Read the book: «По ту сторону пространства»

 
Есть ведомое и неведомое,
а между ними – двери.
 

Уильям Блэйк

Выражаю искреннюю благодарность

Андрею Воробьеву,

Александру Терентьеву,

сестре Татьяне и сыну Михаилу

за большую помощь в создании книги

Часть I
Зея

Глава 1
Бездонный колодец

Алексей Ненароков сидел в кровати и тупо смотрел на уже потухший экран мобильника. В голове никак не могло устаканиться то, что он сейчас услышал. «Приехать срочно на работу? Зачем?! Что такое может случиться на фирме, которая занимается продажей бытовой электротехники?». Он всегда недолюбливал своего высокомерного, заносчивого начальника, но чтоб тот вот так, среди ночи, приказал приехать на работу – такое не укладывалось ни в какие рамки. Алексей тряхнул головой, взлохматив светлые, слегка вьющиеся кудри, и посмотрел на часы: полпятого утра! Твою мать!..

Крякнув, он встал с кровати, поддернул атласные боксерки, и пошлепал в туалет. Через несколько минут тренькнул, выключаясь, электрочайник на кухне, и Алексей вывалился из ванной комнаты, стирая на ходу белую зубную пасту с губ. Роста он был чуть выше среднего, широкий в плечах, но не косая сажень. В меру рельефная, не чрезмерно накачанная мускулатура вполне гармонировала с приветливым молодым симпатичным лицом и доброжелательно глядевшими на мир серо-зелеными глазами. Налив себе кофе, он сунулся в холодильник в поисках чего-нибудь на бутерброд, но, достав и понюхав несколько кружков докторской на пластиковом поддоне, с отвращением вывалил все в мусорный пакет и завязал его, чтобы не воняло. Присел на холодную деревянную табуретку и отхлебнул из большой чайной чашки. Во рту клокотнуло, и глаза полезли на лоб – кофе был обжигающе-горячим. С трудом перетерпев несколько секунд, он большим болезненным глотком протолкнул эту лаву в желудок, и отдышался. На глазах выступили слезы. Да, завтрак явно не удался. Придется завтракать в обед.

Алексей матюкнулся и пошел в комнату одеваться. Прыгая на одной ноге, пытаясь напялить джинсы, он задел вертикальную стойку для дисков, и та немедленно, будто только этого и ждала, с грохотом завалилась на пол, расплескав по паркету содержимое. Леша стиснул зубы, досчитал до десяти и продолжил подготовку к выходу на улицу. А на улице не было ничего хорошего – минус восемнадцать, ветер, темнота, сугробы…

Уже полностью экипированный для выхода в экстремальный наружный мир, он проверил, взял ли деньги, документы, мобильник, ключи от машины и вышел из своей однокомнатной квартиры на западе Москвы.

Грохнув железной дверью, Алексей ткнул в кнопку вызова лифта, которая осталась безучастной к его требованию. Пришлось ему давить на нее до побеления пальца, чтобы она зажглась, и послышался взвыв электромотора. Пока кабина вяло двигалась к двенадцатому этажу, он подошел к окну и посмотрел наружу. Там была пурга, снег, холод и сизая мгла. Ненароков зябко поёжился. За спиной со скрипом и треском начали расходиться створки дверей большого грузового лифта. Алексей шагнул в лязгнувшую полом кабину и нажал на кнопку. С тем же противным визгом дверная панель рывками закрылась, где-то наверху загудел электоромотор, и кабина пошла вниз.

Алексей поправил на голове меховую шапку, у которой как всегда уши были связаны сзади, и достал планшет, чтобы удостовериться в его зарядке. Убедившись, что прибор в полном порядке, он засунул его обратно в чехол и опустил в карман. Лифт продолжал, погромыхивая и дергаясь, двигаться вниз.

«Попал в турбулентность», – мысленно улыбнулся Леша, когда кабину качнуло особенно сильно. Пискнул мобильник. Алексей с удивлением включил его и поднес к уху:

– Да?

Ответом ему была тишина. Тогда он посмотрел на монитор и увидел бегущую строку: «Хочешь знать всю правду о Мите Биплане? Тогда дуй на сайт…». Алексей с отвращением отключил смартфон и сунул его в карман. Кабина, скрипя и постанывая, скользила и скользила вниз. Леша посмотрел на себя в зеркало, которое совсем недавно появилось в обоих лифтах подъезда – невиданное дело! Какая-то фирма рекламировала свою продукцию и в кои-то веки сделала доброе дело для простых москвичей. Он тут же с улыбкой вспомнил историю, рассказанную одним из друзей. В доме его товарища отремонтировали лифт и облицевали внутренние стены зеркальным полированным металлом. Новшество и красота настолько поразили не только жителей, но и местную шпану, что на следующий день на стене появилась нацарапанная гвоздем высокая оценка ремонтных работ: «Зае…ись!».

Кабина, конвульсивно взбрыкивая, как игривая кобыла, проваливалась все ниже и ниже. Алексей уже несколько секунд назад повернулся к двери, готовясь к выходу, но движение вниз продолжалось. Он пока спокойно ждал, не чувствуя никакого подвоха. Но, по прошествии еще тридцати секунд, машинально толкнул дверь, будто призывая ее открыться. Но – нет! Лифт медленно погружался в шахту. Алексей зачем-то обернулся, словно ища у кого-то поддержки или подсказки, сглотнул появившийся в горле комок и посмотрел на дверь. Она, исцарапанная, разрисованная и оклеенная рекламными стикерами, продолжала подрагивать и погрохатывать в процессе перемещения всей конструкции вниз.

Алексей подождал еще секунд пятнадцать и понял, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Тогда, следуя чисто импульсивному порыву, он со всей дури грохнул по двери ногой, обутой в тяжелый зимний катерпиллер. Дверь прогнулась, задела шахтную арматуру и брызнула искрами. Леша отскочил и пригнулся, но обошлось. Кабина по-прежнему спускалась, а дверь была на месте.

Что за черт? Что это такое происходит? Алексей начал бить по двери ногой изо всех сил. Пластик корежился, выгибался, цеплялся за какие-то выступающие детали шахты, сыпались искры, но движение вниз не прекращалось. Он бросил взгляд на панель управления и вдавил кнопку «Вызов». Ничего не произошло. Он нажал «Стоп» – опять ничего. Ненароков развернулся и продолжил яростное избиение двери, но вдруг вспомнил о мобильнике. Выхватив его из кармана он, путаясь и ошибаясь, набрал 112 и приложил телефон к уху.

Вдруг с сиплым шипом ожил динамик лифта:

– Говорит диспетчер, что там у вас?

Леша приник к сетке микрофона:

– Лифт не останавливается! Все время едет вниз! – закричал он.

– Ну и что? Работает, ведь!

Алексей опешил и не нашелся, в первый момент, что на это сказать. Потом гаркнул:

– … вашу мать я еду куда-то вниз! Сделайте что-нибудь!

– Пить надо меньше, вот что! – послышалось в ответ, и шип из динамика прекратился.

– Служба спасения, оператор Ивлев, слушаю вас, – донеслось из мобильника.

Алексей осознал, что все это время держал в руках трубу:

– Эй, оператор, я в лифте еду… Лифт не останавливается!

– Не понял вас. Вы упали в лифте?

– Не-ет! Я падаю в лифте, в смысле спускаюсь!

– Опять не понял. Вы в лифте?

– Да!

– Лифт застрял, упал?

– Нет, он едет вниз!

– ???

– Блин! Этот гребаный лифт спускается с двенадцатого этажа уже пять минут, даже больше!

– Вы можете назвать себя?

– Алексей Ненароков!

– Адрес, где вы находитесь?

– Мичуринский, сто сорок пять, второй подъезд!

– Высылаю бригаду, ждите.

– Скорее, черт побери! – не выдержал Алексей, но в трубке уже прозвучал сигнал отбоя.

Он еще несколько секунд смотрел на мобильник, потом медленно положил его в карман и переключился на лифт, который, как ни в чем не бывало, продолжал противно погромыхивать и спускаться в нескончаемую шахту. Пнув дверь для порядка еще пару раз, но уже несильно, Леша прислонился к стене и сполз на пол. Он вдруг осознал, что от слабости у него подгибаются ноги, и ему просто необходимо снять с них нагрузку. Коснувшись задницей грязного пола, он стянул с головы шапку и положил рядом. Мозг пока еще не был готов к анализу происходящего, особенно с учетом того, что ничто еще не закончилось, а, похоже, только начиналось.

Лифт сильно зацепил что-то, кабину рвануло в сторону, и Алексей почувствовал, что его самого приподняло над полом и крутануло вдоль продольной оси. Растопырив руки, уперся в стенки лифта и встал. Он был в полной уверенности, что лифт ударился о дно шахты, и сейчас появится возможность вылезти из этой ловушки. Но кабина по-прежнему ехала вниз! Леша почувствовал, что вспотел.

Одной половиной мозга, он понимал, что надо просто набраться терпения и дождаться спасателей. Но полное отсутствие понимания того, что происходит, неизвестность, вызывающая позывы к панике, диктовали второй половине необходимость действовать, что-то предпринимать, куда-то бежать. Тогда он попытался руками отодвинуть в сторону дверь, но та не поддавалась. Леша вспомнил, что у него с собой есть швейцарский нож с множеством лезвий. Он достал его, нашел лезвие-крюк, подцепил им ребро двери и смог слегка сдвинуть ее в сторону. Но снаружи было темно, а одинокая лампочка на потолке была не ярче подсветки в холодильнике. Единственное, что реально чувствовалось, это холодный воздух, пахнувший на него снаружи.

Ненароков посмотрел на часы и замер. Его швейцарский подводный «Тиссо» показывал пять часов десять минут. Но он точно помнил, что вышел из квартиры в десять минут шестого! Минута – полторы на возню с замками, еще минута – открыть и запереть общую дверь, еще минута – на вызов и ожидание лифта. Получается, около трех минут он потратил только на то, чтобы сесть в лифт, плюс он едет минут пять, не меньше. Что за чертовщина?! Он еще раз взглянул на часы. Нет, секундная стрелка мелкими незаметными рывками плавно бежала по циферблату, все нормально. Алеша поскреб затылок и решил, что здесь он все-таки ошибся и списал все на то, что пока до конца не проснулся.

Кабина опять сильно задела что-то в шахте, да так, что не только сама ощутимо вздрогнула, но, видимо, отломила какую-то железяку, которая, грохнув по стенке лифта, полетела, позвякивая, вниз. Леша затаил дыхание и прислушался. Неизвестный девайс, судя по слабеющему звуку, уходил все дальше и дальше, задевая и царапая стены, но финального удара о дно колодца так и не последовало… Алексей поежился.

«И все из-за этого гада! На кой черт он меня вызвал в такую рань?» – злобно подумал он, и тут же решил, что было бы неплохо позвонить начальнику и предупредить, что у него выходит заминка, и приехать он вряд ли сможет. По крайней мере, вовремя. Он тут же набрал номер начальника, но трубку долго не снимали. Наконец, гудки вызова сменились раздраженным баритоном:

– Да, слушаю…

– Эдуард Семёнович, извините, это Ненароков. Я не смогу приехать в офис к шести. Я это… в общем, в лифте застрял.

– Застрял? – Семёныч явно не понял, о чем речь.

– Да. Поехал в офис и застрял в лифте.

– Так, минуточку. Ты поехал в офис?

– Да, – Алеша насторожился.

– И застрял в лифте?

– Да, – он понял, что сейчас услышит что-то необычное.

– А теперь скажи мне, пожалуйста, Ненароков, зачем ты поехал в офис в такую рань?! – раздраженно донеслось из трубы.

Ненароков опешил:

– Как зачем, Эдуард Семёнович? Вы же сами мне позвонили и попросили срочно приехать!..

– Значит так, Алексей, я тебе не звонил и ни о чем таком не просил, ясно? А теперь, с твоего позволения, я повешу трубку и попробую уснуть. До свидания.

– Эдуард Семёнович! – закричал Алеша, но из мобильника доносились лишь прерывистые сигналы отбоя.

– Вот сволочь! – сплюнул он.

И тут ему в голову пришла одна мысль… Он высветил на экране смартфона список последних входящих звонков и просмотрел его. Так и есть – Семёныч ему не звонил, но был один звонок от неизвестного абонента в полпятого утра сегодня. Он цапнул трубку даже не поглядев, кто звонит. А голос был Семёныча…

– Ну, и что все это значит? – сам себя спросил Алеша, тяжело спиной привалился к стенке лифта и закрыл глаза.

…

Ко второму подъезду дома номер сто сорок пять, что по Мичуринскому проспекту подъехал фургон службы спасения МЧС с оранжево-синей полосой на борту. Не без труда припарковав в раскоряку машину, двое спасателей вошли в подъезд и набрали код консьержки на панели домофона. Та долго не открывала, но, в конце концов, проснулась и, ворча себе под нос, мол, спать ночами не дають, нехристи, впустила обоих.

Старший спасатель, мужик среднего возраста крепкого телосложения с густыми светлыми усами подошел к лифтам, остановился у закрытых дверей большой кабины и обернулся к своему молодому напарнику:

– Сереж, дай-ка ключ.

Напарник опустился на одно колено, положил на пол чемоданчик с инструментами и достал из него специальный лифтовой ключ. Старший взял его и, вставив в паз, раздвинул створки. Лифта на первом этаже не было.

– Ну, что там, Петрович? – поинтересовался молодой спасатель.

– Наверное, где-то наверху торчит, отсюда плохо видно, – ответил старший, задумчиво глядя вверх и жуя спичку, видимо недавно бросил курить. – Сергей, посвети.

Молодой тоже высунулся в шахту и направил вверх луч галогенного фонарика.

– Все равно ни черта не видно! – резюмировал Петрович. – Я поехал наверх, а ты, Сереж, оставайся здесь и включи рацию.

Он зафиксировал створки и нажал вызов малого лифта, который тут же распахнул со скрипом перед ним двери.

Как только лифт пополз вверх, из своей фанерной каморки высунулась усатая физиономия дежурившей бабки, которая не пропустила ни одного слова из диалога спасателей. Она поплотнее запахнула свой старенький шерстяной платок и приготовилась смотреть и слушать продолжение. Спать уже не очень хотелось.

Старший спасатель вышел на семнадцатом этаже и опять специальным ключом раздвинул створки грузового лифта. Кабины не было и здесь. Тогда он закрепил двери металлической рамкой, лег на пол и осторожно по плечи вывесился в шахту. Но даже с фонариком было плохо видно – в шахте горели лишь три слабые лампочки освещения, остальные давно перегорели. Тогда он достал рацию и вызвал напарника:

– Сереж, ты там на первом посвети сюда, – попросил он.

Через несколько секунд на дне шахты заметался лучик фонаря и уперся в глаза старшему. Никакой кабины между первым и семнадцатым этажами не было! Тогда Петрович, еще не осознав произошедшего, перевернулся на спину и посветил вверх. Метрах в четырех над ним из квадратной прорези в потолке шахты свисали, слегка покачиваясь от сквозняка, ни к чему не прикрепленные металлические тросы. Упершись руками в стены дверной ниши, он подтянулся и отполз от края.

– Сережа, – позвал он в рацию, вставая на ноги и отряхивая комбинезон. – Вызывай для начала Мослифт.

– А что сказать?

– Скажи… Нет, подожди, я сейчас сам диспетчеру позвоню.

Петрович набрал на мобильнике номер и услышал:

– Диспетчер Ивлев… а, это ты, Петрович! – у диспетчера был определитель номера. – Ну, что там у вас?

– Тут такое дело, начальник, не знаю, как и доложить.

– Как можно проще и короче, Петрович. Лифт заклинило между этажами, или этот парень все-таки упал с кабиной вместе? – дальше фантазия диспетчера не шла.

– Нет, – усмехнулся Петрович и со злорадством представил себе, как сейчас вытянется лицо у Ивлева. Он недолюбливал пижонистого и нагловатого выскочку диспетчера, который без году неделя работает в службе, а уже нашел себе тепленькое непыльное местечко в центральном штабе. «Пороха он еще не нюхал, сопляк!» – подумал Петрович, а вслух сказал:

– Все гораздо проще: клиент просто исчез вместе с лифтом. Да, да, лифта в шахте нет, так что ты уж сам там решай, кому звонить и что говорить.

Через пять минут оба спасателя выходили из дома. Поймав за рукав комбинезона одного из них, бабка-консьержка спросила:

– Ну, что, милки, починили лифту? – бабка ставила ударение на «у». – Ездить-то можно?

– Нет, бабуля, лифт мы с собой на дом взяли в ремонт! – совсем непонятно ответил тот, что постарше, и парочка выскользнула из подъезда в морозную снежную темень, оставив ничего не понявшую бабульку в полном недоумении.

Не прошло и получаса, как в подъезде разыгрались поистине нешуточные события.

Прибывшая на место аварийная бригада Мослифта деловито приступила к работе, но уже через десять минут их бригадир орал в трубку мобильного:

– А я откуда знаю, куда он, с…ка, делся?! Нет его тут, и все! Да. Тросы целы, но кабины нет! Никаких обломков внизу, обычная грязь по-колено! Нет, это ты издеваешься надо мной! Трезвый я, твою мать!..

– Эй, милок! – дернула бригадира лифтеров за рукав консьержка.

– Тебе чего, бабуля? – попытался отмахнуться тот.

– Лифту-то эти двое взяли.

– Какие еще двое, чё взяли? – опешил бригадир.

– Ну, которые первые ходили сюдыть. Они и взяли.

– Чё взяли-то? – по-прежнему не догонял бригадир.

– Тебе русским языком грят: лифту! – разозлилась бабка.

– Да ты чё, старая, совсем рехнулась?

– Это ты вроде и при исполнении, а дурак-дураком. Они, как уходили отсель, так мне и сказали, мол, бабушка не волнуйтесь, мы лифту домой взяли ремонтировать! Потом, мол, привезем и обратно поставим! Вот! А ты сам дурак! – с этими словами бабка удалилась к себе в каморку и злобно грохнула дверью перед носом у остолбеневшего бригадира.

Из трубки, которую он продолжал держать в руке, донеслась серия отборных матюгов, среди которых можно было понять лишь один вопрос: «Чего там домой взяли?». Бригадир, совсем дезориентированный происходящим, ляпнул, неожиданно даже для самого себя:

– Похоже, лифт того… сперли.

После короткой, но исключительно эмоциональной паузы, во время которой абонент, видимо, набирал в легкие побольше воздуха, из трубки выплеснулось такое, что бригадир, поморщившись, отнял ее от уха и выключил.

В это время на улице у подъезда переминались с ноги на ногу двое неизвестных:

– Говорил я тебе, Пантелей, давай сначала дело, а потом все остальное. Нет, заладил свое «по пивку, по пивку!». Вот и допрыгались! Что теперь докладывать-то будем, а? Такой облом! Учти – начнется разбор полетов, покрывать не буду!

