыть коробку и показать содержимое. Всё это время она боязливо отодвигалась подальше от облачённого в маску и резиновые перчатки Ивана. Но ей пришлось нагнуться над столом в момент подписания накладной, когда прибор был проверен и осталось только поставить подпись.
– Вот тут, пожалуйста, – Иван тоже склонился над столом. Их головы почти соприкоснулись ненароком…
И вдруг…
Ивана охватил приступ неудержимого кашля.
Маска соскочила с лица, лопнула резинка. Иван тщетно закрывал рот руками. Покупательница с визгом отшатнулась… Хорошо, накладную успели подписать. Оплачен заказ был онлайн.
Иван, продолжая кашлять, схватил со стола накладную, и, продолжая извиняться и задыхаться, бросился на выход.
Впрочем, сразу по выходе на улицу, кашель унялся столь же внезапно, как и начался. Иван вытер лицо салфеткой, взял другую маску, надев её на подбородок (а зачем маска на открытом воздухе?) и покинул территорию жилого комплекса.
Ещё четыре раза за сегодняшний день, в – основном, при передаче самых дорогих товаров, его охватывали приступы кашля. И каждый раз приходилось извиняться и ретироваться из квартир, а один раз- из частного дома на самом краю зоны пешей доставки.
В стройную схему сегодняшнего дня вмешался только неприятный инцидент в конце рабочего дня.
Дом был солидный, сталинской ещё постройки. Подъезд с консьержкой, сидящей в застеклённом аквариуме. Лестничный пролёт, украшенный различными архитектурными излишествами вроде атлантов, подпирающих потолок, гипсовых листьев и множества завитушек под потолком. Дубовая лакированная дверь квартиры. Хозяин квартиры, старик, измождённый, бледный, но одетый в дорогой спортивный костюм, с наколками в виде перстней на пальцах и массивной золотой цепью на груди, покрытой седым волосом.
Старик проводил Ивана в комнату, обставленную старинной массивной мебелью.
Иван положил коробку с ноутбуком на стол, открыл, показал покупателю. Открыл накладную, попросил расписаться, протянул ручку. Старик наклонился над столом. Маска скользнула с подбородка Ивана. Запершило в горле…
И вдруг, в неуловимый момент времени, что-то булькнуло в груди старика, его передёрнуло, и он внезапно и неудержимо кашлянул… Прямо в открытое лицо Ивана. Это был не просто кашель, а почти выстрел из слюны, слизи и даже, как потом выяснилось, капелек крови…
Иван испугался, отшатнулся, замахал руками и упал навзничь на ковёр, продолжая закрываться руками, хватать ртом воздух и судорожно вытирать рукавами лицо…
Старик побледнел, потом позеленел, откашлялся, вытер лицо, начал дико извиняться скрипучим голосом, принёс полотенце, помог Ивану встать. Подписал накладную и вручил Ивану тысячную купюру…
– Прошу ещё раз меня извинить. Не удержался,– прохрипел старик и проводил Ивана к двери…
Сбегая по лестнице, Иван брезгливо вытирал лицо рукавом…
Рабочая смена закончилась.
Иван добрался до дома и, наскоро перекусив вчерашней пиццей под бутылочку пивка, сел к столу, где светился экран ноутбука. Старушка- хозяйка громко смотрела Первый канал в соседней комнате.
Подключил видеорегистратор к ноутбуку, немного поколдовал с видеофайлами.
Разложил на столе несколько бумаг, ручку, карандаш, и начал печатать на клавиатуре…
«Уважаемый…………. На месте пробела он вставлял фамилию и имя своих клиентов из накладной. Сегодня я имел честь видеться с Вами, когда доставлял заказ из интернет- магазина. Наша встреча была омрачена некоторым моим нездоровьем, за что ещё раз извиняюсь. К сожалению, мой кашель оказался не просто кашлем. Только сегодня я получил результаты анализов на К-Вирус, и они оказались положительными. Скан справки прилагаю».
Иван достал из небольшой стопки справку с открытой датой, написал сегодняшнее число и отправил справку в сканер. Этих справок у него было предостаточно, на месяц точно хватит. Машка, работавшая в больнице, сделала с запасом…
«Согласно закону, я обязан сообщить медицинским службам обо всех людях, с кем я контактировал во время, когда я уже являлся носителем инфекции. Соответственно, я вынужден указать Вас. Это будет означать для Вас принудительную госпитализацию на срок от 14 дней и проведение необходимых анализов. Предполагаю, что это может помешать Вашему бизнесу и личной жизни. Поэтому у меня есть предложение. Я могу не указывать Вас в списке моих контактов. Анализы и карантин останутся на Вашей совести и усмотрении. В качестве благодарности я прошу у Вас перечислить мне на карточку некоторую сумму, например, в размере…….. рублей.»
