Read the book: «НЕУДОБНЫЕ СОСЕДИ»
Глава 1. День, когда вселенная объявила мне войну
Дождь за окном офиса напоминал не природное явление, а скорее попытку небес смыть с лица земли моё профессиональное достоинство. Капли яростно барабанили по стеклу, создавая ритм, под который хотелось выть волком или хотя бы тихо плакать в кружку с надписью «Босс года» (подарок на прошлый Новый год, когда я ещё верила в чудеса).
Я сидела на краю стула, чувствуя себя так, будто меня только что выгнали из рая без права на апелляцию. В руках я сжимала картонную коробку. Внутри жалобно позвякивали вещи, которые за два года стали моими единственными друзьями: увядший кактус по имени Колючкин, которого я забывала поливать чаще, чем раз в месяц; ручка, которая писала только через слово; и фотография моей кошки Барсика, который, судя по всему, уже скучал по мне больше, чем я по этой серой конторе.
— Алина, это чисто бизнес, — голос Ольги Петровны из отдела кадров звучал так, будто она читала инструкцию к микроволновке. Никаких эмоций, только факты. — Кризис, оптимизация, сокращение издержек. Ты же девушка умная, поймёшь.
Я кивнула. Умная девушка поняла бы, что её увольняют за то, что она однажды перепутала цифры в отчёте для важного клиента. Но вслух я сказала только: — Конечно, Ольга Петровна. Всё понимаю.
На самом деле я понимала только одно: через три часа мне нужно было освободить съёмную «студию» (читай: комнату в коммуналке с претензией), потому что моя хозяйка, тетя Зина, внезапно решила, что ей срочно нужны деньги на операцию своему хомяку. Или на новую шубу. Детали она опустила, но тон был такой, что спорить было бесполезно.
Выходя из здания, я почувствовала, как холодная струйка дождя пробралась под воротник блузки. Это был тот самый день, когда можно было смело покупать лотерейный билет. Шансы выиграть были такими же, как и шансы найти нормальную работу и жильё в один день.
Телефон в кармане завибрировал, словно пытаясь привлечь внимание к моей катастрофе. Сообщение от тети Зины: «Алиночка, ключи оставь консьержу. Покупатели уже едут смотреть квартиру. Извини, жизнь диктует!»
Я остановилась посреди тротуара, игнорируя возмущённые взгляды прохожих, которые обтекали меня, как река камень. Что делать? Вариантов было мало, и все они были плохими.
Ехать к маме в деревню. Там сейчас сезон картошки, и мама уже третью неделю пишет мне письма в стиле «кто не работает, тот не ест».
К подруге Лене. Она только что родила двойню и спит стоя. Если я появлюсь у неё с коробкой вещей, она, скорее всего, упадет в обморок от ужаса.
На вокзал. Но там холодно, дорого и пахнет надеждой, которую я только что потеряла.
И тут в голове всплыло лицо Марка.
Нет, не того Марка, который вчера отчитал меня за то, что я использовала не тот шрифт в презентации. А того самого Марка Соколова, руководителя соседнего отдела. Высокого, вечно хмурого мужчину, который носил костюмы так, будто они были частью его кожи. Утром в курилке (куда я забегала стряхнуть нервы) он жаловался своему заместителю, что ипотека душит, а квартира слишком большая для одного человека после развода. Он искал соседа. Тихого, аккуратного и, желательно, невидимого.
Сердце заколотилось где-то в районе кадыка. Позвонить ему? Человеку, который смотрел на меня так, будто я была ошибкой в его идеально составленном расписании?
Гордость шептала: «Не унижайся, Алина. Найди другой путь». Желудок, пустой с самого утра, кричал: «Звони! Иначе ночью ты будешь спать на лавочке в парке!»
Желудок победил.
Дрожащими пальцами я нашла его номер в корпоративном справочнике. Гудки шли бесконечно долго. Каждый гудок отдавался в висках. Ту-ту... Ту-ту... Может, он не возьмет? Может, он уже нашел кого-то? Может, он вообще умер от скуки?
— Алло? — голос в трубке был таким же ледяным и четким, как этот осенний дождь. — Марк... э-э-э... Александрович? — мой голос предательски пискнул. — Это Алина. Из маркетинга. Помните, мы сегодня утром пересекались у кофемашины?
