Read the book: «Капсула времени. Выхожу из темноты.»

Глава 1. Линзы.

Утро пятницы. В холодильнике только полупустая пластиковая банка квашеной капусты и безлактозное молоко. «Всё сожрали, гады» - вслух сказал я, констатируя сегодняшнюю реальность и поставил чайник на плиту. Пошел умыться и заодно осмотрел свою физиономию, прикинув, что щетина не так уж и видна, и что сегодня можно не бриться.

«Ненавижу бриться» - процедил я своему отражению в зеркале. - Какого хрена Костян может бриться раз в неделю, а тут, сука, надо каждый день? День не побрился, уже дикобраз?! - я продолжил жаловаться сам себе на свою нелëгкую долю, совсем как Ворчун из «Мишек Гамми».

Вернулся обратно на кухню, взял кружку и не нашëл глазами банку с кофе. «Блять, где кофе?» - прицельно обвел глазами все поверхности, банки нигде не было.

- Нееееет, блять, только не это, - простонал я, открывая тумбочку под мойкой, где стоял контейнер для мусора, уже догадываясь, что там. Куча пивных банок, шкурки от бананов, пустые пачки от сухариков, чипсов и ещё чего-то, и конечно, сука, конечно, - пустая банка Нескафе.

«Костян, сука, - прорычал я, - чтоб у тебя уши сгорели к херам и чтоб икота тебя заебала!» Я выключил чайник, который стал абсолютно бесполезным предметом, почистил зубы, завязал мусорный пакет, оделся и вышел, гневно закрывая дверь.

«На хер таких друзей, пришли, блять, сожрали все, намусорили, а я убирай за ними, сука. Ладно, Костенька, я тебе сегодня все припомню, гадëныш» — со зловещей и ничего хорошего не предвещающей для Кости ухмылкой, я вышел из подъезда. Утро началось не с кофе...

Выбросив мусор, я прошëл мимо своего Паджеро, всё-таки накануне мы с пацанами выпили прилично пива, хотя в-общем, я и не планировал. Костян просто набрал мне, когда я после работы был дома, и сказал, что они с Коляном уже взяли пивас, и хотят завалиться ко мне, чутка поиграть в приставку, а то неделя кажется «бесконечной».

Я возмутился, у меня по плану должна была быть треня, но Костян сказал, что они уже едут. И они завалились с полными пакетами пиваса и всякой дряни типа чипсов, сухариков и прочего пищевого мусора. Мы рубились по очереди в «Мортал Комбат», обыграть меня в Мортале было сложно, я в этих игрушках давно уже профи, в итоге мой холодильник стремительно пустел, а гора банок в мусорке стремительно росла. Где-то в первом часу я их разогнал, вызвал им такси, сказав, что работу с утра никто не отменял.

С недовольными мордами они нехотя укатили, я собрал по залу весь мусор и банки, выбросил, и завалился спать. И осознание того, что мой холодильник безнадежно опустел, а Костян уничтожил последние запасы кофе, привело меня к зданию пиццерии, откуда я иногда заказываю себе пиццу или роллы. Заведение открывалось в 9 утра, я посмотрел на часы, - да, уже открылись.

Зашëл внутрь, приветливая девчонка приняла мой заказ на двойной чизбургер и большой капучино. Я сел за столик лицом к двери, достал телефон, и стал листать ленту ВК, ничего интересного.

Аватарка на моей странице в лице Брюса Ли словно ухмыльнулась: «Ну что, проебал тренировку?»

Я словно извиняясь перед ним, подумал, что надо сегодня вечером исправиться. Девчонка на кассе принесла мой заказ, я забрал, и принялся точить свой бургер, ибо желудок мой требовал еды. В пиццерии, кроме меня, сидели женщина с мужчиной, средних лет, пили кофе и что-то типа пирожных, негромко переговариваясь.

Играла какая-то нейтральная музыка, я вдруг подумал, что надо сменить рингтон на что-то погромче, повыразительнее, и даже придумал, что поставлю. Обычно под такой музон я тягаю железки, которые у меня в приличном количестве обосновались в углу зала.

Жуя бургер и лениво созерцая окрестности, боковым взглядом засëк движение у входа. С улицы зашла девка в яркой куртке какого-то хитрого оттенка - с ходу и не разберëшь, то ли зелëный, то ли голубой цвет. На ходу снимая капюшон, под которым я увидел пышную, уложенную чëлку. Не глядя вообще ни на кого, она подошла к стойке и заказала большой латте, расстегнула куртку.

Села за столик рядом с панорамным окном, поставила на соседний стул круглую сумку такого же дикого цвета. Мадам явно была помешана на нëм - под курткой у неё обнаружилась толстовка точь-в-точь такого же цвета. Она потянулась к сумке, достала пачку носовых платков, промокнула нос, видимо, с холода и почти сразу из еë сумки заиграла какая-то сопливая музыка без слов. Она вытащила телефон, который тоже был в чехле такого же цвета, что и шмотки, и сумка, посмотрела на экран, смахнула вызов и ответила на звонок.

Я не то чтобы откровенно еë рассматривал, но так, чисто изредка поглядывал в её сторону. Она говорила довольно громко, вообще не стесняясь окружения, и голос у неë оказался совсем не девчачий, а такой, довольно низкий - приятный голос. Судя по тому, что я услышал, я быстро вкурил, что она работает мастером маникюра и педикюра, потому что она выудила блокнот из сумки и записала какую-то тëтку «на ножки». Она попрощалась с клиенткой, кассирша крикнула, что еë латте готов.

Бирюзовая забрала свой стакан, вернулась за столик, осторожно сделала первый глоток кофе.

Брови её под пышной чёлкой едва заметно сдвинулись. Губы тут же покрылись нежной молочной пенкой, и девка тщательно, со вкусом их облизала - я как раз лениво залипал на это зрелище, пережёвывая кусок сочного бургера. И тут она подняла глаза. Вперилась прямо в меня.

Окинула таким взглядом, что у меня, блять, внутри что-то дрогнуло. Я вообще не из робкого десятка, смущение и я - понятия с разных планет, но тут я реально мысленно осёкся. Готов поклясться на месте: таким леденящим, сука, высокомерным холодом на меня ещё не смотрела ни одна баба.

В этих глазах не было ни страха, ни смущения, ни кокетства - чистый, арктический лёд. И цвет у них был дикий, нереальный. Зрение у меня стопроцентное, но я готов поклясться, что в природе таких оттенков не существует.

Впрочем, этот сеанс гипноза длился от силы секунду. Обдав меня морозом, она тут же резко отвела взгляд и уткнулась обратно в свой стакан, будто меня тут и не было. Меня это даже подзадорило. Окей, куколка, поиграем в недотрогу.

«Линзы» - машинально подумал я, вытер рот и руки салфеткой, врубил режим тактика и начал пить свой капучино. Она больше в мою сторону даже не косилась, залипала в панорамное окно и методично цедила свой латте. Полнейший игнор, как будто меня тут и не существовало. Я вытащил мобилу, поставил трек, который планировал поставить на рингтон - поставил, украдкой посматривая на неë.

Почему-то мне подумалось, что сейчас эта фифа допьëт свой кофе, и мы разойдëмся в разные стороны, как в море корабли. И тут же, сука, поймал себя на чëтком, упрямом желании: я кровь из носу хочу ещё раз поближе рассмотреть, какого же цвета у неë эти чертовски странные глаза. Ну или линзы, что вероятнее. Надо было действовать, пока птичка не улетела.

Идти напролом и банально клянчить цифры - не мой уровень, слишком дёшево. Нужен был красивый, дерзкий подкат. В башке мгновенно созрел план. Я взял со стола мобилу и поднялся из-за стола. План был прост и гениален: подойти, включить всё своё обаяние хищника и культурно попросить её набрать мой номер - чисто чтобы заценить, как сочно звучит мой новый рингтон. Против такого авторитетного захода она точно не устоит. Я двинул к её столику, сокращая дистанцию, но на подходе сбавил обороты и включил режим абсолютного джентльмена. Дешёвые подкаты - могу, умею, практикую, но с такими фифами нужно играть тоньше.

- Извините, пожалуйста, что я так врываюсь в ваше личное пространство, - произнëс я бархатным, культурным голосом, уважительно обращаясь на "вы". - У меня к вам очень необычная просьба. Не могли бы вы набрать мой номер? Я буквально минуту назад установил новый рингтон, и мне до безумия нужно услышать,как он звучит со стороны. Выручите?

Девка подняла голову. Ноль эмоций, лицо - чистый гранит, ни один мускул не дрогнул. Только брови под чëлкой слегка приподнялись, без слов говоря, что она мой подкат видит насквозь. Зато теперь я стоял вплотную к ней и рассмотрел её глаза ближе. И в этот же момент в моей голове второй раз чëтко щëлкнуло: "Не, ну точно линзы. Сто пудов. В природе такого цвета не бывает".

«Щас пошлëт» - моментально промелькнуло в башке, но она не стала ломаться, закатывать глаза или читать мне нотации, просто взяла телефон со стола, пальцем разблокировала экран, и сухо, как роботу, сказала безо всякого выражения на лице: «Диктуйте».

Я быстро продиктовал ей номер, стараясь не сбивать дыхание, пока мой взгляд намертво прилип к её рукам. У неё были потрясающие длинные изящные пальчики, со свеже-наманикюренными ноготками тон в тон, ровно в цвет чехла. Очень стильно - этого у неё не отнять.

- Какие у вас красивые ногти, прямо под чехол. Это же не голубой цвет? - поинтересовался я, догадываясь, что это ни хрена не голубой. И не зелëный. И не синий точно. Оттенок был сложный, породистый, из тех, названия которых мужики обычно даже не помнят, но который очень шёл к её ледяному образу.

- Это бирюзовый, - хмыкнула она, даже не соизволив поднять на меня взгляд.

В ту же секунду заиграл Раммштайн, громко и напористо, как я и хотел. Я послушал самое начало, и довольно улыбнулся, уважительно поблагодарил еë.

Уже разворачиваясь и отходя от её столика, я бросил через плечо, чтобы окончательно снять любое напряжение:

- Можете смело удалять мой номер. Я ваш тоже удалю, не переживайте.

Она ничего не ответила, допила свой кофе, встала, неспеша застегнула куртку, взяла сумку, сунула в одно из отделений телефон и вышла из кафе, на ходу снова натягивая капюшон на свою уложенную чëлку.

Через панорамное окно я видел, как она стремительно удаляется, видел это яркое бирюзовое пятно на фоне белой заснеженной улицы. Я залпом допил свой кофе, сунул мобилу в карман, попрощался с девчонкой-кассиром и вышел на улицу, но мой маршрут был в противоположную сторону, и выйдя из пиццерии, я уже еë не увидел.

Я ухмыльнулся, нащупав тëплый корпус телефона:

«Но у меня есть еë номер», - пронеслось в башке. Удалить? Ага, щас, разбежался. Эта ледяная куколка думала, что так легко соскочила с крючка со своим бирюзовым маникюром и презрительным взглядом? Ошибаешься, девочка. Ты сама только что вбила свои цифры в мой телефон. Сама впустила меня в свою игру. А из этой игры я никогда не выхожу проигравшим. Теперь это был чисто спортивный, мужской интерес - растопить этот грёбаный арктический лёд и посмотреть, что там прячется под капюшоном.

- И до хрена заказов, которые сами себя не сделают, - сказал я сам себе, и зашагал пешком на работу. Но "знак вопроса" в голове я уже поставил: эта ледяная куколка просто так из моей игры не выйдет.

Глава 2. Деревня.

Суббота. В холодильнике снова висит мышь, стоит безлактозное молоко и половинка муссового тортика, кажется, с малиной.

Из зеркала в ванной на меня смотрит хмурый дикобраз, который вчера снова просрал тренировку. Тяжело вздохнув, полез в душ. Начал бриться, дважды порезался, дважды обматерил станок и один раз Костяна, который, зная, что моя растительность на морде растëт не по дням, а по часам, в шутку называл меня "хоббит", намекая на то, что наверно у меня и на заднице, и на пятках тоже волосы растут.

"Как вообще, я с ним познакомился?" - почему-то пришло на ум. И сколько я не напрягал память, так и не смог вспомнить обстоятельства нашего знакомства. Костян был младше лет на шесть, может, на семь, я точно не знал. Помню, что днюха у него в начале лета, он обычно всех зовëт на шашлыки в лес или на речку.

Поставил чайник на плиту, и пока он закипал, подсушил волосы феном, пока они совсем не распушились, а они у меня, сука, волнистые, собрал их в тугой хвостик. Тренировка вчера снова не состоялась, потому что ко мне "на чай" напросилась Ксюха, и притащила тортик.

"Я же знаю, как ты любишь сладенькое", - мурлыкающим голоском промяукала она, появившись на пороге. Конечно, мы попили кофейку с тортиком, потом пошли в зал, и она сразу же стала раздеваться.

Я почему-то отметил, что она стала как будто шире в бëдрах, и сразу же ей об этом сказал.

- Ну конечно, если я каждый раз буду с тобой тортики есть, я скоро в твою дверь не пролезу, - нахмурилась она.

Я поспешил еë заверить, что пошутил, и что просто показалось. Она заявила, что у меня всратое чувство юмора, и повалила меня на кровать. Позже я вызвал ей такси, потому что она начала жаловаться, что ей завтра на работу.

Я, впрочем, особо и не настаивал, чтобы она осталась на ночь, я вообще на этом никогда не настаивал, ни с ней, ни с кем бы то ни было ещë. Поэтому посадил еë в белую иномарку, дежурно чмокнул на прощание и пошëл обратно на свой третий этаж, в свою холостяцкую берлогу.

С Ксюхой мы познакомились где-то месяца три назад на какой-то тусовке, мы все там были изрядно под градусом, тогда она вроде мне понравилась, и я уж не помню, как, но утром я проснулся в своей кровати, и она голая спала рядом. Ей было тридцать или около того, у неë был ребёнок, лет трëх, наверно, она была незамужем, и сразу мне сказала, что не ищет никаких долгих отношений, и что может иногда заходить ко мне в гости, когда будет с кем оставить ребëнка. Такой расклад меня вполне устраивал, и так, она раз, иногда два в неделю ко мне ходит "на чай". Иногда с эклерами, иногда с тортиком.

Закипел чайник, я достал половинку тортика, и схомячил его под кофеëк. После чего позвонил маме, она сразу ответила. Спросил, чего купить в магазине, она как обычно сказала, что в-общем, ничего особо не надо. Я, как обычно, еë поругал, что ей никогда ничего не надо, и сказал, что где-то через час заеду. Мама ответила, что уже поставила тесто для блинов.

- Мне кажется, я уже чувствую их запах, - мечтательно произнёс я. Мама засмеялась. "Жду", - сказала она и отключилась.

Я почистил зубы, оделся, закрыл дверь и пошёл греть машину. На улице было также, как и вчера - лëгкий мороз. Я прогрел свою подержанную, но вполне ещё крепкую Мицубиси и покатил к ближайшему супермаркету. Набрал маме гречки, риса, макарон всяких, сахара, взял филе грудки, бананы, яблоки, и еë любимые конфеты "Мишка косолапый". Расплатился, бросил пакет на заднее сиденье и поехал в деревню.

Ехать было минут 30, может, 35, я как-то не особо следил за временем. Мама жила в деревне, частный дом - там, где прошло моë детство. Работала она учителем русского и литературы в нашей деревенской школе, потом ушла в библиотеку, потому что, как она говорила, ей там было спокойнее. Отец, когда начал строить свой бизнес, всë чаще пропадал в городе, потом вообще купил себе квартиру, и стал всë реже приезжать домой.

К этому моменту я уже доучивался в школе, и отец меня уже начал обучать, что такое оптоволокно и что с ним делать. Я учился весьма хреново, много прогуливал, но сказать, что я был туп, как пробка, - нет, скорее, мне просто было скучно сидеть на уроках. К тому же, если в начальных и средних классах я был очень пухлым, рыхлым пацаном, то где-то классу к седьмому, или восьмому я вдруг понял, что мне надоели дразнилки в мой адрес - начал заниматься спортом, бегал, зимой ходил на лыжах, потом записался на дзюдо, и стал ходить в качалку. Поэтому сидеть на какой-нибудь географии или правоведении мне было неинтересно, и я обычно где-нибудь в лесу бегал, или висел на турнике или ещё что-то типа.

Ближе к старшим классам я заметно похорошел, вытянулся, мог запросто сесть на шпагат, у меня появились друзья, девчонки, и алкоголь. Теперь я прогуливал школу, потому что мне стало интереснее на улице, всегда находились те, кто тоже прогуливал, в лесу у нас была поляна, и не одна, где можно было спокойно уйти в отрыв с кучей ребят, девчонок, пива, коктейлей, и также спокойно уединиться где-нибудь в кустах с кем-то из этих самых девчонок.

Маме всë это не нравилось, я приходил домой пьяный, она сразу укладывала меня в свою комнату, а на следующий день устраивала мне допрос с пристрастие читала лекции о нравственности, и заставляла идти в школу.

Школу я всё-таки закончил, в армию меня не взяли из-за плоскостопия, и отец тогда сказал мне, что поскольку я раздолбай, он возьмëт меня на работу к себе, потому что кроме него, никто не будет держать такого хренового работника, не говоря уже о том, чтобы ещё и зарплату такому платить.

Выбора у меня никакого не было, поступать я никуда не хотел, всё, что я хотел - это наслаждаться жизнью, выпивкой, девчонками и бесконечными гулянками, ну и спортом, конечно.

Сначала я жил с отцом в съëмной однушке, потом, где-то через год после начала моей работы с отцом, умирает дед. Дед жил в городе, у него была однушка в пятиэтажке, жил он один, бабушка давно умерла, мы с отцом к нему периодически заглядывали, навещали, и тут, я помню - отцу позвонила соседка деда, и сказала, что он уже два дня не выходил из дома. Отец сорвался, и потом, когда приехал, сообщил, что дед помер. После похорон отец сказал, что ему неважно, что там понаписал дед в завещании, он в любом случае откажется от этой однушки в мою пользу, и заявил, что там надо сделать ремонт и что я могу туда переезжать. Так и получилось.

Я сделал там ремонт и съехал от отца. Периодически ездил в деревню, но отец меня нормально так запрягал по работе, что времени кататься на автобусе туда, а потом также обратно, у меня становилось всё меньше. В городе я узнал, где можно потягать железки и начал туда ходить. На работе скорефанился с несколькими пацанами, также в качалке, и здесь, - в городе, тоже появилась "наша компашка", как и в деревне.

