Read the book: «Останься со мной этой холодной осенью»

Глава 1

Десять лет назад

Дима

Утро первого сентября в Конаковской школе началось как и везде: толпы разряженных, галдящих учеников, чересчур возбужденные родители и уже задерганные администрацией учителя.

Просканировав таблички с номерами классов, я направился к то опускающейся, то поднимающейся цифре одиннадцать. Серьезная дама лет пятидесяти в ярко-голубом шифоном платье и красных туфлях на приличной такой высоты каблуках размахивала табличкой, поворачивая ее на все четыре стороны, сомневаясь, видимо, в способностях почти совершеннолетних учеников найти свой класс.

— Говоров, ёлки-моталки, я тебя уже десять минут назад просила сбегать в кабинет и принести ленты! — гаркнула она на какого-то высокого сутулого парня с непроницаемым выражением лица, и тот, вздохнув, неспеша поплелся к входной двери школы.

— Ольга, Канарейкина! — продолжала перекрикивать гул толпы моя новая классуха. — Найди срочно Ингу Валерьевну, она уже о тебе спрашивала. Готовься к выступлению! Кирилл! Кир-и-илл Ткаче-е-нко. Красавец ты мой…

Всё ясно, как день. Такая спуску не даст — классные часы по расписанию, регулярное общение с родителями и активное участие в жизни школы нам обеспечены.

Я убрал руки в карманы брюк, изучая своих новых одноклассников.

По выданной накануне мамой статистике в классе восемнадцать учеников: девять парней и столько же девушек.

Я пробежался взглядом по толпе — люди как люди.

Парни обычные, не такие понтовые, как в Нижнем, откуда я только что перебрался. Трое из них, во главе с тем самым Ткаченко, о котором только что говорила классная, явно тут главные. Смазливые, деловые и никем не пуганные. Не удивлюсь, если отец одного из них какой-нибудь местный олигарх или депутат.

Среди девчонок легко определить главную активистку (это та самая Канарейкина — в парадной школьной форме прошлого века и с огромными белыми бантами на вьющихся как у африканских негров волосах), заучку (по очкам, втянутой в плечи голове, гладко собранным в пучок русым волосам и старческой юбке) и главную красавицу. Я хмыкнул, встретившись взглядом с симпатичной брюнеткой с выразительными карими глазами. Девушка нисколько не смутилась, даже наоборот: повернулась ко мне и, сложив руки на груди, начала зомбировать меня своим очарованием.

Кх-м-м…

— Привет. Новенький?

Рядом, ломая мимолетный кайф, нарисовался какой-то парень.

— Ага-а, — потянул я, снова пытаясь вызвать брюнетку на гляделки, но она уже отвернулась, обсуждая что-то со своей подружкой.

Жаль.

— И я новенький. Макс. Томилин.

Он протянул руку, и я ответил, нехотя вытаскивая ладонь из удобного кармана:

— Дима. Фадеев.

— Ну и ручища! — слишком неестественно воскликнул парень. — Качаешься?

Я наконец-то посмотрел на него. Типичный раздолбай: модная прическа с коротко стрижеными висками, серьга в ухе, рукава белой рубашки закатаны до локтя, а на запястье сразу несколько разнокалиберных металлических браслетов.

— М-м-м… — ответил я, всем своим видом показывая, что не заинтересован в продолжении разговора.

— Какими судьбами сюда? — спросил он, занимаясь тем же, чем и я пару минут назад — изучая коллектив, в котором придется получать среднее общее образование.

Не, так просто я от этого чела не отделаюсь.

— Отец военнослужащий. Меняем дислокацию, — ответил коротко, и Макс присвистнул:

— Крутяк. Есть такая профессия — родину защищать!

Я закатил глаза. Надеюсь, он не собирается так тупо острить все ближайшие девять месяцев?

— А меня выгнали из восьмой, — не обращая внимания на мою реакцию, загадочно понизил он голос. — За фигню. Прессанули с ребятами одного типа́, за дело прессанули, а его предки развозмущались.

Макс замолчал и проследил за моим взглядом:

— Тоже запал на ту темноволосую фемину?

— Тоже… Я был первый. Отчаливай.

Парень кивнул и хмыкнул:

— Замётано. Чё по классной?

— Чересчур активная. Такая запарит.

Он согласно кивнул, изучая мечущуюся из стороны в сторону женщину в ярко-голубом платье.

— Дети! Дети-и-и-и!!! Разберите ленты у Коли и строимся! Активнее, одиннадцатый класс!

Мы многозначительно переглянулись и взяли протянутые нам сутулым парнем белые ленточки, свернутые бантиком для крепления на лацкан пиджака. Я пихнул его в карман, а Макс приколол на рукав, где опознавательный знак тут же слился с его рубашкой.

Ну, а что? Тоже вариант.

После торжественной линейки, из которой я не слышал больше половины из-за ветра и колонок, развернутых от нас в противоположную сторону, мы разобрали испуганных и ошалевших от всеобщего внимания первоклассников и проводили их на первый урок.

По дороге Максим вполголоса сообщал своему семилетнему подопечному о том, что тому еще десять лет придется трубить за партой, помирая с тоски от происходящего, чем в конце концов добился того, что парнишка уперся перед дверями класса, и нам пришлось его силой запихивать внутрь.

— Ребята-а-а-а! — как гром небесный отражаясь от стен коридора раздался голос классной. — Поднимаемся на второй этаж. Новенькие! Томилин, Фадеев, Звонарёва, подойдите ко мне!

Мы с Максом дождались, когда народ схлынет, и двинулись к учительнице. Рядом с ней, облокотившись на стену, уже стояла неприметная худенькая девчонка с короткими, едва достающими ей до плеч, светлыми волосами и кажущимся огромным рюкзаком, заброшенным на левое плечо.

Максим махнул ей, но она только поджала губы, одернув короткую юбку.

— Так, так, так… — внимательно разглядывая нас троих, произнесла классуха. — Давайте знакомиться. Я Ирина Викторовна, ваша классная руководительница и параллельно учитель алгебры.

Мы недружно кивнули, чем, кажется, не вдохновили её.

— Ладно, — закончив осмотр, вздохнула женщина. — Надеюсь, этот год пройдет спокойно… — Она метнула неуверенный взгляд на девчонку, а потом на Максима. — Вы же нацелены на положительное окончание одиннадцатого класса и успешную сдачу ЕГЭ?

Мы молчали. Не знаю, как эти двое, а я однозначно нацелен — отец из меня отбивную сделает, а мать добавит, если я не поступлю в Политех!

Так и не дождавшись наших ответов, классная снова вздохнула и, резко развернувшись, зацокала красными каблуками в сторону лестницы на второй этаж.

— Это было приглашение, — толкнул меня плечом Томилин, — Погнали!

