Read the book: «Развод. Тайная семья моего мужа»

1.

– Родная, я хотел бы тебе кое в чем признаться, – говорит мне муж, пока мы едем в машине в наш загородный дом. Там нас ждет наша восемнадцатилетняя дочка, недавно узнавшая о своей беременности.

– Ты забыл ключи и нам придется возвращаться, да? Не переживай, зная твою забывчивость, я взяла запасные.

Улыбаюсь и хлопаю мужа по плечу. Смотрю в родные глаза, но вижу там вовсе не забывчивость, а тревожность и она явно не связана с ключами от дома.

– Ключи я взял. Дело совсем не в этом, – он отворачивается от меня, чтобы не пропустить поворот. – Не сбивай меня с мысли, Варь, иначе я…

– Все молчу, – хмурюсь и ослабляю ремень безопасности, который всю дорогу врезается мне в плечо. – Говори уже, Борь, чего ходишь вокруг да около?

– Хмм… ну хорошо… слушай, – муж не сбавляет скорость, а наоборот, кажется только увеличивает. Хотя мы никуда не торопимся, пальцы его напряжены и сжимают руль до побелевших костяшек. – В общем, дело в том, что у меня оказывается есть внук Илья, которому через несколько дней исполняется один год. Его родила моя дочь Зоя. Ты ее не знаешь, – произносит почти шепотом. – Короче, у меня есть еще одна семья, в которой я отец и дед, и они приглашают тебя и Лизу на день рождения Илюши.

– Не поняла, – судорожно вздыхаю, кажется сердце сейчас выпрыгнет из горла, – это шутка такая, да? Ты сейчас ничего не перепутал, Борь?

– Нет, – отрезает муж, – сам узнал об этом полгода назад.

– Полгода назад? И все это время молчал?! – кричу я, даже не пытаясь сдерживаться и хватаю мужа за руку.

– Отпусти, дура! – Он дергается и вырывает руку. – Разобьемся же!

– О чем узнал? – всхлипываю я. – О том, что у тебя есть дочь и внук? Ты издеваешься, да? Совсем меня за дуру держишь?

– Не верещи, – рявкает Борис и мельком смотрит на меня. В глазах непонимание и гнев от которого страшно и больно. – Говорю тебе, сам узнал недавно. До этого, ни сном ни духом. Бывшая моя, с которой я встречался до тебя, Алка Озерова, может помнишь, нашла меня в соцсети и связалась. И вывалила всю эту правду на меня.

– Не верю, – шепчу я, хватаясь за ремень, – останови, Борь. Останови. Плохо мне.

Муж аккуратно сворачивает на обочину и включает сигнальные огни. Я открываю дверь и судорожно дышу. Кажется у меня нервный срыв. Дрожащими руками достаю из сумки бутылку с водой и делаю несколько глотков. Сердце колотится как сумасшедшее, словно хочет выпрыгнуть из груди. Но постепенно успокаивается, звездочек перед глазами становится меньше и я опускаю голову на подголовник кресла. Закрываю глаза. Дышу носом, вдох-выдох. Язык не шевелится, словно прирос к небу, но все же выдаю.

– Видеть тебя не хочу, – шепчу мужу, мысленно посылая мужа на три буквы. Но воспитание не позволяет произнести это вслух. – Полгода молчал о том, что у тебя есть вторая семья. И как тебя только совесть не сожрала с потрохами, Борь? И ведь спать ложился в нашу постель и голова не болела о том, что где-то там, тебя ждёт любовница и дочь.

– Она мне не любовница, – сурово произносит и пытается взять меня за руку, но я вырываю ладонь. Прячу в складках платья. – Я тебя люблю и всегда любил. Ты моя жена, а это многое значит.

– Ну-ну, так я и поверила. Сколько твоей дочери? – открываю глаза и бросаю на мужа пронзительный взгляд. Он молчит, как будто прикидывает в уме, сколько мне сказать, чтобы я ничего не заподозрила.

– Двадцать... эммм... один, – произносит нахмурившись и его лицо меняется, – кажется. Может быть двадцать. Я не помню.

– Не помнит он. В этом году юбилей нашей свадьбы справляли, двадцать лет. В ресторане, не помнишь? Я думала, мы всех родственников позвали, – замолчала я на секунду и сделала ещё один глоток воды, чтобы смочить пересохшее горло, – оказывается не всех.

– Варь перестань, я же говорю тебе – не знал.

– Борь, хватит прикидываться дураком. Ты изменил мне с твоей Аллой, будучи в браке со мной. А это значит, в тот момент ни о какой любви и верности речи не шло. Ты предал меня, Орфеев! Предал, а это означает одно, жить я с тобой больше не намерена. Не хочу, не люблю, не желаю.

– Не говори ерунды, Варвара. Это просто факт, что у меня есть взрослая дочь. Признай его и успокойся. Мы взрослые люди, в конце концов. Не устраивай истерики на ровном месте. Выдыхай, бобёр, живем дальше, – он снова потянул ко мне руки, в этот раз намереваясь обнять и прижать к себе. Но я ударила по рукам и заскрипела зубами.

– Ещё раз притронешься ко мне, я вылью эту воду, – показала на бутылку, – тебе на голову. Понял меня?

– Допустим, – процедил сквозь зубы и провел ладонью по своей бороде, – дальше что?

– Дальше, ты можешь ехать к своей Аллочке и новоявленной дочери и жить с ними. Скатертью дорога, электричка наперерез, ну а мы, дорогой мой, разводимся.

Выпалила это на одном дыхании и замерла в ожидании.

Сейчас он начнет оправдываться, просить прощения, уговаривать… все как всегда. Двадцать лет брака научили: если Варвара закатывает скандал, Борис сначала отмалчивается, потом идет на попятную, а вечером дарит цветы и ведет в ресторан. Привычный сценарий.

Привычные роли.

Но он усмехнулся. Криво, нехорошо так усмехнулся. Посмотрел на меня и процедил.

– Нет, дорогая. Это, кажется, ты не поняла. Мы разведемся только тогда, когда я скажу. Ясно тебе?

2.

– Нет, дорогая, это кажется, ты не поняла… мы разведемся только тогда, когда я скажу. Ясно тебе?

Я опешила. Этого не было в сценарии.

– Что?..

– А то, – перебил он, не давая опомниться. – Решение о разводе принимаю я. И я его не принимал. Так что выкинь эту дурь из головы.

Я смотрела на него и не узнавала. Куда делся мой покладистый муж, который всегда уступал в ссорах? Передо мной сидел чужой человек – жесткий, холодный, с металлом в голосе.

– Ты… ты не посмеешь меня держать, – выдохнула я, чувствуя, как внутри закипает новая волна гнева. – Я не рабыня.

– А кто спорит? – Борис пожал плечами с показным равнодушием. – Хочешь уходить – уходи. Заявление на развод подавай. Но знай: я его не подпишу. Буду тянуть резину сколько смогу. Адвокатов найму, детей подключу, матерей наших, отцов, друзей. Сделаю все, чтобы ты через это дерьмо прошла по полной. Тебе оно надо?

Я задохнулась от возмущения.

– Ты… ты угрожаешь мне?

– Предупреждаю, – поправил он спокойно. – Чтобы глупостей не наделала. Потому что я тебя знаю, Варвара. Ты сначала рубишь сплеча, а потом локти кусаешь. А я не хочу, чтобы ты кусала. Я хочу, чтобы ты остыла, подумала и приняла правильное решение. Вместе со мной.

– Правильное для тебя? – выкрикнула я.

– Для нас, – отрезал Борис. И вдруг подался вперед, схватил меня за подбородок — грубо, больно, заставляя смотреть в глаза. – А теперь слушай меня внимательно. Я сказал тебе правду. Часть правды. Потому что всю сразу ты не переваришь. И не смотри на меня так, будто я предатель. Я твой муж. Глава семьи. И решать, что и когда тебе знать, буду я. Поняла?

В машине повисла тишина. Я сидела, сжавшись в комок, и смотрела на него сквозь пелену слез. Таким я его не знала. Таким жестким, чужим, непробиваемым. Куда делся мой ласковый Боренька, который дарил цветы без повода и называл меня "киской"? Этот человек, сидящий рядом, был мне незнаком.

– Последний раз спрашиваю: истерика закончилась? – повторил он, медленно, чеканя каждое слово. – Можешь теперь выслушать меня спокойно, или продолжим представление для водителей проезжающих машин?

Он кивнул на трассу. Действительно, мимо проносились фуры, кто-то сигналил, кто-то замедлялся, разглядывая нашу машину на обочине с включенной аварийкой и меня, стоящую с открытой дверью и бутылкой воды в трясущихся руках.

Я захлопнула дверь. Села ровно, пристегнулась. Руки сложила на коленях, как примерная школьница.

– Слушаю, – выдавила сквозь зубы.

Борис удовлетворенно кивнул. Включил поворотник, плавно влился в поток. Разговор явно откладывался до приезда. Я сидела, кипела, но молчала. Это было пыткой – сидеть рядом с ним, чувствовать его запах, видеть его профиль и понимать, что этот человек, которого я считала родным, носил в себе чудовищную тайну полгода. Полгода! Сто восемьдесят дней и ночей! Он ложился со мной в постель, обнимал меня, занимался любовью… и молчал. А утром пил кофе, читал новости и думал о том, как там его "вторая семья"?

Горло сдавило спазмом.

Я закусила губу, чтобы не разреветься. Нет. Не доставлю ему этого удовольствия. Буду сидеть с каменным лицом до самого дома. А там выпровожу его ко всем чертям и закрою дверь на все замки.

Но когда мы въехали в поселок и остановились у знакомых ворот, Борис заглушил двигатель и повернулся ко мне. Взял за подбородок – грубо, больно, заставляя смотреть ему в глаза.

