Read the book: «Развод. Моё право на успех»

Глава 1. Сердцебиение в пустоте

Кабинет врача тонул в стерильной тишине, которую нарушало только гудение аппарата УЗИ и мерный, убаюкивающий шум дождя за окном. Октябрь в этом году выдался злым и каким-то колючим. Я лежала на кушетке, подтянув колени, и рассматривала потолок. В углу, прямо над шкафом с медикаментами, паук сплёл паутину. «Надо бы сказать уборщице», – пронеслась неуместная мысль. Я всегда замечала такие вещи: пыль на плинтусе, криво висящую картину, нитку на пиджаке мужа. Порядок был моей религией, моей бронёй. Порядок в доме, порядок в отчётах, порядок в жизни. Правда, в последнее время в семейный бизнес я не лезла, доверившись супругу.

И тем не менее, сегодня мой идеальный порядок дал сбой.

– Ну что, Дарья Алексеевна, – голос Ирины Марковны, моего врача уже лет пятнадцать, звучал странно. В нём не было привычной врачебной рутины. Было что-то похожее на растерянность. – Никакой это не климакс. И не миома.

Я повернула голову, чувствуя, как холодный гель на животе становится невыносимо ледяным. На мониторе, в чёрно-белой ряби, пульсировала крошечная светлая точка. Тук-тук. Тук-тук.

– Десять недель, – Ирина Марковна сняла очки и потёрла переносицу. – Сердцебиение ритмичное, развитие по сроку. Вы беременны. В сорок пять лет.

Я села, машинально оправив кашемировый джемпер, затем сцепила руки в замок, чтобы скрыть дрожь. Слова упали в сознание тяжёлыми камнями, но круги на воде расходились медленно, словно вода была не водой, а густым киселём. Я беременна… Беременна?!

Моим сыновьям сейчас двадцать и двадцать один. Один в Лондоне, второй в Питере. Мой дом несколько лет как опустел, а функция «матери» была выполнена и закрыта.

И вот теперь, когда я уже мысленно готовилась к роли элегантной бабушки, судьба решила по-своему.

– Риски понимаете? – врач смотрела на меня поверх оправы. – Возраст, гормональный фон. Генетику сдавать обязательно. Да и выносить в сорок пять – это не в двадцать пять бегать. Подумайте. Срок ещё позволяет…

Она не договорила, но я и без того всё поняла. Я молча смотрела на монитор, где уже погасла картинка, но светлая точка всё ещё стояла перед глазами. Тук-тук. Тук-тук.

– Я хочу оставить своего малыша, – слова сорвались прежде, чем я их обдумала. И благодатным теплом пролились на сердце – правильно, это решение было единственно верным. – Знаете, говорят, что с рождением ребёнка приходит что-то новое, вот и проверю, – и легко улыбнулась.

Ирина Марковна кивнула, улыбнувшись мне в ответ.

Я вышла из клиники, но не сразу села в машину. Стояла под козырьком, вдыхая сырой воздух, пахнущий мокрым асфальтом и прелыми листьями. Осторожно, боясь спугнуть ощущение, положила руку на живот, скрытый под плотной тканью пальто. Там, внутри, была жизнь, очень даже настоящая.

Нужно сказать мужу! Улыбка снова тронула губы. В последнее время он был сам не свой. Нервный, дёрганый, вечно уставший. Кризис среднего возраста, так это называлось в журналах, которые я иногда листала в салоне красоты. Муж часами пропадал в офисе, записался в спортзал, сменил парфюм на что-то резкое, незнакомое. Я списывала это на страх старения. Старалась быть мягче, не «пилить», поддерживать уют. Быть его тихой гаванью.

«Эта новость его встряхнёт, – подумала я, открывая дверь машины. – Это то, что нам нужно. Мы снова станем командой».

Я представила лицо Андрея: сначала растерянность, потом та самая мальчишеская улыбка, в которую я влюбилась четверть века назад. Итак, мне нужно успеть в магазин, чтобы купить продукты для праздничного ужина.

Квартира встретила меня тишиной и запахом дорогого интерьерного парфюма, сандал и инжир. Мы купили пентхаус пять лет назад, когда бизнес вышел на тот уровень, который Андрей называл «уровнем свободы».

