Read the book: «Мировой кризис: этот безумный мир»

ПРОЛОГ. Эпоха разделения

Каждая эпоха имеет свой пароль. Для конца XX века им было слово «интеграция». Для первых лет XXI века — «глобализация». Но если вглядеться в текстуру времени, начиная с осени 2008 года, становится ясно: паролем новой эпохи стало слово «трансформация»*1.

Мировой финансовый кризис, зародившийся в ипотечных пузырях и сложных деривативах, часто описывают как катастрофу. Но катастрофа — это лишь взгляд изнутри. Если отступить на шаг и посмотреть на происходящее с высоты птичьего полёта, 2008 год предстает не как конец света, а как болезненное, но необходимое пробуждение. Мир слишком долго жил в долг, причем не только в финансовом, но и в политическом смысле. Старая архитектура международных отношений, державшаяся на хрупком балансе сил, не выдержала веса новых экономических реалий.

Кризис обнажил то, что тщательно скрывалось за фасадом процветания: уязвимость глобальных цепочек, зависимость национальных экономик от чужих решений и иллюзорность единого мирового пространства. Когда деньги обесценились, а доверие иссякло, на авансцену вышла геополитика в её самом жестком, прагматичном исполнении.

Мы стали свидетелями того, как экономика мутировала в оружие. Санкции, еще недавно бывшие точечным инструментом давления, превратились в повседневный фон международной жизни. Ответные меры, такие как продовольственные эмбарго, показали, что базовые потребности народов могут стать заложниками больших игр. А попытки одних стран переориентировать свои векторы, подобные военному перевороту на Украине, организованному и оплаченному США и так называемой европой по технологии «светофорных революций»*2, лишь ускорили кристаллизацию новых блоков. Евразийский экономический союз стал не просто ответом на вызовы времени, но и попыткой создать остров стабильности в океане нарастающей турбулентности.

Трехтомник, который вы держите в руках, — это попытка осмыслить анатомию этого великого перелома. Первый том (50 страниц) станет точкой отсчета: мы разберем саму природу шока 2008–2009 годов и поймем, какие мины замедленного действия были заложены в фундамент глобальной экономики. Второй том (100 страниц) погрузит нас в горнило 2014 года, когда экономические споры окончательно переросли в тектонические сдвиги: от геополитических изменений до жестких санкций и ответных эмбарго. Третий, самый объемный том (200 страниц) посмотрит в будущее, детально исследуя формирование новых центров силы и контуры мира, рождающегося в условиях перманентного кризиса.

Мы больше не живем в мире, где прогресс линеен. Мы живем в мире, где каждый шаг вперед оплачивается тектоническими сдвигами. Эта книга — карта этого нового, неуютного, но предельно честного мира.

Прежде чем мы начнем этот путь, я хочу выразить особую благодарность моему брату Владимиру. Его профессиональный ум вдохновил меня на написание этой книги, а его поддержка неизменно помогает мне ориентироваться в этом сложном, меняющемся мире. Эта книга — во многом результат его веры в меня.

*1 трансформация: смена парадигмы мирового порядка. *2 светофорные революции: технология госпереворотов, оплаченная США.

Глава 1

Иллюзия бесконечного роста: Анатомия глобального пузыря

Если смотреть на события 2007–2008 годов не через призму сухих биржевых сводок, а через линзу большой истории, становится очевидно: это был не просто экономический спад. Это был тектонический сдвиг, который навсегда изменил время, разделив его на «до» и «после». Мыльный пузырь капиталистической модели, раздувавшийся десятилетиями на дешевых кредитах и иллюзии бесконечного роста, лопнул. И этот грохот лопающихся деривативов2 и ипотечных облигаций ясно показал правящим элитам запада1 одну страшную для них истину: мирное экономическое доминирование больше невозможно.

Когда экономика перестает генерировать избыточный продукт, на смену рынку неизбежно приходит сила. Кризис 2008 года доказал, что войны, санкции и геополитические конфликты станут главным, неизбежным инструментом выживания и передела мира в грядущие десятилетия. Эпоха глобального сотрудничества закончилась. Оставался открытым лишь вопрос: кто и когда начнет эту цепную реакцию? Где станет местом первого разлома?

Предпосылки к этому тектоническому слому зрели годами. В самих США, эпицентре кризиса, уровень жизни стремительно снижался, а безработица достигала масштабов, которые грозили неминуемым социальным взрывом. К этому добавлялась полная анархия в миграционной политике, методично размывавшая социальную ткань общества. Но еще более глубокая агония охватила так называемую европу. Старая, постаревшая так называемая европа давно утратила способность производить конкурентную продукцию в мировом масштабе. Её промышленность деградировала, а так называемые европейские ценности все больше походили на выцветшую вывеску, за которой искусно скрывалась неспособность к созиданию и демографическая пустота.