– А теперь слушай меня, Варвара, – сказал он тихо, но так, что мурашки побежали по спине. – Я сказал тебе правду. Часть правды. Потому что всю сразу ты не переваришь. И не смотри на меня так, будто я предатель. Я твой муж и глава семьи. И решать, что и когда тебе знать, буду я. Поняла?

– Пусти, – дернулась я, пытаясь высвободиться. – Больно же!

– А мне было больно, когда я узнал, что у меня двадцать четыре года растет дочь, которую я никогда не видел? – он сжал пальцы сильнее. – Мне было больно, Варя. Очень больно… и страшно. Потому что я понял: если сейчас я скажу тебе, то потеряю все. Семью. Дом. Тебя. Я полгода готовился к этому разговору. Полгода искал слова. А ты сейчас будешь указывать мне, куда ехать и с кем жить?

Он резко отпустил мое лицо. Я отшатнулась, потирая ноющий подбородок. На глазах выступили слезы – от боли, от унижения, от бессилия.

– Я не указываю, – прошептала я. – Я просто… я не могу с тобой жить после этого, Борь. Не могу.

– Можешь, – отрезал он. – И будешь. Потому что я тебя никуда не отпускаю. Мы не разводимся. Точка.

– Что значит "не разводимся"? – всхлипнула я. – Ты меня предал, у тебя другая семья, а я должна делать вид, что ничего не случилось?

– Другая семья была у меня ДО тебя, – повысил голос Борис и сделал акцент на слове ДО. – Я не знал о ней. А когда узнал, не бросился сразу к тебе с повинной, потому что берёг тебя. Берёг, понимаешь? У меня гипертония, давление скачет, нервы ни к черту. А у нас Лиза на сносях, брошенная, беременная, неизвестно от кого. Ты думаешь, я не понимаю, что творится в нашем доме? Думаешь, мне плевать?

– А на меня тебе не плевать? – выкрикнула я, и слезы хлынули градом. – Если бы ты любил, ты бы сразу сказал. В тот же день, как узнал. А ты молчал, встречался с ними, пил чай, внука на руках качал, а я… я даже не знала, что у мужа есть кто-то еще!

– Никого у меня нет, – жестко оборвал Борис. – Алла замужем. У нее своя жизнь. Я для нее всего лишь бывший из прошлого. Она вышла на меня только ради дочери, потому что Зое нужен был отец. Настоящий, биологический. И я дал ей этого отца. Все. Никаких любовниц, никаких вторых семей. Есть только ты. И не смей реветь, как девчонка. Терпеть не могу бабских истерик.

– Ах, ты не любишь истерик? – я зашлась в рыданиях уже в голос. – А как я должна реагировать, когда мой муж, с которым я прожила двадцать лет, сообщает мне, что у него есть взрослая дочь? Скажи, Боря, как?! Может, мне улыбнуться и сказать: "Ой, как замечательно, дорогой, познакомь меня скорее с твоим незаконнорожденным ребенком"?

– Замолчи, – процедил он сквозь зубы.

– Не замолчу! – закричала я. – Ты не имеешь права затыкать мне рот! Ты предатель! Ты лжец! Ты…

Договорить я не успела… потому что Борис резко наклонился ко мне и…

Визуализация ❤️

Хорошие мои, позвольте еще раз познакомить вас с нашими героями.

И если они вам нравятся, то не поскупитесь на лайк книге.

Автору будет приятно.

Итак,

Варвара Орфеева, 44 года.

Счастлива замужем, была... до сегодняшнего дня.

Что будет дальше, посмотрим.

Борис Орфеев, 48 лет.

Счастливо женат, имеет дочь от жены и еще одну дочь от бывшей возлюбленной.

Дочь Лизавета Борисовна, 18 лет, незамужем, ждет ребенка от...

Скоро узнаем, от кого.

3.

Борис резко наклонился ко мне, схватил за затылок и впился в губы жестким, собственническим поцелуем. Никакой нежности – одна власть. Я попыталась вырваться – он только сильнее сжал пальцы в моих волосах, причиняя боль. А когда отпустил, я сидела, хватая ртом воздух, размазывая по щекам слезы и тушь.

– Закончила? – спросил он холодно, вытирая губы тыльной стороной ладони.

– Ты… ты… – я задыхалась от гнева и обиды. – Как ты смеешь?

– Смею, – ответил он, откидываясь на спинку кресла. – Потому что я твой муж. И пока я жив, ты никуда от меня не денешься. Хочешь кричать, пожалуйста. Хочешь бить посуду, давай. Разбей всю. Хочешь к маме уехать – скатертью дорога. Твоими же устами, милая, мёд пить. Но развода не будет. Я сказал, – процедил он последнее слово и у меня мурашки побежали от страха.

Я молчала. Просто сидела и тряслась, не в силах вымолвить ни слова.

– Вот и умница, – Борис удовлетворенно кивнул. – А теперь пошли в дом. Лизу нельзя одну оставлять надолго, она и так сама не своя ходит. И вытри лицо, дочка не должна видеть тебя такой страшной.

Затем он вышел из машины, обошел капот, открыл мою дверь. Протянул руку, помогая выбраться. Я оперлась на его ладонь, машинально, по привычке. И только когда встала на ноги, поняла, что он коснулся меня. А ведь я этого не хотела. Не сейчас.

– Вот так-то лучше, – сказал он, не отпуская моей ладони. – И запомни, Варвара: ты моя жена. Была, есть и будешь. Хочешь ты этого или нет. А все эти разговоры про развод оставь для подружек. Со мной этот номер не пройдет.

– Зачем ты это сделал? – спросила я тихо, почти шепотом. – Зачем рассказал сейчас? Ведь мог и дальше молчать.

– Потому что Зоя хочет познакомиться с Лизой, – ответил Борис, и в голосе его впервые проскользнуло что-то человеческое. Усталость. – Они сестры, Варь. Единокровные. У них один отец. И Зоя считает, что они должны знать друг друга. Тем более у Лизы скоро ребенок родится, а у Зои уже есть малыш. Может, они подружатся. Лизе сейчас нужна поддержка, раз уж с ней такое произошло.

– Подружатся? – я истерично рассмеялась. – Ты с ума сошел? Моя Лиза будет дружить с дочерью твоей любовницы?

– Она не любовница! – рявкнул Борис. – Сколько раз повторять? Алла, мать моей дочери, и все. Между нами ничего нет и не было двадцать лет. И не будет. Я выбрал тебя тогда, Варя. Выбрал и никогда не жалел. А сейчас… – он провел рукой по лицу, словно смывая усталость. – Сейчас у нас есть выбор: либо мы принимаем эту ситуацию и живем дальше, либо мы теряем друг друга. Я не хочу тебя терять. А ты?

Я молчала.

В голове шумело.

Все, что он говорил, звучало разумно, но сердце отказывалось принимать. Я почему-то была уверена на сто процентов, что мой муж изменил мне с Аллой тогда и продолжал это делать после того, как мы поженились. Если вспомнить, что происходило с нами за двадцать лет брака, поверить в его невинность было сложно.

– Мне нужно время, – выдавила я наконец. – Я не могу сейчас… не могу решать. Пусти меня. Я хочу к Лизе.

Я вырвала руку и, не оборачиваясь, пошла к калитке. Ноги подкашивались, слезы душили, но я шла. Сзади хлопнула дверца машины, Борис поехал ставить авто в гараж. Значит, все-таки останется сегодня дома и не поедет к своей Аллочке. Не побежит к ней.

И я не знала, радоваться этому или плакать.

Ноги дрожали, вдохнуть полной грудью не получалось, сердце казалось застряло где-то в горле. Я смотрела по сторонам и не хотела идти домой. Мир как будто за этот час, что мы ехали в загородный дом, рухнул пополам и перестал быть уютным и прежним.

Мне хотелось сбежать из этого поселка, города, страны. Запереться где-нибудь на другой планете и вычеркнуть из своей жизни этот час, который казалось перечеркнул нашу с Борей семейную жизнь. И ничего уже не будет прежде. Даже если узнается, что он мне не изменял, даже если я поверю в то, что его дочь родилась до нашего с ним брака. Боря был для меня идеалом, мужчиной моей мечты, которого я любила больше всего на свете. А теперь… он словно стал для меня чужим, незнакомцем, человеком, которого, как оказывается я совсем не знала.

Вздохнув, я поднялась по лестнице на веранду и открыла дверь. Оранжевая машина дочери стояла под навесом, а это значит, она приехала раньше нас и ключи, которые я взяла не понадобятся.

И почему я сейчас об этом подумала? Может, чтобы больше не терзаться мыслями о любимом и ненаглядном муже…

Лиза сидела на кухне в темноте, обхватив руками кружку с остывшим чаем. Она немного покачивалась в кресле-качалке и смотрела в окно. Увидев меня, она вскочила улыбнувшись, а потом вдруг замерла:

– Мама! Ты чего плачешь? Что случилось? Где папа? – она посмотрела за мое плечо. Но отца не увидела.

Я подошла к дочери, обняла ее, прижала к себе, чувствуя, как бьется ее сердце – часто-часто, как у птенца.

– Ничего, Лизонька. Все хорошо. Просто… просто мы с папой немного поссорились в дороге. Ерунда. Ты не переживай.

Лиза отстранилась, вгляделась в мое лицо:

– Мама, у тебя тушь потекла. И губа разбита? Он что, ударил тебя?

– Господь с тобой! – я коснулась губы, действительно, припухла. Видимо, когда он целовал, зубами задел. – Нет, конечно. Это я сама… неудачно повернулась. Ты лучше рассказывай, что случилось у тебя? Ты звонила, говорила, что не можешь больше молчать.

Лиза опустилась на стул, уставилась в одну точку. Помолчала. А потом подняла на меня глаза, огромные, испуганные, полные боли:

– Мама, я сегодня встретила отца моего ребенка. Случайно, в парке… ты не поверишь, – она горько улыбнулась, но в глазах блеснули слезы, – оказывается, он женат. И, похоже, счастлив в браке и не собирается разводиться, как я думала.