Говоривший – невысокий крепыш – поглубже засунул руки в кенгурячьи карманы своей короткой авиационной куртки. Стоявший рядом с ним двухметровый гигант в нелепом длинном тулупе виновато развел длиннющими руками:

– Ермолай, ну кто ж знал? Может, это… того, пойдем?

– Куда пойдем, опять по пивку? Нет уж! В любом случае надо дело сделать, или нас Оператор на куски порвет. Ждем, когда все уедут и действуем.

– Холодно, однако… – Пантелей зябко передернул плечами, потуже натянул заячью шапку с торчащими в разные стороны ушами и поднял воротник своего малахая.

Глава 2
Приемный покой

Раздался громкий звук удара, кабина остановилась, дверь поползла вправо, и брызнул яркий свет. Леша, оказывается, все-таки заснул на полу лифта и теперь поднимался, прикрывая глаза от слепящего света. Он не стал долго раздумывать и быстренько выскочил из осточертевшей кабины и оказался в несколько неожиданном месте. Это не была ни безликая лестничная площадка его стандартной панельной семнадцатиэтажки, ни первый этаж с консьержкой в фанерной конуре. Алексей находился в помещении, размером чуть больше комнаты в его квартире. Прямо перед ним, посередине, стоял стол, за которым сидел седой старичок в белой рубашке, цветастом галстуке а-ля «шире хари» и черных нарукавниках. На столе, накрытом зеленым сукном, лежала раскрытая толстенная амбарная книга, чуть сбоку – настольная лампа с зеленым стеклянным абажуром. Старичок поднял голову и равнодушно взглянул на растерявшегося Алешу. Золотом блеснуло пенсне на его орлином носу.

– Ну-с, здравствуйте, молодой человек, присаживайтесь, – жест в направлении стула, стоящего напротив старичка через стол. – Ненароков Алексей Иванович, одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения… Тэ-экс…

– З-здрасьте… – Алексей машинально опустился на стул и стал мять в руках шапку.

Пенсне опять сверкнуло золотом. Старичок придвинул поближе амбарную книгу и продолжил:

– … окончил школу в 2003 году, поступил в институт в…

Алеша слушал старичка вполуха. Он никак не мог понять, где спасатели, куда он попал, и что вообще происходит. Старикашка продолжал зачитывать из амбарной книги факты биографии Алексея.

Ненароков оглядел комнату. Ничего особенного в ней не было: оклеенные стандартными бежевыми в цветочек обоями стены, неряшливо побеленный потолок, с яркой лампой на голом шнуре… За спиной раздался противный, скрипучий звук. Леша нервно обернулся и увидел, что это закрылась панель двери лифта. Послышался звук включившихся электромоторов.

– Молодой человек, не отвлекаемся! – послышался голос старичка.

Алеша вздрогнул, развернулся и посмотрел на седовласого. Тот постучал по столу тыльной стороной карандаша, неведомо как оказавшегося в его пальцах:

– Если вы не цените своего времени, то извольте уважительно относиться к моему. Продолжим…

– Что «продолжим»? – наконец обрел голос Леша.

– Продолжение, – флегматично взглянув на него, ответствовал старикан.

– Так. Мне все это порядком надоело! Я вам благодарен за то, что вытащили меня из этого идиотского лифта, но я спешу по делам и прошу вас закончить процедуру… э-э-э… составления протокола или как там его… без меня – Алексей решительно встал и попытался развернуться, хотя слабо представлял себе, где здесь выход, и куда надо идти.

– Сядьте, Алексей Иванович, сядьте! – спокойно, но весомо потребовал старикан в нарукавниках. – Наше с вами знакомство только начинается, поэтому прошу вас меньше эмоционировать и быть посерьезнее.

Алексей замер, скорее, от нахального спокойствия, с которыми были сказаны эти слова, чем от их смысла. Машинально он нащупал рукой стул позади себя и сел.

Старикашка продолжил читать биографию Алексея и закончил:

– … и, являясь сотрудником ООО «ЮНИВОКС», был вызван во внеурочное время на работу директором и владельцем фирмы Эдуардом Семеновичем Кирштейном. Так?

– Так, – на автомате кивнул Леша. – Но сам он это отрицает.

– Что? Как отрицает? – всполошился старик. – Откуда вы знаете?

– Да он мне сам сказал, гад.

– Как сказал?

– По телефону.

– Вы что ж, ему перезвонили?

– Да.

Старикан на секунду задумался, потом повертел в руках карандаш и неожиданно легко, едва заметным движением пальцев, переломил его пополам. Карандаш исчез, а в ладони незнакомца появилось что-то вроде мобильника. Он поднес прибор к уху:

– Ермолай, как там у вас?

Внимательно выслушав ответ, старикан проворчал:

– Вечно у вас проблемы. А почему допустили мобильную связь? Вот только покажитесь на глаза! Отправлю на штрафные работы в Сумеречный забой, ясно? Будете у меня камни дробить! Всё!

Старик бросил прибор на стол, но тот, не долетев чуть-чуть до зеленого сукна, растворился в воздухе.

Леша, хоть и окончательно проснулся, не мог понять толком, что происходит вокруг. Старикан закрыл амбарную книгу, встал, и оказалось, что он очень низкого роста – почти карлик. Леша тоже вскочил со стула.

– Пошли, – кивнул старик.

– Куда? – не понял Алексей.

– Пошли, пошли. Не все сразу, молодой человек, – проговорил карлик, взмахнул рукой, в которой появился маленький фонарик, и направился прочь от стола. Оказывается, в том месте, за его спиной, был выход, который Леша не увидел. «Странно, как я его сразу-то не приметил?» – подумал Алексей и двинулся за стариком.

Они вошли в темный коридор с сырыми, шершавыми и неприветливыми стенами. Кое-где на потолке тускло горели лампы, закрытые мутными грязными стеклянными колпаками. Света они почти не давали, лишь обозначали общие мутноватые контуры коридора. Вдоль правой стены, почти как в метро, тянулись пучки кабелей, волнообразно положенные на вбитые в стену костыли, а на полу валялись в избытке куски битого кирпича, щебенка, обрезки водопроводных труб и обломки деревянных ящиков. Весь этот строительный хлам шуршал и хрустел под толстыми рифлеными подошвами Лешиных катерпиллеров, отражаясь коротким глухим эхо от серых, облупившихся стен. Яркий фонарик идущего впереди старика выхватывал из сумрака туннеля отдельные детали хаоса, придавая происходящему мистическую окраску.

Алексей достал свой мобильник и включил его. Сети не было. Кто бы сомневался! Он засунул его обратно в карман и уныло поплелся дальше за стариком. Но тот скоро подошел вплотную к левой стене туннеля, на которой еле проступали блеклые буквы давно облупившейся надписи «Дебаркадер. Сектор Зеро. Рампа». Карлик, а за ним и Алексей остановились. Посветив себе фонариком, старикан нашел небольшой металлический ящик, прикрепленный к влажному бетону, и с противным ржавым скрипом открыл его. Внутри оказался короткий рубильник с фиксирующей скобой. Карлик уверенно схватился за рычаг, для чего ему пришлось привстать на цыпочки, и потянул его вниз. Раздался негромкий звук, будто кто-то резко открыл дверь в купе железнодорожного вагона, и часть обшарпанной стены ушла вверх, открыв овальный проход. В металлическом ящике замигала красная лампочка.

Леша, не двигаясь с места, по-гусиному вытянул шею, пытаясь рассмотреть что-нибудь за порогом открывшейся двери. Но ничего, кроме двух-трех метров стен, уходящих под прямым углом влево и слегка вниз, он не увидел, хотя в новом туннеле было светлее, чем там, где они находились.

– Заходи, – слегка посторонился карлик.

Леша, чуть пригнувшись из-за проема двери, неуверенно и осторожно перешагнул высокий порожек и оказался в боковом туннеле. Здесь было почище – под ногами не хрустел строительный мусор, стеклянные плафоны на потолке были относительно прозрачными, а, главное, внутри них ярко горели электрические лампочки. Стены выкрашены в салатовый цвет, потолок побелен, хотя кое-где на нем и проступали темные сырые пятна. Рядом с дверью к стене был привинчен блок архаичных эбонитовых трехпозиционных переключателей. Из блока выползал толстый силовой кабель и через метр скрывался в стене.

Сзади завозился старик и при помощи рубильника закрыл металлическую дверь. Пока он кряхтел, пытаясь запереть непослушный ящик, Алексею удалось прочитать то, что было мелко написано на внутренней стороне двери: «Сектор ССЗ, Москва». Но что это значит?

– А-а… – хотел было спросить он про непонятную маркировку.

– Потом, молодой человек, некогда сейчас, – сверкнув золотым пенсне, проскрипел вредный старикашка и, обойдя застывшего Лешу, щелкнул одним из переключателей. На панели загорелся крошечный синий индикатор. Карлик довольно крякнул и с приличной для своего роста скоростью двинулся по туннелю.

Шли они достаточно долго, Ненароков аж вспотел и расстегнул стеганую зимнюю куртку. Через каждые сорок-пятьдесят метров пути им попадались металлические овальные двери с кремальерными замками, как на подводной лодке. Наконец, минут через пятнадцать такого бодрого хода, горбоносый старикан резко затормозил у очередной двери и схватился за штурвал кремальеры. Но, даже повиснув на нем, он не смог сдвинуть колесо ни на йоту.

– А догадаться помочь трудно? – съерничал он.

Алексей не стал с ним спорить, подошел и взялся за штурвал. Пока он с трудом проворачивал тугой механизм, в глаза бросилась маркировка на двери: «Сектор Зеро. Пассажирский тамбур». Чуть выше колеса находился небольшой иллюминатор, в который, впрочем, ничего видно не было. С чмокающим звуком разлепились резиновые уплотнители, и Леша потянул на себя массивную клепаную дверь, больше похожую на люк.

С легким шипением металлический эллипс герметичной двери стал приоткрываться, тяжело проворачиваясь на усиленных стальных петлях.

Старичок быстро протиснулся в медленно расширяющуюся щель. Алексей отвалил люк, упер его в слегка выпиравшие из стены ограничители и заглянул в новое помещение, стараясь понять, куда еще его занесло. Но неугомонный карлик был тут как тут:

– Что замерли, молодой человек? Проходите, проходите скорее и закрывайте!

Дождавшись пока Леша не закрутит обратно штурвал кремальеры, старик повернулся и пошел по новому коридору, разительно отличавшемуся от двух предыдущих. Пол был каменным, абсолютно гладким и чистым. Стены до половины высоты были облицованы полированным серебристым металлопластиком, чуть выше и до арочного потолка – равномерно испускающим свет бежевым материалом. Через равные промежутки то слева, то справа появлялись небольшие ниши, глубиной до двух метров со створками металлических шкафов по бокам, неизвестно для чего предназначенных, и герметичной дверью с кремальерным колесом посередь. Но самое любопытное заключалось в том, что туннель этот был абсолютно, неправдоподобно прямым, и постепенно уходил куда-то в точечную бесконечность.

– Эй, вы, как вас там… долго еще? – не выдержал через двадцать минут ходьбы Алексей, стягивая куртку. – Жарко…

– Сейчас, уже почти пришли, – не оборачиваясь, ответствовал карлик. – А зовут меня Порфирий Емельянович.

Ненароков вяло удивился столь мудреному имени-отчеству, продел палец в петлю куртки и перекинул ее через плечо. Шарф уже давно перекочевал в карман. Действительно, вскоре они остановились у одной из многих ниш, и старик взгромоздился, встав на цыпочки, на откидное сиденье, отлепив его от стены. Ноги повисли в воздухе, не доставая до пола. Алексей вопросительно посмотрел на своего сопровождающего.

– Ваш шкафчик, молодой человек, – старик кивнул на один из железных ящиков. – Раздевайтесь, верхнюю одежду оставляйте – и в душ.

Леша прямо задохнулся от такого хамства:

– Что-о?! Это еще зачем? Я что, в бассейн пришел плавать?! А ну заканчивайте этот дурацкий розыгрыш, – вдруг озарило его. – Я возвращаюсь домой, всё!

Леша развернулся и сделал шаг, чтобы выйти из ниши. Не тут-то было! Его лоб с глухим стуком резко вошел в соприкосновение с чем-то твердым и совершенно прозрачным. Он в растерянности попятился.

– Хе-хе-е! – противно захихикал Порфирий Емельянович, сверкнув золотом своего пенсне и болтая от удовольствия ногами. – Не вышло? А вы еще раз попробуйте, молодой человек, с разбегу, головой вперед! Хе-хе!..

Алексей протянул руку и коснулся невидимой поверхности, но это не было стеклом. На стекле остались бы жировые следы от пальцев. В любом случае, выход из ниши был закрыт. Он отлепил от стены другое сиденье и плюхнулся на него.

– Что это, Прохор…

– Порфирий Емельянович! – ворчливо поправил старик, перестав дрыгать висящими ногами.

– Да, правильно… Порфирий Емельянович.

– А еще имеете высшее техническое образование! Стыдно, молодой человек, стыдно! Это – силовое поле, только и делов.

– Ха-ха!.. – напряженно засмеялся Ненароков. – Так я вам и поверил – силовое поле! Как же. – И сильно, но осторожно пнул воздух, не вставая с сиденья.

Нога ударилась о твердую поверхность на уровне среза ниши. Алексей поджал ноги, оперся руками о край сиденья и замер. Старик с интересом рассматривал его, потом сказал:

– Ну, успокоились? Тогда давайте, одежду в шкафчик…

Мимо ниши, где сидели Алексей и старик, по туннелю кто-то промчался на роликах или на самокате. Угол обзора был очень узким, и поэтому удалось увидеть лишь фигуру в джинсовом костюме с бейсболкой на голове. Алексей машинально вскочил на ноги и, забывшись, рванул в коридор, чтобы посмотреть на ездока. Раздался гулкий удар, и Алексей присел, схватившись руками за голову.

– Блин!..

– Так, вот что, молодой человек. Хватит паясничать. В душ!

– А это… ладно.

Леша махнул на все рукой, повесил в шкаф куртку, свитер, джинсы, поставил внизу свои катерпиллеры и босиком в трусах и майке приготовился проследовать в душевую.

– Вот сюда, молодой человек.

– А-а… это… – замялся Леша и показал на майку и трусы.

– Можете оставить Алексей Иванович, для ионно-молекулярного душа это не препятствие. Он вас в считанные секунды обеззаразит и продезинфицирует. Вставайте по центру круга.

Только сейчас Алексей увидел, что перед герметичной овальной дверью на полу обозначен круг. Он осторожно ступил в центр сначала одной ногой, потом двумя. Порфирий Емельянович привел в действие скрытый механизм, и над Алешей зажглось сразу несколько десятков ламп, и он оказался окутан зеленовато-голубым свечением. Прямо в воздухе перед ним вспыхнули алым быстро меняющиеся цифры: 20… 19… 18…

Вскоре цифры погасли, а вместе с ними и зеленовато-голубое свечение. Алексей почувствовал, как по телу разлилась приятная бодрость, будто после прохладного душа в жаркую погоду.

– Теперь…

– Пантелей Егорович, прежде чем я…

– Порфирий Емельянович, молодой человек, Порфирий Емельянович! – с нажимом сказал старик, не на шутку рассердившись.

– Хорошо, хорошо! – отмахнулся Алексей. – Так вот, прежде чем я сделаю еще хоть один шаг, я требую объяснить мне, где я, что здесь происходит, и чего от меня хотят!

– Так значит, да? Бунтуем, протестуем, топаем ногами и машем руками! Их права, видите ли, нарушают, – неожиданно устало произнес старикан и вздохнул. – Все, что я могу вам сейчас сказать, так это то, что дальше вы пойдете один и встретитесь с Координатором. Видит Бог, я не знаю в подробностях вашего задания, Алексей Иванович, хотя имею о нем некоторое общее представление. Трувор… Координатор объяснит вам ситуацию. Всё! И не спорьте со мной, вот, забирайте из другого шкафчика новую одежду, одевайте ее, берите с собой, что вы хотите – мобильник, планшет, ключи – и вперед вот через этот люк в переходный шлюз!

С этими словами старик легонько подтолкнул Алексея к люку.

Глава 3
Подмена

Когда около восьми утра образовалась короткая пауза – Мослифт, переругавшись между собой, диспетчером МЧС и дежурным местного отделения милиции, безбожно матерясь, укатил на очередной вызов, а милиция еще не приехала, Ермолай и Пантелей постарались просочиться в подъезд. Код входного замка был им известен, а движение в подъезде уже начиналось активное – народ спешил на работу – и поэтому им удалось незамеченными проскочить мимо бабки-консъержки. Бабка была лишена многих предрассудков прошлого и хоть и говорила на своем приокско-камском наречии, уже достаточно ловко управлялась с мобильной трубой, подаренной ей внучкой. И сейчас самозабвенно и подробно докладывала своей закадычной подруге Клавдии Евдокимовне о событиях, происходящих у нее в подъезде.

– Слышь, Клав, от я и грю – лифту забрали мэчеэсники – домой, чинить – а эти, мослифты, не верят ну никак! Да нет, они мне сами того, грили, мол, чинить берем! Зачем попёрли? Ничо они не попёрли! Нет, ты сюды слухай… – горячилась бабка.

Ермолай и Пантелей тем временем уже добрались до семнадцатого этажа, рванули еще выше, открыли ключом дверь на чердак, для чего пришлось снять огромный амбарный замок, и направились прямиком к электромоторам грузового лифта. Там они провозились минут десять и после этого, уже намного спокойнее, спустились на двенадцатый этаж, открыли общую железную дверь, а потом и дверь с номером «81» – Лешину квартиру.

Пантелей зажег в прихожей свет и собрался было сразу прошлепать в комнату, но Ермолай схватил его за полу малахая:

– Обувь сними и пыльник свой повесь, посидим тут немного, пока не успокоится.

– Я, что – я ничего. Посидим, так посидим, – легко согласился длинный и скинул огромные – размера сорок восьмого – луноходы и повесил на вешалку тулуп. Лицо у него было слегка вытянутое, окаймленное темно-русой квадратной бородкой, слегка вьющиеся волосы лежали на плечах. Это придавало Пантелею вид монаха, живущего в мрачной сырой келье древнего заброшенного монастыря. Хотя лицо его было скорее приветливо, чем сумрачно, а глубоко сидящие глаза иногда сверкали озорными искорками. Одет он оказался совершенно неожиданно в пятнистые спецназовские брюки и куртку. Попытавшись надеть Лешины гостевые домашние тапочки, он оставил эту бесперспективную затею и в носках прошел в комнату. Ермолай, тоже снял куртку и поднес к слегка полноватому лицу рацию:

– Порфирий Емельянович, все в порядке!

– Точно, Ермолай? – ворчливо пробурчало из трубки.

– Не беспокойтесь, все – тип-топ!

– Хорошо, возвращайтесь… – связь прервалась.

