Read the book: «Планета Афон. Крестный Ход»

Font::

© МИГЕЛЬ SEVERO, 2020

© А. Асманов, автор рисунков и обложки, 2020

© ООО «Издательство Родина», 2020

* * *

«Всё тайное рано или поздно становится явным».

[Сократ, V век до Р.Х.]


 
Мне нравятся красивые сердца,
От них исходит очень много света.
Купаешься в любви, и нет конца,
И сам переполняешься при этом.
И щедро они делятся с тобой
Избытком искреннего, чистого участия,
И всей своей сердечной добротой.
Иметь таких друзей – большое счастье!
 


«Никто, зажегши свечу, не покрывает её сосудом, или не ставит под кровать, а ставит на подсвечник, чтобы входящие видели свет. Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы».

[Евангелие от Луки, гл. 8; 16-17].


Светлой памяти протоиерея Всеволода /Чаплина/, моего друга, идейного вдохновителя, духовного наставника и соавтора, а также моих предков, прошедших горнило Крымской, Русско-Турецкой, Русско-Японской, Первой Гражданской, Халхин-гола, Корейской, Афганской, Первой и Второй Мiровых войн, а также нацистские и сталинские истребительно-трудовые лагеря, посвящаю.



 
Нас всех друг другу посылает Бог.
На горе иль на радость – неизвестно…
Пока не проживём цикличный срок,
Пока мы не ответим свой урок,
И не сдадим экзамен жизни честно.
 
 
Мы все друг другу до смерти нужны,
Хоть не всегда полезность очевидна…
Не так уж наши должности важны,
И не всегда друг к другу мы нежны –
Бывает и досадно, и обидно…
 
 
Как знать: зачем друг с другом мы живём?
Что вместе держит нас, соединяет?
По жизни мы идём, и день за днём
Себя друг в друге лучше узнаём,
И шляпу перед зеркалом снимаем…
 
 
Нас манит даль непройденных дорог,
А друг в дороге – радость и подмога…
И не сочтём высокопарным слог:
Нас всех друг к другу посылает Бог!
И слава Богу – нас у Бога много…
 
[Борис Пастернак].

Предисловие ко второму изданию

Братья и сестры!

Вы держите в руках вторую книгу из серии «Планета Афон», которую я назвал «Крестный ход». Почему именно так?


Каждому православному человеку, приходящему в этот мiръ, при рождении даётся не просто имя – у него появляется Ангел-хранитель, который ведёт его по жизни, спасает от бед и напастей, и будет ходатайствовать за него перед Всевышним Богом на Страшном Суде.

Так и каждая книга, получив «путёвку к сердцу читателя», одновременно получает имя, которое, подобно ангелу, что в переводе с греческого означает «вестник», несёт благую весть о том, что автор хочет выразить своим творением.

Откуда вообще возникло это понятие, крестный ход?

Считается, что первый крестный ход совершил Спаситель наш Иисус Христос, взойдя со Своим Крестом на Голгофу. Однако ещё до Своего пришествия в мiръ, ещё будучи во утробе Своей Пречистой Матери – Пресвятой Богородицы, Он совершает крестный ход из Назарета в Вифлеем. И потом, повинуясь Божиему гласу, Спаситель вместе со Своими Богоизбранными родителями совершил крестный ход из Израиля в Египет, спасаясь от лютой смерти, грозящей Святому Семейству от рук нечестивого царя Ирода.

«Крестные ходы спасут Россию», – так во все века говорили святые отцы. И сколько раз эта истина становилась явью.

Достаточно вспомнить крестный ход с чудотворной Владимирской иконой Пресвятой Богородицы, совершённый нашими предками в далёком 1395 году, спасшим столицу Руси Первопрестольный град Москву от нашествия Тамерлана.

А сколько совершалось на Святой Руси крестных ходов во время страшных эпидемий чумы и моровой язвы, природных катаклизмов, нашествия иноплеменников! И даже в новейшей истории богохранимого отечества нашего нельзя не вспомнить крестный ход с той же чудотворной Владимирской иконой – Небесной покровительницей Москвы, – спасший Третий Рим от «коричневой чумы» – гитлеровского фашизма.

Произнося «крестный ход», часто имеют в виду пешешествие с животворящим крестом или чудотворной иконой. Однако научно-технический прогресс вносит и во благое дело свою лепту. В наши дни крестные ходы совершаются и на поездах, и на автомобилях, и на самолётах и даже на космических кораблях.

Не только чудотворная Казанская икона Богоматери, но и Пояс Пресвятой Богородицы, хранящийся в монастыре Ватопед и привезённый по благословению вселенского патриарха со Святой Горы Афон в Златоглавую столицу, совершали крестный ход по всему периметру нерушимых границ Богохранимого отечества нашего. Миллионы православных верующих смогли поклониться святыне и получить от неё благодать.

Невозможно перечислить все крестные ходы, которые стали в России доброй православной традицией и совершаются ежегодно. К примеру, крестный ход на Ганину Яму, где покоится прах царственных страстотерпцев. Или в Алапаевске, на место гибели святых великой княгини Елисаветы и инокини Варвары.

Можно вспомнить Иринарховский крестный ход из Ростова Великого или крестный ход из Балашова в Вавилов Дол в память новомучеников и исповедников Российских, репрессированных в годы «красного террора». А также многие другие.

И, конечно же, нельзя не отметить в этой связи самый протяжённый в России и в мiре многодневный Великорецкий крестный ход с чудотворной иконой святителя Николая Чудотворца.

Паломничество ко святым местам всегда было благочестивой традицией русских людей. С верой и молитвой отправлялись они на Святую Землю, Святую Гору Афон, Киево-Печерскую лавру, на Соловки, Валаам. Но по своим масштабам и значимости, по древности традиции Великорецкий крестный ход вполне может встать в один ряд с общепризнанными центрами святости, куда и поныне каждый год стекаются тысячи паломников со всей необъятной России, а также из-за рубежа.

История Великорецкого крестного хода уходит корнями в XIV век и насчитывает уже более шестисот лет, когда на берегу реки Великой был явлен образ Николая Чудотворца. Это самый протяжённый крестный ход в России – паломники идут шесть дней, и пять ночей около двухсот километров по бездорожью.

Но крестноходцы знают, что даже несколько шажков по пути на Великую – жертва Богу и святителю Николаю, и святой точно не оставит, поможет в делах и в скорбях утешит.

Рано или поздно каждый человек начинает задумываться над тем, зачем он «пришёл» в этот мiръ, какова высшая цель его существования? Следствием этого становится его стремление не только к профессиональному совершенствованию, но и к духовному становлению. Истинное человеческое бытие находится на пересечении горизонтальной и вертикальной составляющих его жизни. Без стремления к совершенствованию по вертикали, духовному развитию, жизнь становится бесконечным забегом за мнимым материальным благополучием.

Только в гармонии материального и духовного человек получает точку соединения, которая воссоздаёт крест. Именно в момент пересечения линий умственного развития и духовного становления мы соединяем в себе земное и Небесное, плотское и духовное – это и есть крестная ноша каждого из нас, призванных в этот мiръ.

Обретение Великорецкого образа Николая Чудотворца «В лето мироздания 6891 от воплощения Бога Слова» явилось событием поистине знаковым. В 1555 году царь Иоанн IV в первый раз запросил чудотворный образ в Москву.



В тот год началось строительство памятника в честь Казанской победы – собора Покрова на рву или храма Василия Блаженного. По указу царя один из приделов был освящён честь Великорецкой иконы.

В ознаменование этой великой победы, в праздник Рождества Николая Чудотворца 29 июля/11 августа сюда совершается крестный ход из Успенского собора Кремля.

Второй раз Образ пренесен в Москву в 1614 году после Великой смуты. Царь Михаил Феодорович Романов утвердил статус иконы как Всероссийской святыни, Богом данной «роду христианскому во всех странах, градех и весях». В 1658 году по благословению патриарха Никона первый архиепископ Вятский и Великопермский Александр своим указом установил день празднования Великорецкой иконы 24 мая/6 июня.

Изначально Крестный ход проходил по рекам, покуда епископ Вятский Лаврентий не издал указ об учреждении сухопутного пути. С того времени маршрут не меняется и по сей день.

В годы советской власти на крестноходцев обрушивались страшные гонения, вплоть до заточения на каторгу и расстрела. Троицкий кафедральный собор, где хранилась чудотворная икона, был взорван. Образ бесследно исчез.

Но крестный ход продолжался, несмотря на запреты. Люди шли и несли иконы Николая Чудотворца, хотя многие из подвижников подверглись репрессиямям.

В 1978 году Великорецкий крестный ход воссоздан в его былом величии. Он ещё известен тем, что сто лет назад от привезённой на Вятскую землю со Святой Горы Афон иконы Богородицы «В скорбях и печалех утешение» произошло множество чудесных исцелений. В благодарность вятичи изготовили колокола для русского Андреевского скита на Афоне.

Августовская революция 1991 года дала возможность окончательно возродить древнейшую православную традицию русского народа. В 1983 году, к 600-летию обретения Чудотворного Образа Великорецкому крестному ходу был придан статус Всероссийского.

Лёгких крестных ходов не бывает. Во всём созвездии молитвенных шествий по русской земле – если только они будут истинно покаянными – видится наш спасительный путь. Без этого Россию не возродить и величия её не воссоздать. Благодаря таким крестным ходам, как Великорецкий, Отечество наше всё ещё остаётся одним из островков духовности на планете Земля. Россия есть подножие Престола Господнего. Пока она будет существовать на карте мiра как суверенное православное государство, не иссякнет и вера истинная – Православие.

Но крестный ход – это не только – в его классическом понимании – шествие со святынями. Крестный ход проходит каждый человек своей жизнью – угождая Богу, либо отрицая Его. Нет промежуточного звена или – как модно говорить – «золотой середины». Либо ты христианин, либо мракобес. «Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые» [Мф. 7;18].

Свой крестный ход проживает и каждый народ, каждое государство, каждая цивилизация. И в зависимости от того, угодно ли это Богу или богопротивно, нации и народы возрождались или вымирали, истреблялись; государства становились могущественными или приходили в упадок; империи и цивилизации процветали или рушились и исчезали.

В Богом хранимой стране нашей Российской никогда и ничего не происходило и не происходит того, о чём бы не было сказано во Священном Писании. Но в Евангелии от Луки также сказано: «И от всякого, кому дано много, много и потребуется; и кому много вверено, с того больше взыщут» [Лк. 12; 48].

Когда мы говорим, что у России свой, особый путь, мы исходим из того, что русские – это богоизбранный народ, и мы не можем, не имеем права жить так, как нам заблагорассудится. «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты» [Мф. гл. 26;39].

Кого Господь любит, того и наказывает. Каждый раз, когда в русском народе ослабевала православная вера, Господь Бог попускал очередное искушение, дабы укрепить её в людях.

Не зря символом спасения является крест. Он состоит из вертикальной и горизонтальной его составляющих. И каждая из его составляющих несёт в себе особый духовный смысл.

Если человеком будут двигать только материальные устремления, то это и есть горизонтальная составляющая, то есть движение по кругу. Замкнутый цикл. Тупиковый путь. Такой человек никогда не достигнет духовного совершенства и в конце жизненного пути его ожидает преисподняя.

Вертикальная составляющая животворящего креста – это есть путь к духовному совершенству, лествица от земного к Небесному, стремление уйти от тленного и приблизиться к безсмертному, к Вечности. Недаром все святые, которым человечество поклоняется со времени пришествия в мiръ Спасителя, выбирали в качестве жизненного преоритета именно духовный путь, вертикальную составляющую креста и достигали Царствия Небесного.

Уход от Православия, стремление обрести земное счастье в материальном, во все века приводили к пропасти погибели. Мы помним историю гибели Западной Римской империи, как только римляне захотели единственно «хлеба и зрелищ». Гибель тысячелетней Византийской империи также стала возможной только после того, как восточные ромеи погрязли в роскоши и отпали от Православия, заключив с католиками Флорентийскую унию и признав каноническую власть папы Римского над православной церковью.

Наконец, гибель Российской империи в ХХ столетии произошла по той же самой причине – охлаждению к вере и стремлению к роскоши. А титанические услилия большевиков по индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства вкупе с развязанными страшными гонениями на Православие и вовсе привели русский народ к духовному коллапсу и поставили Россию на грань исчезновения.

Если Бог с нами, то какая разница, кто против нас?! Эта аксиома не нуждается в доказательствах.

Только возвращение к вере православной позволило Святой Руси избавиться в своё время от Ордынского ига. Только неприятие католической веры польских интервентов и избрание на русский престол православного царя Михаила Феодоровича Романова позволило нашей стране преодолеть Великую смуту и стать одной из мощнейших держав на планете.

Наконец, только прекратив гонения на Православную Церковь в России и возвратившись к истокам и корням, Россия смогла одолеть «коричневое» нашествие католической Европы и закончить Вторую мiровую войну в Берлине.

В наши дни не утихают нападки как на Русскую Православную Церковь, так и на Православие вообще. «Высочайшее дарование» в нарушение всех канонов автокефалии раскольнической Украинской псевдоправославной церкви Вселенским Патриархом Варфоломеем – это лишь один из эпизодов гибридной войны, развязанной против Православия. Об этом ещё не так давно предупреждали афонские старцы.

Тот крестный ход, который совершила Россия и Русская Православная Церковь в ХХ веке, несмотря на страшные потери, всё-таки привёл к очищению от скверны и духовному возрождению. И в наши дни, когда открытые гонения на церковь вроде бы прекратились, наступает самое опасное – духовное перерождение. Когда коммециализация и погоня за количеством будет вредить качеству, а фарисейство подменит собой святость.

И в этой битве за души праведников крестные ходы выходят на первый план, отсеивая случайных «захожан» от истинно православных. Кто не боится «сменить уют на риск и непомерный труд», тот никогда не отречётся от Христа, от созданной Им Православной церкви, от Заповедей Божиих.

Книга «Планета Афон. Крестный ход» как раз о тех, кто верит во Христа не лицемерно, а истинно.


До новых встреч на страницах романа!

Мигель Severo.

Глава I. «Встреча друзей»

Автор выражает искреннюю благодарность доктору исторических наук Винокурову Николаю Игоревичу, кандидату исторических наук Косоруковой Марии Ивановне и Стрижову Юрию Васильевичу за предоставленный обширный материал по истории государства Российского.

Также автор сердечно благодарит фотохудожника Георгия Елади и Владимира Хохлова за любезно предоставленный фотоматериал, используемый в книге.




Жизнь, как движущийся поезд, с остановками, маленькими радостями, большими неприятностями и…

Мы садимся в поезд и впервые там встречаем наших родителей. С ними нам хорошо и безопасно и вначале думаем, что они так и будут путешествовать с нами всегда. И вместе с нами братья и сёстры. Но однажды, на какой-то одной внеплановой остановке, родители сойдут с поезда, и мы должны будем наше путешествие продолжить, но, увы, уже без них.

Всё новые пассажиры будут садиться в поезд: друзья, соседи, знакомые. Если суждено, то там встретим и любовь нашей жизни. Встретим наших детей, внуков, а может и правнуков.

Некоторые будут выходить из поезда, оставляя за собой угнетающую пустоту, а другие – мы даже и не заметим, что их не стало. Это путешествие полно радости, обид, встреч и прощаний. Мы станем успешны, если к каждому будем иметь хорошее отношение, понимая, что мы все разные. С разным уровнем осознания себя.

Самым большим секретом есть то, на какой остановке мы сами должны сойти и когда. Поэтому мы должны жить в чистоте, любить, прощать, просить прощения и обязательно благодарить. Н всегда быть в «боевой готовности» покинуть поезд.

Почему?! Потому, что однажды, когда придёт наше время и наше место станет пустым – другие займут. Ведь должны же остаться после нас хорошие воспоминания, которые будут продолжать путешествие в Поезде Жизни дальше…

Сначала я хочу поблагодарить всех, кто путешествовал со мною вместе и на своей конечной станции уже сошёл. Благодарю тех, кто со мной дальше путешествует, и буду безконечно благодарна тем, кто подсядет на следующей станции и проедет со мной до конца.

Я желаю всем нам, чтобы наше путешествие с каждым днём становилось всё более интересным и более осознанным. И чтобы мы всегда имели чистоту помыслов, огонь в Душе, любовь в Сердце, крепкое здоровье в теле, успех, достаток.

Благодарю всех вас, пассажиры Поезда моей Жизни.

Сильные люди знают, как надо правильно жить, даже со слезами на глазах и с улыбкой сказать: «У меня всё хорошо…»

Архангел Михаил видит нашу грусть и говорит: «Тяжёлые времена позади…» Если вы верите в это – так улыбнитесь…

Я всё иду, иду на Свет – хоть путь тернист… И ещё хочу сказать: «ХОРОШО, ЧТО ВЫ ВСЕ ЕСТЬ!»

Мария Майор-Килиманн. «Поезд Жизни».
* * *

В ожидании прибытия парома «Агио Пантелеимон» встречающие и отъезжающие пассажиры сгрудились возле арсаны, удобно расположившись в тени ангара. Большинство хранило обет молчания, только пожилой долговязый немец что-то еле слышно сообщал своему соседу, при этом жестикулируя, как дирижёр симфонического оркестра.

Сосед его пребывал в полудреме и слушал собеседника, похоже, только из вежливости. Его ковбойская шляпа сползла на самые глаза, прикрывая их от яркого солнечного света.

Двое греческих монахов, облюбовав глыбу из серого гранита, заботливо обточенную морской стихией, что-то читали, периодически осеняя себя крестным знамением.

Остальные паломники скорее напоминали музей мадам Тюссо – за четверть часа я не заметил даже малейшего шевеления. Да и лица гостей Святоименной Горы были словно восковыми от неповторимого южного загара.

Когда короткая стрелка моего хронометра вплотную вознамерилась указать «час волка»1, на горизонте обозначилось нечто не вяжущееся с Божиим мiром. Гигантскую посудину крикливо сопровождали чайки и альбатросы, перекрывая своим гомоном даже шум винтов, шёпот прибоя и соловьиные серенады.

В отличие от позавчерашней нелётной погоды нынешний день радовал очередной десант на Афон ярким весенним солнышком, поэтому вся публика собралась на палубе и делала ненавязчивую рекламу своим планшетам, фото- и видеокамерам.

Цейсовский бинокль помог мне разглядеть среди разномастной публики две долгожданные фигуры, резко отличавшиеся как по росту, так и по темпераменту. Тот, который повыше и с окладистой бородой без конца выбирал нужный ракурс и «сочинял» фотолетопись. Другой был резко невозмутим и сохранял олимпийское спокойствие. Оранжевая бейсболка выдавала последний пункт его вояжа – Иерусалим.

Открою интимную тайну: Никита в каждой поездке обязательно приобретал себе бейсболку, и его домашняя коллекция уже зашкаливала за полусотню. Только на Святой Земле он побывал раз пятнадцать, но «ни разу даже глазом не моргнул».

Вольдемар был и в этом отношении прямой противоположностью – никаких коллекций не собирал, зато из каждой поездки привозил по несколько тысяч фотографий, так что вполне можно было сочинять путеводитель, основываясь только на его фотодокументах. Во всяком случае, данное повествование расцвечено картинами Святогорья с его барского плеча.

Должен признаться, меня всякие фотосессии утомляют паче безделья. Ну, так ведь и пчёлы иногда досаждают своей простотой, но без них жизнь мёдом не покажется даже в принципе, тем более, на Земле.

Очертания парома увеличивались с каждой прожитой секундой, и вот уже со снайперской точностью капитан причалил его к арсане. Раскрылся гигантский клюв, и шумная ватага бородатых мужей ступила на священный берег.

Те гости, которых встречали, не стеснялись эмоций и тут же утопали в объятиях братьев во Христе. Отъезжающие не заставляли себя ждать и в темпе сиртаки поднимались на палубу.

Всё происходило как будто по писаному сценарию, без какой бы то ни было суеты и суматохи. Афон!

Мои спутники покинули борт одними из последних. Заметив меня ещё на подходе, они не стали пробираться в первые ряды, чтобы не угодить в толкотню, и молчаливо помахивали мне своею десницею. Никита был как всегда молчалив, зато Володя не приминул вскинуть обе руки вверх, сжавши обе ладони в един кулак, а потом, выбросив правую вперёд, подобно супостату, указующему пролетариям верную дорогу, начал нарочито громко и неспешно декламировать стиш собственного сочинения, как бы пародируя В.Маяковского:

 
Под свист контрреволюционной пули,
Под грохот канонады тротиловой,
Лицезрею под «люли-люли» берёзку хилую.
Это вам не пальмы заокеанские, не ананасы с бананами.
Слышу словеса, исторгнутые буржуазной будкою:
Па-аду-умаешь, берёзка – дрова! Балалайки с дудками!
Я б волком выгрыз эту мораль, философию гнилую и узкую.
Наша берёзка – это рояль! Громадный, как и всё русское!
 

И так, с поднятым вверх кулаком, Вольдемар прошагал с десяток шагов, пока не протянул десницу мне. Азъ недостойный крепко пожал его длань, также крепко сжал губы, помотал подбородком и с пафосом сумел из себя выдавить:

– Ну, вы гигант, Холмогоров!

– Дык что я, ви бы пъслушали мъего дружбана, Юру Черепанова, – Вольдемар сделал повелительный жест рукой в направлении «Изумрудного города» и резко скомандовал:

– Ну-ка, встаньте-ка с Никитой, я вас зъпечатлею, – и он прицелился, выбирая ракурс.

Никита, как всегда тихий и немногословный, также протянул мне свою десницу. После крепкого рукопожатия мы также крепко обнялись и по православному обычаю три раза похристосовались. Затем приблизились на десяток шагов к монастырю и замерли в ожидании фотошедевра.

«Кэнон» нашего друга был хоть и не из разряда «навороченных», фотографии на нём получались весьма недурственные. К тому же гигант Х-в снимал всё подряд, направо и налево, поэтому повторюсь: по его фотолетописи можно было вполне написать сносный романчик, даже не ощутив присутствия собственными глазами.

Ласковое южное солнышко понемногу начало превращать наши спины в жаркое, тем не менее мы не торопились скрыться от его навязчивых лучей под сень буйной растительности или каменной симфонии пантелеймоновых стен.

Всё ещё расточая эмоции, мои попутчики явно не спешили воспользоваться гостеприимством афонских братьев, несмотря на то, что все вновь прибывшие уже скрылись в архондарике и занялись мiрским попечением. Нас же переполняла радость от встречи и надежда на то, что земные заботы никуда не денутся.

Таки на самом деле – куда они денутся? Не медведь, sin embargo2, в лес не убегут, да и толкотня в очереди нас не особо прельщала. Поселимся – на улице, поди, не оставят.

