Go to audiobook
Кипучая энергия Косициной никого из девочек не оставила в покое. Лиду отправили разучивать стихотворение, а вожатая со Светой включились в обсуждение сценки. Потом они вдруг вспомнили, что и другим ребятам не помешает поучаствовать в подготовке. Мы переместились в гостиную, куда подтянулись остальные девушки и парни из нашего отряда. Вместе дело стало продвигаться быстрее.
Девчонки придумали обыграть сказку «Красная шапочка», в которой пионерку в исполнении Фарцевой, отправившуюся к бабушке с корзиной пирожков, встречает в лесу страшный волк. Однако у мальчишек возникло встречное предложение с поучительной сказкой «Петя и волк», главная роль в которой отводилась Хватову. В итоге обе сказки решили объединить, чтобы показать важность дружбы и взаимовыручки между пионером Петей и пионеркой Красной шапкой. Дальше дело пошло шустрее. Парням достались роли дровосеков и охотников, а главным злодеем назначили скромного парнишку, Валентина Каплина.
Я помалкивала, радуясь, что обо мне позабыли. Наблюдать за творческим процессом со стороны оказалось намного интереснее. Однако вмешиваться и говорить, что Вене и Валентину следовало бы поменяться ролями, не стала. Если они сами не замечают очевидных вещей, кто виноват? Какой из тощего мальчишки в очках грозный лесной хищник? Зато из Симочкина отличная охотничья собака получилась. Он так натурально чесал рукой за ухом, принюхивался и тявкал, когда брал след, что легко на его месте представить животное.
Полноватая Оля Кочкина вызвалась играть маму Шапки, а Косицину дружно определили на роль бабушки. Из оставшихся девчонок, Тони Рожко и Гали Стародубцевой, сформировали песенный дуэт, а Ирине Желтовской поручили оформление стенгазеты. Темы для номера тоже обсуждали всей группой. Решили разместить там афишу предстоящего спектакля, а также поискать информацию на тему дружбы и взаимовыручки. Раз уж хозяйка дома поручила Семену Бонифатиевичу нам помогать, то мы и обратились к нему с просьбой насчет библиотеки.
– Конечно, вы можете ей воспользоваться. Как и дети из других отрядов, – разрешил мужчина и любезно показал, где она расположена.
Просторный, с колоннами зал высотой в два этажа был заставлен дубовыми книжными стеллажами от пола и до самого потолка. По периметру помещения на высоте двух с половиной метров протянулся балкон, с которого открывался доступ ко второму ярусу с книжными полками. Квадратные колонны, подпирающие потолок, также представляли собой хранилище для книг. К самым труднодоступным местам можно было добраться при помощи приставных лестниц.
Для удобства книгоманов свободные зоны библиотеки оборудовали кожаными диванчиками, креслами и столами. Отдельным украшением служила многоярусная люстра, ниспадающая каскадом хрустальных пластинок до самого пола. Окна в библиотеке отсутствовали, но дневной свет с легкостью компенсировали яркие лампы на столах и художественные бра, вписанные в декор стиля ампир сочными мазками.
– В этих секциях, – мужчина провел нам экскурсию по первому этажу, – представлены книги и учебники школьного курса. А вот на этих полках хранятся периодические издания за последние сто лет, – не без гордости похвалился слуга. – Далее идут стеллажи с зарубежной литературой и трудами мировых классиков.
– А что на втором? – живо поинтересовалась Ирина.
– Работы средневековых авторов, раритеты, сохранившиеся до наших дней в единственном экземпляре. Доступ к ним, к сожалению, ограничен, – сразу предупредил мужчина. – Но, уверяю, в этой библиотеке даже самый привередливый читатель найдет книгу по вкусу.
– Здесь собраны настоящие сокровища, – оценила я. – Как давно семья Ампирских их коллекционирует?
– Так, почитай, уже три поколения сменилось с того момента, когда супруга основателя рода увлеклась чтением, – прикинул в уме Семен Бонифатиевич. – Стало быть, библиотека пополняется три века подряд.
– Триста лет? – уточнила я, не веря в совпадения. – А как звали основателей рода?
– Их светлости Казимир и Виолетта Ампирские, – ответил слуга без запинки, демонстрируя превосходное знание родословной семьи.
– А сохранились ли портреты? Я бы хотела взглянуть на них.
– К сожалению, это невозможно. В здании идет ремонт, поэтому картины из галереи временно переместили в хранилище.