– Слышь, Пантелей, посмотри, там на кухне, кофе есть? – попросил Ермолай, а сам подошел к телевизору и включил его. Заметив стоящее прямо напротив кресло, он с удовольствием погрузился в него и вытянул ноги, на которых красовались Лешины тапки. Включив торшер, он повертел головой и с некоторым удивлением обнаружил относительный порядок в комнате холостяка. Телевизор, аудиовидеосистема, компьютер, торшер, журнальный столик, небольшая тахта, удобное кресло, бельевой шкаф и с десяток книжных полок, забитых больше дисками, чем книгами, стояли на своих местах и создавали приятный безмятежный уют. Одна вертикальная стойка с дисками валялась на полу, расплескав свое содержимое. «Утром собирался, торопился, не успел поставить на место» – уважительно подумал о хозяине Ермолай. Будучи сам аккуратистом он ценил это качество и в других.

На кухне раздался грохот и «черт!» Пантелея.

– Ну, чего там у тебя опять?

– Ничего, Ермоша, нашел, сейчас заварю! – продолжал греметь, но уже тише, длинный.

Ермолай пощелкал программами: в основном утренняя белиберда. Спустя пару минут в комнату вошел Пантелей. В руках он держал две дымящиеся кружки:

– Извини, зажевать у него толком нечем – одни консервы, – ставя кружки на стол, сказал он.

– Ерунда, сахар-то есть?

– Сахар есть, сейчас принесу.

– Давай. И заодно выгляни в коридор, как там, тихо?

Длинный сходил на кухню и принес сахар-рафинад. Ермолай бросил в чашку четыре кусочка и быстро размешал ложкой.

Пантелей в это время тихонько приоткрыл входную дверь с номером 81 и на секунду замер. Шумы подъезда ничем не отличались от обычных, и длинный юркнул обратно, тихо провернув замок.

– Все тихо, Ермоша! – входя в комнату, промолвил он и пригладил волосы.

– Отлично. Достань-ка мне во-он с той полки синие пластиковые корочки… Спасибо.

Крепыш углубился в изучение документов, которые извлек из папки. Просмотрев все бумаги, он покопался в глубоком внутреннем кармане и достал несколько листков, которые и сунул в синие пластиковые корочки.

– Положи, пожалуйста, на место, Пантелей, – попросил он и протянул длинному папку.

Засунув документы обратно между дисками, Пантелей подошел к тахте и плюхнулся на нее:

– Ермоша, мы заменили документы на квартиру Ненарокова, теперь ей владеет кто-то другой?

– Нет, в последний момент было решено ограничиться якобы подписанным контрактом на аренду квартиры.

– А что, есть надежда, что жилец вернется сюда?

– Не исключено. Но это в большей мере зависит от него самого.

– Что-то новенькое, – Пантелей отхлебнул из огромной щербатой чашки.

– Да. Ну, что, пойдем что ли?

– Пошли, давай чашку – сполосну…

Пока Пантелей ворочался на кухне и пускал в мойку воду, Ермолай надел теплые унты на оленьем меху, поношенную кожаную куртку на толстой овечьей подстежке и вязаную спортивную шапочку-менингитку. Пошарив рукой на верхней полке вешалки, он нащупал свои перчатки и сунул их в карман. Взглянув на торцевую панель вешалки, он заметил вбитый миниатюрный крючок и висящую на нем связку запасных ключей. Он уже собирался позвать Пантелея, но тот показался из кухни и стал напяливать свой неказистый малахай.

Они уже выходили к лифтам, как позади них приоткрылась дверь в соседнюю с Ненароковым квартиру, и оттуда выглянула пожилая женщина. Она испуганно уставилась на высоченного Пантелея.

– Здравствуйте, не пугайтесь, мы друзья Алексея. Он нас пустил к себе пожить ненадолго, вот, и ключи дал, – быстро сориентировался Ермолай и потряс для наглядности связкой.

Женщина ничего не ответила и торопливо закрыла дверь. Было слышно, как она ее заперла на два замка и накинула цепочку.

Ермолай с Пантелеем влезли в тесный маленький обшарпанный лифт и поехали вниз. Уже подъезжая к первому этажу, они услышали нестройный гул голосов и переглянулись. Створки со скрипом разъехались, крепыш с длинным вышли и очутились на первом этаже в центре небольшой толпы. Толпа колыхалась около дверей грузового лифта.

Пантелей, будучи, как минимум, на голову выше всех, вытянулся и попытался рассмотреть, что так заинтересовало местных обывателей. То, что он увидел, не обрадовало:

– Майн Гот!.. – вырвалось у него.

Взглянув снизу вверх на враз поблекшую физиономию напарника, Ермолай заработал локтями и приблизился к открытым дверям грузового лифта. Отодвинув в сторону последнюю спину, он замер, впитывая и осмысливая увиденное.

Кабина грузового лифта стояла на первом этаже. Но это не была затрапезная кабина разбитого, заплеванного и разрисованного лифта Карачаровского завода с поджаренными спичками кнопками и закопченным потолком, это было произведение искусства фирмы KONE с зеркальной внутренней отделкой стен и потолка, с серебристым полированным металлическим полом и массивными золочеными поручнями по периметру. Пульт управления напоминал торпедо «Роллс-Ройса» – бежевая кожа, рубиновые индикаторы, кнопки из слоновой кости и большой жидкокристаллический цветной монитор. Мягкий желтоватый свет, льющийся из кабины, освещал гомонившую на площадке толпу. А в самой кабине жутким и отвратительным диссонансом смотрелся представитель власти, лейтенант районного отделения милиции. Он стоял посреди кабины, низенький, безобразно толстый, будто проглотив арбуз целиком, автомат АКСУ болтался где-то в районе причинного места, а вокруг валенок растекалась отвратительная грязная лужа. В руках представитель власти держал рацию и, с трудом переключая ее с приема на передачу короткими и толстыми, как сардельки, пальцами, не обращая никакого внимания на то, что в толпе были женщины и дети, важно вещал:

– Ёб… я ж и говорю – зае…ый лифт! Шо? А х… его знает откуда!

Из рации ему в ответ несся такой треск и какофония, что столпившимся не удавалось понять общего смысла, только отдельные слова, в основном, матюги. Но один из присутствующих, пожилой интеллигентный мужчина, не выдержал и громко сказал:

– Послушайте, молодой человек, здесь женщины, дети, я попросил бы вас…

– Чё? – оторвался от рации российский офицер МВД.

– Не «чё», а прекратите выражаться, немедленно! – неожиданно жёстко произнес мужчина.

– А ты кто такой? Крутой, чё? – офицер вытер рукавом сопли, подтекшие из носа. – Больше всех надо, да?

Сквозь толпу к нему протиснулся другой милиционер из отделения:

– Товарищ лейтенант, там…

– Брысь в машину, сержант, бегом! Я повторяю – ты кто такой? – опять перевел он тяжелый взгляд поросячьих глаз на мужчину и положил руку на АКСУ.

– Я-то? Я – офицер, а вот…

Ермолай кинул быстрый взгляд на Пантелея, тот кивнул, и они быстренько протиснулись сквозь замершую в предвкушении скандала и одновременно совершенно инертную толпу.

На улице, в рассветном сумраке зимы, изгнанный из подъезда сержант уныло стоял рядом с милицейским уазиком и через открытое окно разговаривал с водителем.

– … нарвется, в конце концов, сукин кот, я покрывать не буду… – донеслась до Ермолая и Пантелея концовка фразы водителя, вылетевшая из окна уазика вместе с догорающим бычком.

Ермолай решительно подошел к уазику и с нажимом сказал:

– Если ваш коллега причинит кому-нибудь вред, стрелять начнет или еще что, имейте в виду, я первый буду свидетельствовать на суде против него и против вас!

– Успокойтесь, гражданин, все будет хорошо. Ну, характер у него ершистый – языком почешет, и все. Не волнуйтесь, все будет хорошо… – высунулся в открытое окно пожилой водитель с приятным открытым лицом.

Ермолай пожал плечами и пошел прочь, сделав незаметный знак Пантелею, маячившему возле соседнего подъезда. В ту же секунду в подъезде раздались одиночные выстрелы и спустя несколько мгновений – две короткие очереди из автомата. Лопнула одна из лампочек на козырьке перед входом. Водитель опомнился раньше и, ногой открыв дверцу, рванул к подъезду, на ходу пытаясь вынуть табельный макар. Сержант, промедлив немного, припустил за ним. Только они распахнули дверь тамбура, как оттуда выскочила бочкообразная фигура младшего лейтенанта с автоматом наперевес. Водитель, не дав ему опомниться, провел грамотную подсечку, и лейтенант опрокинулся на спину, непроизвольно нажав на курок и выпустив в морозное небо длинную очередь. Несколько пуль попали в козырек и в последнюю лампочку на нем, и только чудом миновали водителя. Посыпались осколки стекла и ошметки бетона. Кто-то пронзительно закричал. Подоспевший сержант сумел вырвать АКСУ из рук коллеги, а водитель проворно перевернул того на живот и, уперев колено в спину лежащему, надел наручники.

– Петро, сходи посмотри, все там целы? – отирая выступивший на лбу пот попросил водитель.

Сержант, держа АКСУ лейтенанта за короткий ствол вверх, зашел в подъезд и обвел взглядом притихших жильцов:

– Все живы?

– Да, сержант, – ответил за всех пожилой интеллигентный мужчина. – Некоторые вот только испугались слегка.

– Понятно. А что произошло?

– Ни с того, ни с сего, на улице или в тамбуре, чёрт его разберет, раздались выстрелы. Лейтенант выскочил из лифта, зачем-то дал пару очередей по входным дверям и высверкнул на улицу… Всё, – оглянулся на присутствующих мужчина, будто ища поддержки, и развел руками.

Многие согласно закивали:

– Точно говорит, так и было.

Мужчина достал из кармана визитку и дал сержанту.

– Если надо будет оформлять протокол, я готов, но сейчас извините – спешу, – с этими словами он слегка поклонился и вышел из подъезда.

На улице он с интересом посмотрел на небрежно приваленного к сугробу младшего лейтенанта со скованными за спиной руками. Тот материл на чем свет стоит водителя:

– Ильич, ты что, совсем охренел? Да за такое знаешь, что с тобой сделают!.. Ну-ка, снял наручники, живо!

– Лежи тихо, раскудахтался! Допрыгался, козлино? До чего дошел – пулять из автомата начал, сукин кот!

У соседнего подъезда хихикали Ермолай и Пантелей.

– А-ха-ха, во умора! Ты говоришь, сейчас и начальство милицейское подкатит? – заливался Пантелей.

– Конечно приедет, я же им журналистом представился, когда звонил. Сейчас примчатся заминать инцидент с сотрудником.

– Слушай, Ермоша, а я и не подозревал, что эта киношная пиротехника так четко сработает! Когда бросал в подъезде – думал, что зря все это, не получится представления.

– А чего ей не сработать-то? Звук, конечно, немного подкачал, но, в общем, цель достигнута – милицейская сволочь руками более-менее адекватных коллег переведена «в партер» и обезврежена. Думаю, что одну звездочку с погон ему придется скрутить. Это как минимум. А ты что развеселился-то? Так, теперь с тебя звездочку свинчивать будем.

Пантелей враз затих и виновато опустив руки.

– Пантелеймонище, ну как можно перепутать стандартный грузовой лифт Краснознаменного Карачаровского завода к дому серии П-44 и скоростной элитный лифт индивидуального заказа? Нет, ты объясни мне, пожалуйста!

Длинный стоял, понуро склонив голову. Вдали завыла и стала приближаться милицейская сирена. Ермолай обернулся, пожевал губами и резко направился в противоположную сторону. Пантелей, не ожидавший такого хода от напарника, не сразу догнал его.

– Извини, Ермоша, я все исправлю, вот увидишь, сейчас народ схлынет, и я тогда…

– Ничего не надо, Пантелей. Все, баста, пусть остается этот лифт, чёрт с ним. Думаю, что его судьба все равно предрешена.

– Как предрешена, кем?

– Всей логикой этой страны. Существуют два варианта развития событий. Первый: под видом необходимости изучения вещественного доказательства его разберут, увезут и соберут уже на пятиэтажной вилле какого-нибудь милицейского генерала. Второй: его не удастся демонтировать и через неделю, максимум две, он ничем не будет отличаться от того лифта, что был до него. Первый вариант более вероятен. Всё, вопрос закрыт, уходим.

Некоторое время они шли молча. Пошел крупный снег. Длинный достал меховые варежки и надел.

– Что за страна, ей-богу!.. – в сердцах тихо проговорил Ермолай. – Угораздило меня получить назначение именно сюда! Ну почему мне в жизни так фатально не везет?

Пантелей, отмахивая руками, как заправский офицер, хрустел по утоптанному снегу огромными луноходами и не отвечал. Их фигуры уплывали все дальше и дальше, размывались, терялись в сражении умирающих сумерек уходящей ночи с робким, предательским светом загорающегося дня. Снег повалил гуще, и тени исчезли, растворились, истаяли в белесой вьюжной мгле.

Глава 4
Координатор

Алексей стоял в просторном затемненном, круглом туннеле, освещенном двумя тонкими и тусклыми рубиновыми полосками вдоль стен. Через каждые несколько метров такие же тонкие рубиновые полоски шли от пола до пола через потолок, образуя правильные кольца. В далекой перспективе и линии и кольца сходились в одной точке и создавали нереальное ощущение бесконечности. Оглянувшись, он посмотрел на дверь, которая только что закрылась позади него. На ней золотом светилась надпись: «Сектор Зеро. Пассажирский тамбур», и чуть ниже и мельче: «Выход строго по списку после полной идентификации». И еще мельче, но все же разборчиво: «Вынос изделий категорий 1-А, 2-А, 3-А и 1-В – исключительно по разовым именным разрешениям!». Несмотря на то, что все эти грозные объявления были написаны по-русски, понятней для Алексея они не становились, и их информационная составляющая для него была равна почти нулю.

Только он собрался шагнуть вперед, как по правую руку от него на темной стене замигал цветной монитор, и на экране появилось лицо миловидной девушки.

– Алексей Иванович, добро пожаловать. Сейчас вы находитесь в секторе Омега. Вам назначена встреча с господином Координатором в десять ровно по московскому времени.

Леша непроизвольно глянул на свой «Тиссо»: без двадцати пяти десять. Куда подевались четыре с половиной часа – совершенно непонятно! Из стены плавно, но неожиданно выплыла небольшая платформа с торчащей вертикальной ручкой, заканчивающейся чем-то похожим на мотоциклетный руль. Платформа покачивалась в нескольких сантиметрах над полом.

– Алексей Иванович, это мэгвей. Вставайте на платформу и беритесь руками за руль. Легкий наклон руля вперед – едете вперед, наклон назад – едете назад, влево, вправо – то же самое. Чем сильнее наклон, тем выше скорость или резкость поворота. Высота магнитной подушки – пять сантиметров. Скорость в секторе Омега ограничена для мэгвеев тридцатью пятью километрами в час. Загорающаяся на полу при вашем приближении зеленая линия будет служить вам проводником. Можете начинать движение. Спасибо за внимание.

Алексей осторожно наклонил ручку вперед и мэгвей плавно тронулся в путь. Над рулем в воздухе удивительным образом проецировались цифры спидометра: 10 км/ч, 15 км/ч, а на полу в нескольких метрах впереди флюоресцировала зеленая «нить Ариадны». На первых метрах Ненароков осторожно поманеврировал, привыкая, затем плавно двинулся вперед, постепенно ускоряясь.

Поначалу туннель был скучным, никуда не сворачивал и совершенно не менялся – все та же темень в рубиновом обрамлении и зеленая нитка впереди.

Он уже вспомнил. Ну конечно! Похожий аппарат он видел в инете. Называется он «Сегвей». Держит равновесие при помощи гироскопа, приводится в движение аккумулятором, но на двух колесах, а не на магнитной подушке и стоит ослепительно дорого.

Наконец появилось что-то отличное: мигающий желтый маячок. Алексей подплыл на мэгвее поближе и увидел, что это овальная ниша, в глубине которой утоплен люк. Как только он приблизился, внутри ниши на потолке зажегся неяркий, но достаточный для такого небольшого пространства, свет, позволивший даже прочитать на люке: «Сектор Прим. Пассажирский тамбур», «Внимание! Выход строго ограничен! Наличие суперлицензии обязательно!». Повертев головой и ничего интересного больше не обнаружив, да и не поняв толком почти ничего, Алексей тронул с места свой мэгвей.

В голове мысли продолжали перескакивать с места на место, как в пятнашках, но мало-помалу все-таки замедляли темп, который взяли в злополучном лифте. Хаотичное броуново движение стало терять свою неопределенность и принимало упорядоченные формы. Вроде перемещения электронов и дырок. Дырок, правда, в мыслях было подавляющее большинство, что противоречило законам физики. Но все-таки, ведь, чёрт побери, он же попал в совершенно непонятный передел. А уж не снится ли ему всё это? Кто этот Порфирий… как его… Емельянович? А Трувор, к которому он едет, нет, летит, скользит на встречу? Что же делать? Пока, видимо, ничего, он же сам и принял правила игры. Тогда так – едем к этому Координатору, а уж там решаем, что делать. Но если…

Что – «если», Алеша додумать не успел. Зеленая нить указала поворот направо. Ненароков притормозил, медленно подплыл к изгибу зеленой линии и остановился на т-образном перекрестке туннелей. Вправо под прямым углом уходил точно такой же туннель, по которому он все время скользил, с той лишь разницей, что освещение здесь было выдержано в синих тонах. Только сейчас он с удивлением обратил внимание, что его окружает почти полная тишина. Но – нет, тишина не была абсолютной! Он прислушался к тихим звукам, почти неслышно наполняющим незнакомое, неведомое пространство. С трудом, но можно было различить щелканье электрических реле, звуковые тональные сигналы предупреждения или напоминания, едва слышное сипение воздуха в воздуховодах.

Постояв несколько секунд и повертев головой, пытаясь уловить побольше звуков, Алексей тронул с места свой мэгвей. Последние пятнадцать минут путешествия слились для него в нескончаемую череду поворотов и смен цветовой гаммы тусклого освещения туннелей: желтые, зеленые фиолетовые, бирюзовые, бежевые… Голова порядком кружилась от всей этой канители, и Алексей с облегчением затормозил у большой двери, куда уперлась зеленая путеводная нить. Надпись на двери гласила: «Сектор Бета».

Рядом с дверью засветилось пространство, и появилось объемное приятное женское лицо:

– Алексей Иванович, господин Координатор сейчас примет Вас. Пожалуйста, проходите в сектор Бета. Мэгвей можете оставить здесь.

С легким шипением дверь стала открываться, проворачиваясь на мощных петлях, расположенных в ее верхней части. Из щелей вырвалось несколько струек холодного пара. Ненароков сошел с платформы мэгвея и слегка подтолкнул его к стене. Аппарат откатился в сторону, был подхвачен высверкнувшими из стены манипуляторами и исчез. Люк окончательно отвалился к потолку и Алексей шагнул в синий туман.