Через какое-то время отец сказал, что нужны ещё рабочие руки, и я предложил Вовану, пацану из нашей деревни переехать в город, он согласился. Первое время он жил со мной в однушке, я спал на диване покойного деда, а он купил раскладушку. Мы много бухали, куролесили, но также много и вкалывали, так как отец отправлял нас на самые чëртовы кулички, и ему было всë равно, во сколько мы приползали домой, в каком состоянии ложились спать, и что с утра мы подыхали от бодуна. Заказ есть заказ, и мы вставали, и ехали с кем-то трезвым на очередной заказ.

Потом отец купил мне какую-то подержанную иномарку, я уж не помню, что это было, и мне пришлось до кучи ещё учить билеты и сдавать на права. Но это, кстати, мне далось легко. И теперь на заказы я уже ездил не в качестве пассажира, а за рулём. Теперь я думаю, что отец всë продумал, иметь права - значит, иметь ответственность не ездить бухим. Он явно видел, что я злоупотребляю, и таким образом привил мне некий антидот от алкоголизма.

Он требовал, чтобы я на своей машине ехал на заказ, потому что другие пацаны ему тоже были нужны для других заказов. Пришлось научиться бухать "по расписанию", но это было даже к лучшему, иначе мы бы просто спились. Ещё через полгода Вован съехал от меня, снял себе хату и даже начал жить с какой-то тëлкой, но это продолжалось недолго, его забрали в армию. Но перед этим он уже заселил в эту хату ещё одного нашего кореша с нашей деревни, Коляна, и он стал моим напарником, в работе, в пьянках, и иногда даже в качалку ходил, когда мы не бухали.

Я не заметил, как подъехал к дому. У мамы была прочищена одна узенькая тропинка, на неделе пару раз был снег, и я с пакетом пошëл в дом, на ходу оценивая фронт работы лопатой.

- Привет, - сказал я, шагнув на порог.

- Привет, - мама в домашнем костюме поставила чайник. - Лëш, я же тебе сказала, что у меня всë есть, а ты опять целый мешок набрал.

Она поставила пакет на табуретку и начала его разбирать, пока я раздевался и переобувался в свои домашние тапочки. В доме пахло блинами, у мамы они получались просто пальчики оближешь.

- Продуктов много не бывает, да и ты же хрупкая женщина, чтобы килограммами крупу таскать из магаза, - ответил я поучительным тоном, - Пойду руки вымою.

Мама разобрала пакет.

- Да, давай, чайник как раз закипает, - она достала из верхней полки кружки.

Я вернулся, мама уже заварила себе чай, мне кофе, сел за стол, и стал уплетать мамины блинчики. Она делала всегда несколько разных начинок, с мясом, с ветчиной и сыром, с творожным сыром и зеленью, а мне нравились все, поэтому я хомячил, и даже не мог толком говорить, потому что рот был слишком занят.

- Ты как с голодного края, ты там вообще ешь хоть что-то? Или фаст-фудом питаешься? - мама тревожно посмотрела на меня.

- Не, фаст-фуд очень редко. Да ты сама подумай, какая еда может быть в холодильнике холостяка? Пельмени, вареники, яйца, бананы, ну там, яблоки какие-нибудь, и спортивное питание, - я продолжал уминать блины.

- На одних пельменях далеко не уедешь, тебе бы семьëй обзавестись, не маленький уже мальчик, - мама продолжила взрывать мой мозг.

- Мааам, я же уже был женат, помнишь?

- Вот ты вспомнил тоже, это же сто лет назад было, ты вообще пацан был, - мама спокойно попивала чаëк, - Да и Лариска эта твоя была вертихвосткой, сбежала через пару месяцев с каким-то рокером.

- Байкером, мам, он был байкером, - поправил я еë.

- Да неважно, у тебя это всë было не по-настоящему. Мама замолчала, а потом добавила:

- А сейчас тебе уже пора задуматься о чём-то серьëзном.

- Да, у тебя двор нечищенный, вот этим я сейчас и займусь, - сказал я, доедая блин и допивая кофе.

- Весь в отца, такой же хитрющий, - засмеялась мама.

Я вышел из-за стола, сказал маме, что она - кулинар от бога, и быстро вымыв масляные руки и рот, поспешно ретировался во двор, где меня ждала лопата. Минут через двадцать я расчистил двор, отогнал машину чуть в сторону, чтобы почистить подъезд к дому, припарковался обратно. Вернулся домой, попил водички. Мама спросила, что у меня ещё нового, я подумал и ответил, что нового ничего, по-прежнему много работы. Спросил, когда последний раз приезжал отец, она сказала, что недели две назад, был уставший, натопил баню, позвал соседа, дядю Сашу, они попарились, выпили пивка, и он пришёл и сразу лëг спать, а утром позавтракал и сразу уехал. Она вздохнула.

- Да, я тоже смотрю на него, вид у него какой-то не очень в последнее время, у нас много заказов, они с Надькой кое-как справляются, он иногда работает из дома, постоянно на телефоне... Говорю, надо брать ещё одного менеджера - не хочет. Хочет всë сам держать под контролем, - я обрисовал ей ситуацию.

- Он неисправим, всё держать под контролем всë равно не получится, здоровья не хватит, - опять вздохнула она. - Это типичная черта для Скорпиона - всё держать под контролем, но иногда надо кому-то дать возможность тоже что-то сделать.

- Ты веришь в гороскопы? - скептически спрсил я. Я, как и отец, тоже был Скорпион, он родился в конце октября, а я в ноябре.

- Не знаю, он вообще всегда был сложным по характеру. И ревнивым жутко, только с годами понял, что я ему не собираюсь изменять, - сказала мама.

- Да ты вообще святая женщина, мам, вырастить такого раздолбая-сына и быть женой такого мужика, как отец, - с восхищением сказал я.

- Да ладно, хватит льстить, - заулыбалась мама, - Ты же тоже его породы, скорпионьей.

- Да я особо не верю в гороскопы, верить надо самому себе и своей интуиции, - сказал я.

Мама собрала мне блинчики в большой пластиковый контейнер, зная, что я надолго не задерживаюсь. И я, напоследок сказал ей, чтобы в любой ситуации она мне сразу звонила, и что на следующей неделе снова заеду. Обнял еë, и забрав контейнер, ещё раз похвалил еë за блинчики, пошëл к машине. Мама вышла за мной, накинув куртку и дутики. Постояла у калитки, подождала, пока я заведусь. Когда я тронулся, она помахала мне рукой, я в ответ помахал ей, она пошла обратно, я поехал домой.

Приехав домой, я снова пошëл в душ, после чистки снега футболка была влажная. После душа снял постельное бельë и бросил в стирку вместе с футболкой. Постелил новое постельное. Мама приучила меня быть чистоплотным, да и отец тоже всегда за собой следил. После маминых блинчиков потянуло в сон, и я думал полежать полчасика, но в итоге медленно моргнул часа на полтора точно.

Открыв глаза, я посмотрел на экран телефона, было почти три часа. "Как в садике, тихий час", - подумал я и пошëл на кухню. Стиралка давно отключилась, я открыл дверцу, вытащил бельë и развесил всë на сушилку. Пошёл на кухню, достал миксер, достал из холодильника безлактозное молоко, стакан для взбивания, сделал порцию бананового гейнера и медленно выпил. Теперь можно полчаса потупить в телефоне, чем я и занялся.

Через полчаса я поставил свою скамейку для пресса, сделал лëгкую разминку, и начал тренировку. В телефоне у меня давно уже был плейлист для этого. Соседи давно уже привыкли, и уже не стучали в дверь, как раньше. Сначала гантели, потом штанга с блинами, блины сначала небольшие, потом я накручиваю ещё, потом ещё, и к концу трени я как выжатый лимон. В этом есть какой-то кайф, начинать с малого, с лëгкого, потом всë больше утяжеляя вес и чувствовать, как вместе с потом выходит какая-то дурь, что ли, не знаю. Но в этом точно есть свой определëнный кайф.

Глава 3. Башмаки.

Музыка из колонки вдруг прервалась и заиграл Раммштайн. Я поставил штангу, взял телефон - Костян. Перевёл дыхание, матюгнулся.

- Да, - тяжело дыша, ответил я.

- Ты там долбишься, что ли? - насмешливо спросил он.

- Да, блять, чего хочу? - спросил я, снова переводя дыхание.

- Блять, Лëх, не поверишь, щас пришëл с магаза, а у меня ботинок треснул, - начал он.

- Так заклей, чего ты от меня хочешь? - возмутился я.

- Не, у меня клея нет, да и вообще, этим ботинкам уже пизда пришла. Доедем до Плазы? - он наконец выдал мне свою теорию заговора.

- Блять, Костян, ни хуя себе ты умный! Я тебе чё, Яндекс, что ли? - я рассвирепел от такой наглости.

- Не, ну я же не прям щас тебе говорю, а когда позанимаешься, пожрëшь там, подрочишь, душ примешь, - этот хрентус знал, как тонко и ненавязчиво ко мне подкатить.

- Ах ты, гадëныш! - я заржал. - Тогда жди, я сам тебе наберу.

- Только сильно там не дрочи, а то рука правая отсохнет, а я водить не умею, - игриво добавил он и отключился.

Снова заиграл мой музон. "Вот скотина какая наглая, а? - ты подумай!" - ухмыльнулся я штанге. Продолжить тягать железо.

Окончательно вымотав себя, снял все блины со штанги, аккуратно расставил всё по своим местам, пошёл в душ, ополоснулся, посушил волосы феном, поставил чайник.

Съел маминых блинчиков, запил всё кофе, стал одеваться. Набрал Костяну.

- Да, малыш, - томным голосом протянул он.

- Косяк, блять! Ты пиздец, какой я?... - взревел я.

- У меня нет никаких косяков. Я само совершенство, - очень спокойно и таким же томным голосом перебил он меня. Я даже услышал, как он медленно, как будто театрально, выдыхает табачный дым.

- Опять куришь в комнате? Пороть тебя некому, - усмехнулся я.

- Некому, мама ушла в магазин, - согласился он. И тем же томным голосом продолжил. - А я уже изнемогаю в ожидании тебя, малыш.

- Ты там готов, малыш? - я посмотрел на часы.

- Всегда готов, - он снова выдохнул дым.

- Я выезжаю. И я уже готов тебя отпиздить, - на полном серьёзе заявил я.

- Понял, одеваюсь, - сказал он уже обычным голосом и отключился.

Чуть прогрев тачку, я подъехал к его подъезду, он уже стоял и залипал в телефоне.

- Если даже я когда-то что-то там и покуривал по молодости, это не значит, что надо называть меня Косяком, - сказал он тоном обиженного мальчика, садясь на своё место.

Я фыркнул:

- Пристегнись, а то штрафы будешь сам оплачивать. Там камер везде понавтыкали, - нравоучительно сказал я, игнорируя его последнее замечание. Он пристегнулся и мы погнали.

По дороге он сказал, что можно заехать ещё в один ТЦ, там раньше был неплохой обувной, я моментально его обматюгал, сказав, что я не Яндекс, чтобы его везде возить.

- Ты не Яндекс, ты Бляндекс! - он засмеялся. - Ты везëшь меня в проëбанной годами тачке и ещё выëбываешься.

- А чем это тебе моя ласточка не нравится? А, я понял - ты завидуешь, - усмехнулся я.

- Да какая ласточка, она древняя, как гавно мамонта, ей лет-то сколько? - он продолжал угорать с моего Паджерика.

- До хуя, так она крепкая! Даже не цветëт нигде, - я возмутился.

- Мы наверно с твоей ласточкой почти ровесники, мне 29 будет, - он снова закатился.

- Охереть, ты старый, - я театрально закатил глаза.

- Э-э-э, кто бы говорил! - он легонько стукнул меня по плечу.

Когда мы доехали до первого ТЦ, я чëтко ему озвучил, что никуда с ним не пойду, дал ему 10 минут, он пошуршал в свой обувной - я остался в машине позалипать в телефоне. Ноги гудели от приседаний.

"На хуй я вообще сюда поехал? - подумал я. - Умеет он уламывать, пиздабол". Я со смешком уткнулся в телефон.

Минут через десять он вернулся.

- Ты как, успел подрочить? - он сел, пристегнулся, я сунул телефон обратно в карман куртки. - Нет там ничего, мои размеры все разобрали.

- Заебал, надо было сразу в Плазу ехать, - хмыкнул я.

Мы поехали дальше. Костян достал сигареты, я покосился на него:

- Ты что это задумал?

- Будешь мне нотации читать, что в твоей тачке курить нельзя? - он прикурил и начал искать в бардачке пепельницу, которую сам купил и упорно не хотел забирать её домой.

- Не забудь салон прожечь, - я нахмурился, - И окошко приоткрой.

- Да, о великий и ужасный, - с притворным ужасом сказал он, но окошко всё-таки приоткрыл.

Наконец мы подъехали к ТЦ, парковка была заполнена, как это часто бывало по выходным. Кое-как припарковались, пошли искать этому дятлу ботинки. Обошли вместе несколько обувных отделов на втором этаже, пошли на третий. Я бросил его в очередном отделе и решил прошвырнуться по спортивным тряпкам, может, прикупить какую-нибудь футболку.

Вышел в галерею ТЦ и потащился дальше, вспоминая, где тут раскопать то ли «Рибок», то ли «Адидас». Вокруг лениво сновала толпа, но вдруг мой внутренний радар сразу выхватил из этого безликого потока две фигуры. Парень и девица в бирюзовой куртке нараспашку. Они как раз выходили из дверей кинотеатра, оживлëнно переговариваясь на ходу.

Твою мать. Та самая девка из пиццерии в странных цветных линзах. Мой альфа-сканер, который ещё в пятницу чётко зафиксировал её как новую перспективную жертву, мгновенно выдал сигнал «цель обнаружена». Но, сука, рядом с ней отирался какой-то хмырь.

Я ещё издалека, чисто профессиональным мужским взглядом оценил конкурента: высокий, тощий, в очках и с длинным носом. Вообще не боец ни разу. Почти поравнявшись с этой парочкой, я уловил обрывки её фраз - она со смехом выдала что-то вроде «ведьма и осёл», а очкарик в ответ весело и угодливо ей поддакивал. В этот момент она повернула голову и наткнулась на мой тяжёлый, пристальный взгляд. Почувствовала кожей. Улыбка так и осталась на её лице, но я был готов поспорить: заметь она меня на пару секунд раньше, этот девчоночий восторг мгновенно бы испарился, уступив место её фирменному льду. Мы замерли глазами друг в друге буквально на мгновение.

Они прошли мимо и начали удаляться, но я всё равно притормозил и обернулся им вслед. Парадный марш продолжался, но мой мозг зафиксировал ключевую деталь: они шли рядом, но не держались за руки. Дистанция была.

"Ëбарь? Муж? Брат?" - я быстро перебрал в уме рабочие варианты, настолько увлекшись этой задачкой, что чуть было не пролетел мимо вывески «Рибока».

Завернул в зал, чисто на автомате побродил между вешалок, выцепил взглядом простую качественную футболку чëрного цвета. Нашёл свой размер и без всяких бабских примерок сразу двинул на кассу.

Минуты через три я уже вышел в коридор с фирменным пакетиком в руках и вернулся в обувной отдел, где оставил Костяна - тот как раз ошивался у кассы, расплачиваясь за обновку.

- Капец тут цены, конечно, я в шоке, - поделился он первыми впечатлениями, едва переступив порог магазина с коробкой под мышкой.

- Рука-лицо? - я хмыкнул и картинно припечатал ладонь ко лбу, изображая смайлик.

- Именно, блять! - пожаловался он, потряхивая чеком. - Восемь косарей отвалил за обычные, в сущности, башмаки. Грабёж средь бела дня.

- Ну, сочувствую, нищеброд, - я с ухмылкой продемонстрировал ему свой скромный пакетик. - А у меня вот обычная футболка за два рубля. Чисто обновить гардеробчик.

Костян заржал, толкнув меня плечом, и мы направились к эскалаторам.

- Пойдём в "Ленту", мне надо что-нибудь пожрать купить, - сказал я и мы поехали вниз на первый этаж.

Мы немного потолкались по торговым рядам. Я основательно пополнил свои домашние запасы: набрал пельменей, бананов, яиц, хлеба, молока и охапку «Сникерсов» для быстрого перекуса. Костян же не стал заморачиваться с нормальной едой - взял себе пару банок пива и здоровый пакет чипсов с крабом. Нашли мой Паджерик на парковке, закинули шмотки и покатили обратно в нашу дыру.

- Сколько у нас в понедельник заказов? - спросил Костян, открывая банку.

- Было три, а там по факту, ты же знаешь, - сказал я, - И давай, не свинячь чипсами, лучше воду поищи, где-то валялась.

Костян порыскал на заднем сиденье и поднял с коврика бутылку с водой.

- Открывай, - скомандовал я, он зажал пивную банку между ног, открыл бутылку и дал мне в руку. С подставки, на которую я поставил телефон, заиграл Раммштайн. Я сделал пару глотков, вернул ему бутылку.

- Ленка. - нахмурился я, взял с подставки телефон.

- Привет, братец-кролик, - сказала Ленка в своей обычной манере.

- Привет, - ответил я.

- Тебя сегодня ждать? Я голубцы приготовила, - многозначительно сообщила она.

Но у меня в день тяжёлой тренировки стояло железное, святое правило - никакого секса и никакой дрочки. Тестостерон и белок сливать в унитаз ради сиюминутного удовольствия я не собирался. Самец должен держать форму.

- Не, Лен, у меня сегодня по плану треня была, я заебался в хлам, ноги просто отваливаются, - честно отрезал я.

- Тренировка, значит... - по голосу было отчётливо понятно, что такой расклад её ни разу не устроил, на таком конце явно надулись. - Тогда завтра?

- Да, завтра после работы заскочу, - пообещал я, давая понять, что разговор окончен. - Давай там, не шали без меня. До завтра.

- Ну ладно, буду ждать. До завтра, - Ленка явно повеселела.

- Давай, пока-пока, - я отключился и вернул телефон на подставку.

Костян тут же повернулся ко мне и вопросительно приподнял бровь:

- Не поедешь?

- Нет, я же сказал - заебался. Ляжки от штанги просто гудят. Да и вообще, я не трахаюсь в день, когда треня, ты же знаешь, - я равнодушно пожал плечами.

- Чтобы не растерять свой драгоценный высококонцентрированный белок, - язвительно усмехнулся этот тощий тролль. - Никогда, блять, не понимал твою дебильную теорию.

- Да ты и спортом нормальным никогда не занимался, как ты вообще поймёшь? - теперь уже усмехнулся я, окинув его оценивающим взглядом.

