Read the book: «Птички»

Глава 1

Запах перегара ударил по ноздрям и сработал лучше любого будильника.

Мария резко открыла глаза и сразу же сощурилась. Казалось, лучи проходили сквозь лупу. Резкая боль продолжилась гулкими ударами в области висков. В ушах зазвенело и казалось череп вот-вот треснет.

Сквозь звуки утреннего похмелья проступил мужской храп. Вчерашнее приключение из клуба лежало рядом. Как только глаза привыкли к яркости света, она осмотрела туловище, что заняло её добрую половину кровати. Абсолютно голый, со стекающей слюной на подушку, лежал полноватый мужчина.

— Опять, — пробубнила Мария себе под нос.

Он захрюкал, переворачиваясь на бок. Пары алкоголя, вырвавшиеся изо рта, неприятно коснулись глаз — защипало. Комки тут же подступили к горлу. Мария приложила кулак ко рту, спихивая туловище ногами. Он с оглушительным грохотом рухнул на пол. Ошарашенный, с сонным взглядом, как напуганный филин вертел головой, осматриваясь.

— А… Ты чего? — спросил он и, осознав неловкость положения, прикрылся подушкой.

— Тебе пора.

Мария обернула вокруг себя одеяло и указала мужчине на дверь.

— Захлопни за собой, — попросила она, шаря в ящике прикроватной тумбы в поисках волшебной таблетки.

— А поцеловать?

Мужчина уже вернулся на кровать и потянулся к ней, вытянув губы в трубочку. Редкие волосины на его голове светились из-за чего была видна его проплешина. Покосившись на мужчину, Мария скривила лицо, абсолютно не понимая чем руководствовалась при выборе мужчины на ночь.

— Нет. — Она повернулась к нему спиной.

Встала с кровати, придерживая рукой одеяло, и прошла мимо тумбы, на которой стоял чайник. Воды в нём было немного, в чашке уже лежал пакетик со вчерашнего вечера и открытая пачка дешёвого печенья. Кнопка щёлкнула и чайник зашумел. Мария поморщилась, пнув джинсы в сторону гостя.

— Давай давай, у тебя есть десять минут, Ромео.

Дверь в ванную закрылась на защёлку.

— Куда ты катишься, м? — спросила она себя, посмотрев в отражение.

Размазанная тушь, съеденная поцелуями помада, помятое лицо. От прошлой ночной «богини», как нарёк её ухажёр, не осталось и следа. Голова всё ещё гудела, неприятно отдаваясь пульсирующей болью.

Открыв зеркало, Мария расплылась в блаженной улыбке. Волшебная таблетка лежала в баночке прямо перед ней. Взяв стакан, она вытащила из него зубную щётку, кинула таблетку и налила воды из-под крана. Таблетка зашипела, вода забулькала. Звук для болеющей головы был не из приятных, но выбора не было. Дождавшись, когда она полностью растворится, Мария осушила стакан залпом.

Отпихнув ногой одеяло подальше к двери, повернула кран. Приятные струи прохладной воды коснулись кожи, смывая всю ту грязь, что на ней осела за ночь. Казалось, вместе с этим смывалась и головная боль и зудение под кожей. За стенкой послышался звук захлопывающейся двери. Мария запрокинула голову назад, подставляя воде лицо — остатки макияжа смыло в сток.

Она металась по комнате собирая себя по частям. Сначала крабик, что лежал на комоде. Поспешно забрала им волосы. Затем распахнула шкаф: одежда лежала кое-как, комками, но в углу ровным строем висели водолазки, брюки, блузки для работы. Выбор пал на белую блузку, брюки прямого кроя и пальто, мышиного цвета.

Скача на одной ноге, натягивая штаны, взгляд Марии остановился на часах. Без пяти восемь.

— Твою ж мать!

Поборов медлительность, она быстро залезла в ботинки, схватила сумочку, сиротски лежавшую у входной двери, накинула пальто и вышла из дома.

Всю дорогу до работы Мария пыталась вспомнить — заперта ли дверь. Эта мысль долбила по ушам сильнее ночной музыки. В сумочке творился хаос. Среди чеков, салфеток с номерами, помады и нескольких пачек жвачки она пыталась отыскать мобильный телефон. Он хитро зарылся в подкладку и не хотел никак даваться в руки.

— Мария Анатольевна, всё в порядке?

Тихий, бархатный голос заставил отвлечься от раскопок. Максим стоял возле служебной машины, протягивая ей кофе. Кивая, протянула руку и обхватила ещё тёплый стакан, напрочь забывая про мобильник.

— Да, — ответила коротко.

Максим кивнул и вернулся к автомобилю, протирая стекла. Она старалась вспомнить хоть один раз, когда он брал кофе кому-то ещё. Мария сделала пару глотков и поспешила в здание следственного комитета.

Отдел по утрам пах дешёвым кофе, не таким как ей приносил Максим, и бумагой. Мария бросила сумку, повесила пальто и включила компьютер. На столе её ожидала новая порция папок, которые она точно не оставляла вчера вечером — значит, Вязьмин снова воспользовался её столом как перевалочным пунктом. Она передвинула их к краю.

— О, Волкова явилась, — сказал Колесов из-за соседнего стола, не поднимая головы от монитора. — А я уж думал всё, с концами.

— Думать не твоя сильная черта, Колесов.

— Помятая какая-то, — сказал он подняв на неё глаза. — Бледнющая.

— Это я от твоей рожи с утра, — сообщила Мария и открыла первую папку.

Колесов хмыкнул, незлобно. Они работали рядом уже шесть лет. За это время у них образовалось что-то типа традиции: он отпускает глупые шуточки, она огрызается, и оба делают вид, что это нормально. Так оно и было.