– Жа-аль, – протянула Ира, огорчившись. – Я бы тоже с удовольствием на них посмотрела. Ребята из старшего класса хвастались, что в прошлом году им повезло попасть на выставку.
– Не расстраивайтесь, возможно, в следующий раз вам повезет, – проявил сочувствие Бонифаций, как его прозвали мальчишки. – Куда поступать собираетесь после школы? В художественное? Оттуда к нам часто на экскурсию молодежь приезжает.
С Ириной мы занялись изучением периодических изданий «Пионерской правды» и «Комсомолки». Материала по выбранной теме там нашлось предостаточно. Ватман для стенгазеты, клей, карандаши и краски нам выдал помощник по хозяйству. Так же у него в запасе нашлась цветная бумага, клей и кисточки. Расположившись за большим столом, мы занялись оформлением. Вернее, это Ира переписывала новости, высунув от усердия язык. А я, воспользовавшись тем, что Бонифаций отлучился, полистала подборку другой газеты. «Известий» пятнадцатилетней давности, в которой сообщалось о трагедии, случившейся в курортном санатории «Ампир».
Как оказалось, вблизи усадьбы Ампирских, выросшей на северо-западной оконечности южного склона Кавказских гор, обнаружили спуск в карстовые соляные пещеры. Соленое озеро Маагдеш, расположенное ниже по склону в своеобразной каменной чаше, образовалось как раз из подземных источников, пробивших путь сквозь горную породу. В санаторий приезжали поправить здоровье обкомовские шишки, партийные работники, передовики производства.
Неудивительно! Если условия проживания соответствовали тому уровню комфорта, в котором разместили нас, то понятно, что обычным людям редко удавалось воспользоваться благами цивилизации. Частые сходы лавин, обвалы и бурные сели смывали со склона любые другие постройки. Единственным безопасным местом, которое за несколько столетий не разрушил ни один катаклизм, оставалось небольшое плато, поросшее лесом, и построенная три века назад усадьба. Даже озеро иногда исчезало, погребенное под слоем камней, но вода снова пробивала себе путь, подмывая каменные глыбы и постепенно смещая их вниз.
Семнадцать лет назад популярностью пользовался маршрут к соляным пещерам, залегающим на глубине двухсот метров. Группа отдыхающих из пяти человек отправилась на экскурсию под присмотром гида и проводника. Никто из них так и не вернулся. В пещерах случился обвал, вход обрушился, а организованные поиски не дали результата. Учитывая, что без вести пропали близкие родственники государственных шишек, трагедия широко освещалась в прессе. Санаторий закрыли, полетели ответственные головы, быстро нашли и арестовали виновных, в числе которых оказался глава области. На долгое десятилетие о курорте забыли, пока кому-то из местных градоправителей не пришла в голову идея организовать на базе бывшего санатория пионерский лагерь.
К статье прилагалась черно-белая фотография, на которой в компании с другими отдыхающими были запечатлены пятеро пропавших. Старшему из них на вид не более тридцати лет. Крепкие и подтянутые молодые люди, явно не брезгующие физическими нагрузками, с открытыми, радостными лицами.
Ну, а с чего бы им грустить, если они не собирались умирать? Но не это привлекло мое внимание, а зловещий взгляд старухи Ампирской, которая ничуть не изменилась за прошедшие годы. Неужели она приложила руку к гибели постояльцев? Зачем? Понимала ведь, к каким последствиям приведет их смерть. Она могла сколько угодно корчить сумасшедшую, но я-то знала, насколько острый у вампиров ум. А кажущаяся слабость и старческая немощь—тщательно продуманный образ, чтобы жертва до последнего ничего не подозревала.
Со старухи мое внимание переключилось на крепкого темноволосого парня, выделяющегося могучей фигурой воина, привлекательной внешностью и дерзким взглядом. Слишком красив для человека, но идеальный вариант для приманки. Он работал в санатории гидом и пропал вместе с группой.
А кто это рядом с ним? – я нахмурилась, рассматривая светловолосую девушку.
К собственной новой внешности я пока еще не привыкла, но среди прочих всегда угадаю. Я перескочила глазами в конец статьи, где в сноске приводился список имен запечатленных на фотографии людей. Среди них значилась некая Маргарита Киреева, родная тетя Майи, которая погибла через год после той трагедии. Помимо внешнего сходства, что часто встречается у близких родственников, меня зацепило другое: рука Германа Ампирского на плече Маргариты.