Пройдя на кухню, достала из пакетов утку, яблоки, мёд, розмарин. Андрей обожал утку, но готовить её было долго, поэтому в последние годы мы её чаще заказывали из ресторанов. Сегодня я хотела сделать всё сама. Первое натереть солью, затем нашпиговать дольками, после добавить веточку розмарина. Пока птица томилась в духовке, наполняя дом густым, пряным ароматом, я накрыла на стол: льняная скатерть, хрусталь, тяжёлые приборы. Достала из бара бутылку коллекционного красного для мужа и налила себе гранатовый сок.

Прошла в спальню и переоделась в платье глубокого изумрудного цвета, его мне подарил любимый муж на наше двадцатилетие. Сегодня оно сидело чуть плотнее, чем раньше, но всё ещё не стесняло движений.

Подойдя к напольному зеркалу, посмотрела на своё отражение. Морщинки в уголках глаз, шея уже не та, но вот глаза блестели так ярко, как уже давно не было.

Часы пробили восемь, странно, обычно Андрей возвращался к семи. Я взяла телефон, пролистала мессенджер, никаких сообщений. Звонить не стала, ведь мой муж владелец бизнеса, у него две точки, поставщики, вечные проблемы с таможней, он может быть банально занят срочными делами.

Прошла на кухню, выключила духовку, поправив скатерть, прошла в гостиную, включила телевизор и, устроившись на диване, стала ждать. Сама не заметила, как задремала.

Меня разбудил щелчок в замке, я как-то сразу взбодрилась и встала, прошла в прихожую, чувствуя, как против воли сердце ускоряет бег. Андрей стоял у двери и смотрел на меня.

– Привет, – улыбнулась я, стараясь, чтобы голос не выдал волнения. – Ты сегодня поздно. А я утку приготовила. Сама.

Муж моргнул, будто всё это время не до конца понимал, что стоит на пороге собственного дома.

– Нам надо поговорить, Даша.

– Слушай, как-то звучит… – я криво усмехнулась, – как из дешёвого кино, когда любимый муж собирается бросить, ставшую ненужной, жену.

Андрей судорожно потянул галстук, освобождая узел, отвёл глаза, и я почувствовала, как пол уходит из-под ног, пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть.

– Проходи, – сипло выдохнула я, понимая, что моя догадка верна.

Он шагнул вперёд, не снимая ботинок, грязь с осенних улиц осталась на чисто вымытом полу. Я тут же провела аналогию: Андрей принёс грязь в наш дом.

Супруг прошёл мимо кухни, увидел накрытый стол, бокалы, остывающую утку, его левая щека нервно дёрнулась.

– Праздник какой-то?

– Просто хотела сделать тебе приятное.

Он кивнул и пересёк гостиную, подошёл к окну, повернулся ко мне спиной. Я шагнула ближе и сквозь привычный одеколон и табак уловила незнакомый запах с нотками сладкой ванили. Я не пользуюсь такими духами.

– Значит, всё же уходишь? – стараясь не взвыть от боли предательства, констатировала я, сложив руки перед собой в защитном жесте.

– Да, Даш, ухожу.

– И куда же? – глупо спросила я.

– Не притворяйся, – он резко обернулся. Теперь он злился. Ему нужна была злость, чтобы оправдать себя. – Ты же всё видишь, мы стали чужими. Живём как соседи. Ты когда последний раз смеялась, Даш? Просто так, без повода? Мы как… как мебель друг для друга.

– Мебель? – я обвела взглядом гостиную, которую когда-то обставила с такой любовью. – Андрей, мы строили эту жизнь двадцать пять лет.

– Вот именно! Двадцать пять лет. И я устал. Я хочу… – он запнулся, подбирая слова. – Я встретил человека, который стал мне дорог.

– Кто она? – мой голос звучал ровно, будто я спрашивала о новом поставщике.

– Её зовут Алиса, – его голос смягчился, глаза блеснули. Это резануло больнее, чем сам факт измены. – Ей двадцать четыре, она работает у нас. То есть… я поставил её управляющей в «L'Donna». У неё талант, Даша…

– Ей двадцать четыре, – повторила медленно. – Она чуть старше нашего Димы.

– Не начинай.

– Ты поставил любовницу управлять моим бутиком?

– Нашим, – он дёрнул подбородком. – И вообще, давай без сцен. Я хочу быстрый развод. Всё пополам, как положено. Я не собираюсь тебя обманывать… Сегодня я уйду, а завтра пришлю юриста.

– Андрей.

– Что?