Планёрка была короткой и бессмысленной, как это обычно и бывало. Начальник отдела — Олег Никитич, грузный, усталый человек с постоянно несчастным выражением лица — пробежал по текущим делам, раздал замечания, поручения и отпустил всех с богом.

Мария уже собиралась вернуться к своим заботам, когда он её окликнул:

— Волкова. Задержись.

Она остановилась в шаге от выхода и вернулась к столу начальника.

— Дело по пропавшей, — сказал Олег Никитич, пролистывая что-то у себя на столе. — Девочка, пять лет, двое суток как нет. Мать надо допросить, первично. Тут рядом, Максим уже ждёт — отвезёт. Как допросишь, вернёшься.

— Новое дело? — Мария с энтузиазмом ухватилась за папку, но начальник ухватился за край, не отпуская папку из рук. Он пристально посмотрел ей в глаза, и вся радость от его доверия сошла на нет.

— Дело ведёт Вязьмин.

Мария сразу же отпустила папку и та упала на стол начальника.

— Ну вот пусть он и едет.

— Он занят, а у тебя сейчас свободного времени вагон. Тем более тебя прошу я — лично, — настаивал Олег Никитич.

Мария вздохнула, забирая папку. Начальник уставился в документы, чиркая ручкой по бумаге.

— Хорошо, — согласилась она.

Максим сделал радио погромче, когда Мария села на заднее сиденье и хлопнула дверью. В машине играла приятная, ненавязчивая музыка. По-хорошему нужно было ознакомиться с деталями дела, но раз это первичный допрос, а все вводные начальник озвучил, тем более что дело достанется не ей, Мария решила проигнорировать папку. Разберется на месте. Машина медленно тронулась с места оставляя позади обшарпанное здание.

За окнами мелькали деревья. Осенняя пора накрыла город также резко, как закончилось лето. В один день. Редкие пожелтевшие листья срывались ветром и, кружась, опускались на асфальт, припаркованные автомобили и козырьки подъездов.

Максим, как обычно, молчал. Эту черту она в нём ценила больше всего, особенно после болтливого Колесова. Он никогда не лез в чужие дела, несмотря на большой опыт оперативной работы, никогда не пытался поддерживать разговор или, не дай боже, заводить его самостоятельно. Всегда опрятный, всегда педантичный. Ещё и приятный бонус в виде горячего кофе по утрам.

Мария уткнулась лбом о стекло, разглядывая мелькающие пятиэтажки. Прохлада от лба разошлась по всей голове, снимая утренний бодун окончательно.

— Приехали, — тихо сказал Максим.

Мария оторвалась от стекла, закрутив головой по сторонам.

— Так… это ж мой дом.

Пятиэтажка с облупленным козырьком подъезда. Рябина у забора, которую она знала с детства — одну ветку на ней лет двенадцать назад сломал соседский мальчишка и с тех пор она росла криво, укладываясь на тот самый козырёк. Наглые вороны облепили уродливую ветвь и пристально смотрели на Марию. Внутри всё скукожилось.

— Максим, мы точно приехали куда нужно?

Максим только кивнул и не дал больше никаких комментариев.

***

Корнеева Юля жила на втором этаже, в квартире напротив лестницы. Мария знала эту дверь — синяя, с облезлой краской, ржавыми петлями — и мать знала тоже, хотя только в лицо: кивали на лестничной площадке, здоровались возле подъезда.

Остановившись на лестничной клетке, Мария всё же заставила себя заглянуть в материалы дела. Фотография девочки — рыжие косички, задорные зелёные глаза и добродушная улыбка. Пропала позавчера вечером. Прямо с детской площадки. Мать была на сутках, сообщила бабушка через три часа — сначала бегала по району самостоятельно, пытаясь найти девочку, думали, что Юленька заигралась и ушла в соседний двор с соседскими детьми.

Папка захлопнулась слишком резко и фотография, как осенний лист, упала на пол. Мария перевела дух, вернула фотографию девочки в папку и постучала в дверь.

Ольга Корнеева открыла сразу, будто стояла за дверью. Наверное так и было. Женщина не высокого роста, плотная, с такими же веснушками и рыжими мелкими кудряшками, в застиранном старом халате — смотрела такими глазами, как смотрит ребёнок, увидев последнюю конфету в серванте у бабушки.

— Здравствуйте, я следователь Волкова. Вы позволите войти?

Она закивала, попятившись назад. Слёз уже не осталось, за эти дни она всё выплакала. Опухшие глаза опустились куда-то вниз. В квартире пахло сигаретами и несвежей едой. На кухне сидел мужчина в белой майке-алкоголичке — видимо отец. Её название отлично отражало его внешний вид. Помятый, взлохмаченный, с тёмными кругами под глазами и желтоватым оттенком кожи. Он угрюмо сидел, обнимая кружку, в которой, судя по сильно крепкому запаху, был не чай.

Мария сделала всё правильно: говорила спокойно, задавала нужные вопросы, всё записывала. Ольга отвечала ровно, только руки постоянно что-то теребили — платок, рукав халата, салфетку на столе.

Когда Мария уже вставала уходить, мужчина на кухне наконец повернул голову:

— Найдёте? — спросил он. Голос был хриплый, севший.

— Найдём, — сказала Волкова.

Это было не по протоколу, непрофессионально. В конце концов просто глупо — обещать. Она знала это и всё равно сказала.

На лестнице она остановилась у окна — во дворе было пусто, только рябина качалась на ветру. Юля каждый день играла на детской площадке, и Мария видела её, девочку с рыжими косичками, которая часто прыгала через лужи у подъезда.