4.

Воздух в кухне закончился. Я смотрела на дочь и не могла пошевелиться. Ее слова падали в мою израненную душу, как капли раскаленного свинца.

– Женат? – переспросила я шепотом. – Лизонька, но как же… ты же говорила, он клялся тебе в любви, обещал, что вы будете вместе…

– Похоже, он меня обманывал, – Лиза передернула плечами, будто от холода. – Всё врал. Имя оказалось ненастоящим, я слышала, как его жена окликнула. И он вовсе не в разводе. Я для него была просто развлечением. А стоило мне упомянуть о беременности, он исчез. И вот сегодня я увидела его в парке с коляской. Рядом шла жена, держа его за руку, – она замолчала на мгновение и опустила глаза, – такая красивая, ухоженная, счастливая мамочка.

Она замолчала, сглотнула. Слезы покатились по щекам, но Лиза не всхлипывала – она просто сидела и плакала молча, и от этого молчания у меня сердце разрывалось на части.

– Господи, доченька… – я шагнула к ней, чтобы обнять, прижать к себе, защитить от всего мира.

И в этот момент сзади раздался тяжелый шаг и скрип половиц.

– Что значит "женат"? – голос Бориса грохнул, как удар грома.

Мы обе вздрогнули и обернулись. Он стоял в дверях кухни – огромный, темный, с побелевшим от гнева лицом. Руки сжаты в кулаки, желваки ходят на скулах. Я даже испугалась, таким я его видела раз в жизни, пару лет назад, когда какие-то уроды полезли к Лизе в подворотне.

– Папа… – Лиза вжалась в кресло, инстинктивно прикрывая живот руками.

– Я спросил, – Борис шагнул вперед, и каждая мышца в нем дрожала от ярости. – Что значит "женат"? Ты мне четыре месяца голову морочила, что отец твоего ребенка – студент, однокурсник, что вы поссорились, что он уехал на стажировку? А он, оказывается, женат? С ребенком? Да как ты могла, Лиза?! Как ты могла с женатым связаться?!

– Боря, прекрати! – я встала между ним и дочерью, раскинув руки, как наседка над цыпленком. – Не смей на нее кричать! Она и так настрадалась!

– А я должен молчать? – рявкнул он, сверля меня глазами. – Моя дочь, моя восемнадцатилетняя дочь, беременна от какого-то подлеца, который даже не собирается на ней жениться! И ты предлагаешь мне улыбаться и хлопать в ладоши?

– А что ты предлагаешь?! – закричала я в ответ, чувствуя, как внутри закипает ответная ярость. – Пойдешь искать его? Морду набьешь? А толку? Ребенок уже есть, Лизе рожать через четыре месяца! Или ты хочешь, чтобы она аборт сделала? Так поздно уже!

– Я хочу знать, кто этот гад?! – Борис ударил кулаком по дверному косяку так, что старая древесина жалобно скрипнула. – Я хочу видеть его рожу! Хочу, чтобы он ответил за то, что сделал с моей девочкой!

– А сам ты за свои поступки отвечать готов? – выкрикнула я, и повисла тишина.

Борис замер.

Посмотрел на меня так, будто я его ударила. Лиза переводила взгляд с отца на меня, не понимая, о чем речь.

– О чем это вы? – спросила она тихо. – Папа? Мама, о чем ты говоришь?

Я глубоко вздохнула. Руки тряслись, но я приняла решение. Хватит. Хватит ему быть праведным судьей, когда у самого рыльце в пушку. Хватит изображать идеального отца, когда он полгода врал своей семье.

– Садись, Лизонька, – сказала я мягко, пододвигая стул и сама опускаясь рядом с дочерью. – Я должна тебе кое-что рассказать. О твоем отце.

– Варвара, не смей, – Борис шагнул вперед, и в голосе его зазвенела угроза. – Не смей сейчас, при ребенке…

– А когда? – я посмотрела на него в упор, не отводя взгляда. – Когда ты сам ей расскажешь? Еще полгода подождем? А может год? Когда твоя "вторая семья" сама к нам в двери постучится?

Лиза побелела.

– Какая вторая семья? Папа? – дрожащим голосом пропищала Лиза.

Борис открыл рот, закрыл, снова открыл. Впервые за сегодня он выглядел растерянным, раздавленным. Гнев схлынул с его лица, оставив вместо себя серую маску усталости и вины.

– Лизонька, – начал он, но осекся.

Я не дала ему собраться с мыслями. Я заговорила сама, глядя дочери в глаза и держа ее за руку:

– Сегодня по дороге сюда твой отец признался мне кое в чем, – я замолчала на мгновение, обдумывая, а стоит ли говорить. Есть еще время дать заднюю. Но потом выдохнув, продолжила. – Оказывается, у него есть еще одна дочь. Ее зовут Зоя и у этой дочери есть муж и годовалый сын. Твой отец узнал о них полгода назад, но предпочел молчать. Встречался с ними тайно, качал внука на руках, а нам с тобой врал.

– Я не врал, – рявкнул муж, – я просто недоговаривал. Это разные вещи, Варь.

– Пусть так, – спокойно отреагировала, но внутри бушевал ураган, готовый смести все вокруг, – и сейчас он требует, чтобы мы с тобой пошли на день рождения этого мальчика и познакомились с его "новой" семьей.

Лиза смотрела на меня круглыми глазами. Потом медленно перевела взгляд на отца.

– Папа? Это правда?

Борис стоял как каменный. Молчал. Потом провел рукой по лицу и глухо выдохнул:

– Правда.

– У меня есть сестра? – голос Лизы дрогнул. – Взрослая сестра, о которой я ничего не знала? И ты молчал все это время?

– Я хотел как лучше, – сказал Борис, и в голосе его не было прежней уверенности. Только усталость. Бесконечная усталость. – Я боялся, что вы с мамой не поймете. Боялся, что ты расстроишься, а тебе нельзя волноваться. Я…

– А сейчас, значит, можно? – перебила Лиза, и в ее голосе вдруг прорезалась сталь, которой я в ней никогда не видела. – Сейчас, когда я узнала, что отец моего ребенка – женатый подлец, мне можно сообщать, что у меня есть еще и сестра, которую папа все это время скрывал?

– Прости, – выдохнул Борис. – Лиз, прости меня.

Он шагнул к ней, протянул руку, но Лиза дернулась, как от огня.

– Не трогай меня. Ты… ты такой же, как он.

– Чего?

– Все вы мужики одинаковые. Врете! Скрываете, делаете детей, а потом их бросаете! Только мой хотя бы сразу сбежал, а ты двадцать лет притворялся любящим отцом!

– Лиза! – рявкнул Борис, но она уже не слушала.

Она вскочила, зажимая рот рукой, и выбежала из кухни. Хлопнула дверь ее комнаты. И тут же оттуда донесся приглушенный, сдавленный плач.

Я сидела, не в силах пошевелиться.

Смотрела на свои руки, сложенные на коленях, и думала: как мы дошли до жизни такой? Еще утром мы были счастливой семьей. А сейчас…

– Доволен? – спросила я тихо, не поднимая глаз на мужа. – Довел дочь до истерики. Молодец, Боря. Хороший отец. Браво!

– Я не хотел этого, – он опустился на стул, где недавно сидела Лиза, и запустил пальцы в волосы. – Не хотел, чтобы так получилось. Не хотел, чтобы вы узнали об этом таким образом. Надеялся подготовить вас, сгладить углы…

– Углы не сглаживаются, Борис. Они остаются острыми, и о них можно порезаться, – я поднялась, чувствуя нечеловеческую усталость во всем теле. – Я пойду к дочери. А ты… делай что хочешь. Можешь ехать к своей Аллочке, можешь остаться. Мне все равно.

– Не начинай, пожалуйста, Варь.

Я пошла к выходу, но у двери остановилась и обернулась:

– Знаешь что? Ты думал, что самое страшное уже случилось. Что дочь у тебя есть внебрачная, что внук есть и это предел. А я тебе так скажу: жизнь – злая штука. Она любит подкидывать сюрпризы. Кто знает, может быть, это не последняя тайна, которую ты от нас скрываешь, а?! Может быть, у тебя есть еще дети? Или, может быть, отец того мальчика, от которого беременна Лиза – это кто-то из твоих новых "родственников"? А, Боря? Представь, как весело будет, если окажется, что мы все связаны одной веревочкой?

5.

Я сказала это просто так, в сердцах, чтобы больнее ужалить. Чтобы он хоть на миг почувствовал ту боль, что разрывала мне грудь.

Борис побелел.

– Ты… ты что несешь? – голос его дрогнул, и снова я увидела в его глазах не гнев, а раздражение. – Какие еще дети? Какие родственники? Варя, опомнись!

– Это ты опомнись, Боря! – я уже не контролировала себя. Слова лились потоком, и я не могла их остановить. – Ты полгода врал мне о существовании взрослой дочери! Полгода я жила с чужим человеком, даже не подозревая об этом! А теперь ты смеешь читать морали Лизе? Смеешь осуждать ее за то, что она связалась с женатым? Да кто ты такой, чтобы судить?!

– Я ее отец, – прохрипел он, поднимаясь. – И имею право поучать.

– Ты потерял это право, когда соврал нам в первый раз, – проговорила я в ответ, чувствуя, как слезы душат меня. – И не смей больше повышать на меня голос! Не смей!

Я выскочила из кухни, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла в шкафу. Сердце колотилось где-то в горле, руки тряслись, ноги подкашивались. Я прислонилась к стене в коридоре и попыталась отдышаться.

Из комнаты Лизы доносился плач. Тихий, надрывный, безнадежный. Моя девочка. Моя маленькая девочка, которую я не смогла уберечь.

Я постучала и вошла, не дожидаясь ответа.