И тут же поймал себя на мысли, что только вчера вечером исповедовал свою гордыню и вот на тебе – опять за старое. Видно пословица не зря молвится: горбатого могила исправит. Придётся, как ни крути, видимо, сегодня опять идти исповедоваться, и так, вероятно, до самой могилы. Каждый день…

С кем поведёшься, с тем и наберёшься. А водился азъ недостойный все последние годы как раз с моими дорогими и незабвенными попутчиками. Изъездили мы с ними почти всю Ев ропу, обошли пол-России крестными ходами и везде полагались на волю Божию.

В этой связи вспоминается наше первое с Володей совместное паломничество к Терновому Венцу Спасителя, который хранится в Париже, в знаменитом Нотр-Дам де Пари.

Случилось это в «гламурные» нулевые годы, когда жизнь казалась малиной. Впрочем, так оно и было, ведь малина – самое лучшее слабительное средство. Если в ней сидит медведь…

Нам с Вольдемаром подобная развязка не грозила, он был успешным бизнесменом, а ВПС строил грандиозные воздушные замки для приведений, что по тем временам было делом очень даже востребованным. Романтики ще не вмерли, а прагматики только постигали сию науку в своих гарвардах, оксфордах и принстонах. Зелёные фантики с портретами заокеанских президентов только-только начали уступать геополитическое пространство нововведённой европейской валюте, а Саддам Хусейн, явно поторопившись с приоритетами, испытав «шок и трепет» от своих бывших покровителей, благополучно «примерил столыпинский галстук».

Но нас политика интересовала в дозированных пропорциях, лишь постольку-поскольку Париж облюбовали многочисленные арабские мигранты, превратив его во второй по величине мусульманский город планеты после Каира.

Шутка, конечно, но в каждой шутке, как известно, есть доля шутки. После посещения Монмартра желание шутить улетучивается подобно запаху Chanel в курительной комнате.

Хотя с незапамятных времён все путеводители и рекламные проспекты воспевают это место как самое романтичное и живописное в Париже. Видимо им за это хорошо приплачивают, потому что второго такого злачного, криминального и неуютного района во французской столице вряд ли можно найти.

Неспроста «mons martyrum» в переводе «гора мучеников».

В годы правления римского императора Траяна Деция холм был местом казней православных христиан, нередко сопровождавшихся чудесами. Как тут не вспомнить первого епископа Парижа Дионисия, который после казни взял отрубленную голову в руки, омыл её в источнике на склоне холма, и только дойдя с ней до храма, пал замертво.

В нынешнем веке мучениками вполне можно считать многочисленных паломников, потому что они, как правило, не из олигархического сословия, хотя нет правил без исключения.

Вот и мой брат во Христе излишним смiрением не страдал, поэтому доброго совета знающих людей не послушал. А зря.

Мне-то, по большому счёту, терять было нечего, если только жизнь, аще убо за воздушные замки и платят воздухом. А Х-в потому и гигант, что решил скупить Монмартр оптом, понеже цены здесь просто завораживали. Нет, чтобы вспомнить пророческие слова Александра Пушкина в знаменитой «Сказке о попе и работнике его Балде», таки ещё и торговаться начал!

По закону Архимеда, если в одном месте убыло, в другом обязательно прибудет. А следуя арабской пословице, если утром дурак идёт на рынок, то вечером умный будет при деньгах. Своего братана я бы даже в бреду к дуракам не отнёс, вот только был уже вечер, скорее даже ночь. А в это время на Монмартре и с огнём не сыщешь представителей богемы, коих несть числа тусуется в этом живописном уголке Парижа. К ночи же на узеньких кривых улочках можно увидеть лишь горы мусора и обилие красных фонарей.

Знаменитая Plase Pigalle, где сосредоточены кабаре, ночные клубы и прочие «весёлые» заведения типа Moulin Rouge3 также расположены неподалеку от «горы мучеников».

Вот где раздолье для местной мафии! Любой более-менее прилично одетый гражданин сразу становится их потенциальной – а иногда случается, что и реальной – жертвой.

Поначалу меня поразила не только приветливость продавцов – это присуще большинству восточных торговцев, – но и поразительная уступчивость. Сколько раз удивлялся на рынках Египта, Турции, Сирии и других мусульманских стран, насколько щепетильно они торгуются за каждый цент, а тут продают, чуть ли не бесплатно, лишь бы заглянуть в содержимое твоего портмоне. И вот тут-то начинается самое интересное.



Цену сбавляют до таких параметров, чтобы клиент захотел купить всё подчистую. Но в желаемом количестве данный товар, по понятным причинам «отсутствует». Зато «точно такой же» есть в соседней лавке, которая расположена так, что покупатель уже «на мушке». За ним увязывается «хвост», который передаст его следующим «друзьям», что в конечном итоге может закончиться весьма печально.

«Хвостатые» человеки, как мне подсказывает интуиция, – это те, чьи предки произошли от обезьяны. Во всяком случае, так трактует лучшее в мiре бесплатное советское образование. И вот эти свiдомые млекопитающие оказываются в свободной стране, да ещё и среди халявы! А сколь советскому человеку ни тверди «халва», всё равно для него халява слаще.

И всё же умные люди настоятельно не рекомендуют забывать, что бес платит за сыр, который только в мышеловке. А наступление времени этой мышеловке захлопнуться знают лишь Небесный Отец и «крёстный отец» местной мафии.

Когда азъ свiдомый почувствовал трогательную заботу о нас грешных со стороны трёх лиц арабской национальности, первое, что я вспомнил из рекомендации моего наставника, это никоем образом не подавать вида, что ты обнаружил «хвост», и вести себя как можно более естественно.

Хорошо бы закурить, да сие занятие в наступившем тысячелетии меня уже не прельщало. А как ещё можно успокоить взбудораженное сердце, прыгающее как сторонники евроинтеграции на Майдане? Только усердной молитвой. Хотя инструктор мой, Царствие ему Небесное, был махровым атеистом, сие действо I’m освоил уже без его чутких рекомендаций.

«Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, ради Пречистыя Твоея Матере и всех святых, помилуй мя грешнаго». «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий…» – молитва выступала на моих устах подобно испарине на спине, даже помимо моей греховной воли. Но тени в грязных футболках и дешёвых джинсах всё равно не отпускали нас ни на шаг, лишь иногда передавая нас таким же неумытым гастарбайтерам Пятой республики.

И тут Сам Господь подсказал мне гениальный ход!

Достав фотоаппарат, я стал направо и налево фотографировать архитектуру Монмартра, а заодно и зловещие фигуры, висевшие у нас на хвосте. Те немного заменжевались, но тут же, слегка испугавшись, нырнули в дверь близлежащего магазинчика.

Следуя очередной инструкции, азъ догадливый затянул моего попутчика во второй по счёту магазинчик в левом проулке.

Это была сувенирная лавочка, и хозяйкой оказалась, на наше счастье, симпатичная молодая француженка, довольно сносно понимавшая по-испански. Чтобы не вызвать подозрений, мне пришлось купить у неё брелок с изображением Эйфелевой башни, а Володе пивную кружку. Но всё внимание моё в это время, естественно, было обращено на «хвост».

Так и есть: «тени» самую малость подёргались по «улочке д’Артаньяна», потом заглянули в соседнюю лавчонку, первую по ходу и, не солоно хлебавши, возвратились на исходные позиции, чтобы выслеживать новую жертву.

Вольдемар, надо отдать ему должное, хоть и ничего не заметил, но и не стал упираться, как пень, а моментально следовал за мной. Только когда вышли на улочку, я ему подсказал, что его трогательная любовь к халяве рано или поздно укоротит его на голову.

Русофобия стала продолжением антисоветизма, при этом, наряду со сносом памятников советской эпохи и осквернением могил советских воинов, уничтожают православные храмы и убивают православных священнослужителей.

Мы не можем понять, почему немцам простили триста тысяч жертв Второй мiровой войны на территории Чехословакии, а Советскому Союзу не могут простить сто восемь погибших во время Пражской весны. Нацистам «забыли» шесть миллионов поляков, погибших на войне и уничтоженных в лагерях смерти, а Советскому Союзу не могут забыть пятнадцать тысяч жертв Катыни. Должна же быть какая-то логика?

Должна! И она есть. Вот только не все хотят её принять.

Более того, упорно доказывают недоказуемое, называя чёрное белым, а красное фиолетовым. А всего-то и делов, чтобы назвать вещи своими именами. Перестать лицемерить.

Ибо сказано Спасителем: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры!.. Истинно говорю вам: мытари и блудницы вперёд вас пойдут в Царство Божие; Ибо пришёл к вам Иоанн путём праведности, а вы не поверили ему, а мытари и блудницы поверили ему; вы же, и, видевши это, не раскаялись после, чтобы поверить ему» [Мф. 21; 31-32]. Вот и вся логика.

Нацисты не лицемерили, не скрывали своих захватнических устремлений, зато понесли заслуженное наказание. Мы же продолжаем считать сталинский режим «спасителем отечества», и называть порабощение им народов Восточной Европы «великой и отечественной» войной. Чему ж тут удивляться?

– Причём смотри, какая фишка, – продолжал мой сосед слева. – Немцы привели Ленина к власти в России, чтобы заключить почётный мир и выйти из войны, сохранив лицо. Иначе бы пришлось подписывать безоговорочную капитуляцию. И зачем большевикам нужно было им сопротивляться? Просто сдали немцам как можно больше территории, чтобы с помощью германских штыков подавить народный протест.

В Сибири действовали пленные чехословаки, на Дальнем Востоке – японцы, на Севере – англичане, война шла лишь в казачьих областях. Русская вольница стала русской Вандеей. И была уничтожена не менее, даже более жестоким образом.

– Почему только в казачьих? В чернозёмных губерниях тоже восстания происходили, на Тамбовщине, например. Да по всей стране народ сопротивлялся самозванцам.

– Это уже потом. – Никита не замешкался с ответом. – Когда уже миллионную армию создали и вооружили. А поначалу с казачеством еле-еле справились. Многих маловерных обманом на свою сторону переманили, потом всё равно уничтожили.

Так вот, возвращаясь к нашим баранам, – Никита смочил горло глоточком терпкого винчишка и продолжал. – Так называемое «сопротивление» нужно было для того, чтобы показать немцам, мол, ситуация под контролем, если какой бунт, то есть чем его подавить. А как только война закончилась, сразу большевики пришли на готовое.

Но не тут-то было. На Україне начался такой раздрай, что пришлось отдавать хохлам исконно русские земли вместе с населением в качестве выкупа.

– Да, уж, делов наворочали, – у меня от этой политинформации уже мозга за мозгу плела макраме. – Слушай, не пора ли осушить бокалы, а то уже трапеза стоит в очереди.

– За царя и отечество! – Никита соприкоснул фужеры и опрокинул свой в полглотка. – А вообще-то, если принимать в расчёт только эмоции, можно далеко зайти. Это мы сейчас хорошо рассуждаем, сидя в креслах и попивая «Каберне». А окажись мы на месте коммуняк, скорее всего действовали бы также, если ещё не покруче. Пора глушить шарманку, ты не находишь? – его рука, согнутая в локте и указательный палец, поднятый вверх, выражали образ мыслей в направлении «на то воля Всевышнего». Разве можно что-либо возразить на это?

– Не нахожу! – моя упрямая сущность не сдаётся, почти как гордый «Варяг», пока в теме не будет поставлена жирная точка. – Ты сказал, что самое подходящее название для этого «праздника» – день дезертира, а аргументов не привёл.

С немцами заключили сепаратный мир – это понятно, союзников предали – тоже. Но и они нас предавали, и не раз…

– Они просто вели свою политику, мы – свою. Цель России в этой войне была защитить Сербию, а у англосаксов чисто конъюнктурные интересы. Хотя и наши буржуи меньше всего думали о Православии и патриотизме.

Но мы говорим не о Первой мiровой войне, а о защите интересов самозванцев, совершивших государственный переворот в России. Как только встал вопрос о защите «социалистического отечества», так эта банда во главе с Дыбенко драпанула аж до Самары. Это как раз и случилось 23 февраля под Нарвой.

Об этом позоре даже Ленин написал. Только там их сумели догнать и под конвоем доставили обратно в Петроград. Потому большевики и установили «праздник» именно в этот день, чтобы посмеяться над глупостью русского народа.

Должен признаться, что, несмотря на свои «глубочайшие» познания истории по советским учебникам, об этом факте имел абсолютно нулевое представление.

Понятное дело, что в СССР этот факт благоразумно замалчивался, но мы живём уже в XXI веке, информация исчисляется мегабайтами и парсеками, можно бы и освежить интеллект. Большой мне минус, зато огромный плюс Всевышнему Творцу, за то, что посылает мне таких попутчиков.

Теперь всё встало на свои места, можно было зѣло подумкивать и о наполнении ненасытного чрева.

Вот уже благодатная тележка обдала нас запахами генно-модифицированных продуктов в экологически безупречной упаковке, и проголодавшаяся публика зашелестела одноразовым шанцевым инструментом и влажными салфетками. Подошло время заканчивать тары-бары и вспомнить о том, что мы хоть и высшие, но всё же млекопитающие, и ничто человеческое нам не чуждо. Тем более после стольких мытарств и томительных ожиданий в аэропорту.

Должен сказать по секрету, что главное в трапезе – это принимать её умиротворённым, чему архиспособствует чувство исполненного долга и усердная молитва. Не будь поставлена точка в нашем разговоре, трапеза не показалась бы мне настолько благодатной.

Мысль текла уже в направлении будущего паломничества, посему и по завершении трапезы мы больше не возобновляли обмен мнениями и шустренько отдались во власть сновидений…

И снова перенесёмся в Изумрудный город. Снова мы вместе с моими братьями по вере, и снова, вот уже в который раз в предвкушении приключений и соприкосновения с вечностью. Потому что всё созданное тварным усердием, тленно и бренно в этом мiре. Незыблемым и нетленным всегда будет только то, что угодно Всевышнему, а потому и мощи святых также остаются нетленными, дабы не было сомнений в божественности создания нашего мiра.

Каблуки наши чинно отбивали реквием по мраморным плитам, которые ведут к заветной двери архондарика Свято-Пантелеимонова монастыря. А там нас ждал радушный приём, райское угощение и долгожеланный отдых до повечерия.

Но… как иногда обманчивы бывают ожидания, если тварные создания в очередной раз забывают о том, что в Своём Уделе всем управляет Богородица. А наше дело – горячая молитва.

Ибо «просите, и дано будет вам; ищите, и обрящете; стучите, и отворят вам» [Мф. 7;7]. Но кто из нас вспоминает строки Священного Писания, кроме, разве что когда фэйсом об тэйбл?

Глава II. «Послушание»

Один человек проделал долгий путь по суше и по морю и явился на Святую Гору, чтобы увидеть прославленного старца.

Придя в монастырь, сначала поинтересовался о нём.

– Скажи, какие чудеса творит ваш авва? – спросил он у молодого монаха.

– Смотря, что называть чудом, – ответил тот. – У вас в мiру принято считать чудом, если Бог исполнит чью-то волю. У нас же считают чудом, если кто-то исполнит волю Бога.


* * *

Порог архондарика стал для нас как бы зримой границей, разделявшей два мiра: напоённый солнцем, благоуханием субтропической растительности и морского прибоя уголок земного рая; и рукотворный – томящийся в полумраке, наполненный суетой, неистребимым запахом толпы и звоном посуды.

Поначалу, затворившись от жары, мы даже почувствовали лёгкое блаженство в сравнении с изнуряющей солнечной активностью. Таковое обычно ощущаешь, воротясь домой после длительного отсутствия по казённой надобности.

Но мятущаяся душа после баньки, трапезы и блаженного сна уже томится неволей и, подобно птице счастья, снова рвётся из пут и всех сухожилий в очередной вояж за приключениями.

Монастырский буфет, по прошествии совсем малого времени, обдав нас волной кофейных ароматов, напомнил о резкой необходимости утоления животной страсти. Но первоочередной задачей, всё-таки было обрести койко-место, поэтому с цитаделью чревоугодия мы решили ознакомиться во вторую очередь.

В заветный кабинет архондаричьего о. И – я выстроились в смиренном ожидании человек несколько, аще убо в предвкушении блаженного отдыха вполне по силам было приглушить звучание внутреннего громкоговорителя.

Авве торопиться было некуда, и он с каждым паломником непременно проводил коротенькую беседу на предмет его целей пребывания на Святой Горе. Обладая знанием как минимум трёх иностранных языков, что при моём музыкальном слухе разобрать было не сложно, сие занятие не доставляло о. И-ю особых проблем, однако требовало времени и немалого, а также нашего недюжинного терпения.

Что ж, мы не гордые, потерпим.

На сегодня у нас запланирован полный штиль, поэтому появилась благоприятная минутка почитать Последование ко Святому Причащению. Достав из безразмерного рюкзака весьма потрёпанный молитвослов, Вольдемар со свойственной его пономарскому гласу выразительностью начал вычитывать каноны.

Звуки, характерные для любого общепита, будь то ресторан или закусочная, трактир или монастырская трапезная, нисколько не мешали нашей усердной молитве. Единственно, что привлекло моё внимание, так это україиньска мова, щедро разбавленная непарламентскими выражениями. У меня почему-то сразу всплыла в памяти картина И.Репина «Запорожцы».

Без труда узнав гуторившего по характерным усам, которые невозможно спутать ни с какими другими, я искренне поразился той тщательности, с которой незалэжный брат подготовил себе лакомое местечко. По непонятной для меня причине, паломники, отведав трапезы, не горели желанием убирать за собой посуду, а о. Ф-ф был слишком один, чтобы успевать всех обслужить, да ещё и за всеми навести порядок.

Как известно, язык до Київа доведёт, если только вовремя придержать его. В противном случае может довести до киллера. Незалэжный брат добродетелью немногословия, похоже, был не слишком обременён, во всяком случае, поносить своих братьев во Христе у него получалось намного лучше, чем проявлять смирение. И что меня всегда особливо поражало в манере поведения потомков древних укров – если уж таковой заведёт свою волынку, то остановить его только пуля сумеет. А так, чтобы по велению внутреннего гласа или по правилам приличия – не дождётесь! На территории по обе стороны нижнего течения Днепра прилично только то, что приносит реальный и ощутимый доход, что осязаемо и не имеет запаха.

«О, безумный человече! Доколе углебаеши яко пчела, собирающая богатство свое? Вскоре бо погибнет, яко прах и пепел: но более взыщи Царствия Божия», – гигант Х-в сделал глубокий вдох, будто сожалел о бесцельно прожитых годах, и продолжал самозабвенно вычитывать канон покаянный Господу нашему Иисусу Христу.

М-да, если бы все, как один понимали Закон Христов, скольких бы войн, да и просто бед и потрясений удалось бы избежать? Сегодня ты окрысился на брата своего за то, что он посуду за собой не убрал, а завтра? Выйдешь на очередной Майдан, потому что власть тебе не угодила?

Так власть и не обязана угождать всем и каждому. На свете семь миллиардов человек проживает, поди, каждому угоди!

То же Священное Писание для всех едино, однако нашлись умники трактовать его по-своему. Сначала католики подправили Символ Веры, затем Мартин Лютер «реформировал» христианство, и понеслось: иеговисты, адвентисты, мормоны…

Но с этими понятно, а как быть с тремя только православными церквами на территории Незалэжной? На любой вкус! Полный плюрализм мнений: чей «закон божий» больше соответствует твоим греховным помыслам, в том «истина». Поэтому и правительств у них за два десятилетия незалэжности два десятка сменилось, и всё равно во всём виноваты «кляты москали».

Как была Запорожская Сечь, вольница, жившая разбоем и работорговлей, так за три столетия ни на йоту не изменилась. Только грабят теперь казну, а торгуют собственным телом. На панели. И на автострадах. Не вертите пёстрый глобус, куда ни ткни – по всему свету путаны сплошь с Незалэжной.



«Кто творит таковое, якоже азъ? Якоже свиния лежит в калу, тако и азъ греху служу. Но Ты, Господи, исторгни меня от гнуса сего и даждь ми сердце творити Заповеди Твоя», – продолжал гигант Х-в. И мне ничего не осталось, как поворотить на себя мой скорбный лик.



«А ведь и правда, чем я лучше моего незалэжного брата? Только лишь тем, что у него на языке то, что у нас на уме? Разве мы уж такие до зѣла смиренные? Разве весь ХХ век не занимались только тем, что бросали своё дело и шли на баррикады? Осуждаем англо-саксов, а они как приняли конституцию три столетия назад, так и живут по ней. Только где-то раз в десять лет вносят поправки, таки время тоже на месте не задерживается!

А в нашей стране? За прошедшее столетие поменялось семь (!) конституций, и всё равно плохому танцору неуютно.

То ли дело на Афоне! Как приняли устав более тысячи лет назад, так с тех пор и не менялся. Кто только ни покушался на монашескую республику – все сгинули, а Святая Гора как была Уделом Пресвятой Богородицы, так им по сей день и остаётся. Безсменная Игуменья вершит здесь суд праведный, и никакая сила не в состоянии Ей противостоять.

В рассуждениях о мiрском ваш покорный не заметил, как подошла моя очередь, и, осенив себя крестным знамением, азъ свiдомый переступил порог заветного кабинета.

Встретившись глазами с о. И-м, у меня резко пропал аппетит, а прямая кишка назойливо захотела исполнить марш Мендельсона. Тем не менее, как ни в чём не бывало, я развернул свой диамонитирион и с видом запорожского казака, опустившего пудовый кулак на спину своего собрата на картине И.Репина, подал его архондаричнему.

Тому, кто хорошо знаком с творчеством Н.В.Гоголя, станет понятна элегия перехода от «Тараса Бульбы» к финальной сцене «Ревизора». При моём появлении взгляд о. И – я напомнил филина в яркий солнечный день. Учитывая диоптрии, округлость его прозорливых очей увеличилась на порядок.

Не так, чтобы очень давно, но и не сказать, чтобы недавно, ещё в разведшколе меня немного учили различать взгляды. Поэтому моя прямая кишка стала мне подсказывать, что в этом кабинете I’m явно лишний. Но в той же школе я усвоил истину, что иногда нужно не доверять пятой точке опоры и прислушиваться к голосу разума. Поэтому решил не поддаваться шестому чувству, а пройти сей крестный путь до конца.

По всем вероятиям выходило, что надо бы мне улыбку изо всех сил к губам приложить, но мой суровый нрав позволяет вырываться ей наружу лишь в первый день апреля. Поэтому немая сцена продолжалась недолго – о. И – й был слишком занят, чтобы играть со мной в переглядки. Нарочито тихим, ровным, но не терпящим возражения голосом, он спокойно мне намекнул о необходимости поискать себе другое пристанище для ночлега. Странникам приют предоставляется на одну ночь, либо даётся какое-либо послушание.