- А у меня и так всё в полном поряде, прикинь? Ни капли лишнего жира, генетика топовая. И я, между прочим, тоже дома иногда гантельками балуюсь, но не как ты - заëбывать себя до полусмерти, чтоб потом хуй ни на кого не стоял, - сказал он и демонстративно захрустел чипсами.

- Ай, в пизду тебя, всё равно не поймëшь, - отмахнулся я от его дилетантских рассуждений.

- Ну конечно, блять, куда мне, простому смертному, тягаться с его качалочным высочеством! - Костян зачерпнул из пакета добрую горсть крабовых чипсов и бесцеремонно поднес прямо к моему рту. - На, не грусти, похрусти, качок.

И оглушительно, по-мальчишески заржал на весь салон. По дороге до его дома этот придурок ещё несколько раз внаглую кормил меня с руки чипсами и заботливо открывал бутылку с водой.

Я подкатил прямо к его подъезду, притормозил и спросил, заезжать ли за ним в понедельник утром. Костян в своей обычной вальяжной манере отмахнулся - мол, нет, пройдется пешком, а то скоро вообще ноги атрофируются. Он сгрëб коробку со своими новыми восьмитысячными башмаками, забрал вторую жестянку пива, пакет с недоеденными чипсами, пустую жестянку и вывалился из Паджеро, потопав к домофону.

Я развернулся и покатил к своей берлоге. Дома на скорую руку заварил кофейку, с удовольствием заточил под него сладкий «Сникерс», завалился на диван и часок лениво погонял на приставке в «Принца Персии». Но вскоре в глазах поплыло, меня начало конкретно рубить после штанги, так что я свернул эту лавочку, пошел в ванную почистить зубы и рухнул под одеяло.

Однако вырубиться сразу не получилось. Стоило закрыть глаза, как в темноте спальни плотно, осязаемо возник образ этой загадочной девки в линзах и бирюзовой куртке нараспашку. А следом за ней, как назло, всплывала рожа того долгоносого очкарика, который ошивался рядом с ней у кинотеатра.

«Хмырь ебаный, - злобно и презрительно подумал я, переворачиваясь на другой бок и с силой взбивая подушку. - Строит из себя интеллигента хуева, поддакивает ей там, лыбится… Да он, сука, стопудово и в постели такой же хмырь. Ни трахнуть бабу нормально не может, ни удовольствия доставить, только уши тереть горазд».

Эта мысль почему-то принесла мне дикое, животное удовлетворение. Я самодовольно улыбнулся, уверенный, что на будущее - это вообще ни разу не конкурент, от слова совсем, и окончательно провалился в глубокий сон.

Глава 4. Всё как обычно.

Припарковав машину на парковке, я пошёл по коридору, у нас было три арендованных кабинета в небольшом бизнес-центре, кабинет отца был открыт, он разговаривал по телефону. Я снял куртку и повесил на крючок за дверью. Сел за свой стол и ждал, пока отец договорит.

- Можешь сразу переодеваться, - сказал он, положив телефон. - Заказ из нашей деревни, второй - в СНТ Винт, и третий - по городу.

- Давай в деревню я с Костяном поеду, а пацаны там уже как хотят, - предложил я.

- Давай, там ещё двое должны сегодня позвонить, там уже видно будет, - сказал отец. Лицо у него было сегодня какое-то очень усталое.

- Ты как? У тебя какой-то усталый вид, - я внимательно на него посмотрел.

- Да сплю я хреново, ворочаюсь, вчера давление было, сегодня вроде ничего, но всё равно как-то хреновато, - таким же усталым голосом сказал отец.

- Ты пьёшь таблетки от давления? - спросил я.

- Да пью я таблетки, но они как-то не особо помогают, иногда вообще давление падает до 120-ти, я вообще с дивана встать не могу, - он вздохнул. - Это старость, Лëх, понимаешь?

- Да какая старость, тебе всего 71, ты молодой мужик по современным меркам, - я встал из-за стола. Пойду переодеваться, а ты запишись к врачу, - добавил я.

- Да некогда мне по врачам ходить, сам видишь, работы валом, - он показал на стол рукой, - И твой Костян ещё не пришёл, кстати.

- Ладно, щас придëт и поедем на заказ.

Я пошёл в наш другой кабинет, где было два стола, диван, шкаф со спецодеждой, а так всë было завалено катушками с оптоволокном. Я начал раздеваться, зашëл Костян.

- О, привет, главный Тарзан всея Руси, - он поставил два стакана кофе на стол.

- Ты мне капучино, надеюсь, взял? - я надевал штаны.

- Нет, конечно, латте с сиропом бабл-гам, - он засмеялся. - Капучино, капучино, как обычно.

- Давай, переодевайся и погнали в деревню, там заказ, - я надел рабочую футболку и штаны. Сел за наш стол, начал пить кофе. Капучино, не обманул. Костян разделся до трусов и начал искать свои вещи в шкафу.

- Какие у тебя трусишки прикольные, - ухмыльнулся я, глядя на его подтянутую задницу в тëмно-зелëных боксерах с авокадиками.

- Ага, это подгон от Машки ко Дню Влюблëнных, - хмыкнул он.

- Как хорошо, что мне такие подгоны бабы не делают, я бы, наверно, уже в окно вышел, - засмеялся я.

- Да ладно, у тебя всё впереди, - также смеясь, он быстро натянул рабочие штаны, обулся и сел напротив меня.

- Ох, и люблю я тебя, распиздяя, за твои всратые шуточки, - глотая кофе, ухмыльнулся я.

- А я-то тебя как люблю, ты бы знал, - улыбнулся Костян, - Хотя ты просто высокомерный ублюдок, - он засмеялся.

- Пей давай уже, работа не ждëт, - я закатился.

Мы выпили кофе, бросили стаканы в мусорку, надели зимние куртки с названием нашей фирмы, зашли к Надюхе в кабинет, поздоровались, взяли адрес и файл с договором. Она сказала, что уже позвонила клиенту, сказать, что мы уже выезжаем. Загрузили в багажник катушку, сумку со всякой рабочей приблудой и покатили в деревню.

- А с хуя ли я высокомерный ублюдок, м? - я вопросительно посмотрел на Костяна.

- Хм, а кто ты? - также вопросительно спросил он, глядя на меня.

- Не, ну ты обоснуй, а то я что-то пока не вкуриваю, - я скептически глянул на него.

- Всë тебе обоснуй. Ну смотри, - Костян смотрел на меня, а я смотрел на дорогу. - Сколько сейчас у тебя баб?

- С кем я трахаюсь, в смысле? - я не совсем понял, к чему он ведëт.

- Ну да, ты же с бабами трахаешься? - он усмехнулся, - Или ты уже ориентацию сменил? - он засмеялся.

- Ничего я не менял, - зло сказал я, - Ну считай, - Ленка, Ксюха, Танюха, Юлька и Лерка, которая в Плазе раньше работала. Ну и Ольга, когда на выхи приезжает с Москвы, и Светка, я к ней иногда заезжаю, в городок. Всё вроде.

- Семь баб, - задумчиво пробормотал Костян, загибая пальцы на руке.

- И Наташка, которая у нас раньше работала, тоже иногда захаживает, - я перебил его, вспомнив Натаху. - Так что восемь. Восемь готовых к употреблению дырок на одного меня. Плохо, что ли?

- Восемь баб, - Костян серьëзно посмотрел на меня, - Восемь девчонок и никого из них ты близко не подпускаешь, и в жëны ты никого не возьмëшь, - констатировал он с грустью.

- Да какие жëны, ты ëбу, что ли дал после кофе? Нахуя мне этот хомут на шею? - я недоумëнно взглянул на него.

- Вот в том-то и дело, что ты ко всем женщинам относишься как к бабам, которые должны приходить к тебе на потрахушки, - Костян также грустно смотрел на меня.

- А как мне к ним относиться? Они все одинаковые, и я, их, блять, на аркане не тащу. Приползла, разделась, получила дозу внимания - пиздуй обратно в туман. Всё честно, без соплей, - усмехнулся я.

- Ну так каждая из них, может, чего-то ждëт от тебя? Тебе такое в голову не приходило?

- Бляяя, ну что ты от меня хочешь? Ты стареешь, что ли? Стал напоминать мою маму, - с досадой я отмахнулся от него.

- Ну вот, видишь, ты сразу в нападение пошëл. И ладно, я тебе не авторитет, так, коллега-пиздабол, но хоть маму свою послушай, она же мудрая женщина, плохого точно не посоветует, - Костян отвернулся к окну.

Я посмотрел в его сторону, нахмурившись.

- Только не говори, что ты обиделся.

- На дураков не обижаются, - спокойно констатировал Костян и открыв бардачок, достал свою пепельницу.

- А я дурак, по-твоему? - я сдвинул брови.

- Не то чтобы совсем, но... - Костян достал сигарету из пачки и закурил, - Как по мне, так ты просто распыляешь себя на что-то такое поверхностное, и думаешь ты при этом только хуем, ты не подпускаешь никого близко в свои мысли, чувства, эмоции. За тебя живëт твой хуй, а ты просто ему потакаешь - Костя выпустил табачный дым в приоткрытую щëлочку в окне.

Я прямо почувствовал, как внутри закипает от его слов.

- Ты точно сигареты куришь? - я протянул руку к его руке и забрал у него сигарету. Он молча достал из пачки новую сигарету и снова закурил.

- Ну раз ты решил трахнуть мой мозг, слушай сюда, философ ты херов, - поморщился я и приоткрыл своё окно. - Про мысли мне тут затираешь, про эмоции... Вот эти мысли, чувства и эмоции - для сопливых пиздюков, которые верят в хуйню под названием любовь, а я эту хуйню прошëл ещë в двадцать один год до дна выжрал. Я ведь женат был, прикинь? Слюни пускал, как дебил малолетний, ремонт делал, мебель покупал. Думал - семья, дети, все дела. Она старше была на три года, Лариска. И вот однажды, в один, сука, прекрасный день, после работы, я увидел у нашего подъезда крутой байк.

Я помолчал, выдыхая дым в окно. Костян молча слушал и курил.

- Открыл дверь ключом, захожу в хату, а там моя Лариска ебëтся с бородатым байкером. На моей же, блять, кровати, которую я сам покупал. Я прям с порога полез на него с кулаками, хуярил его, как не в себя. Она куда-то съебалась под шумок, я его отпиздил, он меня тоже уделал, крепкий оказался мужик, - видишь мой нос? - я повернул к Костяну лицо и показал пальцем на горбинку на носу. - Это после той драки.

Костян курил и молча, внимательно, слушал.

- И потом, когда я его вместе с его шмотьëм вышвырнул из квартиры, в окно смотрю, вижу - что эта блядина ждала его у подъезда, они сели на мотик и укатили. Больше я еë не видел, потом просто подал на развод, детей у нас не было, слава Богу, нагулять не успела. И потом мне уже пацаны сказали, что они живут вместе в другом городе, понимаешь, да? Перешагнула через меня, тварь, и дальше поехала, даже не поморщилась.

Я замолчал, глядя на дорогу и выпуская дым в окно. Костян молчал.

- Так вот я тебя спрашиваю, на хуя мне мысли, чувства и эмоции, если бабы мне и так дают? Сами, блять, в очередь выстраиваются. Я их юзаю, пока дают, а на остальное мне глубоко насрать. А если начинают лезть куда-то под рëбра, права качать или на загс намекать - я просто таких сливаю к ебеням, на их место всегда найдëтся кто-то ещё, свято место пусто не бывает, так же говорится? - я посмотрел на Костяна и выбросив окурок в окно, закрыл его. - Попользовался, выкинул, забыл. Зато мне никто больше в душу не насрëт. И голова не болит, кто там с кем трахается за моей спиной. Я сам по себе, и мне так заебись. Вопросы остались?

- Да, Лëх, - Костян выбросил бычок в окно. - Жëсткий треш-контент. Ты не рассказывал об этой хуйне, - он убрал пепельницу обратно.

- Блять, эта не та история, чтобы еë рассказывать, - не глядя на него, сказал я.

- За почти шесть лет, что мы с тобой спину гнëм вместе, мог бы и рассказать, - сказал Костян. - Ну ты и скрытный, сука, скорпион, - он хмыкнул.

- Всё, харэ, давай не начинай. Тема закрыта. - я поморщился. - Ищи лучше глазами поворот, а то проебëм нужный съезд к этой деревне.

- Не, подожди, - Костян вдруг заметно оживился и повернулся ко мне всем корпусом. - А у тебя вообще никогда в жизни такого не было, чтобы, например, глаз загорелся на девчонку? Вот не хуй, Лёх, а именно глаз?

- Моя твоя не понимать, давай по-русски, - я нахмурился, не догоняя, в какую степь опять клонит этот философ хренов. - Какой, блять, глаз? У меня в организме всё работает строго по ГОСТу, в чёткой связке: увидел объект, прикинул фронт работ, отработал по высшему разряду. Хватит загадками срать, Костян, говори прямо.

- Ну, это когда ты вообще ничего о ней не знаешь, - Костян прищурился и внимательно, как будто рентгеном, заглянул мне прямо под кожу. - Но когда на неё смотришь - у тебя в башке как будто извилины плавятся. Забываешь, кто ты, как тебя зовут, куда ехал… Когда тебя изнутри так торкает, что ты при виде неё начинаешь нести какую-то дичь, потому что язык твой моментально становится как неродной, как у бухого китайца. Было?

Я на секунду задумался, крепче сжав руль Паджеро, хотя буквально на долю секунды перед глазами и всплыла картинка в пиццерии, но уверенно мотнул головой:

- М-м… Нет. Ни разу такой херни со мной не было, чтоб я из-за бабы дар речи терял или слюни пускал. Это вообще какой-то запредельный, клинический куколдизм. Баб в мире полно, чтоб я ещë из-за одной сознание терял. А дичи я и так прилично несу, особенно если по синеве, тут мне вообще бабы для вдохновения не нужны, - я ухмыльнулся.

- Да, тут тебе вообще нет равных в пиздабольстве, - согласился Костян, смеясь.

- Но ты тоже не отстаёшь, - я хохотнул, щëлкнув поворотником. - Я отлично помню, как ты на последней нашей грандиозной пьянке орал под гитару какую-то убойную, дикую песню про яйца. У всех пацанов аж слезы текли.

- О-о-о, надо же, что ты вспомнил! Я-то наивно думал, что у тебя память отшибает уже после первого литра наглухо, - оглушительно заржал Костян. - Эту песню, если что, не я сочинил, а Князь. Он в свое время знатно баловался такой специфической лирикой.

- А-а, это те самые, которые твои любимые панки? - я скептически повел плечом.

Сам я никогда не был фанатом всей этой темы, но от Костяна периодически на слуху что-то крутилось. Иногда его музон предательски просачивался в салон Паджеро, разбавляя мой проверенный суровый тяжеляк. Меня от их сказочной, шутовской шелухи про колдунов и анархистов обычно в сон клонило, но Костян с этого творчества упарывался знатно и знал наизусть чуть ли не каждый аккорд.

- Ну да, они самые, - кивнул Костян, и в его глазах загорелся фанатский азарт. - Про них сейчас как раз фильм бомбический вышел, хочу в кинотеатр сгонять, на большом экране заценить. Но ты же со мной стопудово не поедешь, да? - он картинно изогнул бровь, заранее зная ответ.

- Хрен угадал, не поеду, - подтвердил я с ухмылкой. - Я в этих ваших панковских страданиях ни черта не смыслю. Возьми лучше Вованчика, организуй парню культурную программу. Ему как раз щас, перед этой его грядущей семейной каторгой, будет дико полезно мозг разгрузить под твой панк-рок. Хоть проветрится.

- У Вованчика свадьба на носу, он не поедет, - Костян вздохнул.

- Ну Машку свою возьми, - предложил я.

Он покачал головой:

- Предлагал, она не хочет. Ладно, подумаю, с кем можно сгонять.

Мы доехали до нужного дома и пошли на своë рутинное дело - тянуть оптоволокно, чтобы у людей был нормальный скоростной инет. Упахались мы с этим домом прилично так - спина трещит, грязища кругом, блять, по колено. Всё как мы любим. К маме не стали заходить, времени не было, да и сил тоже, так что поехали сразу обратно. К маме заходить не стали.

Приехав обратно в офис, мы застали отца, выходящего из нашей каптëрки. Он всë ещё выглядел не очень.

- Я вам обеды заказал, - сказал отец. - Там, на столе стоят.

- Ой, спасибо, дядь Коль, что бы мы без тебя ели, - Костян улыбнулся отцу.

- Да ладно, - он махнул рукой и засмеялся.

- Ты как, тебе не лучше? - я озабоченно взглянул на него. Костян пошёл в нашу каптëрку.

- Да вроде получше уже, - отец явно не выглядел лучше. - На завтра отбой, делаем выходной в честь праздника, можете бухнуть, только без фанатизма.

- М-м, это можно, дядь Коль, - Костян выглянул из-за двери и довольно улыбнулся. - Много не будем, обещаю.

- После обеда зайдите ко мне, - сказал отец и пошëл в кабинет.

Мы с Костяном переоделись в каптëрке, пошли по очереди помыли руки, сели за стол, отец нам заказал по большой порции "оливьешки", похавали, после чего я зашëл к отцу, он сказал, что есть ещë один заказ по городу, спросил, сегодня возьмëм или после 23-его. Я сказал, что лучше после праздника, он сказал, что всë, что на сегодня тогда отбой. Пацаны приедут с заказов и уходим на выходной.

Я попросил его быть поосторожнее с давлением и чтобы если что, пил таблетки и звонил. Отец отмахнулся, сказал, что завтра поедет в деревню, посидит с Гришкой и с Сашкой - "может, пивка вместе выпьем", - сказал он. Мы попрощались, я надел свою куртку и пошёл за Костяном. Он вопросительно посмотрел на меня в куртке.

- Всë, на сегодня отбой, одевайся, - сказал я.

- Пацанов не будем ждать? - спросил он, снимая куртку с крючка.

- Не, я попозже Вованчику позвоню, спрошу, что там на завтра. Пойдëм, подкину тебя до дома.

Костян метнулся в кабинет к отцу, я услышал, как он его поздравляет с завтрашним праздником, благодарит за выходной, желая хорошо отметить праздник и обещает, что во вторник будем на работе, как огурцы.

- Ну ты подхалим, конечно, - засмеялся я.

- Не, батя у тебя - супер мужик. Не знаю, в кого ты такое чудовище, - сказал он с притворным недоумением.

- Я чудовище?! Кто пел песню про яйцы, ты или я? - я со смехом толкнул его в сторону выхода.

Высадил его у супермаркета, который был рядом с его домом, и покатил домой.