Лиза сидела на кровати, обняв подушку. Лицо мокрое от слез, глаза красные и опухшие. Она подняла на меня взгляд – и в этом взгляде было столько боли, что у меня сердце разорвалось.

– Мама, – прошептала она. – Мамочка, мне страшно. Я совсем одна. У меня никого нет.

– Глупенькая, – я села рядом, обняла ее, прижала к себе, чувствуя, как дрожит ее худенькое тело. – Как же одна? У меня есть ты, у тебя есть я. И этот малыш, – я положила ладонь на ее живот, понимая, что под рукой бьется новая жизнь. Такая маленькая, беззащитная, но уже живая. – Он ни в чем не виноват. И мы справимся. Мы всегда справлялись, помнишь?

– Помню, – прошептала Лиза. – Мам, а папа… он правда все это время… у него другая дочь?

– Правда, – вздохнула я. – Я сама узнала сегодня. Представляешь? Больше двадцати лет где-то живет девушка, в которой течет кровь твоего отца. Но самое страшное, он знал об этом полгода, но молчал.

– Почему? – Лиза подняла на меня заплаканные глаза. – Почему он не сказал сразу?

– Боялся, – горько усмехнулась я. – Боялся, что мы не поймем. Боялся, что ты расстроишься. Боялся, что я уйду. Только вот правда все равно вылезла. И теперь больнее в сто раз.

– А какая она? – тихо спросила Лиза. – Эта… Зоя?

– Я не знаю, – честно ответила я. – Я ее никогда не видела. Знаю только, что она замужем и у нее годовалый сын. И что она хочет с тобой познакомиться.

– Со мной? – Лиза удивленно моргнула. – Зачем?

– Затем, что вы сестры, Лизонька. Единокровные. У вас один отец. И она, видимо, хороший человек, раз хочет наладить отношения.

Лиза замолчала. Задумалась. А потом вдруг спросила:

– Мам, а как зовут ее мужа?

Вопрос застал меня врасплох.

– Не знаю, – растерянно ответила я. – Борис не говорил. А что?

– Просто… – Лиза отвела глаза. – Просто тот человек в парке… его жена была такая красивая, молодая. Я подумала… вдруг это…

Она не договорила. Но я поняла. Холодок пробежал по спине.

– Лизонька, ты думаешь… – я сглотнула. – Нет. Не может быть. Это было бы слишком…

– Слишком что? – горько усмехнулась Лиза. – Слишком страшно? Слишком больно? Мама, после сегодняшнего дня я готова ко всему. Папа больше двадцати лет скрывал от нас свою тайную дочь. Чем черт не шутит?

Я молчала.

В голове не укладывалось. Неужели возможно такое совпадение? Неужели тот подлец, что разбил сердце моей дочери, может оказаться мужем…

– Не думай об этом сейчас, – твердо сказала я, отгоняя страшные мысли. – Завтра будет видно. А сегодня тебе нужно отдохнуть. Хочешь, я принесу чай с ромашкой?

– Не хочу, – Лиза покачала головой. – Мам, посиди со мной. Просто посиди.

Мы сидели молча, прижавшись друг к другу. За окном темнело, в комнате сгущались сумерки, но никто не зажигал свет. Тишина была такой густой, что, казалось, ее можно резать ножом.

Где-то в доме хлопнула дверь. Потом заработал двигатель машины. Борис уехал.

– Папа уехал, – прошептала Лиза.

– Да, – ответила я, ощущаю, как заколыхалось сердце. – Уехал.

– Куда?

– Не знаю, родная. Может, к ней. К своей новой дочери.

– Мам, а ты его простишь?

Я долго молчала. А потом сказала то, что чувствовала:

– Не знаю, Лизонька. Я вообще ничего не знаю сейчас. Знаю только, что люблю тебя больше жизни. И что мы обязательно справимся. Что бы ни случилось.

Лиза всхлипнула и уткнулась носом мне в плечо, как в детстве. Так она делала, когда была маленькой, когда разбивала коленку или когда мальчишки дразнили в школе.

Я гладила ее по голове, перебирала мягкие светлые волосы и чувствовала, как по щекам текут слезы.

Моя девочка. Моя маленькая девочка, которая сама скоро станет мамой.

– Мам, – прошептала она, не поднимая головы. – А вдруг он правда… ну, этот Олег… вдруг он муж этой… второй дочери моего отца?

– Его зовут Олег? – удивилась я. – Ты не говорила.

– Я сама только сегодня узнала, когда его жена позвала его по имени. Что же делать тогда?

– Тогда, – я глубоко вздохнула, прогоняя страшную картину из головы, – тогда будем решать проблемы по мере поступления. Но ты должна пообещать мне одну вещь.

– Какую? – Лиза подняла на меня заплаканные глаза.

– Не делай глупостей. Не ищи его, не пиши, не звони. Если это действительно он – ситуация настолько запутанная, что одним разговором тут не обойдешься. Там семья, ребенок маленький. Нам нужно подумать, как правильно поступить.

– А если это не он? – с надеждой спросила Лиза. – Если просто совпадение? Ну мало ли на свете Зой и Олегов?

– Может быть, – я кивнула, хотя сердце подсказывало обратное. – Может быть, мы зря накручиваем себя. Завтра папа вернется, мы все спокойно выясним. А сейчас – спать. Тебе нужно отдыхать.

– Я не усну, – Лиза покачала головой. – Каждый раз, как закрываю глаза, вижу его с этой коляской. И ее. Красивую такую, ухоженную. Она на каблуках шла, представляешь? С коляской – и на каблуках. А я… я в разношенных кроссовках хожу, потому что ноги отекают. И живот уже видно, и выгляжу я…

– Ты выглядишь прекрасно, – перебила я строго. – Ты выглядишь как будущая мама – самая красивая женщина на свете. А эти каблуки… знаешь, сколько потом ноги болят? И варикоз, и косточки выпирают. Так что не сравнивай себя с ней. Ты у меня самая лучшая.

Лиза слабо улыбнулась сквозь слезы.

– Мам, ты всегда умеешь утешить. Даже когда все плохо.

– Потому что я мама. Это моя работа, – я поцеловала ее в макушку. – А теперь давай-ка ложись. Я посижу с тобой, пока не уснешь.

Лиза послушно легла, натянула одеяло до подбородка. Я устроилась рядом, поглаживая ее по руке. В комнате было тихо, только слышно было, как за окном шумит ветер в кронах старых яблонь.

– Мам, – снова позвала Лиза, уже сквозь дремоту. – А ты папу правда разлюбила?

Хорошие мои, позвольте порекомендовать вам новинку нашего литмоба!

Измена. Пятилетняя тайна мужа

https://litnet.com/shrt/-UHW

– Что происходит? - упрямо иду к выходу, но охрана мужа меня не пускает.

– Борис Данилович! Пожалуйста, поверьте мне! Я вам клянусь, Леночка правда ваша дочь!

Что этой женщине нужно от моего мужа? Что она такое говорит?

– Уберите её, - слышится брезгливый голос Бори.

А после я и мой муж Борис остаёмся наедине, и он отравляет моё сердце горькой правдой:

– Я изменил тебе пять лет назад. И сегодня выяснилось, что у моего увлечения есть последствия. Я всё проверю, и если окажется, что девочка действительно моя дочь, тогда…

Я думала, что у нас образцовая семья. Любовь, взаимоуважение и глубокое понимание друг друга. Выходит, что последние пять лет я жила во лжи!

Я уверена, нас ждёт развод и гибель нашей любви. Но… Борис не намерен отпускать меня так просто.

6.

– Мам, – снова позвала Лиза, уже сквозь дремоту. – А ты папу правда разлюбила?

Вопрос дочери застал врасплох. Я замерла, не зная, что ответить.

– Я не знаю, Лиз, – честно сказала я. – Я так зла на него… так больно… что не могу сейчас разобраться в своих чувствах. Двадцать лет вместе, а я, оказывается, совсем его не знала. Я его люблю, но теперь какой-то другой любовью. Раньше это было тихое спокойное чувство, даже не знаю с чем сравнить, – я задумалась на мгновение, подбирая слова, – это вот как летнее утро перед рассветом – немного туманное, чуть-чуть прохладное, но необъяснимо прекрасное. Сейчас же это, что-то отвратительно-мерзкое, словно мне вымазали в грязи, которую хрен отмоешь.

– Кажется, я понимаю о чем ты говоришь. Но может быть это просто две грани одной и той же любви. Зная моего папу, я думаю, что он просто не хотел тебя ранить, – тихо предположила Лиза. – А молчал, потому что боялся потерять. Это ведь не измена, мам. Это случилось до вашей свадьбы, правда?

Я уже ничего не понимала. Было это до свадьбы или после? Кажется, сейчас это не имело особого значения. Сердце уже было изранено от одной мысли о том, что мой Боря сделал кому-то ребенка.

– Дело не в том, когда это случилось, – вздохнула я. – Дело в том, что он врал. Полгода смотрел мне в глаза и врал. Каждое утро целовал перед работой и врал. Ложился со мной в одну постель и врал. Понимаешь? Это не просто тайна прошлого. Это предательство настоящего.

Лиза молчала, переваривая мои слова. Потом вдруг сказала:

– Знаешь, мам, я ведь Олега тоже любила. Думала, что он – тот самый, единственный, настоящий. А он меня просто использовал меня и бросил.Теперь не знаю, как назвать то, что я чувствовала: любовь это была или глупость?

– Любовь, дочка, она разная бывает, – я погладила ее по голове. – Иногда она приходит под маской, а потом оказывается обманом. Но это не значит, что твои чувства были ненастоящими. Ты любила и это уже ценно. Даже если объект любви оказался недостойным.

– Доченька, любовь бывает разной, – я ласково погладила ее по голове. Иногда кажется, что вот она настоящая любовь, а потом бац – и это просто обман. Но это не значит, что твои чувства были не настоящими. Ты действительно любила того мужчину, и это самое главное. Даже если этот человек, оказался настоящим подонком.