Однако смирению в той самой школе меня научить не успели, поэтому моя реакция была вполне предсказуема:

– Отче, я просто два дня ждал своих друзей. Завтра поутру мы покинем вашу обитель…

Но архондаричий был неумолим. Видимо все мои деяния за двое суток на благо Святого Пантелеимона он счёл крайне недостаточными во искупление моей грешной сущности.

Что ж, ему виднее. Рыпаться было бесполезно.

Мысль о том, что можно поискать счастье в другом монастыре, мне как-то сразу на ум не пришла. Да и не хотелось, едва встретившись со своими закадычными друзьями, отправляться неведомо куда. На Афоне я был дебютант, путей-дорог ещё не изучил, понеже у меня не оставалось иного выхода, как попытаться умилостивить Пресвятую Богородицу.

Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт – так, кажется, пословица гласит. Но это в том случае, если на горе нет храма. Иначе, какой же он тогда умный? Когда Бог хочет сделать тебя счастливым, то ведёт тебя самой трудной дорогой, потому что лёгких путей к счастью, как правило, не бывает.

Вот и мой путь к счастью оказался не совсем простым. Афон никогда не прощает шапкозакидательства и своеволия.

«Запомни: здесь только один распорядок – всем управляет Богородица! Просите Её о чём хотите, и дано будет вам», – рефреном всплыли в памяти слова брата Владимiра. По большому счёту первое, что мне довелось услышать на Святой Горе.

Пока о. И – й регистрировал в книгу гиганта Х-ва, мне ничего не осталось, как обратиться с мольбой к Игуменье Горы Афонской. Выйдя за порог кабинета, я окинул тусклым взором насыщающих чрево, скользнул взглядом по усам незалэжного паломника, и вдруг со щемящей тоской ощутил присутствие рядом с собой Пречистой Девы. Будто она возвышалась над моим челом и нашёптывала мне строки Евангелия от Матфея: «Просите, и дано будет вам; ищите, и обрящете; стучите, и отворят вам» [Мф.7;7].

Так что же я стою, как памятник последнему динозавру? И в то же мгновение мне вспомнилась молитва из недочитанного канона ко Пресвятой Богородице:

 
Царице моя Преблагая, надеждо моя Богородице,
Приятилище сирых, и странных предстательнице.
Скорбящих радосте, обидимых покровительнице.
Зриши мою беду, зриши мою скорбь…
 

Вольдемар, закончив оформление, уступил свято место Никите. Какое-то несоответствие в его документах немного напрягло о. И – я, тот задал пару наводящих вопросов, и проблема разрешилась довольно скоро. Наш брат в очереди был последним, поэтому моя участь либо определится в течение последующей минуты, либо смазывать лыжи и ковылять потихонечку.

 
…Помози мне, яко немощну, окорми мя яко странна.
Обиду мою веси, разреши ту, яко волиши:
Яко не имам иные помощи разве Тебе, ни иныя предстательницы,
Ни благия утешительницы, токмо Тебе, о Богомати…
 

Краем глаза я успел заметить, что порог архондарика переступил седовласый, немного согбенный монах и бодрым шагом направился к кабинету о. И – я. Поначалу я не придал этому значения, продолжая разглядывать публику и кивком отвечая на вопросы Вольдемара.

Но вот отче вошёл в кабинет, но не стал встревать в беседу архондаричьего с Никитой. Однако беседа подошла к концу и мой собрат, уже довольный и счастливый направился к двери.

…Яко да сохраниши мя и покрыеши во веки веков. Аминь.

Пресвятая Богородице, просвети нас светом Сына Твоего.

Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя… – и как только азъ оптимистичный закончил глаголить молитву Пречистой Деве, вошедший монах обратился к архондаричьему:

– Слушай, о. И – й, у тебя нет кого свободного, мне бы газон прополоть перед входом.

– А кого я тебе дам? Все на послушании, остальные отдыхают после службы.

– Ну, подумай, может, кого со стройки возьмёшь, а то мне в Карею нужно срочно ехать…

Мыслящий человек усваивает с пелёнок, что там, где собираются два монаха, как правило, возникает сразу три мнения. Правило без исключений, за исключением нынешней ситуации.

После кратковременного молчания, взгляд о. И – я остановился на моей скучающей физиономии. Глаза его резко засветились, как лампады над Кувуклией после схождения Благодатного Огня. Было впечатление, что ему хотелось закричать «Эврика!», но он не стал копировать Архимеда, лишь широчайше, по-американски, улыбнулся и обратился ко мне:

– О! Поможешь отцу А-ю? – произнёс он тоном, будто напоминал о невыученных уроках.

– Разумеется, о чём речь? – в подобных случаях мои ответы разнообразием не отличаются.

Авва И – й моментально «забыл» адрес, по которому послал меня пятью минутами ранее, без тени смущения, взял мой диамонитирион и записал данные в заветный фолиант.

После этого наградил нашу троицу постельными принадлежностями и благословил на послушание.

Володя с Никитой на сегодня считались дебютантами, поэтому их сия участь миновала. Мне же отец А-й отвёл краткие минуты для устилания прокрустова ложа, но не отказал в любезности позволить вместе с друзьями заморить червочка в монастырском буфете. Он и сам не счёл нужным прикидываться фарисеем и с радостью отведал чайку с монастырскими дарами.

Ассортимент угощений на сегодня немного поменялся, но вчерашнему нисколько не уступал разнообразием.

Место квашенной капусты заняли причудливые слойки с маком и корицей, а в пластиковых баночках имело место быть разнообразное варенье и мёд. О. Ф-ф всё так же шустро и улыбчиво обслуживал клиентуру, успевая между делом убирать со столов и приносить свежую выпечку.

Меня он встретил как старого знакомого, но от благодарности за вчерашнюю «неоценимую» помощь предпочёл уклониться. Более того, обрушился на меня с гневной тирадой на предмет допуска в «святая святых его добротоделания» в неурочный час братьев-мавританцев.

С пользой для дела, ВПС включил дурака и на всякий пожарный обеими руками ухватился за спинку стульца в надежде хоть за что-то удержаться перед подобным натиском.

Получив вчера полуфунтовый пистон от о. И-я с намёком на несоответствие исполняемому послушанию, о. Ф-ф не был расположен к притворному лицемерию. ВПС и так, и сяк пытался донести до его барабанных перепонок, что родители приучили меня откликаться на стук с малого детства.

Но, как выяснилось, грех самооправдания на Святой Горе признан одним из тяжких, поэтому допустивший прокол виноват всегда, независимо от обстоятельств.

Я смиренно втянул голову в плечи, изобразив на челе мину Ваньки-встаньки. Ежели кто-то ждёт от меня чего-то большего, чем я могу предложить, то это его ошибка, а не моя вина. Если в Святогорье азъ есмъ пробыл столько же часов, сколько в мiру прожил годов, то о чём здесь можно благовествовать?

Чтобы хоть как-то загладить свой грех, I’m молча принялся помогать моему молодому наставнику наводить на столах чистоту и порядок. Попутно азъ востроглазый узрел боковым оком потомка древних укров, который, видимо, выговорился сполна и с конкретным наслаждением поглощал аппетитный лукум. Видимое удовольствие отразилось даже на его атаманских усах, выбелив их сахарной пудрой, словно ранний первый снег не успевшую ещё озябнуть осеннюю траву.

Даже осьмой, судя по времени, стакан чая «Lipton» не в силах был растопить как лёд в глазах незалэжного брата, так и побелку на его национальной гордости.

Трапеза на этот раз не ознаменовалась ничем примечательным, поэтому задерживаться на ней подробно нет никакой необходимости. Если следовать терминологии автора известного бестселлера, то «маленькую и не крепкого» мы с удовольствием предварили «маленькой и крепкого», that is бузы, при этом посетовав, что квашеная капуска была бы сейчас как никогда кстати.

Но, как поётся в одном широко известном шлягере, «надо благодарно принимать» всё, дарованное Всемилостивым Творцом. Даже в отсутствие подходящей закуски.

После «разминки» мои братья по духу отправились в пятый этаж, мне же была уготована участь добротоделания во славу Божию. Выйдя на свежий воздух и избавив лёгкие от запаха как сырости, так и сытости, неизменно царивших в архондарике, азъ трудолюбивый окинул печальным взором ландшафт предстоящей битвы с сорняками и остался слегка удручён.

Окончить жизненный путь на этой обетованной земле мне, разумеется, не светит – умереть на Святой Горе ещё надо заслужить, – но безапеляционный факт, что за время послушания у меня могут родиться внуки и правнуки, был неоспорим.

Впрочем, куда мне было торопиться? Как говаривал не совсем почтенный персонаж известной советской кинокомедии, у меня учёт в сутках. А в них, как известно, немногим более двадцати четырёх часов, если взбодриться на час пораньше…

Уже через полчаса I’m стал понимать, почему для работы на хлопковых плантациях соединённоштатники применяли исключительно труд потомков Хама. На широте Афона даже в первой декаде мая у потомков Сима мозг переходит в газообразное состояние спустя сорок три минуты, а после часа с хвостиком не только трава, даже слоны становятся розовыми.

Как же надо было нам с Димой благодарить Отца Небесного, что позавчера даровал нам неразумным живительную прохладу вкупе с благодатным дождём! Слава Богу за всё!

Но тут же поймал себя на мысли, что в данный момент мне хотелось влаги с небес меньше всего на свете.

Что такое ковыряться в сырой земле, знаю не понаслышке ещё со школьных годов, когда мы в октябре месяце в белоснежных полях под Москвой отмораживали конечности в битве за урожай картофеля.

Телефон просигналил мне, что ещё я не всеми позабыт-позаброшен, но пришедшая SMS-ка радости не прибавила, более того, добавила головной боли. Далёкий друг оказался немного недалёким и попросил меня встретить его с Тарзаном в аэропорту и приютить на пару дней, а то в гостиницу с мопсами не селят. Что ему ответить? Чтобы прямиком следовал в Салоники и первой же лошадью на Афон? Неужели не мог позвонить тремя днями раньше, если так уж невмоготу ему расстаться со своим четвероногим питомцем даже на минутку?

«Опять впадаю в грех осуждения», – последнее, о чём успел просигналить мне мозг, прежде чем я, резко привстав, дабы размять затёкшие конечности, увидел картину Апокалипсиса.

В глазах у меня нарисовалась кристаллическая решётка эмилпропилбутана, а в ушах трубы-дуры запели «Саданули в огороде». I’m ощутил себя летящим на ковре-самолёте, вот только пункт назначения в билете указан не был, о. И – й впопыхах забыл обозначить. Однако, спустя секунды я «приземлился» и был готов к таможенному досмотру.

Ответ незадачливому собаководу-любителю был предельно краток, тем не менее позволил мне основательно повысить кислотно-щелочной баланс и привести зазоры между извилинами в соответствие. Что Бог ни делай – всё к лучшему.

Ответного послания ваш покорный так и не дождался, значит, далёкий друг, хочется надеяться, останется им ещё на некоторое продолжительное время. Ну, очень хочется надеяться…

Пока I’m давил на клавиши дебильника, мои попутчики успели поменять внешний вид и в достопамятное мгновение как раз вышли из дверей странноприимного дома. Никита сменил «память об Иерусалиме» на импозантную ковбойскую шляпу, а его шоколадно-кремовый загар стал ещё красноречивее на контрасте с белоснежным батником.

Вольдемар в этом отношении являл противоположность своему брату во Христе, поскольку за солидный стаж нашего знакомства ни разу не видел его в безрукавке. Складывалось ощущение, что он никогда не покидает православного храма даже мысленно.

Похвальное качество, но для майского Афона не совсем подходящее. Впрочем, о пристрастиях спорить не принято; каждому своё, как было начертано на воротах Бухенвальда.

Вот что значит родственная стихия! Едва Никита улицезрел очаровательные кусты чайных роз, окаймляющих внутренний дворик, как тотчас стал наслаждаться их дурманящим ароматом. Видимо за два десятилетия добротоделания на ниве цветочного бизнеса не сумел до отказа вкусить запаха душистых прерий. Володя, взирая на это, неравнодушно похихикивал, при этом непрерывно щёлкал затвором своего верного спутника по жизни. Меня он также успел несколько раз запечатлеть для истории, после чего братья во Христе пожелали мне успешного полёта и подались в сторону монастырской лавки.



Как ни коротко было наше свидание, но сил мне придало неимоверное количество. К тому же я вспомнил о своём незаменимом помощнике по прозвищу «барракуда», и процесс борьбы с сорняками ускорился многократно. Да и соловьиный хор способствовал поднятию настроения на небывалую высоту. Проходившие мимо паломники лишь за редким исключением не одаривали меня удивлённым взглядом, не понимая, чем я так провинился, что вынужден искупать грехи столь экзотическим послушанием.

В основном это были граждане просвещённой Европы, русских паломников подобная картина не шокировала.

И вот что хотелось бы отметить в этой связи, – раз мне дали это послушание, значит, на то была воля Всевышнего, – ничего случайного не бывает. I’m сделал вывод, что в просвещённой Европе понятие искупить грех отсутствует в принципе! Там всё покупается и продаётся. Можно купить индульгенцию, и ты безгрешен. А причастие там – пустая формальность, люди даже не понимают её суть, ходят в храм просто отметиться.

Насколько же далеки они от Бога!? Всё, казалось бы, делают правильно, законов не нарушают, на службе от звонка до звонка, жёнам не изменяют, «совсем не такие, как тот мытарь».

А богоизбраный народ всё-таки русские. Почему такая несправедливость? Неисповедимы пути Господни! Потому, вероятно, и ненависть к нам почти всего западного мiра; потому и страна наша без конца под санкциями; провокации то тут, то там; «двойные стандарты», если не сказать больше…

Но что Бог ни делай – всё к лучшему, и если Он за нас, то какая разница, кто против нас? Ведь жизнь лишь на десятую долю состоит из того, что с нами происходит, а на 90 % из того, как мы на это реагируем. Западенцу невдомёк, что за деньги можно купить кровать, но не сон; книгу, но не ум; секс, но не любовь; связи, но не друзей; икону, но не веру; место на кладбище, но не на Небе. Он меряет жизнь материальными категориями, ему невозможно втолковать понятие «от души», для него душа – нечто абстрактное. Рай для них также возможен лишь на земле: если ты богат и успешен, значит это угодно Богу.

Как гласит монгольская пословица, чего нет в мыслях, того не будет и в глазах. Поэтому их глаза как бы за стеклянной витриной, они осязают видимый мiръ, но им неподвластен мiръ духовный. Они созерцают как бы манекены, а не людей.

Неделю спустя мне предстоит воочию в этом убедиться, но это будет через неделю, тогда и расскажу. А пока ВПС занят достойным моего греховного организма послушанием, очищая от сорняков как изумрудный газон Свято-Пантелеймонова монастыря, так и свою изрядно загаженную грехами душу.

И всё же, как бы ни хотелось мне уйти в молитвенное состояние, мысли о мiрском всё равно вновь, словно семена одуванчика или пырея, проникали сквозь невидимую преграду и засоряли изумрудное полотно моей души.

«Меня спросите: «Ты имеешь счастье?» и я отвечу «Чтобы да? Таки нет!». Ведь счастье для христианина – это полное отсутствие желаний, кроме одного – быть с Богом. Разве не так?

А моя греховная сущность откликается на что угодно, только не на разговор со Всевышним. Так чем я получаюсь лучше представителей просвещённой Европы, которых осмеливаюсь судить по своему греховному неразумию?

И как бы там ни было, но трудно назвать человеком того, у кого нет веры, кто умеет только блеять, и любит только «зелень». Если у человека на генном уровне отсутствует понятие души, если для него необходимость пребывания того или иного локального индивидуума на земле сводится к наличию у него счёта в банке, и он в полной уверенности, что любая ситуация просчитывается наукой вплоть до восемнадцатого знака после запятой, то мне такого искренне жаль.

К примеру: с точки зрения аэродинамики, шмель летать не способен, но он этого не знает и продолжает летать. А попробуй это растолковать шибко цивилизованному европейцу…

Да что там наука! Помню, дочка моих друзей ездила по обмену на пару недель в Германию и жила в немецкой семье. Понятное дело летом, в каникулы.

Столбик термометра зашкаливал порой за отметку 30°С, а в такие дни обычно меньше всего думается о достопримечательностях вообще и неметчины в частности; больше тянет в тенистую прохладу, к воде, на пляж.

Германия – образец правопорядка, закон здесь работает как двигатель «Мерседеса», а нарушение карается неукоснительно. И поэтому редко находятся камикадзе, которые полезут в воду, «где нет броду». Оля была в достаточной степени проинформирована, непредвиденные расходы на штрафы не были запланированы, да и лишаться Шенгенской визы из-за ерунды ей тоже представлялось малодушием.

Однако всё это гладко выглядит в теории, а на практике приходилось изо дня в день терпеть изнуряющий зной. Только к вечеру была возможность понежиться под холодным душем.

Но это опять же в теории. Блажен, кто верует, что в Германии очень высокий уровень жизни. Он настолько высокий, что мыться позволяет один раз в неделю, да и то шестерым в одной и той же воде, а потом быстренько под душем смыть грязь.

А Оля изучала в университете лишь немецкий язык, немецкие законы ей преподать не успели. И когда на второй день после душа на неё косо посмотрели, а на третий не удержались, чтобы не сделать замечание, искреннее восхищение страной Бетховена и Баха, Шиллера и Гёте, Шумана и Ремарка, в одночасье сменилось искренним разочарованием.

Разумеется, что экономия и бережливость – прекрасные качества, но ведь не до жлобства! Да, согласен, наши люди, порой, не только не умеют беречь Богом дарованное достояние – отношение к нему просто расточительное. Тем не менее, когда её подруга Анжела приехала в российскую столицу и пожила в Златоглавой те же две недели, у неё представление о свободе поменялось самым коренным образом. Она поняла, что всё, о чём вещают не только немецкие, но в большинстве своём все западные СМИ, всего лишь со вкусом упакованная туфта.

Пусть даже она не была в российской глубинке, не видела раздолбанных дорог и хлябей, не ощутила всех «преимуществ» захолустного сортира, не познакомилась с обитателями бомжатников. Но даже эти сирые и озлобленные на весь мiръ люди, которых многие из нас и за людей-то не считают, имеют одно несравненное преимущество перед лощёным западным обывателем. Спросите какое? У них в глазах нет того остекленевшего выражения, свойственного среднестатистическому европейцу. Глаза – зеркало души, поэтому в глазах православных людей отражается тот божественный свет, который мы называем душой.

Как говорил «отец» немецкой классической философии Георг Фридрих Гегель «свобода – осознанная необходимость». А разве может считаться свободным человек, если он элементарно не может справить естественные надобности?

Запад декларирует свободу, как главную из европейских ценностей, к которым так стремятся все шибко просвещённые «братские» народы бывшего СССР. Вот только свободу чего? Греха? Гей-парадов? Однополых браков? Прилюдно нецензурно выражаться? Или беспредела ювенальной юстиции?

Не побоюсь этого слова, но главной европейской ценностью пока остаётся Афон. Святая Гора! Поборники свободы и демократии именно её почему-то и пытаются уничтожить как раз в первую очередь. Попытки предпринимались неоднократно, но пока, слава Богу, безуспешно. Достаточно вспомнить пожар в Пантелеимоне после прихода в Греции к власти «чёрных полковников». Тогда сгорело не только половина построек Нового Русика, но и пострадали многие святыни русской обители.

Радетели европейских ценностей попытались превратить оплот Православия в курортную зону, разрешить присутствие на Святой Горе лицам женского полу. Евросоюз планировал построить автостраду через весь полуостров от Урануполиса до Великой Лавры, но всего лишь семь(!) русских монахов, которые оставались в то время в Свято-Пантелеимоновом монастыре, встали насмерть на пути мракобесов и не позволили провести трассу через земли, принадлежащие обители. Те самые земли, которые как раз и граничат с материковой Грецией…

Взгляд мой в очередной раз зацепил пустые глазницы окон западного корпуса архондарика, и вот о чём волей-неволей подумалось. Ведь именно богохранимая Россия всегда вставала на пути бесовских сил, и поэтому во все времена была бельмом на злобном глазу ревнителей западного «благочестия».

Трудно сказать, что больше – ненависть или презрение к России, к русским – царили в умах «просвещённых» европейцев. Достаточно перелистать историю последних трёх столетий и вспомнить бахвальство некогда великих «кормчих».

«Россия – карлик, я поставлю её на колени!» – заявлял в начале XVIII столетия шведский король Карл XII. Спустя два десятилетия Швеция потерпела поражение в Северной войне и навсегда утратила статус великой державы.

«Если будет нужно, я легко покорю отсталую Россию!» – так в середине XVIII века император Пруссии Фридрих II убеждал своих подданных. «Всё потеряно, спасайте двор и архивы!» – панически писал Фридрих Великий буквально через несколько лет.

«Россия – колосс на глиняных ногах!» – эти слова Наполеон произнёс в начале XIX века. В 1814 году русская армия взяла Париж, и Наполеон был сослан на остров Святой Елены.

«Я завоюю СССР к концу года!» – кричал бесноватый фюрер с Нюрнбергской трибуны весной 1941-го. Спустя четыре года Адольф Гитлер благоразумно решил не дожидаться Нюрнбергского трибунала и покончил с собой.

Но это история, а помимо неё существует ещё диалектика. И согласно ей русских всегда считали неотёсанными варварами, а Россию варварской страной. Зато Англия и англичане – это образец благочестия и этикета.

Времена меняются, но молва как тень, следует по пятам. И наивные европейцы свято верили этим байкам, пока ХХ век не расставил всё по местам, не поставил с головы на ноги.

Когда-то именно английские гувернантки прививали дворянским отпрыскам достойные манеры и правила этикета. На рубеже третьего тысячелетия на смену временам Мэри Поппинс пришли времена английских фанатов. Не буду углубляться в детали – шибко любознательные могут полистать жёлтую прессу. Фактов наберётся достаточно для объявления войны. Но это горячие поклонники самой популярной игры, какой с них спрос?

А вот случай на престижном пляже, что на острове Мальорка, привлёк внимание даже неграмотных бедуинов и старейшин племени Toulambi Новой Гвинеи. Молодая уроженка туманного Альбиона отдалась за ночь двадцать четыре раза(!) каждому случайному мужчине, который покупал ей всего лишь стакан коктейля, стоимостью €4!

По-моему пора расставить точки над «ё». Тем более что своим жалким видом I’m привлёк внимание невысокого субъекта с окладистой чёрной бородой на выразительно-смуглом лице.