В этом месте Иван вставлял сумму, меняющуюся в зависимости от его собственных наблюдений в момент встречи с будущими жертвами. Он мог считать себя экспертом, поскольку почти никогда не обманывался в своих оценках. Объявляемая сумма была именно тем, что мог заплатить клиент.
«Я жду от Вас ответа до завтрашнего утра. Номер моей карточки такой-то. Завтра я вынужден обратиться в инфекционную больницу, и должен знать, что мне делать. Файл со съёмкой нашей встречи прилагаю».
Иван написал семь писем и разослал их по всем возможным каналам связи с клиентами- по электронной почте, Воцап, СМС. Приложив скан справки и кусочек видео с записью встречи и внезапного приступа кашля.
Хлебнул холодненького пивка, закусил, откинулся в компьютерном кресле, закрыл глаза, стал ждать.
Он сам придумал этот способ заработка, сам его опробовал, и в полной мере наслаждался успехом. Если карантин продлится ещё месяц- два, можно подумать и о квартирке в столице… И перебраться, наконец из умирающего убогого родного городка…
Примерно половина писем приносила ожидаемый урожай. Тем, кто не отвечал, он писал повторно, и около половины из оставшихся откликались. Оставались ещё те, кто либо не отвечал вообще, либо посылал его подальше, но это неизбежно. В любом подобном деле найдутся негодяи и жмоты…
Не прошло и получаса, как пришло СМС о поступлении денег. Потом ещё одно. Потом ещё.
Иван изучил выписку по карте. Отметил в списке клиентов, приславших требуемые суммы, блаженно ухмыльнулся, стал ждать дальше. Иногда он дремал в кресле, иногда будил себя и начинал готовиться к завтрашнему очередному нелёгкому дню, составляя новые списки и делая пометки… Работа кипела, несмотря на почти час ночи.
Пришло четвёртое СМС о поступлении денег. Ну, что же. Остались всего трое. По статистике это может быть уже и всё, но ему очень хотелось получить денег от старика, который его, можно сказать, облил слюнями… При этом воспоминании его передёрнуло…
Иван прилёг на диванчик рядом со столом и уснул. Красочные картины новой сытой и беспечной жизни в собственной квартире овладели им…
Проснулся в пять часов, пошёл умыться, стараясь не топать, чтобы не потревожить чуткий сон хозяйки.
Вечер удался.
Навар составил сто двадцать тысяч, и это было просто замечательно. Да, иногда бывало и больше, но вчера всё получилось почти по высшему разряду.
Уже собравшись выйти из дому, чтобы поехать на склад за новыми заказами, Иван машинально проверил почту.
В четыре утра пришло одно новое письмо. Адрес показался знакомым. Ах, да, это же тот старый гриб!
«Уважаемый Иван! Я получил ваше письмо и скажу честно, оно меня весьма позабавило. В письме вы извиняетесь за некий инцидент при нашей встрече, однако, это мне нужно было извиниться перед вами». – Чёрт, подумал Иван. Не подумал я. Ситуация – то нештатная… Ему вообще не следовало писать. Надо быть внимательнее следующий раз…
«Вы придумали интересный способ зарабатывать себе на жизнь. Тут я могу отдать вам должное. Я сам много лет изобретал различные методы быстрого обогащения, за что и провёл почти тридцать лет в местах не столь отдалённых. Знаете, если бы не печальные обстоятельства, я бы с удовольствием с вами пообщался. В вашей просьбе о деньгах я вам отказываю. Мне совершенно всё равно, даже если вы упомянете обо мне в больнице. Чего, мне кажется, вы не сделаете. Поскольку вы здоровы. По крайней мере, были здоровы вчера. И я в свою очередь, прошу у вас прощения за свой вчерашний кашель. Я никак не мог сдержаться.
Последствия тридцати лет тюрем и лагерей.
Туберкулёз в открытой форме. Четвёртая стадия…
У меня уже практически не осталось лёгких.
Боюсь, я не доживу даже до того момента, когда медики смогут определить, инфицированы вы или нет.. Ибо на начальном этапе эту болезнь невозможно определить… И, увы, бессмысленно лечить. Остаётся только ждать.
Желаю вам всего доброго.