И что бы это значило?
Я проверила статьи в других изданиях, проштудировала всю доступную информацию, касающуюся несчастного случая, и везде находила одно и то же. Маргарита Киреева, как отличница учебы и передовик коммунистического труда на ткацкой фабрике Асольска – поселка, который за минувшие годы разросся до города, получила путевку в санаторий. В газете «Асольская правда», её выпуски я просматривала с особой тщательностью, наткнулась на коротенькую заметку об очередном несчастье, связанном с Агдешским ущельем.
«Из-за сошедшего селя, повредившего Агдешское шоссе, грузовик упал в пропасть. Водителя выбросило из машины, он погиб на месте, а единственный пассажир пропал без вести».
Тем самым пассажиром, имя которого не раскрывалось в статье, была Маргарита Киреева. Учитывая обстоятельства пропажи, уже через полгода ее объявили погибшей. Майе об этом рассказала мать. Но тетю девочка совсем не знала, поэтому не сильно горевала об утрате. А вот Мария Киреева часто вспоминала младшую сестру, которой не стало в сложный для семьи период.
Человеческие трудности меня мало заботили. Какая разница, как они тут выживали? Меня интересовали другие обстоятельства: знакомство Маргариты с Германом, и ее странное исчезновение. В гибель обоих я не верила, потому что вампира не так просто убить, даже низшего. Обезвредить можно, если завалить камнями и лишить пищи. Но и тогда вампир лишь погрузится в сон, перед этим мучительно страдая от жажды. Перворожденного таким дешевым трюком не удержишь. В способности к трансформации и состояло существенное различие между нами. Я бы попросту развеялась дымкой и через мгновение оказалась в безопасном месте.
Но это там, в родном мире, а на Земле мои способности были ограничены. Насколько? Неизвестно, и проверить это пока не представлялось возможным. А вот выяснить, что из себя представляют местные низшие вампиры, чтобы знать, к чему быть готовой, не помешает.
В библиотеке мы проторчали до ужина. Стенгазета была готова на треть, и я посоветовала Ирине не торопиться. К родительскому дню, до которого еще шесть дней, успеем доделать. А так, найдем, чем себя занять, помимо общественно-полезных дел. К тому же, впереди еще праздник Нептуна, а там и прощальный концерт не за горами. Что такое три недели? Пролетят, и не заметишь.
В столовую, к моему неудовлетворению, снова пришлось идти строем. Наполнив желудок человеческой пищей, я невольно поймала себя на мысли, что начинаю привыкать к процессу.
А как же кровь? Прежде я испытывала жажду, если вблизи появлялся подходящий источник. А теперь меня постоянно окружали молодые особи, наполненные питательной жидкостью, а мне ничуть не хотелось вонзить зубы в пульсирующую жилку на шее ближайшего соседа.
После приема пищи нас собрали в актовом зале графской усадьбы для просмотра фильма. Помещение с обустроенной сценой и натянутым поперек нее белым полотном зачем-то заставили бархатными креслами. Судя по внутреннему убранству, здесь прежде устраивались балы и проводились торжественные мероприятия. Я до последнего не понимала, зачем хозяевам рассаживать гостей, если они пригласили их на развлекательное представление? Сидячие места предлагались избранным, удостоенным высшей чести, а не человеческим детям, которые попросту не успели заслужить такое право.
Когда погас свет и откуда-то из-за спины раздался приглушенный треск механизмов, я затаилась и приготовилась к нападению. Затем на белом полотне вдруг замелькали картинки, сопровождаемые звуком человеческих голосов, и я невольно прикипела глазами к экрану. Ожившая история называлась «Приключения Петрова и Васечкина» и рассказывала о двух советских школьниках, влюбившихся в одну девочку. Герои, как живые, двигались, разговаривали, пели и переживали. И все это без единой капли магии! Разве не чудо?
Полтора часа, пока длился фильм, зрители от маленьких детишек до взрослых воспитателей, затаив дыхание, наблюдали за развитием событий.
Как люди это сделали? Как заставили ожить картинки и слепили из них захватывающую сказку?
Познания Майи о кино были до обидного скудными. Не так часто у нее получалось бывать в кинотеатрах, где фильмы демонстрировали за деньги. В конце показа, когда ребятня повскакивала с мест, выплескивая эмоции и накопленную за полтора часа энергию, я пробралась к сцене, чтобы убедиться, что за белым полотном никого нет. Зато в противоположной части зала, под потолком, я разглядела узкое окошко, свет из которого попадал на экран. Оттуда же слышался трескучий звук механизма. Значит, и ответы, как у людей получилось создать такое чудо, следовало искать именно там.