Гость Святого Пантелеимона невольно замедлил шаг и вонзил в меня взгляд бирюзовых глаз, будто ВПС только что поймал змею двухметроворостую и собрался её разделать и поджарить на углях. Придя в замешательство от его назойливости, мне ничего другого не оставалось, как ответить взаимностью, и взглянуть в ясны очи неравнодушного индивидуума.

– Простите, – наконец выдавил из себя незнакомец, – здесь что, ведутся раскопки?

– А Вы, простите, часом не археолог? – ответил азъ недостойный вопросом на вопрос.

– Случайно я пою в церковном хоре храма Троицы Живоначальной. А отпуск провожу в Артезианской археологической экспедиции в Крыму. И так уже без малого четверть века.

– И что, всё время в одной и той же экспедиции? – удивление пронзило меня до корней волос. – И за такой короткий срок ни разу не появилось желания сменить обстановку?

– Да Вы что? – искренне поразился мой собеседник. – Экспедиция стала для меня почти домом, а начальник мне как отец родной. Я с шестнадцати лет езжу в Артезиан, и ещё ни разу не пожалел. Может, слышали про доктора исторических наук профессора Виноградова?

– К сожалению, а может к счастью, я пою немного из другой оперы. Строительной. Хотя за свою грешную жизнь строил только воздушные замки и планы на будущее, – мой ответ поверг собеседника в грех уныния, поскольку тема для него не представляла интереса.

– А здесь что, на послушании? Почему тогда не на стройке, я смотрю наш монастырь пожары тоже не обошли вниманием. А рабочих рук раз-два и обчёлся. А тут такая удача!

– Значит такова воля Всевышнего! – произнёс азъ недостойный с такой уверенностью, что у моего собеседника даже пробежала по лицу лёгкая тень желания прервать разговор на самом интересном месте.

Но мне вовсе не хотелось отпускать братишку восвояси, даже не узнав, кто его ангел-хранитель и какого он рода-племени. Да и про экспедицию хотелось бы расспросить его поподробнее. Как знать, может, стоит и мне поучаствовать в раскопках…

– Вас, простите, как величать прикажете? – мой тон вернул собеседнику румянец на чело и улыбку на уста. – Случайно Вы не родственник Ильи Муромца, уж больно похожи.

– Случайно моё фамилие Некрасов, и сколько себя помню, на Серёгу отзывался. Но со знаменитым классиком русской поэзии меня связывает разве что знание церковно-славянского языка и московская регистрация. Даже в Карабихе побывать не довелось ни разу.

– Какие твои годы! Ещё на Луне побываешь, на Марсе будешь яблони сажать. Меня можешь величать Мигелем, как Сервантеса. А фамилия моя настолько известна… в Испании, что на Афоне впечатления не произведёт. Посему скромно умолчу.

– И чем же она так знаменита в Испании? Насколько мне известно, самые знаменитые люди там – тореадоры. Неужто Ваши предки бились на арене с быками?

– Если мои предки и бились, то только об заклад. Хотя, возможно, что ещё и с ордынцами.

Мой род восходит к временам Ивана Калиты, а может и более древним, – при этих словах лицо брата Сергия слегка вытянулось, уголки губ опустились на сантиметр, а в глазах стали поблёскивать светлячки. – Но зачем тебе такие подробности, ты же не архивариус, а в деле познания жития-бытия древних греков подобная информация ничего не добавит.

– Возможно, ты и прав, – Серёга слегка зевнул, обнажив два ряда ослепительно белых зубов, которые на фоне чёрной как смоль бороды сияли, будто звёзды на афонском небе. – И всё же хотелось бы знать, чем ты так усердно занят, если не секрет, конечно…

Секрета из своего послушания, разумеется, я делать не собирался и вкратце поведал своему новому знакомому о строгостях здешнего устава. Брат Сергий был немного удивлён, понеже самому ему не довелось пребывать ни в одном монастыре более суток. На Святой Горе он уже неделю, обошёл и объехал с десяток монастырей и скитов, на вершину подниматься не планирует. После Пантелеимона собирается посетить ещё ряд монастырей на севере Афона, а через два дня отбывает в Урануполис, чтобы после праздника начать трудовую неделю.

– Мы тоже завтра планируем податься на север, ребята хотят к старцу Рафаилу попасть, а он живёт где-то в отдалённой каливе, к нему можно только по морю добраться.

– И я бы не прочь с ним побеседовать, – брат Сергий слегка почесал в затылке, затем продолжил. – Я ещё в Абхазии его застал, как раз накануне войны с Грузией. Долго мы с ним беседовали, он много чего тогда предсказал, но нам не верилось, что такое возможно.

– Теперь поверилось? – в моём тоне слегка просквозила издёвка, но брат Сергий не стал придавать этому значение, а может просто не уловил или не подал вида.

Возникла минутная пауза, ВПС снова принялся было за добротоделание, но не успев ещё начать, снова обратился с вопросом к свому новоиспечённому брату во Христе:

– Сейчас-то откуда путь держишь? Не заметно, чтобы ты сильно пылью пропах.

– А я старался больше по траве идти. Прямиком из Симонопетры. Самый удивительный из увиденных мною монастырей, – брат Сергий слегка покачал головой из стороны в сторону.

– Чем же он так тебя удивил? – мой интерес был вполне искренним.

– Ну, во-первых, архитектурой. Он как будто скворечник на шесте, удивляюсь, как можно было вообще такое соорудить. Во-вторых, послушал хор – это что-то невообразимое! Если бы такой был в нашем храме… В России ничего подобного я даже отдалённо не слышал.

– Ты просто мало где бывал, по всей видимости. Слышал как в Суздале или в Новгороде Великом исполняют? Или как в Оптиной пустыни? Да и на Валааме не хуже…

– Бывал я и тут и там, – махнул рукой брат Сергий. – Понравилось, но в Симонопетре у хора какой-то особый распев. Или язык греческий более певучий, не знаю, надо быть профессионалом, чтобы понять. Трудно объяснить непосвящённому.

– Вообще-то я музыке семь лет учился, просто слишком поздно дошло до моих предков, что не моя это стезя. Потом в аварию попал, сломал кисть руки, слава Богу за всё!

А то бы так и занимал чужое место. Хотя и в строительстве не шибко далеко продвинулся…

– Тоже что-нибудь сломал? – неожиданно повеселел мой новый знакомый.

– Угадал! Сломал представление о том, что пора не бараки панельные ляпить, а строить красивые и добротные здания. А это многим не понравилось, поэтому сменил профессию.

– Так во-от почему ты не на стройке, теперь поня-а-а-тно, – пропел брат Сергий, но мне лень было растолковывать ему истину. Вроде как оправдывался. А зачем? Пусть думает, как ему нравится, не всё ли равно? В конце концов, разве наводить красоту преступление? Или только красным девицам сие дозволено? Послушание – оно и в Африке послушание, и не моего грешного ума дело. Надо будет, меня и на стройку призовут, чай для старцев не секрет, что я строитель, а не садовник. Но и за садом кому-то смотреть нужно, и траву полоть…

– Так что тебя ещё так поразило в Симонопетре, – I’m решил сменить пластинку, чтобы наша первая встреча не стала последней из-за сущей ерунды, вызванной недопониманием.

– Я как увидел последствие пожара, – Серёга указал на пустые глазницы окон, – так сразу прикинул, сколько их было в Симонопетре. Со счёту можно сбиться. И каждый раз он возрождался, можно сказать из пепла.

Удивительно, столько раз горела библиотека и ризница, а все святыни удивительным образом сохранились. Один монах там – сам он из Молдавии, но по-русски говорит даже без акцента, – рассказал нам подробно всю историю монастыря.

– Так ты не один, выходит дело, путешествуешь?

– Нет, нас четверо, просто ребята немного подустали, решили прокатиться до Кареи на четырёх казённых ногах, а мне по душе пешочком через Пантелеимон. И не жалею. Сейчас хочу к святыням приложиться и тоже в Карею пойду. Они хотели в скиту Андрея Первозванного или в Кутлумуше поселиться, как Господь управит. Мы ещё Зограф не посетили и Хиландар.

– Ну что ж, ангела в пути! Кстати, а к вашей археологической экспедиции можно слегка присоединиться или только избранным путь проторен, а всяких залётных не принимаете?

– Почему же, всех принимаем, но только житие спартанское. Со своей палаткой и жратвой или встаёшь на котловое довольствие.

Электричество по талонам, генератор три часа в сутки. Море в семи верстах, после обеда ездим на вахтовке. До ближайшего жилья час ходьбы или на велосипеде, но его с собой привози. В экспедиции с транспортом напряжёнка.

– Устраивает! – азъ неприхотливый сжал оба кулака с поднятыми большими пальцами вверх. – Если в августе прикачу, не поздно будет? Или сезон уже закончится?

– Не-е, в самый раз! Как раз камералка в самом разгаре будет, а у нас немногие, кто любит рисовать, всем бы в раскопках участвовать, артефакты находить. Это интереснее.

– А мне бы наоборот. Рисовать у меня, правда, получается только покемонов, а чертить со школы любил, всегда в отличниках пребывал. Полкурса мои проекты стеклили.

– Ну, вот и договорились. Ладно, я побежал, а то время не резиновое. А мне ещё до Кареи топать и Пантократор сегодня хотели успеть посетить. Не знаю, успеем ли?

– Успеете. Молись Николаю Чудотворцу, он всё управит в лучшем виде. До встречи на Крымской земле! – и мы с братом Сергием крепко обнялись. Он засеменил к воротам Свято-Пантелеимонова монастыря, а я снова принялся за ненадолго прерванное послушание.

Глава III. «Симонов камень»

Задолго до Рождества Христова в Сицилии правил государь по имени Гиерон. Среди мудрецов при его дворе особенно выделялся Симонид. Однажды Гиерон спросил его:

– Симонид, объясни мне, что такое Бог?

– Трудный вопрос ты предлагаешь мне, государь, – ответил мудрец, – Позволь мне денёк-другой подумать.

– Хорошо, – согласился Гиерон.

Прошло два дня. Пришёл к царю Симонид и вместо ответа попросил дать ему ещё четыре дня на раздумье. Прошли и эти четыре дня, а Симонид попросил ещё восемь дней отсрочки. Тогда Гиерон нахмурился и говорит мудрецу:

– Ты шутишь, Симонид! Пожалуй, скоро ты станешь просить шестнадцать дней на раздумье, а потом тридцать два. Когда же ты дашь мне окончательный ответ?

– Ты угадал, государь, спокойно сказал Симонид. – Прошло бы восемь дней, я бы стал просить шестнадцать, затем тридцать два, а там шестьдесят четыре и так дальше, удваивая сроки без конца. Что же касается ответа, то, мне кажется, я уже дал тебе его.

– Как дал?! – удивился Гиерон. – Ты ещё ничего не сказал мне о Боге, а только всё просил новых и новых отсрочек!

– Это и есть мой ответ, – без тени смущения ответил мудрец. – Твой вопрос, государь, не по силам никому. Чем больше о нём думаешь, тем меньше понимаешь, приходится просить новых и новых дней. Этот вопрос всё равно, что гора. Издали смотришь – и то кажется громадой, а чем ближе подходишь, тем она всё более высится и растёт, и ты перед ней чувствуешь себя маленьким и ничтожным. Как же ты хочешь, государь, умом охватить Того, кто создал и эту гору, и человека, а с ними и всю Вселенную?

Понял Гиерон слова Симонида, благоговейно поднял глаза к небу и прошептал:

– Да. Бог непостижим!

* * *

На юго-западном склоне Святой Горы, являясь чудесным рукотворным продолжением высокой отвесной скалы, расположился монастырь Симонопетра (Σιμωνόπετρα), тринадцатый в современной иерархии афонских обителей. Хотя согласно III Типикону он занимал всего лишь двадцать третье место среди монастырей Афона тогдашней эпохи.

«Нанизав» на естественное основание семь этажей, это чудо инженерно-строительной мысли без преувеличения считается самым смелым решением афонской архитектуры.

На высоте 230 метров над уровнем моря, он как маяк «вырастает» из скалы, являясь одним из самых впечатляющих и самых сложных, для того времени, зданий на планете, и вроде бы даже первым многоэтажным зданием в мiре.

Симонопетру с полным основанием называют самым ошеломляющим из всех монастырей Афона: его монументальная конструкция на вершине скалистого холма над морем чем-то напоминает старый Таллинн. Там тоже крепостные стены являются как бы естественным продолжением огромного скалистого основания.

Здесь же отвесные стены переходят в жилые ярусы, поднимающиеся на 7-9 этажей, каждый из которых располагает крытой деревянной галереей, протянувшейся по всей длине здания.

Ограниченная площадь холма обусловила особую застройку территорий монастыря: здесь нет отдельных зданий, за исключением главного храма, – хозяйственные, жилые и религиозные помещения часто располагаются под одной крышей. Мощные каменные стены покрыты ярусами ровных галерей, придавая монастырю сходство с гигантским скворечником.



Согласно преданию решение о строительстве монастыря принял преподобный Симон Мироточивый в 1257 году, увидевший в Рождественскую ночь из своего жилища светящуюся точку на вершине скалы. Поэтому изначально обитель называлась «Новый Вифлеем», но затем получила имя своего основателя и скалы, на которой построена – «Симонопетра» или «камень Симеона» («петра» греч. – камень).

По афонской традиции монахи переименовали её таким образом в честь крепчайшей веры основателя.

История первых двух столетий существования монастыря практически неизвестна – все свидетельства уничтожили пожары. В житии святого Симеона повествуется, что обитель была возведена высшими силами, почти без человеческого участия и особое покровительство монастырю оказала равноапостольная Мария Магдалина. Поэтому братия Симонопетры считает святую Марию соосновательницей обители.

Место было указано Симеону Самой Богородицей.

Святой вёл скромный, отшельнический образ жизни в пещере неподалеку от этого места. Святость и особенное достоинство своей аскетической жизни преподобный Симон проявил дивными подвигами и чудесами, которые совершил как при жизни, так и после кончины, и особенно источением мира, подобно великомученику Димитрию Солунскому.

Откуда Симеон был родом, кто были его родители, как воспитан и где совершал начальные иноческие подвиги, нет ни исторических сведений, ни даже местного предания.

Что касается до прекрасной его жизни на Афонской Горе, про то расскажет следующее повествование.

Помня старческое изречение, что без послушания спастись невозможно, преподобный Симон постарался после прихода на Святоименную Гору прежде всего найти духовного старца, которому мог бы подчинить себя безусловно. Чтобы был тот старец ему не только верным водителем ко спасению и светлым образцом совершенного подвижничества, но и строгим судьёй в отношении к его немощам.

Как любое живое существо ищет животворных струй источника, так и преподобный ходил по всем монастырям и скитам Святой Горы в надежде найти себе желаемого руководителя. При каждой встрече с иноками испытанной жизни пришлец вступал с ними в подробные расспросы и суждения о добродетелях иноческих.

Наконец, среди множества их, нашёл искомого старца, совершенного во всех отношениях подвижничества.

Единственным правилом всех своих действий, после открытия учителю всех обстоятельств минувшей жизни поставил он безусловную покорность всему, что бы ни повелевал ему авва; положил исполнять в точности и без всякого размышления каждое из отеческих его слов – так, как бы слова эти исходили не из уст старца, а от Самого Господа Бога.

Такая благопокорливость ученика радовала учителя.

Чтобы не подать ему случая к тщеславным помыслам и вместе с тем укрепить его в опытах крестной жизни и безусловного послушания, старец вместо хвалы и снисхождения не только постоянно бранил его, но даже частенько бил. А блаженный принимал это с великой радостью и благодарением. Следствием содействия благодати было с его стороны то, что когда старец вместо побоев и унижения начинал оказывать ему внимание, он скорбел и считал это важным ущербом в деле спасения.

Вследствие этого между ними воцарилась такая взаимность сердечной любви, которая составляет счастье и радость как родителей, так и детей и которой, к сожалению, иногда не пользуются ни те, ни другие. Сладкие плоды подобной любви преподобный Симон, очевидно проявлял, со своей стороны, в неподражаемом благоговении и привязанности к своему старцу.

Эта привязанность простиралась до того, что когда авва спал, он лобызал ноги его и даже то место, где тот обыкновенно отдыхал после трудов своих или молитвенно беседовал с Богом.

Всё это Симон проделывал по чистым побуждениям сердца, что объяснялось его же словами. Он говорил всем, что сколько, с одной стороны, должны мы любить Творца, приведшего нас из небытия в бытие, столько же, с другой – и старца, ибо этот последний при помощи Божией преобразует в нас внутреннего человека, некоторым образом восстанавливает и обновляет образ Божий, падший и сокрушённый нашим небрежением и тяжкими грехами.

Так глубоко чувствовал блаженный важность и необходимость безусловного повиновения старческой, а не собственной греховной воле, что этим образом мыслей о добродетельной жизни преподобный Симон скоро прославился по всей Святой Горе. Равные ему по возрасту благоговели перед ним, а старшие любили его. Потому что те и другие, несмотря на юный его возраст чувствовали в нём старческий разум, в подвигах – неподражаемое терпение, в разуме – совершенство, в слове – назидание, строгую рассудительность и, наконец, искреннюю ко всем любовь, составляющую венец всех добродетелей.

Одним словом, преподобный Симон сделался на Святой Горе украшением своего времени и светлым образцом испытанного послушания, так как оно является незыблемым основанием смирения и прочих подвигов иночества.

Старец, убедившись постоянными опытами в истинно безусловном послушании Симона, совершенно изменился в обхождении с ним, и при отеческой внимательности к нему, располагал им, как послушником, а обходился с ним как с братом и даже в некоторых случаях просил его советов и рассуждения.

Какие же были следствия такой перемены старческого отношения для смиренного Симона? Вместо того чтобы радоваться внимательности аввы, он зѣло огорчался и решил оставить его под тем предлогом, что ищет себе совершенное безмолвие.

Когда блаженный поведал это своему духовнику и, заливаясь слезами, начал просить его благословения, тот, хотя и с прискорбием, но всё же изъявил своё старческое соизволение.

Таким образом, святой Симон расстался со своим старцем, для которого в последнее время был уже не столько учеником, сколько другом и дивным сподвижником.

Долго искал Святой Симон на Святой Горе такую сокровенную пустынь, где бы никто не мог ни знать, ни найти его, пока, наконец, с Божией помощью не обрёл пустынную скалу, а при ней пещеру на юго-западной стороне Святой Горы. Именно там существует ныне монастырь Симонопетра, основанный, как уже упоминалось выше, этим самым преподобным.

Поселяясь в пещере, преподобный Симон, зная, что ему предстоит бороться с невидимыми врагами, облёкся при содействии Духа Святаго в духовное всеоружие, облобызал крест, молитву, веру, терпение, пост и всё, что уничтожает демонские козни и возвышает человека до ангельской чистоты и младенческого бесстрастия. Трудно представить тайные сети и брань сатаны против святого Симона, который, впрочем, царственно наступил и попрал его гордыню и низложил все козни.

Из множества таких случаев расскажем о следующем.

Один раз ночью святой молился, как вдруг является пред ним демон в виде страшного дракона. Зевнув пастью, он хотел проглотить святого, но так как не было на то соизволения Свыше, не мог умертвить его. Ачеть одним ударом своего хвоста поверг преподобного наземь так сильно, что святой Симон, в совершенном изнеможении чувств, едва мог собраться с духом и воспеть с Пророком: «Приближишася на мя злобнующии во еже снести плоти моя» [Пс. 26, 2]. «Аз же яко глух не слышай, и яко нем не отверзаяй уст своих» [Пс. 37, 14].

Меж тем, страшный дракон не преставал бить его хвостом своим с намерением если не совсем умертвить, когда бы попустил это Всевышний, то, по крайней мере, навести страх и таким образом выгнать его из пустыни.

Но вместо страха, несмотря на невыносимую боль, святой Симон обратился к Богу с молитвенным воплем страдальческой души. Зная, что не чувственный дракон напал на него, а под видом его вооружился сатана, противопоставил ему имя Господа Саваофа, и дракон – как дым, исчез на виду у него.

Следствием сего подвига и непостыдной надежды на помощь Божию было то, что едва исчез демон, по пещере разлился тихий Божественный свет, повеял райский аромат, и Симон, исполненный сердечного веселья и мира, услышал глас Свыше:

– Мужайся и крепись, послушный и верный раб Сына Моего!

Повинуясь велению Богородицы, святой Симон остался по-прежнему в пещере и провёл в ней многая лета, несмотря на постоянную борьбу с невидимым врагом своего спасения и на чрезвычайные скорби и лишения с внешней стороны.

Меж тем, узнав о его аскетической жизни и особенном духе ведения и рассудительности, многие из иноков Святой Горы начали приходить к нему и все получали великую пользу душе своей от его советов. Ибо, по Слову Божию, «не может укрытися град, стоя верху горы» [Мф. 5;14]. Вместе с тем Симон удостоился получить от Господа дар прозорливости и предвидения.

Впрочем, по своему смиренномудрию, не терпя, с одной стороны, славы, а с другой, – избегая докучливости людской, он тяготился своим положением, особенно когда увидел, что посещение братии служило препятствием его безмолвию. И потому хотел было снова перейти в место более пустынное. Но Творец, промышляющий и пекущийся о пользе и спасении как всех, так и каждого, воспрепятствовал такому его намерению.

Как-то ночью, во время молитвы, он вышел из пещеры и увидел страшное явление: внимание Симона привлекла яркая звезда, которая, как ему представилось, опустилась с неба и стала над ближайшей скалой.

Пещера, как обычно накануне Рождества Христова, осиялась Божественным светом. Вокруг разливалось неизъяснимое благоухание, и вот послышался преподобному глас Свыше.

– Симон, Симон, верный друг и служитель Сына Моего! Не удаляйся отсюда, Я положила прославить это место, ты будешь для него светом, а имя твоё будет славно.

Зная, по словам апостола, что сатана преобразуется и в Ангела светла, Симон сначала из предосторожности не поверил этому видению: не сети ли это лукавого? Поэтому он всё-таки не оставил мысль, куда бы ему удалиться на безмолвие.

Однако это видение повторялось несколько ночей кряду, но преподобный Симон все-таки остерегался, не есть ли это действо вражеское, а потому и не вполне доверял ему.

Когда же наступила ночь на Рождество Христово – он видит снова светлую звезду и слышит Божественный глас:

– Симон! Ты должен основать здесь иноческое общежитие. Оставь своё сомнение, Я Сама буду тебе Помощница, а иначе за твоё неверие будешь наказан!

Голос этот слышал он трижды. И как говорил он впоследствии ученикам своим, в это время, ему представилось, что он находится в Вифлееме Иудейском на месте пастырей и слышит сладкие звуки ангельского пения: «Не бойтесь, я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям. Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человецех благоволение!» [Лк. 2: 10, 14].