Он оказался в очень большом и сложном по конструкции помещении. В центре находилась свободная площадка размером с баскетбольное поле, а вокруг нее уходили в бесконечную высоту и на головокружительную глубину прозрачные лифты и золотые спиральные лестницы. Сквозь умеренно яркий светло-синий свет над головой просматривались балконы со стеклянными и серебряными перилами первых этажей сооружения. На гранитном полу стояли кадки с экзотическими растениями, которых Алексей никогда и не видывал. Кадки были подозрительно малы, и казалось, что такой маленький цветочный горшок не может удержать здоровенный куст, особенно растущий под углом, однако держал. Около шахт лифтов пол был прозрачным, и сквозь него можно было взглянуть на разверзнутую под ногами вертикальную сверкающую шахту с десятками лифтов, сотнями этажей и тысячами балконов, лестниц, переходов и площадок.

Одна из стен оказалась на поверку огромным аквариумом, в котором удивительно мирно плавали фантастически красивые маленькие акулы-лисы, грациозные манты и змееподобные конгры, на камнях скручивал-раскручивал колечки своих щупалец осьминог, а по песчано-каменистому дну смешно и чинно вышагивали здоровенные каракатицы и омары. Сравнить все это великолепие можно было лишь с какой-нибудь баснословно дорогой гостиницей, вроде Паруса в Дубае. Сам Леша там не был, но фотки в инете видел. Он подошел поближе. Размеры аквариума впечатляли – с небольшой особняк, никак не меньше. Чтобы рассмотреть обитателей этого кусочка океана поближе, можно было подняться приблизительно на половину высоты или глубины – как угодно – по специальной удобной лесенке и попасть на небольшой смотровой балкончик.

Алексей не удержался и постучал пальцем по толстому стеклу. И тут же понял, что это не стекло, а опять силовое поле, как объяснял Про…Порфирий Емельянович. «Конечно, с такой технологией можно сделать аквариум любых размеров!» – с некоторой завистью подумал Леша и вдруг поймал себя на мысли, что он воспринимает все окружающее его как устойчивую реальность, несмотря на необычность и даже невозможность происходящего. «Выходит, я смирился, согласился с тем, что попал черт знает куда, и теперь поплыл по течению?» – кольнула неприятная мысль.

Рядом с ним, слегка шелестя, растворилась часть прозрачной шахты, уходящей в далекое поднебесье и страшноватую бездну одновременно, и обозначился вход в лифт.

– Алексей Иванович, прошу в лифт. Господин Координатор ожидает Вас, – опять прозвучал знакомый женский голос.

– Иду…

Войдя в лифт, он увидел на стене небольшой монитор и на нем изображение улыбающейся девушки, которую он уже прозвал про себя мисс Бета. Вход таким же непостижимым образом закрылся, и лифт, быстро набирая скорость, помчался по прозрачной трубе. Принцип движения понять было невозможно – просто стеклянная колба, заостренная с обоих концов, скользила внутри прозрачной бесконечной трубы. Ни тросов, ни механизмом видно не было. Леша решил, что это, скорее, пневматика. Мимо него стремительно пролетали этажи, небольшие ярусы, величественные эспланады и даже огромные зимние сады. Посмотрев вниз, он не увидел площадки с аквариумом – она скрылась в переплетении лифтовых шахт, лестниц, зеркал и витрин. Лифт стал притормаживать, мелькание огней и света замедлилось, и уже совсем медленно кабина вползла в непрозрачную темную секцию шахты. Раздался мелодичный звук, и за Лешиной спиной исчезли прозрачные створки кабины, и открылись внешние – стальные.

Ненароков вышел и огляделся: большая комната, выдержанная в том же стиле футуристического ампира. Навстречу ему из-за стола совершенно невообразимой формы вышла высокая стройная блондинка в серебристом плотно облегающем ладную фигуру комбинезоне.

– Здравствуйте, Алексей Иванович. Меня зовут Леа, я провожу вас к господину Координатору.

– Жаль, – вдруг вырвалось у Ненарокова.

– Простите? – слегка наклонила голову Леа.

– Я уже вам придумал имя, – слегка смутился Алексей.

– Да? И какое, если не секрет?

– Мисс Бета.

– Почему? – улыбнулась Леа.

– Ну… Не знаю… Наверное потому что вы лицо сектора. Брэнд.

– Брэнд? – улыбка погасла. – Прошу вас, Алексей Иванович.

«Какой же я идиот! Ляпнул. Выпендрился…» – спохватился, но поздно, Леша, а вслух пробормотал:

– Можно просто – Алексей.

Леа подошла к зеркальным дверям, открыла правую створку и жестом пригласила войти:

– Прошу вас, Алексей Иванович.

«Так тебе и надо, придурок!» – пронеслось в голове.

– Спасибо.

Алеша бочком проскользнул мимо Леи, будто дверь была лишь чуть приоткрыта, и очутился в кабинете загадочного Координатора.

Кабинет был полной противоположностью того, что видел Алексей, попав в сектор Бета. Тяжелый дубовый стол со столешницей, забранной зеленым сукном, в стиле ренессанс XVI века, под стать ему небольшой приставной столик для совещаний с двумя резными креслами занимали центр просторного помещения. Одна стена полностью, до потолка, занята книжными шкафами, возле одного из которых стояла ходульная деревянная библиотечная лестница с сиденьем вместо последней ступени. Стены с дубовыми колоннами по углам были обиты синими матерчатыми обоями с легким цветочно-звездным рисунком. На одной стене висела большая картина в массивной и явно очень старой раме, выдержанная в таких мрачных и холодных тонах, что изображенную на ней сцену можно было разглядеть лишь при хорошем освещении и внимательно присмотревшись. По обе стороны от нее стояли рыцарские доспехи устрашающего вида. Один рыцарь, вооруженный длинной глефой,¹ оканчивающейся искривленным лезвием-наконечником, стоял в позе часового, второй-будто ожидая противника, опирался обеими руками на воткнутый перед собой двуручный фламберг² огромного размера. Рядом с ними на стене висели сабли, кинжалы, короткие мечи и прочее древнее оружие. Почти всю противоположную стену занимало окно, выходящее, насколько мог различить Алексей, на неширокую улочку со старыми средневековыми постройками. Над крышами домов вились дымки из каминных труб, а в небе тяжело и сыро громоздились темно-серые дождевые облака.

Алексей ни на секунду не усомнился в том, что все, что его окружает в этой комнате, было настоящим, старинным, уникальным антиквариатом, стоившим сумасшедшие деньги. Чего стоило одно небольшое изящное бюро, стоявшее под картиной! Какая работа и какая старина! Даже неискушенному в таких делах Леше это было ясно как день.

– Здравствуйте, Алексей Иванович, – прозвучал глубокий приятный голос.

Алексей повернул голову и встретился взглядом с человеком, вышедшим из-за дубового стола. Перед ним стоял высокого роста мужчина 35–40 лет среднего телосложения с резкими суровыми чертами лица, в мантии магистра или чем-то похожим на нее. Светлые прямые волосы лежали на плечах, а серые глаза смотрели изучающее, но приветливо.

– Добрый день, господин Координатор.

– Для вас я Трувор.

Координатор подошел к Алексею и протянул ему руку.

– Алексей, – пожимая узкую ладонь, сказал Ненароков.

Его так и подмывало обрушить на Трувора вал вопросов, но он пересилил себя и сдержанно произнес:

– Ваши апартаменты сильно отличаются от всего остального, что я наблюдал за последние несколько часов.

– В худшую сторону? – лукаво улыбнулся Координатор.

– Не знаю. Там, – он кивнул головой в направлении двери, – тоже необычно.

– Где, в Стволе?

– Ствол. Это, оказывается, так называется, но неважно. Да нет, не только в Стволе, но и в секторах Бета и Зеро.

– Я смотрю, ты начал понемногу ориентироваться в нашем запутанном хозяйстве! Это хорошо, ты наблюдателен и достаточно, но не слишком, любознателен. Скажи, войдя в Ствол на уровне сектора Бета, ты, конечно, обратил внимание на большой аквариум?

– Господин Координатор…

– Трувор, Алексей. Трувор.

– Хорошо, Трувор, трудно было бы не обратить на него внимание!

– Согласен. Но вот ответь мне, Алексей, тебе в этом аквариуме ничего не показалось странным, необычным? – Координатор медленно двинулся к окну.

Леша последовал за ним и переспросил:

– В самом аквариуме, или в его обитателях?

Трувор с еще большим интересом взглянул на Ненарокова:

– В обитателях.

– Я никогда не видел таких маленьких лисьих акул. Думаю, даже, что я ошибся, и это другая рыба – неожиданно для самого себя произнес Алексей.

Он не мог понять, откуда он знает о лисьих акулах. Не был он ни фанатом дайвинга, ни заядлым рыбаком, и не сказать, чтобы когда-нибудь его специально интересовала фауна океана. И всё же про лисьих акул он знал.

– Совершенно верно, Алексей! Ай да молодец! Эти миниатюрные специально выведенные лисьи акулы гордость владельца аквариума. Акул-лис или трешеров размером с тривиального окуня больше нет нигде. Правда, там есть еще несколько аквариумов… Тоже интересных. Мда-а.

Координатор подошел к окну и оперся руками о массивный деревянный подоконник. Леша тоже подошел, глянул через толстое стекло и затаил дыхание.

В двух этажах ниже разворачивалась жизнь средневекового европейского города. Спешили на базар торговки с полными корзинами, на углу работал мастер-точильщик с абразивным кривоватым колесом на ременной ножной тяге, почти напротив открывал свою конуру одетый побогаче всех остальных на улице длинноносый горбун-конторщик, чуть дальше, через площадь, унылая кляча волокла телегу с сеном и спящим возницей-крестьянином. Всюду носились оборванные босые мальчишки и периодически получали затрещины от прохожих, которым беспрестанно мешали. Чинно шествовал военный дозор, будто сошедший с картины Рембрандта – офицер в светлых одеждах с саблей и два солдата с бердышами на плечах. Кирасы и шлемы у всех были изрядно помяты, но плюмаж офицера был ярок и свеж. Неожиданно на перекрестке, пытаясь объехать одного из сорванцов, молодой посыльный с деревянной тачкой влетел в колесо телеги с сеном. Телега с хрустом наехала на тачку, и так резко остановилась, что кляча присела на задние ноги и всхрапнула, а спящий кучер моментально молча полетел вниз головой на неровную брусчатку. Резко войдя в соприкосновение с твердыми камнями, он встал на четвереньки и замотал головой. Посыльный, вытягивая из-под воза свалившиеся с тачки мешки, порвал один из них, и на дорогу посыпалось зерно. Вездесущие оборванцы тут же набили свои карманы злаком и прыснули в разные стороны. Посыльный попытался их поймать, но втуне. Не разобравшись в чем дело, еще не пришедший в себя кучер перетянул одного из сорванцов для острастки плетью. Пацан свалился на дорогу и захныкал. Все это не ускользнуло от внимания опытного офицера. Он быстро подошел к поднимающемуся с земли вознице и со всего маху заехал ему кулаком в ухо, отчего тот опять кулем свалился в придорожную пыль. Мальчишка сел, перестал хныкать, вытер тыльной стороной ладони разбитый нос и улыбнулся. Кучер, осознав что оплеуху он от офицера схлопотал, предпочел не вставать с земли, а только сел. Получил легкий пинок в зад от одного из солдат и застывший посыльный, мол торопись, собирай свое барахло и уматывай. Тот все сразу понял, быстро погрузил мешки в скособоченную тачку и был таков. Офицер что-то сказал солдатам, погрозил пальцем встающему пацану, и вся троица продолжила обход. Мальчишка дождался, пока дозор не скроется за углом, поднял с земли небольшой камень, пару раз подбросил на руке, взвешивая, и, почти не целясь, ловко запустил им в возницу. Камень с деревянным звуком угодил прямо в шею крестьянину, который с кряхтеньем поднялся с земли и отряхивался, думая, что эпизод завершен. Спустя секунду сорванец уже бежал по улице, сверкая грязными пятками, а за ним с кнутом в руках, что-то выкрикивая, тяжело топал крестьянин.

– Что это? – вопросительно посмотрел на Трувора Алексей.

– Толедо, 1650 год, – продолжая созерцать средневековый квартал, промолвил Трувор.

– Я не о том. Это кино, игра, а может реальность?

Координатор усмехнулся и повернулся к Леше:

– Нет, конечно, Алексей, не вполне реальность. Машину времени еще не изобрели. Хотя во время пространственных пробоев отмечены случаи замедления или ускорения времени. В твоем случае, кстати, это произошло.

Алексей вспомнил, что находясь в лифте, обнаружил, что куда-то «потерялись» целых десять минут. А потом пять часов пролетели в один миг. Но Трувор уже вернулся к Толедо:

– Это лишь очень приближенная к реальности компьютерно-био-кибернетическая реконструкция того времени и места. Но отличить от реальности ее ох, как непросто!

– Почему?

– Потому что туда, на эту улочку, можно выйти и даже, если повезет, поговорить с обитателями.

– Вы выходили? – удивился Алексей.

– Нет, это лишь теоретическое допущение.

– А-а-а… – немного разочарованно протянул Ненароков.

Координатор жестом пригласил Лешу к совещательному столу. Сам же сел на свое рабочее место и сплел пальцы рук.

Алексей присел на роскошное антикварное кресло и с изумлением понял, что сидеть на нем жутко неудобно. Вот тебе и антикварная старина!

– Алексей, ты давно не видел родителей?

Вопрос был не столь неожиданным, сколь предвещавшим неприятное развитие дальнейших событий. Алексей напрягся и выпрямился на кресле:

– На прошлой неделе, а что?

Координатор поднял правую руку, призывая Ненарокова не волноваться:

– Успокойся, Алексей, успокойся. Все с ними в полном порядке, честное слово!

– Хорошо, но зачем тогда спрашивать?

– Потому что ваша следующая встреча будет нескоро.

– И кто нам, интересно, помешает? Вы… ты? – с вызовом спросил Леша.

В голове пронесся целый ураган мыслей.

– Нет, твоя новая работа, – жестко ответил Координатор. – Более того, ты не вполне тот сын, которого они родили и воспитали.

Глава 5
Антиутопия

Ганн Пиро, сотрудник секретного отдела Федерального департамента охраны и бдительности (ФДОБ) Восточной Федерации, стоя у окна кабинета, наблюдал за разыгравшейся снаружи непогодой. Окна выходили в глухой городской колодец, образованный стенами четырех кирпичных домов, постройки начала-середины прошлого века. Уж если в их колодце так струями кружит дождь, то что же происходит на улице? Что за зима в этом году! Вот почти месяц как чуть не каждый божий день идет дождь, а сегодня вообще… Бр-р-р…

Ганн поежился, отошел от окна и взял со своего стола кружку с остывшим, чуть теплым кофе. Ладно, горячие напитки и бутерброды с салями, обваленной в специях, никуда не убегут. Скоро придут его коллеги по кабинету еще не проснувшиеся до конца, тогда и позавтракаем! А пока есть время посидеть над странным делом Коваля, которое ФДОБ временно удалось примять и не дать сколь-нибудь серьезной утечки. Толстая папка агентурного дела с документами и фотографиями лежала на краю стола.

Стан Коваль был влиятельной фигурой, не вполне понятно, откуда вынырнувшей. Он возник на небосклоне восточно-федеральной мутной, грязной и кровавой политики чуть более двадцати лет назад, рядом с человеком, который позже стал Правителем. Стан остался в его лагере после демонстративно-пиарного и не вполне трезвого выхода хозяина из членов правившей тогда Коммуно-пролетарской партии и был в его окружении в период опереточного переворота, который многие называют «недоворот». Однако, неожиданно, буквально через несколько лет отметился в штабе взбунтовавшегося и впоследствии расстрелянного парламента – Великого Вече. Но – как с гуся вода! В течение сорного десятилетия «мутного времени» – засветился на разных руководящих должностях в полулегальных-полуобщаковских благотворительных фондах вроде «Возрожденный Восток», «Восток – вперед!», «Восток – наша крыша». В начале этого века успел поработать на многих постах – и каких! – в аппарате правительства. Затем последовал период некоторого затишья, и несколько лет назад он уверенно вплыл в администрацию Правителя Восточной Федерации, где благополучно и работал до последнего времени. А потом он вдруг исчез и поползли слухи о том, что его убили… Вроде бы обычное дело – коррупционер, возможно, держатель общака, в общем, темная личность, которому туда и дорога, но… Вот в том-то и дело, здесь было столько «но», что толстую папку с материалами расследования спустили сюда, в аналитический отдел экспертного Управления ФДОБ.

Обычно судьба людей такого уровня близости к руководству отслеживалась исключительно тщательно. На всех мало-мальски значимых чиновников федерального и регионального уровней и на влиятельных нуворишей у ФДОБ имелись дела. А как же! Вдруг кто забалует, от рук отбиваться начнет, или, чего доброго, делиться доходами перестанет! Как в свое время олигарх Юк Сос, например. В политику ему, видите-ли, захотелось поиграть! Вот тут ему быстренько и напомнят, для начала, какой-нибудь фактик из его биографии, который, может, и не потянет даже на условный срок, но ославит и карьеру сломает бесповоротно. А это значит, что все льготы с твоего бизнеса снимут, да так, что и рыло и копыта из блатной государственной кормушки придется убрать, а что еще страшнее – могут быть арестованы все счета в западных и южных банках, на которые столь усердно все они переводили «заработанные непосильным трудом» средства. Ну, а если кто с первого раза не поймет всей серьезности ситуации, то, как говорится, не обессудь, могут и того, как его, ну, понятно. Как этого, Магнолицкого, в тюрьме придушат. Но, естественно, не своими руками, а при помощи готовых на все полицаев или разных отморозков, торчков, беспредельщиков и прочих людских отбросов и генетического мусора. Случается, правда, обращаться и к профессиональным людям, специально для этого обученным и подготовленным. Но это уже забота Федерального агентства по пресечению и умиротворению (ФАПУ).

Ганн вышел в еще пустынный в этот ранний час коридор, прошел к туалету и помыл кружку в щербатой раковине под струей чуть теплой воды. «Опять на ТЭЦ уголь не завезли, сволочи!» – ругнулся он про себя. Завернув кран смесителя и вытерев руки полотенцем не первой свежести, он на несколько секунд задержался перед мутноватым по краям зеркалом, рассматривая свою двенадцатичасовую щетину. Но из-за беспрестанно моргающей газовой лампы на потолке, подробно изучить бороду не удалось.