Несмотря на то, что мы с Максом были на голову выше учительницы и обуты в удобные кроссы, мы едва поспевали за ней. Чего уж говорить про тщедушную девчонку с огромным рюкзаком! На лестнице она споткнулась и точно бы разбила коленки, если бы я не подхватил ее за локоть.

Нереально голубые, совсем как платье нашей классной, глаза полоснули по мне. Краешек красивых губ едва заметно дернулся, словно девушка хотела улыбнуться, но так и не решилась.

— Спасибо, — поблагодарила она, уверенно высвобождая руку.

На мгновение я замер, разглядывая ее необычные черты лица: голубые глаза, не вяжущиеся с ее цветом волос темные брови, родинку на левой щеке, аккуратный вздернутый носик и едва заметный шрам на верней губе. Девушка смотрела прямо на меня всё сильнее хмуря брови, а я продолжал пялиться на нее, словно мой взгляд насильно к ней приклеили.

— Народ, вы идете? — Макс свесился через перила на два пролета выше. — Я теряю Викторовну из поля зрения!

Мы отмерли и поспешили наверх.

— Ребята, ребята-а! Внимание! Вы-пус-кни-ки!

Когда мы вошли в класс, Ирина Викторовна уже во всю занималась установлением дисциплины. Наши одноклассники не сильно торопились слушать учителя, на полной громкости обсуждая прошедшее лето и планы на вечер.

Заметив нас, та самая активистка, которая читала стихи на линейке, Канарейкина, кажется, затрещала:

— Ребята, ребята, у нас новенькие!

Народ зашумел еще громче, открыто разглядывая нас троих.

Я убрал руки в карманы брюк.

Который раз я оказываюсь в таком положении?

Э-м-м-м… Восьмой? Девятый?

Я уже привык и сбился со счета. В общем-то каждый раз всё проходит примерно одинаково.

Макса такое положение тоже не напрягало, даже наоборот. Он расслабленно пялился на ребят в ответ, слегка закинув голову назад. А вот тщедушная девчонка, кажется, была не в восторге. Особенно от повышенного внимания местных крутышей и их присвистываний.

Мне послышалось, или она сейчас зубами скрипнула?

— Верно, Оля. В нашем классе пополнение! С сегодняшнего дня с вами будут учиться Дима Фадеев, Максим Томилин и Маргарита Звонарёва. Прошу вас отнестись к ребятам дружелюбно и во всем помогать им, — с неестественной радостью объявила Ирина Викторовна. — У нас дружный, хороший класс, и я надеюсь, что вы примите новых учеников хорошо…

Бла-бла-бла… Не знаю почему, но из всей её болтовни я запомнил только имя и фамилию странной девчонки.

Наконец нам указали на свободные парты в конце класса, и Рита спешно заняла козырное местечко на крайнем ряду у окна.

Шустрая…

— Спасибо, Ирин Виктрна! И мы будем стараться! — расшаркался Макс. Подлипала, блин! Я поправил на плече сумку и сел на последнюю парту через проход от новенькой. — Народ, оторвемся по полной, ведь это наш последний учебный год в школе! — не унимался Томилин. — Всем отличного учебного года!

Народ не сильно вдохновился. Под ленивые аплодисменты и негромкий свист Макс покинул наконец-таки импровизированную сцену и сел рядом.

— Поддерживаю расположение, — шепнул он, указывая подбородком на симпатичную брюнетку, которую с моего места было отлично видно. Она оглянулась через плечо и кокетливо подмигнула мне.

Я хмыкнул и откинулся на стуле: кажется этот учебный год будет не таким уж и тухлым.

Глава 2

— Мить, это ты? Помоги мне скорее! — донесся мамин голос из большой комнаты.

Я только вошел в прихожую и не успел еще даже разуться, когда мама позвала меня.

Она стояла на верхней ступеньке стремянки, борясь с шуруповертом в попытке прикрутить карниз.

— Давай я, — протягивая руку, предложил скорее по необходимости, чем из реального желания помочь. Тут я был заложником. Если мама взялась за обустройство новой квартиры, то она всё равно не угомонится, пока всё вокруг не превратится в обжитый дом. А это будет, по ходу, не скоро. Так что остается только смириться и сделать всё, чтобы это скорее закончилось.

— Оу, конечно! — Она быстро спустилась на пол и с облегчением всучила мне увесистый профессиональный инструмент. — Как дела? Как новая школа?

— Всё норм. Школа как школа…

— Как ребята? Хороший класс?

— Нормальный, — радуясь громкому похрустывающему звуку закручивающегося самореза, заглушающему мой голос, кивнул я.

— Ну и отлично! Сейчас суп погрею, расскажешь поподробнее! — перекрикивая шум, сообщила она.

Я проводил ее взглядом, и взялся за второй саморез.

В отличие от мамы я не испытывал оптимизма: ни по поводу новой школы, ни по поводу очередной казенной квартиры. Сколько раз наша семья переезжала из города в город, пытаясь дотянуть до пенсии отца? Кажется, мы только и делаем, что переезжаем с места на место. Не знаю, где мама каждый раз находит силы начинать всё сначала. Я выбрал другой путь — отключил чувства и эмоции. Вместе с эмоциональным апгрейдом пришло какое-то безразличие и простота. И норм.

Я со всей силы нажал на рукоятку шуруповерта, вгоняя саморез в дюбель.

За ужином отец был сильно напряжен. Его широкие покатые плечи опустились, а здоровенные кулаки сжимались с говорящей регулярностью. По ходу на новом месте не всё гладко.

Я с трудом переваривал подобные семейные сборища — разговоры ни о чем, морализаторство и тирания, но отец был непреклонен в своем желании каждый вечер лицезреть нас за одним столом и раздавать никому ненужные приказы.

— Как новая школа? — по второму кругу дублируя мамины вопросы, спросил он.

— Всё ок, — запихивая в рот большой кусок мяса, чтобы хотя бы так оправдаться за короткий ответ, буркнул я.

— Дмитрий, ты заканчиваешь школу, впереди экзамены и поступление. Соберись и, пожалуйста, стань уже серьезнее. Ок… Что это вообще значит? В русском языке есть нормальное слово — хорошо. Ты можешь хотя бы дома говорить как человек, а не мычать как корова?

Отец был мною недоволен. Не только сейчас. Вообще. Я с самого раннего детства не дотягивал до его стандартов. Выпускник Новосибирского высшего военного командного училища имени Жукова, отличный офицер, подполковник… Как только я признался, что не хочу продолжать семейную династию и становиться военным, он сначала впал в бешенство, а потом словно потерял ко мне интерес. Единственное, что периодически заставляло его оживляться и обращать на меня внимание — это моё поведение. Я должен был «не создавать проблем», «учиться если не блестяще, то отлично» и «сходиться только с правильными, нужными людьми». Пока всё шло по плану — дома царил мир и покой, но стоило мне где-то выделиться — и начинался дурдом.