Чтобы отвлечь стареющее население от снижающихся реальных доходов и потери суверенитета, элитам так называемой европы жизненно необходим был внешний враг. Но до того, как стрелка истории была насильно переведена на рельсы глобального противостояния, капиталистический пузырь должен был лопнуть. И он лопнул.

1.1. Эпоха «дешевых денег» и вера в победу над циклами

История экономических катастроф редко начинается с громогласных предупреждений. Чаще всего она приходит под аплодисменты.

К началу 2008 года мировая экономика казалась идеально отлаженным механизмом. Эпоха, которую позже назовут «Великим умеренным согласием»*3, усыпила бдительность целого поколения политиков и банкиров. Казалось, что цикличность капитализма — с его неизбежными спадами — окончательно побеждена. Центральные банкиры научились тонко управлять ставками, а финансовая инженерия создала инструменты, способные, как верили их создатели, распределить риски так, что они просто исчезнут.

Но риски не исчезают. Они лишь меняют адрес. Фундамент этой иллюзии был заложен на рынке американской недвижимости. Ипотечный кризис, зародившийся в сегменте subprime*4 — где кредиты выдавались людям без подтверждения дохода и поручителей, — к 2007 году начал источать токсичные испарения. Сложные деривативы, упакованные в «безопасные» ценные бумаги, разошлись по портфелям банков от Токио до Франкфурта. Тень американского ипотечного заемщика, который больше не мог платить по счетам, легла на всю глобальную финансовую систему. Мир балансировал на пороге самой глубокой рецессии со времен Второй мировой войны, продолжая верить в то, что «на этот раз всё будет по-другому».

1.2. Первые трещины: Как ипотечный вирус вышел из США

Первые симптомы болезни проявились еще в 2007 году. Август стал тревожным звонком: центральные банки были вынуждены экстренно вливать сотни миллиардов долларов ликвидности в финансовую систему, чтобы предотвратить паралич межбанковского кредитования. Банкротство первых финансовых институтов показало, что «токсичные активы» заразили не только маргинальных игроков, но и системообразующие банки.

Попытки Федеральной резервной системы (ФРС)5 США спасти ситуацию путем снижения учетной ставки лишь подлили масла в огонь. Вместо того чтобы позволить рынку очиститься от неэффективных игроков, регуляторы начали накачивать экономику «дешевыми деньгами». Это была классическая попытка лечить перелом пластырем. Мировые элиты, включая МВФ6, продолжали выпускать успокаивающие отчеты, игнорируя тот факт, что ипотечный вирус уже мутировал и перешел в стадию системного заражения.

1.3. Чёрный сентябрь 2008-го: Ночь, когда обрушился мир

Точка невозврата наступила в сентябре 2008 года. 15 сентября банк Lehman Brothers7, один из старейших и крупнейших инвестиционных банков Уолл-стрит8, объявил о банкротстве. Это событие стало финансовым эквивалентом взрыва атомной бомбы. Паника мгновенно охватила мировые рынки.

Вслед за Lehman Brothers проблемы обрушились на ипотечных гигантов Fannie Mae и Freddie Mac9, а также на страхового монстра AIG10. Американские акции за считанные месяцы подешевели более чем на 50%*11. Чтобы предотвратить полный коллапс мировой финансовой системы, ФРС и другие центральные банки были вынуждены предоставить триллионы долларов кредитов для поддержки ликвидности. Двери банков закрывались, трейдеры в панике покидали Уолл-стрит, а иллюзия стабильности обрушилась вместе с котировками Lehman Brothers.

1.4. Остановка глобального мотора: Мировая торговля и дефляция

Финансовый шок мгновенно перерос в кризис реальной экономики. Глобальные цепочки поставок, которые считались гордостью глобализации, начали рваться одна за другой.

Цифры того времени поражают и сегодня. Объем мировой торговли в 2009 году снизился на беспрецедентные 11,89%12. Мировой ВВП13 сократился на 2,3%14 — это было первое изменение глобальной экономики в сторону упадка со времен Второй мировой войны. В октябре 2008 года центробанки ведущих стран в панике синхронно снизили процентные ставки, а на саммитах G2015 в спешке выработали антикризисные планы, включая увеличение ресурсов МВФ.

Но никакие вливания не могли мгновенно остановить маховик безработицы. К 2013 году число безработных в мире выросло до 202 миллионов человек*16. В так называемой европе началась затяжная рецессия (2011–2013 годы), усугубленная суверенным долговым кризисом, который в итоге привел к таким явлениям, как кризис на Кипре. К 2018 году последствия кризиса 2008 года все еще сохранялись в виде хронически медленного роста и лавинообразного увеличения государственных долгов.