Выходя их туалетной комнаты и поглаживая щеки ладонью, он, на фоне общей тишины и недвижимости, с удивлением увидел в конце коридора закрывающуюся дверь своего кабинета. Причем, он застал буквально последнее мгновение движения: дверь прошла заключительный сантиметр маршрута, влекомая механическим доводчиком, и тихо щелкнула, зафиксировавшись. Пиро машинально взглянул на часы: для появления на работе коллег еще очень рано. Так кто это? А, может, просто сквозняк? Не будучи отчаянным смельчаком, но и не причисляя себя к трусам, Ганн, с сильно бьющимся сердцем, крадучись подошел к двери и прислушался. Тихо. Стараясь не шуметь, и даже закусив губу от усердия, он осторожно нажал на ручку и стал ее осторожно открывать дверь.

То, что он увидел, заставило замереть и затаить дыхание: за его столом расположился человек в белом халате и спокойно, без всякой спешки, совершенно не таясь, листал папку с делом Коваля. Такой наглости душа Пиро вынести не могла, и он, больше не скрываясь, распахнул дверь и шумно вошел в комнату:

– Кто вас сюда впустил? Я сейчас вызову охрану!

Незнакомец, даже не повернув светлокудрой головы (а он сидел спиной к двери), спокойно произнес:

– Сядьте, Пиро, и не мельтешите.

Ганн слегка опешил, но позиций сдавать не собирался:

– Что-о-о? Да вы кто такой, чтоб мне здесь указывать?

– Кружку поставьте, Пиро!

Ганн непонимающе посмотрел на кружку, которую продолжал держать в руке, и рассеянно, не глядя, поставил ее на небольшой столик у электрической розетки, где громоздились еще несколько чашек, сахарница и чайник. Одна ложка при этом упала на пол и громко звякнула.

– Нет, но вы, все-таки, должны мне объяснить…

– Нет, Пиро, ничего мы вам не должны! И никто вам ничего не должен, – Незнакомец резко повернулся, но лицо рассмотреть было невозможно, его закрывала фильтрующая медицинская маска. – А вот вы мне сейчас объясните кое-что…

Из-за шкафа в углу вышел… нет, выплыла серебристая тень и протянула руку в его сторону. В голове Ганна ударил раскатистый одинокий колокол, и пустота заполнила все.

…

– Так, Лу, он, к сожалению, не знает ничего, что может представлять для нас интерес. Даже с делом не успел толком ознакомиться. Жаль. Документы сфотографированы? – Алексей, сняв с головы лежащего на диванчике Пиро несколько датчиков с присосками, выпрямился и посмотрел на свою спутницу.

Лу, одетая в серебристый комбинезон, который, несмотря на мешковатость и наличие огромного количества карманов и клапанов, смотрелся на ней вполне элегантно, показала Алексею миниатюрную флэшку, размером с сигарету, только вдвое короче.

– Отлично, теперь уходим. А ты уверена, что он ничего не вспомнит?

Алексей опасался, что применение гипношока Удав может оставить какие-нибудь следы в памяти «пациента». Но Лу отрицательно покачала головой, неслышно подошла к двери, приоткрыла ее и выскользнула из комнаты. Алексей в последний раз оглядел кабинет секретного отдела – ничего не забыли? – и тоже растворился в коридоре.

Вскоре в здании раздались голоса шедших на работу сотрудников департамента. Один из них, проходя мимо двери Ганна Пиро, приоткрыл ее и сунул в щель голову. Сотрудник знал, что сегодня дежурит Ганн, и хотел просто подтрунить над ним. Но, увидев спящего Пиро, передумал. На столе он заметил папку с грифом «совершенно секретно», вздохнул и, аккуратно закрыв, засунул ее в нижний ящик стола. После этого, постояв над спящим и усмехнувшись чему-то, он вышел из кабинета и плотно прикрыл за собой дверь.

Наконец, появились и коллеги благостно млеющего на диванчике Ганна. Вошедшие уставились на умиротворенное, слегка посапывающее тело и переглянулись. Один из них, высокий блондин, взял со стола свою кружку и скрылся за дверью. Оставшиеся – молодая симпатичная девушка и чернявый парень лет двадцати пяти, прошли в кабинет и расположились за своими столами. Девушка сразу достала из сумочки расческу и стала приводить в порядок голову, поглядывая в круглое зеркальце.

Тут появился выходивший в коридор блондин, поставил помытую кружку на столик и громко шваркнул дверью.

– Дрыхнет и хоть бы хны! – громко, чтобы было слышно даже в коридоре, сказал чернявый.

Пиро начал подавать признаки жизни и приподнял голову.

– Нет, действительно, вы только посмотрите на это безобразие! Ни стыда, ни совести, – поддакнула девушка, инквизиторски выщипывая брови.

Ганн криво и неустойчиво сел на диванчике и уставился на коллег мутным глазом.

– Ганн, в самом деле возмутительно. Ладно, если бы ты всю ночь работал, и под утро тебя сморило, а так выходит, что ты даже и не делал ничего! – поддел блондин, ковыряя ложкой в кофейной банке.

– Чего-чего? Я всю ночь с документами работал… – начал обороняться полусонный Пиро.

– Ну конечно, вот так всю ночь сидел за чистым столом и усиленно работал! – придирчиво рассматривая себя в зеркало и при этом пуча глаза и надувая щеки, проворковала девушка.

– Что?… Как за чистым? – подскочил вмиг проснувшийся Ганн и рванул к столу.

Папки не было! Ганн, чувствуя, что сердце сейчас выскочит из груди, повернулся к открытому и, увы, пустому железному шкафу. В голове перепуганного аналитика мгновенно возникла картина шествующих по коридору головорезов ФАПУ с ордером на его арест. Через несколько секунд по хмурым, сырым и безликим коридорам, переходам и лестничным площадкам ФДОБ разнесся вопль Ганна, полный ужаса, тоски и безысходности. У особо впечатлительных фдобовцев по спине пробежали мурашки.

…

Полчаса спустя Алексей и Лу входили в прекрасно обставленную многокомнатную квартиру на седьмом этаже старого дореформенного дома, что стоял уже полвека неподалеку от Монастырских прудов почти в центре города. Квартира под номером 61 была оформлена как представительское помещение одного из дружественных посольств и поэтому сюда не совали свои носы ни околоточные полицейские, ни агенты ФДОБ. Этому способствовало, кроме всего прочего, и наличие высокопоставленных соседей, которых тревожить просто так не рекомендовалось. В одной из комнат техниками Станции был смонтирован приемно-передающий контур телепорта. Теперь Алексей научился пользоваться сложным приспособлением и перемещался в пространстве сам, без злосчастного лифта, как это случилось с ним в первый раз. А все потому, что его, ни о чем не подозревающего, принудительно утащили в переход, и порядочная масса земной обстановки, в виде лифта, последовала за ним. Ермолаю и Пантелею пришлось заняться восстановлением status quo. То, что из этого вышло, стало отдельной темой для разбора полётов. Сейчас он спокойно вспоминал приключение, но забавным назвать его не мог, особенно, что касалось начальной стадии.

Теперь же он выполнял свое первое задание на планете Зея. Необходимо было найти Наблюдателя Станции, который проработал на планете много лет и пропал при странных обстоятельствах. Шансов обнаружить Наблюдателя живым, как понимал Алексей, было немного, но надежда оставалась, и приказ был чётким и недвусмысленным: обнаружить во что бы то ни стало Наблюдателя Стана Коваля, или выяснить, что с ним произошло. Задание было хоть и первым, но далеко непростым. Это осознавали на Станции. Сам Ненароков, хоть и рвался в бой, с некоторым беспокойством ожидал развития событий. Всё говорило о том, что эти события не заставят себя ждать и будут серьёзны и необычны. Цивилизация на планете Зея была гуманоидной и генетически почти идентична Земной. Более того, исторические процессы отдаленно, а иногда и явно, походили на развитие земной цивилизации. Всё это, вкупе с одинаковой внешностью с зеянами и возможностью пробуждения у Алексея каких-нибудь параспособностей в будущем, предопределило его назначение на Зею и в Восточную Федерацию в частности. Так он стал сабспейсером Станции и приобщался теперь к премудростям разведывательно-наблюдательной деятельности на чужой планете.

На чужой планете! Если бы еще совсем недавно кто-нибудь из московских друзей сказал ему, что он попадет в подобный переплёт, он откровенно посмеялся бы над предположившим такое и принял всё за шутку. Но шутить теперь никто и не думал – перед ним и его напарницей Лу Эмо была поставлена конкретная задача, которую надо было решать.

Алексей бросил на кухонный стол коробку с еще горячим круглым пирогом с грибами, купленным по дороге домой, вернулся в прихожую и завозился, раздеваясь. Лу тем временем сбросила грязные сапожки и прошла к себе в комнату. Леша, сидя на банкетке и держа в руках тяжелые ботинки, непроизвольно глянул вслед ладной фигурке, скрывшейся за дорогой резной дверью, затем вздохнул, поставил на входной коврик обувь и пошел на кухню за пирогом и кофе.

Когда Алексей расположился в гостиной, водрузив на стол и ноутбук, и накопитель, и пирог, Лу вышла из комнаты, одетая в потертые джинсы и рубашку-ковбойку, села на диван и включила черно-белый телевизор местного производства с катодной трубкой. Сам телевизор был размером с собачью конуру, тогда как экран – не больше десертной тарелки. Цветные телевизионные приемники еще не продавались, потому что были в стадии разработки. Леша скосил глаза на монохромный экран и продолжил работать на ноуте правой рукой, левой пытаясь запихнуть в рот постоянно загибающийся, липкий и непокорный, но необыкновенно вкусный образчик местной кулинарии. Наконец, это ему удалось, и он схватил кружку, чтобы зафиксировать результат во рту и препроводить далее. Лу посмотрела на него, вышла из комнаты и вернулась с тонкой пачкой бумажных салфеток, которые молча положила на стол. После этого она опять села на диван, встряхнула копной каштановых волос и продолжила смотреть новости.

– Спасибо, – с набитым ртом прошамкал Леша. – А ты?

– Я не хочу, – равнодушно ответила Лу, – ешь всё.

Он не заставил себя долго уговаривать, тем более, что давно заметил, как мало ест Лу, и прикончил пирог. Вздохнув, посмотрел на опустевшую коробку, смахнул крошки со стола и погрузился в изучение добытой ими информации.

Итак, Стан Коваль. Он-то знает, кто это, когда был внедрен и как. А посмотрим, что знаете вы, восточные федераты… Посмотрим… Ага, свидетельство о рождении выдано повторно в городишке Гелд Северо-западного округа Федерации. Дальше – детский дом, школа, ух ты! – даже приводы в полицию за хулиганство! Все верно, все верно – биография должна максимально соответствовать местному поведенческому алгоритму. Потом педагогический институт, окружком молодежной секции Коммуно-пролетарской партии, перевод сначала в северную столицу, завотделом горкома… Потом этот переворот-недоворот… Все нормально, придраться не к чему. Легенда добротная и надежная.

– Алексей, – подала с дивана голос Лу, – а если здесь нет никакой политики?

Леша оторвался от монитора и озадаченно уставился на девушку:

– А что тогда?

– Ты знаешь о его работе в благотворительных фондах пятнадцать лет тому назад в период «мутного времени»? – продолжила девушка.

– Знаком.

– Так вот, все это время он плавал среди нечистоплотных и малоприятных в моральном отношении личностей. Говоря прямо – среди воров и убийц. Почти всё там было подчинено чистогану и наживе.

– Именно в то время Коваль дал нам информацию по направлению и объему финансовых потоков многих политиков и олигархов. Благодаря ему мы знаем об этом поболе этих… как его там… ФДОБ и ФАПУ.

– Вот-вот, Алексей. Представь себе на секунду, что кто-то из этих политиков или олигархов заподозрил, что Коваль сливает убийственную для них информацию на сторону. А он действительно передавал ее нам! Более того, чтобы иметь возможность для маневра и для манипулирования людьми, уверена, он вынужден был иногда делать намеки на некие обстоятельства, известные только ему. Мог и перегнуть палку и подставиться. Да мало ли что!

– То есть, ты хочешь сказать, что вот он работал-работал более тридцати лет, все было хорошо, гладко, а потом, вдруг – бац, и вторая смена?!

– Какая вторая смена? – удивленно вздернула носик Лу.

– Да это… из фильма одного, комедии, присказка такая, – засмеялся Алексей и продолжил. – Лу, я внимательно, впрочем, как и ты, прочитал личное дело Наблюдателя-корректора Коваля в отделе кадров сектора Бета. Вывод напрашивается однозначный: он один из лучших агентов! Ошибку он, конечно, мог совершить, но вероятность этого ничтожно мала. Ничтожно! К тому же он провел несколько успешных коррекций, а это высший пилотаж! – начал горячиться Алеша.

– О каких успешных коррекциях ты говоришь, Алексей, назови.

Лу, сидевшая до этого совершенно неподвижно, вдруг сменила позу и стала похожей на готовую распрямиться сжатую стальную пружину.

– Сейчас… – Леша немного подумал. – Ну… например, сфабрикованное им и получившее огласку благодаря умышленным утечкам в период глубочайшего кризиса коммуно-пролетарской системы так называемое «Завещание партии», которое позволило несколько месяцев спустя придти к власти Долбу с новой командой и начать разворот страны…

– Куда?

– Ну-у, это… – вдруг замялся Алеша, осознав неоднозначность последовавших затем исторических событий в Восточной Федерации.

А действительно, так ли хороша коррекция, проведенная Ковалем в конце периода стагнации и регресса? Что она дала положительного? В секретном досье упор делался на том, что страна уже вплотную приблизилась к экономической пропасти. Сама система коммуно-пролетарской партии безнадежно устарела, полностью исчерпала свои ресурсы и морально прогнила. Но, с другой стороны, быстрая смена и власти и формации (почти бифуркация) привели к не меньшим, если не большим, бедствиям, обрушившимся на несчастную страну: не стагнация, как при коммуно-пролетариях, а катастрофический развал экономики и тотальное разворовывание страны; не низкие, сверхскромные, доходы населения, а падение уровня жизни ниже всех допустимых и мыслимых норм; не относительно спокойная жизнь, а небывалый размах преступности. И весь этот кошмар под радостную какофонию улюлюканья со стороны других стран, как вражеских, так и дружеских. На самом деле вдруг оказалось, что дружественных стран у Восточной Федерации нет. Все они до этого просто терпели федерацию, небезуспешно вытягивая из нее щедрую плату за свою показушную лояльность. И вот двадцать лет назад из обломков старой формации и развалин партгосаппарата, при помощи кесарева сечения очередной революции стало рождаться что-то болезненно-недоношенное, голодное, злобное и агрессивное…

«Господи, – подумал Алексей, – а ведь Лу права. И хотя сейчас положение несколько выправилось, можно ли считать, что коррекция прошла нормально и позволила стране взять нужный курс? Сомнительно. Вряд ли с этим согласятся те, кто умер от голода и нищеты, кто нашел свою смерть от бандитских пуль или от произвола полиции, не поддержат такую точку зрения и сгинувшие в жестоких и бессмысленных локальных конфликтах десятки тысяч солдат. А с другой стороны, как иначе? Ведь любая ломка общественных устоев происходит болезненно, с кровью… Черт его знает! Но ведь не новичок же Стан, наверное, все взвесил, обдумал».

– Ну, что, задумался?

– Вот же вцепилась! Да, задумался. Я вот что подумал, Лу…

Внимательно выслушав Алексея, Лу, немного поразмыслив, согласилась, и они начали подготовку к моделированию того самого дня на компьютере.

Идея Ненарокова была проста – поминутно, а если возможно, то посекундно, восстановить последний день Стана Коваля. Для этого им придется внимательно изучить досье ФДОБ, копия которого у них теперь имелась, и все материалы, собранные агентами сектора Бета, работавшими здесь до них. Придется наведаться и в квартиры, где жил Коваль. Времени на это, конечно, уйдет немало. «А Емельяныч вцепится и будет висеть на нас, как фокстерьер» – подумал Ненароков.

Словно услышав его слова, аппарат субпространственной связи (СП-связь) ожил и завибрировал вызовом. Алексей обреченно вздохнул и взял трубку:

– На связи.

– Что на связи, кто на связи, на какой связи? – раздался трескучий голос коротышки. – Пользуетесь тем, что не успели установить трехмерную видеосвязь СП!

– Ненароков на связи, Порфирий Емельянович, – смущенно кашлянув, поправился Леша.

В течение следующих трех минут ему пришлось выслушивать нотации относительно необходимости соблюдения секретности, скрытности и элементарной осторожности во время проведения тайной боевой операции. Наконец, выдохшись, Порфирий Емельянович, или Оператор, так называлась его должность, потребовал отчет о проделанной работе.

Услышав, что агенты раздобыли копию досье ФДОБ на Коваля, Оператор немедленно затребовал себе копию:

– Я сейчас вышлю к вам Ермолая и Пантелея, встречайте!

– Подождите, Порфирий Емельянович, подождите. А зачем они нам здесь. Мы вам просто перешлем досье и… – попытался его остановить Алексей.

– Все! – трубка булькнула и отключилась.

– А, может, это и к лучшему, Лу? – отключил аппарат Алексей и сунул его в специальный паз в стене. – Давай подумаем, смогут ли они нам помочь…

Зеленоватые глаза Лу внимательно и цепко следили за Ненароковым.

Глава 6
Paste Indefinite

Стан Коваль, советник Правителя Восточной Федерации спустился на лифте и вышел из подъезда элитного жилого дома к ожидавшей его машине с зализанными округлыми формами. Водитель услужливо распахнул дверь:

– Доброе утро, господин Коваль.

– Привет, Руул, – привычно ответил Стан и уселся на мягком сидении. – Давай в Белый айсберг.

Коваль в совершенстве владел местным языком и не столько потому, что в свое время прошел на Станции глубокий курс мнемообучения, а, скорее, оттого, что вот уже не первый десяток лет живет и работает здесь, на Зее, среди местных жителей. Иногда он ловил себя на том, что уже не видит разницы во владении языками – и родной и местный были ему одинаково близки и понятны.

– Уже едем, господин советник, – отозвался Руул, садясь за баранку и мягко трогая машину с места.

Белым айсбергом неофициально называли дом, где располагалось Правительство Восточной Федерации. Здание было сложено из белого бетона и мрамора и имело несимметричную, ломаную форму. Кроме этого, ходили упорные слухи, что если снаружи здание имело высоту в двадцать этажей, то подземных уровней насчитывалось больше тридцати. Как известно, верхняя часть айсберга составляла едва ли треть от всей его высоты, и его большая часть скрыта под водой.

Стан, конечно, знал, что насчет тридцати – это сильное преувеличение, но имел абсолютно достоверную информацию, что восемь уровней вниз от нулевого этажа существовали.

Первый отрицательный уровень – гараж для сотрудников Секретариата Правительства, второй – служебный гараж, на третьем дислоцировалось спецподразделение «Патриот» со своей спецтехникой, на четвертом – вспомогательные и технические службы. Дальше – сложнее и информации на этот счет имелось предельно мало. Более того, не было уверенности в ее точности. Стан не исключал возможности и специальных утечек дезы. Но, как бы там ни было, вполне резонно предположить, что ниже находятся атомные убежища и станция спецподземки для эвакуации «особо ценных» членов общества в дальние бункеры и на аэродромы.