Снимок УЗИ лежал в кармане платья. Маленький чёрно-белый квадрат, прожигающий ткань. Если я скажу сейчас, он останется. Я знала его. Он не бросит беременную жену, но он будет ненавидеть меня за это. Каждый день, глядя на мой живот, он будет видеть клетку. А ребёнок? Мой ребёнок будет расти, чувствуя, что он обуза.

Нет, этому не бывать! Я не стану удерживать мужчину беременностью. Это ниже моего достоинства.

– Ничего, – сказала я. – Ты прав, давай разрубим этот болезненный узел быстро. Если решил, то уходи и не оглядывайся.

Андрей опешил, наверняка думал, что я стану его упрекать, я могла, если честно. Но я просто открыла ему дверь.

– И это всё? – растерялся. – Ты даже не…

– Иди, Андрей. Ты сказал, что задыхаешься. Я же просто открыла форточку.

Он потоптался ещё секунду, чувствуя себя глупо в своём пальто и грязной обуви посреди светлой, уютной гостиной. Кивнул и, резко развернувшись, пошёл прочь. Дверь за ним тихо закрылась.

Я медленно прошаркала, как старуха, на кухню, опустилась на стул, ноги больше не держали. Этот неприятный короткий разговор с человеком, которого я любила, вытянул все силы. Перевела взор на утку, жир уже застыл неприятной плёнкой.

Достала снимок УЗИ.

– Ну что, малыш, или малышка, – прошептала я в тишину пустой квартиры. – Папа выбрал другую жизнь, мы же будем строить свою.

Слёзы подступили к горлу, я сглотнула их, но всё равно не удержала, они тихо покатились по щекам… Желудок сжался, прося пищи. Надо поесть. И эта такая простая мысль, возникшая на краю сознания, оттеснила на миг муки, терзавшие мою душу.

Я с трудом запихала в себя несколько кусочков мяса, запив их гранатовым соком и, убрав еду в холодильник, отправилась спать.

На следующий день проснулась с ощущением, что меня переехал грузовик. Но вместе с утренней тошнотой пришла злая, холодная ясность…

Встреча с юристом была назначена на полдень. Андрей не пришёл. «Занят», – передал его представитель, скользкий тип с бегающими глазами по фамилии Вержбицкий.

– Итак, Дарья Алексеевна, – он разложил бумаги. – По закону всё пополам. Недвижимость, счета. Что касается бизнеса, Андрей Петрович предлагает вам денежную компенсацию за вашу долю. Управление обеими точками хочет оставить за собой.

Он озвучил сумму, я мысленно прикинула и пришла к выводу, что на неё можно безбедно прожить лет десять. Любая другая схватила бы деньги и ушла зализывать раны.

Но не я.

«L'Donna» – женский бутик и «Gentleman's Code» – мужской магазин. В обоих точках торговля шла весьма неплохо, если верить рассказам Андрея, сама я отошла от дел и даже отчёты не проверяла, после аварии мне потребовалось полтора года, чтобы восстановиться. И лишь недавно начала заезжать в магазины, в которых меня так ничто и не насторожило.

Ещё раз взвесив все за и против, я решила побороться за один из магазинов, но больше всего я хотела заполучить «L'Donna».

– Нет, – отрицательно мотнула головой, – деньги мне не нужны. Я хочу одну из точек.

– Андрей Петрович категорически…

– Мне всё равно, против чего он. У нас два магазина. Каждому по одному. Звоните Андрею.

Через час приехал почти бывший муж… И она…

Я впервые встретилась с Алисой вживую. Высокая, худенькая, с длинными светлыми волосами, пухлыми, явно накачанными, губами, огромными голубыми глаза. На ней было платье из последней коллекции «L'Donna».

Алиса держала Андрея под руку и смотрела на меня с вежливым сочувствием. Она чувствовала себя победительницей и могла позволить себе великодушие по отношению ко мне.

– Даша, зачем усложнять? – Андрей был раздражён. – Я предлагаю хорошие отступные.

– Я хочу работать.

– Но как мы будем делить? – вмешалась Алиса. Голос высокий, звонкий. – «L'Donna» – это же лицо компании! Андрей обещал, что я буду заниматься развитием…

Я перевела взгляд на мужа.

– Ты уже подарил ей мой магазин?

– Никто ничего не дарил, – он покраснел. – Алиса талантливый менеджер. Ладно, – он нервно дёрнул плечом, – забирай «Gentleman's Code».