– А как теперь понять, кто достоин, а кто нет? – прошептала Лиза.

– Время покажет, – ответила я. – Время и поступки. Вот твой Олег обещал любовь, а сам сбежал. Значит, грош цена его словам. А если встретится кто-то, кто будет рядом в трудную минуту, кто не бросит, когда узнает о ребенке – вот тогда и поймешь.

– Таких не бывает, – горько усмехнулась Лиза. – Кому нужна девчонка с чужим ребенком?

– Не говори ерунды, – строго сказала я. – Во-первых, ребенок не чужой, а твой. Самый родной. А во-вторых, жизнь длинная, всякое бывает. Вот у меня, например, есть подруга, которая в тридцать лет вышла замуж за вдовца с тремя детьми. И ничего, счастливы до сих пор. Так что не зарекайся.

Лиза молчала, но я чувствовала, что мои слова падают в благодатную почву. Она чуть расслабилась, дыхание стало ровнее.

– Спи, родная, – прошептала я. – Завтра новый день. Все изменится.

– Правда? – сонно спросила она.

– Правда, – соврала я, потому что не знала, изменится ли что-то к лучшему или станет еще хуже.

Через несколько минут Лиза уснула. Я еще посидела рядом, глядя на ее осунувшееся лицо, на темные круги под глазами, на руки, обнимающие живот во сне. Потом осторожно встала, подоткнула одеяло и вышла в коридор.

В доме было тихо.

Борис не вернулся. Я прошла на кухню, села за стол и уставилась в темное окно. В голове крутились мысли, одна страшнее другой.

Зоя. Олег. Илья. Лиза. Мой будущий внук. Если окажется, что это один и тот же Олег – что тогда? Как нам жить дальше? Как смотреть друг другу в глаза? Как объяснить детям, что они…

Я зажмурилась, прогоняя видения. Нет. Нельзя думать об этом сейчас. Надо дождаться Бориса, все выяснить. Может быть, это просто совпадение. Может быть, муж Зои – какой-нибудь другой Олег. Обычное имя, распространенное.

Но сердце ныло. Предчувствие беды сжимало его ледяными пальцами.

Я сидела так до полуночи, пока в замке не заскрежетал ключ. Борис вошел тихо, увидел свет на кухне, замер в дверях. Вид у него был усталый, но спина прямая, взгляд твердый. Никакой растерянности – только сталь и холодная решимость.

– Не спишь? – спросил он коротко, проходя к столу.

– Жду тебя, – ответила я, не оборачиваясь. – Где был?

– Решал вопросы, – он сел напротив, положил руки на стол. – Варь, разговор есть. Деловой.

Я усмехнулась. Деловой. Даже в такой ситуации он мыслит категориями бизнеса.

– Слушаю.

– Ситуация такая, – Борис говорил ровно, без эмоций, будто докладывал на совете директоров. – У меня есть дочь Зоя. Это факт. Его не отменить. Она хочет познакомиться с Лизой. Я считаю, это правильно. Они сестры. Точка.

– Точка? – я подняла бровь. – А мое мнение не хочешь выслушать?

– Твое мнение я учту, – он посмотрел мне прямо в глаза. – Но решение примем вместе. Без самодеятельности. С другой стороны, у нас проблема с Лизой. Кто-то ее обрюхатил и бросил. Этого козла я найду. Хоть из-под земли достану. И он ответит за то, что сделал. По-мужски.

– Боря, ты не понимаешь… – начала я.

– Я все понимаю, – перебил он. – Лизе нужно поддержать. Зоя может это сделать. У Зои есть ребенок, она уже мать – это будет полезно Лизе. Я хочу, чтобы они встретились в ближайшее время.

– А если я этого не хочу?

– Хочешь, – жестко сказал Борис. – Потому что это в интересах нашей дочери. А ты всегда ставила детей на первое место. Не начинай сейчас играть в гордость, Варвара. Ситуация серьезнее, чем ты думаешь.

Я смотрела на него и не узнавала. За последние полгода он сильно изменился: стал жестким, властным и всегда все решал сам. Раньше я этого не замечала, но сегодня увидела и не могла поверить, что это мой любимый муж.

– А если окажется, что муж Зои – тот самый подлец, от которого беременна Лиза? – выпалила я, сама испугавшись своих слов.

Борис замер. Взгляд его стал колючим, как лезвие ножа.

– С чего ты взяла?

– С того, – я сглотнула ком в горле. – Лиза видела в парке мужчину с коляской. Его жена – молодая блондинка. Она назвала его Олегом. Совпадение?

– Похоже, ты пытаешься высосать драму из пальца. Знаешь, сколько в городе Олегов и блондинок?

– Я ничего не пытаюсь высосать, – нервно ответила я, – просто, если это окажется правдой… я… я не знаю, что мы будем делать.

– Я знаю, – сурово ответил муж и поднялся, – я заставлю этого недоОлега признать ребенка от Лизы, даже если моя вторая дочь будет из-за этого страдать.

Хорошие мои, встречайте еще одну новиночку нашего Литмоба!

Развод. Твоя внебрачная тайна

https://litnet.com/shrt/2eTr

— Пока, пап! — вдруг говорит моя племянница, глядя на моего мужа.

— Пап? Витя, это твои....дети? — я замираю.

— Мила, я всё объясню…, — его голос дрожит.

— Объяснишь? Как ты объяснишь, что у тебя есть дети от моей сестры?

Он молчит. И его молчание кричит громче любых слов.

Я не знала, что у меня есть племянники. Оказалось, есть. И их отец — мой муж. Но есть кое-что, чего не знает никто из них. Я не та, кто промолчит. Я подаю на развод. И мой муж ещё пожалеет, что когда-то, так жестоко предал не только меня, но и наших детей.

7.

– Я знаю, – сурово ответил муж и поднялся. – Я заставлю этого недоОлега признать ребенка от Лизы, даже если моя вторая дочь будет из-за этого страдать.

Мой муж сказал это так буднично, словно речь шла о заключении невыгодного контракта, который нужно разорвать любой ценой. Без тени сомнения. Без капли эмпатии к Зое, которая тоже была его дочерью, пусть и новообретенной.

Я внимательно посмотрела на него. Сказать, что меня это задело? Ничуть. Зоя мне никто. Чужая девка, которую родила какая-то Алла, чтобы испортить мне жизнь. Если Борис готов пожертвовать ее благополучием ради Лизы – что ж, это правильно. Своя рубашка ближе к телу.

– Хорошо, – спокойно сказала я и повела плечом. – Действуй.

Борис замер. Похоже, он ожидал другой реакции. Может, думал, что я начну защищать эту незнакомку? Глупо.

– То есть ты не против? – уточнил он осторожно.

– А с какой стати мне быть против? – я пожала плечами. – Зоя мне кто? Никто. Чужая женщина, о существовании которой я узнала вчера. Пусть сама разбирается со своим мужем. Моя задача – защитить Лизу. А на остальных мне плевать.

Борис смотрел на меня несколько секунд, будто видел впервые. Потом кивнул – то ли принимая мою позицию, то ли просто не желая спорить.

Развернулся и пошел к выходу из кухни. Я двинулась за ним.

Я догнала его уже на лестнице, схватила за руку.

– Куда ты идешь?

– Спать, – он дернул рукой, высвобождаясь. – Уже ночь.

– В спальню? – я встала на ступеньке выше, загораживая проход. – Ко мне?

Борис остановился, посмотрел на меня снизу вверх. В глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку.

– А куда же еще? Это не только твоя спальня. Она вообще-то наша.

– Была наша, – отрезала я. – До того, как ты решил, что можно врать мне полгода. Я не лягу с тобой в одну постель сегодня. И завтра. И послезавтра.

– Варь, не начинай, а, – устало произнёс он. – Я измотан и хочу отдохнуть. Давай отложим разговор до завтра.

– До завтра? – я скрестила руки на груди. – А сегодня ты будешь ночевать в гостиной или кабинете. Где угодно, только не со мной.

– Ты серьёзно? – голос Бориса зазвучал холодно. – Выгоняешь меня из собственной спальни?

– Да, выгоняю, – произнесла я спокойно, хотя внутри меня все кипело. – Ты сам решил обманывать меня. Теперь будь готов столкнуться с последствиями.

– Какими последствиями? – он шагнул ко мне, и я невольно отступила на ступеньку выше. – Ты моя жена. И я не собираюсь спать в гостиной, как провинившийся пес. Хватит, Варвара. Иди в спальню.

– Нет.

– Что?

– Я сказала нет, – повторила я твердо. – Не пойду. Буду спать в комнате Лизы или на кухне. Или вообще не буду спать. Но с тобой… ни за что.

Борис смотрел на меня несколько долгих секунд. В глазах его боролись гнев, усталость и что-то еще, чему я не могла найти названия. Потом он вдруг усмехнулся – криво, нехорошо.

– Ну смотри, – сказал он тихо. – Потом не жалуйся, что я не пытался.

Он развернулся и тяжело зашагал вниз. Через минуту хлопнула дверь гостиной. Я слышала, как он ходит там, шуршит чем-то, ворчит. Потом все стихло.

Я стояла на лестнице, вцепившись в перила, и пыталась отдышаться. Руки тряслись, сердце колотилось где-то в горле. Я победила. Сегодня. Отстояла свое право не быть с ним рядом. Но почему-то радости не было. Внутри было пусто и тоскливо, что хотелось выть.

Утро началось с настойчивого звонка в дверь.

Я вздрогнула, села на кровати и посмотрела на часы. Восемь утра. Кого принесло в такую рань? Уснула я под утро, всю ночь не спала, ворочалась, вспоминая вчерашний разговор с мужем.

Осторожно поднявшись, я потянулась и, накинув халат, направилась к двери. Вечером я заперла ее на ключ, ожидая, что муж может зайти. Но никаких поползновений в сторону спальни не было.