После этого исступление и страх оставили святого, и он возвеселился духовно, таинственно созерцая события Вифлеемские, когда там, в пещере, в яслях Пресвятая Богородица и праведный Иосиф благоговейно предстояли Божественному Младенцу.

Прошло несколько дней после Рождества Христова.

И вот приходят к преподобному трое мiрян, братья по плоти и люди очень богатые. Припав к нему, они исповедались ему во всех грехах и потом стали убедительно упрашивать его о принятии их к себе в послушание.

Это было следствием того, что слава добродетельной жизни преподобного пронеслась уже по всей Македонии и Фессалии. Далеко не сразу святой Симон откликнулся на их прошение под предлогом великих трудностей, какие сопряжены с обетами иноческой жизни и безусловного послушания.

Глава IV. «Агио Пантелеимон»

К одному Учителю пришёл человек и спросил: «Ты Бог?!»

– Нет, – кротко ответил Учитель.

– Ты знаешь больше всех?!

– Нет, – кротко ответил Учитель.

– Ты мудрее всех остальных?!

– Нет, – кротко ответил Учитель.

– Так почему же ты думаешь, что имеешь право что-то говорить людям?!

– Мы все идём по одной дороге, и если я, или кто-то другой увидел яму, то его долг предупредить об этом всех остальных.


* * *

Как известно, театр начинается с вешалки, предприятие – с проходной, а государство – с границы. Разумеется, для тех, кто пересекает её из соседней страны, не имея чести пребывать в статусе гражданина державы, но являясь званым гостем.

Станцию Харьков некогда Южной железной дороги трудно назвать пограничной, однако с распадом СССР и образованием незалэжной Україны, ей досталась эта малопочтенная миссия.

Благополучно пройдя пограничные формальности на станции Белгород, мы никак не ожидали, что подобная процедура с українской стороны будет столь муторной и унизительной.

Здоровенный бугай, который вполне мог двигать наш поезд вместо локомотива, и дородная деваха с формами «а ля Рубенс в ауте», с нагловато-казённым гонором стали проверять паспорта и досматривать багаж. Девица в каждом чемодане обязательно находила вопиющий непорядок, но пассажиры были принципиальны, и со взятками дело упорно не выгорало.

Когда очередь дошла, наконец, до моей персоны, злость прикордонников удвоилась, и они уже позабыли всякие приличия.

Несмотря ни на что я не собирался поддаваться на их провокации, потому молча и, как можно более учтиво предъявил документы и багаж к досмотру.

Верзила «прожёг» меня будто рентгеном, после чего стал рассматривать мой паспорт, не забыв с откровенной злостью оторвать корешок карты прибытия.



Девица тем временем обследовала содержимое моего рюкзака с таким усердием, будто там могли находиться французские духи, которые запрещены к ввозу в Незалэжную. Однако, обнаружив лишь прожиточный минимум участника археологической экспедиции, явно впала в уныние, но виду не подала.

Впрочем, время стоянки поезда ограничено, поэтому все переживания Олеся (так бугай обратился к напарнице) отложила на «музыкальную паузу».

Через считанные минуты над величественным зданием «пивденного» вокзала зазвучит «Прощание славянки», тогда можно будет, в самых что ни на есть непарламентских выражениях высказать всё, что накипело за достаточно короткую жизнь в её необъятной груди номер семь по адресу «клятых москалей».

– Крым подарили этим свиньям, так ещё взятку давай за то, что хочешь там отдохнуть, – в сердцах ощерился небольшого росточка дед, вероятно, без снотворного, не способный соединять голову с подушкой. – А ещё лекарства нельзя провозить, будто я наркотики какие везу. Лучше бы контрабандистов ловили, а то норовят взятку содрать, где попроще!..

Дед ещё что-то ворчал себе под нос, но слов было уже не разобрать. Я придавил ухом казённую наволочку, но сон ушёл из обоих глаз по-английски, забыв сказать good-bye8. Прибегать же к испытанному методу почему-то не хотелось.

«Нервы», – подумалось мне, а сей недуг спиртным не лечится. Более того, калечится.

До тёплого моря нужно было ещё доехать, стало быть, единственный способ в данных условиях вернуть благость на душе – это метод самураев. Вдохнув побольше воздуха, напоённого запахом человеческого естества и нестиранных носков, я на минуту задержал дыхание и так повторил несколько раз.

После серии упражнений сердечная боль немного отлегла, голова стала непропорционально тяжёлой, и через минуту мной овладел мiръ грёз и любви.

С рассветом я почувствовал, что залiзниця в Незалэжной содержится, мягко говоря, не на должном уровне, машинистов набирают, видимо, в ближайшей пивной, а торговки плодятся пуще летающих кровососущих насекомых.

Не успело солнце окрасить небо на востоке, как по вагонам начали шнырять затрапезного вида товарки, мычащие на непонятном диалекте экзотические названия предлагаемого барахла. По опыту знаю, что стоит проявить малейший интерес, как они от тебя не отвяжутся, пока не впарят свой хлам или не доведут тебя до белого каления. Поэтому, не желая употреблять крепкое словцо, отделывался молчаливым безразличием.

Кое-кто из пассажиров, тем не менее, клевал на спекулянтские цены, и тогда в вагоне начинался невообразимый гвалт. По мере удаления одной торговки, подругу сменяла другая, поэтому вагон вскоре стал напоминать восточный базар.

Окончательно похоронив надежду сомкнуть веки, I’m прихватил казённое полотенце и подался в заведение. Должен отметить, что оно приятно удивило меня чистотой, поэтому моцион вернул так бездарно утраченное хорошее настроение.

После утренней молитвы и принятия священных даров, не мешало подумать и о хлебе насущном. Несмотря на то, что вагон помнил ещё князя Потёмкина-Таврического, кипяток вполне отвечал европейским стандартам. Вежливая проводница Света предлагала «джентльменский набор» всевозможных сладостей, список которых был утверждён, по всей видимости, Верховной Радой. Во главе «набора» стояли конфеты «Roshen», далее по пунктам американская и европейская отрава. Нисколько не соблазнившись данным ассортиментом, аффтор этих строк проследовал в родной отсек и расчехлил свой НЗ.

Хотя путешествую с тех пор, как начал ходить и говорить, с попутчиками знакомиться не особо тороплюсь. Но в данном случае пожилой сосед сам проявил инициативу, поэтому разговор завязался с пол-оборота.

Алексей Семёнович оказался военным пенсионером, хотя в каких войсках довелось служить, он не поведал. Зато с жаром набросился на нынешних реформаторов армии, особенно бывшего министра обороны и его любовницу, которые всё разворовали и оставили армию, по его меткому выражению, «без порток». Кроме этого они уволили всех «грамотных ветеранов», набрали пройдох и карьеристов, пустили на металлолом всю мощную военную технику, и так далее, и тому подобное.

Короче, все казнокрады, взяточники, воры, et cetera. Воевать никто не умеет, только штаны протирать да разворовывать.

Ларчик просто открывался. Семёныч попал под сокращение, пенсии для беззаботной жизни внуков, разумеется, не хватает. А они ждут не дождутся гостинчиков, которые дед позволял себе в Совдепии на весьма не хилое офицерское денежное довольствие. Отсюда и желчь бьёт фонтаном.

Дослушав внимательно до конца его убийственные доводы, ваш покорный не удержался от наводящего вопроса:

– Скажи, Семёныч, ты считаешь, что старая гвардия непременно должна была умереть на боевом посту. Сокращать её – государственное преступление, я правильно понял твой намёк?

– Я этого не утверждаю, – был ответ. – Но отношение к делу у ветеранов было намного лучше, чем у нынешних. Ответственность была, честь, совесть, патриотизм.

– А может, всё гораздо проще: просто раньше воровать смысла не было. Во-первых, за рубли кроме хлеба, водки и колбасы разве что спички купить можно было, да ботинки «прощай молодость», а сейчас всё что хочешь. Во-вторых, раньше пока двадцать пять лет не оттарабанишь, из армии не уволишься, если только без пенсии. Потому и служили с оглядкой.

Помимо всего прочего был «железный занавес», и если на гражданку уйдёшь, то чем заниматься? На завод учеником или военруком в школу? Даже охранником устроиться была проблема. Сейчас же широкий выбор, да и мiръ поглядеть сможешь, какой смысл за погоны держаться? Другие резоны и стимулы должны быть, а над этим никто голову ломать не хочет. Чисто советский подход. От того и все беды.

– А разве министром обороны можно было торгаша ставить? – Семёныч раскраснелся, как после литра выпитой, и сделал «hände hoch»9, а голос зазвенел, как благовест на Великоростовской звоннице. – Понятно, что он всё разворует и продаст, какой из него реформатор?

– Так кого ставить было? Солдафона? – от этих слов мой собеседник поморщился, будто попробовал змеиный глаз. – Которые до сих пор учат солдат бежать в атаку с криками «ура»? И это в век высокоточного оружия и «звёздных войн»? Он, пожалуй, нареформировал бы, что потом не то, что чеченцев – коряков бы не смогли бы раскорячить.

– А нынешний что нареформировал? Печки-лавочки, да пыль столбом? Реформатор, б…

– Нынешний? Вот ты, Семёныч, вроде бы не дилетант в военном деле, а представляешь хотя бы отдалённо, во сколь ко обошлась военная реформа? Ты хоть в курсе, сколько стоит один танк или самолёт? Я уже не говорю о боевых кораблях и подводных лодках. И на какие, по-твоему, шиши всё это производится? Вот тебе пенсию сокращают или каждый год только повышают, да не один раз? Может облигации заставляли покупать, как в советские годы?

– Ты хочешь сказать, что нынешний деньги из воздуха делает? Как Арутюн Акопян.

– Семёныч, хочешь одесский анекдот? Циля послала своего благоверного мусор вынести. Полчаса его нет, час нет, через два часа заявляется. Циля в бешенстве: «Ты где, такой-сякой, два часа шлындал? Сколько нужно времени, чтобы мусор выкинуть?» Мойша радостный: «Циля, ты не поверишь, но я его таки продал!!!» Ты догоняешь, Семёныч, или повторить?

Алексей Семёнович с ходу не нашёл, что ответить, но и сокращать диафрагму с короткими выдохами через рот отнюдь не торопился. Это говорило о том, что он всё понял, но тема расходилась с его убеждениями, как встречные поезда, а рассмеяться – значит проявить солидарность. Этого он позволить себе никак не мог, поэтому с постным видом посмотрел в окно.

За окошком неспешно начинался новый день, мерно проплывал унылый пейзаж горняцкого посёлка, по улицам которого всё ещё пылили давно позабытые на безкрайних просторах России «Москвичи» и «Таврии».

Когда-то «жемчужина» в братской семье советских республик, в настоящее время Україна являла собой жалкое зрелище. Два десятка лет незалэжности явно не пошли ей на пользу во всех отношениях, тем более если брать в расчёт состояние инфраструктуры и уровень жизни.

Даже если сравнить с советскими временами, то запустение чувствовалось во всём. Или просто Россия за два десятилетия настолько преобразилась, а здесь время словно остановилось как в Чернобыле? Вот уж действительно застой так застой.

И это при том, что не один миллион українских гастарбайтеров освоили все виды деятельности в России, начиная от торговли овощами на рынках и оказания интимных услуг гарными дiвчинами, и заканчивая практически всем спектром рабочих профессий для гарных хлопцiв. В лихие девяностые україньску мову можно было слышать на каждом шагу, пока её не сменило во всех сферах производства среднеазиатское «гыр-гыр».

Может это прозвучит резко, но в наши дни Незалэжная всё больше напоминает сумасшедшего, который, повредив вестибулярный аппарат, с умным видом отстреливает себе конечности, в полной уверенности, что после этого будет намного лучше ориентироваться в пространстве и станет устойчивее.

А в действительности, в результате подобной политики с лёгкой руки кураторов из-за океана, страна паки и паки становится похожа на историческое недоразумение. Или на бродячий цирк, который с каждым годом всё больше бродячий и всё меньше цирк. А если уж быть до конца принципиальным, то всё больше бродячий и всё больше «цирк». Шапито!

Вагон по-прежнему бросало из стороны в сторону, как будто «братский народ» специально хотел отравить отдых в Крыму «клятым москалям». Странно, ведь из полуторамиллионного Харькова жители тоже едут отдыхать в солнечную Тавриду, так зачем же гадить себе любимым? Или просто иссякли карбованцы в казне, а братья-соединённоштатники не торопятся вкладывать зелёные капиталы в непредсказуемую страну? Если только в разработку сланцевых газовых месторождений, что чревато полным уничтожением экологии в здешних краях…

Но доведённый до отчаяния народ готов будет на что угодно, лишь бы дядя Сэм подкинул баксов в тощенький бюджет.

– Вот прикинь, – я отхлебнул пару раз из гранёного стакана, – если в Советской Армии было сто тысяч(!) танков, то, сколько голодных ртов можно было накормить, будь у наших вождей хотя бы толика ума? Спрашивается, зачем было клепать столько металлолома?

– Так страна у нас шестую часть суши занимает! – Семёныч просто взорвался от таких крамольных слов собеседника. – Раскинь по всей территории, ещё и не хватит!

– То есть Чукотку ты тоже собрался танками защищать? – мой вопрос едва не вызвал у собеседника приступ икоты. Однако быстро справившись с возникшим замешательством, он как ни в чём не бывало, собрался парировать мой выпад, но я успел добить его дополнением.

– Или, может, западносибирские болота для них самый подходящий плацдарм? Танки – основное оружие агрессии, а мы на всех углах кричим, что боремся за мир во всём мiре.

– Правильно. Хочешь мира – готовься к войне. Это ещё Цезарь говорил, – Семёныч решил проявить свои познания не только в военном деле, но и в истории. Хотя… припиши он эту фразу Ганнибалу, Крассу или Карлу Великому, её актуальность от этого ничуть бы не уменьшилась в размерах. Актуально лишь то, к какой войне нужно готовиться?

– То есть, если принять твои доводы, получается, что Чингисхан, Наполеон, Гитлер – это самые миролюбивые вожди в истории, я тебя правильно понял? Они готовились к войне, потому что хотели мира! А может они хотели не мира, а завоевать весь мiръ? Так оно будет вернее?

Алексей Семёнович открыл, было, рот, чтобы произнести очередной убийственный довод, но получилось у него только несколько вдохов, как будто щука об лёд.

Академия академией, там могли наговорить всё что угодно, но ведь и своими мозгами думать тоже никто не запрещал. Хотя в советских учебных заведениях, тем более военных, это не всегда приветствовалось, а если быть до конца откровенным, то до зѣла не приветствовалось. Зазубривали то, что завещал великий Ленин, что было выгодно комунизтической партии.

А уму, чести и совести нашей эпохи было выгодно, чтобы электорат клепал металлолом на военных заводах и пахал на колхозных полях. И при этом не сомневался в мудрости советского руководства, которое вело его в «нновое светлое будущее».

Вот только зачем понадобилась перестройка, если «светлое будущее» было уже пять лет как построено? Во всяком разе так было записано в программе партии, которая не поменялась.

От нечего возразить Семёныч снова перевёл задумчивый взгляд на пейзаж за окном. В полусотне метров от насыпи и насколько хватало зрения, простиралась и переливалась всеми цветами радуги безбрежная гладь Запорожского моря.

Некогда Днепровские пороги мешали судоходству по великой реке, поэтому ещё Столыпиным была выдвинута идея строительства Днепрогэса.

Поняв, насколько реформы усилят Православную империю, враги совершили на него одиннадцать покушений, но о его безстрашии ходили легенды. Его фразы «Не запугаете!», «Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия» стали крылатыми.

Тем не менее, выстрелы террориста Дмитрия Богрова, по странному стечению обстоятельств, произведённые именно в славном граде Київе, что стоит на высоком берегу Днепра, оборвали жизнь великого реформатора.



Царствие ему Небесное!

Собственно, днепровские пороги, которые ныне покоятся глубоко под водой, и дали название этому краю: Запорожье. Именно здесь возник самый известный в мiре воровской притон, именуемый Запорожская Сечь. Гарны хлопцi жили исключительно разбоем и работорговлей. Крым в течение трёх веков был в Европе центром торговли людьми. Особо бойко работорговля шла во время тридцатилетней незалэжности Україны от России в послеордынскую эпоху и приносила ей самый богатый доход.

В античную эпоху на берегах Крыма существовали греческие колонии: Каффа (Феодосия), Боспор (Керчь), Киркинитида (Евпатория), Херсонес (Севастополь). Все они были полисами, то есть самоуправляющимися городами, сочетавшими в себе и демократию, и деспотию.

В 986 году в Корсуне (Херсонесе) принял крещение равноапостольный князь Владимир, ставший крестителем Руси. Позднее Керчь перешла под контроль Тмутараканского княжества.

В середине XIII века Крым был включён в состав Золотой Орды. Выгодное стратегическое положение на пересечении Великого Шёлковового пути и пути «из варяг в греки» дало мощный импульс развития его экономики. Хан Мамай даже стал претендовать на господство в Золотой Орде, но в 1380 году благоверный князь Дмитрий Донской разгромил мамаевы полчища на Куликовом поле, после чего Московское княжество и Крым оказались в ситуации противостояния, которое продолжалось более двух столетий.

В конце XV века Русь, только-только освободившаяся от ордынского ига, ещё не могла в полной мере сопротивляться полчищам крымского хана. Поэтому запорожцы были как бы буфером между Московией и Тавридой, частенько спасая богохранимое наше отечество от басурманских набегов со стороны ордынских правопреемников.

В процессе развала Золотой Орды образовалось Крымское ханство, но в 1475 году было завоёвано Османской империей и становится её верным вассалом.

В 1569 году крымские татары проводят ряд набегов на Русь. В 1571 году хан Девлет-Гирей совершает самый дерзкий набег и сжигает Москву. Лишь Кремль чудом уцелел от пожара.

Первые сведения о крымских христианах в Боспоре и Херсонесе относятся к I веку от Р. Х. В Инкерманские каменоломни был сослан епископ Римский Климент. В Третьем веке уже существуют Херсонесская и Боспорская епископские кафедры.

При императоре Юстиниане на юго-западе полуострова поселяются ариане – готы, и усиливается влияние Византии.

Хазары не чинили христианам препятствий в исповедании православной веры – в начале VIII века существовали Сугдейская и Фульская епископии. В эпоху иконоборчества многие христиане из Византии, а также бежавшие от погромов армяне из Ирана и Турции переселились в Крым.

С появлением итальянских колоний здесь также растёт число выходцев из Венеции и Генуи. Основная масса христиан поселяется, как правило, в горнолесной зоне и в городах. В IX столетии равноапостольный Константин (в постриге Кирилл) и Мефодий обрели в Херсонесе мощи Климента Римского.

В периоды Золотой Орды, Крымского ханства и Османской империи не проводилось массовых гонений на христиан. Только в 1778 году правительство Екатерины II переселило православных греков в Приазовье.

В семнадцатом веке ветер перемен повернул флюгер истории немного по азимуту. Русь окрепла, чего нельзя сказать о некогда могучих её оппонентах. Речь Посполитая превратила Запорожскую Сечь в свою колониальную окраину – отсюда и пошло название Україна, – а Крым оставался вассалом Османской империи. Шагин-Гирей считал, что проводит реформы по европейскому образцу и обеспечивает её будущее.

В 1654 году, после Переяславской Рады и вхождения Правобережной Україны в состав России, Москва усиливает давление на Крым. В 1681 году подписан Бахчисарайский договор, и хотя он неоднократно нарушался, по нему русские корабли могли безпрепятственно проходить через Азовское море и Керченский пролив в Чёрное, Мраморное и Средиземное моря.

Войны с Турцией шли с завидным постоянством, достойным лучшего применения. Можно вспомнить походы 1687, 1689, 1735, 1736, 1737, 1738 годов. В эпоху Екатерины II были завоёваны северные берега Чёрного моря, и своим указом она передала казакам кубанские земли, превратив казачью вольницу в замкнутое самоуправляемое военизированное сословие.

Не обошлось без Пугачёвского бунта, но всё же со временем именно казачество стало главной опорой самодержавия.

По договору от 1774 года Таврия выведена из состава Османской империи, Керчь передавалась России. В 1783 году в результате Русско-Турецкой войны Крым был окончательно присоединён к России, татары массово выселялись в Турцию, а Таврию заселяли новыми колонистами. Первым губернатором Крыма стал князь Потёмкин-Таврический.

После присоединения Крыма к России на полуострове в большом количестве строятся и возрождаются православные храмы и монастыри, а также кирхи, костёлы, мечети и молитвенные дома других конфессий.

В советский период все монастыри и множество храмов всех конфессий были уничтожены, оставшиеся почти все были закрыты, священнослужители подверглись жестоким гонениям. В настоящее время Крымская митрополия разделена на три епархии: Симферопольскую, Феодосийскую и Джанкойскую.

Величайший флотоводец святой Фёдор Ушаков в конце XVIII века установил на Чёрном море власть Андреевского флага. В 1853 году адмирал Нахимов также наголову разгромил Турецкий флот в Синопском сражении. Но в результате Крымской войны России с коалицией европейских держав, только благодаря безпримерному мужеству русских солдат и матросов, а также искусству русских флотоводцев, Крым не был потерян для России, несмотря на потерю Черноморского флота, и оборонительных крепостей на черноморском побережье.

Четверть века спустя генерал Скобелев во главе русской армии окажется в трёх шагах от стен Константинополя, но англо-саксов такое положение не устраивало, поэтому они сделали всё возможное и невозможное, чтобы втравить Россию в новую войну, причём там, где её позиции не так сильны.

В начале ХХ столетия нападение Японского флота в бухте Чемульпо на крейсер «Варяг» спровоцировало Русско-Японскую войну. Неприкрытый саботаж везде и всюду стал не только главной причиной поражения России в войне, но и подрывом авторитета самодержавной власти в России. По всей стране начались смуты, вооружённые мятежи и погромы.

Но в тот раз враги просчитались, и бунты были подавлены. Власть сделала из случившегося правильные выводы, и государство встало на путь реформ. Противников нового курса было сколько угодно, потому найти предателей среди элиты для врагов самодержавия не составляло особого труда.

Как «по заказу», на Святой Горе случается Афонская трагедия, и «обиженные» монахи вместе с подготовленными агитаторами – возвратившимися домой пленными солдатами и матросами – стали порочить Православную церковь.

В сердцах и умах русского народа начинается брожение, и «шибко грамотные» его представители уже тут и там агитируют за свержение царя и установление в России парламентской республики.

Однако, в отличие от сталинской «индустриализации» и коллективизации, столыпинские реформы привели не только к усилению мощи государства Российского, но и к небывалому росту уровня жизни, а также к приросту населения. Помешать этому могла только новая война, и за этим дело не стало.