Коваль в свое время поручал надежному агенту собрать информацию относительно самых нижних уровней айсберга, но опытный сотрудник, от которого он получил всего один короткий отчет, через какое-то время бесследно исчез. Тот, кому Стан поручил осторожно выяснить, что произошло, вскоре был выловлен из обводного канала реки. После этого Коваль оставил попытки выяснить архитектурное строение здания Правительства, но у него до сих пор хранилась запись первого и единственного отчета пропавшего агента.

Пленку он получил в условленном месте в лесу, неподалеку от своего загородного дома. Аппаратура слежения и безопасности, которой его снабжала Станция, а конкретно Ствол Бета, позволяла делать подобные выемки, не опасаясь, что тебя внезапно схватят за руку. К сожалению, ничего подобного он не мог передать своим агентам. Исчезнувший был добровольным его помощником, идейным, так сказать, оппозиционером существующего режима. Работал хорошо, грамотно а, главное, тихо и осторожно. Оплаты никогда не просил, однако, когда Стан оставлял в условленных местах деньги, он их забирал. Его исчезновение стало для Коваля полной и очень неприятной неожиданностью. Стан отдавал себе отчет в том, что тот стопроцентно мертв, иначе его самого уже давно бы арестовали – в камерах ФДОБ и ФАПУ умели развязывать любые языки…

В единственном донесении агента, кроме перечисления таких известных Ковалю спецобъектов, как Депо, Санаторий и Элеватор, был упомянут объект Ковчег. Но что это за объект и где он находится, агент не успел выяснить. Известные Ковалю спецобъекты предназначались для укрытия членов правительства и военной верхушки, для обеспечения руководства войсками и самыми главными стратегическими предприятиями. Объект Санаторий представлял собой автоматизированный, насколько это было возможно, подземный город, располагавшийся на глубине двухсот метров и способный поддерживать жизнедеятельность нескольких тысяч человек в течение полутора-двух лет, а то и дольше. Но что такое Ковчег? Ответа не было.

Кабинет Стана Коваля находился в здании Аппарата Правителя в центре столицы, городе Мока, там, где располагалось большинство отделов и служб этого гигантского и насквозь коррумпированного чиновничьего муравейника.

Машина, проскочив перед самым носом городского трамвая, неистово зазвеневшего своим колокольчиком, остановилась перед шлагбаумом у КПП перед въездом на территорию Белого айсберга, и ее сразу окружили четверо спецназовцев в камуфляже. Несмотря на то, что они прекрасно знали наизусть все номера мало-мальски значимых чиновников, а их самих и водителей в лицо, в салон каждый раз просовывал бритую голову дежурный офицер охраны и недобро осматривал пассажира. Здороваться в их обязанности, конечно же, не входило.

Вот и сейчас в открытое водительское окно ввинтилась голова в черном берете, и Ковалю пришлось опустить газету, которую он читал в дороге, чтобы его лицо стало видно охраннику. Капрал ФДОБ уставился маленькими злыми глазками на пассажира, пожевал губами, дыхнул вчерашним перегаром и убрался, раздраженно сделав разрешающий жест рукой. Шлагбаум перед машиной поднялся, и Руул, проехав несколько десятков метров, затормозил у высоченных дверей с золочеными гербами и вензелями (жуткая пафосная, претенциозная яркая безвкусица, недалеко ушедшая от капищ шаманов и колдунов). Никакой, пусть даже исключительно сильный человек, не мог бы открыть такие огромные и тяжелые двери, поэтому в нижней их части находились две створки нормальных по размеру дверей. «Как для кошек в доме хозяина!» – усмехнулся про себя Коваль и, поднявшись по коротким мраморным ступеням, зашел внутрь.

Пройдя еще один пост с двумя охранниками, которые внимательно проверили его документы, Стан поднялся на лифте, отделанном изнутри красным деревом и с непременным золоченым гербом над пультом управления.

Герб Восточной Федерации всегда поражал Стана своей вычурностью, оторванностью от всяких реалий и, мягко говоря, непонятностью. Что же было на нем изображено? Трехглавый гриф с одним распахнутым крылом, вместо другого – белый флаг с синей горизонтальной полосой посередине и меч со щитом в когтистых лапах. Из клюва каждой из кошмарных голов высовывался длинный змеиный раздвоенный язык. На средней голове красовалась корона. А над всем этим реликтовым палеокошмаром располагался главный слоган Федерации: Закон и Справедливость. Стан усмехнулся: какой Закон, какая Справедливость в стране, где все построено на чистогане, обмане и подмене понятий. Он не был специалистом в геральдике, но еще один момент в гербе был ему малопонятен. Это – корона на голове средней «курицы». Восточная Федерация перестала быть Великой Восточной империей более трехсот лет назад. Последний император был свергнут и благополучно посажен вместе с императрицей на кол революционными массами, которые, руководимые кликой фрондеров-философов, провозгласили Республику (потом этих горе-философов самих обвинили в предательстве ревценностей, быстренько судили и вполне успешно повесили). С тех пор к власти в стране приходили то правые, то левые. Государство раз в пятьдесят лет меняло название с Республики на Федерацию и наоборот, но суть продажности и антинародности власти от этого не менялась. У руля стояли то военные, то местечковые партийные алкоголики, то бывшие секретные агенты, то реформаторы экономисты, то юристы. Но, возвращаясь к гербу, при чем здесь корона? Кто король или император? Ведь, вроде бы провозглашены республиканские ценности, избрано и действует Великое Вече, правда, в ручном управляемом режиме…

Лифт затормозил и остановился. Створки дверей расползлись в стороны, и Коваль ступил на алую ковровую дорожку ручной работы. Такие дорожки были на каждом этаже здания правительства. Были они и в коридорах дома, где работал Коваль – Аппарате Правителя. Он вспомнил, как все это происходило. У него были копии почти всех финансовых документов, накладных.

Когда тогдашний Правитель в промежутках между запоями повелел реконструировать здания исполнительной власти, этим вопросом занялся Заведующий хозяйственными делами Аппарата и заказал несколько километров ковровой дорожки в далекой глубинке у артели ткачих, которые буквально помирали с голоду от отсутствия заказов. Конечно же, они согласились на совершенно мизерную плату, но в официальных финансовых документах стоимость была завышена на три порядка, и разницу, естественно, положил себе в карман Заведующий и его подельники. Правитель даже не заметил – он уже ссался в штаны и думал только о том, где бы раздобыть выпивку, которую от него прятала охрана.

Все остальные ремонтные работы проходили по такому же сценарию, разнились только суммы. «Ремонтники» стали мультимиллионерами. И это на фоне коллапса экономики, дефолта и крайнего обнищания населения! Цинизм, возведенный в абсолют. И кто после этого станет обвинять возмущенных оппозиционеров, экстремистов и революционеров всех мастей?

Коваль зашел в приемную, привычно вынул из портфеля небольшую коробку дорогих шоколадных конфет и с улыбкой положил на стол перед молоденькой секретаршей:

– Здравствуй, дорогая Мила.

– Здравствуйте, господин Коваль. Ой, спасибо! – это она взяла коробочку и положила ее в ящик стола. – Доложить шефу?

– Будь так любезна, Милочка, доложи, – Стан снял плащ и повесил его на гостевую вешалку.

Секретарша манерно встала и, вызывающе покачивая бедрами в обтягивающей юбке, скрылась за дубовыми дверьми, обитыми кожей. Стан посмотрел на закрывающуюся дверь, шагнул к рабочему месту секретарши, быстро достал из кармана тонкую как бумага наносхему-наклейку и незаметным стремительным движением прилепил ее к нижней части столешницы. Риск был минимальный – о нанотехнологиях здесь пока еще и не слыхивали, а если и обнаружат наклейку, то прочитают на ней: «Серийный номер 33765/кр, Модель: стол письменный деловой. Произведено на мебельном комбинате № 12. Спецзаказ. ОТК № 3».

Это пришлось сделать из-за того, что на прошлой неделе в приемной Грэма сделали ремонт и заменили всю мебель. Вместе с телевизионным столиком была вынесена в неизвестном направлении и наклейка-передатчик, которую Стан прилепил много месяцев назад. Столик, видимо, был продан сотрудниками хозяйственного отдела на местном рынке. Купил его большой любитель футбола, потому что с утра и до позднего вечера наносхема транслировала телерепортажи матчей, а в квартире постоянно гремели бутылки.

Когда Мила вышла от начальника, Коваль безмятежно рассматривал висящую на стене картину.

– Господин Грэм ждет Вас.

– Спасибо.

Коваль одернул пиджак, посмотрев в зеркало, пригладил и без того ровно уложенные волосы и открыл дверь в кабинет:

– Здравствуйте, господин Начальник Секретариата Правительства, разрешите войти? – слегка игриво произнес он.

– Входи, входи, Стан. Что там у тебя? – проворчало хриплым баритоном из глубины затемненного кабинета.

Вечером того же дня Коваль сидел перед черно-белым телевизором с округлым небольшим экраном в гостиной своей квартиры и прослушивал запись разговоров Грэма в его кабинете. По местному зомбоящику передавали новостную вечернюю программу «Сутки», которую в народе называли не иначе как «Суки». Стан был прекрасно информирован о том, что происходило в стране и за рубежом, однако очень часто вечерами с интересом смотрел эту итоговую передачу дня, каждый раз пытаясь догадаться, как будет преподнесено то или иное событие, которое не вписывается в идеологию режима. Как они вывернутся в очередной раз? Иногда он искренне хлопал в ладоши, аплодируя изобретательности политтехнологов, чаще – поражался наглости, беспринципности и безапелляционности комментариев и репортажей журналистов, которых либо купили, либо припугнули.

Коваль надел миниатюрные экранированные наушники и включил воспроизведение. Налив себе в большой бокал легкий коктейль с водкой, он откинулся на спинку кресла и положил ноги на удобный пуфик. По телевизору передавали очередной репортаж о посещении Правителем района в глубинке. На маленьком мутноватом экране похожий на головастика низкорослый субъект, недавно избранный Правителем Восточной Федерации (правильнее было бы говорить «назначенный кучкой профессиональных правительственных лизоблюдов»), важно раскачиваясь, подставлялся под «наболевшие» вопросы «случайных» прохожих в городе. У прохожих был несколько пришибленный вид, и вопросы они задавали часто сбиваясь и глядя куда-то в сторону, видимо, на доску с подсказками, развернутую ФДОБ вне поля видимости видеокамер. Судя по затравленным глазам некоторых из них, за забытый текст их по головке не погладят. Потом Правитель бодрым шагом зашел в магазин и заговорил со «случайными» покупателями, которых только что привезли к черному входу на специальном автобусе с зашторенными окнами и запустили в торговый зал, предварительно вытурив всех остальных. Масляно улыбающиеся, румяные продавцы в чистых фартуках прибыли тем же автобусом. Настоящих, во избежание накладок, временно заперли в душной подсобке.

«Диктатура – это высшая форма демократии» – грустно усмехнувшись, вспомнил Коваль любимую присказку одного своего знакомого социолога. В наушниках продолжали звучать голоса из кабинета Грэма, но ничего интересного пока Коваль не услышал.

Проскочил лишь один эпизод, который он взял на заметку. Крупный олигарх Флим просил о снижении таможенных пошлин на вывоз за рубеж дерева:

– Грэм, послушай, мне это просто необходимо, а то ведь я разорюсь с такими пошлинами.

– Брось, Флим, тебе ли говорить о разорении? Я не могу взять, да вдруг, ни с того ни с сего, понизить твоей компании вывозную пошлину, я должен думать не только о твоей выгоде, но о благополучии Федерации! Да, да.

В голосе Грэма послышался напускной пафос:

– Думаешь, ты один, кому хотелось бы снизить вывозные пошлины на дерево, нефть, газ, другое сырье… Много вас таких. Всех ублажать – страну разорим! Вот так-то, Флим!

На несколько секунд в наушниках повисла тишина, потом, после явного вздоха, Флим произнес:

– Ну а так?

Послышался едва различимый скрип вечного пера. Нетрудно было догадаться, что Флим царапает на клочке бумаги цифру со многими нулями.

– Ну хорошо, Флим, я подумаю, может и займусь этим вопросом, – спустя некоторое время вновь раздался голос Грэма. – Действительно, пошлины высоки до неприличия, и кто их только придумал?

Стан покачал головой и перегнал весь этот диалог в специальный файл микрокомпьютера, вмонтированного в его наручные якобы механические часы. Тем, что Грэм берет взятки, мало кого можно было удивить, но такие свидетельства никогда не помешают – мало ли когда придется этого коррупционера прижать. Последнее, что записалось, был разговор Грэма по телефону. С кем – непонятно, но диалог (скорее монолог – абонента практически не было слышно), был малопонятен и, следовательно, требовал дополнительной расшифровки. Стан внимательно прослушал его:

– Грэм слушает!

– … звоню.

– Здравствуйте. Сразу и не узнал вас.

– … поставки…

– Нет-нет! Все будет в точности, как договаривались, не беспокойтесь, товар получите в лучшем виде. Единственное, что может произойти, так это немного возрастут накладные расходы. Люди жадные, знаете ли, все им мало. Что говорите?

– …не имеет значения… сроки…

– Понял вас, сроки будут выдержаны, и встреча с вашим представителем пройдет, как условились, завтра. Одна просьба, попросите его больше не пугать моих людей, а то в прошлый раз устроили…

– … на машине.

– Отлично. А то я беспокоюсь, мало ли кто заинтересуется всей этой вашей небесной фанаберией. Нам с вами это ни к чему. Вполне достаточно, что знаю об этом один только я.

– … может…чег?

– Нет, пока еще рано сворачивать наше сотрудничество, если вы не возражаете.

– … не…анья…

– До свидания.

Клацнула трубка, брошенная на телефонный аппарат. Через несколько секунд была снята труба правительственной закрытой связи, и зажужжал наборный диск.

– Болд? Значит так, завтра рано утром заедешь за контейнерами на старый склад и чтоб в шесть тридцать утра был как штык на сороковом километре Юго-западного шоссе. Съедешь на лесную дорогу и через два километра окажешься на поляне. Там и жди покупателей, они будут на машине и в костюмах химзащиты. Отдашь им товар, а от них получишь кейс, который передашь мне. Все ясно?

– …шеф… этот спектакль!

– Нет, не бойся, больше этого не будет, они приедут на машине. Возьми с собой пару-тройку надежных ребят! Все, отбой!

Опять звякнула положенная на рычаг трубка.

Послышался звук отодвигаемого стула, шуршание одежды, а затем голос:

– Мила, я на сегодня закончил.

– До свидания, господин Грэм…

– Пока!

Коваль выключил аппарат, положил его в карман и задумался. Какой-то совсем странный разговор: непонятно с кем и не совсем ясно о чем. Совершенно не похоже на всегда такого осторожного Грэма. С кем он связался, что продает в контейнерах? Зачем химзащита? И что это за «небесная фанаберия» такая, которая пугает бывалых людей?

Стан терялся в догадках. Ужасно не хотелось завтра в выходной, да еще в такую промозглую холодную погоду выдвигаться за город и мерзнуть в сыром лесу. А вдруг это тривиальные наркотики? Нет, осадил он сам себя, тут что-то серьезнее, и намного… Ничего не попишешь, надо завтра ехать.

Коваль выпил чаю, выключил телевизор и, заведя пружинный будильник местного производства, лег спать.

В пол-пятого утра Стан уже был на ногах и поливался водой из душа в ванной комнате. Плотно позавтракав и выпив кофе, который здесь был удивительно хорош, он прошел в коридор и открыл стенной одежный шкаф. Сдвинув в сторону пальто, плащи и пиджаки с куртками, он плотно прижал большой палец к декоративной накладке и несколько раз повернул один из крюков на внутренней поверхности. Часть стены сдвинулась в сторону и открыла проход в миниатюрную каморку размером метр на два. На прикрепленных к стене полках лежали самые разнообразные приспособления из реальности Стана Коваля: несколько лучевых разрядников с лазерными целеуказателями, пара миникомпьютеров, субпространственная рация, лекарства на все случаи жизни, индивидуальный антиграв и многое другое.

Коваль отобрал очки с функцией бинокля, видеозаписи и дистанционного подслушивания, компактный, но мощный антиграв, пояс с маскирующим электромагнитным щитом, универсальный полевой прибор-анализатор и автоматическую аптечку скорой медицинской помощи. После некоторых колебаний все-таки положил на место миниатюрный ионный разрядник, который так и просился за пояс.

Подойдя к окну, он бросил взгляд на градусник: всего плюс три, да еще и мелкий дождь в придачу! Придется одеться потеплее.

Стоя у входной двери, он еще раз проверил уровень зарядки и готовности всего оборудования, которое частично навесил на себя, а частично рассовал по карманам. Все было в порядке. Он посмотрелся в зеркало. Нормально: похож на человека, собравшегося на рыбалку или охоту.

Коваль выскользнул в дверь, стараясь не шуметь, и по лестнице поднялся на последний этаж. Там он открыл своим ключом люк на чердак и оказался на крыше под холодным противным дождем. До рассвета было еще далеко, и город окутывала туманная сырая темень. Ближайшие дома угадывались лишь по отдельным освещенным окнам. Включать маскирующий щит не было необходимости – кто его увидит в такой хмари?

Коваль, честный и неравнодушный человек из невообразимой для аборигенов космической дали, разведчик и галактический миссионер, пришедший, или, скорее, заброшенный, в этот мир, чтобы помочь жителям в обустройстве их собственной планеты и жизни на ней, выпрямился под студеными струями непрекращающегося целую неделю дождя. Он развел в стороны руки на уровень плеч и, активировав антиграв, медленно поднялся над промокшими насквозь крышами домов, развернулся в тяжелом сыром тумане, накрывшим мрачный город, и устремился в слепое небо.

Глава 7
Я – робот

– Да, Порфирий Емельянович, я все понял, – держа подальше от уха громко трещавшую трубку СП-связи, отрапортовал Ермолай и вскочил с диванчика. – Сейчас же выдвигаемся!

– И чтоб без выкрутасов у меня! Знаю я… – успело гаркнуть из трубы, прежде чем Ермолай отключил связь.

– Ермоша, чего это там? – донесся с кухни голос Пантелея. – Йемельяныч опять лютует? Никак, про лифт прознал?

– Не, все нормально, задание вот нам передал новое. Так что собирайся.

– Куда? – осведомился Пантелей, входя в комнату и вытирая руки вафельным полотенцем в шашечку.

– Давай, давай сворачивай свою чайхану, и двигаем за документами.

– А куда, куда едем-то?

– На Зею.

– О, Зея, будь она неладна! Сей момент, Ермоша, сей момент!