– Ты куда? – выловила меня вездесущая Косицина. – Хочешь попасть в проекторскую? – Взглядом указала на то самое окошко. – Я с тобой! Всегда хотела там побывать.
Следом за Зоей подтянулись остальные девчонки, потом вожатые и мальчишки из нашей и средней группы. В комнатку под потолком актового зала вела неприметная лестница, примостившаяся сбоку от входа. Первой забравшись по ступенькам, я только занесла руку, чтобы постучать, как дверь распахнулась. На пороге возник зеленоглазый незнакомец, с которым я столкнулась утром. Машинально отметила худощавую поджарую фигуру, милые ямочки на щеках и завораживающий блеск зеленых глаз.
– Привет! Вы ко мне? – Широко улыбнулся он белозубой улыбкой.
– Эээ… – я растерялась, закусив нижнюю губу, на которой осталась ранка.
– К вам! – быстро сориентировалась Косицина. – Очень хотелось посмотреть, как тут все обустроено. Позволите?
– Конечно! Проходите. – Посторонился парень, пропуская нас внутрь.
Мы набились в небольшое помещение так, что некоторым приходилось нависать в дверном проеме. Толкотня и попытки подобраться поближе, чтобы все рассмотреть, навели бестолковую суету, на которую вампир взирал с терпеливым снисхождением. А я, наоборот, оказавшись в первых рядах, чувствовала себя не в своей тарелке.
Кто же знал, куда приведет любопытство?
– А давайте знакомиться! – первым предложил парень. – Меня зовут Герман. Для друзей Гера. – Почему-то посмотрел мне в глаза. – Ампирский.
– Майя, – представилась, копируя манеру речи. – Киреева.
– А я Зоя! – Косицина и тут влезла, протягивая парню ладонь для рукопожатия. – Рада познакомиться! Это ведь вы кино показываете?
Остальные девчонки последовали нашему примеру, называя себя и обязательно задавая какой-нибудь вопрос. Но, если у них возник личный интерес к симпатичному парню, то ребят волновали технические моменты.
– А как называется камера? Импортная? Как работает? Покажете? А это у вас что? Фильмы? Когда смотреть будем? Можно включить? На батарейках?
Герман охотно отвечал на вопросы и рассказывал о кинематографе, как о любимом детище. С гордостью демонстрировал дорогую камеру и объяснял технические нюансы. За полчаса умудрился подружиться со всеми ребятами. Пообещал достать «Новые приключения неуловимых мстителей» и еще парочку фильмов, от названия которых у подростков загорелись глаза.
Неожиданную осведомленность проявил Хватов, который прошлым летом ездил с родителями в столицу и побывал на киностудии «Союзмультфильма». Блеснула познаниями о кино Фарцева, слишком мило улыбаясь Герману. В целом, я получила ответы на вопросы, пусть и не мной заданные, поэтому потихоньку протиснулась к выходу, намереваясь уйти.
– А давайте пойдем на улицу! – предложил вампир. – Самое время зажечь пионерский костер, попеть песни и рассказать страшные истории. Сергей, кажется, я видел у тебя гитару?
Наш вожатый кивнул и попросил подождать, пока он сходит за инструментом.
Сбежать у меня не получилось. Мы шумной компанией старшей и средней групп высыпали во двор и потянулись к ярко пылающему в сгустившихся сумерках огню. Для посиделок ребята-вожатые заранее оборудовали лавочки и даже припасли угощение, прихваченное из города. Поодаль, у костра поменьше, сгрудились ребятишки младшего возраста. Оттуда доносился веселый смех, перемежающийся с песнями и тихим бренчанием музыкального инструмента.
Вечером на улице стало прохладнее, поэтому подростки приоделись, накинули кофты поверх рубашек или футболок, намазались пахучим средством от комаров. Отсиживаться в комнатах никому не позволили. Косицина вытаращилась на меня, как на больную, когда я заикнулась, что не хочу никуда идти.
– Ты что? С ума сошла? Сейчас же самое интересное начнется! – Зоя всучила мне кофту и вытолкала за дверь.