Быстро спустилась в холл и открыла входную дверь. На пороге стояли наши соседи – Юрий и Полина Антипины. Наши лучшие друзья уже лет пятнадцать. Юрий – высокий, седой, с открытым добрым лицом, Полина – миниатюрная, улыбчивая, с корзиной свежих булочек в руках.

– Варвара, привет! – защебетала Полина. – Мы мимо ехали, дай, думаем, заскочим на чай. Вы давно сюда приехали, соскучились по природе, по лесу, да? Ой, а что у тебя лицо такое хмурое? Случилось что?

Я попыталась улыбнуться, но, видимо, вышло неубедительно.

– Доброе утро, – сказала я хрипло. – Проходите. Я как раз чайник ставила.

Юрий внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Только хлопнул по плечу, проходя в дом.

Мы прошли на кухню.

Я возилась с чайником, а Полина уже раскладывала булочки на тарелке и рассказывала последние новости.

– А у нас Влад из командировки вернулся, – говорила она. – Был на конференции в Москве, неделю пропадал. Мы его вчера только увидели. Он спрашивал про Лизу, кстати. Говорит, давно не видел соседку. Мы сказали, что вы здесь, в загородном. Он обещал зайти сегодня, проведать.

Я замерла с чайником в руках.

Влад. Владислав Антипин. Двадцать семь лет, врач-реабилитолог, работает в крупном медицинском центре. С детства влюблен в Лизу, но она всегда смотрела на него как на друга. Умный, красивый, перспективный парень – а она не замечала. Бегала за всякими проходимцами. И вот теперь – беременна от одного из них.

– Варь, ты чего застыла? – Полина удивленно посмотрела на меня. – Чайник перегреешь.

Я очнулась, и сняла чайник с плиты.

– Все нормально, – выдавила я. – Просто не выспалась. Лиза поздно легла, я с ней сидела.

– А что Лиза? – насторожилась Полина. – Заболела?

В этот момент в кухню вошел Борис. Помятый, небритый, с красными глазами – видно, тоже не спал. Увидел гостей, натянул на лицо дежурную улыбку.

– Юра, Полина, привет. Какими судьбами?

– Решили нагрянуть с утра пораньше, – засмеялась Полина. – Соскучились. А вы чего такие хмурые? Поссорились, что ли?

– Да нет, все хорошо, – Борис бросил на меня быстрый взгляд. – Работы много, устали.

Я молчала, глядя в окно.

Юрий переводил взгляд с меня на Бориса и обратно. Понимал, что что-то не так, но не лез.

Мы пили чай, говорили о пустяках. Полина рассказывала про Влада, про его успехи на работе, про то, как он мечтает открыть свой реабилитационный центр. Я слушала вполуха, думая о своем.

Вдруг в коридоре послышались шаги. Легкие, быстрые. Потом голос Лизы:

– Мам, у нас гости? Я слышу голоса.

Она вошла в кухню – заспанная, в длинной футболке, с взлохмаченными волосами. Животик уже заметно округлился, и она машинально прикрывала его рукой, стесняясь.

И в ту же секунду в дверях кухни появился Влад. Как я не заметила, что он зашел в дом.

Он стоял, глядя на Лизу. Его взгляд скользил по ее округлившемуся животу и рукам, которые бережно прикрывали его. Лицо мужчины менялось: сначала на нем появилась радостная улыбка, а затем он застыл в оцепенении.

– Лиза… – выдохнул он.

Тишина повисла в кухне такая, что было слышно, как тикают часы.

Лиза побледнела. Попятилась.

– Влад… ты… ты здесь?..

– Я зашел поздороваться, – голос его звучал глухо, неестественно спокойно. – А ты… ты что беременна?

– Я… – Лиза открыла рот и закрыла. – Влад, я…

– Давно? – перебил он. – Сколько месяцев?

– Четыре, – прошептала она.

Влад медленно перевел взгляд на меня. Потом на Бориса. Потом снова на Лизу.

– Поздравляю, – сказал он тихо. – Ты, наверное, счастлива.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел.

Мы все застыли, глядя ему вслед. Полина прижимала руки к груди, Юрий хмурился, Борис ударил ладонью по столешнице и я вздрогнула.

– Варя… – растерянно начала Полина. – Что происходит? Лиза, ты что беременна?..

Но Лиза уже выбежала из кухни. Через секунду хлопнула дверь ее комнаты.

Я сидела, глядя в одну точку, и чувствовала, как рушится все, что еще оставалось целым.

Хорошие мои, позвольте порекомендовать вам новинку нашего Литмоба!

Развод. Подкидыш командира

https://litnet.com/shrt/mEO1

— Это мой ребенок и он будет жить с нами, — спокойно говорит муж.

А во мне все кипит!

— Что? Что ты такое говоришь? Ты его нагулял! Ты изменил мне…

— Но ты же нормально родить не можешь!

Семь долгих лет я, квалифицированный врач, мотаюсь по гарнизонам за своим мужем. В горе, и в радости. Я думала, он меня любит. Оказалось, все это время он вел двойную жизнь…

8.

Борис

Я шел по коридору и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. На этого козла Олега. На судьбу, которая подкинула такое дерьмо. На себя – за то, что молчал полгода, боялся, тянул резину. Если бы я сказал раньше, если бы Варя знала о Зое, может быть, всего этого кошмара удалось бы избежать?

А теперь Лиза там, за дверью, плачет. Моя маленькая девочка, которую я носил на руках, учил кататься на велосипеде, водил в школу. Которая теперь носит под сердцем ребенка от подлеца, оказавшегося чьим-то мужем.

Я остановился у двери Лизы и прислушался. Тишина. Только ее всхлипы – тихие, подавленные, которые разрывали мне сердце.

Постучал.

– Лиз, открой. Это папа.

Тишина. Вдруг раздались шорохи, неспешные шаги. Дверь приоткрылась на несколько сантиметров. В щель мелькнул заплаканный, опухший, покрасневший глаз.

– Пап, уйди. Пожалуйста. Я не хочу никого видеть.

– А я не хочу, чтобы моя дочь ревела в одиночестве, – сказал я твердо, но мягко. Так, как умел только с ней. – Открывай, дочь. Давай поговорим.

– Не о чем говорить, – Лиза всхлипнула. – Ты все видел. Влад теперь знает. Все знают. Я беременна от женатого.Какая же я дура…

– Ты не дура, – перебил я. – Ты моя дочь. И я не позволю тебе так о себе говорить. Открывай, я сказал.

Последние слова прозвучали жестко – привычный командирский тон, который не терпел возражений. Лиза подчинилась и дверь открылась.

Она стояла передо мной – маленькая, худенькая, с мокрым от слез лицом и руками, обнимающими и защищающими живот. И я вдруг понял, что никогда не видел свою дочь такой беззащитной. Даже когда она в детстве падала с велосипеда и разбивала коленки – тогда я мог заклеить ранку пластырем, поцеловать и все становилось хорошо. Сейчас пластырь не помогал.

Я шагнул вперед и обнял ее. Крепко, по-мужски, прижимая к себе, чувствуя, как дрожит ее худенькое тело.

– Тише, – сказал я хрипло. – Тише, Лизонька. Я рядом.

– Пап, – зарыдала она в мою грудь. – Папочка, мне так страшно. Что теперь будет? Влад… он же… он…

– А что Влад? – я отстранился, заглянул ей в глаза. – Ты его любишь?

Лиза замерла. Посмотрела растерянно и медленно покачала головой.

– Влада? Я… я не знаю. Нет, я не люблю его. Он просто друг детства.

– Тогда причем здесь твой друг детства?

– Теперь он знает, как и соседи. Он всем расскажет, – всхлипнула Лиза.

– Не говори ерунды. Этот мальчишка любит тебя и трепаться не станет, – сказал я без тени сомнения.

– Что?

– Только не говори, что ты не знала об этом. Это же видно невооруженным взглядом.

– Я не знала, – покачала головой Лиза и ее губа задрожала.

– Малышка моя, - я расцеловал ее щечки. – Влад давно и, судя по всему, безнадежно в тебя влюблен. Я таких взглядов давно не видел. Знаешь, что было у него в глазах, когда он на тебя смотрел?

– Что? – прошептала Лиза.

– Боль и обида. Потому что он понял: ты беременна не от него, а от кого-то другого. Для мужчины, который любит женщину, это удар под дых, – я вздохнул. – Я сам через это не проходил, слава богу. Но представляю.

– Пап, – Лиза вытерла слезы. – А что мне делать? С Олегом? Он же… женат.

– Олега я беру на себя, – жестко сказал я. – С ним я разберусь. А ты сейчас иди умойся, приведи себя в порядок. У нас сегодня важный день.

– Какой? – испугалась Лиза.

– Мы едем знакомиться с твоей сестрой, – я посмотрел ей прямо в глаза. – К Зое.

– Папа, нет! – Лиза отшатнулась. – Я не могу! Я не хочу ее видеть! Она же… она… А вдруг этот Олег действительно ее муж? Как я посмотрю ей в глаза? Как?

Я помолчал. Этот вопрос мучил и меня. Мы не знали наверняка. У нас были только догадки – имя, возраст, светловолосая жена. Слишком много совпадений, но не факт. В конце концов, Олегов в городе много.

– Не забегай вперед, – сказал я твердо. – Сначала мы просто познакомимся. Увидим ее, увидим его. Может быть, это вообще другой человек. И мы зря себя накручиваем.

– А если нет? – прошептала Лиза.

– Если нет – тогда будем решать, – ответил я. – Вместе. Всей семьей. Но гадать и бояться раньше времени не будем. Поняла?

Лиза кивнула, но в глазах ее все еще плескался страх.

– Ты будешь смотреть в глаза мне, – добавил я мягче. – И держаться за мою руку. И молчать, если захочешь молчать. Говорить буду я. Ты просто будешь рядом.