— Хорошо, пап, — проглатывая последний кусок ужина, пообещал я.

— Ну и отлично. Иди отдыхать.

Я поблагодарил маму за еду и вышел с кухни.

В маленькой, метров девять, не больше, комнате, называвшейся теперь моей, умещалась полутораспальная кровать, небольшой платяной шкаф, рабочий стол и стул. А большего мне и не нужно! За годы постоянных переездов я почти стал минималистом: редко за что держался и спокойно привыкал к новому. Это касалось не только вещей, но и окружающих меня людей.

Такое отношение здорово упрощало жизнь.

Завалившись на кровать, я тупо разглядывал белый потолок, с едва заметной трещинкой, протянувшейся от одного края до другого.

Рубануться, что ли, в Fallout4?

На кухне послышался громкий, снова чем-то недовольный голос отца. И пусть сейчас он был обращен к матери, меня всё равно передернуло. Я встал с кровати и выскользнул в коридор.

«Чем занят?» — В кармане завибрировал телефон, и я разогнулся, чтобы прочитать сообщение. Томилин поймал меня у двери, обувающим кроссы.

Этот парень всерьез решил со мной подружиться?

«Собираюсь на улицу, подышать свежим воздухом», — быстро напечатал я и, захватив ключи, вышел в вонючий подъезд панельной девятиэтажки, в которую нас заселили. Минув три пролёта, наконец-то толкнул входную дверь и, шагнув на улицу, вдохнул полной грудью.

— Вот это скорость! Ты, конечно, чёткий пацан! — протягивая мне банку с энергетиком, удивленно присвистнул Максим. Он сидел на скамейке у подъезда, вальяжно закинув ногу на ногу.

— Ты умеешь телепортироваться? — кайфуя от ощущения влажной прохлады сильно охлажденного напитка на ладони, на всякий случай спросил я.

— Да ну нафиг! — фыркнул парень. — Ты ж сам сказал, что живешь на Энергетиков, у магазина.

— А ты и запомнил?

Банка с характерным треском открылась, обдавая запахом лайма. Я сделал глоток и посмотрел в темнеющее небо.

— А как же! — Томилин улыбнулся, и его зубы оказались такого же цвета, как и белоснежная футболка. — Ты для меня стратегически важен. Во-первых, мы оба новички в классе, удобнее держаться вместе. А во-вторых… Понимаешь, я и так перед предками проштрафился, если еще и экзамены завалю — мне не жить!

— Сочувствую. Я-то тут причем?

— Причем… Да при том, что ты почти отличник. Тебе же не сложно помочь мне до ЕГЭ дотянуть и сами экзамены не слить на «неуды»? — Макс отсалютовал мне своей банкой.

Ага. Спешу и спотыкаюсь помогать кому-то! И как этот шнырь уже узнал о моей успеваемости?

— Я в репетиторы не нанимался. Давай без меня как-нибудь.

— Да ла-а-адно, Диман, со мной уроки учить не нужно. Перед тобой чемпион города по списыванию! — Макс приосанился, будто орден готовился принимать. — Наметим схемы, отработаем. Никто не просечет. Взамен предлагаю свою пацанскую дружбу и все связи местного жителя.

Я скептически осмотрел местного выпендрежника и решил пока не посылать его окончательно. Вдруг пригодится.

Пару минут мы молча пили флэш, уставившись в низкое, усыпанное звездами небо.

— Я погуглил, что в городе есть зал с бассейном. Нормальный? — первым подал голос я.

— Зал? — он прищурился, изучая моё лицо, видимо, проверял: развожу или серьезно. — Ты реально спортсмен что ли?

— А что? Не слышал — спорт сейчас в тренде.

Он заливисто захохотал, давая свою оценку набирающему обороты модному течению среди столичной молодежи. Не то, чтобы я был пробитым зожником или фанатом качалки, но тренажерка помогала не слететь с катушек, когда дома всё доставало окончательно. А с моим отцом такое случалось нередко.

Томилин наконец-то перестал ржать, и мы снова погрузились в молчание.

— О, смотри, это ж наша новенькая! — указывая на невнятный силуэт, мелькнувший на тропинке за кустами в паре метров от нас, вдруг воскликнул Макс.

И точно она. Я бы не узнал. Даже внимания не обратил бы. Бесформенная черная толстовка и собранные в хвост волосы меняли ее до неузнаваемости, делая похожей на тщедушного подростка.

Ей точно уже семнадцать?

— Марго! Звонарёва! Марго-о-оша!!! — завопил Макс.

Я удивленно приподнял бровь: резвый парень — и имя новенькой запомнил, и ведет себя так, словно они сто лет знакомы!

Девушка посмотрела на нас. Кажется, ее совсем не удивила эта встреча. Зато у меня от ее взгляда вдоль позвоночника пробежали мурашки.

Это что-то новенькое…

— Иди сюда, — позвал Риту Томилин.

— Зачем? — перекладывая из руки в руку не легкий, видимо, пакет с продуктами, спросила она.

— Так…это… Поболтать.

— Не интересно, — сообщила Рита и двинулась дальше.

Я удовлетворенно хмыкнул. Какой подкат — такой и результат!

— Эй, мелкая, ты чего такая дерзкая? Страх потеряла? — беззлобно тыкая пальцем вслед удаляющейся девушке, зашипел Томилин. — Завтра в школе увидимся, получишь еще за такое хамство! Я тебе крылья-то пообломаю…

— Я домой, — выкидывая пустую банку в урну, сообщил я. — В следующий раз приноси что-нибудь покрепче.

— В следующий раз? — переключаясь с проклятий в адрес новенькой на меня и пытаясь вникнуть в смысл сказанного, спросил Макс. — А! О! Диман, ну ты человек!!! Как знал, что ты не откажешь! Замётано! — сообразив, заорал он.

Даже не уверен: стоило ли отвлекать его внимание на себя?

Он нёс что-то еще, но я уже не слышал, взбегая по лестнице на свой этаж через две ступеньки, чтобы не умереть от подъездной вони.

Глава 3

— Садись, Звонарёва, — отмечая что-то в журнале, со вздохом сказала Ирина Викторовна.

Рита едва заметно нахмурила брови. Положив мел в коробку рядом с доской, она под обстрелом насмешливых взглядов хорошистов и отличников с первых парт прошла и села на своё место.

Классная начала урок с проверки знаний пройденной программы, и новенькая сейчас с треском провалилась, не решив тригонометрическое уравнение с арккосинусом.