Зашёл, разделся, пошëл сразу в душ. Один раз порезался во время бритья, вышел, посушил волосы, решил подстричь ногти на ногах. Полез в привычное место, но моей «когтегрызки» и след простыл. Обыскал всё - пусто. И тут в башке моментально вспыхнул флешбэк. Бирюзовая недотрога.

Я вспомнил обрывки её разговора по телефону, который я краем уха зацепил в пиццерии ещё до того, как подойти. Точно же - она мастер маникюра и педикюра. Всё сходилось.

Пальцы с идеальным покрытием, её профессиональный тон. Я ухмыльнулся, вытерся полотенцем и взял в руки мобилу. Пора расчехлять оружие. Забивать её цифры в мессенджеры было слишком банально, и я решил с ходу пробить её соцсети. Найти её по номеру оказалось делом двух минут.

Страница встретила меня фотками идеальных ногтей, полезными постами о стерилизации и прочей чепухой. Но самое сладкое висело в самом верху - закреплённый пост со ссылкой на Авито. Пальцы сами кликнули по экрану, перебрасывая меня в её рабочий профиль. Добыча сама шла в руки, оставалось только правильно закинуть наживку.

Никаких пошлых подкатов в личку соцсетей, действуем строго по её же правилам. Я открыл чат на Авито и набрал короткое, чисто деловое сообщение:

«Здравствуйте, делаете ли вы мужской педикюр? Если да, когда у вас ближайшее свободное время? Меня зовут Алексей».

Ответ прилетел на удивление быстро. Сухой, профессиональный, без лишних соплей. Она просто скинула мне свободное окошко на ближайшие дни. Я откинулся на подушки, глядя на экран, и хищно улыбнулся. Она даже не подозревает, кто скрывается за этим профилем и какой «клиент» придёт к ней в кабинет. Капкан захлопнулся, и теперь эта ледяная куколка будет сама, своими нежными бирюзовыми пальчиками, обрабатывать лапы хищника. Игра началась.

Я сохранил её контакт, коротко записав номер как "Линзы", чтоб было сразу понятно, про кого это.

Набрал Вовану, он мне сказал, что завтра поедем в шашлычку.

- Ага, понял, что по бабам? - поинтересовался я.

- Моя со мной, никуда не пущу, говорит одного, - не очень довольным голосом сказал Вован.

- Угу, понял. Значит, возьму Танюху, она вроде весëлая, Костян не знаю, он вроде щас с какой-то Машкой встречается. А эти трое чë?

- Димон вроде с бабой, Миха и Колюня пусть как хотят, могу звякнуть, спросить, - подытожил Вован.

- Позвони, конечно, давай, если что, звони. Покеда, - я отключился и сразу набрал Танюхе.

- Привет, соскучился? - она всегда была лёгкой на подъëм.

- Привет, конечно. Поедешь завтра со мной в шашлычку? Там девочки тоже будут, - сказал я.

- Девочки? А сколько девочек?

- С тобой наверно четыре будет.

- А мальчиков сколько?

У меня по параллельной линии звонил Вован.

- Повиси, не отключайся, ок?

- Да, давай.

Я переключился на Вована.

- Вован, ну чë там?

- Димон с бабой, а эти двое по ходу без, так что моя с собой берёт подругу.

- Ага, понял, скажу Танюхе. Всё, давай, до связи.

- До связи, - Вован отключился.

- Танюха, ты ещё тут? - спросил я.

- Да, ну и чего там с мальчиками? - игриво поинтересовалась она.

- У тебя подружка есть, желательно весëлая?

- Да, Анька, мы с ней были двумя хохотушками и заводилами в классе.

- Звони Аньке, - весело сказал я. - Я тебе завтра тогда заранее наберу, и заеду за тобой, хорошо?

- Хорошо, давай, до завтра.

- До завтра, - я отключился.

Набрал Ленке:

- Здорово, братец кролик, ты меня ждëшь?

- Привет, братец кролик, жду. И ещë жду пару баночек пивка и кучу креветок, - добавила она.

- Креветки? Ммм, да, давно не было, я понял, скоро буду. Ты там уже намылась, набрилась?

- Да, как раз собиралась в душ, - промурлыкала она.

- Ну давай, давай, я буду потихоньку собираться.

- Угу, давай, - еë имя пропало с экрана.

С Ленкой мы давно общались в таком формате, ей был 31 год, она была замужем, и у неё был ребёнок, пацан Федька, около восьми месяцев от роду. Муж еë служил по контракту, а Ленка изначально была просто парикмахером, я ходил к ней в салон, где она тогда работала. Тогда мы стали периодически встречаться на её территории, потом она ушла из салона работать на дому. Потом она забеременела, у нас была пауза, но я всё также ходил к ней на стрижку, и потом, уже после родов, мы снова стали довольно регулярно спать. И еë, и меня всё вполне устраивало.

Я собрался и покатил в супермаркет, взял пива и пакет креветок. Подумал и взял ещё один. "Всё равно как семечки", - прикинул я.

Подъехал к Ленкиному дому, припарковался довольно далеко от еë подъезда, как она меня учила, для конспирации. Пошёл к подъезду, открыл дверь своим магнитным ключом, и поднявшись на второй этаж, открыл дверь, которую она предварительно для меня оставляла открытой. Она вышла из кухни в своём супер коротком шëлковом халатике.

- Пацан спит? - я передал ей пакет с покупками, и снял куртку.

- Да, заснул, - шёпотом произнесла она и понесла пакет на кухню.

Я разулся и пошëл за ней. Кастрюля для креветок уже стояла на плите, и вода уже начинала закипать.

- Ммм, какая ты прелесть, уже и кастрюльку поставила, - улыбнулся я. - А голубцы ещё остались, или ты уже всё слопала?

Она улыбнулась, открыла холодильник, достала блюдо с голубцами, дала мне тарелку, я сам себе положил две штуки, которые были побольше и поставил в микроволновку.

- В здоровом аппетите тебе не откажешь, - она тихонько засмеялась.

- А мне вообще не надо отказывать, - лукаво заметил я.

Пока варились креветки, я заточил голубцы и после них мы начали щëлкать креветки, она посасывала пиво из стеклянной пивной кружки, возможно, из кружки мужа, подумал я равнодушно.После чего она повела меня за собой в зал, прикрыв дверь в комнату, где спал мелкий. Пока она проверяла, как он там спит, я уже разделся и лежал на диване, ожидая еë, и щëлкая пультом каналы, задумчиво поглаживая себя по гладко выбритым яичкам.

Глава 5. Шашлычка.

От Ленки я уехал где-то в первом часу, я не оставался у неё ночевать, у неё очень часто бывали утренние записи, да и потом мы же "конспирировались", потому как она замужняя женщина. Я вообще старался ни у кого не оставаться, если только был совсем уж в невменямом состоянии.

Сварил вкрутую три яйца, съел банан, выпил кружку кофе, убрался дома, постирал шмотки, включил на компе музон, открыл почитать книгу про Брюса Ли. Впрочем, прочитал я от силы страниц пять, наверно, заиграл телефон.

- Приветик, а ты случайно не дома? - Юлькин голос оторвал от книги.

- Привет, дома, книгу читаю.

- Один? - спросила она.

- Один, я же холостяк, забыла? - со смешком отозвался я.

- Я тут недалеко от твоего дома иду, могу заскочить тебя поздравить, - я слышал в трубке шум проезжающих машин.

- Ммм, звучит интересно, - прокомментировал я. - Ну заходи, коль не шутишь.

- Минут через пять буду, домофон работает? - поинтересовалась она.

- Да, сделали уже, так что звони, - ответил я.

- Хорошо, - она отключилась.

Минут через пять, как она и сказала, она появилась на пороге с тортом в руке.

- Я знаю, что в армии ты не был, но от тортика ты же не откажешься? - она протянула мне красного цвета торт, я отнëс его на кухню, поставив чайник.

- Нет, конечно, я же сладкоежка, - вернулся к ней, она уже повесила своё красное пальто на вешалку.

- А кстати, почему ты не был в армии? - поинтересовалась она.

- Потому что плоскостопие, - она уже разулась.

- А хочешь, я тебе сделаю массаж стоп, для профилактики? - она кокетливо посмотрела на меня. - Или сначала чайку попьëм?

- Я вообще-то только недавно позавтракал, - усмехнулся я.

- Ммм, тогда выключай чайник, а я туда пойду, - она посмотрела в сторонца ванной.- Понял, уже иду, - я вернулся на кухню и выключив чайник, вернулся в зал, лëг на кровать.

- Опять посралась с Юлькой? - спросил я, когда она вышла из душа в чёрном белье.

- Ой, давай не будем о грустном, - она легла рядом со мной, закинув на меня ногу.

Естественно, никакого массажа стоп она и не думала мне делать, а после попросила вызвать такси и поехала поздравлять отца и брата.