– Пусть решит жребий.

– Жребий? Мы в детском саду? – окрысился Андрей.

– Мы в ситуации, когда никто не хочет уступать. Напишем названия на бумажках. Кто что вытянет, тому и достанется.

Андрей переглянулся с Алисой, которая недовольно надула губки, но спорить дальше не стал, медленно кивнул, соглашаясь.

– Окей, Вержбицкий, пиши.

Юрист разорвал лист. «L'Donna». «Gentleman's Code». Свернул в трубочки, бросил в вазу.

– Раз уж я пошёл тебе навстречу, то будет справедливо, если первым тянуть буду я.

Я не нашлась, что возразить, лишь молча отошла в сторону. Андрей запустил ладонь в сосуд, коснулся пальцами одной бумажки, но почему-то взял другую. Развернул.

– «L'Donna», – вслух зачитал он.

Получается, мне достался «Gentleman's Code». Внутри всё оборвалось.

Алиса радостно захлопала, едва сдерживаясь, чтобы не завизжать от восторга. Её кукольное личико светилось торжеством.

Андрей задумчиво смотрел на меня, и я отчётливо видела в его глазах жалость.

– Ну… Слушай, если захочешь продать, я выкуплю помещение, чтобы ты не мучилась.

Его слова резанули слух: слишком быстро согласился на жребий, будто заранее знал, какую бумажку вытянуть. Но разве может юрист как-то подстроить подлог? И эта готовность выкупить... Интуиция тревожно завопила, но Вержбицкий уже подсовывал бумаги, Алиса щебетала что-то про ремонт, и момент ушёл.

Вскоре мы завершили все дела с бутиками и разошлись в разные стороны. В лифте я прислонилась лбом к прохладному зеркалу, думая о том, что совершила ошибку и надо было брать деньги. Мне сорок пять и я беременна. А я повелась на какие-то принципы.

– Что ж, – прошептала своему отражению, – зато с бизнесом у меня не будет времени хандрить.

Тем же днём я поехала в «Gentleman's Code». Красивая винтажная вывеска, в витрине манекены в костюмах, за панорамным окном видны силуэты продавцов и покупателей. Отныне это моя новая реальность, и я не должна сплоховать.

___________________________

Дорогие мои, прекрасные читательницы! С Новым годом! Счастья, успехов в любых начинаниях и семейного благополучия!

Добро пожаловать в мою новинку!

Первую неделю проды будут каждый день с 6 по 10 января, затем по графику: Вт, Чт, Пт.

Спасибо за лайки и комментарии!

Всегда ваша,

Милана Усманова.

Глава 2. Цифры не лгут

Я толкнула тяжёлую дверь и вошла в магазин.

Старомодный, медный колокольчик над входом переливчато звякнул. Внутри пахло кожей, деревом и чем-то затхлым, словно помещение давно не проветривали. Я остановилась на пороге, давая глазам привыкнуть к приглушённому свету.

Зал был просторным, но каким-то… унылым, я всегда думала, что дизайнер интерьера просто схалтурил, но на мои просьбы сделать ремонт или хотя бы перестановку, муж небрежно отмахивался.

Ряды костюмов на вешалках, стеллажи с рубашками, витрина с галстуками и запонками. Всё чистое, аккуратное, и всё словно покрытое невидимой пылью. Даже манекены выглядели так, будто устали стоять.

Из-за прилавка поднялся молодой мужчина. Высокий, коротко стриженный, в хорошо сидящем пиджаке явно из здешнего ассортимента.

— Добрый день. Дарья Алексеевна, что-то случилось?

— Добрый… Ваня, отныне я владелица магазина.

Он моргнул, в серых глазах мелькнуло удивление.

— Поздравляю, — искренне улыбнулся он.

— Ваня, почему ты здесь один? Где девушка продавец? В прошлый раз вас тут было двое, — нахмурилась я, ещё раз просканировав пространство.

— Она вчера уволилась. А в начале недели ушёл мой сменщик Олег.

Я обвела взглядом пустой зал. Ни одного клиента. Часы над кассой показывали три часа дня, не самое мёртвое время для розницы.

— Где управляющий?

Иван снова замялся.

— Геннадий Палыч тоже уволился. Сегодня с утра позвонил и сказал, что больше не выйдет.

— Та-а-ак… Ваня, ты не в курсе, а как давно было обновление коллекции?