— Слышь, Марго, даже я не такой тупой. Это тебе за твой скверный характер воздаётся, — прошептал Томилин и тихонько заржал. Девушка, словно и не слышала, отвернулась к окну и уставилась на школьный двор, на котором сейчас какой-то класс занимался физкультурой.

Её лицо казалось совершенно спокойным, и только руки, сжатые на коленях в кулаки, выдавали небезразличие.

— Печально, Маргарита, печально… Может, Дима Фадеев сможет решить уравнение? — нарушая мои размышления, обратилась ко мне Ирина Викторовна.

— Конечно, сможет! — ответил за меня Макс. — В отличие от некоторых он сечет в алгебре!

С этим парнем нужно что-то делать. Он что, записался ко мне в пресс-секретари? Капец как бесит!

За мной наблюдал почти весь класс. Я вышел к доске и быстро справился с заваленным Ритой уравнением. Еще в процессе решения слышал, как за моей спиной нарастал гул удивленных голосов.

— Надо же, какой интересный способ решения! — оживилась Ирина Викторовна. — А если я заменю вот этот показатель на два, а вот это оставлю неизвестным?

— Тогда результат будет таким, — дописывая и кладя мел на край доски, ответил я.

— Дима-а-а, какой же ты молодец! — учительница громко хлопнула в ладоши. — Всё верно! Радуйтесь, ребята, что к нам в класс пришел такой сильный ученик.

«Минуй нас пуще всех напастей и барский гнев, и барская любовь», — как говорится.

Раздались нестройные аплодисменты. Ткаченко и Ко сканировали меня недовольными взглядами, а заучка Элина явно начинала меня ненавидеть. Еще бы. Краду ее хлеб.

А вот и нежеланное внимание.

Я поспешил убраться на своё место. Усаживаясь, скосил взгляд на Риту — она продолжала смотреть в окно, только руки теперь спокойно лежали на парте.

Какого чёрта меня вообще интересует её реакция?

— Ребята, важное объявление! — постукивая ручкой по столу, снова громко заговорила Ирина Викторовна. — В этом году нас ждет много совместных мероприятий и экскурсий…

Ну точно, как и ожидалось.

— Ты сегодня в семь свободен? — подталкивая меня в плечо, тихо спросил Томилин.

— А что?

— Могу поводить тебя по двум ближайшим к твоему дому спортивным клубам. Один с бассейном.

Беру свои слова обратно — такой смекалистый парень мне пригодится! Пока.

— Договорились.

— … В связи с этим вам необходимо разбиться на пары и к концу учебного дня занести мне итоговый список! — повышая голос, резюмировала классная.

Раздался звонок на перемену, и я уставился на Томилина:

— Чего за итоговый список? Мы ж, вроде, про экскурсии говорили?

— Хрен его знает, — пожал плечами Макс. — Народ, чего за тема с парами? — крикнул он на весь класс.

— Максим, включайся в учебный процесс, времени на глупости совсем нет, — назидательно забубнила Канарейкина. — Ирина Викторовна попросила всех разбиться на пары для дежурства по классу.

Увидев наши с Максом непонимающие лица, она вздохнула и снизошла до объяснения:

— Каждый день после уроков дежурные следят за чистотой в классе: поднимают стулья на парты, проверяют, закрыты ли окна, в порядке ли учительский стол, мусор выносят и всё такое.

— Ну и ок, — мгновенно расслабляясь, заявил мой сосед по парте. — Мы с Диманом сидим вместе, вместе и дежурить будем. Да, бро?

Я пожал плечами:

— Пофиг.

Макс оживился и вслед за Канарейкиной отправился искать листок, на который нужно было записаться, а я достал мобильный, бесцельно скроля ленту социальных сетей.

— Привет! — раздался тоненький, почти детский голос над самым моим ухом. — Ты с кем дежуришь?

Я поднял взгляд на симпатичную брюнетку, которую, как выяснилось на уроках, зовут Алёна. Сегодня она была в темных, обтягивающих все её неровности джинсах-скинни и короткой белой футболке, из-под которой выглядывала часть живота.

Я задержал взгляд на этой загорелой линии тела, так очевидно выставленной напоказ и только потом посмотрел ей в глаза:

— С Максом.

— Может, поменяешься? — она опустила глаза, изображая стеснение. Алёна белыми нитками шила и даже не скрывала этого. — Предлагаю дежурить вместе…

— Что?! Поменяться? — рядом нарисовался псевдо-возмущенный Томилин. — Если я поменяюсь с тобой местами, то мне необходима компенсация!

— Чего ты хочешь? — по-деловому опираясь на парту, спросила девушка.

Вау… Неужели настолько жаждет дежурить именно со мной? Провинциальные методы пикапа удивляли не меньше, чем в больших городах.

Если честно — мне вообще всё равно, с кем я буду после уроков поднимать стулья на парты, но симпатичная фигуристая девчонка всяко приятнее, чем парень-зануда.

Я откинулся на спинку, наблюдая, как эти двое договариваются и решают, кто будет проводить со мной лишние пятнадцать минут в дни дежурств. В итоге победила хитрость и отвратительная актерская игра Макса — он отказался от своего места в обмен на знакомство с подругой Алёны из танцевальной студии.

— Супер! — Максим щелкнул пальцами, явно считая, что взял всё от сложившейся ситуации. — Народ, кто остался без пары для дежурства?

В классе на мгновение повисла тишина. Заучка Элина сверилась со списком:

— Так…Эм-м-м… Звонарёва.

Как по команде все повернулись в сторону Риты. Она медленно сняла наушники и посмотрела на говорившую:

— Что?

— Вы с Максимом остались… На дежурство, — почему-то пробормотала Элина.

— Да бли-и-и-н!.. Серьёзно? — простонал Макс. — И почему мне так не везё-о-о-от? Алён, давай обратно поменяемся?

— Не мечтай, Томилин!

— Ну что, записываю вас? — обращаясь к Рите, уточнила Элина. Та кивнула и идеально копируя голос Макса, парировала:

— Это тебе за твой скверный характер воздается!

Я хмыкнул и снова уткнулся в телефон.

— Ну берегись, Марго… — Захватив из сумки сигареты, мой сердитый сосед по парте свинтил за школу.

Не уверен, что Томилин способен на месть девушке, но Рита вела себя как бессмертная: не пыталась кому-то понравиться или хотя бы завязать отношения с одноклассниками, оставаясь одиночкой.

Вообще — это моя привычная позиция, но бороться за неё с девчонкой я точно не стану!

— Что делаешь сегодня вечером? — усаживаясь на освободившийся рядом стул, спросила Алёна. По ходу уже решила, что у нас всё срастается, раз она сторговалась с Максом заменить его во время дежурства.

— Есть одно дело.

— М-м… А в пятницу?

— Не знаю. Есть предложения?

Девушка кокетливо прикусила нижнюю губу, пряча довольную улыбку. Эта очевидная игра забавляла.