Балканы испокон веков были пороховой бочкой Европы, вот и на этот раз конфликт возник именно там. Убийство наследника Австро-венгерского престола Франца Фердинанда в Сараево террористом Гаврилой Принципом послужило поводом для развязывания Мiровой войны.

Учитывая тот факт, что Россия кормила всю Европу, достаточно было одного продовольственного эмбарго, чтобы усадить за стол переговоров Германию и её сателлитов.

Вопрос в том, что англо-саксы прекрасно понимали: на такой иезуитский шаг Православная Россия не способна и никогда не пойдёт. Одно дело воевать с германской армией, и совсем другое – с немецким народом. Поэтому реакция Зимнего дворца для британцев была заранее предсказуема. И в новой войне саботаж и предательство высшего звена не обошли Россию стороной, но даже несмотря на это Германия и Австро-Венгрия были в начале семнадцатого года на грани поражения. Великая Победа подняла бы авторитет трона на недосягаемый уровень, поэтому в феврале того года и случилось «предательство века».

Пока большевистские вожди проматывали ворованные деньги в европейских кабаках и притонах, финансовые воротилы подготовили дворцовый переворот и заставили Николая II отречься от престола, надеясь присвоить себе результаты Великой Победы, но просчитались.

Как бы ни порочили православного царя-батюшку, народ верил только ему, а воевать за интересы олигархов желанием не горел. Началось массовое братание солдат на фронте, а потом и дезертирство. И в конечном итоге случился октябрьский переворот, а с ним в Россию пришёл красный террор.

Большевики поначалу не имели всей полноты власти, поэтому делили её с временными союзниками в лице анархистов, левых эсэров и прочей нежити. Когда с «союзниками» было покончено окончательно, создана армия нового образца, утверждена новая «конституция», узаконившая диктатуру пролетариата, тут уже машина террора набрала полный ход.

Жертвами нового «светлого» будущего стали не только десятки миллионов русских людей, но и прежде всего наметившиеся реформы. Запрет на частнопредпринимательскую деятельность привёл к росту бандитизма, мошенничества и проституции.

Крестьянство перестало быть заинтересовано в результатах своего труда, что послужило предтечей небывалого голода, разразившегося в центральных губерниях России. Крестьянские бунты, особенно Тамбовское восстание, подавлялись со звериной жестокостью – рассказ об этом в последующих главах.

По всей стране возникает сеть концентрационных лагерей – прообраз будущего ГУЛага. Самый первый и самый одиозный из них – АЛГЕМБА, возник уже в двадцатом году по приказу Ленина и Троцкого, но вскоре прекратил существование по причине до зѣла высокой смертности заключённых из-за убийственного труда и абсолютно бесчеловечного содержания.

Последним островком Великой России оставался Крым. В годы Гражданской войны там разбойничали банды татарских националистов, большевиков, анархистов (Махно) и других. С марта 1920 года Крым возглавил генерал П.Врангель, поставивший целью сделать Таврию идеальным государством. Были проведены важные реформы, сформирована сильная армия, воздвигнуты оборонительные укрепления.

После падения Перекопа Крым вскоре был оккупирован Красной Армией и вошёл в состав РСФСР. Завоеватели учинили в Крыму массовый террор, в результате которого по различным данным уничтожено до двухсот тысяч человек.

Большевики взяли курс на мiровую революцию. Но первый же поход на Париж закончился не просто бесславно – чудовищно! Полчища Тухачевского были разгромлены под Варшавой, а конница Будённого подо Львовом. Результатом этой авантюры стали массовые выступления против советской диктатуры, подавлявшиеся с применением самых бесчеловечных средств.

Советской власти ничего другого не оставалось, как начать «новую экономическую политику» на милитаризацию всей экономики страны. Но военная промышленность не приносит никакого дохода, разве что гнать военную продукцию на экспорт, а для этого необходимы вооружённые конфликты.

После затянувшейся Мiровой войны, от которой Европа порядком устала и ещё не успела оправиться, закупать советское оружие немного не торопилась. Несмотря на это уже в 22-м году Германии был «подарен» крейсер «Коминтерн», хотя согласно Версальскому договору ей было запрещено иметь вооружённые силы. Но Советская Россия не подписывала договор, и выполнять его не собиралась. Возрождение германской армии происходило на полигонах и в академиях СССР, о чём сталинское руководство, спустя два десятка лет, горько пожалеет.

Во время Второй мiровой войны Крым был оккупирован румынскими и германскими войсками. В мае 1944 года город Севастополь был взят Красной Армией, и в Крыму снова установилась Советская власть. В феврале 1945 года в Ялте состоялась знаменитая конференция глав трёх держав, на которой впервые был поднят вопрос об образовании на территории Крыма еврейского государства. Однако проект был отклонён, и Крым до 1954 года входил в состав Российской Советской Федеративной Социалистической Республики.

В 1954 году Никита Сергеевич Перлмуттер (Хрущёв), тогда Первый секретарь ЦК КПСС, решает передать Крым в состав Українской ССР. 20 января 1991 года население Крыма высказалось за восстановление Крымской АССР, а в 1992 году Україна провела оккупандум за сохранение Крыма в своём составе.

Тем не менее, пророссийские настроения в Крыму очень сильны и с каждым годом только росли…

О том, что расплачиваться за все авантюры самозваного руководства пришлось советскому народу, написано миллионы книг, статей, монографий, ets.

Самое страшное не это. Страшно, что сидит передо мной самый что ни на есть представитель того самого народа и всеми фибрами защищает это преступное руководство.

Ему лень напрячь мозги и подумать, а откуда советская власть брала деньги для реализации всех этих «прожектов», если они никогда не приносили ни копейки дохода в казну? А ежели вспомнить все крупнейшие и не очень манёвры и учения, включая с применением ядерного оружия, то приносили ещё и колоссальные невосполнимые потери, а так же уничтожение экологии! Сколько человек не смогли родиться или рождались мутантами после учений на Тоцком полигоне или авариях на заводе «Маяк» и Чернобыльской АЭС?

Но лично Алексея Семёновича и его семью эти проблемы не коснулись, а что до других, то его хата не по центру. Он как чеховский «человек в футляре» или как животное в клетке видит только то, что происходит в радиусе десяти метров от него.

И особо страшно, что в советской стране таких не просто миллионы – подавляющее большинство! Причём, если власть делает из них бифштекс, то они рукоплещут ей до посинения, а скажи слово поперёк – готовы тебя порвать в клочья.

Как тут не вспомнить безсмертные строки А.С.Пушкина:

 
Живая власть для черни ненавистна…
Нет, милости не чувствует народ:
Твори добро – не скажет он спасибо;
Грабь и казни – тебе не будет хуже.
 

Поэтому до сих пор подобный электорат ненавидит святого царя-мученика и боготворит Сталина. Такие как Семёныч не только будут готовы продать первородство за чечевичную похлёбку, они и Христа продадут за тридцать сребреников. Их напугает только расстрел на месте или взятие семьи в заложники, что с непоколебимой уверенностью применял во время Второй мiровой войны их кумир – «легендарный» маршал Жуков.

Таковые и солдата не считают человеком, для них он всего лишь пушечное мясо. Поэтому они обеими руками за призывную армию. Человек для них ничто, тля, а цель – всё! Они готовы положить хоть весь личный состав до последнего бойца ради очередной звёздочки на погоны или дабы повесить себе на грудь очередную побрякушку. Жалкое племя!

Между тем Алексей Семёнович оторвал свой взгляд от «волшебного зеркала» и, кажется, был уже не прочь возобновить беседу, мимолётно прерванную созерцанием пейзажа.

Если он хоть на секунду задумался, то это уже благой знак.

Такое ощущение, что за всю сознательную жизнь он думал один-единственный раз, когда после известных событий 1991 года сомневался: платить или не платить членские взносы в партийную кассу. Во всех остальных случаях его «холодный» разум и горячее сердце подсказывали ему единственно верное решение, продиктованное, хотя и по слогам, на очередном партийном съезде дорогим Леонидом Ильичом Брежневым.

– Оптовому покупателю скидку сделаешь? – я, не мигая, в упор смотрел в его ясны очи.

Детина немного опешил, поэтому не торопился с ответом, будто ему предложили родину продать или маму родную. Морщины на его переносице обозначили напряжённую работу мысли, которая продолжалась бы ещё непонятно сколько времени.

Но, увидев в проёме двери очаровательную проводницу, амбал слегка стушевался. Торговаться при даме, вероятно, посчитал ниже своего достоинства. Секундную паузу прервал лязг автосцепки и грохот трогающегося состава.

– Беру оптом: всё или ничего, – сказал I’m и развернул два «билета в Большой театр».

Думать и гадать уже времени не было – поезд медленно, но верно начал набирать обороты. Бугаю ничего не оставалось, как закинуть свой баул в тамбур и почти на лету ловить купюры.

Перезагрузка товара заняла не более трёх секунд, и баул благополучно возвратился к хозяину.

Света, наконец, захлопнула дверь и с немного искривлённой усмешкой наблюдала за моими манипуляциями. Ощутив позвоночником её взгляд, решил её немного приободрить.

– Ну, Светик, с меня причитается! Если бы не ты, фортуна бы мне не улыбнулась…

– А я тут при чём? – она слегка пожала плещми. – Это ваши коммерческие способности.

– Не скажи! Это он глядя тебя так расщедрился, явно твоей красотой был ослеплён.

– Скажете тоже! – На её скулах выступил лёгкий румянец, что придало лицу ещё больше очарования. – Я его уже не первый раз здесь вижу, он никогда меня даже не замечал.

– Зато теперь точно замечать станет. Э-эх, жалко цветов на станции не продавали, я бы тебе букет отдарил. Миллион алых роз! А ещё лучше альпийских эдельвейсов, как тебе?

– Да ладно Вам, – Света махнула десницей, как бы давая понять: за копейки торгуется, а на словах сама щедрость. Мол, все вы одним мiром мазаны: титан слова – пигмей дела.

– Это ты зря, – оправдываться я не собирался, но всё же было досадно, что девчушка так обо мне подумала. – Просто спекулянтов не выношу с твоих лет. Ладно, баба Маня, она хоть вырастила то, что продаёт, а ведь этот пальцем о палец не ударил, перекупщик долбанный. Не мог разве выучиться, получить специальность, чтобы полезным трудом заниматься?

Не хотел на оккупантов горб гнуть, так ехал бы в Россию учиться, сколько у нас таких только в Москве одной? И всем место находится, лишь бы не халтурили, а трудились на совесть.

Ты же, вот, нашла себе дело, так ведь и училась, наверное, не с улицы же пришла? А этому лень учиться, срубил деньжат по-лёгкому, вечерком пропьёт. День и ночь – сутки прочь!

Вот только чем будет заниматься, когда сезон закончится? Разбоем или того похлеще?

– Зачем так плохо о людях думать? – Света была не на шутку раздосадована. – Может у него мать больная или ещё какое несчастье в семье. А Вы сразу ярлыки людям вешаете…

– Ладно, прости, если что лишнее брякнул, – мне не хотелось, чтобы мы расстались с ней на минорной ноте. – Но всё же пивом спекулировать занятие не для мужчин, согласись?

– А Вы, вот, чем занимаетесь? – она прожгла меня карими очами, будто электросваркой.

– Я-то? Вообще-то писатель, иногда стихи кропаю, иногда прозу. На что вдохновение найдёт. Ты, вот, подвигла меня стих написать, в Керчи постараюсь вручить тебе его.

Светлана не нашлась, чем ответить, и ошарашенно глядела на меня. В её незамутнённом сознании при слове «писатель» представлялся, видимо, Тургенев или Достоевский, Шекспир или на худой конец Ирвин Шоу.

А тут вдруг занюханный дядька, который торгуется с каким-то фраером из-за бутылки пива; который едет не в люксе, а в плацкартном вагоне скотовоза, и не в Париж или в Лондон на фестиваль, а в Богом забытую археологическую экспедицию.

Чтобы развеять её сомнения, азъ недостойный решил прочитать коротенький стишок на тему своего последнего паломничества. А последнее было ни много ни мало во град Хлынов, что раскинулся по берегам реки Вятки.

Иными словами, стих повествовал о Великорецком Крестном ходе, который совершается каждый год в начале июня из града Хлынова на берег реки Великой, на место явления Чудотворного образа святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских. Пять дней и пять ночей десятки тысяч человек идут и в жару, и в непогоду, чтобы поклониться святому месту и совершить омовение в освящённых водах Великой реки.

Света слушала, не проронив при этом ни слова, а когда за окном Джанкой сделал нам Au revoir10, также молча открыла дверь в вагон, так как мои руки были заняты, и проследовала на своё рабочее место. Поскольку до самой Керчи крупных остановок больше не ожидалось, она позволила себе расслабиться, лишь одарив меня на прощание лучезарной улыбкой.

Глава V. «Паче молитвы»

Как-то один человек пришёл в монастырь и, увидев, что вся братия усердно труждается, заметил настоятелю словами из Священного Писания:

– Старайтесь не о пище тленной. «Мария же избрала благую часть» [Лк.10;4].

Настоятель повелел дать ему книгу и отправил в пустующую келью.

Когда наступил девятый час, гость стал прислушиваться у дверей, не посылают ли за ним к трапезе. Так как его никто не звал, то он сам поднялся, подошёл к настоятелю и сказал:

– Авва, разве братия сегодня не трапезничала?

– Трапезничала, – отвечает настоятель.

– Почему же меня не позвали? – искренне удивился гость.

– Потому что, – ответил ему настоятель, – ты человек духовный и не имеешь нужды в пище. А мы, плотские, мучимы алкотой и жаждой, а потому труждаемся. Ты избрал благую часть, проведя целый день в чтении, для чего же тебе пища телесная?

Человек всё понял, поклонился старцу и попросил прощения.

– Так и Мария имеет нужду в Марфе, – сказал ему настоятель. – Потому что Марию восхваляют из-за Марфы.


* * *

Беседа с братом Сергием позволила мне ненадолго расправить изрядно затёкшие мышцы и взбодрить мой разум, немного замутнённый монотонным доброделанием.

Не припомню, как сформулировал понятие «жара» Владимир Даль, но для меня – это когда завидуешь мёртвой курице, лежащей в холодильнике. Аще убо в данный момент солнышко добило, наконец, мой молодецкий задор, но от этого значимость послушания нисколько не уменьшилась. К тому же освобождать меня от него никто не торопился. Да и куда торопиться?

С фантазией, как и с финансами, дело у меня обстояло далеко не на «пятёрку», зато побеседовать с Богом без посторонних и свидетелей, душе моей требуется постоянно.

Так чего же было ещё желать?

В любом праздном уединении твой покой всегда сможет потревожить скучающий субъект, которому не терпится почесать язык, и которого у тебя не хватит духу отправить по адресу «Земля. До востребования». Ведь кто, как не ты, более всего востребован в эту знаковую для тебя минуту для пустопорожней беседы или заманчивого предложения?

Одиночество – прекрасная вещь, но почему-то всем хочется, чтобы рядом был кто-то, кому можно рассказать, какая это прекрасная вещь – одиночество. И, как правило, если ты один, то не потому, что никому не нужен, а потому, что тебе не всё равно, кто рядом с тобой.

Живой пример: кого можно было сейчас заманить на соцсоревнование? Разве что бабочку, перелетавшую с цветка на цветок, пока они ещё не оказались в кювете для сорняков.

Чудес не бывает, чудеса происходят лишь там, где в них верят.

Впрочем, для Всевышнего нет ничего невозможного в этом мiре, поэтому, казалось бы, не верить глупо. Но не настолько же!..

Азъ есмъ успокоился на том, что если Бог замыслил сделать меня счастливым, то поведёт к счастью наиболее трудной дорогой, ибо лёгкие пути, как правило, ведут в преисподнюю.

Вселюбящий Творец любит своих чад так же, как и мы любим своих детей, поелико Бог и есть Любовь. Слово «любовь» складывается из трёх слов: люди, Божественное ведающие.

А всё, что называют любовью в мiру, только привязанность к плоти, вещам, звукам, формам, изменчивым вкусам, моде – возникающим и исчезающим теням.

«Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не ищет своего, не бесчинствует, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине» [Кор. 13; 4-7]. Любовь прощает все грехи, но только не грех против любви. Любовь не ищет выгоды – она жертвенна, её нельзя добиться силой, невозможно выпросить и вымолить. Она не требует доказательств, потому что в ней нет логики. Скажем, от зависти люди стареют, от обиды болеют, от злости тупеют, а от любви молодеют!

Любовь – это всё! И это всё, что о ней известно.

Она как ветер: её не видишь, но чувствуешь. Сколько спето песен и о любви, сотворено стихов, написано книг и снято кинофильмов, а люди так ничему и не научились.

Потому что мiрская любовь – это игра. Кто первый сказал «люблю», тот и проиграл. Зато «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя». [Ин. 15:13].

Среди моих родных и близких, друзей и просто знакомых можно сосчитать по пальцам тех, кто причащается хотя бы раз в месяц. Большинство же хорошо, если в посты или по большим праздникам. А некоторые причащались всего несколько раз в жизни, а то и ни разу. И что же, я должен чувствовать себя святым, что живу и общаюсь с такими грешниками?

Может быть они чище и лучше меня, опоздавшего вчера на службу, да ещё и принявшего «на грудь» перед исповедью, прекрасно понимая, что это грех. Но разве выслушать исповедь брата Георгия, которого, может и не увижу никогда больше – не проявление любви к ближнему? Да, я знаю, что мне воздастся с лихвой за моё своеволие, но разве это повод отказывать человеку? Любовь – это наступить себе на горло ради другого человека, даже если его дело тянет на копейку.

В этой связи вспомним известное высказывание преподобного Серафима Вырицкого: «Вы спросите: что такое любовь? Первое, в чём вы можете быть уверены: любовь – не то, что люди должны оказывать вам. Любовь – это всегда то, что вы должны отдавать другим». Точнее и не скажешь!

Слова святого пронзают столетия, но время не властно над истиной. Истинная любовь выражается не в том, что ты хочешь менять другого, а в том, что сам хочешь меняться ради другого. Любовь предполагает наличие жертвенности в человеке, чтоб жил он не только ради себя, а уже ради кого-то. Сиречь великое таинство брака состоит в том, что человек может свою любовь разделить и отдать кому-то, ибо оно дробит эгоизм.



Когда I’m только начал ходить в храм и читать молитвы, мои родные очень переживали, что я уйду в монастырь.

Тогда как мог, я им объяснил, что Православие – это не секта. Бог – это любовь, Православие – это любовь.

А любовь – это никогда не осуждать ближнего. Ни по поводу, ни без повода. Любовь – не нанизывать на шампур всех, чья вера в Бога расходится с твоим пониманием благочестия; это помогать, быть рядом; это поддержка. Любовь – это не слёзы о том, куда катится мiръ; это мир в твоей душе, который мы должны дарить другим людям. Любовь – это пожертвовать нуждающемуся последние свои деньги, или даже просто помочь человеку с ограниченными возможностями.

Потому что пока ты чувствуешь боль – ты жив. Но только если ты чувствуешь чужую боль, тогда ты – Человек. Именно так, с большой буквы. А если вам мучительно больно, то это у вас бесцельно прожитые годы в организме накопились.

Любовь – это не слова, не вздохи, не любование собой, как идеалом, а реальные дела, без которых вера мертва. Слава Богу, мне Господь давал в пример таких людей и не единожды.

Частенько случается, что кто-то ненароком обидит тебя бранным словом, а то и покруче. И если находишь в себе силы, встретившись с ним, забыть обиду, подать руку, взглянуть в его глаза, не принять его улыбку и его движение к тебе за проявление лукавства, обняться с ним и похристосоваться, – только тогда понимаешь, что такое любовь. Это прощение.

«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам всё имение моё и отдам тело моё на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» [Кор. 13; 4-7].

А ещё святые отцы учат обязательно молиться за врагов. Если не молиться за них, то пламя их злобы и ненависти к тебе ещё сильнее разгорается, словно ты подливаешь в него керосин.

Бесы, распаляющие злобу к тебе, – во врагах твоих! Только по нашей горячей молитве за врагов Господь отгоняет от нас бесов и прекращает злобу. Если ты после того не молишься ещё яростней, то они снова и снова будут натравлять врагов на тебя, пока не уничтожат окончательно и бесповоротно.

Великомудрствуя такими категориями, азъ послушный продолжал размеренно ковырять грешную землю своей «барракудой», очищая её от грехов, которые портили идиллическую картину. Соловьиный концерт немного добавлял пряного соуса в бефстроганов моих мыслей, уныло томящихся под крышкой черепной коробки. Мыслям было сугубо тесно, давление уже зашкаливало. Конфорка солнечного диска раскалила мозги до точки кипения, и вот-вот из ушей должен был повалить пар.

Спрятаться от языков солнечного пламени было решительно некуда. Одинокие кипарисы если и давали какую-никакую тень, то разглядеть её можно было только под микроскопом.

Сей мудрёный прибор азъ хладолюбивый позабыл в Белокаменной, а невооружённый глаз не прибавлял моему упадническому настроению ни грамулечки оптимизма.

Чтобы побороть в себе пессимизм, я решил прибегнуть к проверенному и самому что ни на есть действенному в таких случаях способу – усердной молитве. «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, ради Пречистыя Твоея Матере, преподобных и богоносных отец наших и всех святых, помилуй мя грешнаго». «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий…» – молитва полилась искрящимся напевом, словно вешняя вода с вершины Афонской горы. Враз отступили навязчивые мысли, как супостатово племя под натиском Небесного воинства, а мышцы перестали донимать нервную систему.

Меж тем, или мне так показалось, сорняки не только не убывали, но за каждого «битого» появлялись два «недобитых».

Складывалось ощущение, что пока азъ трудолюбивый освобождал от нежити один участок, на соседнем они успевали вырастать сызнова. Или у меня уже голова шла кругом?

I’m на всякий случай оборотил взор на отхожее место – куча была уже в половину моего роста, но меня это не шибко вдохновило. Спрос будет не за количество сорной травы, а за качество исполнения. Не в угоду своей гордыне, но должен признаться, что качеством я был удовлетворён в полной мере. Как сам не выношу халтуры, так и делать привык всё на совесть.

Ибо, как учат святые отцы, совесть и есть глас Божий в человеке, а не имея оного, зачем, спрашивается, совершать паломничество на Святой Афон? Для этого случая вполне подойдут Канары или Мальдивы, да и на родине подобных мест с лихвой хватает. И не только на родине. За последнее время злачные места для кобелирующих личностей множатся по всему мiру в геометрической прогрессии. И откуда у людей столько денег?