Лиза смотрела на меня и видела в моих глазах ту самую стальную решимость, которая всегда вселяла в нее уверенность.

Папа рядом. Папа защитит. Папа все решит.

– Поняла, – прошептала она.

– Вот и умница. А теперь иди умойся, – я легонько подтолкнул ее к ванной. – Мы выезжаем через два часа.

Она кивнула и скрылась за дверью ванной. Я слышал, как зашумела вода, и вдруг почувствовал такую усталость, что ноги подкосились. Прислонился плечом к стене, закрыл глаза.

Господи, как же все запутано. Зоя. Лиза. Олег. Если этот подлец окажется мужем Зои… Две дочери, один ублюдок. И я между ними, разрываюсь на части. А Варя… Варя смотрит на меня так, будто я предатель. Будто это я виноват во всем.

Хотя… может, и виноват. Если бы не молчал, если бы сразу все рассказал – может, и правда удалось бы избежать этого кошмара.

Но что теперь об этом думать? Теперь надо решать. По-мужски. Жестко. Чтобы этот козел, который обрюхатил мою дочь, ответил за все.

Я оторвался от стены и пошел вниз.

На кухне сидела Варя – одна, с остывшей кружкой в руках, и смотрела в окно. Красивая даже сейчас, даже с этим затравленным выражением лица. Моя жена. Моя женщина, которую я предал своим молчанием.

Она не обернулась на мои шаги. Сидела, как каменная.

Я остановился в дверях.

– Через два часа выезжаем, – сказал коротко. – Варь, ты с нами?

Хорошие мои, еще одна новиночка нашего Литмоба!

Развод. Между нами твоя тайна

https://litnet.com/shrt/kIS4

- Объясни... Что происходит? – я смотрю на мужа, потом перевожу взгляд на семилетнего мальчика, который очень похож на Игоря.

- У меня есть сын. Он старше нашей дочери на два месяца, - заявляет муж.

- Почему ты раньше мне не рассказал про то, что у тебя есть ребенок? – выдыхаю я.

- Потому что, Лиза, если бы я сказал правду, ты бы отменила свадьбу. Я не хотел тебя потерять.

- Если бы не ты, мой сын рос бы в полноценной семье! Ты увела у меня мужчину! - заявляет незнакомка, обнимая мальчика. – Теперь Тимоша будет жить с отцом, я устала одна воспитывать ребенка.

У меня дрожат руки. Увела? Но когда мы встретились, Игорь клялся, что свободен. Он лгал мне! Он семь лет скрывал, что у него есть сын от другой женщины.

Я беременна, у нас с Игорем скоро родится вторая дочь. И я не представляю, как теперь жить дальше.

9.

Варвара

Я сидела на кухне, глядя в окно, и думала о том, как же мне все это надоело. Борис, его тайны, его вторая семья, его проблемы. С какой стати я должна в этом участвовать? С какой стати моя дочь должна ехать знакомиться с какой-то бабой, которую родила его бывшая любовница?

– Через два часа выезжаем, – раздался сзади его голос. – Варь, ты с нами?

Я медленно повернулась и посмотрела на него. Стоит в дверях, такой уверенный, такой решительный. Командир бляха-муха. Глава семьи. Решил, что мы все поедем знакомиться с его новообретенной доченькой.

– Нет, – ответила я коротко и отвернулась. Сделала глоток чая и выдохнула.

Борис нахмурился.

– В смысле – нет? Мы же договорились.

– Это ты договорился, сам с собой. Я ни с кем не договаривалась, – я встала, оперлась руками о стол. – Я никуда не еду и Лизу на твою сходню не пущу.

– Варь, не начинай, – в голосе его зазвенел металл. – Мы уже все обсудили.

– Мы ничего не обсудили, Боря. Ты мне приказал. А я не принимаю приказы от человека, который полгода врал мне в лицо.

Он шагнул вперед, сжав кулаки.

– Дело сейчас не в нас, пойми. Дело в Лизе. Она должна познакомиться с сестрой.

– Сестрой? – я рассмеялась ему в лицо. – Ты называешь сестрой девку, которую родила твоя любовница, пока я была с тобой? Для меня она никто. Для Лизы… тем более. И если ты думаешь, что я повезу свою дочь в гости к бабе, которая трахала моего мужа, ты сильно ошибаешься.

– Варвара, – рявкнул Борис. – Прекрати истерику. Алла не была моей любовницей. Это было до нас.

– А мне плевать, когда это было! – закричала я. – Мне плевать на твою Аллу, на твою Зою, на твоего внука! Это не моя семья! У меня одна семья – я и моя дочь с будущим внуком. И Лиза никуда не поедет.

Борис смотрел на меня, и я видела, как в его глазах закипает ярость.

Ну давай, дорогой. Покажи свое истинное лицо. Я уже ничего не боюсь.

– Значит так, – сказал он жестко, чеканя каждое слово. – Я еду. Один. А ты оставайся здесь со своей гордостью. Но запомни: это твой выбор, не мой.

– Прекрасно, – я сложила руки на груди. – Езжай к своей Аллочке, к своей Зое, к своему внуку. Скатертью дорога. Только по пути не забудь заскочить к адвокату и подать на развод. Потому что жить я с тобой после этого не буду. Всё. Точка.

Борис побелел.

– Ты сейчас серьезно?

– Абсолютно, – я смотрела ему прямо в глаза и внутри у меня было так холодно, что я сама не верила. Никакой ярости и огня, один сплошной металл. – Ты предал меня, Боря. Не тогда, двадцать лет назад, а сейчас. Своим молчанием, своей ложью, своим решением все решать за меня. Я больше не хочу быть с человеком, которому не доверяю.

– Дура, – выдохнул он. – Какая же ты дура, Варвара.

– Возможно, – я пожала плечами. – Но это моя жизнь и я ею распоряжаюсь сама. Так что давай, собирай вещи и вали к своим. А мы с Лизой как-нибудь без тебя проживем.

Борис смотрел на меня еще несколько секунд, потом резко развернулся и вышел из кухни.

Я слышала, как он тяжело топает по лестнице, как хлопает дверью спальни. Наверное, собирает вещи.

Я опустилась на стул и выдохнула. Руки тряслись, сердце колотилось где-то в горле. Но я сделала это. Я сказала все, что думала. И пусть катится.

– Мам?

Я вздрогнула и обернулась. В дверях стояла Лиза, умытая, причесанная, с решительным выражением лица. Только глаза еще немного красные, следы недавних слез.

– Лизонька, ты слышала?

– Всё слышала, – она подошла ко мне, села рядом. – Мам, я еду с папой.

Я замерла.

– Что?

– Я еду с папой, – повторила Лиза твердо. – К Зое и к ее мужу.

– Ты с ума сошла? – я схватила ее за руки. – Зачем? Чтобы на них посмотреть? Чтобы увидеть, как этот подлец смотрит на свою жену?

– Чтобы посмотреть ему в глаза, – Лиза говорила спокойно, но в голосе ее звенела сталь, которой я никогда раньше не слышала. – Если этот Олег, тот самый, который меня бросил, я ему прямо так глаза выцарапаю, что родная мать не узнает.

Я смотрела на дочь и не узнавала ее.

Куда делась та испуганная девочка, которая рыдала у меня на плече? Передо мной сидела женщина. Злая и решительная. Готовая защищать себя и своего ребенка.

– Лизонька, – осторожно начала я. – Это опасно. Мы не знаем, что там за люди. Вдруг он агрессивный? Вдруг она… мало ли.

– Мам, – Лиза сжала мои руки. – Со мной будет папа. Ты же знаешь, с ним я как за каменной стеной. Он не даст меня в обиду. А я должна это сделать. Должна посмотреть на них. На нее. На ту, которую он выбрал вместо меня. И на него. Этого подлеца, который сделал мне ребенка и сбежал. Я должна понять, что это за люди.

– А если это не он? Если просто совпадение?

– Тогда я познакомлюсь с сестрой, как папа и хотел, – Лиза усмехнулась. – Две сестры, одна беременная, другая с ребенком. По-моему, будет весело.

Я молчала, переваривая ее слова.

Моя девочка выросла. За одну ночь, она из испуганного подростка превратилась в женщину, готовую сражаться.

– Я поеду с вами, – сказала я решительно.

– Нет, мам, – Лиза покачала головой. – Ты же сама сказала папе, что никуда не поедешь. Что не хочешь иметь ничего общего с этой семьей. Я не буду тебя заставлять.

– А ты не заставляешь. Я сама хочу.

– Мам, – Лиза посмотрела мне прямо в глаза. – Останься. Пожалуйста. Если я увижу там этого Олега, если начну выяснять отношения… мне будет легче, если я буду знать, что ты дома. Что ты ждешь меня. Что есть куда вернуться.

– А если он тебя ударит? – прошептала я.

– Папа не даст, – твердо сказала Лиза. – А если даст, я вмажу в ответ. Я теперь не одна, мам. Я за двоих отвечаю, – она положила руку на живот.

Я смотрела на нее и чувствовала гордость. А еще страх. И любовь – такую огромную, что, казалось, сердце сейчас разорвется.

– Хорошо, – сказала я наконец. – Езжай. Но если что, звони сразу. Я примчусь. Разорву всех.

– Знаю, мам, – Лиза улыбнулась сквозь слезы. – Ты у меня та еще тигрица.

Мы обнялись.

Крепко-крепко, как в детстве, когда она боялась темноты, а я обещала, что в комнате никакого чудовища нет.

Сзади послышались шаги. Борис стоял в дверях с небольшой сумкой в руке.

– Я готов, – сказал он коротко. И вдруг увидел Лизу. – А ты чего здесь? Иди собирайся, через час выезжаем.

– Я уже готова, пап, – Лиза встала. – Я еду с тобой.

Борис перевел взгляд на меня. В глазах его было удивление и вопрос.