Николай Чернов, он же Коля Чёрный.»…
…………………………………………..
Макс Димур.
04 мая 2020 года.
Активистка
Марья Петровна, как мне кажется, жила в нашем доме всегда.
Все мои знакомые вселялись в родную девятиэтажку брежневской постройки, встречаемые неутомимой и вечно занятой общественными делами Марьей Петровной.
Марья Петровна была активисткой с хрущёвских времён. Ибо советское время предоставляло её кипучей энергии безграничные возможности. Не знаю, состояла ли она в партии, возможно, и нет, в комсомоле состояла точно. Активность её стала в нашем доме и дворе именем нарицательным.
«Вон, глянь, опять наша ядрёная ракета понеслась»,– говорили, глядя в окно, жильцы, когда Петровна громогласно руководила очередной посадкой тощих саженцев или нещадно гоняла молодёжь, сидевшую верхом на скамейках.
Она организовывала субботники во дворе, уборку и покраску подъездов, похороны и рождения жильцов, и вообще всё, что могло составлять общественную жизнь отдельно взятого столичного двора. И днём, и иногда даже ночью можно было услышать её зычный голос.
Союз Советских республик распался, но деятельность Петровны не завершилась, как это можно было предположить. Она участвовала в организации выборов всех уровней, ходила по квартирам с листовками и агитками, заседала в избирательных комиссиях… Подписывала петиции и обращения.. Выявляла несознательных соседей, шумящих по ночам или гонящих самогон… Старалась быть всему дому если не внимательной заботливой мамашей, то по крайней мере, массовиком – затейником и надзирателем по совместительству.
Появление нового вируса и заточение населения под домашний арест Петровна восприняла как дар Небес. В последнее время для её кипучей бурлящей энергии никак не находилось должного применения. Выборы стали скучны и предсказуемы, а благоустройством двора и ремонтом подъездов занимались гости столицы.
Она начала пристально следить за заключёнными жильцами (простите, за самоизолировавшимися). Кричала из окна, когда видела мамашек с колясками, осмелившихся вывести подышать воздухом бледных, с синяками под глазами, не видевших солнца с прошлого лета, детишек, при взгляде на которых вспоминались дети подземелья… Выскакивала из квартиры и гонялась, размахивая палкой, за группками молодёжи, собиравшимися в укромных уголках покурить, поговорить и вообще как-то отвлечься… Лично проверяла близлежащие магазины и устраивала там скандалы, когда не наблюдала чёткого следования указаниям властей и соблюдения дистанции.
Обязательное ношение масок и перчаток придало ей дополнительных сил. Не было жителя нашего дома, кого она не довела до степени озверения. С раннего утра она доставала соседей, которым нужно было ехать на работу, по поводу недостаточно плотно сидящей маски, несоответствия перчаток требованиям Минздрава и пр… Обозлённые полуотчаявшиеся, почти оставшиеся без работы, люди перестали видеть в ней что-то забавное и безвредное, и некоторые уже откровенно замахивались на неё в ответ на приставания и поучения. На аргументы, что она вообще должна сидеть дома по случаю прикольного, вернее, преклонного возраста, она отвечала волной презрения и обещанием вызвать полицию.
Местное отделение полиции уже плакало от её звонков и круглосуточных вызовов, но иногда, всё-таки, наряд выезжал, чтобы убедиться, что незаконно гулявшая компания мамашек уже юркнула в подъезд вместе с колясками, а собачка, с которой гуляет Иванов, это не та же самая собачка, с которой уже гулял Петров, и, следовательно, Иванов не имеет права на прогулку, о чём подробно доложила Петровна по телефону…
Случилось это рядом с почтой. Почта у нас расположена на той стороне дома, которая выходит на проезжую улицу. Пару дней почтовое отделение работало в плановом режиме, поскольку Петровна была занята чем-то другим, более интересным и важным, и не вмешивалась в работу учреждения. Однако, в беспокойном мозгу Петровны внезапно что-то щёлкнуло, и она поняла, что почта трудится совершенно бесконтрольно, и с самого утра рокового дня, начала активную деятельность.
Она самолично принесла из дома банку краски и обновила полоски на асфальте, которые должны были отделять людей друг от друга для соблюдения дистанции. Она проверила всё внутри отделения на предмет наличия масок, перчаток и запаха хлорки. Она лично встречала первых посетителей, не давая им приближаться друг к другу и вставая грудью в дверях, когда человек пытался войти в помещение без маски…
К обеду народу набралось достаточно много. В отделение больше трёх входить было нельзя, и люди стали выстраиваться в очередь на улице. Петровна носилась вокруг очереди, проверяя расстояние между ожидавшими, внимательно осматривала маски и перчатки, и уже пару раз получила от нервного старичка тростью между лопаток. Правда, не сильно, да для её могучей спины это было и нечувствительно.