Снова поймал себя на мысли, что только-только рассуждал о любви, о всепрощении, а как только охватила мимолётная физическая немощь, так враз избранники фортуны превратились для меня в изгоев. Или жутко позавидовал, что не лежу в данный момент на золотистом пляже в обнимку с полногрудой манекенщицей и не имею под рукой фужер с ледяным коктейлем?

А как было бы здорово распластаться сейчас на травке да придавить ухо до вечерней трапезы! И сразу вопрос на засыпку: тогда почему дома не сиделось? За каким лешим надо было странствовать за три моря и за тридевять земель, да ещё и братьев во Христе напрягать?

Сия крамольная мысль обдала меня, словно холодным душем и заставила снова приняться за послушание с удвоенной энергией. И как будто в воду глядел: буквально через пару минут по дорожке прошагал о. И – й, бросив на меня испытующе-удовлетворённый взгляд.

Вот бы я был хорош, если б он увидел меня «послушно оттягивающимся» на жарком солнышке!



Замечаний никаких мое нижайшество от него тоже не удостоился. Знать за три дня архондаричий прочитал мои намерения. Тем лучше, даст Бог, не последний раз на Святой Горе.

Когда о. И – й поравнялся с монастырскими вратами, оттуда показались две до боли знакомые фигуры моих спутников, которые о чём-то весело дискутировали. На архондаричьего они не обратили ровным счётом никакого внимания, да и он не счёл нужным удостоить их взглядом. В руках у обоих красовались изрядно нагруженные пакеты, видимо ребята хорошо облегчили монастырскую лавку. Слава Богу за всё! Пока не иссякли золотовалютные резервы, почему бы не пополнить монастырскую казну? А заодно и домашнюю сокровищницу…

Поравнявшись со мной, братья как-то резко замолчали на несколько секунд, и с почтением, а может, с сочувствием – кто знает? – взирая на мои титанические усилия во славу Божию.

Давно известно, что три вещи можно созерцать безконечно: пламя костра в ночи, переливы водопада и как труждается афонский паломник. Мне ужасно не хотелось прерывать послушание, но долг вежливости заставил всё-таки разогнуть хребет и обратить к ним взор пытливых очей. Короткое время мы поиграли в переглядки, после чего, как-то сам по себе, через дебри любопытства у меня прорвался вопрос:

– Исключительно по дружескому расположению к вам изволю спросить: о чём молчим?

– Да… вот… – Никита напряг память, чтобы закрыть паузу подходящим словосочетанием. – Сходили, в лавку, кое-чего прикупили, – он развернул пакет, и Божий свет увидела икона великомученика и целителя Пантелеимона в золочёном окладе и явно не Софринской школы письма.

– Какая-то необычная, у нас целителя Пантелеимона немного иначе изображают. Греческая, наверное?

– Возможно. А может Иерусалимская. Написано по-гречески, а там кто знает, – Ники явно не занимала тема происхождения иконы, что уже само по себе говорило о почитании святого и стяжании благодати от образа.

Он благоговейно положил икону в пакет и вынул оттуда несколько книг, причём Псалтирь на церковно-славянском языке. Это меня и удивило, поскольку никогда не замечал, чтобы Никита читал по-церковнославянски. Но мысль не успела ещё до конца укорениться, как брат во Христе развеял мои сомнения.

– Вот, хочу своему духовнику подарить, если удастся побеседовать со старцем Рафаилом. Возьму у него автограф.

Отче благословил побеседовать с ним и кое-что выяснить. Старец сейчас где-то на Афоне подвизается, в каливе.

– Ну, что ж, дело святое, – азъ любопытный перевёл взгляд на гиганта Х-ва, и взглядом как бы задал ему наводящий вопрос. Володя со свойственным ему одесским говорком, напряг голосовые связки и разразился бы, как минимум, получасовой тирадой, но в монастырских воротах снова высветился о. И – й, и мне пришлось срочно принять позу послушника.

Братья во Христе любезно оценили мой жест и поспешили ретироваться. Однако Никита не смог пройти мимо ослепительно ярких цветов, брызги которых для него, пожалуй, священнее, чем корова в Индии. Но мне уже было не до любопытства, до вечера надо было успеть выдать «на гора» успехи в перевыполнении плана по спасению моей погрязшей во страстях души.

А для этого необходимо было, прежде всего, победить грех любопытства и пустословия.

«Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, ради Пречистыя Твоея Матере, преподобных и богоносных отец наших и всех святых, помилуй мя грешнаго». «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий…» – что, если не усердная молитва может настроить на разговор со Всевышним?

Братья во Христе скрылись в архондарике, о. И – й прошагал на своё почётное место, группа говорливых пилигримов, судя по говору, из Латинской Америки, шумно простучала каблуками в сторону монастыря, и враз опустилось безмолвие, разбавленное лишь морским прибоем и соловьиными серенадами.

Но безмолвие тоже относительно. Человек думает сердцем – именно расположение души даёт направление мысли.

Кто-то говорит целый день и при этом остаётся в молчании, потому что сердце его с Богом и наполнено благодатью. А другой может целый день молчать, но при этом всё равно будет пребывать в словоблудии, аще убо сердце его в другом месте.

И вот здесь как раз технический прогресс ставит людям подножку перед входом в Царствие Небесное.

Во времена старины далёкой человеку значительно труднее или даже невозможно было, оставшись наедине с самим собой, предаваться страстям. Потом появились книги, газеты, журналы и далеко не всегда шибко благочестивого содержания. А в наши дни тем паче никуда не скрыться от радио, телевизора, телефона, интернета и прочих дьявольских козней. И, как на грех, Whats App явился – не запылился… Что нас дальше ждёт?

Когда-то святые, ища безмолвия, уходили в леса, в пустыни, в горы, но сейчас даже там не отыщешь спасения: самолёты и спутники отслеживают каждый твой шаг. Поэтому в наше время главное – это выработать в себе иммунитет от мiрской грязи, стать невосприимчивым к соблазнам цивилизации, а это, как оказалось, намного труднее, чем испытание нищетой.

Взять хотя бы историю государства Российского за последнее столетие. Казалось бы, всего было в достатке в начале ХХ века, жизненный уровень был одним из самых высоких в мiре, экономика динамично развивалась, население росло как на дрожжах – что мешало всеобщему счастью?

Что сбило народ с пути истинного и ввергло в пучину братоубийственной войны?

Некоторые скажут: козни дьявола, и будут абсолютно правы. А в чём они выражались в те годы? Чем смог прельстить лукавый православных людей? Ответ прост и банален, как формула пресной воды: информацией! Вернее дезинформацией.

Всего-то люди узнали, что на Афоне появились «богоборцы», которые отрицают святость имени Христа. Что у царя-батюшки появился какой-то наушник, который творит бесчинства и разврат. Что нужно защитить братьев-сербов от грозящей им оккупации «антихристова племени». И ещё много подобной ахинеи.

Первая мiровая, а потом и Гражданская война продолжались более шести лет, привели к обнищанию, голоду, разрухе.

И вместо того, чтобы покаяться, вернуть веру Православную и царя на престол, наоборот – начали грабить, уничтожать церкви и монастыри, подвергать репрессиям священников и монахов, проводить массовые расстрелы. В России была уничтожена не только Православная церковь, большевики уничтожили все институты русской жизни, в том числе дворянство, офицерство, казачество, деятелей науки, культуры, предпринимателей, земства заменили Советами, крестьянство загнали в колхозы. Лишь Православная церковь сумела как-то выжить в эпоху лихолетья, всё остальное было уничтожено безвозвратно.

Опомнившись, Ульянов & К° повернули историю вспять и дали старт новой экономической политике. Период НЭПа оказался крайне удивительным. Для всех граждан страны это было событие поистине фантастическое. Полки магазинов были переполнены продуктами, причём отечественного производства.

Зерно, мясо, картофель в больших объёмах гнали на экспорт. Появился золотой червонец. Казалось, ещё чуть-чуть и снова наступит всеобщее счастье.

Когда человек трудится свободно, он делает это от души и тем самым спасает свою душу. Если ещё и во славу Божию, тогда благодатно вдвойне. Но без Бога не до порога! Жадность и зависть, присущая всякому безбожному обогащению, ведёт не к спасению, а к погибели. Нет, и не может быть равенства между богатыми, всеобщее равенство бывает только у нищих!

Так почему же эта, казалось бы, настолько банальная и понятная истина не завладела сердцами и умами людей? А потому что, когда Бог хочет наказать человека, то лишает его разума.

Почему, спросите вы, стали возможны в нашей стране коллективизация, индустриализация, почему не встретили они такого же отпора со стороны народа, как октябрьский переворот?



А всё потому, что люди отреклись от Бога. Они уже не слышали голоса разума, а верили лишь всяким проходимцам и словоблудам. Но самое страшное, что верят до настоящего времени!

Рабский труд из-под палки, который принесли в нашу страну большевики, сделал его предельно одиозным. Люди работали из страха, стремились всячески отлынить от работы, схалтурить, где можно, и такой труд не был угоден Всевышнему.

Любое насилие рано или поздно оборачивается насилием над собственным разумом и собственным благополучием.

Оттого во время Второй мiровой войны и попустил Господь уничтожить почти всё, что было создано в первые пятилетки, без благословения, ради гордыни, тщеславия, покорения других народов. Многое из произведённого тогда до сих пор ржавеет на складах или служит памятниками, напоминанием грядущим поколениям о тех безбожных годах и о «мартышкином» труде наших обманутых предков во имя «нового светлого будущего».

Истребляя православное население на протяжении всего ХХ века, во время Гражданской, Первой и Второй мiровых войн, голодомором, создавая «нового человека» в лагерях и так называемых «коммунах», большевики превращали гомо советикуса по сути в животного, бессловесного раба, у которого всякая способность к предпринимательству, сопротивлению злу и даже воспроизведению и воспитанию себе подобных уничтожена на генном уровне.

Сейчас много пишут и говорят о том, что в России каждый год население сокращается на миллион человек. Заведомая ложь! Просто происходит духовное очищение нации.

Во все времена, чтобы народы обращались к Богу, Господь попускал эпидемии чумы, холеры, и тогда они прекращались. Сейчас происходит то же самое, но на более высоком уровне.

Там, где народ начинает восстанавливать разрушенные храмы, поруганные святыни, там прекращается повальное пьянство, наркомания, преступность. Вымирают наркоманы от передозировки, алкоголики от суррогатов, геи от СПИДа – люди генетически обречённые. Это те самые «плевелы», потерявшие не только веру, но с ней и волю, и человеческий облик.

В храмах повсеместно причащают младенцев, и Господь уже с малолетства берёт их под Своё покровительство. И впоследствии направляет их стопы на благие дела. Даже если кто-то из них по своему неразумию потом оступится и отпадёт от Всемилостивого Творца, то рано или поздно всё равно покается и вернётся в лоно Церкви Христовой.

Святые апостолы и те, как повествует нам Священное Писание, порой отрекались от Христа, однако вера в них не ослабевала, и они впоследствии смыли грехи собственной кровью.

Нам внушали и внушают до сих пор, что «плохие» немцы хотели превратить нас в рабов. Но большевики уже превратили людей в рабов, при этом уничтожив всё передовое.

Они уничтожили генофонд нации, поэтому последующие поколения рождались уже с рабской психологией, с рабским сознанием. Дух предпринимательства у них вытравлен на генном уровне, в сознание заложено работать только на дядю, от звонка до звонка, а жить они могут лишь как скоты.

Получая за свой труд жалкие гроши, они не могут ими даже по-человечески распорядиться и, за редким исключением, предаются пьянству и разврату. И новоявленные хозяева, бывшие партократы, в этом отношении являются первыми грешниками и подают дурной пример остальным. Не имея благодати с Небес, они лишены разума, их сердце лишено ума. Они не хотят и не могут потратить огромные капиталы на благое дело и прожигают жизнь в страстях.

Рабы же, по сути, ничем от них не отличаются, жутко им завидуют, но стоит им получить вожделенные шальные деньги, как с тем же рвением предаются тем же страстям.

Десятая заповедь прямо указует «не завидуй», «не возжелай», но рабы с той же лёгкостью меняют своё убогое, как им кажется, жилище на «хрустальный дворец»; своих верных подруг и детей на более молодых и вожделенных шлюх; отказываются от детей ради удовольствий, не сознавая, что в мiре всё проходящее, всё тлен. Что очень скоро всё вернётся на круги своя, а то и отнимется Всевидящим Творцом.

Такой человек, отказавшись от людей своего круга и, не будучи признанным высшим сословием, впадёт в отчаяние. И хорошо, если успеет обратиться к Богу и встать на спасительный путь, а не пустит себе пулю в висок или не прыгнет в петлю.

Какой жизненный путь выберет человек, что будет искать в жизни – истину или выгоду – каждый решает сам. Если есть возможность материально улучшить свою жизнь – само по себе это не является грехом. Важно побуждение. Ради чего? Если из зависти, то здесь уже появляется проблема.

Но у человека всегда есть свобода выбора, и не должно быть тотального страха греха. Взрастая духовно, он начинает понимать, что приближает, а что препятствует спасению. «Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов» [Гал. 6; 2].

Парадокс, но именно представителям привилегированного класса свойственно впадать в депрессию. Потому что депрессия происходит от отсутствия глубокого смiрения в человеке, это причина умножения скорбей. Права человека – это антисвобода, свобода – это осознанное ограничение.

Покажется удивительным, но иногда монах имеет великое тщеславие, а мiрской человек, живущий в мегаполисе, вполне может обладать великой добродетелью и смiрением.

Те, кто говорит: жизнь не сложилось, я никому не нужен, уйду в монастырь – они рано или поздно уйдут и из монастыря. Тщеславие есть состояние души! Это не вина их окружения, это их взгляд на окружение. Вечно недовольные.

«Стяжай дух мирен!» Прежде всего – по большой любви, тогда и результат. Для истинных монахов Бог в сердце, а не какая-то абстракция.

Истинное монашество состоит не в одеждах и чётках, а в смiрении, терпении, любви и прочих добродетелях. Старцы утверждают, что внешнего человека монахом сделать не составит большого труда. Но немалый потребен подвиг сделать монахом человека внутреннего. Отрекшийся от всего мiрского: давший обет безбрачия, нестяжания, послушания – сделал монахом лишь внешнего человека, но ещё далеко не внутреннего. Истинный монах тот, кто отрёкся от страстных помыслов.

Так же и государства если достигают определённой мощи, определённого прогресса, то начинают диктовать свою волю другим народам, завоёвывать и покорять малые народы, навязывать им свой строй, свою монокультуру, которая им чужда и естественно вызывает неприятие, отторжение и сопротивление.

Русские цари на протяжении веков не завоевали ни одного народа. Царь Иван IV даже приказал казакам уйти из завоёванного Азова, потому что тот был взят без благословения.

Князь Игорь, желая покорить половцев, потерпел страшное поражение и навлёк Божий гнев на своё царство. Апостолы и святители вначале просвещали народы светом Христовой веры, а уж потом власть брала их под своё покровительство…

Мои размышления прервал Благовест с монастырской колокольни, видимо звонили призыв к повечерию. Не прошло и трёх минут, как из дверей архондарика к монастырским воротам потянулась вереница паломников, среди которых я заметил о. И – я. А вот заметил ли он меня или нет, осталось за кадром, но никаких телодвижений в мою сторону он не сделал.

То, что лжепатриарх Филарет и прочие называют себя православными – это ложь, игра. Настоящая задача – вытеснение Православия, как основы нашей русской православной цивилизации, так как без неё и цивилизации-то нет!

После государственного переворота на Україне ни одна область не избавлена от уничтожения и пожара церквей, от гибели монахов, монахинь, священников, даже в Киеве.

Эти действия являются прямым проявлением борьбы между Западной и Русской цивилизацией. Псевдопатриарх Филарет немедленно записывает отпадающие приходы в свою епархию, и, как четыреста лет назад, идёт продвижение западников!

На Западе любят повторять, что «мы – цивилизация», но забывают, какая цивилизация. Цивилизации без Православия не может быть в принципе. Без веры цивилизаций нет!

Линия Запада – использовать настоящий момент для окончательного разгрома Православия в Грузии, на Україне, для истребления, запугивания православных. К сожалению, в какой-то степени для этого появились условия.

Українская Православная Церковь Московского Патриархата заняла скользкую позицию – не все, конечно, но очень многие – «давайте жить дружно!» И в какой-то степени, такой отклик появился и в России – «давайте замиримся!»

Проявилось непонимание целей той стороны, за которой притаились сатанинские силы, и у них не стоит задача примириться, у них есть только одна задача – уничтожить. Поэтому у истинно православных христиан есть только один выбор – это нести свой крест, исповедовать Христа до конца!

Это заблуждение – «можно замириться», «можно договориться», «давайте жить дружно», «давайте вместе помолимся» – не работает, потому что у той стороны абсолютно нет такой задачи. У них задача убить, уничтожить, в лучшем случае, выгнать! Здесь и кроются причины некоторого отступления, некоторых неудач, но Господь поругаем не бывает!

Основная масса верующих УПЦ Московского Патриархата, стойко защищают Христа и твёрдо стоят на позициях Православия. Они Бога не предадут! Они и есть та единственная реальная сила на той части киевской Украины, которая сопротивляется. Иногда, может быть, молча, иногда не на Майдане и на баррикадах, а в стойкости в вере, но сопротивляется!

И за ними всё равно, безусловно будет победа.

Но российские православные верующие должны исходить из того, что мир с той частью Україны невозможен. Пока братья-малороссы не перестанут быть зомбированными монстрами, их хозяева в США будут воевать чужими руками до победы».

Батюшка сделал паузу, глубоко вздохнул, будто проделал крестный ход из Киева до Афона. Когда-то этот путь, только в обратную сторону, проделал преподобный Антоний, основатель Киево-Печерской лавры. С той поры минуло почти тысячелетие, но брань на этой священной земле продолжается по сей день. Просто за время безбожия люди утратили понятие, что самое важное на свете – человеческая жизнь, культура идёт потом.

Люди живут и создают свой язык, свою культуру независимо от желания политиков. Но когда политики начинают чего-то предъявлять, то возникают реальные конфликты.

Госграницы рисуют на бумаге, чтобы разделить сферы влияния налоговых ведомств. А у культуры другие границы – более настоящие и более важные.

Воевать за какую-то условную линию лично я считаю верхом идиотизма. А вот воевать за свою веру, за свой язык, за свою культуру – это дело чести.

Государство Україна (вернее будет сказать недогосударство и геополитическое убожество) появилось на свет только потому, что банда старых комунизтических алкашей собрались в белорусском лесу сообразить на троих и раздать друг другу титулы президентов вместо старых партийных. Они поделили одну шестую часть суши под названием СССР по границам, проведённым на карте Российской империи «великим супостатом» по (партийной) кличке Ленин.


И всё бы ничего, но самый продвинутый прирезал к своим владениям исконно русские земли, не спрося на то желания миллионов испокон века проживающих на них людей. Все его последователи были такими же тщеславными упырями и с подачи заокеанских кураторов объявили Незалэжную «единой и неделимой». А с людьми можно и не считаться – они кто есть?

И вот, когда политика доморощенных князьков завела страну в тупик, если не сказать на край пропасти, очумевшая от нищеты, коррупции и произвола молодёжь страстно захотела в Европу. Но они никогда там не жили и не знают, что это такое. Невозможно понять, что такое Европа, не попробовав её al diente, «на зубок». Это всё равно что судить о работе продавца или грузчика в супермаркете по роскошной его витрине.

Помню, в советские времена максимум, куда можно было поехать простому смертному по турпутёвке это в Болгарию или Польшу. О странах Запада советские люди знали только по кинофильмам.

И тогда возникло удивительное течение – стиляги.

Они стали носить длинные, специально обстриженные волосы, одевались модно и крикливо, считая, что так одеваются в Европе и Америке. Но это было советское представление о Западе, там такого не было…

«Я недавно встречался со старцем М-м и беседовал с ним, – продолжал авва А-й свою проповедь. – Сам он по национальности грек, но возглавляет сербскую келью недалеко от Кареи. Небольшая усадьбочка, почти у вершины горы, две церкви, монахи, послушники. Он мне сказал, что не нужно воспринимать всерьёз пророчества Ионы об Україне, переданные через десятые уста. Если нет возможности услышать его лично, лучше отыскать в Сети первоисточники. По крайней мере, в них есть хотя бы доля истины.

Он говорит, что Україна как государство может состояться только при двух условиях.

Во-первых, население должно стать единой нацией, что невозможно в принципе. В тех же США попытались «переплавить» все национальности в единую американскую нацию, и ничего не вышло: каждая диаспора живёт обособленно, исповедует свою культуру, религию, нравы.

А если говорить о федерации, тогда зачем они добивались незалэжности от Москвы? Жили бы себе в удовольствие и проблем не знали. Так не же… потянуло на старые грабли.

Если греки в начале XIX века восстали против турецкого ига, то они встали на борьбу все как один. На Україне такого ждать не приходится. Скорее произойдёт второй Майдан, чем они захотят воевать за идею. За деньги ещё, куда ни шло, а за родину – не дождётесь. Притом у каждой нации там своя родина, так что если и будет война, то гражданская.

Вторым условием старец Иона назвал покаяние народа и власти. То есть признание старых ошибок и прегрешений, которые православный обязуется не повторять. Старцы Афона предупредили нынешнего, что без покаяния (изменений) он не продержится на посту президента до окончания срока полномочий. Но он понял «покаяние» по своему: стал прилюдно молиться, передавать Церкви многочисленные здания и сооружения приезжал за благословением к старцу Ионе в Одессу. Так можно обмануть себя, а не Господа. Покаяние – это реформы.

Про покаяние народа вообще говорить смешно.

Сколько я перевидал приезжающих сюда, на Афон українцев, православие в них даже не теплится. Как были вольными казаками, так и остались ими, хотя сменилось с десяток поколений. О чём можно говорить, если у них только считающих себя православными три церкви? А сколько других конфессий?

Причём греко-католики – это вообще униаты, и нашим, и вашим. А это у них основная конфессия!

Подвизался у нас один схимник, Царствие ему Небесное, – батюшка перекрестился на монастырскую усыпальницу. – Так он ещё в прошлом веке поведал мне: когда Западную Україну присоединили в 1939-м, стали проводить необходимое переустройство, связанное с госструктурами. Поменяли чиновников, которые раньше, естественно, были сплошь поляки.

Новые советские служащие, воспитанные при Советской власти, были шокированы, когда при каждом удобном случае западенцы старались чмокнуть ручку «пана начальника». Благодарили они его за что-либо, просили о чём… Кое-кто и на колени становился, и «каты-комуняки» его спешно бросались поднимать: такое самоуничижение им было видеть просто дико.

Кстати, в Западной Белоруссии подобных случаев даже близко не было. Но и резни поляков, подобной Волынской, белорусы тоже не устраивали. Где, скажи, тут ждать покаяния?»