Юлька работала в алкомаркете, где наверно, я с ней и познакомился, точно не помню. Юлька была би, у неё была подруга, тоже Юлька, но время от времени она ей изменяла, особенно, когда у них происходил какой-то конфликт и они разбегались на какое-то время. Видимо, в один из таких дней мы и познакомились, подумал я.

~~~

Утро вторника. Где-то рядом долбит в уши Рамштайн. Я понимаю, что долбит где-то с пола, шарю рукой, и нащупываю. Костян, кто же ещё.

- Да, - очень хриплым голосом отвечаю я, пытаясь заодно вспомнить, кто я, и где был вчера.

- Кирюхин. Алексей. Николаевич, - чëтко выговаривая каждое слово цедит Костян, - я пообещал твоему бате, что мы много бухать не будем, и что? Время пол-одиннадцатого, твоей толстой жопы до сих пор нет на работе.

Я медленно сел на кровати.

- Блять, - я вспомнил, кто я. Но вчерашний день так и не всплыл в памяти. - Отец уже на работе?

- Пока нет, сказал, что приедет к двенадцати, Вован и Димон меньше всех вчера бухали, они вот сидят напротив, трезвые, как стëклышки. Миха и Колян ушли за минералкой, тоже почти в норме. А ты вообще помнишь, с кем вчера я тебя до дома провожал? - поинтересовался он.

На заднем фоне я услышал, как пацаны начали ржать.

Я окинул мутным взглядом свою кровать, и к ужасу обнаружил голую девку, спящую лицом к стене, с белыми крашеными волосами. - Блять, со мной рядом кто-то спит, - признался я Костяну.

- Татушка в виде бабочки на руке есть? - спросил Костян, пацаны опять заржали.

Я наклонился над спящей девицей, посмотрел на руки.

- Есть.

- Это Анька, подруга Таньки.

- Блять, это не Танюха, - наконец до меня начало что-то доходить.

- Да, к тебе возвращается память, - серьёзно заметил Костян. - А теперь давай, буди еë, иди в душ, и приводи свою толстую задницу на работу. У тебя мало времени.

- Конец связи, - пробубнил я.

Я разбудил Аньку, она спросонья тоже не сразу поняла, где она. Но я очень быстро ей всë объяснил, что мне надо срочно валить на работу, она пошла в ванную, приводить себя в порядок. Вызвал ей такси и она уехала. Напоследок она сказала, что не прочь со мной ещё покувыркаться и что с Танькой теперь, наверно, они поссорятся. Я ответил что-то невнятное, потому что вчерашняя картина так и не встала перед глазами до конца.

Сходил, принял душ, попил водички, причесал лохматые волосы, убрал в хвост и также на такси поехал на работу.

Едва я появился в нашей каптëрке, как все пацаны нажали дико угорать.

Костян подошёл поздороваться и сказал, что отца ещё нет.

- И хули вы ржëте? Ну набухался, и что? - поморщился я.

- Ты баб перепутал, пришёл вроде как с Танькой, а уехал с Анькой, - спокойно заметил Колян, а Вован протянул мне банку пива.

- Ну у них волосы белые у обеих, я бухой был, не помню ни хуя, - я сел на диван, открыл банку.

- Не, ну ладно, они близняшки были бы, как у Шварца, но они же разные совсем, как можно баб перепутать? - поднял брови Костян.

Пацаны опять заржали.

- Не знаю, кто такой Шварц, но не еби мне мозг, мне и так хуëво, - я опять поморщился

- Забей, - Костян спокойно пил кофе, - ты лучше скажи, у нас пока в самом адекватном состоянии Вован и Димон, пусть едут на городской заказ?

- Да, пацаны, давайте, ваш первый, адрес у Надюхи возьмите, - я пил пиво, и потихоньку чувствовал, как возвращается способность думать.

Вован и Димон, уже в спецодежде, взяли куртки, бобину оптоволокна, сумку с инструментами и ушли.

Колян и Миха попивали минералку.

- А ты хоть помнишь, как ты доебался до армянина-официанта, чтобы он поставил песню Лебединского "Я танцую пьяный на столе"? - вдруг спросил Миха, и они все, включая Костяна, начали ржать.

- И как ты пихал ему в фартук деньги, чтобы он поставил ещё раз? - дико угорая, продолжил Колян.

- А как ламбаду танцевал с Анькой под эту песню? - Костян чуть не опрокинул кофейный стакан, вспоминая прошлый вечер.

- Бляять, вы гоните? Не было такого, это клевета, - попытался я оправдаться.

Они не прекращали угорать с меня.

- Блять, Лëх, тебе бухать вообще нельзя, - отсмеявшись, и вытирая слëзы, сказал Костян.

- Да не было такого, я и ламбаду не умею танцевать, - я пытался собрать остатки воспоминаний в своей голове.

- Вот именно, ты во время этой ламбады два раза упал на Аньку, после чего Танька окончательно взбесилась и уехала на такси домой, - сказал Костян.

- Надо, наверно, ей позвонить, - сказал я.

- Она тебя везде заблокала, она это мне перед уходом сказала, - хмыкнул Костян, - А ещё то, что ты конченый.

- Блять, - я смял пустую пивную банку и выбросил в мусорку.

- Да, Лëх, после бутыля коньяка, или сколько ты там усосал, блять - это даже не то слово, - сказал Миха, вставая с кресла.

- Пойдëм, покурим, да поедем, - тоже вставая с дивана, сказал Колян.

- Да, пошли, - Костян взял куртку и они втроëм ушли курить на улицу.

Почти сразу, после того, как они ушли, услышал в коридоре голос отца. Он зашёл в соседнюю дверь, где был кабинет Надюхи, и переговаривался с ней. Я пошёл в наш с ним кабинет, сел за свой стол. Появился отец на пороге, вид такой же уставший, как и в день накануне праздника.

- Привет, ты как? - спросил я, вставая.

- Да как-то непонятно, наверно, опять давление. Отец подошëл к столу, и принялся что-то искать на нëм. - Вчера немножко посидели, с Гришкой, тётей Таней, мама там стол накрыла, и вроде выпили немного, а как будто опять давление. А ты как?

- Мы с пацанами вчера в шашлычке были, я чутка перебрал. Что ты ищешь? - спросил я.

- Телефон второй служебный.

- А, так он у меня на столе, - я протянул ему телефон.

- Перебрал, говоришь? - он посмотрел на меня скептическим взглядом, - Ну да, ты бледный какой-то. Ну пивка махни безалкогольного.

- Да махнул уже, да нет, - я уже пришёл в себя, - заверил я его. - Ты давление мерил?

- У меня тонометр заглючил, щас поеду за новым, и таблетки почти закончились. Так что я сегодня денёк дома отдохну, а ты смотри там по заказам, в себя придëшь, возьми там у Нади хоть какой-нибудь заказ. А если что, я на связи, - он застегнул куртку.

- Ты там обязательно таблетки пей, если что, звони, - сказал я ему уже в спину.

Минуту спустя зашёл Костян и сел передо мной на стул.

- Какой-то уставший дядь Коля сегодня, а куда он?

- Давление, наверно, опять, сказал, что дома сегодня отлежится, - ответил я.

- Да, вид у него так себе, если честно, - отметил Костян.

- Так он же не хочет на приëм записываться, ладно, хоть таблетки принимает. Он же упëртый, и больнички он не терпеть не может.

- Тебе надо как-то на него повлиять, - сказал Костян. - Хотя вы по характеру очень похожи, хер на вас повлияешь, - хмыкнул он.

- Пацаны уехали? - я хмуро посмотрел на него.

- Да, сегодня все заказы по городу, уехали. Мы с тобой куда-то поедем? - он вопросительно посмотрел на меня.

- Да, но надо чего-то пожрать, - сказал я.

- Давай пиццу закажем, пожрëм, - предложил Костян.

- Заказывай, какую-нибудь помясистее.

- Понял, мясной ранч... - кивнул он.

Костян позвонил в пиццерию и сделал заказ. Положив телефон на стол, он посмотрел на меня и сказал:

- Я с Машкой расстался.

- Блять, чего я ещё не знаю о вчерашнем дне? Из-за чего? У вас же вроде всё заебись было? - я почесал нос.

- Было. До вчерашней пьянки. Сначала ей не понравились бабы, она почти ни с кем так и не разговаривала, но это ладно. Потом она приревновала к Надюхе, которую Натаха Вована привела, она сидела рядом со мной, помнишь?

- Ну, ну, - это я вроде помнил.

- Я всего пару раз ей вино подливал, бутылка прямо передо мной стояла, Машка мне на первом же танце это высказала. Это тоже хуйня. Потом, когда все уже подбухнули хорошо, она мне высказала, что она впервые в такой отвратительной компании, что девушки ведут себя слишком развратно, как проститутки, а она здесь вообще не в своей тарелке. Ну я как-то пытался её успокоить, что мы просто весëлые, но когда она увидела тебя с Анькой, которую ты всю облапал во время ламбады, она мне высказала вообще всё, что обо мне думает. На улице орала так, что я просто в ахуе был, и что мы все животные, и что я такой же, как и все, и что ты - вообще конченый, и всё, укатила на такси. И сразу, кстати, Танюха вылетела и до кучи мне тоже высказала про тебя, всё, что она думает.

- Пиздец, - констатировал я.

- Это точно, а после того, как я вернулся, Вован с Натахой уже собирались домой, я собрал тебя и Аньку в кучу, запихнул вас в такси и довëл вас до твоей берлоги. Анька тоже была в гавно, я даже не знаю, был ли у вас секс или вы просто вырубились, но дверь ты закрыл за мной, я слышал, - продолжил Костян.

- Да какой секс, если я даже не врубил, что это не Танюха, - хмыкнул я. - Хотя ты знаешь, я проснулся без трусов и она голая была, - я задумчиво почесал волосы.

- Ну хуй тебя знает, может, ты и спьяну ëбарь-террорист, я бы наверно, отключился ещё в прихожей, - заявил Костян.

Мы закрыли кабинет и пошли в коптëрке, дождались пиццу, похавали. Я спросил у Надюхи, что по заказам. Она дала мне адрес, я дыхнул на Костяна, он сказал, что норм, перегаром не пахнет.

Доехали на такси до дома, попили с Костяном кофейку, я прогрел машину, и мы погнали на заказ, ДПС-ников нигде нам не встретилось, чему оставалось только радоваться, что в нашем маленьком городе им и ловить особо было нечего.

После заказа мы приехали обратно, пацаны уже отчитались, что всё установили.

Вован и Колян взяли ещё один заказ, и снова уехали. А я повëз Костяна домой, приехал, принял душ, и завалился спать.

Часа через два я открыл глаза, увидел сообщение из Авито от девушки в линзах, которая напоминала о моей записи на завтра на 12.00. Ответил, что обязательно буду. Пошëл на кухню, сварил два десятка пельменей, похавал, посмотрел боевик с Ван Даммом, и снова заснул.

Глава 6. Подолог, который меня...

С утра я уже чувствовал себя как обычно, в зеркале на меня снова смотрел хмурый дикобраз. Постояв в душе, чтобы было легче брить щетину, матюгнулся, когда снова порезался.

Набрал Костяну, тот ответил уже на третьем гудке в своей привычной манере, очень томным голосом:

- Доброе утро, солнышко.

- Доброе утро, ты уже подрочил там или только собираешься?

- Ммм, я как раз думал об этом, - протянул он.

- Давай, только быстрее думай, я минут через десять за тобой заеду, - сказал я.

- Э-э-э, а кофейку попить? - Костян возмутился.

- На работе попьëм, не плакай, - утешил я бедного мальчика.

- Ладно, я буду у подъезда, - сказал Костян, и отключился.

Я пошëл греть свою ласточку. Включил радио и поехал за Костяном. Тот уже стоял у подъезда и курил. Увидев меня, выбросил сигарету и сел рядом.

- Щас на заправку, потом сразу на заказ, понял? - я разложил ему план на ближайшие часа два.

- Ты куда-то сегодня намылился, что ли? - Костян взглянул на меня с интересом.

- Да никуда я не намылился, - отмахнулся я.

- Намылился, а иначе к чему такая спешка? - он продолжал пытливо на меня смотреть.

- Надо мне в одно место сегодня заехать, поэтому я до обеда должен отстреляться, - очень неохотно я ему всё же ответил.

- И конечно, поскольку ты высокомерный ублюдок, ты мне ни хуя не скажешь, куда же ты намылился, - констатировал Костян.

- Да, я тебе ни хуя не скажу, потому что я высокомерный ублюдок, - сказал я серьёзно, с трудом сдерживая смех.

- Ладно, ладно, я тебе ещё припомню, - ласково и очень хитро заявил Костян.

Мы подъехали к заправке, я заправился, благо, народу было совсем мало, и мы погнали на работу.

Я переоделся и пошёл к Надюхе, спросить, что по заказам. Она сразу сказала, что сегодня есть и в городе, и в СНТ. Я взял заказ в СНТ, зашёл к отцу, сказал, что мы погнали с Костяном на заказ, он разговаривал по телефону, просто кивнул.

Костян в это время уже метнулся к кофемашине, которая стояла у нас на этаже. Поставив два стакана на стол, он тоже начал переодеваться. Я отпил глоток из своего стакана, и фыркнул:

- Ты что, блять, взял?!

- Американо без сахара, - заржал он.

- А себе ты взял капучино, как обычно, - я спокойно взял его стакан.

- Э-э-э, поставь стакан на место! - возмутился я.

- Блять, а у тебя там что за хуйня? - я глотнул что-то сладкое со вкусом какой-то жвачки.

- Латте с сиропом бабл-гам, - Костян подошёл ко мне и сел рядом, забирая свой стакан из моих рук.

- То есть это мстя за то, что я тебе не сказал, куда собираюсь, - я уловил смысл его подъëбки.

- Нееет, ну что ты, малыш, это просто для разнообразия, - томно сказал он и снова заржал.

- Я добрый, я не мстительный, - он встал и подошёл к своей куртке, достал что-то из кармана - три пакетика сахара и размешиватель, - Вот, дарю.

- Ууу, сука, как же я тебя ненавижу, - я открыл крышку стакана и засыпал все пакетики, размешал.

- Взаимно, котик, - он ехидно улыбнулся.

Мы допили кофе и покатили на заказ, где-то к одиннадцати освободились, я отвëз Костяна обратно на работу, заскочил переодеться, попросил его передать отцу, что мне надо отъехать и что как освобожусь, вернусь. Вернулся домой и сразу пошёл в душ чуть освежиться.

Высушил волосы, съел банан, сделал себе нормальный кофе с безлактозным молоком, чуть потупил в телефоне, почистил зубы и поехал по нужному адресу.

У их БЦ с парковкой проблем не было - машин всего ничего. Я приткнул тачку, глянул на часы: почти двенадцать. Самое время для охоты. Зашёл на первый этаж и сразу засёк первую дверь слева. Она была чуть-чуть приоткрыта. Я мазнул взглядом по вывеске: табличка гласила «Студия здоровой стопы. Маникюр. Педикюр», а ниже - её имя и номер телефона. Я коротко постучал.

- Да, да, - донёсся изнутри её голос. Я толкнул дверь и вошёл. Она сидела за столом с телефоном в руке. Едва заметив меня, отложила мобилу и поднялась.

- Здравствуйте, вы Алексей? - приятным низким голосом уточнила она, вставая из-за стола и немного ближе подойдя ко мне. Она была ниже меня сантиметров на 10, может, больше, очень миниатюрная.

- Да, я на двенадцать, - подтвердил я, врубая фирменную уверенную улыбку и глядя ей прямо в глаза.

Я ждал чего угодно: секундного замешательства, вспышки узнавания, неловкого румянца. Но, сука, хрен там плавал. Внутри меня на долю секунды конкретно так закоротило, и я реально потерялся. Она меня точно вспомнила. Я прочитал это по её странным, нереальным глазам (или линзам) - в них скользнула искра узнавания. Но в ту же секунду на меня снова обрушился этот грёбаный арктический холод. Девка никак, абсолютно ни единым мускулом себя не выдала. Лицо - непробиваемый гранит. В этих глазах не было ни намёка на то, что я её хоть каплю заинтересовал как мужик. Меня этот факт, признаться, неприятно царапнул и удивил. Я привык, что бабы при виде меня включают флирт или хотя бы смущаются, а тут - глухая стена.

До меня допёрло: она врубила режим глухой профессиональной брони. Она на работе, и подкатить к ней - хоть сейчас, хоть после педикюра - будет задачей посложнее, чем казалось. Эта крепость с ходу сдаваться не собиралась. Но хищник внутри меня быстро взял себя в руки. Ладно, куколка, поиграем в профессионализм.

Пока она двигалась по кабинету, я успел оценить её прикид. Девка была чертовски стройной. Одета в медицинский или рабочий костюм - рубашка, брюки и даже кроксы - всё одного бирюзового цвета.

- Раздевайтесь, дверь можно не закрывать, пусть будет приоткрыта, - сухо скомандовала она и направилась в самый конец кабинета, пристроив свою кругленькую попку на стул на колёсиках.

Этих долей секунды мне хватило, чтобы просканировать её фигуру сверху донизу. Картинка была что надо: длинные ноги, тонкие, изящные руки, а русые, пышные и волнистые волосы длиной ниже лопаток были убраны в хвост с такой же бирюзовой резинкой. Ну и попа, надо признать, у неё была максимально аппетитная. Охотничий азарт внутри меня вспыхнул с новой силой. Я снял куртку, повесил её на вешалку - аккурат рядом с её бирюзовым пуховиком, - вытащил из кармана телефон и повернулся к ней, ожидая, что эта ледяная леди скомандует дальше.

- Проходите, на коврике разувайтесь, - она посмотрела на меня своим фирменным леденящим взглядом и указала пальцем на одноразовый бирюзовый коврик на полу.

Я взял телефон и сел в кресло. Теперь от её лица осталась только верхняя половина - всё остальное намертво закрывала защитная маска, выставляя напоказ только эти её дикие, нереальные глаза. Она молча перехватила пульт, нажала кнопку, и кресло плавно потащило меня вверх. Следом сработал гидравлический привод подножек: сначала взлетела одна моя нога, затем вторая. Я оказался в полной её власти.

- Откинуть вам спинку? - спросила она.

- Нет, не нужно, а то вдруг я засну, - ответил я, хотя какой тут, к чёрту, сон, когда внутри вовсю разгорался азарт хищника.

- Так некоторые и спят, это нормально, - я заметил, как вокруг её глаз прорезались тонкие лучики - она улыбнулась. - Мне это не мешает, если что.

Слегка подумав, я решил, что из положения «полулёжа» наблюдать за ней будет даже удобнее, да и позу приму более вальяжную.

- Ладно, давайте всё-таки откинем, чуть-чуть назад.

Она коротко клацнула кнопкой, опуская меня в полугоризонтальное положение.

- Как часто вы ходите на педикюр? - её голос снова приобрёл сухой, сугубо деловой тон.

- Да я до этого вообще не ходил, - честно признался я, расслабленно откинув голову. - Но в последнее время натоптыши какие-то пошли, понял, что надо с этой темой что-то делать.

Она молча потянулась к тумбочке, взяла профессиональный флакон, несколько раз резко встряхнула его и выдавила мне на пальцы пышные дозы белой пены - сначала на одну стопу, затем на другую. Когда её пальцы в перчатках начали быстро размазывать эту химию по коже, я от неожиданности рефлекторно дёрнулся.

- Извините, рефлекс, - бросил я, возвращая контроль над телом.

- Да ничего, вы же в первый раз, - её глаза снова понимающе улыбнулись. - Как правило, мужчины именно так и реагируют.

Этот факт меня слегка удивил. Она продолжала уверенно втирать пену, даже не глядя на меня.

- А что, мужчины часто к вам обращаются?

Вместо ответа она с сухим шуршанием оторвала салфетку и принялась методично стирать остатки средства. Затем подтянула к себе металлический лоток с тумбочки, с чётким хрустом вскрыла крафт-пакет и высыпала стерильный инструмент. Только после этого она наконец повернулась ко мне.

- А вы думали, что на педикюр ходят только женщины? - в её голосе прорезалась откровенная, неприкрытая издёвка. Она посмотрела на меня в упор, и взгляд этих странных линз - или что там у неё было - будто прошил меня насквозь, до самой подкорки.

Я лишь неопределённо хмыкнул, не собираясь строить из себя эксперта в бабских штучках. Девка взяла в руки кусачки и добавила, возвращаясь к работе:

- Мужчины ходят, причём самого разного возраста, от пятнадцати до восьмидесяти пяти лет. Есть примерно вашего возраста, 35 плюс. Сколько вам лет?

Она уже вовсю орудовала инструментом, методично обрезая ноготь на моём мизинце.

- Тридцать пять, - отозвался я, не сводя хищного взгляда с её лица. Я караулил любую микроэмоцию. И не зря: на долю секунды её идеальные брови дрогнули и поползли вверх. Удивилась, родная. Не ожидал, что оценит мой возраст так точно.

- Ну да, от тридцати пяти до сорока пяти - такие тоже часто приходят, - абсолютно спокойно, вернув маску безразличия, резюмировала она.

Чтобы не терять нить разговора и прощупать её дальше, я спросил:

- И зачем приходят пятнадцатилетние мальчишки? Какие у них-то могут быть проблемы в таком возрасте?

- ВПЧ и вросшие ногти, - отчеканила она, продолжая чётко и ритмично стричь ногти.

- ВПЧ? Звучит как приговор из кожвена, - усмехнулся я.

Она, не прерывая процесса, пустилась в профессиональные объяснения: мол, это вирус папилломы человека, проще говоря - подошвенные бородавки. Рассказала, что вся эта гадость лезет в пубертате из-за вечно влажных ног, дешёвых синтетических носков или после качалок. Особая группа риска - футболисты, у них ноги преют в бутсах сильнее всего, а это идеальная теплица для заразы.

- Ого, - я с интересом слушал этот ликбез. - А у меня, к счастью, такого трэша никогда не было.

Я вкратце набросал ей свой бэкграунд: рассказал, что лет с пятнадцати плотно сижу на спорте - дзюдо, бег, лыжи, но с кожей всегда был полный порядок.

- Значит, вам повезло. Ну или гигиену соблюдали: хб-носки, правильный уход, обувь качественная, - отозвалась она.

- Да меня к этому с детства мать приучила. И носки менять дважды в день, и обувь подбирать удобную. У меня просто плоскостопие жёсткое, меня из-за него даже в армию не взяли.

- Значит, откосили? - весело подколола она, и в её голосе снова звякнула фирменная ехидца. - А что, в армию теперь с плоскостопием не берут?

Её глаза откровенно смеялись над моим «недугом». Я лишь снисходительно усмехнулся в ответ и окинул взглядом её владения. Кабинет был просторным, квадратов двадцать, не меньше. На полках шкафа ровными рядами красовались многочисленные дипломы в рамках, батареи разнокалиберных баночек и тюбиков.

- Не знаю, как сейчас, а в моё время меня официально забраковали, - парировал я. - А вы сами давно в этом кабинете обитаете?

Она рассказала, что сидит тут уже года четыре. По образованию она, оказывается, экономист, но по специальности не работала ни дня. Раньше пахала в какой-то конторе, но быстро оттуда свинтила, потому что органически не перевариваетработу в подчинении и чужое начальство над головой. И за всё время работы на себя ни разу об этом решении не пожалела. Ценное качество, наш человек.

- Сейчас немного пожужжим, это не больно, - предупредила она, закончив с кусачками.

Она ловко загнала тонкую насадку в ручку профессионального аппарата. Начала снова с мизинца. Едва фреза коснулась кожи, я опять дёрнулся от щекотки, но её левая рука тут же мёртвой хваткой, плотно обхватила мои пальцы, фиксируя ногу. Контроль у девки был железный.

Пытаясь отвлечься от этого зудящего жужжания, я продолжил расспросы:

- У вас высшее образование, выходит?

Она охотно поделилась, что изначально целилась в психологию, но не добрала баллов на бюджет. Чтобы не расстраивать родителей-работяг, которые из кожи вон лезли, лишь бы дать дочке вышку, сразу перевелась на заочку на эконом.

Пока её аппарат методично обрабатывал мои пальцы, я, чтобы заглушить этот звук, выдал свою историю: учился хреново, звёзд с неба не хватал, поэтому сразу после школы отец забрал меня к себе в оборот. Сейчас у нас своя фирма, тянем интернет по региону.

- Наверное, непростая работа, - заметила она, не прерывая дела.

- Есть такое, - согласился я. - Постоянно мотаемся по глухим деревням и СНТ, грязь месим, тяжёлые катушки с оптоволокном на своем горбу таскаем. Но я не жалуюсь, железо тягать я люблю, физика позволяет.

Она закончила с пальцами, выключила машинку, взяла круглую штуку, похожую на металлический диск, и ловко наклеила на неё круглую зелёную наждачку.

- Сейчас я включу вытяжку, - она указала рукой на толстую гофру, которая тянулась от тумбы слева. - Предупреждаю: может быть дико щекотно. Работает она как мощный пылесос, шумит прилично, так что, если что не так - кричите.

Последнюю фразу она отпустила с явной усмешкой, после чего врубила вытяжку и аппарат на полную мощность. Как только вращающийся диск прикоснулся к моей стопе, меня буквально подбросило.

"Бляяять, она реально собирается меня этой хернёй пытать?" - пронеслось в голове. Нога начала непроизвольно подёргиваться, и заблокировать этот импульс силой воли было просто нереально. Но девка была готова к такому повороту - её левая рука с силой влипла в верхнюю часть моей дёргающейся стопы, намертво прижимая её к опоре.

- Вы можете дёргать ножкой сколько угодно, но раз вы уж пришли, я обязана довести свою работу до конца, - крикнула она сквозь гул.

"До моего конца она её доведёт", - подумал я, мысленно закатывая глаза к потолку от этой экзекуции.

- Это… капец как щекотно-о-о! - практически простонал я. Ощущения были на грани - одновременно и дико щекотно, и ржачно. - Я просто переживаю, что себя вообще не контролирую. Засвечу вам ногой нечаянно.

На самом деле я в этот момент думал не о себе, а о том, как бы реально с размаху не припечатать эту бирюзовую куколку своей лапой.

- Я вас держу, не переживайте! - так же со смехом крикнула она, сжимая мою стопу ещё крепче. Силы в её изящных руках было побольше, чем можно было подумать. - Вы, наверное, очень ревнивый мужчина?

- Да нет, с чего вдруг такие выводы? - я пожал плечами, стараясь перекричать вытяжку, которая реально ревела как промышленный пылесос.

- Не знаю, мне бабушка всегда говорила, что те, кто сильно боятся щекотки - жуткие ревнивцы, - прокричала она в ответ. - Вы кто по гороскопу?

- Скорпион, - выдал я, в упор разглядывая её глаза.

Она на секунду замерла, будто пробуя это слово на вкус, и подняла на меня взгляд.

- А это, между прочим, самый ревнивый знак зодиака, - добавила она с явным подтекстом.

Я посмотрел на неё с максимальным скепсисом:

- Вы что, серьёзно верите в эти сказки для девочек? В гороскопы?

Она ответила не сразу, словно нехотя:

- Да... И всё, что я до этого знала о Скорпионах, судя по всему, чистая правда.

По её тону я сразу прожёг, что развивать эту тему и раскрывать карты она не хочет. Ладно, проехали.

- Я в астрологию не особо верю. Я верю в интуицию, - перевёл я тему. - И моя интуиция мне подсказывает, что после вот этой зелёной насадки вы продолжите меня мучить.

- Ну да, это ещё далеко не финал, потом пойдёт более мягкий абразив, - спокойно констатировала она, переходя ко второй стопе.

- Что и требовалось доказать, - подытожил я.

Когда она взялась за вторую ногу, ад повторился. Меня снова начало колбасить от щекотки. Чтобы хоть как-то отвлечься от этой пытки, я достал телефон и уткнулся в экран, пытаясь переключить внимание. Наконец аппарат затих, вытяжка смолкла, и в кабинете воцарилась относительная тишина, разбавляемая только бубнящим по телеку каналом Муз-ТВ. Я отложил мобилу, надеясь, что следующая насадка будет помягче. Хрен там - ощущения оказались точно такими же. Она снова намертво зажала мою ногу своими пальцами.

- Если бы я знал, на что подписываюсь, когда записывался к вам на приём, - картинно простонал я, театрально закатив глаза. - Это же чистой воды садомазохизм.

- Да ладно? - она снова вскинула свои красивые изогнутые брови из-под пышной чёлки. - Вообще-то мне все клиенты говорят, что у меня лёгкая рука. И что после моего педикюра они себя чувствуют помолодевшими лет на десять.

- Ну не знаю, у меня, кажется, от ваших лёгких рук уже первые седые волосы лезут, - я с усмешкой провёл ладонью по голове, поправив свой короткий хвост.

В ответ девка издала короткий, язвительный смешок.

Ещё и издевается, садюга бирюзовая, - отметил я про себя, чувствуя, как этот пинг-понг начинает меня конкретно заводить.

- Любите вы, я смотрю, поиздеваться над мужчинами, - заметил я вслух.

- Да ну что вы, я добрейшей души человек, - абсолютно серьёзным тоном выдала она, хотя её глаза над маской буквально искрились от смеха.

Наконец этот адский этап закончился. Она заглушила машинку, содрала использованный наждачный круг и наклеила на диск какую-то толстую белую насадку. Достала из пачки влажную салфетку и принялась тщательно обтирать мои стопы от кожной пыли.

- Ну всё, теперь переходим к приятной части. Обещаю, здесь щекотно точно не будет, - заявила эта повелительница пилок.

Внутренне я выдал глухой стон. И что эта ведьма задумала на этот раз?

- Вы очень жестокая девушка, вы в курсе?

Она взяла с полки очередной флакон и самодовольно, с лёгким превосходством бросила:

- Вам понравится, гарантирую.

В этот момент у меня внутри поднялась дикая волна желания - прямо сейчас рвануть с неё эту чёртову медицинскую маску, чтобы наконец увидеть её лицо целиком. Было стойкое ощущение, что всё это время она смотрит на меня как на подопытного кролика в своей лаборатории, изящно и со вкусом дозируя мои мучения. Я глубоко вздохнул, принимая правила игры.

Она выдавила из флакона густое масло и начала неторопливо размазывать его по моим стопам. Снова включила аппарат и пошла круговыми движениями полировать кожу прямо по маслу. Вот тут я выдохнул - щекотка ушла, насадка шла мягко, приятно разогревая кожу. Затем она выключила технику, открыла выдвижной ящик, достала длинную пьезо-зажигалку и, отвинтив крышку маленькой баночки, чиркнула пламенем, поджигая фитиль. Я с интересом наблюдал за её манипуляциями.

- Это что, свеча? Мы тут колдовать сейчас будем? Что за магия?

- Это не совсем свеча. Это твёрдые масла, - пояснила она, переводя аппарат на вторую стопу. - От пламени они плавятся и становятся жидкими. Так что в каком-то смысле да, магия. - Её глаза снова понимающе сузились.

Закончив полировку, она накрыла баночку крышкой, туша фитиль. Затем аккуратно вылила себе в ладонь растопленное, приятно горячее масло и нанесла его на мою левую ногу, а следом - на правую. Масло было идеальной температуры - плотное, обжигающе-комфортное.

И вот тут началось то, к чему я вообще не был готов.

Она начала делать массаж стоп. Своими руками. Никакого пластика, никакого железа и жужжащих насадок. Пусть на ней были латексные перчатки, но это были её руки. Её пальцы начали медленно, с осязаемым давлением проминать каждый сантиметр, каждую мышцу моих ног. Я сжал челюсти и закрыл глаза, чтобы не выдать себя взглядом.

В ту же секунду по телу ниже пояса жахнула мощная волна тепла. Чистый физиологический рефлекс, с которым мой организм спорить даже не собирался. В башке пронеслась одна-единственная мысль: «Мать твою… Хорошо, что я сегодня напялил этот оверсайз. Толстовка свободная, спортивки широкие - всё надёжно спрятано». Потому что то, что она делала, ощущалось как секс в чистом виде. Девка буквально трахала мои ноги своими бирюзовыми руками, а я лежал и послушно плавился в этом кресле.

Но на этом моя пытка не закончилась. По звукам я понял, что она потянулась за следующим флаконом. Не открывая глаз, услышал щелчок крышки. Она нанесла ещё немного масла - теперь уже адресно, на каждый палец ноги. И её длинные, изящные пальчики принялись медленно, с оттягиванием массировать каждый мой сустав, каждый ноготь. Один за другим. Медленно. Смакуя движения.

Внутри меня бушевал пожар. Я мысленно выдал самый жёсткий приказ своему младшему брату в штанах: «Умри, блять! Сдохни прямо сейчас, не позорь меня!»

Кое-как подавив эту бурю внизу живота, я открыл глаза и посмотрел на неё сверху вниз.

Она в этот момент тоже смотрела прямо на меня. Глаза её больше не смеялись. В них читался какой-то странный, гипнотический омут. Она медленно скользнула взглядом по моему лицу, задержалась на губах и так же плавно опустила глаза обратно к моим пальцам, продолжая свои неторопливые движения.

Молчание в кабинете стало слишком плотным, почти осязаемым. Нужно было срочно ломать эту тишину, пока я окончательно не потерял контроль над ситуацией.

- Это очень… - я на секунду запнулся, лихорадочно подбирая цензурный аналог. В башке колотилось слово «оргазмично», но я вовремя прикусил язык и выдал более светский вариант: - …приятно. Теперь я прекрасно понимаю, почему у вас такие отзывы на Авито.

- Я люблю свою работу, - отозвалась она, не сбавляя плавного темпа. - Мне нравится делать людей чуточку счастливее.

- У меня только один нескромный вопрос, можно спросить? - этот вопрос уже минут пять крутился в моей голове, требуя выхода.

- Можно, - спокойно разрешила она.

Я перевёл дыхание, глядя на её маску:

- К вам ходят мужчины… а они к вам не пристают после такого?

Она издала короткий, чистый смешок:

- Они или слишком старые, или слишком молодые, или слишком женатые — кого-то вообще жёны за руку приводят. И я не сплю с клиентами, если вы об этом, - усмехнулась девка, раскусив мой заход на раз-два.

- Вы - ведьма, - я искренне засмеялся, признавая её силу. - Я могу одеваться?

- Да, мы закончили, - подтвердила она и перехватила пульт.

Гидравлика тихо зажужжала, возвращая кресло в исходное положение. Сидя на краю, я потянулся за носками и начал не спеша натягивать их на посвежевшие стопы. И тут, пока я возился с обувью, её прорвало на откровения. Она со смешком рассказала историю про одного пожилого старикана, который ходил к ней в самом начале её карьеры. Этот дед каждый раз после процедуры брал ключ от местного туалета, уходил туда минут на десять, а возвращаясь, всегда оставлял щедрые чаевые. А потом ходить перестал - выяснилось, что старик помер.

Я не спеша зашнуровывал кроссовки, слушая её бархатный голос, а про себя думал: «Да ты сама, походу, ни хрена не вдупляешь, что творишь с мужиками. Доводишь до кондиции, почти до оргазма. Я бы на месте этого деда тоже сейчас уединился где-нибудь в укромном уголке БЦ».

- Вы точно ведьма, - усмехнулся я, выпрямляясь во весь свой немалый рост. - Довели дедушку до инфаркта своим педикюром.

- Но он хотя бы умер, ощутив последние радости в этой жизни! - притворно-протестующим тоном возразила она, и её глаза снова весело сощурились.

Уже провожая меня взглядом, она добавила, что с моим плоскостопием мне позарез нужно носить ортопедические стельки, и она может посоветовать отличного врача. Правда, контакт нужно поискать в базе, так что на днях она скинет мне его в чат на Авито.

- Хорошо, договорились, - согласился я, довольный, что у нас легально остаётся ниточка для связи. - Сколько я вам должен?

Она назвала сумму.

- Переводом можно? - уточнил я.

- Да, конечно.

Я зашёл в мобильный банк, вбил цифры и перевёл ей деньги, не забыв накинуть сверху очень сочные чаевые - за вредность, за характер и за те адские муки щекотки, которые стоили каждого рубля.

- Ещё раз спасибо. Вы действительно профессионал своего дела, - выдал я честный мужской комплимент.

- Вам спасибо, - она наконец стянула латексные перчатки, открывая свои изящные руки с тем самым бирюзовым маникюром. - Всего хорошего.

Я дошёл до двери, обернулся и на прощание заглянул в её странные глаза:

- Хорошего дня.

Толкнул приоткрытую дверь и вышел в коридор БЦ. Хищник внутри меня сыто урчал. Игра не закончилась, она только перешла на новый уровень. Теперь у неё был мой след, а у меня - официальный повод дождаться от неё сообщения.

Я сел в тачку, захлопнул дверь, и в салоне воцарилась глухая, плотная тишина. Нажал кнопку старта - движок зашумел, разгоняя по стёклам тёплый воздух. Я откинулся на кожаное сиденье, положил руки на руль и просто несколько секунд тупо смотрел прямо перед собой на заснеженную парковку БЦ.

Внутри меня всё ещё знатно штормило.

«Ни хера себе сходил ногти подстричь», - пронеслось в башке, и я невольно ухмыльнулся, глядя на своё отражение в зеркале. Натоптыши он, блять, пошёл лечить. Так меня не плавило уже очень давно.

Эта девка была ходячей аномалией. С одной стороны - ледяная стена, профессиональный цинизм, глухая маска, из-за которой хрен поймёшь, о чём она думает, и этот её взгляд, от которого у любого нормального мужика мозг на пару секунд закорачивает.

С другой - она творила своими изящными пальцами что-то абсолютно запредельное. Вспоминать, как меня накрыло во время массажа с этим чёртовым горячим маслом, было одновременно и дико кайфово, и как-то даже… непривычно. Чуть не выдал себя с потрохами, как пацан зелёный. Хорошо, что шмотки свободные спасли, а то позору было бы на весь этот её стерильный кабинет.

Вспомнил её историю про деда, который уходил в туалет после сеанса, и снова тихо заржал в кулак. Садюга бирюзовая, она ведь реально не понимает, какое оружие держит в руках. Или, наоборот, всё она прекрасно понимает и тащится от своей власти над сильным полом? Экономист, который не любит подчиняться. Характер там - кремень, такую на дешёвый понт не возьмёшь, на крутую тачку и пачку купюр она даже бровью не поведёт.

Я достал из кармана телефон, разблокировал экран и открыл приложение банка. Чек о переводе висел в истории. Рядом - чат Авито, пока пустой.

«Не спит она с клиентами, ну-ну», - хищно сощурился я, вспомнив её сухую отповедь. - «Посмотрим, куколка. Правила существуют для того, чтобы их нарушать. Ты сама пообещала скинуть мне контакт ортопеда, а значит - ты первая мне напишешь».

Охотничий азарт, который затих было после пиццерии, теперь разгорелся с такой силой, что в жилах аж заиграла горячая кровь. Это больше не был банальный съём очередной юбки на вечер - баб у меня и так хватало, только свистни.

Это был вызов. Настоящий, сука, мужской поединок, где мне нужно было не просто затащить её в постель, а взломать эту её ледяную оборону, сорвать эту чёртову маску и заставить её смотреть на меня совсем другим взглядом. Не холодным арктическим льдом, а тем огнём, который она так тщательно прятала за своим бирюзовым костюмом.

Я врубил передачу, плавно выжал газ и выехал с парковки на заснеженную городскую трассу. Игра официально началась, и я собирался выиграть её по своим правилам.

Но мысль работала ещё и в другую сторону:

«Ну ни хера себе доминирование», - крутилось в голове.

Я ведь ехал туда с чётким планом хищника. Думал, сейчас приду, разыграю карту уверенного в себе мужика, устрою ей красивый подкат прямо во время или сразу после педикюра, взломаю её профессиональную броню. А по факту? По факту это она меня трахнула. Морально, профессионально, как угодно - но это был чистый, изощрённый секс. А я, матёрый волчара, всё это время сидел в кресле в диком шоке, не в силах остановить дурацкие рефлексы от этого её массажа.

Самое паршивое и одновременно возбуждающее было то, что всю эту ситуацию от и до контролировала она, а не я. Эта бирюзовая ведьма смотрела на меня над своей маской как на подопытного, беспомощного кролика в лаборатории. И ладно бы просто делала свою работу - так она ещё и подъёбывала меня на каждом шагу, методично, с тонкой садистской ехидцей обламывая мои попытки вернуть инициативу. Про дедушку она мне рассказала, ага. Чистый яд в красивой обёртке.

Я закрыл глаза и снова вспомнил тот момент, в самом конце. Её прямой, тяжёлый взгляд во время массажа пальцев. Глаза в глаза. Маска скрывает всё лицо, перчатки скользят по коже с горячим маслом, а она смотрит - без тени улыбки, глубоко, прошивая насквозь. В этот миг я готов был сдохнуть от напряжения, пытаясь мысленно утихомирить вставшего дыбом «младшего брата» в штанах.

Я открыл глаза, врубил передачу и резко выехал с парковки. Пришлось признать очевидное: меня давно так не торкало. Ни одна баба за последние несколько лет не вызывала у меня такого дикого, животного азарта. Она думает, что победила в первом раунде и выбросила меня из головы? Ошибаешься, куколка. Игра только начинается.

Глава 7. Треня со стояком.