– Я остаюсь, – ответила я на незаданный вопрос. – А Лиза… она сама решила.

– Мама не хочет, – Лиза подошла к отцу. – Но я хочу. Я должна это сделать, пап. Ты отвезешь меня?

Борис смотрел на дочь, и я видела, как в его глазах появляется то самое выражение – смесь гордости и тревоги.

– Отвезу, – сказал он хрипло. – Конечно, отвезу.

– Только обещай, – Лиза подняла на него глаза, – что если этот Олег окажется тем самым… ты не будешь меня останавливать.

– Что ты задумала? – насторожился Борис.

– Ничего особенного, – Лиза усмехнулась. – Просто хочу посмотреть ему в глаза. И, может быть, поцарапать его красивую рожу.

Муж усмехнулся в ответ, впервые за последние сутки.

– Договорились, – сказал он. – Только сначала я сам поговорю с ним. По-мужски.

– Идет, – кивнула Лиза.

Они стояли рядом, отец и дочь. Два одинаково упрямых человека. Два бойца.

А я сидела за столом и чувствовала, как внутри все переворачивается. Моя девочка едет на войну. А я остаюсь здесь, ждать и молиться, чтобы все обошлось.

– Варь, – Борис посмотрел на меня. – Ты точно не с нами?

– Точно, – ответила я, глядя ему в глаза. – Но если с Лизой что-то случится, я тебя собственными руками придушу. Понял?

– Понял, – кивнул он. – Не случится. Обещаю.

Хорошие мои, встречайте новинку нашего Тайного Литмоба!

Развод. Сын, которого ты скрывал

https://litnet.com/shrt/LNb_

— Оль, скажи честно, как врач... У него ведь, наверное, патологии, несовместимые с жизнью? — Влад сглатывает, глядя на меня в зеркало. — Он... он умрёт?

У меня темнеет в глазах. Я смотрю в его красивое, родное лицо и вижу чудовище.

— Он здоровее тебя, Влад. У него только грыжа. А у тебя — гниль вместо сердца. И это не лечится!

В эту ночь я спасла ребёнка собственного мужа. Я не знала, кто его отец, просто делала свою работу.

А вот мой любимый, идеальный муж, как выяснилось, давно заплатил, чтобы этот малыш никогда не сделал первый вдох.

Но мальчик выжил. Вопреки страшным диагнозам, таблеткам и предательству родных родителей.

А вот судьба моего брака теперь под вопросом!

10.

Борис

Мы выехали со двора и молчали всю дорогу до трассы. Лиза сидела рядом, пристегнутая, сцепив руки на животе, и смотрела в окно. Я косился на нее, но не решался заговорить. Она оказалась умнее.

– Пап, – сказала она тихо, когда мы вырулили на шоссе. – Ты хочешь знать, как это случилось?

Я сжал руль крепче.

– Если ты готова рассказать, дочь.

– А если не готова?

– Тогда молчи, – ответил я. – Твое право. Я не лезу.

Лиза усмехнулась горько.

– Лезут все. Мама лезет, ты лезешь, соседи лезут. Все хотят знать, кто сделал мне ребенка и куда смотрела моя голова. Только мне от этого не легче.

– Лиз...

– Нет, пап, ты спросил, я отвечу, – она повернулась ко мне. В глазах ее была та самая сталь, которую я уже заметил утром. – Я познакомилась с ним в универе. Он был там по делам, в совете меценатов или попечителей, я не поняла. Какая-то комиссия приезжала, проверяла что-то, ну и его включили в состав. Красивый, взрослый, уверенный. Подошел ко мне в буфете, спросил, где тут можно выпить нормальный кофе, а не эту бурду. Разговорились. Он сказал, что его зовут Марат, что он бизнесмен, что у него свое дело. Про жену – ни слова. Про ребенка – ни слова.

Я слушал и чувствовал, как внутри закипает знакомая ярость. Этот ублюдок представился бизнесменом. Меценат хренов. Приехал в университет поглазеть на студенток и выбрал мою дочь.

– Он красиво ухаживал, – продолжала Лиза, глядя в окно. – Цветы, рестораны, подарки. Говорил, что я особенная, что таких, как я, больше нет. Что хочет быть со мной, что мы будем вместе всегда. Я поверила, пап, – дочь осипла и я понял, что она плачет. – Я же молодая, глупая, первый раз такое внимание от взрослого мужчины. Я думала – вот оно, счастье. Любовь до гроба.

– А он, – сквозь зубы процедил я, – просто развлекался.

– Выходит, что так, – Лиза вздохнула. – Два месяца мы встречались. Два месяца, пап. Я была на седьмом небе. А потом я сказала, что беременна. И он... он просто исчез. Телефон отключил, в университете больше не появлялся, соцсети заблокировал. Как будто и не было ничего. Я думала, с ума сойду. Искала его, писала, звонила – ноль. Пустота.

Я молчал.

Слова застревали в горле. Моя девочка. Моя маленькая девочка, которую я обещал защищать от всех бед, пострадала от какого-то гребаного мудака.

– А вчера я увидела его в парке, – голос Лизы дрогнул. – С коляской. С женой. С ребенком. Он улыбался, целовал ее, катал малыша. Счастливая семья. А я стояла за деревом и смотрела. И думала: как же так? Почему он там счастлив, а я здесь одна, беременная, брошенная?

Я не выдержал. Съехал на обочину, включил аварийку и повернулся к дочери.

– Лиза, посмотри на меня.

Она подняла глаза. В них блестели слезы, которые скатывались по щекам, оставляя соленые дорожки.

– Ты ни в чем не виновата, – сказал я твердо. – Слышишь? Ни в чем. Ты поверила человеку, который соврал тебе с первого слова. Ты не знала, что он женат. Ты не знала, что у него ребенок. Ты не знала ничего. Ты жертва, а не виноватая.

– А мне от этого не легче, пап, – прошептала она. – Я все равно чувствую себя дурой. Как я могла не заметить? Как могла лечь с ним в постель? Как могла поверить?

– Потому что ты хотела верить. Потому что он говорил то, что ты хотела слышать. Потому что ты молодая и наивная, – я взял ее за руку. – И это не стыдно, Лиз. Стыдно должно быть ему. Тому, кто соврал, обманул, бросил. А ты – молодец. Ты решила рожать, ты не сломалась, ты едешь сейчас смотреть ему в глаза. Это настоящий поступок.

Лиза сжала мою руку в ответ.

– Спасибо, пап.

– Не за что. А теперь скажи мне вот что, – я посмотрел ей прямо в глаза. – Ты готова к тому, что мы сейчас увидим? К тому, что он будет делать вид, что не знает тебя?

– Готова.

– А если он начнет отпираться? Говорить, что видит тебя впервые?

– Тогда я покажу ему фото, – Лиза достала телефон. – У меня есть наша переписка. И фото, где мы вместе. Пусть попробует отвертеться.

Я усмехнулся. Умница. Моя дочь умница.

– Хорошо. Тогда поехали.

Я вырулил обратно на трассу. До дома Костровых оставалось минут двадцать. Я чувствовал, как напряжение растет с каждым километром. Лиза молчала, глядя в окно, но я видел, как она сжимает и разжимает кулаки. Готовится.

– Пап, – сказала она вдруг. – А если она не поверит? Зоя? Если она встанет на его сторону?

– Тогда будем разбираться с ними обоими, – ответил я жестко. – Она его жена или кто? Если она захочет закрыть глаза на то, что ее муж сделал ребенка другой женщине – это ее выбор. Но мы будем требовать свое. Алименты, признание отцовства, все по закону.

– А если он откажется от теста ДНК?

– Суд назначит принудительно, – я пожал плечами. – Не в первый раз. У нас хорошие адвокаты, Лиз. Я уже думал об этом.

Она посмотрела на меня с удивлением.

– Ты уже думал об адвокатах?

– А ты думала, я просто так еду знакомиться? – усмехнулся я. – Я еду решать проблему. И у меня есть план.

Лиза молчала несколько секунд, потом вдруг улыбнулась – впервые за долгое время.

– Спасибо, пап. Ты правда... ты правда всегда за меня.

– А ты сомневалась? – я подмигнул ей. – Я за тебя кого угодно порву. Даже если это муж моей второй дочери. Мне вообще плевать, кто он. Он тронул тебя – значит, ответит.

Сомнения после слов Лизы грызли меня.

“А что если, этот ублюдок, что сделал моей дочери ребенка – Олег? Господи, только не это. Зоя, Лиза... мои девочки. Нет, не может быть. Совпадений не бывает, но это было бы слишком жестоко. Ладно, разберемся на месте”.

Мы въехали в коттеджный поселок. Я сбавил скорость, вглядываясь в номера домов. Алла дала точный адрес. Вот он, двухэтажный кирпичный особняк с зеленой крышей и ухоженным палисадником.

Я остановил машину напротив калитки. Лиза смотрела на дом, и я видел, как она побледнела.

– Лиз? – осторожно позвал я.

– Я в порядке, – выдохнула она. – Просто... страшно.

– Я рядом, – сказал я, выходя из машины. – Держись меня и ничего не бойся.

Она кивнула, взяла меня под руку, и мы пошли к кованой калитке. Я нажал кнопку звонка, медленно убрал руку. В глубине дома залаяла собака, послышались шаги.

А потом дверь открылась, и я увидел…

Хорошие мои позвольте порекомендовать вам новинку нашего Литмоба!

Развод. Если сердце дрогнет

https://litnet.com/shrt/DyK3

– Мне нужен Максим Калугин, – говорит незнакомая женщина, стоя на пороге нашей квартиры.

– Это мой муж.

– Хорошо, – довольно кивает она. – Потому что я привела его дочь.

Муж клянётся, что не изменял мне, но девочка похожа на него как две капли воды. Я не знаю, кому верить, но одно мне известно точно: наша прежняя жизнь закончилась.