Очередь протянулась до тротуара. Работала всего одна уцелевшая от ОРВИ и реформ системы почтовой связи сотрудница, поэтому общение с каждым посетителем занимало немало времени. Люди нервничали, пытались уплотниться, чтобы поместиться на короткой дорожке от тротуара до дверей отделения. Петровна бросалась на них как коршун, не давая сближаться, кричала и грозилась немедленно вызвать полицию.
Дойдя до места, где очередь поворачивала под прямым углом с тротуара на дорожку, Петровна набросилась на молодую обнимавшуюся парочку с градом нравоучений и пыталась оттащить их друг от друга. Молодёжь не оставалась в долгу, градус перепалки всё нарастал, когда Петровна вдруг, не найдя очередного аргумента, замахнулась своей облезлой деревянной палкой, потеряла равновесие, попятилась, шаг, другой, третий… Движение её назад стало неконтролируемым и неостановимым, Петровна, продолжая стремительно пятиться, сошла, вернее, почти спрыгнула с тротуара на дорогу спиной вперёд…..
***********************************
Не было ни крика, ни других звуковых эффектов.
Только глухой «плюх», «а-а-ах» очереди, и потом – надрывный визг тормозов огромного Камаза, ехавшего с почти разрешённой скоростью в 79 километров в час, стараясь успеть проскочить перекрёсток на жёлтый свет.
Вскрытие делать не стали.
Сделали только обязательный анализ на К-вирус. Он оказался положительным. Как и у более чем половины населения этой планеты.
Старенький патологоанатом, закончив обработку того, что осталось от Петровны, накрыл останки простынёй, задвинул в холодильник, снял перчатки, бросил их в корзину, присел за стол, закурил папиросу, хлебнул остывшего чаю из стакана. Начал заполнять справку о смерти. Ненадолго задумался, дойдя до графы «Причина смерти».
Махнул рукой и написал «К-Вирус»…
Приказ есть приказ…
Макс Димур.
10 мая 2020 года.
Простолюдины
Белый кафель стен.
Белый холодный свет люминесцентных ламп.
По коридору быстро везут каталку с телом, накрытым окровавленной простынёй. Лицо открыто, невероятно бледно. В нём, кажется, совершенно не осталось жизни…
– Готовьте операционную, срочно!
– Что здесь?
–Пневмоторакс, огнестрел, навылет. Быстрее, быстрее!
–Кровотечение?
– К счастью, нет. Купировано. Мы его вытащим….
Никита проснулся, вернее, выкарабкался из сна, около полудня, как обычно. Побаливала голова, как всегда после клубешника. Некоторое время полежал в постели, потягиваясь и прислушиваясь к своим ощущениям, постарался припомнить, не было ли вчера чего-то особенно дрянного, но не вспомнил. Ещё раз потянулся и решил, что пора вставать.
На сегодня были обычные пятничные планы. Вчерашний клуб это так, лишь разминка перед пятницей.
Привычным жестом, перед тем как пойти умыться, включил телевизионную панель, занимавшую полстены. Шли новости, и, как всегда в эти полтора месяца, из динамиков сразу полились новости о К-вирусе. Комментаторша делала страшные глаза, зачитывала цифры, должные напугать обывателя и ввести его в нужное состояние.
Никита улыбнулся своим мыслям и потоку вирусной информации.
По пути в ванную посмотрел в окно эркера. С высоты двадцать пятого этажа город расстилался перед ним как на ладони. Змеилась река. Набережные, несмотря на полдень, были пусты. Как и всегда во время карантина. Не дойдя до ванной, Никита сходил к противоположному окну, выходившему на широкий проспект, открыл створку окна, нагнулся, посмотрел вниз. Изредка проносились машины, пешеходов практически не было видно.
Какой же кайф! Какие они молодцы, загнали быдло по загонам! Столица стала столицей, а не вещевым рынком! Жалко только одного, что это скоро может кончиться. Хотя отец, а он –то знает, сказал, что это всё надолго, в менее, может быть, радикальных формах, но надолго.
Вот и хорошо бы.