Уже на подходе к группке молодежи, тесно рассевшейся на лавочках вокруг костра, я расслышала низкий голос, выводящий:
– «Каждый костер когда-то догорит. Ветер золу развеет без труда…»
Остановившись за границей освещенного пространства, я впитывала слова, положенные на простой мотив, и не могла пошевелиться, пораженная необыкновенной музыкальной магией. По телу мурашки побежали, когда замолкла одна мелодия и сразу же за ней последовала новая.
– «Просто нечего нам больше терять… – затянул Сергей, а ребята подхватили хором. – Все нам вспомнится на страшном суде…»
Если бы не мошкара, больно жалящая открытые участки тела, я бы так и простояла до самого конца. Впрочем, за мной присматривала персональная надзирательница, которая внимательно следила, чтобы я не отлынивала от коллектива. Уже на третьей песне Косицина закрутила головой и, увидев, что я так и стою поодаль, не поленилась подняться и затащить меня поближе к огню.
Сергей перебирал разные песни, от душевных и трогательных, до разбитных, разбойничьих, которые только в трактирах в хмельном угаре орать. Но у него получалось петь так органично и красиво, что талант вызывал невольное восхищение. Наш солист стал центром внимания. Девушки-вожатые из других отрядов, присоединившиеся к нам, не сводили с парня глаз. Да и он, не будь промах, улыбался и подмигивал, адресуя им песенные строчки.
– Нравится, как поет? – неожиданно раздалось совсем рядом.
Я помнила, что сидела между девчонками. Но они периодически вставали и куда-то отходили, менялись местами, суетились, так что я перестала обращать на них внимание. Оно было приковано к исполнителю. Я впитывала каждое слово, проникаясь особенной атмосферой, витавшей в воздухе, и приятными звуками, услаждающими слух.
– Да, – не стала скрывать очевидное, только дала себе мысленную затрещину, что совершенно расслабилась.
Герман подсел ко мне вплотную, а я этого не заметила. В отличие от Фарцевой, буравящей нас пристальным взглядом. Неужели запала на приманку?
– Как все разойдутся по корпусам, жди меня у фонтанчиков с питьевой водой, – произнес вампир негромко, обдав ветерком дыхания кожу за ухом.
Я не ответила, ощущая, как волоски на коже вздыбились от избытка эмоций. В голосе Германа чувствовались приказные нотки, и человеческое тело машинально реагировало стремлением подчиниться. В то же время сознанием я кипела от возмущения, что низший посмел мной командовать.
Ладно, я подожду. Подожду! – убеждала сама себя, что не стоит поддаваться гневу. – Я тебе такое устрою!
Что именно, пока еще не знала. Придумаю по ситуации, но спускать подобную наглость больше не собиралась. Если бы не это слабое тело, еще в первый раз научила бы молодняк уважительно относиться к Перворожденным.
– Устал! Отдохну немного, – Сергей тем временем отставил гитару, размял натруженные пальцы и обвел присутствующих многозначительным взглядом. – Как насчет страшных историй? Слышали про Пиковую даму?
– Да! Да. Нет. Рассказывай, – посыпалось со всех сторон. – И про «Черную руку». И «Гроб на колесиках» не забудь.
– Так вот, решили как-то ребята после отбоя вызвать Пиковую даму…
Страшилка меня ничуть не напугала. Гибель призывателей – закономерный итог неправильно проведенного ритуала и отсутствия элементарной защиты. Однако факты возникновения подобных ситуаций и подробные детали процесса намекали, что магия в этом мире все же существует.
Ритуалистика – сложная и слишком медлительная наука, чтобы повседневно использовать ее на практике. Когда сила разлита вокруг, и ты за доли секунды создаешь плетения, к чему возиться и чертить сложные символы? На подготовку часто не хватает времени, да и терпения. Но, если требуется сделать ловушку, или же наложить долговечную защиту, то более надежного и верного способа не придумаешь. К счастью, я была прилежной ученицей в прошлом, а дядя Дженрайд учил на совесть.
– А хотите услышать по-настоящему страшную историю? – зловещим голосом предложил Герман. – Она случилась здесь, в этом лагере. И те, кто знают тайну, предпочитают помалкивать, чтобы не привлечь внимание Черного спелеолога.
Нагнав таинственности, вампир еще какое-то время отнекивался, мол, слишком опасно такое рассказывать. Как по мне, нарочно цену набивал, чтобы его поуговаривали. Но первые же слова страшной истории заставили навострить уши.