Не закрывая документ, с открытым экраном, жду остановки. Словно демонстрирую всему вагону, что готова признать саму себя и рассказать о своей любви. И мне не будет страшно и больно.
В открывающейся двери метро я вижу тебя.
У тебя снова тот самый гордый самодовольный вид, застрявший в моей памяти тонким осколком света. В какую-то из секунд твой взгляд становится осмысленным – ты узнал меня спустя столько лет. Радостным жестом здороваешься и произносишь какие-то бессмысленные слова.
Волна стоицизма внутри меня подсказывает, что нужно делать: с ровным пульсом и холодным взглядом, требовательно протягиваю тебе свой телефон. Ты ошеломлённо обхватывает его своими тонкими бледными пальцами. Моё плечо касается твоего в первый за долгое время раз (ах, как часто я мечтала укрыться за него от нескончаемых потоков тревожности и страхов!). Двери вагона закрываются, но я могу только слышать – оборачиваться назад не имеет смысла.
Вдохновение пролетает сквозь крики соседей и треск холодильника. Уворачивается, со свистом влетает в мою грудную клетку, словно прячась от агрессивного мира в до боли знакомый дом. Но я – всего лишь гостевая комната, в которой можно провести не более нескольких часов. Вдохновению не нужно оставаться. Оно хочет перевоплотиться, и через несколько минут я получаю его сигналы. Они становятся настолько сильными, что держать это в себе становится невыносимым, и я беру в руки гитару. Нужно передать струнам то, что поселилось в моем сердце.
Я начинаю рассказывать о тебе четырём стенам – как способ хотя бы ментально сблизиться, проанализировать тебя, чтобы узнать. Мой самый честный диалог – звук, извлекаемый пальцами, руководимый душой. Он ударяется о слушающие стены и застывает где-то в пространстве: я практически не слышу его. Только интуитивно понимаю, какая нота – правда, а какая – ложь. Так и перебираю аккорды, не понимая, куда это приведёт.
В тот, самый первый день нашей встречи, я почувствовал очень отчетливо, что ты – моя душа.
Словно она раздвоилась и теперь живет в мужском и женском воплощении.
Чувство тоски начало окутывать меня волнами, и каждая новая волна оказывалась сильнее, обманывая своей привычкой отступать. Как будто только я расслаблюсь и попытаюсь выйти – они с новой силой заберут меня вглубь вместе с каменным песком, по крупицам рассыпая мою энергию в воздух, отдавая ее чайкам.
Запись исповеди души закончилась вместе с моей энергией.
Вратами, отделяющими реальный мир и страну туманных грёз, могут служить дверцы душевой. Пока они закрыты – ты в безопасности. Окутываешь себя пространством из воды, пара и безмолвия. Здесь ты действительно можешь побыть наедине с собой : мысли не будут нарушать вашего свидания. Они словно предпочитают остаться там, где их мнение что-то значит. В реальном мире.
Я общаюсь с водяными знаками на стекле душевой кабины. Они могут быть самыми неожиданными: ведьма, танцующая у костра или серый голубь, приземлившийся на ветку. И все они что-то значат для меня. Возможно, это новая строчка песни. А возможно, предостережение от Вселенной.
Сегодня я увидел в неровном прямоугольнике с двумя полосками – старинное письмо, обвязанное лентами.
Вода смыла налёт темнеющий пустоты утраченной энергии, и я снова могу существовать.
Тот знак из душевой кабины напомнил мне о сообщении, которое я получил от слушательницы. Тогда я особенно не вдумывался в его содержание, но теперь решил перечитать. Я верю в знаки.
«Вы снова со мной. Своим низким хриплым голосом и томными вздыханиями между слов. Их не слышно, ведь они спрятаны за фортепианным соло. Но не для меня: я их чувствую.
Ваша музыка всегда появляется в нужный момент моей жизни. Вы словно знаете мою судьбу и ждёте, чтобы отдать миру свои песни в знаковые для меня моменты.
В один из таких дней, 26 ноября, осуществилась моя поездка в Санкт-Петербург, сопровождающаяся только Вашей музыкой. Я смотрела в окно небольшой гостиницы на новый, но уже разрезающий мое сердце, город. И слушала вышедший в этот день альбом дорогого музыканта. Это чувство было похоже на самую первую влюблённость: восхищение и сладость привязанности волнами сменялись тревожностью от неизвестного.
И это было самое высокое из вдохновений.
Это так странно: тебя спасает человек, даже не подозревающий о твоём существовании.
Ещё странней наблюдать эти разные стадии своей любви к музыканту. Сначала это был восторг от осознания, что моя душа начинает светиться. Под Вашу музыку. Таким тёплым мерцающим огнём. Потом – восхищение Вашей историей и амбициями. Следом шло разочарование, ведь Вы выбрали простой путь и начали делать совсем другую музыку, слишком банальную для меня. Следующая фаза – радость от возвращения того самого артиста, которого я так любила. Пятая фаза – чувство, что мы родственные души. Слишком часто каждая песня пронизывала мое нутро, согревала, понимала. Некоторые фразы словно созданы, чтобы шептать их, стоя за моей спиной. Апогеем всех этих эмоций стало написание рассказа, вдохновленного и посвящённого Вам. Благодарность за спасение, словно подношение Божеству. А теперь – я словно влюбилась в Вас. Именно так, как влюбляешься в прохожего парня с бледными острыми скулами. И уже я слушаю Вашу музыку не за согревающие тексты и обнимающую мелодию, а просто ради низкого тембра, от которого все замирает, кроме мурашек, стремительно бегущих по телу».
Меня немного удивил открытый конец письма. Но больше всего удивило то, насколько приятной мягкой волной вдохновение вернулось ко мне, и я начал цвести.
И здесь все решилось. Мои, казалось бы смытые проточной водой, чувства, прояснились и стали сверкать.
Я смотрел в окно в размышлениях, пытаясь поднять волну вдохновения как можно выше. Смотря на ясное небо, я превращаюсь в высохшую губку, в которую случайно попало пару капель из крана.
Ее надо бы давно выбросить, но внезапное природное вмешательство оживляет ее и придаёт форму.
Голые деревья на фоне ясного неба разрезают окно светло-коричневыми полосами, и я чувствую, как на месте красных полос в сердце разрастаются живые ветки старого дуба. Я чувствую свежий весенний воздух всеми своими рецепторами. И кажется, словно весь мир знает о моей любви. Эти окна напротив смотрят с сочувствием. Это небо сияет и над её головой, а значит чувствует на себе тоненькую золотистую нить, связывающую наши сердца.
Деревья повернули ветки в мою сторону, показывая этим своё причастие.
Я напишу тебе песню. И все станет совсем понятно. Мы будем жить в ней вечно, растворяясь в пространстве. Будем летать, путешествовать через наушники наших слушателей по городам и странам. Так, как всегда мечтали. Давай станем песней.
Я могу написать слова, кричащие о сладостной боли любви. Подобрать простенький бит, чтобы он не заглушал мой глухой крик. И магия случится. Наша мечта загорится ясным пламенем. Мы будем жить вечно.
Я напишу тебя такой, какой ты сама себя хотела бы видеть: красивой, тонкой и летящей. Ты будешь улыбаться и вскидывать руки вверх, ощущая касания влюблённого ветра. Здесь, на моих нотных страницах, будет играть только твоя самая любимая музыка, запахи будут резки и приятны, цветы будут украшать твои волосы контрастностью.
Ты будешь жить.