Надо было поторопиться, планов ещё много, а через полчаса должна прийти Миа. Никита настоял, чтобы нашего, доморощенного крестьянства, в его квартире не было. Миа, вроде, была филиппинка, почти не говорившая по-русски, но дело своё знавшая хорошо.
Да и зачем с ней разговаривать?
Никита воспринимал её как и положено воспринимать прислугу- предмет бытовой техники, правда, иностранного производства, а не нашего криворукого…
Кофеварка сварила кофе, Никита, собираясь, сделал несколько глотков, оделся, взял документы и ключи от машины, вышел в подъезд.
Лифт спустил его в подземный паркинг. Охранник почтительно кивнул. Дурацкая маска закрывала поллица.
Никита ухмыльнулся, пошёл к машине.
Огненно- красный Кайенн поздоровался с ним на расстоянии, мигнув светодиодами. Никита в который раз оценил свой выбор цвета для машины. Да, Кайенн и должен быть таким- ярким, жгучим, как сам кайенский перец. Машина подобного цвета была всего одна в Европе и её сумрачных окрестностях.
Никита выехал из гаража на широченный проспект. В очередной раз порадовался пустым улицам и тротуарам.
Начнём с завтрака.
Никита въехал в знакомый двор, попетляв среди плотно припаркованных кредитомашин. Железные ворота перед ним раскрылись, и машина въехала в небольшой внутренний дворик, где уже стояло несколько знакомых тачек.
Ворота закрылись, отгораживая дворик от улицы.
Вышел швейцар, поприветствовал Никиту, открыл перед ним тяжёлую дверь.
Никита прошёл через коридор, изысканно освещённый светильниками в форме свечей, вдыхая ароматы свежей выпечки и вошёл в небольшой зал, где уже завтракали несколько посетителей.
Наружных окон в зале не было, он скрывался в полуподвале, но оконные ниши светились неоновым огнём, и создавалось впечатление, что за занавесками- дневной свет.
Да, это ваши быдляческие тошниловки закрыты. И нефиг. Сидите по домам. А для нас всё открыто, как и должно быть.
В кафе сидела, курила тонкую сигаретку (это в ваших кафешках нельзя курить, а у нас всё как у людей) и изящно кушала круассан Инесса, жена какого-то вице-мэра, личность известная и скандальная.
На диване у противоположной стены- медийная личность, вызывающе одетый пацан с синими волосами. Он слушал музыку через наушники, пил кофе и подёргивался в такт музыке. Небось, ещё и накатил чего-нибудь… Или понюхал… Теперь стало безопасно покупать такие вещи в ресторанах и кафе. Открыты они только для своих. Менты в курсе и следят, чтобы чужие не попали внутрь никоим образом… Разумеется, никаких дурацких масок и, тем более, перчаток..
Как сказал отец ещё в самом начале этой спецоперации с вирусом, сынок, мол, не бойся ничего. Я не могу сказать, что опасности нет, но ты же болел в прошлом году гриппом? Ну, вот, это почти то же самое. А наш медицинский центр, если что, к твоим услугам… Полежишь недельку, поделаешь капельницы с красным вином… Да, папа любит пошутить.
Никита ехал по пустынным улицам и проспектам, направляясь к любимому бутику. Только вчера прислали сообщение, что ждут постоянных клиентов. Прибыла новая коллекция итальянского белья. Как раз хотел Светке подарить что-то новенькое, вызывающее и чертовски дорогое.
Бутик, как и ресторан, был демонстративно закрыт снаружи, витринные окна запылены, света нет. Но с заднего хода постоянные и обеспеченные клиенты проникали в помещение без проблем. Всё было как раньше, только налёт конспиративности придавал дополнительного драйва…
Никита под руководством девушки- консультантки, которую он не преминул слегка щипнуть за задницу, выбрал несколько пар нижнего белья, спрятал фирменный пакет в спортивную сумку на плече и вышел из бутика.
Дальше его путь лежал в фитнес центр, где он любил поплавать в бассейне. Особенно это освежало после вчерашнего перебора. А к вечеру надо быть огурцом!
Всё, как обычно.
Снаружи- огромные вывески, гласящие, что заведение закрыто, потайная парковка, потайной вход для своих. А внутри- всё, как всегда, только слаще же, слаще! Понимать, что остальные отжимаются от пола дома и проводят заплывы в ванной… Какой же это кайф! Нет, эту эпидемию надо сделать регулярной! Вот чтобы только мы, только те, кто достоин…
Никита поплавал в бассейне, позаигрывал с несколькими посетительницами, сходил в сауну, на сеанс к могучему массажисту, посидел в кислородном баре…