Пауза. Такая длинная, что я успела придумать три варианта самоубийства. — Помню, — наконец ответил он. — Вы пролили капучино на мой отчет. Чем могу помочь?
Я сглотнула ком в горле. — Дело в том... Вы ведь искали соседа? Для своей квартиры?
Тишина в трубке стала густой, как кисель. Я уже хотела бросить трубку, раствориться в дожде и начать новую жизнь под другим именем где-нибудь в Тайланде, когда он произнес:
— Заезжай. Адрес скину в сообщениях. Будет через сорок минут. И, Алина...
— Да? — выдохнула я.
— Возьми свои тапочки. И шампунь. У меня всё строго по списку.
Связь оборвалась. Я посмотрела на экран телефона, затем на свою мокрую обувь, потом на коробку с Колючкиным. «Ну что ж, — подумала я, направляясь к такси. — Похоже, моя новая жизнь будет очень... неудобной».
Такси подъехало к элитному жилому комплексу «Вертикаль» ровно через полчаса. Здание выглядело так, будто его построили инопланетяне, которые очень любили стекло и бетон. Консьерж на входе окинул меня взглядом, полным немой укоризны за мой мокрый плащ и картонную коробку, но молча пропустил.
Квартира находилась на двадцать пятом этаже. Когда лифт открылся, я увидела дверь, которая казалась входом в бункер президента. Я нажала на звонок.
Дверь открылась почти мгновенно. На пороге стоял Марк. Дома он выглядел ещё более внушительно, чем в офисе. На нём были домашние брюки и белая футболка, которая облегала торс так, что стало понятно: спортзал он посещает не для галочки. Волосы были слегка растрёпаны, что придавало ему вид человека, который только что проснулся от кошмара.
— Проходи, — сказал он, посторонившись. — Разуваться там. Тапочки новые, в пакете.
Я вошла в прихожую. Квартира поражала своим минимализмом. Белые стены, серый пол, никаких личных вещей, никаких картин, никаких следов жизни. Пахло свежестью и чем-то мужским, терпким.
— Вот твоя комната, — Марк кивнул на дверь справа. — Санузел общий. График пользования ванной: с семи до восьми утра — мой, с восьми до девяти — твой. Вечером — по договорённости.
Я замерла с пакетом в руках. — График? Серьёзно?
Марк поднял на меня взгляд своих серых глаз. — Я люблю порядок, Алина. Если хочешь жить здесь, придется привыкнуть.
Я зашла в комнату. Она была маленькой, но светлой. Окно выходило на город, который сейчас утопал в серой мгле. На полу стояла кровать, стол и шкаф. Всё новое, всё стерильное.
— Спасибо, — тихо сказала я, ставя коробку на пол. — Я... я постараюсь быть незаметной.
Марк усмехнулся. Впервые за всё время знакомства я увидела на его лице что-то похожее на эмоцию. — Не старайся, Алина. Будь просто собой. Только, пожалуйста, не проливай кофе на мои ковры.
Он закрыл дверь, оставив меня одну в этой идеальной, холодной клетке. Я села на край кровати и посмотрела на Колючкина. — Ну что, друг, — прошептала я. — Добро пожаловать в ад с видом на город.
В этот момент мой желудок снова напомнил о себе громким урчанием. Я вспомнила, что не ела с утра. А в холодильнике, скорее всего, тоже был порядок. Строгий, как график Марка.
Я достала телефон и написала маме: «Привет! Всё хорошо. Нашла новое место. Очень стильное. Правда, хозяин немного странный, но зато вид отличный».
Мама ответила через минуту: «Главное, чтобы не пил. И чтобы работы была хорошая».
Я посмотрела на закрытую дверь. Марк не пил. Работы у меня не было. Но зато у меня была крыша над головой и сосед, который знал, в какое время мне можно принимать душ.
«Всё могло быть хуже», — подумала я, открывая свой чемодан. И тут же услышала стук в дверь.
— Алина? — голос Марка был приглушенным. — У нас есть правило: после восьми вечера шуметь нельзя. Если будешь слушать музыку, используй наушники.
Я закатила глаза. — Хорошо, Марк Александрович.
— И зови меня просто Марк. Здесь не офис.
Дверь снова закрылась. Я улыбнулась. Возможно, этот ад не будет таким уж плохим. Главное — не забыть купить свои тапочки. Те, что он дал, были размера на два больше моих ног.