— Ага. Сходим в «Метрополис»? Это клуб в центре. Там местная группа выступает. Прикольная. А потом дискотека. Начало в восемь.

— Не вопрос, — не раздумывая, ответил я.

Ну, а чего ломаться?

Алёна снова деланно засмущалась и пересела за свою парту.

Как же она технично клеила меня! Ну и ок. К чёрту долгие прелюдии.

Я повернулся к окну и наткнулся на насмешливый взгляд Риты. Сработало как парацетамол при температуре — эйфория сразу же куда-то испарилась.

Мы уставились друг на друга, словно от того, кто кого переглядит наша жизнь зависела. Светлые волосы, слишком темные брови, огромные ярко-голубые глаза и шрам над верхней губой… Что-то было в этой неказистой девчонке, что триггерило меня. Осталось понять «что» и проехать это недоразумение.

Глава 4

Рита

Длинная темная челка падала на лоб, почти закрывая наглые серые глаза, уставившиеся на меня. Губы исказились в высокомерной гримасе.

Фадеев — настоящий, махровый бабник.

Мне это стало понятно еще в первый учебный день, когда он, не успев войти на школьный двор, уже клеил первую красавицу класса Алёну Мельникову.

Бабник и высокомерный всезнайка! Одно его выражение лица чего стоит! Да у него на лбу написано: здесь нет достойных меня. Ненавижу таких парней: знает, что офигительно красивый (и умный к тому же), вот и выставляет это напоказ! С каким удовольствием он с легкостью решил не поддавшееся мне уравнение по алгебре…

— Марго-о-о! Ты никак на Димана запала? — подал голос еще один персонаж из списка моих антипатий, появившись в тот момент, когда Фадеев уставился на меня, а я принципиально не отводила взгляд.

Максим Томилин. Половинчатое приложение к Фадееву: симпатичный, но тупой, как пробка и уж больно разговорчивый.

— Мельникова его уже застолбила, — по-идиотски играя темными бровями, доверительно прошептал Томилин.

Что за дурак!

Я отвернулась, разглядывая унылый школьный двор.

Новая школа. Новый класс, учителя… И это за год до окончания! Ну и как пережить девять месяцев и не свихнуться в этом дурдоме?

Сама не заметила, как громко вздохнула.

— Да ладно тебе, Звонарёва, страдать! Встретишь кого-нибудь другого! — не унимался Томилин. Я сжала кулаки.

Хорошо, что прозвенел звонок, а иначе не знаю, что бы сделала с этим придурком.

Медленно вдохнула и выдохнула, прежде чем свериться с расписанием. Литература. Может, хотя бы здесь мне повезет больше, чем на алгебре.

В класс зашла молоденькая учительница, больше похожая на студентку, чем на препода, который нас хорошо подготовит к экзаменам, а судя по разговорам одноклассников на переменах, всех только результаты ЕГЭ и интересуют.

М-да…

— Здравствуйте, ребята! — раскладывая свои вещи на столе, поздоровалась она. — Меня зовут Мария Вячеславовна, и в этом году я заменю Ольгу Валерьевну, ушедшую в декрет.

Раздались расстроенные возгласы и недовольные перешептывания.

Я села поудобнее, пытаясь получше рассмотреть учительницу: светло-русые волосы собраны в аккуратный хвост, рубашка, синие брюки и балетки, делающие ее еще больше похожей на девочку, глаза живые, улыбка открытая. Симпатичная, хоть и макияжа на ней только тушь и аккуратные стрелки, делающие ее глаза похожими на лисьи.

Я почувствовала, как уголки моих губ дернулись, пытаясь улыбнуться. Мария Вячеславовна мне понравилась: я почувствовала в ней искренность и легкий флер свободы от школьных рамок.

— Кто из вас любит литературу и планирует в дальнейшем связать жизнь с этой наукой? — не обращая внимания на холодный прием, спросила учительница.

Пару человек неохотно подняли руки.

— Да… Вижу, в вашем классе собрались не гуманитарии, — опираясь о первую парту, за которой, глядя ей в рот, сидела Элина Климова, задумчиво произнесла Мария Вячеславовна. — Ну, а читать-то кто-то из вас любит?

Тут рук стало гораздо больше. Даже зазнайка Фадеев отметился.

— О-о-о! Это приятно! — улыбнулась Мария Вячеславовна. Она подошла к доске и мелом разделила ее пополам. — Поиграем?

Народ напрягся, ожидая дальнейшего развития событий.

— Я — против вас всех. Каждый из вас назовет по одному произведению (не фанфик и не роман малоизвестного автора), а я должна буду кратко описать его сюжет. Угадываю — очко мне, нет — вам. И — как бонус — пятерка в журнал. Проигравшая сторона в течение учебного года должна будет прочитать все названные в игре книги. Вы в деле?

Ребята загудели, чувствуя какой-то подвох, но скоро успокоились. В общем-то условия нормальные. Думаю, мало кто рассчитывал, что эта вчерашняя студентка сможет победить, а получить на халяву пятерку жаждал каждый!

— Николай Рыбаков, «Дети Арбата», — сделала ход Климова и поправила очки, ожидая ответа. Сразу понятно — выделиться пытается. Одним словом — отличница. И роман-то какой выбрала… Мария Вячеславовна с легкостью ответила (еще бы, классика!) и поставила галочку на одной части доски. Элина покраснела и уткнулась в тетрадь.

— Стивен Кинг, «Жребий Салема», — выкрикнул с правого ряда Коля Говоров, тот самый, что раздавал нам бантики первого сентября. По рядам пробежался смех. Но учительница снова не подвела.

— Дмитрий Глуховский, «Метро 2035», — с ленцой озвучил Ткаченко, вальяжно протянувший в проход свои длинные ноги. Его дружки одобрительно загалдели. Мария Вячеславовна немного подумала, но ответила. И снова правильно. Кто-то из парней присвистнул. Кирилл хмыкнул и царственно махнул рукой: типа, не очень-то я и старался.

— Даниил Каверин, «Два капитана», — предложила всегда активная Оля.

— Канарейкина, ты проиграть планируешь? — возмутилась Алёна Мельникова, хлопая обильно накрашенными ресницами. — Эту книгу мы в пятом классе читали!

По рядам пробежал согласный ропот.

— И всё же, раз задание получено, позвольте, я отвечу, — прищуриваясь, сказала Мария Вячеславовна. Она коротко описала сюжет и поставила себе четвертую галочку.

Через десять минут еще пять романов были угаданы. На доске красовался позорный для нас счет девять ноль.

Ребята заметно заволновались. В классе повисла тишина, наверное, все хотели придумать и вспомнить что-нибудь посложнее.

— Роберт Хайнлайн, «Дверь в лето», — подал голос Фадеев.

— Эм-м-м… — замешкалась учительница. — Не буду обманывать, я эту книгу не читала, лишь слышала о ней. Очко вам. Поздравляю.

Раздались одобрительные возгласы. Фадеев поморщился, словно его утомляла такая реакция окружающих. На какое-то время я снова задержала на нем взгляд: ему самому-то не тошно с таким надменным выражением лица жить?

— Эрика Джеймс «50 оттенков серого»! — вызвав взрыв хохота, выкрикнул Томилин.

Гос-с-споди… Можно ли было ожидать от него чего-то другого?

Под одобрительные возгласы парней Мария Вячеславовна озвучила сюжет, ловко минуя пикантные моменты. Класс отозвался аплодисментами.

Не знаю как, но учительнице удалось с легкостью ответить на все оставшиеся задания. Пока очередь не дошла до меня.

— Джон Бойн, «Мальчик в полосатой пижаме», — ненавидя свой тихий голос, сказала я.

— И-и-и-и… я еще не читала этот роман! — отчего-то радостно сообщила Мария Вячеславовна. — Поздравляю с заслуженной пятеркой.

Почти все одноклассники оглянулись. Еще бы! Я ж что-то членораздельное вякнула после своего фееричного молчаливого провала на алгебре.

— Итак, результаты на доске, — вытирая от мела руки, объявила Мария Вячеславовна. — К завтрашнему уроку я составлю список озвученной литературы. Наберитесь терпения и ищите свободное время на чтение!

Народ загалдел, но эта молоденькая учительница уже дала понять: мы будем играть по её правилам. Я хмыкнула. Она мне всё еще нравилась.

— Записываем тему урока, а наши отличники пока сходят в библиотеку и получат учебники и учебные пособия на весь класс, — стирая с доски результаты нашего позорного проигрыша, бросила через плечо Мария Вячеславовна. Мы с Фадеевым переглянулись, не спеша подниматься со своих мест. — Сейчас передумаю и отменю ваши пятерки!

Не знаю, как зазнайке Фадееву, а мне повторять было не нужно. Я подскочила и выбежала в коридор, направляясь к лестнице на первый этаж.

— Ты бег на сто метров сдаешь? — догоняя меня через один пролет, съязвил парень. — Может, сбавим обороты?

— Да не вопрос, — огрызнулась я и резко остановилась. Фадеев, видимо, совсем не осознавал себя в пространстве, потому что с разбега так налетел на меня, что я чуть не покатилась с лестницы. Точно полетела бы, если вовремя не ухватилась бы за перила. — Какого черта ты творишь?!

Ответа я не получила. Как и извинений. Фадеев одарил меня спокойным, полупустым взглядом, запихнул руки в карманы брюк и пошел вниз.

Вот же нарцисс!

В небольшое фойе библиотеки набилось человек десять. Судя по разговорам — все за учебниками. Расталкивая шумных девочек из средних классов, я пробралась к Фадееву и встала рядом. Его высокая фигура выделялась среди присутствующих и казалась огромной в этом маленьком пространстве, а я рядом с ним выглядела восьмиклассницей, не иначе.

— Какой няшка, Олька, смотри! — прошептала девочка, стоящая в очереди перед нами. Глупая Олька, к которой она обратилась, тут же обернулась, восторженно распахнув глаза. Фадеев подмигнул подружкам, отчего те захихикали и отвернулись.

Я вздохнула.

Пошлятина.

— Что? — наклоняясь ко мне, тихо спросил он. — Завидуешь?

Я почувствовала, как от его наглой близости и обволакивающего аромата туалетной воды вдоль позвоночника пробежал холодок.

Ну и что это за реакция? Может, у меня аллергия на этого ненормального разыгралась?

Я отшатнулась и только потом ответила:

— Чему?

Фадеев хмыкнул. Отвечать на мой вопрос он не собирался.

Да и плевать! Вообще не интересно. Сказала хоть что-то, чтобы идиоткой не выглядеть.

— Ребята, не шумите и не толкайтесь, — подала голос библиотекарь. — Учебников всем хватит! Давайте вперед начальную школу пропустим.

Ученики зашумели, нехотя пропуская малышей к стойке.

— Почему Бойн? — спросил он вдруг.

Я пожала плечами:

— Просто нравится книга.

Фадеев повернулся и уставился на меня. Он разглядывал меня долго и бесцеремонно. От этого взгляда отчего-то стало не по себе, и я отвернулась.

— Мне, кстати, тоже, — хмыкнул он и, достав из кармана телефон, углубился в изучение фоток аккаунта Алёны. — Хотя, говорят, что это книга на любителя…

Глава 5

Перепады настроения этого парня нервировали и раздражали. То он хватает меня за руку, чтобы я не упала, то готов столкнуть с лестницы, то клеит окружающих девушек как звезда сериала, а то вдруг становится простым и подозрительно положительным…

— Маргарита! Маргари-и-ита-а-а! — строгий, с легкой хрипотцой голос бабушки донесся из приоткрытой двери ее комнаты.

Я стянула в прихожей кеды и на цыпочках, чтобы не скрипел старый рассохшийся паркет, заглянула к ней:

— Привет.

— Здравствуй, — бабушка царственно восседала в своем кресле-качалке и гладила здоровенного перекормленного кота по кличке Барт. Не знаю, имела ли история его имени отношение к французскому философу и литературоведу, но внешне он совсем не походил на интеллигента, — так, дворовый кот, которому повезло попасть в любящие руки. — На кухонном столе рецепт, сходи в аптеку.

— Я только со школы пришла. Сейчас перекушу и…

— Нет, прямо сейчас сходи! — повышая голос, перебила бабушка. — Врач сказала в обед уже выпить обезболивающее, а ты и так неизвестно где шлялась до четырех вечера! Вот доживешь ты до моих лет, дай бог не знать тебе, что это за болезнь такая — артрит, когда не то, что ходить, сидеть больно!..

Объяснять и спорить было бесполезно. Я закрыла дверь и, ругаясь про себя, пошла на кухню. Бабушка из своей комнаты все еще пыталась докричаться до меня и моей совести. Бесполезно. Я мастер уходить в себя, когда мир вокруг проявляет агрессию или чем-то раздражает.

Открыв холодильник, с тоской обнаружила там вчерашний овощной суп и маленький, уже заветренный, кусок вареной колбасы.

Негусто.

Захватив колбасу и рецепт с деньгами, я обулась и снова вышла на улицу.

— Здравствуй, Риточка, — поприветствовали меня бабули на лавочке у подъезда. И когда они уже успели тут обосноваться, я ж пять минут назад мимо проходила — было чисто.

— Здрасьте, — кивнула я и, дожевывая на ходу невкусную колбасу, поспешила исчезнуть из поля зрения местной полиции нравов. Куда там! Всё равно уловила часть мнения о себе от соседки снизу.

Я жила здесь вторую неделю, а уже хотелось удавиться! И дело тут не только в «здоровом» пенсионерском питании или в чересчур болтливых соседках, а в несносном характере бабушки!

До недавнего времени я не была у нее частой гостьей и теплых отношений у нас не случилось. Дома родители называли ее не иначе как Мирослава Яковлевна, видимо, подчеркивая разность наших положений. В прежние годы бабушка почти постоянно пропадала на работе и в редкие свободные дни заниматься воспитанием внучки не рвалась. Должность директора школы, которую она занимала более тридцати лет, накладывала свой отпечаток на ее поведение и круг общения.

По праздникам мы с родителями приезжали в эту большую с огромной проходной комнатой-гостиной квартиру, чтобы Мирослава Яковлевна могла снисходительно кивнуть на нас и бросить многочисленным высокопоставленным гостям: «Вот моя дочь, Оксана и её скромная семья»… Вот и вся честь. Дальше все присутствующие теряли к нам интерес, и мы просто сидели и слушали непонятные разговоры.

С детства мне казалось, что Мирослава Яковлевна стыдилась нас. Больше всех доставалось маме, ведь это она, отучившись в Питере на врача-стоматолога вернулась на родину, а не зацепилась в Северной столице за успешного петербуржца. Дальше — больше. Устроилась на работу в районную поликлинику, а через год вышла замуж за молодого инженера с местной ГРЭС.

Тоска и банальщина.

То ли дело старший сыночек Иван и его дети — Олег с Егором, мои двоюродные братья. В отличие от нас, неудачников, они жили в Москве и показывали незаурядные таланты в учебе и прочих занятиях. Олег — победил на Всероссийской олимпиаде школьников по физике, а Егор еще в девятом классе получил КМС по шахматам.

Браво!

Не знаю, как рядом с такой требовательной, жесткой и холодной женщиной росла и взрослела моя мама, но мне всегда было в присутствии бабушки некомфортно.

И зачем я только согласилась переехать к ней?

— Как там Мирослава Яковлевна? — растягивая губы в натянутой, ненастоящей улыбке, спросила провизор в аптеке. В этом районе бабушку знали все. Ещё бы, директор местной школы!

— Нормально, — буркнула я, не желая играть в неискреннюю вежливость, и, захватив пакет с лекарствами и сдачу, вышла на улицу.

Несмотря на начало сентября погода была что надо. Жаль, что бабушка ждет лекарства, а так бы пойти сейчас на набережную и поваляться на лавочке, подставляя лицо последнему осеннему солнцу…

Забытые воспоминания о наших весенних тусовках с ребятами из бывшей школы на берегу Волги теплом прокатились по телу, но тут же резко сменились картинками майского инцидента. Я снова почувствовала, что не могу сделать вдох. Почти как в те дни, когда моя жизнь летела в бездну, разваливаясь на миллион частей.

— Маргари-и-ита-а-а! — как голос из потустороннего мира донеслось до меня откуда-то сверху. — Я долго еще буду ждать тебя?

Я с трудом разглядела высунувшуюся из окна нашей квартиры бабушку. Вот же неугомонная пенсионерка!

Сорвавшись с места, я почти бегом минула полицию нравов и взлетела на третий этаж. В правом боку закололо. Бег никогда не был моей сильной стороной, да и вообще спорт — не моя тема. Перед дверью квартиры я едва дышала и единственное, о чем могла сейчас думать — не упасть в обморок.

Стакан воды, перебранка с бабушкой, — и вот я в своей комнате.

Упав на неудобную кровать, я закрыла глаза.

Не надо, Рит. Не вспоминай об этом…

Громкий звонок моего телефона, выдергивая из неприятного, тут же забытого сна, заставил вздрогнуть. Сердце в груди бешено заколотилось.

И когда я стала такой пугливой?

— Привет, Маргоша! — в трубке раздался весёлый голос мамы. — Как дела, малышка?

— Всё нормально. Привет.

— А что с голосом?

— Н-н-ичего, уснула…

— Вечером? — недоверчиво уточнила мама.

— Ага.

— Ну ладно… Как в целом? Справляешься?

— Угу. Когда я смогу переехать к вам с папой?

— Милая… — я слышала, как мама вздохнула. — Мы же уже говорили… В этом учебном году, скорее всего, не получится. Прости…

Я всё знала. И понимала. Но — вдруг?

— У тебя точно всё нормально?

— Точно, — беря себя в руки, сказала я. — Просто… Я скучаю.

— Маргоша, милая… И мы с папой очень скучаем по тебе! Кстати! — в голосе мамы появились заговорческие нотки, совсем как в те времена, когда я была еще маленькой, и она вечно придумывала для меня какие-то простые приключения, но подавала это настолько ярко и артистично, что казалось, будто происходит какое-то волшебство. — Хотели устроить сюрприз, но… Мы купили билеты к вам на ближайшие выходные! Ты рада?

— Угу. Очень.

Мама засмеялась:

— Узнаю свою дочку!

— Нет, правда, рада, — собирая последние силы, как можно более воодушевленно произнесла я.

Новость была отличная, так чего же тогда к горлу подкатил неприятный ком?

— Наболтаемся, сходим куда-нибудь втроем. Хорошо?

— Супер, мам.

— Я люблю тебя.

— И я тебя…

Глава 6

Дима

— Фадеев, притормози. Разговор есть.

Ну наконец-то Ткаченко созрел на выяснение отношений, а то вторую неделю разглядывает меня издалека, будто на свидание позвать хочет. Я улыбнулся своей плоской шутке, наблюдая как король одиннадцатого класса в сопровождении верных шестёрок Игната и Богдана приближаются ко мне.

— Гляжу, у тебя настроение отличное? — останавливаясь всего в полуметре от меня, спросил Ткаченко. Он поигрывал ключами от мотоцикла, подаренного ему недавно отцом и широко обсуждаемому среди одноклассников.

Улыбка сползла с моего лица. Не люблю, когда посторонние, а тем более неприятные мне люди подходят так близко. Чувствуя, как моё состояние с нейтрального становится негативным, я рефлекторно сжал кулаки:

— Моё настроение обсудим, или уже сразу обозначишь, что за претензии? — прямо спросил я. Вот и второе «не люблю» — прелюдии эти тошные перед дракой. На хрена, если и так понятно, чем дело закончится?

Драться, как и переезжать, мне приходилось часто. И началось это во втором классе. Только зайдя впервые в здание школы в Ростове, я сразу же получил удар под дых. Как выяснилось — за идиотское выражение лица. Часто меняя школы, я четко уяснил простую истину: если ты новенький, то местным парням даже не нужно искать повод, чтобы вмазать тебе.