Пантелей схватил грязные чашки со стола и метнулся на кухню, пригибаясь, чтобы не удариться о притолоку. Там сразу что-то грохнуло и зашипело водой. У Пантелея был бзик – чистая посуда.

– Тоже, нашел время… – беззлобно проворчал Ермолай. – Быстрее, Пантелей, быстрее.

Длинный выскочил из кухни и полез на вешалку за своим малахаем. Ермолай выразительным жестом остановил его:

– Там осень, дождь, да и выходить на улицу нам вряд ли придется! Будем дома сидеть в тепле у камина и пивко попивать.

– Хорошо-хорошо, тогда кроссовки надену! – Пантелей заскакал на одной ноге, с трудом натягивая Лешин дешевый разношенный частыми пробежками с 43 до 45 размера китайский ширпотреб на свои огромные ступни в полосатых носках. Пока Алексей проходил подготовку на Станции, Ермолай и Пантелей, с разрешения хозяина, иногда использовали квартиру для отдыха.

Оба встали посередине комнаты, положили руки на пояса, где были закреплены индивидуальные пространственные перфораторы (ИПП) и одновременно включили их. Послышался нарастающий негромкий низкочастотный гул, и вокруг двух фигур замутилось и дрогнуло пространство. Спустя секунду с легким хлопком в воздухе рассыпались и растаяли серебряные снежинки. Ермолай и Пантелей исчезли.

В обшарпанном темном туннеле треснуло электрическим разрядом, сыпануло быстро погасшими искрами и потянуло озоном. Вслед за этим прямо из воздуха на пол спрыгнули сначала Ермолай, а за ним Пантелей. Переглянувшись, они машинально отряхнулись и припустили по коридору, хрустя попадающейся под ноги щебенкой и обломками кирпичей. Через пару минут они закрывали за собой люк на рампе сектора Зеро.

– Ермоша, а ты случайно не помнишь, далеко нам до шлюза Зеи? – поинтересовался Пантелей, набирая ход вслед за быстро идущим впереди напарником.

– Нет недалеко – четверть часа, или около того, – не оборачиваясь, ответил тот.

– Опять ты совместил пространство со временем, Ермоша, как Эйнштейн, – усмехнулся в усы гигант.

Ермолай ничего не ответил на шутку, а Пантелей замолчал и лишь изредка вздыхал, глядя на проплывающие мимо них люки перехода в другие континуумы…

* * *

Материализация произошла, как и было рассчитано, в квартире возле Монастырских прудов, в специальной комнате-приемнике, или, проще говоря, на субпространственном терминале – СПТ.

Когда снежинки, возникшие из-за резкого понижения температуры, сопровождающего пробой пространства, растаяли в воздухе, в центре терминала обозначились две фигуры. Сизая пелена спала, и Ермолай с Пантелеем проявились трехмерно и объемно. Ермолай был в легкой куртке, джинсах и модных штиблетах, Пантелей – в неизменной пятнистой спецназовской форме и легкомысленных кроссовках на ногах. Его русые длинные волосы были стянуты на затылке в пучок.

Поежившись в прохладном помещении, в котором попахивало озоном, они вышли и направились по коридору на звук работающего телевизора. Пантелей, не очень хорошо ориентируясь в незнакомом полутемном коридоре, с тягучим кастрюльным звуком вошел головой в соприкосновение с бронзовой люстрой, которая опасно закачалась всеми своими немалыми килограммами. Гигант чуть присел и остановил длинными, сильными руками раскачивание узорного металла и переливчатого хрусталя. Обернувшийся на бронзовый гул Ермолай, только вздохнул, открыл дверь и вошел в комнату.

Алексей и Лу ждали их и напряженно смотрели на вошедших. Еще бы! Пантелей так возвестил о приходе, что было слышно за версту, не меньше. В руке у Лу незаметно оказался ионный разрядник.

– Здравствуйте, я – Ермолай, а это – Пантелей. А вас, – жест в сторону Лу, – я, кажется, знаю, встречались в секторе Бета. Вы – Лу, верно?

Лу молча кивнула и спрятала разрядник в кобуру под мышкой.

– Ну а вы – Алексей Ненароков, новый Наблюдатель? Отлично! Надеюсь, вы предупреждены о нашей миссии. В таком случае я предлагаю…

– Подождите, Ермолай, подождите, – рассмеялся Алексей и встал со стула, – вы слова вставить не даете!

– Извините, что-то я действительно… – смутился Ермолай и замолчал. Пантелей безмолвной глыбой нависал сзади, с интересом разглядывая молодых ребят.

Алексей покосился на подозрительно знакомые ему кроссовки, которые сейчас были на ногах Пантелея.

– Насколько мне известно, вы направлены сюда на Зею Оператором для получения копий добытых нами документов. У меня к вам просьба, вы позволите?

– Ну, конечно Алексей Иванович, какие могут быть разговоры!

– Так вот. Вам поставлены временные рамки выполнения задания? Нет? Прекрасно. Тогда я вас попрошу задержаться. Это возможно?

– Ну-у… – замялся Ермолай, скребя коротко стриженый затылок. – Если на день – два, то отбрехаемся, но если дольше, то тогда уж вы, Алексей Иванович, как Наблюдатель должны будете обосновать нашу задержку перед Оператором.

– Хорошо. Вы нам с Лу нужны как опытные агенты для подстраховки, только и всего. Посидите тут, в шахматы или карты перекинетесь…

Ермолай обернулся и задрал голову, глядя на спутника:

– Ну, что, Пантелей, поможем молодежи?

– Как не помочь таким хорошим ребятам? Обязательно поможем! – задвигался длинный. – Мы завсегда…

– Мы согласны, – посмотрел на Алексея Ермолай. – Но имейте в виду, что мы не только в карты перекидываться умеем, но и кое-что еще. Тем более, что этот мир, мир Зеи, и конкретно Восточной Федерации нам знаком не понаслышке.

– Я понял, что мы можем рассчитывать на вас, спасибо, – искренне поблагодарил Алексей. – А теперь давайте к столу, мы с Лу введем вас вкратце в курс дела, чтобы вы ориентировались в обстановке, и если что случится, могли бы нас подстраховать.

Вся четверка расселась вокруг стола.

– … вот и выходит, что нам обязательно надо наведаться на квартиру Коваля. Известно, что там был обыск, но ничего, указывающего на него, как на чужого, агенты ФДОБ не нашли, иначе это было бы отражено в протоколе. Но для этого надо подумать, как нам туда проникнуть…

– Да чего же проще: там же есть СПТ! – воскликнул Пантелей. – Такие агрегаты работают в автоматическом режиме и не требуют…

Жестом Алексей остановил Пантелея:

– Нет. То ли терминала там никогда не было, то ли Коваль полностью дезактивировал ее перед своим исчезновением, то ли переместил в другое место, нам точно неизвестно.

– Так мы сейчас все узнаем, какие проблемы? – Ермолай полез во внутренний карман за трубкой СП-связи, но его остановил Ненароков.

– А вот этого делать не надо. Порфирий Емельянович сразу поймет, что мы тут с вами задумали, и живо прикроет нашу самодеятельность.

– Верно, – Ермолай подергал себя за мочку уха. – И что вы предлагаете, Алексей Иванович?

– Давайте на «ты», хорошо? – Ермолай и Пантелей согласно кивнули. – Значит так. Нам доподлинно известно, что у Стана Коваля была квартира в городе и дача в лесу. Нам необходимо побывать в обоих местах. Для начала давайте определимся, мы проникаем на квартиру и дачу одновременно двумя группами, или по очереди? – Леша замолчал, давая возможность обдумать все за и против.

Медленно, будто с трудом подбирая слова, заговорил Ермолай:

– Оба предложенных варианта имеют и слабые и сильные места. Проникая одновременно в два помещения, мы выигрываем во времени, но тогда каждая группа лишается поддержки в случае непредвиденных обстоятельств: засады или случайного прокола. Если же наваливаться на каждый объект вчетвером – двое заходят, двое снаружи – то это намного надежней, но обременительно по времени. Алексей, Лу, скажите мне, вы давно работаете в паре?

Ненароков и Лу переглянулись. Ответила Лу:

– Ненароков является Наблюдателем класса А-3 прошедшим ускоренное мнемообучение, это его первое боевое задание. Я, Лу Эмо, Агент-корректировщик класса А-7АРе, на вашем жаргоне «ластик». Это мое двадцать третье задание. Работаем вместе впервые.

Ермолай пригляделся к Лу повнимательнее:

– Так ты… а он не… – он не договорил и вопросительно посмотрел на Алексея.

– Нет, Ненароков не в курсе. Но смысла скрывать теперь нет. Мы просто не знали, как он на это среагирует, – монотонно произнесла Лу.

– Ну да, ну да, конечно… – пробормотал Ермолай.

– На что среагирует?! – наконец обрел дар речи Алексей, до сих пор недоуменно переводивший ошарашенный взгляд с Ермолая на Лу. – Что тут происходит, черт возьми? Объясните мне!

– Дело в том, Алексей, что твой напарник Лу не человек, – опустив голову и рассматривая что-то очень заинтересовавшее его на столе, ответил Ермолай.

У Алексея глаза полезли на лоб:

– Ты хочешь сказать, что Лу…

– Я – робот, – по слогам отчеканила Лу. – Точнее, антропоморфный робот или андроид.

– Дела-а… – озадаченно подал голос молчавший до сих пор Пантелей. – Ну как так можно, в самом деле? Надо же предупреждать людей. Нехорошо…

Было не совсем понятно, что конкретно Пантелей считает неправильным. Леша судорожно сглотнул, открыл рот и хотел что-то сказать, но Лу опередила его:

– Алексей, разве наши отношения меняются из-за этого? Мы перестали быть партнерами? Тебя теперь тяготит мое присутствие?

Леша медленно закрыл рот, потряс головой и с трудом выдавил:

– Мягко говоря, это нечестно, Лу.

– Ничего подобного. Координатор Трувор, Оператор и психологи Ствола действительно не знали, как ты среагируешь на напарника-робота. Да и подготовка твоя касалась, скорее, задания, но не истории функционирования Станции-дебаркадера и работающих в нем сабспейсеров и андроидов. Там ведь хватает и обычных роботов и антропоморфов-андроидов. Поэтому до поры до времени решили держать тебя в неведении.

Алексей встал, резко отодвинул стул и ушел на кухню под настороженными взглядами присутствующих. Было слышно, как он зазвенел стаканами. Ермолай едва заметно кивнул Пантелею. Тот вскочил, неслышно подошел к открытой двери и заглянул на кухню. Вернувшись назад, он сел и широко улыбнулся:

– Все нормально, газировкой отливается.

– Ну, это пожалуйста, – облегченно вздохнул Ермолай. – Это сколько угодно.

Алеша стоял у окна на кухне, смотрел на пасмурный дождливый день, но не видел ни качающихся под холодным ветром деревьев, ни зарядов дождя, выписывающих витиеватые узоры на мокром асфальте, ни редких прохожих, тщетно пытающихся спастись от потоков воды под куцыми, все время выворачивающимися зонтами. Мысленно он перенесся в сектор Бета и вспомнил свой разговор с Координатором.

«– … после того, как наш отряд по поиску людей с врожденными аномальными способностями (группа ВАС) обнаружила тебя в роддоме, за твоей семьей было установлено постоянное наблюдение, и при первом же удобном случае тебе вживили имплант, который и сейчас помогает организму становиться все больше и больше похожим на сабспейсера, то есть на тех, кто работает в Стволе, – закончил Координатор и откинулся в кресле.

– Что значит похожим, Трувор? Внешне?

– Нет, речь идет о параспособностях, которыми в той или иной степени обладают все без исключения сабспейсеры.

– Я, конечно, знаю, что такое параспособности, но за собой ничего такого…

– Ты еще очень молод, Алексей. Кроме того, такие способности могут появиться неожиданно и быстро (бифуркация), а могут проявляться постепенно, поэтапно. Параспособностей у сабспейсера иногда бывает много, но чаще одна. Есть среди нас так называемые «универсалы», которые обладают многими способностями – телекинезом, пирокинезом, телепатией, левитацией. Их можно назвать дилетантами в хорошем, правильном смысле этого слова – они умеют всего понемногу. А есть и «специалисты», владеющие каким-либо одним или двумя такими элементами, но филигранно и мощно. Твои способности еще не проявились, но есть все шансы, что ты станешь сильным сабспейсером – твой РРQ (Parapsychology Quotient) намного выше среднего, намного.

– А ты, Трувор, кто?

– Я-то? – Трувор встал из-за стола, развел руки и плавно взмыл под потолок. – Я – левитатор. Есть еще кое-какие, больше рудиментарные, способности, но эта самая сильная.

Координатор сделал круг по периметру комнаты и опустился в кресло. Ненароков смотрел на это действо, как завороженный.

– К сожалению, сложилась ситуация, когда Станции необходимо направить своего Наблюдателя на планету Зея, где живут очень похожие на землян гуманоиды, в страну, которая отдаленно похожа на ту, в которой ты жил… э-э-э живешь на Земле. Пропал наш Наблюдатель, мы не знаем что с ним, жив ли он. Надо выяснить, что произошло. Тебе придется пройти ускоренные мнемообучение и психокодировку. В напарники мы тебе дадим опытного Агента-корректировщика, – Трувор чуть наклонился к столу. – Лу, войди, пожалуйста…»

Теперь Ненарокову стало понятно, почему Лу Эмо старалась избегать обедать с ним все то время, пока он проходил четырехдневную ускоренную «стажировку», и всегда находила предлог в свое оправдание – то она не голодна, то она уже успела перехватить на ходу. Единственный раз, когда он видел, что она ест и пьет, случился в одном из ресторанов Ствола, куда они зашли по его просьбе. Отказавшись от еды, Лу с трудом дала уговорить себя на чашку чая с круассаном. Чай она допила, а вот от круассана отломила и съела всего лишь одну из его рогулек. Тогда Алексей не придавал особого значения этим странностям в поведении Лу – у него было столько новых впечатлений! Кругом многое было странным, незнакомым и удивительным. Но теперь, казалось, все встало на свои места. Хотя, скорее, наоборот…

Алексей появился в проеме двери с большой – на литр, не меньше – стеклянной бутылкой местной минеральной воды и стаканами, молча подошел и поставил все на стол. Стаканов было четыре. Пантелей с удовольствием откупорил минералку и налил холодной шипящей газировки:

– Отличная вода, а главное натуральная. Не то, что у нас – сплошная химия, – сказал он, сделав несколько больших глотков.

– Да, относительно слабое развитие промышленности несет в себе и большое преимущество в виде практически нетронутой природы, – поддакнул Ермолай и тоже потянулся к бутылке.

– Надолго ли это здесь, вот в чем вопрос, – закончил немного успокоившийся Алексей и посмотрел на Лу. – А Леа в Стволе тоже… того, робот?

– Нет, Леа – живорожденный гуманоид, – спокойно ответила Лу.

Алексей опять застыл:

– Что значит «гуманоид»?

– Алексей, в Стволе работают существа с разных планет, среди них есть гуманоиды, вроде тебя, а есть и негуманоиды.

– То есть, она – человек, – уточнил слегка сбитый с толку Леша.

– Но не землянин, – добил его Ермолай.

Алексею потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить ответ:

– Леа – инопланетянка?

– Да, она из системы звезды Арктур, с планеты земной группы Лориан.

– Лориан… Арктур…

– Арктур – это альфа Волопаса, – уточнила Лу Эмо.

– Волопаса… Да, конечно, конечно. Ладно, продолжим все ж таки! – постарался взять в руки и себя и упущенную инициативу Ненароков. – Так что мы решаем: одновременное проникновение или последовательное?

Ермолай снял с запястья серебристый прибор, похожий на наручные часы, повертел его и заговорил:

– Думаю, что с учетом вновь вскрывшихся фактов, мы можем позволить себе роскошь одновременной операции. Объясню почему. Алексей работает в паре с опытным агентом-андроидом, «ластиком», в силах которого обеспечить безопасность Наблюдателя в самых экстремальных ситуациях. Наше с Пантелеем присутствие там считаю ненужным. Мы с ним исследуем второй объект, опыта и сноровки у нас хватит, мы работаем вместе уже семь лет. Как такой расклад, принимается? – он посмотрел на Алексея.

Тот, в свою очередь, взглянул на Лу и Пантелея:

– Ваше мнение?

– Согласный я, должно прокатить, – сразу же ответил гигант и погладил бороду.

– Да, коэффициент успешного проведения операции – 0,91, – констатировала Лу. – Оптимальный вариант.

Алексей оглядел всех собравшихся за столом:

– Тогда предлагаю начать подготовку. Мы с Лу, – искра взгляда в сторону девушки-андроида, – работаем городскую квартиру, а вы, коллеги – дачу. Возражений нет? Тогда готовимся! Я надеюсь, что необходимая экипировка есть у нас на складе. Особенно она потребуется Пантелею. Мои кроссовки ему явно малы, да и не по сезону.

Выпустив эту парфянскую стрелу, Ненароков вышел в коридор. Пантелей хмуро посмотрел в окно, за которым шел нескончаемый зимний дождь, потом на свои ноги в легких Лешиных китайских кроссовках «Open-Air» и повернулся к Ермолаю:

– А говорил, что дома сидеть будем, ноги у камина греть, пивко потягивать. Эх, ма…

Крепыш развел руками и направился за Алексеем и Лу в сторону склада, замаскированного под кладовку рядом с одной из спален. Пантелей вздохнул и поплелся следом в надежде, что на складе найдется какая-нибудь более подходящая для текущего момента обувка.

Глава 8
Проникновение

Ближе к вечеру ветер стих, и теперь его хватало лишь на то, чтобы легонько теребить верхушки деревьев и лениво покачивать холодные струи дождя. В это время года темнело рано и как-то сразу – без вечерних сумерек. Сумерками, скорее, можно было назвать промозглый, неуютный, серый день. А сейчас над столицей разливалась темнота. Включились редкие тусклые фонари, больше подчеркивающие своими желтоватыми лучами всесильность и торжество ночного мрака, чем разгоняющие темень.

Прохожих было порядочно, и многие из них несли в руках не только зонты, но и карманные фонарики, чтобы светить под ноги и не угодить в подстерегающие тут и там дыры и трещины в асфальте. Машин же, как заметил Алексей, было на порядок меньше, чем в столь далекой теперь Москве. Из общественного наземного транспорта в городе существовали лишь две короткие линии метро и электрический трамвай. Ненарокова слегка озадачило, что на крышах вагонов нет пантографов – судя по всему оба контакта проходили по поверхности, но каким образом их не замыкали ни пешеходы, ни машины, проезжая по ним, было непонятно.