— Масштабных закупок не было с весны, если память мне не изменяет, — почесал затылок собеседник.

Несколько месяцев без новых поступлений. Я посмотрела на ближайшую вешалку: костюмы были добротные, но фасоны как-будто устаревшие. Я больше специализировалась на женской одежде, придётся теперь вникать в тренды мужской.

— Ключи от кабинета управляющего у тебя?

— Да, — парень полез в карман. — Вот.

Кабинет был небольшим, скудно обставленным: стол, стул, железный шкаф. Одно окно, выходящее во внутренний двор. На столе гордо возвышался кактус в треснувшем горшке, на стене красовался отрывной календарь. Я прошла к шкафу, который оказался заперт, поискав немного, нашла ключ в верхнем ящике стола. Распахнув створки, заглянула внутрь, там лежал с десяток папок, наваленных как попало, многие разбухшие от небрежно засунутых в них бумаг.

— Ваня, — позвала я. Он возник в дверях мгновенно, словно ждал. — Будь другом, расскажи мне всё. Введи в курс дела, так сказать.

Продавец кивнул и заговорил:

— Проблемы начались, наверное, с прошлой зимы. Нет, даже раньше. С осени. Клиентов стало меньше. Не резко, просто… каждую неделю чуть тише, чуть пустее. Геннадий Палыч твердил Андрею Петровичу, что нужна реклама, новые коллекции, хоть что-то. Андрей Петрович кивал и обещал разобраться.

— И?

— И ничего, — Иван пожал плечами. — Вот к вашему приходу я остался один, остальные не выдержали без премий, которые зависят от продаж, коих, как сами понимаете, почти и нет. Новых сотрудников ваш супруг нанять тоже не успел.

— Хм-м, — нахмурилась я. — Почему же ты остался? Или завтра тоже напишешь заявление?

— Не-е, — покачал головой мой единственный работник, — мне пока тут очень удобно, я недорого снимаю в этом районе комнату, тратить время и деньги на дорогу не надо, зарплата вполне устраивает. Руководство не стоит над душой.

Я задумчиво на него посмотрела и пришла к выводу, что передо мной один из тех людей, которым просто лень что-то менять в своей жизни. Что же, подобное совсем не редкость.

— Спасибо за информацию. Иди, работай. Я тут сама со всем разберусь.

— Хорошо, может, принести вам чай?

— Спасибо, не откажусь, — вяло улыбнулась я.

Иван кивнул и вышел, а через пару минут принёс мне горячий чай в щербатой кружке. Оставшись одна, сделала глоток обжигающего несладкого напитка и, отставив кружку, вынула несколько верхних папок из шкафа, разложила их на столе.

Счета, накладные, договоры с поставщиками, банковские выписки, зарплатные ведомости, налоговые декларации. Бумажный хаос, в котором утонул бы любой нормальный человек. Но я не любой. Я старалась быть в курсе всего, что происходило с нашим семейным бизнесом. Пока авария не выбила меня из седла на полтора года. Пока Андрей не убедил меня, что справится сам.

Справился, нечего сказать. Просто блестяще угробив перспективный магазин.

Я начала с банковских выписок, потому что они всегда говорят правду. Цифры не врут, не оправдываются, не строят глазки, они просто есть.

К восьми вечера глаза слезились и ныла спина. Я не хотела есть, но заказала еду из ближайшего кафе, не ради себя, ради малыша.

Ближе к одиннадцати ночи картина сложилась в нечто страшное.

Выручка падала пятнадцать месяцев подряд. Пик позапрошлый декабрь, предновогодние продажи. Каждый последующий месяц чуть меньше. Минус восемь процентов. Минус пять. Минус двенадцать. Летом минус двадцать. Всё это выглядело, как кардиограмма умирающего.

Слава Богу это здание мы когда-то купили и над нами не довлела аренда, но коммуналка, зарплаты, налоги, охрана – всё это никуда не делось. И закупки: весной Геннадий Палыч зачем-то заказал партию летних костюмов. Они до сих пор висели в зале…

Итак… Раз в месяц со счёта уходил перевод. Круглая сумма в двести тысяч, иногда двести пятьдесят. Получателем значилось ООО «Л'Донна». Назначение: «возврат займа», «финансовая помощь», «внутренний перевод».