— А ты шустрый, как скорый поезд, — Ткаченко сплюнул на асфальт. — Может, я поближе познакомиться хочу.

— Уже познакомились, — глухо процедил я.

— Фадеев, не слишком ли ты загоняешься? — По интонации было понятно, что он на взводе. — Явился тут столичный мажор в провинцию, смотришь на нас сверху вниз, за словами не следишь, на чужое заришься...

Я приподнял бровь. Ну вот, кажется, в конце концов подбираемся к сути.

— А ты ранимый, как я погляжу. И что же это я ваше тронул? — ответил, не в силах сдержать ухмылку.

Чёрт, наскребаю я конкретно.

— А ты борзый… — пробасил Игнат, крепкий короткостриженный парень за его спиной. — Ответить придется…

Потягиваясь, словно у него затекла шея, бугай наклонил голову сначала в одну сторону, потом в другую. Классика подготовки к дворовой драке.

— Ещё бы я понимал, за что отвечать.

Я вытащил правую руку из кармана, якобы поправить рюкзак на плече, на деле же готовясь к тому, что произойдет позже. Кровь гулко стучала в висках.

Сколько секунд до удара? Успею ли я увернуться? Дружки Ткаченко не выглядят слабаками… Как они поступят, когда я врежу этому принцу в ответ?..

— Фадеев, ну ты идешь или нет? — Недовольный голос Риты Звонаревой разорвал сгущающуюся тишину. В первое мгновение я даже не понял, что она обращается ко мне. — Ты что, оглох что ли?

Все вчетвером мы повернулись на голос и удивленно уставились на Риту. Причем я удивился, наверное, больше всех, потому что, насколько помню, никуда идти с ней я не собирался. После совместного похода в библиотеку за учебниками на прошлой неделе мы не сказали друг другу и слова, откуда это «идешь или нет»?

Девушка убрала руки в карманы короткой джинсовой куртки и, кажется, уходить не собиралась.

— Звонарёва, шла бы ты своей дорогой, — Явно раздражаясь, попытался послать ее Ткаченко.

— Именно этим я и занимаюсь, — отчего-то хмуря брови, ответила Рита. — Только Фадеева жду…

Что творит эта дурочка?

— Идем?

Ее прямой, решительный взгляд и интонация — не терпящая возражений…

Она, что, пытается меня от мордобоя спасти?

Не удержался и улыбнулся.

Рита нахмурилась еще сильнее, а решительность в ее взгляде сменилась досадой.

— Ну и к чёрту тебя! — почти крикнула и, развернувшись, пошла прочь.

Обиделась? Из-за улыбки?

— Да иду я, Рит, иду… — кивнув офигевшим от такого поворота событий крутышам, поспешил я за ней.

— Фадеев, твою…! — орал в спину Ткаченко. — Вернулся быстро! Совсем охренел?...

Ага, точно — совсем.

Шагов триста я просто шел сзади, разглядывая Ритину спину и оранжевый рюкзак с брелком в форме облака и тремя значками с изображениями популярной k-pop группы. Порывами налетал прохладный ветер, задирая край её короткой юбки, трепля светлые волосы и открывая тонкую шею. Рита шагала быстро, изредка спотыкаясь и поправляя на плече рюкзак.

Дурь, конечно, но я не мог перестать улыбаться.

— Э-й! — я догнал ее и осторожно дотронулся до плеча. — Ты супердевушка что ли? Зачем вмешалась?

Рита отшагнула в сторону:

— Терпеть не могу драки и разборки.

— С чего ты взяла, что мы драться собираемся? — спросил я, разглядывая ее чересчур серьезное лицо. — Может, мы задачу по физике обсуждали.

Рита вскинула на меня сердитый взгляд. Её глаза были сейчас еще ярче, — словно васильковое поле перед грозой.

— Тогда вернись к этим придуркам и продолжи!

Ну уж нет! В другой раз.

— Спасибо, — глядя ей прямо в глаза, поблагодарил я. — Ты здо́рово меня выручила! Сегодня не лучший день, чтобы получить по лицу. Свидание вечером.

Про последнее я соврал. Фиг его знает зачем.

Мне показалось, или ее симпатичное личико на мгновение вытянулось?

— Наслаждайся! — бросила она и снова пошла прочь.

Какого хрена я улыбаюсь как дурак?

Снова догнать рассерженную Риту я не решился. Просто стоял и смотрел ей вслед, пока маленькая хрупкая фигурка не скрылась за автобусной остановкой.

Внутри возилось какое-то новое чувство. Сколько помню себя, меня впервые кто-то так бесстрашно пытался спасти. Даже мои бывшие друзья в прежних городах не спешили вписываться в подобные конфликты, а тут эта малявка...

Господи, да меня только что девчонка спасла!

Я хохотнул и пошел домой.

— Вы с матерью оба ни черта не делаете! Сидите у меня на шее, да еще и наглеете! — Заставляя дрожать стопки и бокалы в кухонном шкафу, громко возмущался отец. — Дмитрий, что у тебя с учебой?

— Все нормально, пап…

— Нормально? Нормально?! И только? Ты должен учиться, а не по спортзалам ежедневно расхаживать! Ты хоть знаешь, сколько нужно работать, чтобы оплатить все твои хотелки?

Он снова был не в духе, поэтому проходился по больным темам. Тут главное не вякнуть ничего в ответ, иначе этот разговор превратится в многочасовое морализаторство.

— Ты же сам советовал заниматься спортом… — попытался я угомонить его.

— В наше время мы спортом на турниках во дворе занимались или бегали на школьном стадионе. Откуда эта мода на пыльные и душные спортзалы? И какого хрена вход туда столько стоит?

Я замолчал. Сопротивление бесполезно. Это ж отец, и сейчас он не в духе…

Мама, как обычно в таких ситуациях, вела себя тише воды, ниже травы и не реагировала на недовольные и явно провокационные замечания. Она знала и чувствовала отца лучше меня.

Я проглотил ужин со скоростью удава и закрылся в своей комнате.

«Не в курсе, чего Ткаченко на меня взъелся?» — набил я сообщение Максу, параллельно переписывая в тетрадь данные задачи по алгебре.

«Диман, ты же, вроде, умный» — ответил этот придурок, видимо, решив поломаться как девчонка на первом свидании.

«Не душни, Макс…»

«Вся школа — его царство, а Алёна — его бывшая» — правильно понял мое настроение приятель.

Я хмыкнул и откинулся на спинку кресла.

«Знал и молчал».

«Бро, кто я такой, чтобы мешать настоящей любви»?

Стебётся же, паршивец!

«Отдыхай, амур недоделанный»! — напечатал я и снова подвинулся к столу.

Ситуация складывается дерьмовая. Нафига мне проблемы с Ткаченко и его компанией?