Выйдя из бизнес-центра, я направился к машине. Запрыгнул в салон, повернул ключ зажигания, но с места не тронулся. В голове крутилась только она. Надо было как-то закрепить успех, оставить след, чтобы я для нее не слился с серой массой обычных клиентов. Конфеты, шоколадки? Банально, как в районной поликлинике. Да и ест ли она сладкое с такой-то идеальной фигурой?

Ответ пришел сам собой. Я точно знал, куда ехать. У цветочного магазина пришлось встать в очередь за мужиком лет пятидесяти. Перед ним две бабы шумно выбирали букет коллеге, но, к счастью, быстро определились и съебались. Мужик со вздохом попросил флориста собрать «что-то нежное» - у них с женой тридцать лет свадьбы. Тридцать лет! Охренеть, столько не живут. Хотя у моих родителей стаж еще круче. Мне уже тридцать пять, а мама как-то заикалась, что забеременела года через четыре после загса. Получается, они вместе уже под сорокет. Космос какой-то, сука.

Мужику в итоге завернули пышную, пафосную охапку розовых роз в шуршащей белой бумаге с атласной лентой. Он расплатился и довольный зашагал к выходу. Я проводил его взглядом и подумал: нет, такая помпезность - это для свиданий или извинений. Мне нужно другое. Попроще, но с характером.

Я попросил семь тёмно-красных роз, без всякой мишуры, просто в прозрачной плёнке.

- Может, разбавим веточками белой гипсофилы? Будет посвежее, - предложила тëтка-флорист.

- Ладно, давайте пару штук, - согласился я.

Забрав букет, я бросил его на пассажирское сиденье и рванул обратно. И кстати, моё место у бизнес-центра так никто и не занял.

Я перехватил розы, зашёл на этаж - дверь в её кабинет, как и в прошлый раз, была слегка приоткрыта. Я замер на секунду, прислушиваясь. Изнутри доносилось знакомое жужжание аппарата и глухое гудение вытяжки. Понятно: у неё уже новый клиент. Но мне было абсолютно плевать, кто там сидит в кресле и что обо мне подумает.

Я коротко и уверенно постучал.

- Да, войдите! - отозвалась она.

Я толкнул створку и зашел. В кресле «на прокачке» уже сидела колоритная бабуля глубоко преклонного возраста. При виде меня моя мучительница - на голове у неё теперь красовалась забавная бирюзовая шапочка - щёлкнула тумблером вытяжки. Аппарат в еë руке продолжал тихонько жужжать. Бабуля уставилась на меня с живейшим интересом и благожелательно кивнула в ответ на мое «здравствуйте».

Я перевел взгляд на хозяйку кабинета.

- Ещё раз добрый день. Решил вернуться и поблагодарить вас по-нормальному. Кажется, я официально стал самым проблемным клиентом за всю вашу практику.

Сделав максимально виноватое - насколько это возможно, конечно для меня, лицо, я аккуратно опустил букет на аккуратный белый столик. Рядом с аккуратным органайзером для чая и кофе как раз сиротливо стоял светло-бирюзовый силиконовый стакан с крышкой. Розы вписались идеально.

Из-за защитной маски я не мог разглядеть её мимику, но бровки под плотной чёлкой заметно поползли вверх от удивления.

- Ну что вы, Алексей, не надо было… Это же просто моя работа, - мягко проговорила она.

- У вас адский труд. За такую вредность на заводах молоко бесплатно выдают, - я выразительно кивнул на тёмно-красные бутоны. - Так что считайте это компенсацией за вредность производства.

Она невольно улыбнулась под маской - это выдали прищурившиеся уголки глаз:

- Ну, раз за вредность… Спасибо.

В её голосе больше не было строгих профессиональных ноток. То, что надо.

Я ещё раз откланялся, сказал "до свидания" и удалился. Приехав на работу, в каптëрке увидел сидящего на диванчике Костяна.

- Опять кнопки дрочишь? - вместо послеобеденного приветствия бросил я.

Костян швырнул телефон на диван, резко поднялся, подошёл ко мне вплотную и принялся бесцеремонно обнюхивать мою куртку. Точь-в-точь как бдительные родаки, встречающие блудного сына с поздней гулянки в поисках запаха курева или перегара.

- Дорогой, ты мне изменяешь? - выдал этот придурок приторно-насмешливым голосом. - От тебя пахнет бабскими духами.

Я принюхался к своему плечу. Блять, реально, уловил едва заметный, дорогой, пудровый аромат. Её аромат. Моя куртка висела впритык с её бирюзовой.

- Ничем от меня не пахнет, - отмахнулся я.

Костян заржал. Я скинул куртку и повесил на вешалку. Он снова развалился на диване.

- То есть ты настолько охуел, что теперь на потрахушки прямо средь бела дня гоняешь? Красавчик. - он покачал головой и продолжил ржать.

- Не ездил я ни на какие потрахушки, абьюзер ты недоделанный, - огрызнулся я, - И вообще, я бы похавал уже.

- На столе шаурма с курицей, я свою долю уже заточил, - Костян кивнул на стол.

- Ммм, ты читаешь мои мысли, - я устроился за столом и накинулся на шаурму.

- Сгоняю за кофе, - он встал, взял карту из кармана и направился к двери.

- Мне капучино, - с набитым ртом крикнул я ему в спину. Он ушëл. Спустя две минуты он снова появился с двумя стаканами, поставил на стол мой и сел на диван. Расправившись с шаурмой, взял кофе, подозрительно прищурился на Костяна.

- Американо без сахара?

- Издеваешься? Латте с бабл гамом, - он опять покатился со смеху. Я осторожно пригубил глоточек.

- Вроде капучино, - констатировал я.

- Не хочешь что-нибудь рассказать? - Костян поднял на меня трогательно-невинные глазки, как тот самый кот из "Шрека".

- Нет, и вообще, въëбывать надо, - технично съехал я с темы.

- Так и знал, что соскочишь, - хмыкнул он. - Там ещё один заказ в эсэнтэшку. Пацаны пока не приезжали, у них в Пердюевке заказы.

- Ммм, понял.

Мы допили кофе, взяли адрес, договор и погнали в СНТ. Когда вернулись, отца уже не было, он уехал незадолго до нас. Заехали на маркетплейс, я забрал новую когтегрызку и несколько увесистых пакетов со спортпитои.

Костян, карауливший меня в тачке, удивлённо поднял брови:

- Ты не лопнешь, деточка?

- Тут один пакет всего на десять порций, улетает мгновенно. И я иногда вместо перекуса пью. Так что не лопну, не переживай.

Высадив его у супермаркета, наконец поехал домой. Дома сполоснулся, замешал в шейкере порцию малинового гейнера, выпил, завалился полистать ленту ВК. Увидел новое сообщение от Лерки, с которой где-то год назад познакомился в Плазе в отделе мужского и женского белья, мы тогда с Костяном зашли обновить запасы труселей, и Лерка сразу взяла меня в оборот. Она с таким энтузиазмом таскала мне в примерочную горы боксеров, что Костян потом полвечера стебался, подъëбывая меня, что если бы не еë служебное положение, мы бы уже трахались в примерочной, как кролики.

Лерка спросила, чем я занимаюсь - я ответил, что сегодня треня, пообещал завтра заехать. Она ответила, что да - завтра можно.

Завтра, так завтра. Врубив на компе проверенный жёсткий тяжеляк, я приступил к тренировке. Но стоило закрыть глаза, как прямо из серой стены перед скамьей начал проступать еë образ. В маске, с этим её презрительно-насмешливым взглядом: «А вы думали, что только женщины ходят на педикюр?»

- Я вообще ни хрена не думал, - нахмурившись, огрызнулся я пустой комнате. Как обычно, я двигался от лëгкого к тяжëлому. Сначала гантели.

Но стена не затыкалась. Прямо на меня смотрели два больших, отчетливых глаза с легкой, едва уловимой усмешкой: «Я вас держу, не переживайте».

- Себя лучше держи, - буркнул я, фиксируя локти. - Я прекрасно видел, как ты на меня смотрела.

После гантелей начал тягать гири. Мэнсон надрывно рычал из колонок что-то о любви, но для меня этот грохот был лишь привычным фоном к лязгу железа. Первое время соседи по лестничной площадке дико охреневали от моих домашних тренировок, потом видимо, смирились. Ну или просто зассали стучаться в мою берлогу.

"Раз вы уж пришли, я должна довести свою работу до конца", - глаза на стене самодовольно сверкнули.

- Тебе мало, что ли? - процедил я сквозь зубы, закидывая гирю на плечо. - Ты меня в том кресле два раза почти до конца довела. Один раз чуть от инфаркта не откинулся, а второй - чуть не кончил на месте. Прям на твою бирюзовую форму.

"Ведьма, сука", - зло сказал я стене. Сегодня тренировка шла со скрипом.

Меня тупо преследовал дикий, несвоевременный стояк. На мысленные приказы "сдохнуть", " лежать" или "умереть" организм не реагировал от слова совсем. Пришлось прерваться. Я дошёл до кухни, налить себе большую кружку ледяной воды, жадно осушил и вернулся в комнату.

Накрутил ещё блинов на штангу, сел на табурет, переводя дух.

Стена тут же отозвалась новой порцией яда:

"И я не сплю с клиентами, если вы об этом", - усмехнулась она со стены.

- Да-а-а?? - с притворным удивлением я протянул, уставившись прямо перед собой.

В голове завертелось то, о чём я изо всех сил старался не думать ещё там, в кабинете. Что бы ты сказала, детка? Что бы ты сделала, если бы я прямо посреди сеанса наклонился, сорвал с твоего лица эту чёртову маску и посадил бы тебя на себя сверху? И похер на этот подологический аппарат, пусть себе жужжит на заднем плане… Картинка встала перед глазами настолько чёткая и осязаемая, что я снова замер, боясь пошевелиться. Вот почему я там сидел с закрытыми глазами и дышал через раз.

- Блять, как ты заебал, сука, - обматерил я сам себя, - Ну так позвони и пригласи её в гости, да трахни. В чём проблема-то?

- Она пошлëт на хер, - ответил я голосу внутри своей головы и, тяжело дыша, поднял штангу с упоров.

- Ну раз пошлëт, два пошлëт, а на третий сама даст, чë ты, как маленький-то?

- Сука, я не маленький. У меня чуйка: с ней придëтся попотеть. Одной моей харизмы тут явно будет мало.

- Ну блин, трахайся тогда сам со своей чуйкой и харизмой.

- Я и трахаюсь! - огрызнулся я.

Я зажмурился, силой заставив эти два голоса, которые трахали мой мозг, заткнуться. Кое-как сосредоточился и начал заниматься дальше со штангой. Накрутил еще блинов побольше и пошёл на максимальный вес. В какой-то момент просто сбился с количества подходов и понял - всё, хорош, пора завязывать, пока суставы не выплюнул. Весь мокрый, злой и взвинченный пошёл в душ.

И там, наглухо забив на своё святое правило - никогда не дрочить и не трахаться в день тренировки, чтобы не сливать тестостерон - взял и подрочил. Быстро, зло и зациклившись на конкретной бирюзовой сучке.

- Ебанутым с добрым утром, - резюмировал я сам себе и пошёл на кухню съесть что-нибудь - организм требовал калорий. Поставил чайник, обнаружил в холодильнике торт красного цвета, который оставила Юлька и пока он закипал, затрепал половину. Заварил кофе и уговорил вторую половину.

Вполне удовлетворëнный собой, включил телек для фона и через какое-то время под него же и вырубился.

Глава 8. Равнина.

На работе сегодня был аврал, отец, узнав, что у Вована свадьба, сказал, что сегодня работаем по максимуму, чтобы субботу и воскресенье сделать выходными.

Мы с Костяном съездили на первый заказ, приехали обратно, отца уже не было, он снова уехал работать из дома.

Мы схавали по шаурме, в этот раз за кофе пошёл я, потому что не хотел опять пить латте со вкусом всратой жвачки.

Поехали на второй, со второго сразу на третий. Вован ещё накануне сказал, что Натаха, его будущая жена, не дала добро на мальчишник, да и батя нас всех сегодня очень плотно запряг. Поэтому мы решили как-нибудь потом набухаться.

После трëх заказов мы вернулись в офис, переоделись, я отвëз Костяна домой.

Пришëл домой, принял душ, сварил себе порцию пельменей, похавал.

Хотел прилечь на полчасика позалипать в телефоне, но не успел - заиграл Раммштайн.

- Привет, - сказала Наташка. - Заходила сегодня в офис, хотела поздороваться, кофейку попить, вы были все в разъездах, с Надькой поболтала. Она сказала, что у Вовки завтра свадьба, и что ты свидетель.

Наташка раньше у нас работала менеджером по звонкам, потом ушла в какую-то другую фирму бухгалтером.

Я сказал, что да, так и есть. И ещё, что я заебался на работе.

- А как же мальчишник?

- Да какой мальчишник, я только с работы приехал, пожрал и лежу на кровати.

- Ну без мальчишника тоже как-то неправильно, - сказала она, - Я тут у подруги сижу в соседнем доме, могу зайти, - она понизила голос до шëпота, - Устроить тебе персональный мальчишник.

- Мммм, это можно, - лениво приподнял я одну бровь, - Но я правда заебался что-то, могу только лежать на спине в одной позе, - предупредил я.

- Ничего, я что-нибудь придумаю, - сказала она. - Минут через десять подойду, только чай допью.

- Давай, - я лениво положил телефон на кровать.

Минут через десять она позвонила в дверь, домофон опять не работал.

Я открыл ей дверь, она прямо с порога бросилась мне на шею.

- Ну может, ты хоть разденешься?

- Да, я просто решила взять инициативу на себя, раз ты так устал, - прощебетала она, сняла пуховик, разулась и сразу ушла в ванную.

Я пошёл обратно и широко раскинулся на кровати. Она вернулась, завëрнутая в моë полотенце и сразу взялась за минет. После чего мы перешли к догги-стайлу, и телефон, валяющийся на кровати, заиграл.

- Это Костян, - простонала Натаха. Телефон лежал ближе к подушкам.

- Скинь, - сказал я. Она скинула.

Через минуту телефон снова заиграл.

- Опять он, - снова простонала Натаха.

- Блять, он заебëт щас звонить, - я знал, что Костяну по херу, чем я там занимаюсь, он всё равно будет звонить, пока я не отвечу.

- Ну ответь, это не страшно, - тяжело дыша, она дала мне телефон.

- Да, - переводя дыхание и очень недовольно сказал я.

- Опять долбишься? - насмешливо сказал Костян.

- Да, чего хочу? Говори быстрее, пока у меня не упал, - попросил я его, не выходя из Натахи.

- Я, конечно, дико извиняюсь, но ты погладил рубашку? У тебя есть отпариватель?

Тут я понял, что про это я вообще не подумал. И что она так и лежит у меня в упаковке на столе.

- Бляять, Костян, ты молоток, что напомнил, у матери есть эта хуйня, чтобы отпарить?

- Есть, я к тебе могу заскочить, и ты мне как раз диск дашь.

- Да, давай, минут через двадцать, не раньше, - сказал я.

- Ксюхе привет, - сказал он.

Шлëпнув Натаху по заду, я сказал ей:

- Ксюх, тебе привет от Костяна.

- Я Наташа, - протестующе застонала она.

- Она сказала, что она Наташа, - засмеялся я. Он тоже.

Бросив телефон на кровать, мы продолжили. Потом она ушла в душ, вышла, начала одеваться.

Я зашёл следом, быстро ополоснулся, надел трусы и домашние штаны.

В дверь позвонили. Я открыл, Костян зашëл с пакетом.

- Привет, - сказал Костян.

- Привет, - сказала Натаха, - и уже пока. Не буду вам мешать, мальчики. Она уже обулась и одевала куртку.

- Пока-пока, - сказала она и помахав нам ручкой, вышла.

- Пока, заглядывай, если что, - также помахал я ей рукой.

- Пока-пока, - сказал Костян. Он протянул мне пакет, и начал разуваться. Я закрыл за Натахой дверь и понёс пакет в зал. Костян повесил куртку и зашëл за мной.

- Я вспомнил про тебя, когда мама мне рубашку отпаривала. Я бы мог и сам, конечно, но она меня заставила поесть что-то нормальное, - сказал Костян.

Он взял эту непонятную штуку, включил через свой удлинитель в розетку и хитро посмотрев на меня, сказал:

- Я тебе рубашку отпарю, а ты мне скажешь, куда ты ездил в среду, в обед.

- Бляяять, я думал, ты уже забыл, - протянул я.

- Нет, у меня ещё нет склероза, - ехидно сказал он.

Отпаривать я не умел, у меня даже утюга обычного в доме не было. Одежду я носил исключительно спортивную, которую гладить не надо было.

Я тяжело вздохнул:

- Ладно, Федя, действуй.

- Я не Федя, я Костя, - притворно простонал он, видимо, подражая Натахе. Я заржал.

- Да блядь, на педикюре я был, заебал, - нехотя признался я.

- На педикюре? И ты из этого такую тайну сделал?! - Костян удивлëнно поднял на меня глаза.

- Ну так я никогда не был в таких местах, вы бы угорать стали, что я пошëл к бабе ноги обрабатывать, - я пожал плечами.

- А ты думал, что на педикюр только бабы ходят? - он также удивлëнно смотрел на меня.

- Ну да, я так и думал, ногти там покрасить и всë такое, - ответил я.

- Так это называется эстетический педикюр, - сказал Костян. - А есть подологический, это когда есть какие-то проблемы со стопой или ногтями. У меня девушка была, мастер-эстетист, она мне пару раз делала педикюр, это очень приятно, в конце кремушком тебе пятки мажут.

- Приятно, блять?! Ты щас угораешь? К бабе на педикюр? Да я с двумя натоптышами еле высидел, думал, откинусь там прям в кресле!

- Ну да, приятно, - он недоумевающе посмотрел на меня. - А что тебе не понравилось?

- Да это щекотно до жопы, я боялся, что стукну еë ногой в лоб или глаз, - признался я. А приятно только в самом конце, как ты сказал, когда ноги мажет. - А так это пиздец полный.

Он усмехнулся, явно издеваясь надо мной:

- Но ведь натоптыши тебе убрали?

Я кивнул, угрюмо констатируя этот факт:

- Убрали.

- Ну вот. - кивнул он и добавил, - А мне, кстати, не было щекотно. Я вообще не боюсь щекотки, - спокойно хмыкнул он.

- В смысле ты щекотки не боишься? - я недоверчиво посмотрел на него.

- Ну не боюсь, и всë, - он также спокойно стоял около кровати.

- Да ты пиздабол, все боятся щекотки! - я пришëл в ярость от его притворного спокойствия.

- Не все, - засмеялся он.

Моему терпению пришëл конец, я толкнул его на кровать и прыгнув на него, стал как можно более агрессивно щекотать его по рëбрам.

- Щас я посмотрю, как ты будешь уссываться и молить о пощаде, - прорычал я.

Костян смеялся, пытаясь увернуться о моих рук.

- Бля, отъебись, чудовище! - прохрипел он сквозь смех.

- Не щекотно тебе, так, значит? А хули ты тогда ржëшь? Уже начал ссаться под себя? - я продолжал щекотать его.

- Да я ржу, потому что с тебя угораю, - он вытер глаза. - Не потому, что щекотно. Ты щас такой серьëзный, как будто на ринг вышел.

Я остановился.

- Не понял.

- Да не щекотно мне, ну как тебе ещё объяснить? - он спокойно смотрел на меня.

Я предпринял ещё пару попыток, но он спокойно и очень цинично молча на меня смотрел.

- Ровно, понимаешь, равнина. Ничего.

- Блять, ты просто сконцентрировался, - скептически сказал я.

- Давай поспорим, что я схожу туда же на педикюр и оттуда тебе видео сниму, как она мне ноги обрабатывает, что мне не щекотно, раз ты такой Фома неверующий, - предложил Костян.

Я хмыкнул. "Да, пусть сходит, пиздабол, и посмотрим, как он после диска запоëт", злорадно подумал я.

- А давай. На желание?

- Не, давай на два рубля, - сказал он.

- А лучше на три, - злорадно сказал я. Костян протянул мне руку, а я ему свою. Левой рукой он разбил наше рукопожатие и сказал:

- А теперь слезь с меня, меня ждëт твоя рубаха.

Я слез с него, он вытащил рубашку из упаковки, взял из шкафа пустую вешалку, надел рубашку на плечики и сказал:

- Держи, а я буду гладить.

Я держал, а он начал уверенно отпаривать.

- Я в офисе раньше работал, помнишь?

- Да, вроде что-то помню.

После рубашки он скомандовал:

- Давай пиджак.

Я достал пиджак, он критически его рассмотрел, сказал:

- Не мятый, но надо освежить.

Я вздохнул, опять пришлось держать ему пиджак, пока он отпаривал.

- Брюки давай.

Отпарив брюки, он сказал:

- Ну всё, я закончил.

Он выключил утюжилку из розетки.

Развесив мне наглаженное по вешалкам, он напомнил мне про диск.

Я нехотя дал ему "Принца Персии".

- Только не заиграй.

- Не заиграю, не ссы. И контакты мастера мне скинь.

- Скину, не ссы, - мне хотелось уже просто полежать.

- Нет, ты щас скинь, а то я знаю твою скорпионью морду, - Костян не отставал.

Я зашëл в Авито и отправил ссылку ему в ВК.

Он взял свой телефон со стола, куда он его положил, когда включал свою утюжилку. Посмотрел, что я ему там скинул, и сказал:

- Ладно, пупсик, я пойду.

Я хмуро глянул на него и предупредил:

- Да, и слушай сюда - если ты на работе хоть кому-то из пацанов пискнешь, что я к бабе на педикюр ходил, я с тебя шкуру спущу. По лоскутам, ремнём. Понял?

- Да понял я, понял, - он кивнул, - Твоя тайна в надëжных руках.

- Не надо мне "надëжных рук" - просто рот держи на замке, - сказал я.

- Как скажешь, о великий и ужасный, - кивнул он.

- Давай, я тебе такси вызову, - предложил я.

- Я пешком дойду, как раз по дороге покурю. Он забрал свою хренотень, и пошёл в прихожую одеваться.

Обулся, положил диск во внутренний карман куртки, и на ходу застëгиваясь, засмеялся:

- Не забудь завтра трахнуть свидетельницу, по старой доброй традиции.

- Не забуду, не переживай, - я заржал и закрыл за ним дверь.

Свидетельницу, кстати, я не знал, Вован говорил, что она Натахина подруга детства, не местная, с Москвы.

Знал только, что еë звали Людмила.

Я пошëл почистить зубы и завалился спать.

Глава 9. Мила.

Свадьбы я не любил. Вот эта вся хуйня, когда подружки невесты требуют какой-то выкуп, читают какие-то всратые стишки о том, какая у них ценная невеста и что жениху придётся сделать то-то, то-то и ещё до хуя всего, прежде чем он увидит невесту, меня дико раздражало. Я был на свадьбах три раза, один раз у Ромика, второй раз - сегодня. И третий раз - на своей свадьбе. И вот эта хуйня с выкупом невесты повторяется.

И вот эта вся помпезность, которую так любят бабы - белый лимузин, голуби, платье невесты, в котором она еле ходит, жених, с затянутым галстуком на шее, как будто это петля для суицида - всë это меня дико раздражало.

"Ладно, хоть свидетельница вроде ничего так", - подумал я. Её звали Людмила, но она сразу всем представилась, как Мила.

После ЗАГСа мы поехали кататься по городу, регистрация брака была у нас в соседнем городе, там же мы и катались в белом лимузине, пили шампусик, останавливались у каких-то мест, где обычно фоткаются, и снова гнали дальше.

Банкет был заказан в нашем городишке, в единственном, наверно, месте, где был банкетный зал.

Туда мы приехали уже немного навеселе. Тут же нас встретила тамада, шустрая тëтка лет 45, с хлебом и солью в руках, жениху с невестой после шампанского пришлось грызть этот каравай, предварительно макнув его в соль, чтобы сразу "насолить" перед супружеской жизнью и чтобы потом всë сладко было. Невеста кое-как съела этот кусок хлеба, который ей от души насолил Вован, они запили это всё шампусиком и швырнули бокалы через спину, они разбились, все завопили от восторга и зааплодировали.

Началось застолье. Молодожëнам сразу включили какой-то медляк для первого танца. Потом был танец с родителями. Мы со свидетельницей сидели за одним столом по обеим сторонам от молодожëнов.

Тамада попалась очень активная, она без конца сыпала тостами и наш столик довольно быстро начал косеть.

К нашему столику постоянно подходили то родители Вована, то родители Натахи, то родня с его стороны, с еë стороны, её подруги, Костян, весь отутюженный и тоже уже пьяный, как и пацаны с работы. Все поздравляли, толкали тосты, орали "горько", а мы с Милой, пока они сосались, собирали открытки в большую папку.

Я обратил внимание, что у Натахи, когда они с Вованом участвовали в каких-то конкурсах, как будто выделяется небольшой мамончик и спросил у Милы.

- Да, месяца четыре, наверно, я сама вчера только узнала, когда к ней приехала помогать еë готовить к свадьбе.

И голосом заговорщика спросила:

- Ты видел её лицо во время каравая? Я держала пальцы за спиной, чтобы она не блеванула на родителей, или тамаду, или на своего законного мужа.

- Видел, так этот долбодятел ей хлеб в соль макнул так, что я бы точно блеванул.

Мы засмеялись. Тамада тут же это заметила и вызвала нас на очередной всратый конкурс.

- Вставай, свидетель, - со смехом сказала Мила. - Спокойно посидеть как в рестике не получится.

Пришлось идти и под общий хохот гостей делать всё, что там пиздила наша тамада.

Как только эти пять минут кринжа закончились, я схватил Костяна, который тоже участвовал в этой кринжатине, Вована и потащил их в сторону выхода.

- Пошли курить, я уже не могу. Эта тётка меня выбешивает. Какого хуя ты меня свидетелем назначил? Вот Костян, отличный малый, - я похлопал Костяна по плечу.

- Ну мы с тобой через столько вместе прошли, ты что, братан? - возмутился Вован. - Костян - отличный малый, но я никого, кроме тебя и не рассматривал.

- И теперь эта баба меня с Милкой заебëт этими тупыми играми, - скривился я, - Бухнуть спокойно не даëт.

- С Милкой? - захохотал Костян. - Я думал, она Люда.

- Мила она, отстань. - я отмахнулся.

Мы выкатились втроём на улицу, угорая над этим всем, кое-как преодолели несколько ступенек от крыльца до ровной поверхности, где можно постоять, пацаны достали сигареты, Костян протянул мне одну, и тут мой взгляд выдернул бирюзовое пятно, которое неспеша шествовало в нашу сторону. Этот цвет почему-то подействовал на меня, как на быка красная тряпка и я громко спросил, обращаясь к ней:

- Девушка, вашей маме зять не нужен?

Она, мельком взглянув в нашу сторону, громко и с пренебрежением ответила:

- Такой точно нет.

Пацаны заржали. Я не обращая на них внимания, очень быстрым шагом преодолел пару метров до неë, и не думая, схватив её за руку, потянул на себя, капюшон слетел с её головы, с какой-то непонятной злостью зажал еë в свои тиски стальной хваткой и набросился на еë губы пьяным поцелуем.

Она упиралась руками мне в грудь, но я не замечал, продолжая жадно и со злостью её целовать, в какую-то секунду даже показалось, что она уже не сопротивляется, когда я языком скользнул в её рот, она вдруг резко вырвалась и я увидел её лицо, искажëнное злостью, и отвесила мне затрещину. Причём довольно ощутимо для такой худышки, так что я отпустил еë и отшатнулся на шаг назад. Потëр щёку, она ощутимо горела.

Костян, смеясь, крикнул:

- Ну что, опиздюлился?

Они с Вованом заржали, они и во время этого всего угорали и что-то пиздили, но я не слышал.

- Козëл! - выкрикнула она и быстрым шагом пошла дальше. Я услышал, как она выругалась матом.

- А у меня сегодня у друга свадьба!

Она молча удалялась быстрым шагом.

- Или тебе ботаники больше нравятся? - я вспомнил хмыря рядом с ней в торговом центре.

Она натянула капюшон, и шла быстрым шагом. Ничего не ответила.

Я вернулся к пацанам. Они угорали.

- Тебе Милки мало, что ли? - смеясь, спросил Костян.

- Какого хуя ты к незнакомой мадам полез сосаться? - также ржа, спросил Вован.

Костян дал мне сигарету.

- Показалось, что лицо знакомое, где-то пересекались, наверно, - отмахнулся я от них, и они снова закатились.

Покурив, мы вернулись обратно к свадьбе, и эта противная тëтка тут же заставила нас троих участвовать в очередном дибильном конкурсе с тремя тëтками из родственниц невесты.

Свидетельница была уже очень хорошо навеселе, и я сам не понял, как мы уже с ней вдвоëм выходили ещё пару раз на улицу покурить. И пососаться. А дальше не помню.

Глава 10. Не зли нейронку.

Открыв тяжëлые глаза, смотрю в потолок и немного вправо, вижу свою люстру. Я в своей берлоге.

Смотрю влево - лежит тело. Голое. Без одеяла. Волосы чëрные. Смотрю на себя, на мне всё одеяло, я его откидываю, - так и есть, голый.

Смотрю на пол - ворох одежды на полу, её тёмно-синее платье, моя белая рубашка сверху, синий лифчик, синие ленты свидетелей.

"Свидетельница", - вспоминаю я. Напрягаю память, силясь вспомнить её имя. Люда, кажется. Вроде Людмила, точно.

- Люда, Люд... - я аккуратно толкаю её за плечо.

Она бормочет:

- Мила... Я Мила.

Ищет рукой одеяло и стаскивает его с меня полностью. Я остаюсь лежать голый.

- Мила, значит. Не Люда.

Я сползаю с кровати, на ходу протирая глаза. Иду в туалет, потом попить водички из-под крана, потом в душ. Надо срочно приходить в себя.

Свадьба была в субботу, значит, сегодня воскресенье. Башка гудит, какой-то глухой шум в ушах. Во рту всё пересохло. Из зеркала на меня смотрит какой-то мутный тип с проступившей щетиной. Волосы растрëпаны, как будто по полу таскали.

- Пиздец. Домовой Кузя с бодунища.

Принял душ, ничего толком не вспомнил. С мокрыми распущенными волосами вернулся на кухню. Нашёл в летнем холодильнике пару банок пива с прошлых посиделок с пацанами, когда за компом сидели, играли. Присосался к банке, едва не выпив её сразу наполовину. Выдохнул.

Тут в прихожей появилась Мила, голая, с лохматыми волосами и с чёрными от размазанной туши глазами, как у панды. Смотрит на меня:

- Свидетель. И уже без меня похмеляешься, значит.

- Не хотел тебя будить, ты так сладко спала, - я с интересом разглядывал её.

Неплохая фигурка, подкачанные губы, может, и не только губы, пирсинг в пупке и гладко выбритый лобок.

- Ты похож на молодого Нагиева, когда он ещё с волосами был, - сказала она, также внимательно разглядывая меня. - Ты Лёха, да?

- Да, с утра был Лëха, - сказал я, - Может, тебе в душ надо?

- Да, душ, - она спохватилась. - Надо прийти в себя.

Она скрылась за дверью. Я продолжал хлебать пиво, голова потихоньку перестала шуметь.

- Ну хоть не страшная, - сказал я себе.

Минут через десять она вышла из душа, уже посвежевшая и без чёрных кругов под глазами. Завëрнутая в моë полотенце.

- У тебя есть фен?

- Да, на второй полочке, видишь? - я показал ей рукой на фен.

- Работает? - она воткнула его в розетку рядом. Фен зашумел. - Работает.

Минут пять она сушила волосы. Потом убрала фен обратно.

- Пивка? - я протянул ей банку.

- А покрепче ничего нет? - спросила она.

- Только пиво, - я покачал головой.

- Ну давай пиво, - согласилась она. - А пожевать что-нибудь есть?

Я открыл холодильник, безлактозное молоко и штук восемь яиц.

- Не густо. Я бы что-нибудь съела. У вас тут пиццерия или фаст-фуд есть?

- Пиццерия - там и бургеры делают, и фри, и наггетсы, - сказал я.

- Я вообще-то ПП придерживаюсь, но раз в вашей деревне ничего такого нету, давай тогда оттуда что-нибудь закажем, - она хлопнула неестественно густыми ресницами.

- Вообще, у нас город, просто маленький, - усмехнулся я.

- Ага, у вас наверно, и косметолога нормального в городе нету, - усмехнулась она.

- Без понятия, я по косметологам не хожу, - признался я.

- А я хожу, и сама косметолог, - улыбнулась она очень пухлыми губами, - Вряд ли я смогла бы здесь жить, у вас никакой цивилизации.

- Приложение есть у этой пиццерии? - она хмыкнула.

- Только группа в ВК и номер телефона, - ответил я.

Она засмеялась.

- А доставка по городу почтовыми голубями или оленями Санта-Клауса?

- Есть доставка, кстати, быстро заказы собирают, - сказал я. Мне не очень нравился её насмешливо-городской тон, но она сидела в одном полотенце, закинув ногу на ногу. А в зале лежало на полу её платье. И нижнее бельё синего цвета.

После банки пива она закурила, я подошёл к ней и тоже взял сигарету.

Мы покурили, я нашёл в зале телефон, и из меню в группе в ВК сделали заказ, пицца, бургеры, картошка фри, наггетсы, соусы и морсы с клюквой.

- Придëтся есть фаст-фуд, - сказала она и села на кровать.

Это был призыв к действию.

- Зато сравнишь деревенский и московский фаст-фуд, - сказал я и повалил её на кровать, снимая с неё своё полотенце.

Где-то через час приехал наш заказ, мы навалились на бургеры, потом схавали по пицце, ещё и на картошку с наггетсами, запивая всё это морсом.

Объелись и пошли в зал.

Хотели просто чутка отдохнуть, в итоге вырубились часа на два, если не больше. Открыв глаза, я её приобнял за голое бедро, она повернулась ко мне и забралась на меня сверху, я и не думал сопротивляться.

Сразу после она встала с кровати и взяла телефон.

- Блять, я так на электричку опоздаю!

Она взяла с пола бельё и пошла в душ, вышла и сразу схватила мой фен. Я встал и из кучи шмотья нашёл её колготки и платье.

Она высушила волосы, нашла свою сумочку, и вытащив какую-то косметику, начала в прихожей краситься. Взяла у меня колготки, начала одеваться, потом платье.

Расчесала волосы моей расчëской, попросила вызвать ей такси до вокзала. Я вызвал из приложения.

- Через 11 минут приедет, - сказал я.

- Блять, как у вас всё запущено, - хмуро констатировала она. Пошла на кухню и закурила. Я не хотел, поэтому просто сел на табуретку и спросил:

- У тебя в Москве вообще как - муж, дети есть?

- Нет, я же карьеру долго строила, а щас начала встречаться с фитнес-тренером, и ещё есть один человек из Тиндера, но он мутный какой-то, то звонит, то в игнор кидает, качели какие-то эмоциональные. - сказала она.

- И что ты думаешь? - мне стало интересно.

- Хз, наверно, сойдусь с тренером, он хотя бы более предсказуемый, и как тренер классный, - сказала она, и выдохнув дым, добавила:

- Ты тоже классный, но в вашу пердюевку я вряд ли больше приеду, у меня работа, фитнес, диетолог, вся жизнь там, понимаешь? Я вообще не понимаю, как вы здесь живëте, - призналась она. Она докурила, я посмотрел в приложение:

- Через 4 минуты приедет.

Она пошла в прихожую обувать сапоги.

- Ты можешь не провожать, номер тачки мне скажи просто, - сказала она, обучая сапоги и надевая пальто.

Я сказал ей номер машины, марку и цвет и она, чмокнув меня в нос, сказала:

- Счастливо оставаться. Пока-пока.

- Пока-пока, - ответил и закрыл за ней дверь.

Делать ничего не хотелось, завтра на работу, я пошёл на кухню, бросил два куска пиццы в микроволновку и опять сел за стол.

Услышал из зала звонок, пошёл за телефоном - смотрю, звонит Костян.

- Да, - ответил я.

- Здорово, ты как там? Оклемался? - спросил он своим обычным голосом.

- А где же твоё "привет, пупсик?"- ухмыльнулся я.

- Да какой "пупсик" - мне с утра так херово было, что пришлось маму за пивом и минералкой посылать, - сообщил он, - Я только в себя пришёл.

- Не, я вроде норм, - сказал я, - Милка вот недавно уехала, я пиццу доедаю.

- Ммм, я чё звоню-то, Лëх, - сказал Костян каким-то непонятным тоном, - Я когда в себя пришёл, полез в телефон, фоточки со свадьбы полистать, и в галерее кое-что нашёл.

- И чего нашёл? Пьяные танцы какие-нибудь?

- Да не, тут другое, тебе самому надо посмотреть, - заявил он. - Там ещё видос есть. Я к тебе зайду через полчасика, как раз диск тебе отдам, в душ только схожу.

- Ну давай, раз там что-то этакое, заходи, я пойду пиццу дожирать, - ответил я.

"Что он там нафоткал, как я с Милкой танцую?" - хмыкнул я и пошёл на кухню.

Костян действительно нарисовался где-то через полчаса, сразу отдал диск, и сказал:

"Чайник поставь, я шоколадок взял", и начал разуваться. Я отнëс диск в зал, поставил чайник.

Он снял куртку и прошёл на кухню, сел на табурет. Достал телефон, и начал что-то искать в галерее.

- Вот, - он протянул мне телефон.

Я взял телефон в руки, и увидел не очень чёткое фото, на котором кто-то спиной, похожий на меня, в костюме, держит в охапку девушку в бирюзовой куртке. Следующее фото - этот кто-то её целует, лиц особо не видно. На следующем фото - лица видно чуть лучше и фото более приближено, дальше - несколько смазанных фоток, где её рука поднялась и последнее фото - она приложилась к моей щеке.

- Ну, и что это за хуйня? - я отдал ему телефон.

- Это не хуйня, Лëх. Это ты вчера приставал к девушке, которая просто проходила мимо, - Костян нахмурился и посмотрел на меня. - Тебе точно не надо к психологу?

- Какой на хуй психолог? Ты с дуба, что ль, рухнул? Сам сделал эту хуйню в ИИ, и мне чего-то гонишь сидишь, - я разозлился.

- Хуи, Лëх, это не нейронка, посмотри, там ещё видос есть, - он сунул обратно телефон мне в руки.

Мужик, похожий на меня, идёт ей наперез, дёргает за руку, капюшон сваливается с её головы, она оказывается у него в руках и он набрасывается на неё с поцелуем, она упирается руками ему в грудь, голос Костяна говорит за кадром: "Лëх, харэ к незнакомым девушкам подкатывать", и голос Вована "Этому столику больше не наливать", они явно угорают.

Секунда-две, девушка отталкивает его, размахивается и ударяет мужика по щеке, мужик разжимает руки, потирая щёку, отступает на шаг назад. Пацаны угорают, Костян весело кричит: "Ну что, опиздюлился?"

"Козëл!" с неприкрытой ненавистью выкрикивает девушка, вытирает губы рукой, и стремительно идёт дальше, а мужик, похожий на меня вдогонку ей радостно и громко говорит: "А у меня сегодня у друга свадьба", и добавляет с издëвкой: "Или тебе ботаники больше нравятся?"

Девушка продолжает идти дальше. Видео оборвалось.

- Блять, Костян, я не знаю, как ты это сделал, но этого не было, я точно знаю, - нахмурился я и вернул ему телефон.

- Чайник выключи, - он кивнул на чайник на плите, - Ты же ни хуя не помнишь, как ты можешь точно знать, что этого не было?

- Блять, ты же айтишник, ты эту хуйню в нейронке сделал, а мне втюхиваешь, что у меня проблемы и мне пора к психологу. А может, ты меня ещё на кодировку от синьки запишешь? - зло спросил я.

- Лëх, это не нейронка, мне с утра было так херово и не до того, чтоб такой хуйнëй страдать, да и зачем? - он посмотрел на меня, когда я повернулся и поставил его кружку перед ним, - Я это и так прекрасно помню, мы втроём вышли покурить, ты ещё сказал, что эта тамада тебя уже бесит и потащил меня и Вована на улицу сразу после конкурса на танец подвыпившего мужа в семейных трусах. Помнишь?

- Семейники, надетые поверх брюк, да, помню, - вспомнил я.

- Ну, вот сразу после этого ты потащил нас на улицу, помнишь?

- Нет, с Милкой выходил курить, а вот этой хуйни не было. Я никогда не опускался до такого, чтобы силой набрасываться на какую-то левую тëлку на улице и силой её засасывать, - я достал молоко из холодильника и налил Костяну и себе в кофе, - Это не моя тактика. Зачем мне эта хуйня, если у меня итак всё заебись с тëлками? Ты сам подумай, - я убрал молоко обратно.

- Может, ты уже белочку словил? - спросил Костян, открывая шоколадку. - Что ты вообще помнишь из свадьбы?

- Да всё я помню, заебал, тамаду эту, Милку помню, торт помню, резали, и вкус, такой, как типа вишнёвый и мятный одновременно. Наверно, это от Милки так пахло, духи, наверно.

- От Милки у тебя вся прихожка провоняла ванилью, очень противные приторные духи, сходи, куртку понюхай, тоже наверно, провоняла, - поморщился Костян, - Говорю же, у тебя белочка, не было на свадьбе никакой вишни и мяты. Даже сок был яблочный и апельсиновый. А торт был сметанник, и тоже без вишни.

Я откусил от шоколадки большой кусок.

- Ты хочешь, чтобы я тебе сказал "у меня амнезия"? Или "ранняя деменция"? и добровольно пошёл к психиатру? - я со злостью посмотрел на него.

- Это не нейронка, ты можешь думать, что хочешь, но я такой хуйнëй не занимаюсь, - спокойно ответил Костян.

- Я вспомню, и если это не нейронка, с тебя трояк, - я откусил ещё кусок шоколадки, запивая кофе.

- А если ты не вспомнишь, тогда трояк с тебя, - сказал он.

- Я вспомню, и я тебе ещё и втащу, за то, чтоб ты не дрочил свои нейросети. Айтишник недоделанный! - я и не думал улыбаться.

После того, как он схавал свою шоколадку, допил кофе, и уже хотел было покурить у мойки, я выгнал его пендалем в прихожку, а он, обувая свои башмаки за 8 косарей, ехидно улыбаясь, сказал:

- И всё-таки ты трахнул свидетельницу, по старой доброй традиции.

Я заржал, и снял с кручка его куртку.

- Хотя я в тебе даже не сомневался, - добавил он и вышел за дверь.

Я закрыл за ним дверь. Постоял, глядя на свою куртку. Снял с крючка, понюхал. Она воняла ванилином. Противный запах. Я поморщился и повесил её обратно.