Ермолай и Пантелей несколько минут назад, спрыгнув с балкона и включив антигравы, растворились в мокрой пелене дождя. Они держали курс на загородную дачу Стана. Алексей и Лу Эмо должны будут отправиться на городскую квартиру Наблюдателя через десять минут. Было решено, что они пройдут до дома Коваля пешком, благо все необходимые документы у них в порядке, а комендантский час уже месяц как отменен. Им хотелось сначала осмотреть дом Коваля снаружи и только потом проникнуть в квартиру. Ермолай не стал на это ничего возражать, да и не он командовал парадом.

Алексей, внешне одетый так, чтобы не отличаться от местных горожан – непромокаемая теплая куртка с капюшоном, плотные брюки и прорезиненные ботинки – молча стоял у окна и смотрел на унылый городской пейзаж. В голове роилось множество разных мыслей, причем большинство из них никакого отношения к его первому боевому заданию не имели. В комнате выключили свет, и он ощутил присутствие подошедшей сзади Лу. Несколько минут они стояли молча, потом Эмо произнесла:

– Волнуешься?

– Есть немного, – ответил Алексей и удивился про себя, что робота интересуют такие психологические, чисто человеческие нюансы.

– Ничего, все будет хорошо, вот увидишь.

Алексей удивлялся все больше и больше. Ведь он теперь рассматривал Лу… Нет, чёрт возьми! Он никак не мог преодолеть невидимую черту и начать относиться к Лу, как к… неодушевленному предмету. Да и не хотел, если честно признаться. Что она там сегодня сказала, после того как он промямлил первые слова, узнав, что она робот? Ага, вот: «Алексей, разве наши отношения меняются из-за этого? Мы перестали быть партнерами? Тебя теперь тяготит мое присутствие?».

На стекле смутно угадывалось лицо Лу, стоявшей у него за спиной. Глядя на отражение и не оборачиваясь, Леша тихо спросил:

– Лу, что ты вкладываешь в понятие «партнер»?

– Тебе это действительно важно?

– Иначе бы не спрашивал.

– Хорошо. В нашем с тобой случае, я вкладываю в это не только смысл напарника по работе, но и понятие «друг».

– Но… – начал было Алексей.

– Все, напарничек, вечер вопросов и ответов закончен, – Лу повернулась и вышла из комнаты, оставив за собой флюиды неуловимого цветочного запаха.

Алексей непроизвольно и с некоторым недоумением потянул носом воздух.

– Не волнуйся, машинным маслом не пахнет! – едко донеслось из коридора.

– Чёрт! – вырвалось у Леши.

Вскоре они с Лу шли по улице, освещая себе дорогу карманными фонариками, как и почти все остальные на улице. Алексея так и подмывало спросить Эмо о наличии у нее инфракрасного зрения, но он подавил в себе это желание.

Около них, звякнув колокольчиком, остановился трамвай, и несколько человек, мокших у столба с табличкой маршрута и названием остановки, стали подниматься в вагон.

– Это наш? – тихо спросил Алексей.

– Да, заходим, – последовал легкий толчок в спину.

Оказавшись внутри, они расплатились с кондуктором – сумрачным усатым дядькой в форменной фуражке и сине-золотой повязкой «контроль» на левом рукаве потертой военной шинели – и прошли в середину вагона. Свободных мест почти не было, и после короткого раздумья: «А зачем роботу сидеть?» – Леша уже собрался плюхнуться на деревянное сиденье, как вдруг его опередила Лу и грациозно проскользнула на пустующее место. Алексей мысленно вернулся к сегодняшнему разговору с неожиданными поворотами и откровениями, и опять в душе у него шевельнулось чувство неприятия или, скорее, несогласия со сложившейся ситуацией. Да, психологи Станции были правы – известие слегка выбило его из колеи, и к новой вводной придется привыкать, хочешь или не хочешь.

Трамвай тряхнуло на стрелке и Алексей, не успев схватиться за поручень, не нашел ничего лучше, как вцепиться в плечо напарницы. Почти сразу он убрал руку, а Лу лишь на секунду подняла голову. Алексей извинился и ухватился за свисающую с поручня кожаную петлю.

«Плечо как плечо, – думал он. – Хотя через толстую куртку чёрт его поймет!»

Вагон скрипел и раскачивался на гнутых неровных рельсах, а по крыше громко и нескончаемо стучали мириады капель дождя, стекая неровными ломаными струйками по запотевшим стеклам. Сосредоточенные, неразговорчивые пассажиры плыли сквозь хмурый вечер.

Через пятнадцать минут неприветливый кондуктор, подкрутив ус, объявил очередную остановку, и Алеша с Лу спрыгнули с невысокой вагонной подножки прямо в лужу, разбрызгивая воду на недовольных прохожих. Ходу до дома Коваля оставалось метров триста. Они зажгли фонарики и влились в негустой поток спешащих по своим делам горожан.

Пройдя пару кварталов, они оказались перед входом в темный парк, в аллеях которого горело всего несколько фонарей, освещавших мокрую листву деревьев, но никак не дорожки. На входных воротах бессильно свисала оборвавшаяся с одной стороны матерчатая растяжка-слоган. К чему или куда призывал транспарант местных граждан, прочесть было невозможно. Подняв повыше воротники и направив лучи фонарей под ноги, Алексей и Лу нырнули в центральную аллею.

В парке было еще более неуютно. Порывы ветра стряхивали с крон деревьев потоки воды, которые все время норовили затечь за воротник, а если приходилось сходить с дорожек и шлепать по довольно высокой траве, то вездесущая вода начинала заливаться за отвороты ботинок. К счастью, парк вскоре закончился и Наблюдатель с агентом вышли к искомому дому.

Здание было старой постройки, добротное и, как большинство домов в городе, мрачноватое. Узкие многочисленные окна больше походили на бойницы средневековой крепости, а каплевидные балконы – на боевые башни-эркеры крепостной стены. Помпезный подъезд, облицованный черным гранитом, отбивал всякую охоту соваться в этот дом просто так, без спроса. Положительным моментом являлось лишь то, что охранник всего один и сидел он перед самыми лифтами, насколько можно было разглядеть сквозь небольшие мокрые стекла входных дверей.

Алексей и Лу обошли здание и вычислили окна квартиры Коваля. Пискнула рация.

– Первый слушает, – тихо ответила Лу и переключилась на прием.

– Второй на месте, все чисто, начинаем, – прошипела рация голосом Ермолая.

Лу посмотрела на Алексея, он кивнул. Лу прижала к губам трубку:

– Понял, второй, начинайте. Отбой.

Алексей активировал антиграв и слегка приподнялся над землей:

– Ну, готова?

Лу тоже слегка приподнялась над асфальтом и огляделась. Хотя кто при такой погоде и в такой темноте мог их видеть?

– Готова.

Две фигуры стали быстро подниматься вдоль стены, стараясь избегать освещенных эркеров и балконов. Добравшись до нужных окон, агенты вжались в стену и переждали несколько секунд. Пока все было спокойно. Алексей посмотрел на прибор, закрепленный на запястье: чисто, никаких электроцепей вокруг окна. Увидев разрешающий жест Алексея, Лу достала молекулярный резак с присоской и аккуратно проделала круглое отверстие в оконном стекле. Просунув руку в дыру, она, немного повозившись, отщелкнула запор и приоткрыла одну створку. Из темной квартиры на них пахнуло теплым, слегка застоявшимся воздухом.

Не раздумывая больше, они по очереди преодолели подоконник и спрыгнули на кафельный пол кухни. Лу сразу же прикрыла и заперла окно. Затем вставила обратно вырезанный кружок стекла, который тут же впаялся обратно. Если не присматриваться специально, то догадаться, что тут делали отверстие, невозможно.

В первое мгновение Алексею показалось, что уши ему заложило ватой, настолько он привык к громкому шуму дождя на улице. В квартире царили сумрак и тишина. Включив фонари и сузив лучи до минимума оба разведчика двинулись по коридору. В одной руке Ненароков держал электронный определитель магнитных полей. Когда они подошли к стенному шкафу, индикатор приборчика сначала стал оранжевым, а потом сразу налился красным.

– Здесь его тайник! – прошептал Алексей, открыл створки шкафа и сдвинул в стороны одежду. Оглядел стену и повернулся. – Лу, давай сюда универсальную отмычку.

Эмо расстегнула куртку и достала из специального пояса с множеством карманов небольшой стальной цилиндр. Леша взял его и прижал к декоративной накладке на внутренней стенке шкафа. Ничего не произошло. Тогда он стал крутить вбитые рядом в стену крюки. Вдруг, с легким щелчком и скользящим звуком часть стены отошла в сторону. В дрожащем свете фонарей они увидели крохотное помещение с полками вдоль стены.

– Что мы ищем, Леша?

– Не знаю даже. Наверное… Подожди, что это, флэшка? – схватил он ее за руку.

– Похоже… – Лу взяла с полки небольшую коробочку, размером чуть меньше спичечного коробка и в пять раз тоньше. Она открыла её и увидела крохотную плоскую пластину.

– Да, это блок памяти – мемори-кристалл. Берем?

– Спрашиваешь? Конечно! Так, а что там еще есть?

Леша начал входить в азарт. Он совершенно абстрагировался от того, что они с Лу находятся в опечатанной ФДОБ квартире в столице государства, где подобные несанкционированные проникновения, мягко говоря, не приветствуются и жестко пресекаются. Он продолжал с интересом перебирать предметы, находящиеся на полках. Чего тут только не было! Лучевые разрядники, микрокомпы, мини антиграв, несколько аптечек на все случаи жизни, прибор ночного видения, полевой анализатор, трубка СПС… Ого, изделие удав!

«Интересно, а зачем Стану гипношок?» – пронеслось в голове Леши, но не задержалось и мгновенно выдулось вихрем наружу, как только он увидел следующий экспонат: гасило?!

Сначала он даже не понял, что его так торкнуло. И лишь через некоторое время пришло понимание того, что это было заложено в его памяти на подсознательном уровне во время мнемообучения в Стволе Бета:

«Прибор некрогипновыкачки (НГВ-1зет) применяется для получения предсмертной и ближайшей послежизненной информации от объектов гуманоидного и псевдогуманоидного типа. При применении прибора на объекте только что прекратившего жизненный цикл, либо находящегося в предсмертном или близком к этому состоянии, биохимическая деятельность мозга последнего прекращается необратимо».

За этими заумными страшноватыми словами скрывалась возможность считывать информацию из мозга смертельно раненого или только что погибшего объекта. В случае применения прибора по отношению к раненому существу, это только ускоряло и делало совершенно необратимой его гибель, в случае с уже погибшим – исключало всякую возможность реанимации. То есть использование прибора в любом случае приводило к неизбежной гибели. Применение гасила к живым, здоровым людям вело в лучшем случае к полной потере памяти, но в подавляющем большинстве – к сумасшествию. Гасилом его назвал сам Алексей – в описаниях он назывался очень мудрено и непонятно. А название гасило (русский легкий кистень, состоящий из кожаного ремня и камня) как-то само собой всплыло в голове и очень подходило к этому изуверскому аппарату.

Что-то слегка шумнуло в темноте прихожей.

– Лу? – позвал Алексей, насторожившись и сжав в руке миниатюрный гасило.

– Тс-с-с!.. – раздалось сзади. – Закрывай тайник!

Ненароков обернулся и увидел, что Лу, пригибаясь и погасив фонарь, быстро направилась в сторону входной двери. Алексей закрыл схрон, предварительно положив на полку фосфорную шашку и включив ее таймер на пять минут. Защелкнув створки бельевого шкафа, он двинул в сторону прихожей, но навстречу ему вышла Лу и остановила, положив руку на плечо:

– За дверью спецназ! – прошептала она. В другой руке у нее был импульсник. Бирюзовый индикатор на нем слегка переливался оттенками зеленого.

Алексей почувствовал, что ноги стали наливаться свинцом: до этого момента он все время отбрасывал в сторону возможность попасть в засаду. Вернее, ему не хотелось об этом думать. Сейчас же пришло осознание надвигающейся катастрофы. В такой экстремальной ситуации он еще никогда не был.

За входной опечатанной дверью снова послышалась возня и легкий металлический звук. Лу направилась на кухню и потянула Ненарокова, который, ощущая противный холод и пустоту в желудке, последовал за андроидом. Но едва они подошли к окну, как сквозь стекла ударил ослепительно яркий свет.

– Говорит полковник ФДОБ Вилт, сопротивление бесполезно! Дом окружен! Предлагаю сдаться и обещаю жизнь! – загремело из громкоговорителя снаружи. – Говорит полковник…

Лу, как пантера, метнулась в прихожую к входной двери, за которой уже не таились спецназовцы, крутанула небольшой штурвал замка-паука и уперла в дверь толстый металлический костыль, запирая дверь изнутри. Хорошо смазанный механизм не издал ни звука. Молодец, Коваль, следил за такими мелочами! Затем она приладила к ручке двери пару мощных фотогранат, одну газовую и махнула рукой Алексею, смутно маячившему в проходе. Они побежали по коридору в сторону спальни.

– Куда мы? – срывающимся шепотом просвистел Алексей.

Лу молча открыла дверь в комнату, втолкнула туда Наблюдателя и скользнула сама.

– Здесь окна выходят не на запад, а на юг! – негромко произнесла девушка-андроид.

– Ну и что? Прожектора и сюда светят, ты же видишь. Как только мы начнем открывать окно, нас снимут снайперы.

– Мы не здесь пойдем… ниже. Клади на подоконник одну дымовую шашку и легкую гранату. Положил? Поставь их на дистанционный взрыватель, – все это время Лу что-то регулировала на своем импульснике. – А теперь, отойди к стене!

Индикатор мощности импульсного разрядника светился ровным желтым светом. Лу направила ствол оружия вниз и нажала на курок. Круглый кусок пола диаметром чуть больше полуметра оплавился по краям и с грохотом провалился вниз. В прихожей в это время тяжело громыхнуло железом. «Дверь высаживают!» – догадался Алексей.

А Лу уже сидела на краю дыры и собиралась спрыгнуть в квартиру ниже этажом:

– Леша, запри дверь в комнату!

Леша подскочил к тяжелой дубовой двери, с усилием захлопнул ее и запер на ключ.

– Отлично, теперь за мной!

С этими словами девушка-андроид спрыгнула в дыру, на секунду повисла на руках, держась за край, и исчезла.

– Сюда, быстрее! – послышалось снизу.

Алексей сел, спустил ноги в отверстие и тоже скользнул вниз, попытавшись затормозить падение, схватившись за край, но у него это не получилось. Если бы не Лу, подстраховавшая его внизу, то в лучшем случае он бы вывихнул себе ногу. В нижней квартире царила темнота из-за плотных гардин, закрывавших окна практически полностью. А Лу в другом углу комнаты снова проделывала отверстие в полу. Вверху послышались ритмичные густые металлические удары: за входную дверь взялись всерьез. Затем что-то звонко лопнуло, грохнул металл и послышались злобные крики и стоны – дверь вышибли и сработали фотогранаты. Спустя несколько секунд раздался надрывный кашель и чих – пошел перечный газ.

Алексей с Лу тем временем спустились уже на три этажа ниже. Как назло в одной квартире оказались жильцы. Только они с Лу приземлились на пол среди разбитых кирпичей и сломанной мебели, как дверь приоткрылась, и в комнату заглянули пожилые испуганные люди – мужчина и женщина. Понять они ничего не смогли, даже свет включить не успели – Ненароков почти мгновенно усыпил их Ковалевским удавом, и они мягко осели на пол. Лу одобрительно посмотрела на наблюдателя:

– Правильно, зачем калечить?

Подойдя к стене, она проделала в ней импульсником отверстие и сунула туда голову. Спустя секунду девушка-робот исчезла в дыре, и из-за стены раздалось:

– Никого нет! Сюда! Скорее!

Алексей не заставил себя долго упрашивать и шустро протиснулся в пролом. Потом они с Лу пробежали через несколько комнат, стараясь как можно дальше удалиться от стояка, где находилась квартира Стана. Наконец они добежали до крохотной спальни и подошли к окну.

– Леша, теперь товсь! Активируй антиграв и маскировку!

Лу приподнялась над полом, осторожно подплыла к окну и достала пульт дистанционного управления. Алексей покачивался над полом чуть в стороне и терял очертания, будто растворяясь в воздухе.

– Я полковник ФДОБ Вилт, предлагаю вам… – неслось с улицы.

Послышался приближающийся характерный роторный звук вертолетного двигателя.

Лу нажала на кнопку, где-то наверху грохнуло, и посыпались стекла.

– Это кухня, теперь ты!

Леша привел в действие свою машинку. Снова грохнуло, и где-то рядом прошуршали вниз обломки деревянной рамы и стеклянные брызги. Прожектора, освещавшие окна квартиры Коваля заметались, засуетились, ударило несколько выстрелов. Алексей на секунду представил себе, что два окна в трех этажах над ними и чуть в стороне разворочены взрывами и оттуда валит черный дым. Внимание осаждавших должно было на несколько секунд быть отвлечено.

– Все, Леша, уходим! – с этими словами призрачный и почти невидимый силуэт Лу, окутанный силовыми полями, подлетел к окну, резко открыл створки рамы и выпорхнул наружу. Алексей, не мешкая, вылетел следом и сразу набрал внушительную высоту, едва увернувшись от лопастей снижающегося вертолета, из открытой двери которого выглядывали два бойца спецназа, вооруженные снайперскими винтовками с гротескными трубами ночной оптики.

Теперь они с Лу висели на высоте пятидесяти метров неподалеку от вертолета и наблюдали завершение операции по их задержанию.

Спецназ через окна квартиры этажом выше на специальных альпинистских фалах буквально влетел в задымленную квартиру Коваля. Какая молодец Лу, что повела их вниз, а не вверх! Грохнуло несколько беспорядочных выстрелов и вдруг окна осветились ярчайшим светом. Раздались испуганные крики – это сработала фосфорная шашка Алексея, выделяющая при горении гигантскую температуру в две тысячи градусов и превращающая в пепел все, что находится в радиусе трех метров. Судя по донесшимся воплям, жарко стало не только в потайном шкафу, но и в самой квартире.

Один из спецназовцев торопливо вылез из окна и встал на наружный подоконник, подставив руки с горящим на них комбинезоном под струи дождя. Тут же из окна раздался истошный крик и вырвался большой белый клуб пара.

– Фосфор водой заливают, болваны. Ошпарятся, – послышалось за спиной Алексея.

Он обернулся и различил фигуру Лу лишь по рикошетам струй дождя.

– Летим отсюда, Леша, подобру-поздорову, а то вон и снайпер нами начинает интересоваться…

И действительно один из спецназовцев в вертолете высунулся из двери по пояс, удерживаемый страховкой, и внимательно смотрел, казалось, прямо на разведчиков. Потом он обернулся и указал рукой в их сторону, привлекая внимание своего напарника. Алексея и Лу выдавал усилившийся дождь, бьющий по силовой защите и обтекающий ее, делая заметными абрисы их фигур. Не дожидаясь, пока снайперы перейдут к более серьезным действиям, два призрачных силуэта поднялись выше и исчезли за пеленой ночного ливня.