Я пролистала выписки за полтора года. Посчитала на калькуляторе телефона. Три миллиона сто тысяч рублей. Андрей методично выкачивал деньги из мужского бутика и переводил в «L'Donna» в течение полутора лет, из-за чего магазин медленно задыхался.

Я посмотрела в окно, за стеклом темнел двор: мусорные баки, чья-то припаркованная машина, тусклый фонарь. Затем перевела взгляд на предпоследнюю папку, не ожидая ничего хорошего, решительно открыла и вчиталась. И тут мир перед глазами буквально качнулся. Меня повело, но я успела ухватиться за край стола, чтобы не упасть.

Передо мной лежал договор залога. Март этого года, залогодатель ООО «Джентльменс Код». Залогодержатель банк, один из крупнейших в стране. Предмет залога – нежилое помещение по адресу… моего магазина.

Сумма кредита составляла восемь миллионов рублей на три года. Целью значилось «пополнение оборотных средств». Я листала дальше, чувствуя, как холодеют пальцы. График платежей. Ежемесячный взнос в двести тридцать две тысячи. Март был оплачен, как и апрель, май, полностью лето… А вот сентябрь и октябрь…

Два месяца просрочки. Четыреста шестьдесят четыре тысячи основного долга, плюс проценты, плюс пени, плюс штрафы. Банки не прощают такого, за такое они отбирают залог.

И куда же делись восемь миллионов. Куда?! Я схватила последнюю папку, где нашлась нужная информация. В марте было поступление от банка, и тут же совершён перевод шести миллионов в «L'Donna». Назначение платежа: «Предоставление процентного займа по договору № 12/03». Шесть миллионов из восьми ушли в женский бутик, где в тот же период был сделан шикарный ремонт. Я ещё тогда уточнила, откуда деньги. Андрей спокойно ответил, что накопил. Накопил, заложив моё помещение, которое банк теперь может отобрать в любой момент!

Злость вспыхнула так резко, что потемнело в глазах. Я схватила телефон и набрала номер Андрея.

— Даша? — ответил он настороженно.

— Андрей, — тяжело выдохнула я, — я сижу в кабинете управляющего и изучаю бумаги… Захватывающее чтиво, скажу я тебе.

— Какие документы? — деловито уточнил бывший.

— Договор залога, например. Восемь миллионов кредита под помещение, шесть из которых ты в тот же день перевёл в «L'Donna». На мраморные полы для Алисы, да?

— Даш, я могу всё объяснить…

— Объяснить? — я горько рассмеялась. — Что ты объяснишь? Что пока я лежала после операции, ты завёл любовницу и под её влиянием начал гробить мужской бутик?

— Это были временные меры. Я собирался всё вернуть.

— Когда? Два месяца просрочки, почти полмиллиона долга. Ты вообще собирался платить?

— Послушай. Именно поэтому я предлагал тебе продать мне этот магазин. Помнишь? Я бы дал хорошую цену. Четыре миллиона. Ты бы ушла с деньгами, начала новую жизнь…

— Четыре миллиона? — перебила я. — За помещение, которое стоит минимум десять?

— Даша, ну какие десять…

Я не выдержала и ударила ладонью по столу. Кактус в горшке подпрыгнул.

— Ты хотел купить у меня за копейки, продать втридорога, закрыть свой кредит и ещё остаться в плюсе. А я бы думала, что ты благородно помог бывшей жене. Так, Андрей?

Он молчал и это молчание было красноречивее любых слов.

— Какая ж ты сволочь, — продолжила я, стараясь говорить ровнее.

— Это бизнес, Даша, отныне каждый сам за себя. Продай здание, если ты уверена, что сможешь сбыть его за десять лямов, карты тебе в руки.

Я чуть не рассмеялась: продать заложенное здание? Он издевается или думает, что я совсем дура? Я закрыла глаза. Вдохнула, выдохнула. Злость никуда не делась, но я загнала её поглубже. Сейчас мне нужна была ясная голова.

— Хорошо, Андрей. Раз каждый сам за себя, обойдусь без твоих советов.

— Что же, тогда всего доброго, — хмыкнули на том конце.

— Тебе того же пожелать я не могу. Да и не хочу, — бросила я, а после всё же вызверилась: - Я не могу понять твоей дебильной логики, Андрей! Почему ты не закрыл магазин, раз не хотел им нормально заниматься? Почему не переделал в женский филиал, раз уж твоя Алиса в этом столь хороша?