– Да о чём тут можно говорить… – начал ВПС лишь для того, чтобы тут же замолкнуть.

«Также он рассказал, что дивизия «Галичина» из українских добровольцев была разбита в боях, не сложившие оружие повстанцы уничтожены. Но часть смогли уехать в США и Канаду, сохранив в эмиграции националистические взгляды. В молодости даже супруга предыдущего президента Україны – гражданка Америки, – участвовала в неонацистской группировке.

Во время холодной войны всех их использовали для работы на Україну против СССР. Хотя українские националисты, привыкшие хитрить и выкручиваться, чувствовали себя вполне комфортно и под немцами, и на Западе, и в советской Україне.

Покаяние для українцев – это отказ от русофобского советского мышления и осознание того, что корень українской проблемы – идея українской нации. Нет иного пути, чем прийти к единственно правильному выводу, что українский, откровенно русофобский эксперимент пора заканчивать, признать всех желающих того українцев русскими и начать строить одно государство, а не мифическую незалэжную Україну или очередную советскую конфедерацию «братских народов». Пока такое, истинно русское понимание вопроса не созреет в массах…

Никто не против прирастания России землями, если речь об исторических русских землях. Но в каком виде? От этого ключевого вопроса зависит вся дальнейшая судьба Империи.

Какой она будет – Русской или очередным мертворождённым неосоветским проектом?

Запад может реально махнуть Україну, скажем, на Сирию или Иран. Возникнет опасность возрождения пророссийской Україны. Для этого есть всё необходимое: советские идеологи в российской власти, «пророссийские» управленцы и миллионы постсоветского населения в России, готового проглотить любую советскую басню.

Они не научены думать по-русски и до сих пор не могут понять, что главная проблема Україны – сама Україна, українская идея как таковая. Это и нужно втолковать сознательным русским гражданам, не растерявшим своё национальное чувство за XX век и понимание собственных национальных интересов.

Если бы русский народ, сегодня не был «электоратом» в результате большевистского эксперимента, власть никогда бы на это не пошла. Она сама была бы русской, осознающей интерес России в данном вопросе. К сожалению, вы живёте в эпоху отсутствия в России русской нации и сознательного национально-гражданского русского общества. Если завтра власть скажет «давайте снова станем братьями?!», что ответят «дарагие расеяне»? «Давайте! ура! даёшь Советский Союз!»

Пока сознание людей в українском вопросе не поменяется от советского в сторону русского национального, говорить о чём-то серьёзном не приходится. Если вам снова посадят на шею «братскую Україну», вы проглотите, и будете ждать новое Гуляй-поле, новую Хатынь, оплачивая за счёт русского народа восстановление українской самостийности.

На Україне обязательно прозреют – куда денутся, – ибо жить там скоро станет просто невозможно. Когда они окончательно ошалеют от нищеты, криминала и полного отсутствия надежды, созреют, тогда-то вам и подсунут «единую, пророссийскую и братскую» Україну.

Её жители не осознали всех своих ошибок, просто разочаровались в своей власти и в патриотах, которые загнали страну в пропасть. А ненависть к русским в целом и вашему президенту в частности, всё также бушует в их чёрных душонках и будет бушевать ещё не одно десятилетие.

Увидишь, лет через десять сбудется пророчество схиархимандрита Ионы, который говорил: «Что вы за этим долларом гоняетесь? Посмотришь, их как листья осенью ветер гнать по дороге будет, никто за ними не наклонится, будут дешевле бумаги, на которой напечатаны. И вот тогда гастарбайтерам из обнищавшей Америки вместе с западенцами и поляками выпадет честь лечиться от русофобии на стройках Великой России».

Когда авва А-й закончил, наконец, свою проповедь, солнце уже прочно вошло в клинч с едва различимой луной. Моя фигура в сей момент зѣло борзо напоминала памятник Дюку-де-Ришелье на Потёмкинской лестнице в городе-герое Одессе. Только вместо грамоты I’m застыл с лотком для сорняков.

Авва с улыбкой оглядел меня с головы до пят и тронул за локоть, приводя в чувство.

Очнувшись от оцепенения, азъ проворный отнёс последнюю порцию «послушания» в компост и, стряхнув с себя усталость, зашагал в сторону Покровского собора.


Глава VI. «Казнь»

– Вы кузнец? – голос за спиной раздался так неожиданно, что Василий даже вздрогнул. К тому же он не слышал, чтобы дверь в мастерскую открывалась и кто-то заходил вовнутрь.

– А стучаться не пробовали? – грубо ответил он, слегка разозлившись и на себя, и на проворного клиента.

– Стучаться? Хм… Не пробовала, – ответил голос.



Василий схватил ветошь и, вытирая натруженные руки, медленно обернулся, прокручивая в голове отповедь, которую он сейчас собирался выдать в лицо этого незнакомца.

Но слова так и остались где-то в его голове, потому что клиент стоявший перед ним, был весьма необычный.

– Вы не могли бы выправить мне косу? – женским, но слегка хрипловатым голосом спросила гостья.

– Всё, да? Конец? – отбросив тряпку куда-то в угол, вздохнул кузнец.

– Ещё не всё, но гораздо хуже, чем раньше, – ответила Смерть.

– Логично, – согласился Василий, – не поспоришь. Что мне теперь нужно делать?

– Выправить косу, – терпеливо повторила Смерть.

– А потом?

– А потом наточить, если это возможно.

Василий бросил взгляд на косу. И действительно, на лезвии были заметны несколько выщербин, да и само лезвие уже пошло волной.

– Это понятно, – кивнул он, – а мне-то что делать? Молиться или вещи собирать? Я просто в первый раз, так сказать…

– А-а-а… Вы об этом, – плечи Смерти затряслись в беззвучном смехе, – нет, я не за вами. Мне просто косу нужно подправить. Сможете?

– Так я не умер? – незаметно ощупывая себя, спросил кузнец.

– Вам виднее. Как вы себя чувствуете? Нет тошноты, головокружения, болей?

– Н-нет, – прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, неуверенно произнес кузнец.

– В таком случае, вам не о чем беспокоиться, – ответила Смерть и протянула ему косу.

Взяв косу в моментально одеревеневшие руки, Василий принялся её осматривать с разных сторон. Дел там было на полчаса, но осознание того, кто будет сидеть за спиной и ждать окончания работы, автоматически продляло срок, как минимум, на пару часов. Переступая ватными ногами, кузнец подошёл к наковальне и взял в руки молоток.

– Вы это… Присаживайтесь. Не будете же вы стоять?! – вложив в свой голос всё своё гостеприимство и доброжелательность, предложил Василий.

Смерть кивнула и уселась на скамейку. Работа уже подходила к концу, когда выпрямив лезвие, насколько это было возможно, кузнец, взяв в руку точило, посмотрел на свою гостью.

– Вы меня простите за откровенность, но я просто не могу поверить в то, что держу в руках предмет, с помощью которого было угроблено столько жизней! Ни одно оружие в мiре не сможет сравниться с ним. Это поистине невероятно.

Смерть, непринуждённо сидевшая на скамейке и разглядывавшая интерьер мастерской, как-то заметно напряглась. Тёмный овал капюшона медленно повернулся в сторону кузнеца.

– Что вы сказали? – тихо произнесла она.

– Я сказал, что мне не верится в то, что держу в руках оружие, которое…

– Оружие? Вы сказали оружие?

– Может я не так выразился, просто…

Василий не успел договорить. Смерть, молниеносным движением вскочив с места, через мгновение оказалась прямо перед лицом кузнеца. Края капюшона слегка подрагивали.

– Как ты думаешь, сколько человек я убила? – прошипела она сквозь зубы.

– Я… не знаю, – опустив глаза в пол, выдавил из себя Василий.

– Отвечай! – Смерть схватила его за подбородок и подняла голову вверх. – Сколько? – выкрикнула она прямо в лицо кузнецу.

– Да откуда я знаю, сколько их было? – пытаясь отвести взгляд, не своим голосом пропищал кузнец. Смерть отпустила подбородок и на несколько секунд замолчала. Затем, сгорбившись, она вернулась к скамейке и, тяжело вздохнув, села.

– Значит, ты не знаешь, сколько их было? – тихо произнесла она и, не дождавшись ответа, продолжила, – а что, если я скажу тебе, что я никогда, слышишь!?! Никогда не убила ни одного человека! Что ты на это скажешь?

– Но… А как же?…

– Я никогда не убивала людей. Зачем мне это, если вы сами прекрасно справляетесь с этой миссией? Вы сами убиваете друг друга. Вы! Вы можете убить ради бумажек, ради вашей злости и ненависти, вы даже можете убить просто так, ради развлечения. А когда вам становится этого мало, вы устраиваете войны и убиваете друг друга сотнями и тысячами.

Вам просто это нравится. Вы зависимы от чужой крови. И знаешь, что самое противное во всём этом? Вы не можете себе в этом признаться! Вам проще обвинить во всём меня.

Она ненадолго замолчала.

– Ты знаешь, какой я была раньше? Красивой девушкой, встречала души людей с цветами и провожала их до того места, где им суждено пребывать. Я улыбалась им и помогала забыть о том, что с ними произошло. Это было очень давно… Посмотри, что со мной стало! – Последние слова она почти выкрикнула и, вскочив со скамейки, сбросила с головы капюшон.

Перед глазами Василия предстало, испещрённое морщинами, лицо глубокой старухи. Редкие седые волосы висели спутанными прядями, уголки потрескавшихся губ были неестественно опущены вниз, обнажая нижние зубы, кривыми осколками выглядывающие из-под губы.

Но самыми страшными были глаза. Абсолютно выцветшие, ничего не выражающие глаза, уставились на кузнеца.

– Посмотри в кого я превратилась! А знаешь почему? – она сделала шаг в его сторону.

– Нет, – сжавшись под её пристальным взглядом, мотнул он головой.

– Конечно, не знаешь, – ухмыльнулась она, – это вы сделали меня такой! Я видела, как мать убивает своих детей, я видела, как брат убивает брата, я видела, как человек за один день может убить сто, двести, триста других человек!..

Я рыдала, смотря на это, я выла от непонимания, от невозможности происходящего, я кричала от ужаса…

Глаза Смерти заблестели.

– Я поменяла своё прекрасное платье на эти черные одежды, чтобы на нём не было видно крови людей, которых я провожала. Я надела капюшон, чтобы люди не видели моих слёз. Я больше не дарю им цветы.

Вы превратили меня в монстра. А потом обвинили меня во всех грехах. Конечно, это же так просто… – она уставилась на кузнеца немигающим взглядом, – я провожаю вас, я показываю дорогу, я не убиваю людей… Отдай мне мою косу, дурак!

Вырвав из рук кузнеца своё орудие, Смерть развернулась и направилась к выходу.

– Можно один вопрос? – послышалось сзади.

– Ты хочешь спросить, зачем мне тогда нужна коса? – остановившись у открытой двери, но не оборачиваясь, спросила она. – Дорога в Рай… Она уже давно заросла травой…

* * *

В середине XI века разногласия между Константинопольским патриархом и Папой римским в вопросах догматического, канонического и литургического характера достигли своего апогея, что привело в 1054 году к разделению Единой Христианской Церкви на западную и восточную.

Непосредственным поводом явилось закрытие годом ранее по распоряжению патриарха Михаила Кирулария латинских церквей в Константинополе. В ответ на это Папа Лев IX направил патриарху послание с обоснованием притязаний на полноту власти в Церкви, содержавшего извлечения из поддельного документа, известного как Дарственная Константина, настаивая на его подлинности.

Патриарх отверг притязания Папы на верховенство. Тогда Лев IX в том же году послал в Константинополь для улаживания спора легатов во главе с кардиналом Гумбертом. Но догматические разногласия были второстепенны, главной задачей папского посольства было стремление получить от византийского императора военную помощь в борьбе с норманнами.

Уже после смерти самого Папы Льва IX, 16 июля 1054 года в Константинополе, в соборе Святой Софии папские легаты объявили о низложении Кирулария и его отлучении от Церкви.

В ответ патриарх предал легатов анафеме.

Спустя полтора столетия в 1204 году Константинополь был захвачен крестоносцами и с тех пор так и оставался в руках католиков-латинян. Империей в то время правил Иоанн III из династии Ласкарисов.

Великим доместиком при нём был Андроник Палеолог, внук императора Алексея Ангела, отец Михаила VIII Палеолога.

Род Палеологов был богатый и знатный.

Дед Михаила, женившись на дочери императора Алексея Ангела, получил титул деспота. Михаил с юности мечтал о византийском престоле, обладание которым, по слухам, было обещано ему многими пророчествами. О предсказании неким образом стало известно императорам из правившей тогда династии. Иоанн III в 1252 году заставил Михаила торжественно поклясться перед патриархом в том, что он не замышляет никакой неверности, и не будет искать престола.

Тем не менее, в 1256 году Феодор II, сменивший к этому времени на престоле Иоанна, отдал приказ схватить его. Михаилу ничего другого не оставалось, как бежать к туркам.

Иконийский султан в это время вёл войну с монголами, и поелико у него было много ромейских пленных, он составил из них особый полк и поставил Михаила Палеолога командующим над ними. В бою этот полк добился успеха, но в битве всё равно победили монголы.

Тем временем Феодор отправил к Палеологу письмо, уверяя, что произошло недоразумение, и предложил ему вернуться. Михаил возвратился и получил сан великого коноставла (регента).

Однако его во второй раз принудили принести клятвы, что он останется верен императору, никогда не выйдет из границ повиновения и не станет домогаться верховной власти. Михаил всё послушно обещал, но через короткое время был схвачен, закован в кандалы и брошен в темницу по обвинению в колдовстве.

Вскоре Феодор разобрал его дело, не нашёл никакой вины и вернул ему свои милости. Так Михаил Палеолог трижды избежал страшной опасности.

В 1258 году Феодор II умер. После него остались три дочери и малолетний сын Иоанн IV, которому шёл только девятый год. Регентами при нём были назначены протовестарий Георгий Музалон и патриарх Арсений. Верховную власть над империей до совершеннолетия Иоанна исполнял Музалон.

Но уже через три дня после похорон во время панихиды в Сосандрском монастыре заговорщики убили регента и двух его братьев, после чего было решено передать попечение об императоре Михаилу Палеологу как великому коноставлю.

Михаил отличался приятной наружностью, весёлым нравом, а также великой щедростью, поэтому хорошо умел расположить в свою пользу любого человека. Очаровав всех, он стал постепенно прибирать к рукам верховную власть.

Вскоре члены совета попросили императора пожаловать Палеологу титул великого дукса с правом заботиться об общественных делах. Эта должность позволяла ему иметь доступ к императорской казне, и с этого времени многих лиц благородного происхождения под благовидными предлогами Михаил вознаграждал царскими деньгами, но для себя демонстративно абсолютно ничего не брал.

Расположенные его угодливостью и подарками, патриарх, его архиереи и госчиновники решили, что отныне Палеолог будет именоваться деспотом и отцом императора. Он принял и то и другое и с той поры мог уже без сомнения и смело раздавать дары и привлекать нужных людей на свою сторону.

Своего брата он сделал великим доместиком, расставил своих людей на все важные посты, а тех, кто был ему опасен, под разными предлогами удалил из столицы. Наконец, подкупив и обольстив всех, он стал домогаться императорской власти.

В это время началась война с эпирским деспотом Михаилом и его союзниками. В сражении у Пеларгонии брат Михаила, великий доместик Иоанн, наголову разбил врагов и захватил в плен князя Ахайи. Дабы получить свободу, с него потребовали передать ромеям несколько важных крепостей на Пелопоннесе.

Эта победа побудила некоторых вельмож, знатных родом и личными заслугами, посадить Михаила Палеолога на щит и провозгласить императором.

Патриарх Арсений, проживавший тогда в Никее, был поражен этой вестью. В страхе за малолетнего Иоанна он хотел подвергнуть отлучению как провозглашённого императора, так и всех провозгласивших, но сдержал себя и рассудил, что лучше связать их клятвами. И сам Палеолог, и его сторонники обещали не посягать на жизнь наследника и на его царские права.

Только оговорив такие условия, патриарх венчал Михаила на царство в начале 1259 года, но не навсегда, а только до совершеннолетия Иоанна, после чего тот должен был добровольно уступить трон законному наследнику престола.

И снова были принесены страшные клятвы.

Сделавшись императором, Михаил назначил воинам постоянный продовольственный паёк, который выдавался им даже на детей, чем возбудил в солдатах готовность с рвением служить ему. Чтобы услужить народу, он отворил темницы и выпустил невольников, снял с должников казённые недоимки, а особо нуждающимся щедро раздавал милостыню. Но такой «благотворительностью» он в короткий срок до зѣла расточил казну.

Иоанна он отправил проводить жизнь в детских забавах, а сам постоянно появлялся перед народом, кормил людей обещаниями и бесконечно одаривал золотом.

В то же время, Михаил заложил основу для дальнейшего ослабления своей страны. Найдя опору в аристократии, он отвернулся от простого народа, что в дальнейшем вылилось в две гражданские войны. Кроме этого, император перестал поддерживать местную торговлю и ремесло, что позволило итальянским торговым республикам укрепить свои позиции в стране.

Чтобы окончательно утвердить на престоле династию Палеологов, Михаилу нужно было совершить нечто такое, что своим блеском затмило бы деяния прежних государей.

Поелико Константинополь всё ещё оставался в руках крестоносцев, Палеолог сосредоточил все усилия на овладении им. В 1260 году с первой попытки столицу взять не удалось. Но император укрепил крепости, лежащие перед Константинополем, и оставил в них воинов, приказав им делать частые набеги и вылазки против латинян, чтобы не позволять им даже выглядывать за стены. Поэтому для отопления жилищ зимой латиняне были вынуждены разобрать на дрова множество зданий.



На следующий год император послал на запад Стратигопула Алексея, дав ему отряд в 800 воинов. Так как дорога шла недалеко от Константинополя, поручил заодно сделать нападение на город, чтобы попугать его жителей.

По счастливому стечению обстоятельств всё войско и флот крестоносцев находились в то время в походе против жителей острова Дафнусия. В городе оставались только женщины и дети, да сам император Балдуин с небольшим отрядом. Воины Алексея быстро и без проблем овладели стенами города, открыли ворота и в считанные часы, против всякого ожидания, Константинополь был возвращен ромеям.

В августе 1261 года Михаил торжественно въехал в столицу, которая представляла картину полного разрушения. Первым делом нужно было очистить город от обломков и развалин и возвратить ему по возможности его прежнее благолепие, а также возобновить ещё не совсем разрушенные храмы и заселить лишённые обитателей дома.

В последующие годы Византийская империя продолжала усиливаться за счёт завоевания земель у соседних европейских стран. Почувствовав это, турки также возобновили опустошительные набеги на восточные границы империи.

После овладения столицей мысль императора совершенно остановилась на единодержавии. Иоанн даже формально был устранён от управления, его лишили знаков царской власти, а вскоре Палеолог велел ослепить его и заключить в крепость. Всех его сестёр он выдал замуж за незнатных людей и, таким образом, упрочил за собой преемство верховной власти.

Арсений, услыхав об ослеплении Иоанна, призвал все кары на голову клятвопреступника и подверг Михаила церковному отлучению. Император поначалу долго и безропотно сносил наказание, но поскольку его надежды на разрешение епитимьи так и не сбылись, самозванец решил отомстить патриарху.

Собрав собор архиереев, он приказал им рассмотреть некоторые возводимые на Арсения обвинения. По указке Палеолога собор в 1265 году низложил патриарха, хотя обвинения против него были смешны и нелепы. Многие священники и монахи не признали его низложения, из-за чего в церкви произошёл раскол, и начались смуты. С годами они ещё более усилились.

Новый патриарх Герман также не захотел вернуть императора к церковному общению и добровольно покинул святительский престол. Его место в 1266 году занял Иосиф. Он разрешил Палеолога от греха клятвопреступления и жестокости, но вскоре между ними возникли новые неразрешимые противоречия.

Дело в том, что последний латинский император Балдуин передал права на Константинопольский престол Карлу Анжуйскому, а тот стал готовить новый крестовый поход. Михаил приложил все старания, чтобы помешать этому: поправил ветхие стены города, заручился поддержкой Испании и Венеции.

В 1274 году якобы по роковой неизбежности он отправил послов к папе, чая от него спасения уже небольшого слабого государства своего, которое громили турки, сербы и болгары. В этом чаянии Михаил решился соединить Церкви Восточную и Западную так, чтобы первая подчинилась второй в лице папы, как главы всего христианского мiра. Папа поддержал это желание, и на соборе в Лионе уния состоялась. Но патриарх Иосиф её не принял и отказался от патриаршества.

Ошибочно полагая, что только в этом соединении он найдёт спасение, Михаил с ревностью старался привлечь к своему безумному плану своих подданных и убеждениями, и крутыми насильственными мерами. Однако он неожиданно встретил сильное сопротивление со стороны своего народа и клира, а наипаче монастырей Святой Горы Афонской, потому что пренебрёг святоотеческой мудростью: «Даже если ты крайне нуждаешься в помощи, не обращайся за этим к дьяволу!»

Палеолог сначала попытался завлечь умы словами и ласками, но не добившись этим ничего, только усугубив положение, решается употребить кнут: вельмож лишал состояния, ссылал в тюрьмы, ослеплял, отсекал руки. На патриарший престол Михаил возвёл Иоанна Векка, который с большим рвением взялся приводить в исполнение унию с католиками.

Соединение православной церкви с латинянами при главенстве Папы римского вызвало всеобщее недовольство в стране, и в 1278 году император издал указ вводить унию в Византии хотя бы даже и насильственными мерами.

Святая Афонская Гора твёрдо противостояла унии.

Святогорские отцы все сообща отправили к нему своё послание, в котором основательно доказали, что ни первенство и главенство папы, ни поминовение его в церквах, ни служение евхаристии на опресноках, ни прибавление к Символу веры «и от Сына», не могут быть терпимы.

1.«Час волка» – 11 часов пополудни московского времени. Во времена СССР этот час означал начало продажи спиртного. На курантах театра им. С. Образцова в 11 часов появляется волк.
2.Sin embargo (исп.) – однако.
3.Moulin Rouge (франц.) – знаменитое кабаре «Красная мельница». По праву считается лучшим борделем Парижа.
8.Good-bye (англ.) – до свидания.
9.Hände hoch (нем.) – руки вверх.
10.Au revoir (франц.) – до свидания.

The free sample has ended.

$6.29
Age restriction:
0+
Release date on Litres:
19 August 2020
Writing date:
2020
Volume:
864 p. 175 illustrations
ISBN:
978-5-907332-80-5
Copyright Holder::
Алисторус
Download format: