Read the book: «Гавани солнца»

Name: Гавани солнца
Author: Марта Уэллс
ISBN: 978-5-04-247393-7

Font::

Martha Wells

THE HARBORS OF THE SUN

Опубликовано с разрешения автора и его литературных агентов: Литературное агентство Дональда Маасса (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия)

* * *

Глава 1

Ежевика очнулась. Толк тронул ее лоб ладонью.

– Все хорошо, – прошептал он.

Она чуяла множество запахов, и почти все незнакомые. Свет проникал только через дыру в потолке. Ежевика ощущала движение и высоту – значит, они больше не на солнцеходе земных существ, а на летающей лодке.

– Совсем не хорошо, – проворчала она, поморщившись, и в голову вонзились шипы боли. Даже это малое количество света казалось слишком ярким. Она поняла, что в маленьком замкнутом пространстве их только двое – она и Толк.

– Где остальные? Где Нефрита?

– Не знаю. – Голос Толка был хриплым от страха. Он откашлялся, стараясь взять себя в руки, и уже более спокойно продолжил: – Мне кажется, здесь только мы.

На миг оцепенев от ужаса, Ежевика открыла глаза. Оставить двор и отправиться в далекое путешествие через Три мира, когда с тобой королева, консорт, праотец и стая воинов – одна история. Как двор в миниатюре, что успокаивало. Но для двух одиноких арборов это сущий кошмар. Она заставила колотящееся сердце чуть присмиреть и почти нормальным голосом выговорила:

– Что случилось?

Толк облизнул губы и поднял взгляд к отверстию в потолке.

– Нас похитили.

Арборов не крадут, хотелось сказать Ежевике, этого просто не может быть. Дворам всегда хватало проблем с собственными арборами, незачем стремиться заполучить чужих. Да и сами арборы не допустят такого. Потом она запоздало вспомнила, кто крадет арборов, и у нее встал комок в горле.

– Скверны?

– Нет-нет, – поспешил заверить Толк, и Ежевика перевела дух. – Сквернами не воняет. – Он вздрогнул, и Ежевика, дотянувшись, сжала его запястье. Не так давно, всего несколько циклов назад, во время атаки на старую колонию, Толка уже забирали скверны. – Нет, это хианцы, которые пришли за Вендоин. Те, что принесли воду. Они отравили нас ядом для сквернов.

– Хианцы?

Просто не верилось. Она присмотрелась к Толку и поняла – то, что в тусклом свете казалось ей тенью, на самом деле – бледные контуры чешуи, проступавшие на коричневой земной коже. Внешний признак яда, смертельного для сквернов и чуть менее опасного для раксура. Подняв руку, Ежевика присмотрелась к контуру чешуи, так странно темневшему на собственной смуглой коже. Она попробовала сменить облик. Живот свело болью, но больше ничего не случилось.

– Но почему хианцы? Что им нужно?

– Не знаю, – угрюмо ответил Толк.

С помощью Толка она смогла сесть. Дрожа, они неловко поддерживали друг друга. От яда периодически болели внутренности. Ежевика слышала истории о земных обитателях, которые, приняв этот яд, позволяли сквернам сожрать себя и тем убивали их. Раньше она такого не понимала, однако теперь, по своему опыту узнав эту боль, начала думать, что съедение сквернами могло выглядеть как долгожданное облегчение.

– Яд был в еде, которую они дали нам на солнцеходе, – сказала Ежевика. Это казалось ей очевидным. Яд сквернов не имел запаха, а мягкий привкус легко маскировался специями. – Значит, и другие тоже отравлены.

– А как же киш-жандеры? – спросил Толк. – Они не дали бы хианцам так просто забрать нас.

– Да, не дали бы. Сперва они нас боялись, но после привыкли. Они бы не…

Ежевика не договорила. Жандеры и все остальные на солнцеходе, вероятно, мертвы. Только так она могла объяснить случившееся.

В маленькой комнате было лишь одно окошко на потолке, защищенное решеткой из материала, на ощупь напоминавшего кость, но совсем не такого хрупкого. Толк уже пытался ее сломать и продемонстрировал неудачную попытку Ежевике. Он завис на решетке, яростно раскачиваясь, но та даже не скрипнула. Когда и Ежевика сумела встать и ее желудок при этом не пытался выпрыгнуть из тела, они попробовали навалиться вдвоем, но решетка не шелохнулась.

Стены были из плотного мха, как на лодке Каллумкала, хотя Ежевика, изучившая там каждый уголок за время долгого путешествия к сел-Селатре, не видела похожей каюты. Не было и никаких источников света, кроме тусклых лучей, проникавших через отверстие в потолке, а Толк не сумел вызвать свечение. Яд, должно быть, повлиял не только на возможность изменять облик, но и на его способности наставника. Это не обнадеживало.

Но, по крайней мере, здесь имелись керамический сосуд с водой и еще пустая посудина вместо туалета. После бесконечно долгого ожидания появился хианец и спустил сквозь решетку корзинку с фруктами, еще несколько хианцев стояли вокруг с кишским оружием. Толк попробовал заговорить с ними на альтанском, но те не отвечали.

– Помни, им неизвестно, что мы говорим на кедайском, – прошептала Ежевика на языке раксура.

– Думаешь, это еще имеет значение? – спросил Толк, с опаской глядя вверх, на хианцев.

– Это наше единственное преимущество, – напомнила Ежевика.

Фрукты были сушеные, какой-то незнакомой земной разновидности, но Толк с Ежевикой заставили себя есть. Они арборы, а не окрыленные, но для жизни им все-таки необходимо мясо. Вероятно, это еще самая незначительная проблема, подумала Ежевика.

– Как долго длится действие яда сквернов? – спросила она Толка.

– Зависит от того, сколько нам дали. – Он понурил плечи. – Они всегда могут добавить в воду еще и бесконечно держать нас в таком состоянии.

Ежевика зашипела. От этого они могут умереть раньше, чем выяснят, для чего понадобились хианцам.

Поднялся ветер, и лодка затрепетала, потом снова стих. Ежевика неожиданно поняла, что после пробуждения не чувствовала запаха моря. Воздух был несвежим, и вонь их тел заглушала более слабые запахи, но Ежевика вроде бы ощущала легкий аромат зелени. Это значит, они уже какое-то время движутся над землей.

Потрясенная этой мыслью, она обернулась к Толку.

– Прошло несколько дней. С тех пор как нас забрали. Несколько дней.

И никто не полетел за ними. Сердце сжалось, но Ежевика отказывалась это принять. Не может быть, чтобы остальные погибли. Не может быть.

– Да, несколько дней, – нехотя признал Толк. – А может, и больше. Я помню, как мне давали воду. И точно: в какой-то момент меня подняли и понесли. Мне кажется, нас поместили в эту клетку только после того, как они решили позволить нам пробудиться.

Она нахмурилась.

– Почему ты мне не сказал?

Когда тошнота поутихла, мозг снова начал работать, и Ежевика поняла, что требуется получить как можно больше информации.

Он покачал головой.

– Какой смысл? Это я виноват, что мы здесь. Я должен был это предвидеть. – Его голос дрогнул, и он опустил голову, закрыв лицо руками. – Мои прорицания были бесполезны. Если остальные мертвы, это я виноват.

Конечно, Ежевика немедленно должна была это пресечь. Как можно более жестким тоном, как у королевы, – насколько это возможно для маленькой и мягкой охотницы-арборы, она ответила:

– Мы не можем позволить себе такую роскошь, вроде выяснения, чья это вина, Толк. Нужно действовать.

Толк поднял голову и уставился на нее, чего Ежевика и добивалась.

Должно быть, где-то открылась дверь, поскольку Ежевика внезапно почуяла мешанину новых запахов. Послышались голоса и приближающиеся шаги. Она вскочила на ноги, толкнув плечом Толка, сделавшего то же самое. Они встали под решеткой рядом с колодцем льющегося сверху тусклого света.

– Там Делин! – хрипло прошептал Толк.

Ежевика учуяла запах Делина и принюхалась. В его поте было что-то кислое, вроде яда сквернов. Но он здесь, значит, и остальные, возможно, тоже. Они пришли нас спасти, подумала Ежевика, и ее сердце заколотилось. Она не могла уловить ни тени запаха раксура, но, может быть, его заглушал резкий мускус немытых тел, ее собственного и Толка.

Она различала шаги не менее четырех земных обитателей. Они остановились поблизости, и Делин встревоженно произнес:

– Ежевика, Толк, вы там?

Он говорил на языке раксура, голос звучал хрипло и напряженно.

– Мы здесь, – отозвался Толк.

Ежевика отошла в сторону и изогнулась, чтобы увидеть Делина, стоявшего у края люка. Как и все обитатели Золотых островов, он выглядел маленьким и тщедушным, а золотистая кожа была морщинистой и обветренной, как старое дерево. У всех островитян волосы белые и прямые, но Делин сейчас был растрепанным и неопрятным, а его длинная белая борода – спутанной. Подробностей Ежевика в таком тусклом свете рассмотреть не могла, но ей показалось, что его щеки и мягкая плоть под глазами ввалились – признак болезни. Она чуть не зарычала от разочарования. Нет, это не спасение. Он тоже пленник.

– Говори на кедайском, – приказал незнакомый голос.

– Они его не понимают, – на кедайском возразил Делин.

Толк стиснул ее руку, и Ежевика торжествующе зашипела в ответ. Когда в самом начале путешествия Нефрита велела им делать вид, что не понимают кедайский, западный торговый язык, ей казалось, что это лишнее и лишь создаст много ненужных проблем, особенно после того, как стало ясно, что земные участники экспедиции достойны доверия. Лун считал, что это необходимо, но он был самым подозрительным из всех, кого она когда-либо знала.

Теперь это оказалось весьма кстати. И от Ежевики не ускользнуло, что Делин сейчас им об этом напомнил. Что бы ни случилось, Делин по-прежнему на их стороне.

– Не знаю, стоит ли тебе верить, – произнес незнакомый голос. – Вендоин говорила, что тебе нельзя доверять.

Ежевика взглянула на Толка, чтобы поделиться своим возмущением, и тот закатил глаза.

Делин, похоже, был с ними согласен.

– Поскольку Вендоин предала и отравила меня и моих друзей, а также похитила нас с Каллумкалом, чтобы держать в плену, думаю, вы поймете, почему ее мнение меня не интересует, – сухо ответил Делин.

Итак, Каллумкал и Делин, и никого больше, поняла Ежевика. Она не знала, испытывает облегчение или снова ужас. Если Нефриты и остальных здесь нет, тогда где они? Что стало с солнцеходом и Роррой, с другими членами кишской команды?

Чуть посомневавшись, кто-то спросил:

– Альтанский они понимают? Тогда говори на нем.

– Как вы? – спросил Делин, перейдя на этот торговый язык.

– В норме, – ответил Толк на ломаном альтанском. – Нас отравили ядом для сквернов, и мы до сих пор не в состоянии менять облик. Остальные здесь?

Ежевика кивнула, одобрив вопрос, который добавит правдоподобности утверждению, что раксура не говорят на кедайском.

– Нет, – сказал Делин. – Вендоин говорит, что они остались на солнцеходе. Возможно, я ей даже верю.

Ежевика едва не прокусила себе губу от волнения.

– Ты сам-то как? – спросил Толк. – Пахнешь так, будто нездоров.

Ежевика услышала, что хианцы реагируют на этот вопрос так, как будто он их встревожил.

– В припасы, которые нам отправили, Вендоин добавила смесь яда для сквернов и еще какого-то снадобья, от которого мы все лишились сознания. Мне было очень плохо, но я поправляюсь, – ответил Делин.

Ежевика сделала вдох, собираясь заговорить, но Делин добавил:

– Я знаю, что твоя сестра Ежевика очень напугана, но ты должен успокоить ее, иначе, как ты понимаешь, она запаникует и может тоже почувствовать себя плохо.

Ежевика изумленно выдохнула. Но тут же поняла. Она подтолкнула растерянного Толка локтем, и тот неуверенно ответил:

– Попробую.

Она подтолкнула еще раз, и он добавил:

– Она очень расстроена. Что им от нас надо?

– Хватит, – на кедайском оборвал его другой голос.

– Но я должен объяснить, что мы направляемся на юг, к другому городу строителей фундаментов, и я пока не могу понять, почему Вендоин нас предала… – поспешил сказать на том же языке Делин.

– Все, хватит.

Ежевика едва услышала шорох и возражения Делина, которого уволокли прочь.

– Но почему? – шепотом спросил Толк. – Почему это происходит? Чего они хотят?

Сглотнув поступившую к горлу желчь, Ежевика попробовала припомнить все, что Вендоин, Каллумкал и остальные говорили о строителях фундаментов.

– Хианцы знают о городе то, что неизвестно кишцам.

Хианцы способны видеть цвета, неразличимые для киш-жандеров и раксура. Вендоин говорила, что перевела все надписи на стенах, но это лишь ее слова, а, как им теперь известно, они ничего не стоят.

– Возможно, там была карта другого города строителей фундаментов. Вендоин хотела заполучить ее для хианцев, а не для киш-жандеров. Она похитила Каллумкала, Делина и нас, чтобы мы помогли проникнуть в другой город.

Отсюда следовало много предположений, и главное – что новый город мог быть заперт, как и город в морской горе. А еще – что Вендоин оценила вклад Толка и Ежевики в проникновение в город, хотя до сих пор Ежевике так не казалось.

– Мы даже не знаем, живы ли остальные, – произнес Толк. – Делин тоже не видел, что произошло.

Ежевика отвернулась от него. Ее мысли метались, и ей нужно было успокоиться и серьезно подумать.

– Мы должны выбраться и найти их.

Толк сокрушенно зашипел.

– Как? Мы не в состоянии изменить облик. Я даже не могу создать свет!

– Не знаю. Пока не знаю. – Но Ежевика знала, что она не сестра Толка в том смысле, как это подразумевается на альтанском, и не боится, как решили хианцы, она не беспомощна и не оцепенела от страха. Делин знал это так же, как и она. Похоже, он к чему-то готовил хианцев, как арборы готовят землю в саду для посадки. – Делин пытается дать нам возможность. Нам нужно лишь подождать и посмотреть, что с ней сделать.

Глава 2

Порт Гвалиш-Мар

Спать на болотах всегда трудно. Солоноватая грязь была слишком холодна для чешуи Луна, а каждый раз, когда он умудрялся хотя бы задремать, на него тут же что-то ползло. Тучи насекомых, укрывавшихся в высокой траве, не слишком интересовались раксура, но мелкие уродливые существа, похожие на рыб с лапами и острыми зубами, были ужасно настырны. Лун всегда считал сон в чешуйчатой форме неловким и неспокойным, но эти раздражители делали его почти невозможным.

К счастью, ближе к вечеру наконец-то стемнело. Лун с трудом выбрался из грязи и протиснулся сквозь острые лезвия травы к другой луже, побольше. Подобрал у края обломок коряги и швырнул его в лужу.

– Просыпайся, Утес.

Поверхность грязи пошла пузырями, а потом вверх вырвался большой и темный чешуйчатый хвост и замахнулся на Луна. Тот увернулся и пошел искать место, где меньше грязи, чтобы почиститься.

Он пробрался сквозь траву по пояс к одной из образованных морем заводей, сел на корточки в прохладной соленой воде и горстями песка стал стирать липкую грязь с чешуи. Море было пустынным, вечернее небо окрасилось в индиго и пурпур, а в воде мерцала четвертинка луны. Ветер доносил запах соленой воды, острый аромат болотной зелени, настоянный на разных цветах и приправленный птичьим пометом и дохлой рыбой. Все суда земных обитателей – и надводные корабли, и летающие лодки, которые Лун заметил за этот вечер, – уже зашли в порт.

Лун привычно огляделся по сторонам, хотя здесь никто не мог его видеть, кроме нескольких длинных и тощих береговых птиц, удирающих по мелководью. А потом сменил облик.

Крылья, хвост, шипы и черная чешуя плавно перетекли в мягкокожую форму. Теперь наблюдатель увидел бы высокого и поджарого земного обитателя с темно-бронзовой кожей и темными волосами. На нем были легкие штаны, обрезанные до колен, и свободная коричневая рубаха вроде тех, что земные обитатели носят на кораблях или работая. Этот облик не привлек бы внимания в большинстве портов земных существ, где бывал Лун, но здешний порт не совсем земной. Лун почувствовал, как ветер ерошит волосы, и поскреб затылок в том месте, где не смог как следует счистить грязь с шипов.

Из травы без предупреждения выступил Утес, и Лун неожиданно для себя вздрогнул. Теперь Утес тоже был в земном облике, с серой кожей и волосами, в такой же потрепанной одежде, как Лун, и с дорожным мешком на плече. Он каким-то образом уже обсушился и почти вычистился, хотя добрых полдня валялся в грязи. Явно в том же настроении, что и Лун, он спросил:

– Ты чего так долго?

– Тебя ждал.

Лун зашипел на Утеса и вслед за ним двинулся обратно сквозь заросли.

Порт за болотными землями находился довольно далеко от защищенных территорий империи Киш, и сквернов здесь опасались. А поскольку консортов раксура незнакомые с ними земные почти всегда ошибочно принимают за сквернов, приближаться к порту по воздуху в вечернем свете не стоило. Кроме того, после долгих дней и ночей полета через архипелаг к побережью им с Утесом требовалось хоть несколько часов отдыха. Если те, за кем они гонятся, и заходили сюда, то ловить их уже слишком поздно. Самое большее, на что можно надеяться, – это получить подтверждение, что они на верном пути.

Они шлепали по водорослям, пока не добрались до морской стены, сложенной из огромных кусков камня песочного цвета. Она была около пятидесяти шагов высотой и напомнила Луну древние дороги на востоке и Абассинском полуострове. Следуя за Утесом, Лун вскарабкался на стену, ощущая твердыми подошвами тепло шершавого камня, еще хранившего дневной жар.

Сверху Лун увидел огни порта. Хотя уже стемнело и подробностей было не рассмотреть, Рорра описала порт достаточно хорошо, и Лун понял, на что они смотрят.

Длинная изогнутая линия огоньков отмечала причалы для морских кораблей, хотя многие стояли на якоре в защищенной гавани. Сразу за ними возвышались усеянные огоньками куполообразные объекты, созданные не из камня, металла или дерева, а из вещества, похожего на смолу, выделяемого прирученными существами, помесью стадных травоедов и небесных созданий. Купола использовались как жилища и как амбары для грузов. А дальше виднелись скопления тонких и высоких железных конструкций, напоминающих гигантские цветы. Это были причалы для летающих лодок. Между «стеблями» раскинулась многоярусная сеть мостов, пешеходных дорожек и подвесных конструкций, предназначенная для земных корабельных команд и образующая верхний город для небесных созданий.

Утес с Луном двигались по морской стене, которая постепенно шла под уклон, пока до грязной почвы внизу не осталось шагов двенадцать. Там, где стена поворачивала в сторону гавани, они слезли и направились к куполам.

Лун попробовал воздух на вкус и поморщился. Земные города излучали мириады различных запахов, но у этого места был горький мускусный привкус хищника, что еще раз подтверждало все предупреждения Рорры. Кончики пальцев Луна зудели от желания выпустить когти, которых у него в этом облике не было.

Область вокруг ближнего купола была залита светом больших фонарей, развешанных на высоких шестах. Внутри покачивающихся стеклянных пузырей метались огоньки светящихся насекомых. Еще больше света лилось из большой круглой двери, а внутри двигались какие-то фигуры.

До причалов летающих лодок было далеко, и Лун намеревался пройти мимо купола. Но едва они пересекли круг света, как из двери к ним вырвалось какое-то существо.

Крупное и плотное, с накачанными мускулами на руках и ногах и гладкой светло-зеленой кожей. Круглая голова комком торчала прямо из плеч, а нос и широкие губы были приплюснутые, словно для того, чтобы не схватил враг. На крупных и когтистых руках, на теле и на макушке торчали костяные шипы. Лун подумал, что они вставлены, а не естественные, поскольку вокруг них на коже виднелись синяки. На создании были ремни из рыбьей кожи с прикрепленными к ним металлическими орудиями и костяная броня поверх гениталий. По перепонкам на ногах существа Лун понял, что перед ними болотный обитатель.

Тот подступил к ним, издавая гортанный звук – судя по всему, смех, – и хрипло произнес на кедайском:

– Мягкокожие. Знаете, что мы здесь делаем с мягкокожими?

Утес остановился и, наклонив голову, пристально посмотрел на болотного здоровым глазом. Другой глаз у него был мутным с рождения. Лун не знал, насколько хорошо Утес им видит.

– Нет. Как ты думаешь, что я сделаю, когда узнаю?

Лун поморщился, потер виски и сказал на языке раксура:

– Не надо.

Путешествие было трудным. Утес летел так, чтобы они двигались как можно быстрее, а питался одной только рыбой, которую Луну удавалось поймать во время краткого отдыха на необитаемых островах или отмелях. Если Утес взорвется, это только все усложнит.

– Погоди, – сказал Утес болотному жителю, обернулся к Луну и уточнил на раксурском: – Чего не надо? Ну и мерзкий же у тебя характер.

Лун скрестил руки на груди.

– А ты – старый параноик.

Но и правда, Лун был не в лучшем расположении духа.

– Разберусь с ним – и ты следующий. – Утес снова повернулся к болотному. – Ну, чего ты хочешь?

Болотный колебался, покачиваясь на пятках, ножи на его постромках позвякивали. Он явно ждал, что чужаки испугаются, но недооценил их способность постоять за себя. Ошибся, возможно, даже фатально. Однако он снова приободрился.

– Мягкокожих здесь ждут только проблемы, – заявил он.

– Это хорошо, как раз то, что нужно, – сказал Утес.

– Где здесь останавливаются на отдых команды летающих лодок? – спросил Лун, раздраженно рыкнув.

Болотный перевел взгляд на Утеса. Тот как будто занимал больше места, чем можно ожидать от земного его размера. Сделав шаг назад, болотный сказал:

– В основном они останавливаются в мачтовых ульях или паутине.

Это ничуть не облегчало поиски. Лун едва не зашипел от разочарования. У них не было времени обшаривать весь верхний город.

Утес еще мгновение сверлил болотного взглядом, потом шагнул мимо и ушел в темноту. Когда Лун направился вслед за ним, болотный предпринял последнюю попытку доминирования в схватке и бросил им вслед:

– Осторожно. Кого-нибудь могут съесть.

– Не сейчас. Может быть, попозже, – отозвался Утес.

Лун зашипел:

– Не смешно.

Утес зыркнул на него. В темноте Лун не мог прочесть выражение его лица, но не сомневался, что оно опять раздраженное.

Между куполами тянулись дорожки из плотно утрамбованной грязи, и никто даже не пытался их осветить. Остальные строения выглядели в лучшем случае как времянки – хижины и навесы, сложенные из плавника и панцирей больших насекомых, возможно, тех созданий, которые давали смолу для куполов. Между ними, глядя на проходящих мимо, сидели сгорбленные фигуры. Сильно пахло горечью и дымом, гнилью и сладостью, Лун определил некоторые запахи. Утес не реагировал, но он на многое не реагировал. Хотя чувства Утеса были острее, чем у Луна, Лун гораздо лучше умел определять запахи и звуки.

Они прошли через скопление куполов, перед многими собирались группки из разных видов болотных и чешуйчатых земных обитателей. Как и говорил первый болотный, Лун не заметил ни одного земного обитателя с мягкой кожей. К ним никто не приблизился, и большинство старалось не обращать на них внимания, но Лун пару раз ловил на себе пристальные и жадные взгляды. От этого у него ныли зубы и просыпался инстинкт охоты. Он надеялся, что они с Утесом смогут сделать свое дело и уйти отсюда, никого не прикончив.

– Может, нам все же следовало сделать это при свете дня, – сказал он на языке раксура.

– Нет, не стоило так рисковать. – Голос Утеса звучал уже не так раздраженно. – Нам меньше всего нужно, чтобы какой-нибудь союзник хианцев выяснил, что мы идем по верному следу.

Лун надеялся, что они идут по верному следу. Когда они покидали своих, видения Лозы все еще указывали, что похитители движутся.

Они подошли к торчащим гигантским стеблям – причалам для летающих лодок. Прищурившись, Лун увидел несколько лодок, пришвартованных на ближайших стеблях – они были привязаны к сложным, похожим на цветы структурам, частично прикрывавшим корпуса. Верхний город простирался над головой запутанной паутиной тросов и усеянных огоньками платформ. Оттуда доносились голоса и шорохи передвигающихся существ.

Лун с Утесом могли смело игнорировать лодки-пузыри, которые держались в воздухе с помощью гигантских надутых пузырей и были много медленнее и труднее в управлении, чем все прочие. Несколько типов кораблей Лун не распознал. Некоторые, остроугольные, могли быть построены из тех же гигантских панцирей насекомых. Но на третьем стебле-причале стояли три лодки кишского изготовления – выращенные из мха, который преобразовывал солнечный свет в энергию, позволявшую двигаться. Однако ни одна из лодок не подходила по форме, и все три были гораздо меньше нужной.

Перед ними в сумраке появилась фигура в пластинах брони и сейчас же скрылась, потому что Утес зарычал так, что у Луна завибрировали кости. Лун был совершенно уверен, что если хианцы здесь и остановились, они ни за что не спустятся из верхнего города. Даже для обладателей кишского огненного оружия это место слишком опасно.

Под ближайшим стеблем разместилось строение, сделанное из почти цельного панциря гигантского насекомого. Оттуда исходил дым и мерзкие запахи, а снаружи развалились болотные обитатели. Несколько чешуйчатых земных созданий стояли у двери, наблюдая за Утесом и Луном.

Вонь хищников здесь ощущалась сильнее.

– Надо пошевеливаться, – сказал Лун. Ему становилось труднее сдерживать охотничий инстинкт. – Или можем сменить облик и поубивать всех в городе.

Чем дольше он здесь находился, тем больше ему нравился второй вариант.

– Всех убивать не понадобится. – Утес пристально посмотрел на группу у панциря. Трудно было понять, шутит он или нет. Снова переведя взгляд на стебель, он добавил: – Посмотрим, есть ли хотя бы на верхних уровнях разумные существа.

Первый стебель был обвит уходящим вверх трапом. По бокам Лун увидел нечто странное, похожее на клетки, но потом понял, что это перекладины для лазания – лестница без ступеней, очевидно предназначенная для народов, отличающихся от болотных или чешуйчатых земных обитателей. Хищники наблюдали за ними снизу, но преследовать никто не посмел.

По шершавому трапу они поднялись на два оборота, к первой цветочной конструкции, отходящей от главного стебля. Внутри горели маленькие фонари с мерцающими насекомыми. Пространство заполняли леса для подъема, ведущие к небольшим помещениям, устроенным среди изогнутых лепестков. На полу стояли мешки с припасами и корзины. Когда Лун с Утесом подобрались ближе, миазмы города чуть рассеялись, смягчившись запахами чистого меха и фруктов.

Запах чистого меха исходил от существ, свисавших с лесов для подъема. Длинноногих и длинноруких, с вытянутыми туловищами, узкими головами и большими глазами желтых и зеленых тонов. На руках у них имелись по-паучьи длинные, гибкие пальцы, и, что удивительно, на ногах тоже. Явно древесный народ, не приспособленный к жизни на поверхности. Лун догадался, что лежащие среди прочих припасов маленькие металлические каркасы с ремнями, как на башмаках Рорры, предназначались для того, чтобы древесные обитатели могли ходить по плоскости.

Когда Лун и Утес поравнялись с их обиталищем, одно древесное существо вывернулось на раме, подняло голову и взглянуло на них, видимо, с удивлением.

– Что вы здесь делаете? – спросило оно на кедайском.

Грубый голос вибрировал – должно быть, горло создания было необычно устроено.

На одно неприятное мгновение Лун решил, что существо предупреждено хианцами и узнало раксура, но оно добавило:

– Ильмарцы ненавидят мягкокожих. Вам опасно ходить по этой земле.

– Не такие уж мы мягкокожие, как кажется, – заметил Утес. – А вам не опасно?

– Мы единственные лизиты, которые торгуют с ними, – сказал древесный. – Они не могут позволить себе оттолкнуть нас. – Лун не знал, было это название народа, семьи или города. Собеседник продолжил: – Почему вы здесь? Вы торговцы? Вам нужно в верхний город. Там не так опасно.

– Мы кое-кого ищем, – ответил Лун. – Есть ли в здешних доках кишская лодка из Хиа-Исеры?

– С хианцами на борту, – добавил Утес. – Они размером примерно с нас, но на коже у них что-то вроде каменных заплаток.

Поморгав, древесный откинулся назад и переговорил с другим, висевшим на верхней раме. Лун уловил слово «Хиа-Исера».

Тот, что поменьше и с более темным мехом, отцепился от рамы и, повиснув вниз головой, произнес:

– Лучше переговорите с распорядителем порта. – Древесный обитатель качнулся к ним и задумчиво принюхался. – А почему вы хотите знать?

– Они кое-что украли с нашей летающей лодки в Киш-Жандере, – ответил Утес.

Это была чистая правда, хотя кража случилась на краю океанских глубин. Еще двое спустились послушать, взгляды их круглых глаз сосредоточились на Луне и Утесе. Это могло тревожить, но почему-то угрожающими они не казались. Возможно, из-за длинных вялых конечностей или пушистых шкур.

– А где этот распорядитель порта?

– Он в верхнем городе, примерно над пятым стеблем. Там есть знак ктарки, с такой вот петлей. – Длинная мохнатая лапа нарисовала в воздухе контур. – Строение большое и круглое, с огоньком на шпиле над крышей.

– Благодарю, – сказал им Утес.

– Поднимайтесь! – крикнул им вслед болотный, когда Лун и Утес двинулись к трапу. – Держитесь подальше от земли!

Они начали подниматься по трапу. Внизу на земле группа хищников пристально наблюдала. Лун был слишком поглощен своими мыслями, чтобы рявкнуть на них.

– Значит, хианцы с самого начала планировали остановиться здесь? А если нет, то почему остановились?

Большие кишские летающие лодки способны перевозить много припасов и воды. Вот почему Нефрита и Малахита хотели проверить другие направления и места, где видели хианские лодки, поскольку в этот порт хианцам заходить было незачем, и даже Лоза опасалась, что ее видение ошибочно.

Утес негромко ворчал, но задумчиво, а не раздраженно.

– Либо с лодкой что-то пошло не так, либо кто-то здесь их ждал, – сказал он.

Они поднялись по стеблю до мостика, ведущего с трапа к дорожкам верхнего города. Над головами раскинулся многоуровневый лабиринт строений. Одни представляли собой просто навесы над платформами, у других имелись стены из плавника и деревянные крыши, а многие были скрыты под оболочками, напоминавшими купола на земле.

Чем дальше они шли, тем больше было вокруг суеты и разных народов. Лун видел много древесных жителей – с пушистыми или блестящими чешуйчатыми шкурами. Встречались и высокие, гибкие земные обитатели с длинными конечностями и узкими вогнутыми черепами. Просторные одеяния скрывали большую часть фигуры, а в их изяществе было что-то обманчивое. Другие мягкокожие земные были синими, как сериканские торговцы с востока, или темно-коричневыми, напоминая киш-жандеров. От музыки, в основном барабанного ритма, металл и планки дорожки вибрировали.

Здесь было так многолюдно, что Лун с Утесом не привлекали внимания. Случалось, земные обитатели смотрели на них, когда проходили мимо, но большинство были слишком заняты разговорами или перемещением товаров. Одни платформы явно служили местами сбора, другие – большими гостиницами и хранилищами припасов. А в некоторых, судя по запахам варева, масла и пряностей, торговали едой.

Утес свернул к такой платформе, и Лун без возражений остановился и ждал. Вареная земная еда не особо сытная, но все же не даст Утесу разорвать в клочья следующего болотного хищника, который ими заинтересуется.

Стоя у тяжелого опорного троса в стороне от дорожки, Лун уловил движение над головой и едва не сменил облик. Это оказался всего лишь большой небесный обитатель, поднимавшийся по паутине веревок. Трудно было как следует разглядеть его в пульсирующем свете, но тело было заметно округлым, с отражающими свет оболочками и множеством рук, которыми существо хваталось за опорные столбы паутины. За его спиной роились маленькие небесные обитатели, чем-то напоминавшие двеев с востока.

Утес вернулся, прошмыгнув мимо шумной компании пушистых земных обитателей.

– Держи.

Он сунул Луну пакет из промасленной бумаги.

В пакете лежали кусочки жареного теста с начинкой. Лун учуял сладость, и в животе у него заурчало. Утес достал из-под мышки другой пакет и опасливо поковырялся в нем.

– А там что? – спросил Лун, надеясь на мясо.

– Не знаю. Просил дать понемногу всего, что есть. – Утес попробовал и пожал плечами. – Паста из жуков. – Он убрал пакет в свой мешок и кивнул в сторону дальнего края дорожки. – Ты это видел?

Лун заметил маленькую башню. Она возвышалась над остальными строениями, а из верхушки торчало приметное дуло. Там явно размещалось что-то вроде кишских огнестрелов, оборона порта от сквернов.

Они снова двинулись в путь, следуя за другой компанией разномастных земных и поедая кусочки жареного теста. Некоторые были наполнены пастой из жуков, и осколки панцирей и крошечных крыльев царапали Луну горло. Зато в других были пряные сладкие коренья или рубленая рыба.

Потом Лун заметил круглую крышу со шпилем и синим огоньком наверху. Множество небесных обитателей самых разных размеров и форм спали на крыше и паутине канатов над ней. Утес остановился, с интересом принюхиваясь к очередной кухне. Лун подтолкнул его.

– Это здесь.

Они двинулись к мостику, ведущему к дому смотрителя порта. Дом был в пару уровней высотой, с открытыми галереями, позволявшими разглядеть тускло освещенный интерьер. Внутри двигались какие-то фигуры, а снаружи мост охраняли темно-синие земные и еще некое существо, закутанное во множество одеяний и с панцирем на голове. Надеясь избежать встречи с таким важным чиновником, как смотритель порта, Лун сказал:

– Мы ищем кишскую летающую лодку из Хиа-Исеры, с хианской командой. И нам сказали спросить здесь, есть ли такая в порту.

Синий земной обитатель отвернулся, чтобы посоветоваться с носителем панциря, а тот жестом указал им следовать за собой по мостику. Рыча под нос, Лун пошел за ним вместе с Утесом.

Они вошли в нижнюю галерею. Под высокими потолками дул прохладный ветерок с моря. Внешнюю часть галереи заполняли уменьшенные версии высоких и стройных земных с удлиненными изогнутыми головами. Едва Лун и Утес приблизились, все они устремились внутрь. Панциреголовый проигнорировал то, какое впечатление они произвели на обитателей дома, и повел по скату вверх, на второй уровень.

Из-под крыши свисал гамак, в нем сидел земной обитатель с изогнутой головой, но на пару голов выше стоящего Луна, не то мужского пола, не то женского или иного. Укутывавшие его одеяния разнообразных оттенков синего никак этого не выдавали. Лун решил, что перед ними смотритель порта. Его мелкие версии сидели вокруг на разноцветных подушках и, кажется, поглощали из стеклянных чаш нечто, похожее на дым.

Панциреголовый низким голосом что-то кратко сказал высокому земному на незнакомом Луну наречии. Потом обернулся и произнес на кедайском:

– Садитесь, смотритель порта будет говорить с вами.

Сидеть Лун не хотел. Хотел лишь задать вопрос, получить ответ или не получить оного и убраться отсюда. Его колебания не были очевидны ни для кого, кроме Утеса, который с силой ткнул его локтем под ребра. Оба сели на голый деревянный пол, и Лун стащил с плеча мешок, показывая, что все время Трех миров в их распоряжении.

– Кто вы такие? – спросил смотритель. Голос был высокий и легкий, а кедайский звучал так плавно и музыкально, как будто это иная версия языка.

В некоторых культурах подобный вопрос мог выглядеть оскорблением и даже спровоцировать применение силы, в других – нормальным способом начать разговор с чужаками. Поскольку выяснить это не представлялось невозможным, Лун просто ответил:

– Мы с востока, с дальнего края Абассинского полуострова.

Что было отчасти правдой. Там размещалась старая колония двора Тумана Индиго, и в тех краях Лун жил большую часть жизни, пока его не подобрал Утес.

Смотритель порта склонил голову набок, и Луну в этом почудилось нечто хищное.

– Но вы ищете кишское судно?

Здесь, у границы империи Киш, где собираются корабли со всего побережья, смотритель порта должен знать, что Лун и Утес не слишком похожи на земных обитателей жандерских городов. Но в Кише много разных народов, земных и прочих. Опять же, позицию смотрителя оценить было трудно.

– Мы путешествовали с друзьями из Киш-Жандеры. Хианцы на кишской летающей лодке похитили у нас кое-что. Нам сообщили, что они были здесь.

Другие создания захихикали и зашептались друг с другом. У раксура такое выражение лица, как у распорядителя порта, можно было бы назвать насмешливым, но кого-нибудь из раксура Лун давно бы уже швырнул в стенку.

– Что именно украли? – спросил распорядитель.

Он явно им не поверил, и Лун мог понять почему, хотя ему это не нравилось. Они с Утесом выглядели как земные, которые шли пешком и спали в грязи, а не как те, кто путешествует на летающих лодках с достаточно ценным грузом, чтобы красть его. Но ничего не оставалось, как только продолжить попытки. Лун глубоко вдохнул, готовясь соврать получше, но тут Утес сказал:

– Спутников. Наших спутников.

Все замолчали. Лун сдержал дрожь, почувствовав направленное на них внимание.

– У наших друзей похитили отца и деда, – продолжил Утес. – У нас – внука и внучку.

Все взгляды сосредоточились на смотрителе порта. Он поднял изящную руку. Один из мелких вскочил, и Лун приготовился убраться восвояси. Но тот нырнул в дверной проем в глубине комнаты и почти сразу вернулся с чем-то похожим на стопку тонких деревянных пластин. Он поднес стопку смотрителю, и Лун догадался, что это система хранения записей.

Смотритель наклонился над стопкой, перевернул первую пластину и провел по ней пальцем.

– Корабль из Хиа-Исеры, судя по записям, два дня назад пришвартовался на стебле гал-алан, четвертый уровень сверху. И ушел той же ночью. – Смотритель развел руками. – И это все, что мы знаем. Возможно, если пойдете к стеблю и спросите там, получите больше сведений.

Утес уже встал, и Лун накинул на плечо мешок и поднялся на ноги.

– Который из них гал-алан? – спросил Утес.

Тот, что держал стопку с записями, отдал ее другому помощнику.

– Я вам покажу.

Он проводил их вниз по мостику к главной дорожке и указал направление.

– На три стебля к северу, обращен к морю.

И умчался обратно прежде, чем Лун успел сказать спасибо. Они с Утесом пошли по дорожке обратно.

– Как ты догадался, что это сработает? – спросил Лун.

Утес взглянул на него.

– Имеешь в виду – сказать правду?

Лун кивнул. Утес смотрел на него.

– Что такое? – спросил Лун.

Утес вздохнул и обнял Луна за плечи.

– Да ничего.

Пока они шли по дорожкам к стеблю гал-алан, Лун пытался строить планы. Кусочков металла для торга им хватит, чтобы купить побольше еды прежде, чем они уйдут. Неплохо бы найти и ночлег, поспать несколько часов где-нибудь не в грязи или на песке. Но он не знал, можно ли терять на это время.

Строить планы имело смысл, только если кто-нибудь подскажет, в какую сторону ушла лодка хианцев. Если нет, придется ждать остальных и узнавать – может быть, Лоза увидела новое направление или они нашли настоящего растениевода, чтобы отследить хианцев.

Лун с Толком добрались до стебля, прокладывая путь сквозь шумную возбужденную толпу тщедушных и явно нетрезвых небесных обитателей, у которых из голов как будто росли цветы. Мягко отодвигая цветочные усики от лица, Лун протиснулся на ведущий к стеблю мостик. На верхних причалах размещались две летающих лодки – одна из того же мха, что и лодка кишцев, но много меньше размером, другая напоминала спутанный клубок паутины. Внизу, очень далеко от них, стояла лодка с воздушным пузырем.

Они подошли к относительно тихой платформе стебля. Один изогнутый скат с перекладинами для подъема вел к верхним причалам, а другой – вниз.

– Четвертый сверху вон там, внизу, рядом с лодкой-пузырем, – сказал Лун, и они стали спускаться.

– Ненавижу лодки с воздушными пузырями, – сказал Утес.

Последние обитатели подобной летающей лодки, с которыми им пришлось столкнуться, были враждебно настроены и слишком охотно направляли оружие на раксура. Возможно, это каким-то образом связано с ненадежностью воздушных пузырей как средства передвижения.

Сначала по изогнутой пешеходной дорожке они направились к пустому причалу, где когда-то стояла лодка хианцев. Цветочные формы частично составляли крышу, но предназначенное для лодки овальное пространство оставалось открытым. Для кишского корабля такого размера, как у хианцев, там было тесновато, но ради убежища в порту, должно быть, стоило потесниться. В цветочных складках, образующих небольшие помещения, не сохранилось и следа прежних обитателей, они даже мусора за собой не оставили. Присев, Лун понюхал пол, а Утес зашагал по комнате, пробуя воздух на вкус.

В конце концов Лун сел и покачал головой. Они находились слишком близко к земле, и едкие миазмы, испускаемые той частью города, где обитали болотные, перекрывали все едва различимые запахи.

Недовольно морщась, Утес покинул причал, и Лун, вскочив на ноги, поспешил за ним.

Они двинулись по пандусу вокруг стебля к лодке-пузырю и перед входом на причал наткнулись на свернувшегося клубком земного обитателя. Он был очень белокожий, с клочками серебристо-синих волос, и одет в легкий шелк. Утес и Лун встали рядом. Он не шевелился.

– Он мертв? – собрался спросить Лун, но земной обитатель внезапно взвизгнул и сел.

Лун вздрогнул от неожиданности, а Утес остался невозмутимым. Маленькое земное существо, свернувшись в защитной позе, уставилось на них огромными аквамариновыми глазами и что-то сказало на незнакомом Луну наречии.

– Ты говоришь на кедайском? – спросил Утес. – Или на альтанском?

Земной растерянно поморгал и спросил на кедайском:

– Вы воры?

– Разве мы похожи на воров? – хладнокровно спросил Утес. – Немного обидно такое слышать.

Земной настороженно попятился к двери.

– Простите, вы меня напугали. Я должен охранять вход.

– Мы не воры. – Луну хотелось побыстрее с этим покончить. Вряд ли у земного есть нужные сведения, а значит, придется идти обратно и встречаться с другими, зря потеряв время. – Сюда нас направил смотритель порта. Мы хотим узнать что-нибудь о летающей лодке, созданной кишцами и стоявшей здесь пару дней назад, с хианцами на борту. Они были в соседнем отсеке на этом уровне.

Узкие плечи земного чуть расслабились. Он потер плоский треугольник носа и зевнул.

– Да, я видел этот корабль. Он обменивался грузами с другим кишским судном, пришвартованным слева вверху.

– Они обменивались грузами?

Такого Лун услышать не ожидал.

– В какую сторону ушла лодка? – спросил Утес.

– Не знаю. – Земной переводил взгляд с Утеса на Луна. – Я не видел, как она уходила.

Утес отвернулся, очевидно подавляя желание зарычать. Лун задумался об этом грузе. Может быть, они следуют не за той лодкой и это просто группа торговцев? А лодка Вендоин стоит где-то в городе, у другого причала, и смотритель порта получил неверные сведения. Или прорицание Лозы ошибочно, и лодка вообще здесь не останавливалась.

– Каким грузом они обменивались? – спросил он.

– Я не видел. – Земной привалился к дверному косяку, расслабляясь все больше по мере того, как становилось ясно, что Лун и Утес здесь и правда только ради информации. – Они много ходили туда-сюда, мешали спать в наш день отдыха.

Лун рассматривал все варианты.

– Значит, ты видел лишь хианцев, сновавших между двумя причалами.

Утес бросил на него взгляд, сдвинув серые брови.

– Больше слышал, чем видел. – Земной развел похожими на палки руками. – Но зачем еще им это делать, если не переносить груз?

Лун не сомневался, что хианцы чем-то обменивались.

– Долго здесь пробыла первая лодка хианцев? – спросил Утес. – Та, которая стояла в верхней части стебля.

– Не знаю. – Земной опять потер нос и задумался. – Когда я прибыл, она уже находилась здесь. Полагаю, ожидала вторую хианскую лодку для обмена грузами.

– Ты видел, как она уходила? – спросил Лун. – Первая лодка, ожидавшая вторую.

Земной снова махнул рукой.

– Она пошла на юг.

– Они обменялись летающими лодками, – сказал Лун Утесу, перейдя на язык раксура.

– Угу, – согласился Утес и спросил земного: – Где стояла другая лодка, та, с которой они обменялись грузом?

Земной указал наверх.

– Первый причал на втором уровне, обращенный к морю.

Утес уже обогнул половину стебля по пандусу.

– Извини, что разбудили, – сказал Лун земному созданию и устремился за Утесом.

Киш-жандеры и хианцы умели выслеживать мох, который использовался в движителях морских и воздушных судов. Именно так хианцы нашли на границе океана солнцеход Каллумкала. Знахарь-растениевод с солнцехода был убит при атаке хианцев, но Лоза и выживший навигатор-жандер воссоздали жидкую среду для отслеживания, благодаря чему и удалось дойти за хианцами до побережья. Но это работает только на определенной дистанции, и к тому времени, как солнцеход достиг архипелага, для поисков оставалось лишь общее направление и прорицания Лозы. Очевидно, хианцы заранее планировали пресечь любую слежку, и здесь их ожидала другая лодка.

Лун нес в дорожном мешке еще один кусочек кишского мха – мера разумной предосторожности, на которой настояла Нефрита. Раз Калам нашел кишского растениевода, остальные смогут отыскать Утеса и Луна, если что-то пойдет не так и они не встретятся в порту болотных.

Утес подошел к трапу и остановился так резко, что Лун уткнулся ему в спину.

– Что случилось? – спросил он.

Утес попробовал воздух на вкус, и его губы изогнулись в рыке.

– Скверны.

Лун рефлекторно зашипел, а потом, проверяя, не слышат ли земные, оглянулся на идущий от причала лодки-пузыря мостик.

– Близко?

– Где-то на земле, совсем рядом. – Утес начал спускаться по пандусу. – Я их задержу. Проверь, возможно, хианцы оставили что-нибудь на том причале.

Лун собрался сказать ему, чтобы вел себя осторожнее, но это не имело смысла, поэтому он бросился вверх по пандусу. Они знали, что по меньшей мере одна стая сквернов полетела за солнцеходом, а может, и две. Или просто одна преследовала другую. Лун зарычал себе под нос, разозленный сам на себя. По его вине одна из стай до сих пор проявляет к ним интерес, но с этим уже ничего не поделать.

Леса для подъема выглядели заманчиво, но Лун пока не хотел менять облик. Некоторые народы обладают даже лучшим ночным зрением, чем раксура, и он не хотел давать им шанс себя увидеть, пока не проверит тот последний причал.

Он прошел в темноте к верхнему ярусу пристаней для летающих лодок, где два пандуса вели к пустым цветам. Третий цветок охранял мохнатый земной, дремлющий в тени дверного проема. От причалов не доносилось шорохов, лишь ветер трепал что-то легкое и позвякивающее металлом, наверное, крепление одной из лодок. На следующем ярусе все три причала были пусты, и Лун подошел к обращенному в сторону моря.

Здесь, на первый взгляд, не осталось ничего, кроме грязных следов и брошенной кожуры фруктов. Лун нетерпеливо обошел причал и обнюхал стены и пол, стараясь обследовать все тщательно, хотя и хотел присоединиться к Утесу. Потом он взглянул вверх, на изгиб лепестков над причалом. Там на металлической грани виднелось что-то темное.

Лун поколебался, но решил, что этот причал не обращен к городу и находится в стороне от строений, висящих в воздухе, а значит, пока Лун внутри, снизу его никто не увидит. Он сменил облик, и кожа превратилась в темную чешую, на голове и спине появились шипы, на руках и ногах – когти, а за плечами он почувствовал тяжесть крыльев.

Он присел, подпрыгнул, уцепился за край лепестка когтями руки и ноги и подтянулся, чтобы посмотреть поближе. Темное вещество на металле оказалось мхом, содранным с корпуса кишской летающей лодки. Лун старательно собрал его другой рукой. Мох был с верхней части корпуса, а не из движителя, так что Лун не знал, сработает ли с ним кишский метод определения пути лодки. Но попробовать стоило, и, возможно, этот мох поможет Лозе прорицать.

Он опустился на пол, вернулся к земному облику и одной рукой порылся в своей сумке, пока не нашел запасную рубаху. Он тщательно собрал мох с руки, скатал рубаху в комок и спрятал мох внутри.

Лун спустился по пандусу и остановился чуть выше последнего уровня, чтобы принюхаться. Запах сквернов ощущался слабо, а с земли и из верхнего города не доносилось никаких криков.

Проходя последний изгиб, он увидел основание стебля, освещенное только несколькими фонариками с насекомыми, мерцавшими среди хижин. Группа болотных обитателей и разнообразных земных, от которых несло хищниками, собралась на свободной площадке и за чем-то наблюдала. Лун пошел вслед за слабым запахом сквернов к этой группе.

Рядом с местными он нашел стоящего со скрещенными на груди руками Утеса. Болотные обитатели обступили крупного мягкокожего земного, который не обращал на них внимания и смотрел в небо, на верхушки стеблей с причалами. Он был выше и крепче Луна и, похоже, мужского пола. Кожа бледная или казалась такой в огоньках светлячков. Лицо грубое и скуластое, а темные волосы заплетены в косы. На нем не было ничего, кроме короткой тканевой повязки, закрепленной на талии поясом из плетеной веревки.

Лун растерянно взглянул на Утеса и опять стал рассматривать незнакомца. Босоногий, без оружия и в не особенно подходящей для путешествия одежде, даже в здешнем климате. А то, как он небрежно игнорировал болотных и прочих хищников, могло означать только одно – сам он гораздо опаснее. Лун смотрел на бледную кожу и массивный лоб.

– Кетель? – озадаченно произнес он.

На лице Утеса отразилось нечто среднее между скепсисом и жаждой убийства.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы кетель носил одежду?

Луну все еще не давали покоя заплетенные волосы. Он видел, как кетели носили вокруг шеи ожерелья и цепи, вероятно, дарованные владыками или прародительницами. И даже не был уверен, что кетель способен сам понять, как притвориться земным – если только ему не подскажет владыка. Но какой владыка посоветовал бы заплести косы…

– Королева-полускверна, – сказал Лун, и слова перешли в рычание.

В этот миг кетель обернулся и встретился с Луном взглядом. И замер.

С несущимся из горла рыком Лун рванулся вперед. Утес тоже пробился сквозь толпу сбитых с толку болотных, но с другой стороны, чтобы оказаться позади кетеля.

Кетель чуть помедлил, нерешительно опустив голову, а потом оскалился на Луна. Клыки у него были как-то подпилены или срезаны так, что не пронзали нижнюю губу.

– Ты нас преследуешь, – сказал Лун на языке раксура.

Кетель посмотрел на него.

– Консорт. – Он настороженно оглянулся на Утеса. – Старый консорт. – Голос звучал низко и грубо. Кетель тоже говорил на языке раксура: – Это она меня послала.

– Что ей надо? – спросил Лун, сделал последний шаг вперед и теперь оказался на расстоянии вытянутой руки. Большой кетель даже в земном облике сильнее консорта, но, учитывая поддержку Утеса, готового выпотрошить неприятеля, Лун решил, что стоит рискнуть. Зубы у него ныли, а кожа на кончиках пальцев зудела от желания сменить облик. – Мы сейчас не отравлены.

Кетель нервно потупил взгляд.

– Она вам помогает.

Лун никогда не видел, чтобы кетель разговаривал сам, без владыки, управляющего его голосом и сознанием. И все еще ждал, что это произойдет. Слова на языке раксура кетель выговаривал со странным акцентом, словно выучил язык от того, кто и сам едва на нем говорил.

– Помогает нам? – прошипел Лун и усмехнулся. – Знаем мы, что за помощь скверны предоставляют раксура.

На мгновение кетель поднял взгляд.

– Помогает вам найти оружие.

– Вот как?

Лун оскалил зубы в ухмылке. По его вине сквернорожденная королева узнала про это оружие, про опасный предмет из города строителей фундаментов. Тогда Лун был отравлен и в панике, потому и рассказал ей об этом. Только это не оправдание, и всякий раз, вспоминая о случившемся, он ощущал укол совести, как от острого когтя.

Краем глаза Лун посматривал на болотного обитателя, начинавшего агрессивно подбираться ближе.

– Эй вы, мягкокожие…

Обернувшись к нему, Лун испустил рык, который так долго сдерживал, вложив в него всю свою ярость. Кетель тоже предупреждающе зарычал. Болотный замахал руками, повалился на спину и пополз прочь. Толпа зевак испуганно расступилась.

Лун встретился взглядом с кетелем.

– Оружие, – сказал тот. – Его хотят получить другие скверны.

– Вы поможете, если оставите нас в покое.

– Другие скверны не оставят вас в покое, – ответил кетель. – Они тоже идут за вами. Она вас предупреждает.

Неожиданно между ними появился Утес и оттолкнул Луна плечом. Кетель отступил на пару шагов, опустив голову и отводя взгляд. Утес молча и равнодушно посмотрел на него.

– Нам пора, – сказал он Луну.

Луну было все равно, что случится с тупыми болотными и с их приятелями-хищниками, но судьба земных и небесных обитателей в оживленном верхнем городе его беспокоила.

– Ты собрался поживиться в этом городе? – спросил он у кетеля.

Тот поморщился и опять оскалился, показав клыки.

– Мы не едим земных обитателей.

Утес подался к кетелю, и тот отступил еще на один шаг.

– Она вас предупреждает. Она помогает вам, – повторил тот, развернулся и двинулся прочь.

Болотные обитатели, демонстрируя, что не совсем уж неспособны к обучению, рассыпались подальше от него.

– Ты этому веришь? – спросил Лун, глядя, как он исчезает в тени. – Веришь, что стая сквернов-полукровок не атакует город?

– Нет, – усмехнулся Утес и добавил: – Хотя все возможно. Но если он сказал правду насчет другой стаи сквернов, которая тоже следует за нами…

Лун с шипением выдохнул, пытаясь сообразить, как предупредить город без долгих объяснений и без риска быть разоблаченными как оборотни, которых все здесь не отличают от сквернов. Вряд ли придется сюда возвращаться.

– Можно сделать так, чтобы город подготовился к встрече со сквернами.

Это предложение сразу заинтересовало Утеса. Подняв брови, он обдумал его и вздохнул.

– Я хотел еще попробовать тех рисовых шариков в лавке, мимо которой мы проходили.

– Ну и взял бы, пока мы были там. – Лун оглянулся. Болотные собрались в неровный круг, явно обсуждая, наброситься на чужаков или продолжать наблюдать за ними. Те, кто поумнее, понемногу убрались в тень. Территория порта здесь заканчивалась, а с противоположной стороны стебля, вне зоны действия огненного оружия, размещенного в верхнем городе, Лун с Утесом вольны подняться в небо. На земле Лун ни у кого не видел метательного оружия.

– Готов?

Утес сделал шаг назад, сменил облик и раскинул большие темные крылья. Развернувшись, Лун бросился на болотных и перевоплотился в прыжке. Когда, хлопнув крыльями, он оторвался от земли, хищники завопили и бросились врассыпную. Лун приземлился на трап для подъема по стеблю и помедлил, наблюдая за Утесом.

Утес, как праотец рода, в крылатой форме был много крупнее Луна, а размах его крыльев втрое превосходил крылья Луна шириной в двадцать шагов. Старея, консорты и королевы раксура становились крупней и сильнее. Утес был очень стар и очень силен. А еще его было трудно увидеть, и вовсе не из-за мерцания нелепых фонарей с насекомыми. Сама природа праотца делала его облик туманным – и ужасающим для земных. Его словно видели по частям – шипы, как лезвия, вздымались над темным контуром головы, огромные узловатые когти сгибались, когда он приподнимался над землей. Все соединялось в нечто огромное, мрачное и пугающее. Лун привык к этому облику и больше не замечал, но вопли и быстрый бег болотных обитателей напомнили, что праотец произвел желаемый эффект.

Теперь здесь все поверят, что Лун и Утес – большой кетель и владыка, а то и десяток больших кетелей и владык. Если скверны уже в пути, у города будет время подготовиться к обороне.

Лун перемахнул на следующие леса для подъема, прыгнул в воздух и замахал крыльями, чтобы набрать высоту и уйти дальше от мостов верхнего города. Он поймал ветер и, когда мимо пронесся Утес, развернулся и полетел вслед за ним.

Глава 3

В порту исл-Махарат, окраина Селатры

Нефрита в одиночестве стояла на палубе солнцехода, наблюдая за причалами оживленного земного порта. День клонился к вечеру. Калам, Рорра и другие члены команды ушли еще до рассвета, чтобы рассказать местным кишским правителям о предательстве хианцев и попросить помощи в поисках. Уже стемнело, а они так и не вернулись.

Нефрите хотелось поговорить с Нираном и Диарой, послушать, что они думают об этой задержке, но ветряной корабль островитян причалил к башне на некотором отдалении от берега. Она уже начала прикидывать, трудно ли будет ускользнуть отсюда, если придется.

Город был огромен, выстроенные из белого камня здания в гавани закручивались подобно раковинам моллюсков и светились изнутри. Они стояли на многоярусных террасах, гигантской лестницей поднимавшихся от уровня гавани до скальных вершин. Другие террасы уходили в воду и превращались в мосты, окружавшие и защищавшие гавань. По дорожкам и мосткам между ярусами и пирсами сновали земные обитатели, занятые своими делами, но многоуровневые мосты, выгибавшиеся над входом в гавань, начинали казаться ловушкой. Нефрита тонула в странных запахах – от вони дохлой рыбы, въевшейся в сваи причала, до смеси миазмов, исходивших от всех незнакомых видов земных существ. Постоянное движение судов в переполненном порту бесконечно отвлекало, пробуждая в ней охотничий инстинкт.

Она была в форме арборы, чтобы не привлекать внимание крыльями. Почти все остальные отдыхали внутри, но Эрика и Ловкач, один из воинов Малахиты, сидели в земной форме на крыше каюты солнцехода и наблюдали. Глядя на гавань, Нефрита недоумевала, как Лун мог находиться в подобных местах большую часть жизни. Смотреть на город было интересно, но Нефрита не могла забыть, что он прекрасно защищен от сквернов огнестрелами, и все земные обитатели в одежде из тонких тканей и украшениях с радостью используют это оружие против раксура.

С каким удовольствием она поднялась бы в воздух, чтобы проверить слухи о летающих лодках хианцев, полученные с других кишских кораблей, и присоединиться к Луну и Утесу в порту болотных обитателей. И доказать самой себе, что не сглупила, позволив двум консортам улететь только вдвоем, пусть даже с кусочком кишского мха. Ей станет спокойнее, когда они заручатся помощью другого кишского растениевода, чтобы следить за мхом и помогать в поисках хианцев. Нефрита подавила очередное нетерпеливое рычание. Почему так долго? Неужели глупые земные жители города не понимают, что нужно спешить?

Наконец с крыши каюты донесся крик Эрики:

– Нефрита, они возвращаются!

Нефрита заметила земных в круге света от высокого металлического фонаря в форме гигантской морской птицы. Такие стояли по всему порту, проливая теплый белый свет от распростертых крыльев на мосты и дорожки, и Звон с палубы уже зарисовал их для арборов и Делина. Однако возвращались только Калам и Рорра, хотя они брали с собой Эсанкель и Расал, самых старших выживших из команды солнцехода.

Рорра хромала. Плохой знак. Она морская обитательница, одна нога у нее оканчивалась плавником, а вторая была сильно повреждена, и осталась лишь культя. Чтобы ходить, ей приходилось носить особые башмаки, но хотя они казались неуклюжими, обычно она не хромала, если не была полностью обессилена.

Нефрита наклонилась, чтобы помочь ей подняться на борт. У Рорры была бледно-зеленая, слегка чешуйчатая кожа, а по обеим сторонам горла болтались складки, некогда бывшие жабрами. Она носила плотную темную одежду и жандерские ремни для оружия и инструментов. Нефрита уловила особый запах Рорры и вспомнила, что не нужно обращать внимания на феромоны. Служивший средством коммуникации запах морских обитателей мог вызывать у раксура и даже некоторых землян агрессию и другие неприятные чувства.

Забираясь на палубу, Рорра благодарно кивнула.

– Ты как? – спросила Нефрита.

Рорра откинула назад серые косы и хмуро посмотрела на город. Она вечно хмурилась, и из-за этого, а также особого запаха, угадать ее чувства могло быть непросто. После долгого совместного путешествия, в котором они не раз находились на грани гибели, Нефрита к этому привыкла.

– Все прошло не так гладко, – буркнула Рорра.

Позади нее по трапу поднялся Калам.

– Я отправил Эсанкель и Расал нанять растениевода, – сказал он. – Расал знаком с этим портом, а Эсанкель знает, о чем спрашивать, и сумеет понять, годится ли растениевод для того, чтобы определять направление по образцам мха. А мне пришлось вернуться, чтобы предупредить остальных.

– Предупредить? – повторила Нефрита.

Калам тревожно вздохнул.

– Мне надо сказать команде… Кто не хочет идти с нами, должен остаться здесь. Кто-то останется на корабле, а другие, возможно, захотят вернуться в Кедмар. Я должен послать кого-нибудь…

Он развернулся и собрался уходить.

Нефрита поймала его за руку и развернула к себе.

– С командой может поговорить Рорра. А ты расскажи, что случилось.

Она не очень хорошо видела разницу между молодыми и старыми земными обитателями, как Лун, и для нее не всегда было очевидно, что Калам стал считаться взрослым совсем недавно. Но сейчас это было ясно. Калам был жандераном и, на взгляд Нефриты, почти не отличался от вида под названием жандеры. Разве что жандераны, как правило, высокие и сухощавые, а жандеры ниже ростом и коренастее. Короткие волосы Калама завивались в тугие кудряшки, а его красно-коричневая плотная кожа напоминала шершавую гальку. Подобно остальным в киш-жандерской команде, он носил нараспашку куртку из дорогой ткани, свободные штаны и сандалии.

Рорра кивнула и ушла.

– Нужно отправить ветряной корабль в погоню за хианцами, – сказал Калам.

Насколько могла судить Нефрита, ветряной корабль в любом случае быстрее летающей лодки. Вряд ли проблема заключалась в этом.

– Что сказали предводители кишцев? – спросила она.

Калам наконец собрался с духом.

– Они не поверили мне. Нам. Никому из нас.

Нефрита почувствовала, как поднимаются шипы, и усилием воли заставила их сохранить нейтральное положение.

– Что?! Они решили, что вы все лжете? Выдумываете? Разве это разумно?

Голос Калама слегка дрожал, и на этот раз Нефрита определила эмоцию, которую он пытался скрыть – гнев.

– Они считают, что это какие-то личные распри. Что мы ссоримся из-за какой-то «научной чепухи».

Нефрита почувствовала, как сжимаются зубы.

– Они думают, что ты солгал о погибших.

Она отпустила руку Калама, чтобы случайно не сдавить слишком сильно.

– Они считают, что мы поссорились с хианцами из-за находок в городе. – Он поколебался, а затем нехотя признал: – Они не поверили Эсанкель и Расал, потому что они жандеры. Я единственный оставшийся высокопоставленный жандеран. В Кедмаре, где мы живем, все не так, но это провинциальный город, в основном жандеранский, и хианцы им известны как дружественные торговцы. Если бы Магрим или Келлимдар были живы… – Он горестно взмахнул рукой. – Не знаю, что именно они подумали, лгу я или заблуждаюсь.

Хианцы сразу же убили Магрима, чтобы он не смог выследить летающую лодку, используя навыки растениевода. Нефрита не сомневалась, что Вендоин в ответе и за смерть Келлимдара. Его чем-то отравили, как и выживших кишцев, но могли влить и что-то еще, пока он лежал без сознания. Келлимдар обладал такой же властью, как Каллумкал, и, если бы он пришел с Каламом и поддержал его обвинения против Вендоин и хианцев, этого разговора не было бы.

– Нужно убраться отсюда, пока они не… – начала она.

Внезапно рядом оказалась Малахита.

Калам вздрогнул, а Нефрита едва не зашипела. Малахита, на голову выше Нефриты и шире в плечах, никак не могла подобраться так близко незамеченной. Однако ей это удалось.

– Ты все слышала? – спросила Нефрита.

Конечно, она слышала. Темно-зеленую чешую Малахиты покрывали шрамы, маскировавшие паутину другого цвета, и она растворялась в тени. Все королевы могли помешать консортам, воинам и арборам перевоплощаться, но Нефрита никогда не видела королеву, которая могла использовать ментальную связь с другими раксура так, как Малахита. И никогда не видела королеву, которой пришлось бы сделать то, что сделала Малахита для спасения своего двора.

Малахита дернула одним шипом. Нефрита уже знала, что этот жест означает согласие. Все внимание Малахиты было сосредоточено на Каламе.

– Они знают, что здесь раксура?

– Да. – Калам уже немного привык к Малахите и раксура в целом, а потому выдержал испытующий взгляд. – Мне пришлось рассказать им, чтобы объяснить случившееся. Я рассказал и про сквернов. Но не про полукровок, – поспешно добавил он. – Я не знал, как это объяснить, а Рорра решила, что лучше и не говорить, это только все запутает.

И правильно, подумала Нефрита. Проблем и без того хватает.

– Нужно убираться отсюда.

– Но только не через земной город, – сказала Малахита. Она наклонила голову к Нефрите. – Мы полетим через море к барьерным островам, и ветряной корабль может встретить нас там.

Нефрита не стала говорить, что уже думала об этом, а просто повернулась и окликнула Эрику.

– Скажи воинам, пусть собираются и ничего не оставляют – мы не вернемся на эту лодку. Мы отправимся на ветряной корабль островитян.

Эрика спрыгнула на палубу и пошла к ближайшему люку. Плечи Калама с облегчением опустились. Возможно, он втайне боялся, что раксура тоже его покинут.

После предательства хианцев с Каламом было непросто. Сын Каллумкала был слишком молод, чтобы взять на себя ответственность за попытку получить помощь от других киш-жандеров после похищения отца. Смерть членов команды, не переживших отравления, тоже стала для него тяжелым испытанием. И ситуация только усугубилась, когда он узнал, что некий предмет строителей фундаментов, который хотели украсть хианцы, на борт солнцехода принесли раксура, пусть и невольно. Тогда Нефрите пришлось признаться, что большинство раксура говорят на кедайском, но она приказала им обманывать киш-жандеров, потому что не доверяла Каллумкалу. Это был нелегкий разговор.

Дела шли лучше, пока Лун и Утес находились рядом – Калам доверял Луну больше, чем ей.

Нефрита посмотрела ему в глаза и сказала:

– Калам, мы найдем твоего отца. И Делина, и Ежевику, и Толка. Клянусь, я буду рядом, когда мы найдем хианцев.

Калам на мгновение отвел взгляд, справился с эмоциями и твердо произнес:

– Я скажу Рорре. Надо раздать команде деньги на путевые расходы, купить припасы для ветряного корабля. И быстро. Я пошлю Сарандел к Нирану и Диаре с сообщением, где нас искать…

Он ушел по палубе прочь.

Нефрита повернулась к Малахите, с прищуром оглядывавшей гавань. Нефрита достаточно хорошо ее знала, чтобы не считать недостаток внимания оскорблением. Малахита в такой же степени обычная королева, как Лун – обычный консорт.

– Для приготовлений времени хватит? – спросила Малахита.

– Думаю, да, – отозвалась Нефрита. – Похоже, кишцы недооценили его и считают, будто он станет торчать на лодке и умолять их о помощи. – В отличие от Рорры и других земных обитателей, она и не рассчитывала на помощь кишцев. После предательства хианцев Нефрита вообще не хотела рассчитывать ни на кого, кроме своих воинов и островитян, чья верность обеспечивалась их собственным интересом к поискам хианцев. – Чем раньше мы уберемся отсюда, тем раньше встретимся с Луном и Утесом в порту болотных.

Малахита наклонила голову и пристально посмотрела на нее.

– Ты ждала, что я стану возражать.

Нефрита сильно удивилась, когда Малахита одобрила план. Отправить двух консортов на поиски кровожадных земных в незнакомые земли большинству раксура показалось бы неслыханным. Лун должен был остаться в колонии с выводком под охраной воинов и арборов. Утес, как праотец, имел больше свободы, но Нефрита не сомневалась, что ни один двор раксура и помыслить не мог о такой вольности. Но у них не было выбора.

Нефрита знала, что Лун считает Малахиту могущественным союзником, но до сих пор не понимала, кем считает его Малахита. Их отношения совершенно не напоминали те, которые должны быть между королевой-матерью и единственным выжившим консортом из ее последнего выводка. Большую часть жизни Лун думал, что его родной двор истреблен. Нет, большую часть жизни он вообще понятия не имел о существовании каких-либо дворов, напомнила она себе.

– Да, ты меня удивила, но мне ведь неизвестно твое мнение о чем-либо, и меньше всего о моем консорте, – сказала Нефрита.

Малахита едва заметно повела шипами, так что Нефрита не могла понять, значит ли это что-нибудь, или их просто взъерошил ветерок.

– Сейчас опыт Луна намного важнее, чем его способность к размножению, и мы не можем позволить себе роскошь притворяться, что он не тот, кем является на самом деле.

Нефрита напомнила себе, что со стороны Малахиты подобные слова – не оскорбление. Она заставила шипы и когти расслабиться и ровным голосом ответила:

– Я рада, что в этом мы согласны.

К югу от Гвалиш-мар

На некотором отдалении от портового города Лун и Утес нашли разбитую статую, настолько изъеденную непогодой и лианами, что с уверенностью можно было сказать только одно: у нее четыре ноги и она припала к земле. Тело слегка защищал густой лес вокруг, но голова возвышалась над кронами и превратилась в безликий шар. Некогда образовавшаяся в груди статуи полость стала хорошим укрытием. Ее устилали собравшиеся за многие циклы пальмовые листья и гниющие растения, а Лун был так измучен, что остаток ночи проспал, свернувшись рядом с Утесом.

На рассвете он проснулся, выбрался из гнезда и сел на краю дыры. Холодный и сырой воздух пронизывали запахи моря и города болотных обитателей. Утес все еще крепко спал, а Лун чувствовал себя осоловелым и полусонным. Верный признак того, что они оба голодны.

Он задумался, близко ли остальные, добрались ли уже до материка и получили ли помощь кишцев, на которую уповал Калам. Чутье подсказывало, что они с Утесом совсем близко к хианцам и надо двигаться дальше. Лун надеялся, что Нефрита не пожалела о том, что отправила их вперед.

Большую часть ночи перед отлетом он провел с Нефритой, Звоном и Елеей на крыше кормовой каюты ветряного корабля. В ней располагалась цистерна, и она находилась достаточно далеко от рулевой рубки и спальных кают в нижней части корпуса, чтобы обеспечить относительное уединение. Не то чтобы всем раксура требовалось уединение для секса, но Луну оно до сих пор требовалось, и он провел с островитянами и жандерами достаточно времени, чтобы знать – они тоже это ценят. Мало того, где-то на корабле находилась его мать с Сумраком, Лозой и другими воинами. Хорошо хоть Утес улизнул на солнцеход, чтобы повидаться с Роррой.

В тишине почти никто не двигался, за исключением нескольких воинов, по очереди стоявших в карауле. Все еще в форме арборы, Нефрита сидела и смотрела вдаль, а ветер трепал ее гребни. Лун лежал на боку рядом с ней, а Звон обнял его со спины и почти уснул. Елея свернулась калачиком и дремала с другой стороны от Нефриты. Хвост Нефриты обвился вокруг руки Луна, и он провел пальцами по крошечным гребешкам по всей длине. Он чувствовал, что Нефриту одолевают невеселые мысли, и, чтобы отвлечь ее, спросил:

– Земли еще не видно?

Отчасти это была шутка: Рорра рассчитала, что они пока далеко от берега.

Нефрита наклонила к нему голову, но не оторвала взгляд от темного горизонта.

– Путь долгий. Ты уверен, что не хочешь подождать хотя бы еще один день?

Лун уже пришел в себя после отравления, и на пути обратно в Киш ему было нечем заняться, кроме как отдыхать и перебирать в голове все свои ошибки. Желание отправиться в погоню за хианцами жгло изнутри, и он просто не мог ждать еще один день.

– Уверен. – Поскольку переложить вину на Утеса было легче, он добавил: – Я и так еле уговорил Утеса подождать хотя бы столько.

Нефрита обнажила клыки.

– Не надо было брать вас в это путешествие. Особенно арборов.

Глаза Елеи распахнулись, а на лбу появилась тревожная складка. Судя по тону Нефриты, она в очередной раз собиралась вернуться к разговору о том, что на ней одной ответственность за то, что все пошло наперекосяк с тех пор, как они покинули двор. И хуже всего было то, что дальше неизбежно последует разговор о судьбе Толка и Ежевики. Если Лун размышлял об этом слишком долго, смесь ярости и страха мешала думать и тем более строить планы.

Лун осторожно потормошил Звона. Тот проснулся, куснул Луна за ухо и отодвинулся, затем перевернулся на другой бок и снова погрузился в сон. Лун выпустил из рук хвост Нефриты и перекатился, чтобы уткнуться ей в бедро.

– Я знаю, что ты пытаешься меня отвлечь.

Последняя возможность отвлечься, пока они не найдут хианцев, поэтому Лун был намерен ею воспользоваться на всю катушку. Нефрита зарычала и усадила его на колени, а он попытался заставить ее забыть обо всем, что пошло не так.

Теперь Лун скучал по ней и по всем остальным до боли в груди. Он отмахнулся от воспоминаний, потянулся, перевоплотился и спрыгнул с края проема, чтобы поохотиться.

Неподалеку от левой ноги статуи он нашел болотистый участок. Обманчиво тихий водоем, окруженный папоротниками, был полон ящериц в панцирях. Лун убил одну и отнес Утесу. Когда он вернулся со второй, первая уже исчезла.

Лун съел хвост второй ящерицы, остальное отдал Утесу и поднялся на вершину статуи, где в голове образовались неглубокие чаши, в которых собиралась дождевая вода. Он присел на корточки и начал смывать с когтей кровь и остатки плоти.

Дул слабый, но устойчивый ветер, и на ясном небе виднелись редкие облачка. Лун заметил вдалеке несколько летающих лодок, две покидали город, а одна возвращалась. Что ж, значит, хотя бы скверны не напали.

Мимо пролетел огромный темный силуэт Утеса, сделал круг и опустился на голову статуи. Затем Утес сменил обличье, подошел и тоже сел возле лужи.

Лун наблюдал за водоворотом крови в воде.

– Полагаю, ты не считаешь, что нужно подождать остальных.

Утес дернул плечом и поскреб подмышку.

– Волнуешься о том, что подумает Нефрита?

Лун сердито посмотрел на него.

– Да. Это не значит, что я считаю, будто нам не надо двигаться дальше.

Обычно летающие лодки выбирали направление и придерживались его, разве что горы облетали. Если только хианцы не были настолько осторожны, что сменили направление сразу после того, как скрылись из виду, еще есть неплохой шанс догнать лодку.

– Если бы мы не улетели вперед и не нашли тот мох на причале, он уже высох бы к тому времени, как сюда доберутся остальные. И некому было бы рассказать нам о втором корабле хианцев и обмене. – Утес прищурился и посмотрел вдаль. – Я не хочу рисковать и упустить что-то еще.

Лун вытащил бурдюки и начал наполнять их чистой водой из лужи.

– Нужно оставить остальным хианский мох. Можем положить его вместе со мхом, по которому они ищут нас, и спрятать в дыре, где мы спали. Должно получиться. – Он сел на корточки и огляделся. – Пометим верхушку статуи, чтобы помочь им нас найти. Чем-нибудь, что не привлечет внимания, если это увидит другая летающая лодка, а наши поймут, что метку оставили мы. Писать нельзя, иначе увидят скверны. И то, что может унести ветром, тоже не подойдет…

– Говоришь прямо как арбор, – буркнул Утес.

Лун понимал, что Утес затевает ссору, чтобы снять напряжение. Он тряхнул шипами, зная, что это вызовет больше раздражения, чем любые слова.

Арборы обожали болтать и разбираться в сути вещей, из-за чего зачастую их любимым времяпрепровождением становился анализ всех аспектов ситуации со всех точек зрения. И значит, они прекрасно умели находить решения проблем. Именно поэтому Ежевика и Толк с Делином, а под конец и Звон сумели найти способ войти в город строителей фундаментов.

– Нарисуй летающую лодку, – попросил Утес, столкнувшись с нежеланием Луна препираться.

Что ж… вполне сгодится. Лун закрыл последний бурдюк с водой и выудил из сумки чернила и бумагу. Он передал их Утесу, чтобы тот написал сообщение. После пары циклов редких занятий Лун неплохо читал на языке раксура, но писал просто отвратительно. Чтобы нацарапать рисунок на голове статуи, понадобится несколько камней. Лун пытался не думать, как отреагирует Нефрита, когда узнает, что они не только улетели вперед вместо того, чтобы ждать, но и что за ними следовал кетель из стаи королевы-полукровки.

Когда Лун вернулся с камнем, способным оставить достаточно темную царапину на статуе, Утес уже заполнил страницу изящными удлиненными буквами раксура. Он завернул письмо и мох в водонепроницаемую ткань, пропитанную соком дерева-горы, и спустился, чтобы спрятать сверток в пещере. Рисовать Лун умел ненамного лучше, чем писать, но все же приступил к делу.

– Думаешь, Ежевика и Толк… – сказал Лун, когда вернулся Утес, и умолк, не зная, как закончить фразу.

Хианцы взяли обоих в заложники, но Лун боялся, как бы те не решили избавиться от Ежевики, раз у них есть Толк. А еще он боялся, что Ежевика выйдет из себя, попробует убить хианцев и погибнет. Или нужно будет проверить, действительно ли то оружие убивает сквернов, и хианцы используют его против Ежевики или Толка, или обоих. Так много всего страшного может произойти, что Лун даже не мог выбрать что-то одно.

– Ежевика умна, – сказал Утес, подавая Луну новый камень. – Если ей никогда раньше не приходилось манипулировать хианцами, это еще не значит, что она не справится.

– Манипулировать, – задумчиво протянул Лун. Вендоин, предводительница хианцев, планировавшая все это с того дня, как покинула Хиа-Исеру и направилась к Кедмару, чтобы работать с Каллумкалом, была умелым манипулятором. Как сказал Калам, она знала их с отцом много циклов, с тех пор как Калам был еще ребенком. Но они жандеры, а Ежевика – раксура. И более того, она арбора.

– Вендоин никогда не считала нас умными, верно?

– Да. Она держит нас за разумных зверушек. – Утес встал, чтобы осмотреть произведение Луна. – Это что? – указал он на рисунок большим пальцем ноги.

«Это» было веерообразным парусом на центральной мачте ветряного корабля, но, к сожалению, изображение сильно отличалось от образа в голове Луна, и он понятия не имел, как улучшить рисунок.

– Угадай, – сказал он.

Утес тяжело вздохнул, как будто это Лун – источник всех проблем.

– Готов?

Лун встал и закинул сумку на плечи. Они отправятся на юг, опираясь на случайное указание сонного землянина с лодки-пузыря и их собственную теорию, что хианцы поменялись лодками, чтобы не дать кишскому растениеводу напасть на след. Они сильно рисковали, и на карте стояли жизни друзей.

Утес подошел к краю головы статуи, сменил обличье и спрыгнул. Прямо перед тем, как последовать за ним, Лун уловил в воздухе вонь сквернов – напоминание, что не только они ищут хианцев.

Глава 4

Пока они томились в заточении, Ежевика вспомнила намек Делина притвориться слабой и решила наглядно продемонстрировать это хианцам. Она перестанет есть.

Толк не обрадовался, когда она сообщила ему о своем решении, но наставники, особенно молодые, вечно воображают, будто знают все.

– А если ты просто умрешь? Что тогда? – спросил он.

– Я откажусь от еды не сразу, это было бы глупо. – Кто-нибудь мог связать ее поведение с визитом Делина и заподозрить подвох. – С каждым разом, когда нас кормят, я буду есть меньше. Не знаю, заметят ли они, но если потом придется прикинуться больной, это добавит… – Она помахала рукой. – Правдоподобия.

Толк вздохнул. Он откинулся на мшистую стену темницы и теперь казался совсем маленьким и уставшим. Он пытался прорицать, но понял, что либо этому еще мешает яд для сквернов, либо положение настолько запутанное, что ничего не увидишь. Чешуйчатый узор на коже бледнел, но медленно, и они по-прежнему не могли поменять облик.

– Может, лучше мне?

– Тебя они не подпустят близко, – терпеливо объяснила Ежевика. – Вендоин слишком хорошо знает, на что ты способен.

– Тебя она тоже видела в деле, – обиженно сказал Толк, скорее как юный воин, чем как опытный наставник.

Ежевика решила пока не тыкать его в это носом, а приберечь для того момента, когда понадобится жаркая перепалка, чтобы разрядить обстановку.

– Вендоин видела, как я следила, чтобы все были сыты и спали на чистом, – сказала она. – Видела, как я ставила шатер. Видела, как мы с тобой и Делином искали путь в город, но не поняла, как много я для этого сделала. Плохо, что она много видела, но мы тогда еще не знали, кто она такая. По крайней мере, она не следила за мной пристально. Она считает меня… – Ежевика понизила голос, потому что в раксурском языке не было подходящего слова, да и в альтанском, наверное, тоже. – Прислугой, – сказала она на кедайском.

– Это еще что значит? – нахмурился Толк.

– Это тот, кто делает что-то для других, например стирает или подает еду…

– Но все этим занимаются.

– Для себя, а не для других, – попыталась объяснить Ежевика.

– Конечно, и для других! – начал раздражаться Толк. – Если уж что-то делаешь для себя, почему бы не сделать заодно для тех, кто рядом?

– Окрыленные королевы и консорты так не поступают.

Теперь возмутился Толк:

– Если бы мы позволили королевам и консортам этим заниматься, нас подняли бы на смех! Даже самые ленивые воины такого не допустили бы. Что за дерьмовый двор позволил бы…

– Заткнись и дай мне договорить, Толк, – рыкнула Ежевика. – Это особенность земных, поэтому у нас нет такого слова. – На раксурском можно «услужить», например, подавая чай или еду, но в кедайском это значило нечто иное. Как и слово «ленивый» – в раксурском оно не применялось к арборам, только к воинам. – Вот кем меня считает Вендоин. Магрим и Эсанкель тоже так думали, но спросили меня об этом, и я попыталась объяснить, что двор устроен не как поселение жандеров. Они поняли, но вряд ли растолковали это Вендоин.

Толк покачал головой, все еще не понимая.

– Но ведь воины тебе помогали. Я-то не особо, потому что был занят.

– Вендоин мало что видела. И она… – Ежевика не знала, как объяснить, – негибко мыслит. Не так, как мы с Делином, когда обсуждаем что-то и меняем точку зрения. Если у нее сложилось собственное мнение, она его не пересмотрит.

Ежевика считала это печальным. Если в голове не роится десяток вариантов и вероятностей, зачем тогда вообще думать?

– Похоже на правду. – Толк выдохнул и откинул голову на стену. – Но нам-то что с того?

– Некоторые земные презирают слуг и думают, что те выполняют всю работу, потому что ущербны. Хианцы как раз из таких, как говорила мне Эсанкель. – Ежевика оскалилась. – Значит, Вендоин считает меня слабой и глупой.

Толк по-прежнему хмурился.

– Не уверен, что ты права. Ладно, ты думаешь, что можешь ее обмануть, но… Даже если мы выберемся из заточения, освободим Делина и Каллумкала (где бы они ни были), то все равно не можем летать, Ежевика. Мы могли бы украсть летающие ранцы, но хианцы просто догонят нас или собьют из огнестрела. У нас не получится быстро смыться, как у окрыленных. Мы застряли на этом корабле.

Ежевика поникла. Это было слабым местом ее плана.

– Хотя, если мы попытаемся сбежать, хианцам придется остановиться, чтобы поймать нас, – продолжил Толк. – Это даст остальным больше времени на поиски.

Без лишних слов оба решили считать, будто остальные выжили и ищут их. Просто потому, что другой вариант был слишком ужасен.

– Все равно мы не перебьем всех хианцев, – с сожалением добавил Толк.

Ежевика заморгала, пораженная простотой этой мысли. Пока что это была лишь мысль, а не план. Она станет планом, только если Ежевика придумает, как его реализовать, и снова выйдет на связь с Делином. И самое главное – убедит хианцев выпустить ее.

– Вряд ли на борту есть еще яд, – тихо сказала она.

Толк уставился на нее и задумчиво зашипел.

Их освободили раньше, чем ожидала Ежевика, но не из-за их с Толком уловок.

Она поняла, что наступил вечер и где-то за пределами летающей лодки солнце опускается за горизонт, и тут появились несколько хианцев и сказали, что Вендоин хочет поговорить с ней. Они всячески заверяли Ежевику, что ей не причинят вреда, и она сделала вид, будто эти заверения ей нужны (надеясь, что убедительно). Она настаивала, чтобы взяли и Толка, но хианцы твердили: только она.

Перед тем как открылась решетка, Толк стиснул Ежевике запястье, и она прижалась к нему, чтобы успокоить. Она знала: он боится остаться в одиночестве. «Все будет хорошо, – подумала она. – Обещаю».

Она позволила хианцам спустить веревочную лестницу, чтобы забраться наверх, – нужно было казаться слабой. Даже в земной форме она могла бы запрыгнуть в проем прямо из клетки, но хианцы не должны об этом узнать.

Она поднялась в каюту со стенами и полом из плотного мха, точь-в-точь как в их клетке. Над головой изгибались похожие на стебли балки. Тускло светились шары – уменьшенные версии тех, что использовались на корабле Каллумкала. Те были наполнены светящейся жидкостью, добытой вроде бы из морских существ.

Перед ней стояли пятеро хианцев, еще трое – в дальнем конце коридора с огнестрелами в руках. Ежевика старалась выглядеть подавленной и больной, хотя раксура фальшь раскрыли бы мгновенно. Вид у нее и правда был неважный: рубашка и штаны, которые она несколько дней назад достала из поклажи на солнцеходе, теперь были в пятнах и пахли хворью. Воды едва хватало, чтобы умыться, не то что постирать одежду.

Одна хианка указала на коридор, велев Ежевике следовать за ней. Та покорилась, шагая рядом, пока трое других шли за спиной. Они напоминали тех, что прибыли на солнцеход вместе с Бемадин, хотя Ежевике было трудно их различать. Арборы невысокого роста по сравнению с окрыленными, часто плотные или пухлые, но всегда крепкие. Хианцы же были мускулисты, но иначе – с длинными руками и ногами, а серебристо-серая кожа покрыта участками каменистой брони, включая крупный пласт на голове. Глаза – широкие, носы едва заметны, одевались они в легкие рубахи и юбки, словно кожа не нуждалась в защите, в отличие от прочих земных обитателей. Раньше Ежевика не замечала личного запаха Вендоин – он терялся среди ароматов раксура, киш-жандеров и резкого запаха Рорры. В узком коридоре хианцы пахли отчетливее, но не сильно, к тому же запах перебивался холодным ароматом мха, исходящим от корабля. Ее провели по крутой лестнице, через коридор с закрытыми дверями, затем еще выше. Они вышли в просторный холл, и через открытую дверь Ежевика попала в большую общую каюту.

Основу интерьера составляла кишская мебель: мягкие скамьи вдоль стен. В центре не было очага для готовки, но на полу было заметно место, где он, видимо, стоял. Через дальние окна виднелся лилово-синий вечер. Там же маячили незнакомые горы и верхушки деревьев.

Хианцы добавили свою мебель: что-то вроде диванов, на которых полулежали Вендоин, Бемадин и еще одна хианка. Бемадин командовала летающей лодкой, обнаружившей солнцеход; это она отравила всех. Третью хианку Ежевика не знала. Другие стояли по периметру, как воины при королевах. Вот только при дворе всем давали сесть, а здесь, похоже, нет.

Перед Вендоин стоял столик, а на нем лежало нечто, напоминающее полосатый серый камень. Еда? Ежевика осторожно втянула воздух, но не почувствовала запаха. Зато уловила нечто знакомое. И тут хианцы расступились, открыв взгляду Делина. Он сидел на табурете среди «свиты» и приподнял бровь, увидев Ежевику. Она втянула щеки, изображая хворь, и сгорбилась, чтобы казаться меньше.

– Не волнуйся, Ежевика, – сказала Вендоин на альтанском. – Мы не сделаем тебе ничего плохого. Я лишь хочу задать кое-какие вопросы.

До этого момента Ежевика была спокойна, но от такого уверенного и самодовольного тона захотелось сбросить с себя кожу и заболели пальцы. Впервые яд для сквернов сыграл ей на руку: она не могла сменить облик, а значит, проще было сдерживать ярость. Она подавила рык и кивнула.

– Конечно.

– Ежевика – арбора, – объяснила Вендоин Бемадин и другой хианке на кедайском. – Арборы – прислуга у раксура.

Ежевика не дрогнула. Какое облегчение: ее догадка подтвердилась. Было бы досадно так пылко убеждать Толка, а потом выяснить, что она ошиблась.

– Надо было взять окрыленных, – заметила Бемадин, тоже на кедайском.

– Взяла тех, кого сумела, – ответила Вендоин.

Ежевике всегда было гораздо труднее распознать ее эмоции, нежели чувства Делина, Нирана или жандеров, но сейчас она уловила в голосе недовольство.

Незнакомая хианка добавила:

– Не стоит так этим упиваться. Власть над ними тебя изменила.

Ежевика уставилась в пол, изо всех сил стараясь не реагировать, но это было сложно. Она рискнула поднять взгляд и увидела, как Бемадин отвернулась от Вендоин и третьей хианки, немного напрягшись. Что это значило?

– Прошу прощения, – пробормотала Бемадин на кедайском.

– Обсудим позже, – поспешно сказала Вендоин.

Делин наблюдал за этим обменом репликами с вежливым вниманием.

– Нас не представили друг другу, – обратился он к незнакомке. – Я Делин-Эвран-линдел с Золотых островов. Это Ежевика из двора Тумана Индиго. Она не говорит на кедайском, только на альтанском. С нами еще двое – Толк из того же двора и Каллумкал, ученый из Конклава жандеран.

– Меня зовут Лавинат, – ответила хианка на альтанском. – И боюсь, я вам не союзница.

Делин кивнул.

– Приятно, когда это сразу говорят в открытую.

Ежевика прикусила щеку, чтобы не рассмеяться.

Демонстративно проигнорировав Делина, Вендоин объяснила Лавинат:

– Крылатых было бы сложнее контролировать. Эти двое податливее, хотя у самца есть слабые магические способности, так что за ним нужно следить.

Ежевика скользнула взглядом к Делину. По его поджатым губам она поняла: он явно пытался скрыть презрительную усмешку.

– Вы боитесь, что вас найдут, хотя вы и сменили корабль, чтобы жандеры не отследили мох в движителе, – сказал он на кедайском.

«Ничего хорошего», – подумала Ежевика, не меняя выражения лица. Сама она не заметила разницы, поскольку видела только днище летающей лодки, напавшей на солнцеход.

Вендоин снова сделала вид, что не слышит Делина, и перешла на альтанский.

– Мои друзья очень интересуются твоим народом, Ежевика.

Та не знала, как ответить, не разрушая образ запуганной жертвы. Она нахмурилась, изображая нерешительность.

– Почему вы взяли нас в плен?

– Да, мне тоже любопытно, – поддержал ее Делин.

Бемадин и Лавинат уставились на Вендоин. Та проигнорировала вопрос.

– Нам говорили, что скверны – естественные враги раксура. Но еще говорили, что раксура и скверны – один вид.

Ежевика изобразила недоумение. Это было нетрудно – она не понимала, к чему клонит Вендоин.

– Мы произошли от одного вида. Но мы не одинаковые.

«Вот придурки», – мысленно добавила она.

– Могла ли горстка раксура прогнать целую стаю сквернов?

Ежевика вскинула голову. Это зависело от количества владык и кетелей, от их желания сожрать земных созданий с солнцехода и от того, воспользовались ли киш-жандеры оружием.

– Да, – тем не менее ответила она. – Ты сама видела, как окрыленные сражались со сквернами у города строителей фундаментов.

По лицу Делина было ясно: он тоже не понимает цели расспросов.

Похоже, Вендоин осталась довольна ответом.

– Если ты пообещаешь вести себя как приличная гостья, могу ли я тебе доверять, Ежевика?

Ежевика медлила. Слишком быстро ответить «да» все равно что признаться: «Я убью тебя при первой же возможности». Следовало найти баланс между правдоподобием и притворной глуповатостью.

– Что ты имеешь в виду под «приличной гостьей»? – медленно спросила она.

– Послушание и отсутствие попыток сбежать. Тогда ты сможешь передвигаться по кораблю и помогать Делину. – Вендоин уставилась на него. – Он утверждает, что его здоровье ухудшилось, хотя во время экспедиции этого не было заметно.

– Я сильно устал от похода по городу строителей фундаментов, – спокойно сказал Делин. – Яд и снотворное не улучшили мое состояние. По меркам моего народа, я уже старик.

Ежевика взглянула на него. Не факт, что он лжет.

– Позволь Толку ему помочь, – сказала она.

– У нас есть лекарь, – отрезала Вендоин. – Если я разрешу вам передвигаться по кораблю и помогать Делину, примете ли вы добровольно еще одну дозу яда?

Ежевика замерла. Ей хотелось зарычать, но она уставилась в пол.

Делин окаменел.

– Не нужно! Ты их убьешь! – резко сказал он.

– Они умрут, если нам придется в них стрелять, – холодно ответила Вендоин на кедайском. – Лучше уговори ее сотрудничать.

Делин оскалился, будто готов был зарычать.

Ежевика почувствовала, что загнала себя и Толка в ловушку, но… Нет. Если их решат снова отравить, то не будут спрашивать разрешения. Это была проверка. Ежевика знала, чего ждет Вендоин, но чутье велело торговаться. Похоже, Вендоин любит считать себя во всем правой – возможно, это сыграет им на руку.

– Я хочу помочь Делину и готова вести себя хорошо… Если пойму, зачем вы нас забрали, – произнесла она тихим и дрожащим голоском.

Бемадин взглянула на камень, лежащий на столе. «Интересно… – подумала Ежевика. – Может, это очередной объект из города строителей фундаментов?»

– Если будешь вести себя хорошо, то услышишь объяснения, – сказала Вендоин.

Сомнительная награда за новую дозу отравы, но Ежевика не придумала, как выторговать что-то большее.

– Я согласна, – прошептала она, стиснув зубы и добавив голосу печали.

– Ежевика… – начал Делин.

Она мельком взглянула на него, и он беспомощно покачал головой. Если Вендоин сдержит слово, оно того стоит, убеждала себя Ежевика.

– Что ж. Посмотрим. Можешь вернуться к Толку, – объявила Вендоин.

Ежевика изобразила покорность и благодарность, хотя внутренне рвалась вцепиться кому-нибудь в глотку.

Ежевика последовала за хианцами обратно к клетке. Та, что казалась старшей, жестом указала на проем в полу и сказала:

– Давай.

– Вендоин сдержит слово, если мы примем яд? – спросила Ежевика после паузы.

Ответ ее не волновал – она просто хотела, чтобы хианка привыкла разговаривать с ними.

Та заколебалась.

– Если Вендоин так сказала, значит, сдержит обещание.

Воодушевляющим этот ответ назвать было трудно.

– Как тебя зовут? – спросила Ежевика.

Хианка снова замешкалась. Ежевика уже подумала, что та не ответит, но она сказала:

– Алдоан.

– А меня зовут Ежевика, – сказала она и спустилась в клетку.

Пока Алдоан и другие хианцы закрепляли решетку, Толк буквально подпрыгивал от нетерпения.

– Ну и?

Ежевика жестом велела ему помолчать, пока наверху не затихнут шаги хианцев. Затем пересказала первую часть разговора и поморщилась, предвкушая реакцию Толка.

– А потом… Вендоин спросила, согласны ли мы снова принять яд для сквернов. Добровольно. И я согласилась.

Толк уставился на нее.

– Зачем?!

– Потому что таков план. Заставить их доверять нам.

– Это не план, – возразил Толк. – Это один из вариантов. Плохой.

Ежевика взяла его за руки, пытаясь убедить.

– Делин притворяется больным. Или правда болен. Вендоин считает меня прислугой. И кажется, хочет похвастаться – рассказать, куда мы летим и что она задумала. Но для этого мне нужно больше возможностей, а здесь их нет. Поверь мне, Толк.

Толк вырвал руки и начал метаться по клетке.

– Я знаю, выбора у нас нет, – наконец пробурчал он. – Нас все равно напоят ядом, согласны мы или нет. Так мы хоть заставим их поверить, что не опасны. Но… – Он остановился и провел ладонями по лицу. – Отвратительно, что они думают, будто мы… готовы подчиниться. Хочется всех перебить.

Ежевика сама так жаждала расправиться с хианцами, что почти чувствовала вкус их крови на языке. Но она знала: эта попытка будет последним вариантом, когда все надежды на побег иссякнут.

– Мы ведь арборы, а не окрыленные. – Воинам в такой ситуации не хватило бы выдержки. – Окрыленные не смогли бы так поступить.

– Лун смог бы, – возразил Толк.

Ежевика признала его правоту. Двор давно понял, что Лун, который провел большую часть жизни в одиночестве, не обычный консорт. Но лишь в смертельно опасных ситуациях Ежевика начала осознавать, что это значит. До конца она все равно не разобралась, но была уверена: для Луна нет почти ничего невозможного.

– Лун бывал в куда более странных переделках.

Толк резко выдохнул.

– Надеюсь, он жив. Надеюсь, хианцы не…

– Похоже, хианцам пришлось спешно покинуть солнцеход, – перебила его Ежевика, вспомнив реакцию Вендоин на слова об окрыленных раксура. Она цеплялась за эту надежду всеми когтями. – Может, потому что остальные начали приходить в себя.

В коридоре наверху раздались шаги, и Ежевика тихо зашипела, призывая Толка умолкнуть, хотя они говорили на языке раксура. Шаги приблизились, и в проем заглянула Алдоан.

– Я принесла снадобье. Примете его?

Услышав, как хианка цинично исказила значение слова «снадобье», Толк беззвучно оскалился. Ежевика вопросительно подняла брови. Наконец он нехотя кивнул.

– Да, примем! – крикнула Ежевика.

Глава 5

В главной каюте ветряного корабля Нирана и Диары Звон смотрел, как главный жандерский растениевод Дранам пытается найти хианцев.

Дранам сидела на полу, склонившись над двумя глиняными сосудами с едкой жидкостью, в которой росли столоны мха. На полу была расстелена тканевая карта, а по другую сторону примостились Звон, Лоза и Сумрак. Ниран от нетерпения не мог усидеть на месте, поэтому прислонился к стене у входа.

Звон старался не дышать слишком громко, чтобы не отвлекать Дранам. Калам нанял ее в порту исл-Махарат, где они оставили солнцеход, и она еще не привыкла к раксура. Звон не знал, предупредил ли ее Калам о путешествии на ветряном корабле Золотых островов в компании оборотней. До этого она, вероятно, даже не знала, кто такие раксура и что, в отличие от сквернов, они не едят земных обитателей. Звон не был уверен, что она поверила в это даже сейчас, несмотря на бесстрашие команды с Золотых островов. Но раз она старалась помочь, возможно, ее личные убеждения не играют роли.

Калам и Рорра поднялись на борт ветряного корабля, оставив остальных членов экипажа в порту – тем предстояло вернуться в Киш-Жандеру. План заключался в том, чтобы Эсанкель, Расал и другие обратились за помощью к местным властям в Кедмаре, где знали их и Каллумкала и, скорее всего, поверят им. Вот бы так и случилось, хотя Звон особо на это не рассчитывал.

Дранам откинулась назад, хмуро глядя на первый сосуд. Для Звона она была почти неотличима от Калама – такие же короткие кудри и темная красно-коричневая кожа, – разве что жандерка была ниже и коренастее. Ее темный плащ расстегнулся спереди, обнажив четыре груди, по которым можно было определить пол.

– Никак не получается обнаружить корабль хианцев, – сказала она. – Видимо, расстояние слишком велико, мох не чует. Но это, по крайней мере, означает, что они не возвращаются к побережью. – Она провела пальцем по карте. – Думаю, стоит и дальше двигаться на юг, в направлении последнего четкого сигнала, пока ваши разведчики не вернутся с новостями.

Ниран подошел ближе, чтобы рассмотреть карту. Он недовольно сморщил золотистый лоб, хотя это было его обычное выражение, особенно с тех пор, как он узнал о похищении деда.

– Вдоль этого побережья отмечено несколько торговых портов. По словам Калама, некоторые построены вокруг руин строителей фундаментов.

Лоза с сомнением покачала головой.

– Мне кажется, нужно искать на суше.

Ниран рассеянно кивнул, все еще изучая карту.

– Твое предположение лучше моего, – признал он.

– А второй образец? – поинтересовался Сумрак.

Дранам непроизвольно съежилась, хотя Сумрак говорил тихо и был в земном облике – стройный красавец в простой синей рубахе и штанах. Он больше напоминал воина, чем консорта, украсив себя лишь медными браслетами на руках и ногах. Его кожа была совсем белой, как у владыки сквернов, но глаза – зелеными, волосы – темными, а резкие черты лица настолько напоминали Луна, что у Звона сжималось сердце.

«Не стоило говорить ей, что он полукровка», – с досадой подумал Звон. Рорра и Калам, похоже, не боялись Сумрака, но они встретили его на солнцеходе, когда он прибыл с Малахитой и другими спасителями, и видели, как он ухаживал за отравленными. У них не было времени задуматься о том, что мать Сумрака и Лозы – прародительница сквернов, а когда время на размышления появилось, это уже казалось незначительным на фоне всего остального.

Лоза в земном облике, с медной кожей и ореолом темных волос, выглядела как маленькая арбора. Дранам, похоже, не так волновалась рядом с ней. Но при земных Лоза никогда не меняла облик без необходимости, так что Дранам, возможно, до конца не осознавала, что та тоже раксура.

Дранам ткнула в карту пальцем и сказала почти ровным тоном:

– Это образец, который взяли с собой два… консорта. – Она запнулась на раксурском слове. – Они где-то здесь, к югу от порта.

Хорошо хоть у Луна и Утеса был образец мха, чтобы Дранам могла отслеживать их путь. И найти тела, если их убьют, но Звон старался не думать об этом. Праотец рода Утес путешествовал по Трем мирам в одиночку, как и Лун. Они лучше всего подходили для этой задачи. «Ну да, продолжай себя убеждать», – с горечью подумал Звон. Нефрита, Елея и Малахита полетели на разведку в разных направлениях, проверяя сообщения о летающих лодках с хианцами на борту, покинувших исл-Махарат. Звону же оставалось лишь торчать здесь, на ветряном корабле, и кусать локти от беспокойства.

– К югу от порта? – переспросил Ниран. – Не в самом порту?

– Примерно, – напомнил Звон.

Ниран жил среди раксура достаточно долго, чтобы понимать, как работают предсказания, но ему хотелось, чтобы мох указывал направление так же точно, как магнитные камни указывают на юг.

– Верно, – кивнула Дранам, хотя Звон не понял, оценила ли она его поддержку. – Образец дает лишь направление. Мы не узнаем точное место, пока они не преодолеют значительное расстояние или мы не приблизимся.

Лоза посмотрела на Нирана.

– Продолжим идти на юго-запад, пока не получим вестей от Малахиты и Нефриты.

Ниран скривился и подвязал длинные белые волосы шарфом.

– Задержка так раздражает. У деда будет больше времени, чтобы довести хианцев до такого состояния, что тем захочется его прикончить.

– Делин очень хитрый, – попытался приободрить его Звон. – И… я не в плохом смысле. Возможно, он сам сбежит от хианцев. Особенно с помощью Ежевики, Толка и Каллумкала.

Ниран устало махнул рукой.

– Может быть. Мне следовало давно привыкнуть не волноваться за него, но ожидание изматывает. – Он вздохнул. – По крайней мере, эти мерзкие стервятники тоже не знают, где мы.

Проблема заключалась в том, что образец мха, позволявший Дранам искать след хианского корабля, также позволял хианцам обнаружить ветряной корабль.

Ниран вышел в коридор и направился к рубке, а Дранам закрыла сосуды и поставила их на полку. Предложив помочь, Звон только встревожил бы ее, поэтому он остался на месте. Ему нечем было заняться, кроме как ждать. По крайней мере, воины могли охранять ветряной корабль, а команда с Золотых островов – следить за оборудованием.

Лоза устало потерла глаза, и Сумрак толкнул ее в плечо.

– Не забывай отдыхать и есть.

Как и Толк, прорицаниями Лоза могла довести себя до изнеможения. «Надеюсь, Толк жив», – мрачно подумал Звон.

– Хорошо, – пообещала Лоза. – Если и ты тоже будешь.

– Я приготовлю чай, – сказал Звон и направился к очагу.

Квадратный металлический очаг, тщательно изолированный от палубы каменными плитами, стоял в нише. Звон знал, как сложно поджечь ветряной корабль: похожие на дерево растительные волокна были прочнее, чем казалось. В этой каюте команда трапезничала, а сейчас длинный низкий стол, табуреты и подушки были сдвинуты к стене, чтобы освободить место для карт.

Звон нашел мешок с раксурским чаем и наполнил странный чайник островитян водой из бочки. Сумрак встал, чтобы достать из сундука чеканные чашки, хотя, как консорту, ему не полагалось выполнять мелкие дела. Вообще-то, ему не полагалось делать ничего. Звон заколебался, не зная, может ли сделать замечание.

Тут появился Огонек, оттеснил Сумрака в сторону и собрал чашки.

– Здесь же никто не видит. Как дома, – проворчал Сумрак.

– Сядь, – нахмурился Огонек.

Развеселившись, Лоза похлопала по циновке, и Сумрак с ворчанием плюхнулся рядом с ней, как обиженный птенец.

Огонек искоса взглянул на Звона, оценивая его реакцию.

– Лун тоже плохо справляется с ролью консорта, – тихо произнес тот.

Мгновение спустя он пожалел о своих словах, осознав, что Огонек мог воспринять их как оскорбление. «Словно хвост себе в глотку засунул», – подумал он. Но Огонек с облегчением кивнул.

– Для него важно соблюдать этикет вне двора. Если он не будет вести себя как консорт, кто-нибудь… Ну, ты понимаешь.

«Кто-нибудь начнет относиться к нему не как к консорту», – мысленно закончил Звон.

Для Сумрака это было даже важнее, чем для Луна. Оскорбления задевали Луна сильнее, чем он признавал, но он привык с ними справляться. Сумраку, воспитанному в любви, но не имевшему безупречной родословной Луна, вообще лучше с этим не сталкиваться.

Звон с помощью Огонька разлил чай и отнес чашки Лозе и Сумраку. Устроившись поудобнее и вдыхая аромат, он услышал робкий вопрос Сумрака:

– Ты ничего не почувствовал, как бывало раньше?

Звон даже не поморщился. Воины постоянно задавали этот вопрос, хотя Сумрак говорил скорее с тоской, а не так, будто Звон снова потерпел неудачу.

– Нет. Я пытался, но… усилия тут не помогут. Это просто случается, обычно рядом с магией земных.

– Так правда, что ты родился арбором? – осторожно спросил Огонек.

– Правда, – беспомощно пожал плечами Звон.

В старой восточной колонии однажды утром он превратился в воина, потеряв все способности наставника – исцелять, предсказывать, добывать тепло и свет из минералов. Но взамен обрел странную чувствительность. Двор Тумана Индиго за последние годы к этому привык, но другим дворам объяснить было сложно. А земным обитателям, которые и так с трудом понимали раксура, и вовсе невозможно. Сумраку тоже было трудно объяснить, кто он такой, поэтому он лишь угрюмо кивнул.

– Это реакция колонии на болезни, нехватку окрыленных, голод или другие угрозы. – Отхлебнув чая, Лоза сочувственно улыбнулась Звону. – Обычное дело, просто очень редко случается.

Тут в дверь выглянула Лиен из команды.

– Нефрита и Елея возвращаются! Их заметили дозорные!

Нефрита и Елея летели всю ночь, останавливаясь лишь на краткий отдых. Утро выдалось ясным, и теперь они парили над невысокими холмами, покрытыми колючей растительностью, среди которой возвышались пучки разноцветных папоротников и грибов. Присутствие земных обитателей выдавали только редкие каналы – широкие каменные желоба, поднятые на столбах чуть выше уровня растительности. Некоторые были повреждены: вода вытекала через трещины или собиралась перед завалами. Другие каналы сохранились лучше – их русла оставались нетронутыми. На одном из таких Нефрита заметила небольшой парусник, скользящий по воде, словно караван по приподнятой дороге на востоке.

Лететь было бы легче, если бы они возвращались с хорошими вестями. Но теперь их подгоняли горечь и нетерпение.

– Если Малахита тоже их не нашла, значит, Лун и Утес на правильном пути, – сказала Елея, передавая Нефрите бурдюк с водой во время очередной остановки на голом холме.

Елея, вероятно, помешала Нефрите загнать себя до смерти. В нынешнем состоянии Нефрита вряд ли прислушалась бы к сигналам собственного тела, но она не хотела нанести ущерб Елее. Королевы летали быстрее воинов, даже самых сильных, но вдвоем они могли по очереди отдыхать и охотиться, что делало долгий перелет куда практичнее.

– Это обнадеживает, – добавила Елея.

– Это ужасает, – поправила ее Нефрита. Она была измотана и в дурном настроении. Как праотец рода, Утес должен вести себя благоразумно, но смешно даже думать о том, что он удержит Луна от опрометчивых поступков. – Они и так достаточно безрассудны по отдельности. А вместе хуже Малахиты.

Елея фыркнула и вытерла с лица воду. Она отдыхала в земном облике, и Нефрита ясно видела ее сходство с их королевой-матерью Жемчужиной. Королевы никогда не отказывались от клыков и когтей, а их земная форма была лишь смягченной версией чешуйчатого облика арборов. Но в профиле Елеи явно читались резкие черты Жемчужины. Кожа Елеи была темно-бронзовой, волосы – цвета темного меда, а тело, как и у всех воинов, состояло из гибких мышц. Нефрита всегда задавалась вопросом, выглядела бы она так же, родившись воительницей.

– Если Малахита найдет хианцев, она не станет нас ждать, – сказала Елея, стряхнув капли воды с руки.

– Нам еще повезло, что Малахита вообще признает мое существование. – Нефрита с раздражением вздохнула, встала и протянула Елее руку. – Полетели.

Когда Нефрита и Елея, сделав круг, приземлились на палубу ветряного корабля, Звон вместе с Каламом, Роррой и Нираном уже с нетерпением ждали их на носу. Корень, Эрика и Поток устроились на крыше ближайшей каюты. Воины из Опаловой Ночи, ожидавшие возвращения Малахиты, собрались ближе к корме, а один сидел в корзине впередсмотрящего на верхушке мачты.

– Ну что? – спросил Звон, едва Нефрита коснулась ограждения. – Мы были правы?

Нервно подрагивая шипами, Корень спрыгнул с крыши.

– Нет. – Нефрита сложила крылья и спрыгнула на палубу, а Елея приземлилась в нескольких шагах от нее. – Мы нашли летающую лодку с хианскими торговцами, идущую на северо-восток, но, приблизившись, разглядели, что команда состоит из представителей других видов. Это не Вендоин.

Калам отвернулся и уставился на равнину, стараясь скрыть разочарование. Ниран выругался. Более практичная Рорра просто раскрыла деревянные пластины с картой.

– Малахита еще не вернулась, – сказала она, – но Лоза утверждает, что все признаки по-прежнему указывают на юго-запад. Важно и то, что Дранам отследила передвижения Луна и Утеса к югу от порта.

Нефриту охватило раздражение, словно она влетела в колючий куст. Лун и Утес обещали остановиться и ждать, если найдут след или потеряют его. Но разве она и впрямь рассчитывала, что они подчинятся? Или она втайне надеялась, что они ослушаются и спасут арборов, чтобы она выглядела как настоящая королева, которая никогда не подвергнет консортов опасности?

– Если Лун и Утес найдут хианцев, они попытаются действовать сами? – спросил Калам, поворачиваясь к Нефрите.

Злясь больше на себя, чем на других, Нефрита сдержала подрагивающие шипы и честно ответила:

– Мне хотелось бы верить, что, обнаружив след хианцев, они дождутся нас. Но, насколько я их знаю, скорее всего, они последуют за хианцами и воспользуются первой же возможностью, чтобы освободить остальных.

Калам кивнул, дрожа от нервного напряжения. Ниран положил руку ему на плечо и повел по палубе.

– Пойдем сообщим новости Диаре. Она не может отойти от руля, и, если заставишь ее ждать еще дольше, просто взбесится.

Калам покорно последовал за ним – скорее, чтобы справиться с эмоциями наедине, чем чтобы успокоить Диару, которая переносила невзгоды с таким же хладнокровием, как ее дед Делин.

Рорра посмотрела на Нефриту, а затем на Звона, все еще ерзающего от нетерпения.

– Я принесу другую карту, – сказала она и последовала за Нираном и Каламом.

Рорра была права: Калам и Ниран – не единственные, кого расстроило отсутствие новостей.

– Ты думаешь, что Лун и Утес идут по следу хианцев, – с тревогой сказал Звон.

– Они знают, что нужно действовать осторожно, – ответила Нефрита.

Знают, но станут ли, вот в чем вопрос.

Нефрита заметила, как Елея привалилась к ограждению, и приказала:

– Иди в каюту и отдохни.

– Тебе тоже нужен отдых, даже если ты так не думаешь, – возразила Елея, но оттолкнулась от ограждения и пошла дальше. – Жаль, что корабль не может двигаться быстрее.

Стоявший у двери каюты Корень уныло опустил шипы.

– Не понимаю, почему мы не можем его подтолкнуть.

Звон скривился.

– Потому что так не выйдет, – процедил он, с трудом сдерживая злость.

Нефрита едва не выгнула спину от раздражения. Очевидно, пока они с Елеей отсутствовали, остальные воины не слишком хорошо справлялись с напряженной обстановкой.

– А знаешь что, дай ему попробовать, – неожиданно сказал Поток. Он спрыгнул с крыши, схватил Корня за руку и потащил к корме. – Пошли, устроимся сзади и будем толкать.

Нефрита вспомнила о бедном Камыше, брате Потока по выводку, погибшем от когтей сквернов незадолго до нападения на старую восточную колонию Тумана Индиго. Вдруг Поток поможет Корню пережить смерть Песни.

– Эрика, иди с ними и проследи, чтобы Поток не пострадал, – сказала Нефрита.

На его чешуе еще были заметны глубокие шрамы от когтей.

Сидевшая на крыше рубки Эрика развернулась и спрыгнула на палубу, чтобы последовать за ними. Ее шипы поникли. Эрика тоже винила во всем себя, но реагировала на это не гневом, а подавленностью. Надо было отправить ее и Звона с Луном и Утесом, подумала Нефрита. Тогда им некогда было бы заниматься самокопанием. Сейчас ей самой хотелось бы избавиться от мыслей, особенно о том, чем заняты Лун и Утес, что происходит с Ежевикой, Толком, Делином и Каллумкалом.

– Звон. Сделай глубокий вдох, – сказала она, когда остальные воины оказались вне пределов слышимости.

– Я все понимаю, – прошептал Звон. Он был в земном облике – вероятно, потому, что слишком хорошо осознавал, насколько опасным стало его напряжение. Он схватился за волосы и простонал: – Я понимаю, что они напуганы и волнуются. Но я больше не могу… это слушать.

Нефрита сжала его запястье.

– Все будет хорошо.

– А может, и нет, – мрачно ответил Звон.

Нефрита вздохнула, притянула его к себе и прижалась щекой к щеке.

– Я знаю. Только другим этого не говори.

Она отстранилась, Звон резко вдохнул и кивнул.

– Тебе тоже нужно отдохнуть, – сказал он и повел ее к двери каюты.

Воины Опаловой Ночи во главе с Высотой организовали охоту и добыли достаточно дичи, чтобы накормить всех раксура. Вместо сушеного мяса и хлеба Нефрита и Елея получили по половине травоеда. Его шкура была покрыта короткой щетиной, твердой как металл – возможно, из-за колючей растительности, которой питалось это существо. Высота предупредила об этом, прежде чем оставить их ужинать в тишине на кормовой палубе.

– Отличная выучка, – сказала Нефрита Елее, имея в виду воинов Опаловой Ночи.

Прошло уже несколько циклов с тех пор, как Нефрита побывала в их колонии, и она успела забыть, насколько Туман Индиго выглядит неорганизованно по сравнению с Опаловой Ночью. Она старалась не раздражаться по этому поводу.

– Приятное разнообразие, – усмехнулась Елея. – Так и привыкнуть недолго.

Нефрита толкнула ее, и Елея перекатилась по палубе. Лежа на спине, она взглянула на крышу каюты.

– Корень, ты голоден?

Нефрита подняла взгляд, но Корня уже и след простыл.

– Как он? – спросила она у Елеи.

Та снова села на корточки и продолжила есть.

– Не знаю, – вздохнула она.

После еды они спустились в свою каюту в трюме, чтобы отдохнуть. Нефрита уже почти пришла в себя после короткого сна, и тут стоящий в карауле воин выкрикнул:

– Малахита!

Елея все еще крепко спала, и Нефрита не стала ее будить, выбираясь из одеял. Она запрыгнула вверх по лестнице и, ухватившись за ограждение, стала наблюдать, как постепенно увеличивается маленькая точка вдали.

К тому моменту как Малахита приблизилась настолько, что можно было разглядеть детали, на палубе уже собрались Сумрак, Лоза, Высота и остальные воины Опаловой Ночи.

– Она выглядит сердитой? – шепотом спросил Огонек, воин Сумрака.

Это бессмысленное замечание, похоже, было привычной шуткой. Лоза улыбнулась, воины шевельнули шипами. Сумрак фыркнул и толкнул Огонька в плечо.

Малахита сложила крылья и приземлилась на ограждение, с раздражающей легкостью справляясь с порывами ветра и скоростью ветряного корабля.

– Ты нашла хианцев? – спросила Нефрита, пока Малахита убирала крылья.

Полное пренебрежение Малахиты раксурскими обычаями избавляло от необходимости тратить время на приветствия.

– Нет. – Она спрыгнула на палубу. Ее взгляд скользнул в сторону Сумрака и остальных – не столько приветствие, сколько проверка, все ли на месте и целы. – Но я кое-что обнаружила. Тебе надо лететь со мной.

Глава 6

Нефрита полетела за Малахитой над равниной к далеким предгорьям.

Местность была еще менее гостеприимной, и редкие каналы земных обитателей сворачивали в сторону от нужного маршрута. Нефрита была рада, что успела поесть и немного отдохнуть – когда Малахита велела следовать за ней, она имела в виду немедленно, по срочному делу.

– Я учуяла сквернов, – сказала Малахита. – Они следуют за нами на расстоянии, видимо, от самого побережья. Устроили логово в этих холмах. Как только ветряной корабль достигнет края равнины, они снова двинутся в путь.

Нефрита прищурилась, вглядываясь в даль.

– Как мы к ним приблизимся?

– Подлетим, – ответила Малахита и взмыла в воздух.

Нефрита зашипела, оглянулась на Звона, Нирана и остальных. Все ошеломленно и неуверенно смотрели на нее.

– Двигайтесь дальше. Мы вас догоним.

– Будьте осторожны! – крикнул ей вслед Ниран.

Они летели низко, приближаясь к холмам сбоку, скользили над сухим песчаным склоном.

– Они нас увидят, – предупредила Нефрита.

Малахита не ответила, и Нефрита мысленно одернула себя: видимо, в этом и цель.

Когда они достигли вершины первого холма, Нефрита мельком заметила устроенный ниже лагерь, где между наспех сооруженными укрытиями двигались темные фигуры. Зрелище было настолько странным, что она решила, будто ей померещилось.

Малахита явно не собиралась оставаться незамеченной. Она медленно сделала круг над лагерем, и Нефрита последовала за ней.

Разведчики-дакти, должно быть, заметили их, но никто не поднялся в воздух. Скверны вырыли в песке между скальными выступами неглубокие пещеры и соорудили навесы из веток. Дакти выглядывали из-за камней, а в тени пещеры виднелись три крупные бледные фигуры. Даже с этой высоты было ясно – это кетели в земном облике. Нефрита разглядела кострища и подобие отхожего места. Рядом валялись груды костей, но разбитые черепа принадлежали тем же травоедам, на которых охотились воины Опаловой Ночи.

Значит, ей не показалось. Такой лагерь устроили бы арборы. Хотя и не совсем: арборы сделали бы его незаметным с воздуха. Но ведь скверны так не поступают! Все в стае создавалось ради удобства владык и прародительницы. А укрытия и кострища явно предназначались для дакти и кетелей.

Малахита завершила неторопливый облет и, поймав поток ветра, приземлилась на плоском камне. Нефрита последовала ее примеру. Малахита сложила крылья и замерла. Нефрита сделала то же самое, гадая, не атакует ли их сейчас вся стая. Это, конечно, был бы весьма эффектный способ умереть. Вряд ли Лун, Елея и остальные оценили бы его.

– Кетели вырыли пещеры в песке. Я не знала, что скверны так делают, – наконец нарушила молчание Нефрита.

Как минимум одна большая стая использовала гигантский мешок из выделений кетелей в качестве укрытия, но, по словам Луна, даже он опирался на обломки кораблей земных существ. Обычно же скверны селились в разрушенных поселениях других видов, поедая при этом самих обитателей.

– Не делают, – отозвалась Малахита.

Нефрита стиснула зубы. Очень велико было искушение нарушить непроницаемое спокойствие Малахиты.

– Значит, это стая королевы-полукровки. Ты хочешь ее увидеть. Убедиться, что она не из потомков твоего консорта.

Королевы способны различать родство, невидимое другим раксура. Нефрита видела королеву сквернов лишь однажды, мельком и в темноте. Она не заметила сходства с Луном, его сестрой по выводку Селадонной или Сумраком, но могла что-то и упустить.

Малахита повернулась к Нефрите, и то хрупкое перемирие, что было между ними, лопнуло, как туго натянутая веревка. Теперь перед Нефритой стояла не королева раксура, а хищница, безжалостная и полная безмолвной ярости.

Нефрита не изменилась в лице, не позволила себе зашипеть или ощетинить шипы.

«Ты сама напросилась», – напомнила она себе.

Стая сквернов уничтожила восточную колонию Опаловой Ночи, перебила большую часть двора и забрала пленников для принудительного размножения. Малахита уничтожила ту стаю, чтобы спасти раксура, но не успела уберечь своего консорта. Ей удалось сохранить жизнь Сумраку, Лозе и другим полукровкам. Нефрита понимала: Малахиту преследовала мысль о том, что она могла кого-то пропустить, что птенец мог попасть в другую стаю.

Утес говорил, что для Малахиты катастрофа, случившаяся много циклов назад, будто произошла вчера – и все еще происходит, и будет происходить вечно. Нефрите следовало помнить об этом.

– Лун говорил, что королева-полукровка совсем молода, почти птенец, – осторожно сказала она. – Она не может быть потомком твоего консорта.

Малахита никак не выдала своей реакции – ни дрожью шипов, ни движением хвоста. Но вдруг жутковатая напряженность исчезла, будто в оболочку хищника снова вернулась прежняя личность.

– Лун мог ошибаться, – сказала Малахита. – У него не было возможности наблюдать взросление королев.

Нефрита удержала шипы в нейтральном положении, радуясь, что Елеи нет рядом. Та напоминала бы ей об этом разговоре до конца дней.

Из лагеря в воздух поднялись две фигуры – владыка и дакти. Нет, не владыка, мрачно подумала Нефрита, когда они начали снижаться. Королева.

Королева сквернов и дакти приземлились в десятке шагов от них, на краю скалы. У королевы был гребень сквернов и шипы раксура, но чешуя матово-черная, как у владыки или консорта раксура. Присмотревшись, Нефрита заметила контрастный узор королевы, темно-серый и едва различимый.

Нефрита покосилась на Малахиту. Она не видела родственного сходства между королевой сквернов и потомками Заката, консорта Малахиты. Та слегка опустила один шип, давая понять, что сходства и правда нет. Нефрита почувствовала облегчение, которое ни за что не стала бы показывать Малахита. Хотя бы одной проблемой меньше.

В дакти не было ничего особенного – по крайней мере, с виду и по запаху. Дакти обычно вдвое меньше взрослого воина, с бронированными пластинами на спине и плечах вместо чешуи. Только их челюсти были неестественно длинными, с двойным рядом клыков. Один присел у ног королевы сквернов, настороженно наблюдая за ними. Нет, он все же другой, осознала Нефрита. Она никогда не видела дакти с таким осмысленным взглядом.

– Вы нашли нас, – сказала королева на языке раксура, переводя взгляд с Нефриты на Малахиту и обратно. – А мы думали, что хорошо спрятались.

Малахита молчала. Нефрита стиснула зубы. Похоже, говорить придется ей – по крайней мере, до тех пор, пока Малахита не решит внезапно изменить план, каким бы он ни был.

– Вы следовали за нами с самой сел-Селатры, – сказала Нефрита.

Королева сквернов опустила взгляд и провела когтями по камню. Дакти смотрел на них с подозрением.

– Мы просто двигаемся в том же направлении, – ответила королева.

Нефрита наклонила голову, сдерживая желание оскалиться.

– Собираетесь напасть?

Королева посмотрела на нее, шевельнув шипами.

– Нет.

И тут она сменила облик. Теперь она стала похожа на воина раксура. Но кожа ее была белой, словно кость – как у земной формы владыки сквернов, как у Сумрака, а волосы длинные, прямые и темные. Но, в отличие от Сумрака, на ее щеках, шее и плечах были участки темной чешуи. Гребни сохранились, но более массивные, чем у Нефриты, и напоминали скорее волосы. Будто земная форма королевы смешалась с обликом владыки. На ней была свободная темная рубаха, потрепанная и испачканная по подолу.

– Вы ведь так выглядите, когда меняете облик?

– Нет, – ответила Нефрита.

– Покажешь?

Шипы Нефриты дернулись, но она вернула их в прежнее положение.

– Нет.

– Почему?

Лун был прав: это на удивление напоминало разговор с птенцом. С пугающе сильным птенцом, в чьем распоряжении были дакти и кетели.

Нефрита собралась ответить, но тут Малахита спросила:

– У тебя есть имя?

Королева сквернов вздрогнула, уставившись на Малахиту. Дакти беспокойно придвинулся к ее ноге, затрепетав крыльями.

Нефрита нахмурилась. Королева сквернов вела себя так, будто забыла о присутствии Малахиты или вовсе не замечала ее. Нефрита знала, что Малахита умеет становиться незаметной, но впервые задумалась: а может ли она действительно исчезать, используя ту же способность, что позволяла королевам чувствовать двор и не давала менять облик окрыленным и арборам? Нет, дело не в этом. Королева явно видела Малахиту, Нефрита сама заметила взгляд сквернорожденной. Но могла ли Малахита заставить ее забыть о своем присутствии?

Королева сквернов с подозрением смотрела на Малахиту и не отвечала.

– Я Малахита из Опаловой Ночи, – сказала та. – Это Нефрита из Тумана Индиго. А как зовут тебя?

Нефриту передернуло от мысли, что скверны узнают ее имя и название двора. Произнесенное из уст сквернов имя раксура никогда не предвещало ничего хорошего, хотя скрыть его от них было почти невозможно.

Молчание затянулось так надолго, что Нефрита решила: королева не ответит. Но та вдруг сказала:

– Отрада. А у… у стаи пока нет названия.

У Нефриты сжалось сердце. Она невольно взглянула на Малахиту. Та по-прежнему оставалась невозмутимой.

– Кто дал тебе это имя? – спросила Малахита.

– Консорт. Наш консорт. – Отрада помолчала. – Это хорошее имя?

Он любил ее, поняла Нефрита, подавляя шипение. Отрадой не назовут ненавистное существо, в этом имени нет ни иронии, ни сожалений. Нефрите хотелось спросить, как звали консорта, из какого он двора, но она напомнила себе: все это в прошлом. Он мертв, как и выкравшая его прародительница, и теперь с этим ничего не поделать. Если она представит, какой была его жизнь в стае сквернов в течение многих циклов, то не сдержит гнев, и кто-нибудь непременно умрет. Она не могла даже вообразить, что чувствует Малахита под своей непроницаемой маской.

– Да, это хорошее имя, – сказала Малахита. – Прародительница позволила ему тебя воспитать.

Отрада снова провела когтями по камню.

– Ей пришлось. Остальные не знали, что со мной делать. – Она наклонила голову, изучая Малахиту. – Это была ошибка. Она совершила ошибку.

– Ты убила ее, – тем же ровным тоном констатировала Малахита. – А владык?

– Старших убила не я. – Она посмотрела на дакти. Тот скорчил гримасу. – Это сделал кое-кто другой.

Дакти и кетели, поняла Нефрита. Да, прародительница определенно совершила ошибку.

Отрада прищурилась, переведя взгляд с Нефриты на Малахиту.

– Ты тоже королева?

Нефрита поняла, что, видимо, была первой королевой раксура, которую увидела Отрада – той ночью у города строителей фундаментов. Они с Малахитой выглядели настолько по-разному, что с непривычки можно было запутаться.

– Да, – ответила Малахита.

Присев на корточки, дакти подтолкнул Отраду в колено. Та вздрогнула, что-то вспомнив, и спросила:

– Почему сейчас вы хотите со мной разговаривать? Раньше не хотели.

– А почему вы до сих пор нас преследуете? – парировала Нефрита.

– Потому что вы здесь. – Отрада произнесла это как нечто само собой разумеющееся. – Почему вы здесь? Почему не вернулись в Пределы? Он сказал, что земные существа вынесли из древнего морского города оружие. Поэтому?

Нефрита с яростью вспомнила, как эта обманчиво наивная королева пыталась похитить Луна с солнцехода. И похитила бы, если бы Поток и Рорра не задержали ее до прибытия Малахиты.

Малахита молчала.

– Именно так, – заставила себя ответить Нефрита.

– Они похитили двух наших арборов и двух земных существ, – сказала Малахита.

Нефрита сдержала реакцию, лишь дернув хвостом. Вряд ли стоило делиться такой информацией со сквернами, но Малахиту это, похоже, не волновало.

Отрада снова нахмурилась, уставившись в землю.

– Я видела. Частично. Но не поняла, что происходит.

Дакти снова толкнул ее, и она отодвинулась.

– Все ты поняла, – возразила Малахита, слегка наклонив голову. – Ты пыталась похитить консорта.

Отрада резко вскинула голову, посмотрев Малахите в глаза, будто легкая перемена в интонации прозвучала как крик.

– Это не так! – вырвалось у нее. Она явно злилась, и от подобной наглости внутри Нефриты вскипел такой гнев, что она почувствовала вкус крови в горле. Но Отрада продолжила: – Нам нужна помощь. Нужен тот, кто все объяснит. От молодых владык нет никакого толка. Консорт умер. Нам надо… – Она перевела взгляд с Нефриты на Малахиту и замолчала, будто только сейчас осознала, что две королевы раксура вряд ли одобрят мысль о похищении консортов.

Дакти запоздало дернул ее за лодыжку.

– Тебе нужен был консорт, чтобы помог управлять стаей, – подытожила Малахита.

– Я многого не знаю, – пробормотала Отрада, пиная песок. Затем неожиданно добавила: – Другие скверны нас ненавидят. Хотят использовать против вас, как у морского города.

– Где находится та стая? – спросила Нефрита. Им уж точно сейчас не нужна еще одна стая сквернов. – Мы знаем, вы сражались с ними.

– Где-то здесь, – признала Отрада. – Их владыки рассказали остальным сквернам, что случилось. – Она замешкалась, но затем закончила: – Скверны думают, что все плохое происходит из-за вас. Что это какой-то подлый обман. – Дакти потрясенно уставился на нее. – Что такое? – огрызнулась Отрада. – Мы ничем не обязаны остальным сквернам. Они нас ненавидят.

– Что еще за подлый обман? – не поняла Нефрита.

– Я и остальные. – Она ткнула ногой в сторону дакти. Взгляд Малахиты скользнул к нему, и тот сжался, прикрыв лицо крылом. – Что вы обманом создали нас.

– Обманом, – повторила Малахита.

Ее шипы не дрогнули, но воздух вокруг словно стал холоднее. У Нефриты зачесались клыки. Впервые она понимала, о чем думает Малахита. Обо всей боли, которую причинили скверны: похищенные консорты и арборы для принудительного размножения, уничтоженные дворы, судьба полукровок, недостаточно сильных, чтобы выжить. Обман?

– Создание сквернов с кровью раксура только губит стаи и не приносит пользы, как было обещано, – продолжила Отрада, не замечая реакции Малахиты.

– Мы ничего не обещали, – сказала Нефрита, поглядывая на Малахиту. Нефрита не могла понять, стоит ли ожидать взрыва. Спокойствие Малахиты всегда пугало больше, чем гнев, но сейчас Нефрита могла ошибаться. – Раксура не имеют к этому отношения.

Отрада наблюдала за ними, и ветер трепал ее гребни. Она нахмурилась, будто только сейчас осознав, что что-то не так. Нефрита с такой силой стиснула зубы, что заныла челюсть. Нефрита толком не понимала, чего ждет Малахита от этой встречи, задает ли правильные вопросы, есть ли в этом смысл.

– Так считают другие скверны, – тихо сказала Отрада.

Нефрита рыкнула, больше на себя. Они услышали достаточно.

– Нам пора.

Она удивилась, когда Малахита подняла один шип в знак согласия и развернулась.

– Нет! – пораженно воскликнула Отрада. – Останьтесь!

Дакти снова дернул ее за лодыжку. «Боится, что она улетит с нами», – вдруг осознала Нефрита.

И внезапно Малахита резко развернулась, с шипением втягивая воздух. От неожиданности Нефрита отпрянула. Отрада отпрыгнула и пригнулась. Дакти едва не свалился с уступа.

Малахита наклонила голову.

– Если это неуклюжая ловушка, вы умрете еще до того, как успеете раскаяться, – сказала Малахита.

Нефрита понюхала воздух, но в холмах и так витал тяжелый смрад сквернов. Она взглянула на Отраду, однако та выглядела растерянной.

– Какая ловушка? – спросила Отрада.

Внезапно над холмом со стороны лагеря появилась темная фигура размером с воина-подростка, с долговязыми конечностями и неуверенными взмахами крыльев. С тревогой заскулив, скверн приземлился на уступе ниже Отрады и дакти. Он что-то крикнул ей на языке сквернов, и Нефрита поняла: это молодой владыка. Отрада сменила облик на окрыленную форму.

– Он слышит сквернов. Других сквернов. Они летят сюда.

Дакти беспокойно вскрикнул и хрипло прошептал:

– Его нет здесь. Что теперь делать?

И тут Нефрита учуяла свежий смрад сквернов с северо-востока. Приближалась другая стая.

– Если это подстроила ты…

– Нет! – зарычала Отрада. – Это не ловушка. После драки у морского города они нас ненавидят. – Она впилась взглядом в небо, готовясь к прыжку. – Думают, что мы с вами союзники.

– Стой, – приказала Малахита.

Отрада замерла, а потом встряхнула шипами, в замешательстве глядя на Малахиту.

– В чем дело?

– Не взлетай, пока их кетели не окажутся прямо над нами. Я займусь первым.

– Я знаю. – Отрада отступила. Дакти и владыка поспешили вниз по откосу. – Я знаю, что делать. Просто забыла, потому что злилась.

Она развернулась, подпрыгнула, взмахнула крыльями – и нырнула за холм.

Нефрита потрясенно уставилась на Малахиту.

– Мы что, поможем им сразиться с другой стаей сквернов?

– Я помогу, – ответила Малахита.

У Нефриты заклокотало в горле. Ей не следовало удивляться. Между Луном и Малахитой существовало сильное сходство, хоть он его и не замечал. «А у тебя пятеро таких же в яслях», – напомнила она себе.

В поле зрения появились кетели – сначала один, затем еще два. Самые крупные скверны всегда нападают первыми. Ведущий был размером с половину ветряного корабля Золотых островов, остальные чуть меньше. Как у всех сквернов, их бронированная чешуя была матово-черной, но с характерными венцами рогов, защищающих головы.

Они летели слишком скученно. Нефрита оскалилась.

– Они невысокого мнения о полукровках.

Такое построение годилось против земных обитателей, но не для воздушного боя. Возможно, они рассчитывали на внезапность – скверны неважные следопыты, и, не будь здесь Малахиты и Нефриты, полукровок застигли бы врасплох.

Малахита шевельнула шипом.

– Естественно. Прародительницы и владыки считают полукровок оружием против нас. Ошибка. – Она бросила взгляд на Нефриту. – Возможно, предпоследняя их ошибка.

Когда Малахита приготовилась к прыжку, Нефрита повторила ее движения, и они взмыли в воздух одновременно.

Малахита впилась клыками в горло первого кетеля. Нефрита вцепилась в его плечо, карабкаясь мимо рогов к глазам. Конечно, размер и сила давали Малахите преимущество, Нефрита видела ее скорость в бою. Но все равно ее потрясло, что, не успела она подняться к голове кетеля, как из его горла уже бил фонтан темной крови, а крылья судорожно хлопали в панике. Нефрита оттолкнулась, увернулась от второго кетеля и приземлилась ему на спину. Мельком глянув вниз, она увидела, как черной тучей с холмов поднимается стая полукровок.

Малахита двигалась так быстро, оставляя за собой столько трупов, что Нефрита едва находила цели. Она мельком заметила, как Отрада рвет владык вражеской стаи, а ее дакти и кетели слаженно атакуют – совсем не так, как обычно дерутся скверны. К тому времени как Нефрита вырвала глаза кетелю, получила удар хвостом от другого, пришла в себя, расправилась с двумя владыками и растерзала с полдюжины дакти, атакующая стая уже беспорядочно отступала.

Малахита промчалась мимо, Нефрита последовала за ней и приземлилась на вершине холма.

Когда ее когти впились в редкую траву, Малахита сбросила две отрубленные головы владык и отряхнула кровь с когтей. Обычно головы закапывали, чтобы их не нашла остальная стая. Но поскольку эта стая уже знала о произошедшем, Нефрита предположила, что Малахита сделала это демонстративно.

Как будто ей это нужно, подумала Нефрита. Два кетеля лежали у подножия холма, а каменистая земля была усеяна трупами дакти.

Полукровки продолжали кружить в воздухе, кетели наблюдали за отступающей вражеской стаей, а дакти и владыки начали возвращаться в лагерь.

Немыслимое сражение. Нельзя объединяться со сквернами. Невозможно заключить союз с существом, которое видит в тебе только добычу. Но никто из полукровок даже не попытался воспользоваться суматохой, чтобы напасть на Нефриту или Малахиту.

Нефрита заметила спускающуюся к ним Отраду и сказала Малахите:

– Надо вернуться к ветряному кораблю.

Скверны летели в противоположную от него сторону, но рисковать было нельзя.

Малахита стряхнула кровь с шипов и развернулась.

Отрада сложила крылья и приземлилась чуть дальше.

– Вы все равно улетаете! – крикнула она.

Малахита остановилась и посмотрела на нее.

– Мы должны вернуться к тем, с кем путешествуем вместе. Мы заботимся друг о друге, как ты заботишься о своей стае.

Отрада задумалась, ее шипы хаотично дергались в замешательстве.

– Я все равно последую за вами, – заявила она.

Должно было прозвучать как угроза, но получилось больше похоже на каприз упрямого птенца, не желающего подчиняться учителям.

– На это я и рассчитываю, – тихо произнесла Малахита и взмыла в небо.

Нефрита последовала за ней.

Когда они снова увидели ветряной корабль, солнце уже почти касалось горизонта. Нефрита с облегчением зашипела, заметив корабль в целости и сохранности – островитян на палубе и блики чешуи воинов на каютах и на мачте. Но ей надо было поговорить с Малахитой наедине, и корабль для этого не подходил.

Нефрита направилась вниз, к каналу, и приземлилась на опоре чуть выше воды. Малахита тоже.

Канал шириной в тридцать шагов был чист, если не считать нанесенного ветром мусора и толстых фиолетовых листьев. На дне виднелись выцветшие узоры и непонятные письмена. Нефрита окинула канал взглядом, пытаясь собраться с мыслями. Разговор будет непростым – по крайней мере, для нее.

Малахита грациозно приземлилась на край канала, вцепившись темными когтями в каменный выступ.

– Мы можем использовать полукровок себе на пользу, – сказала она, будто продолжая прерванную беседу. – Если скверны так взбудоражены, как говорила Отрада, стая полукровок может отвлечь их внимание.

Поняв, что более подходящего момента все равно не будет, Нефрита выпалила:

– Как ты… Ты заставила Отраду забыть о своем присутствии.

Малахита уставилась на нее. Тишину нарушал лишь плеск воды в канале.

– Я знаю, ты умеешь делать это с другими раксура, – напирала Нефрита. – Но неужели такое получается и со сквернами?

– Да, это возможно, – наконец ответила Малахита.

– Ты их слышишь?

– Нет. – Она замерла, словно изваяние. Потом добавила: – В этом нет нужды.

– Но ты можешь заставить их услышать тебя.

Тут у Нефриты наконец сложилась полная картина. Все странности, которые она замечала раньше. Скупые рассказы о разрушении восточной колонии Опаловой Ночи, о спасении пленников, которых увели скверны. И что сделала Малахита ради их освобождения. История о том, как Отрада убила свою прародительницу и захватила стаю, а дакти и кетели перебили старых владык. Теперь Нефрита все поняла.

– Так вот как ты уничтожила сквернов, напавших на твою колонию? – спросила она. – Ты проникла в разум прародительницы. Без нее владыки не могли управлять кетелями и дакти.

Малахита опустила взгляд, но это не было похоже на попытку избежать ответа. Она тронула воду кончиком когтя и смотрела на расходящиеся круги.

– Я заставила ее подчиниться, – сказала она. – И это разрушило ее связь со стаей. Они сами перебили друг друга. – Она подняла голову, пригвоздив Нефриту взглядом. – Без нее они оказались беспомощны. А еще она посеяла между дакти и кетелями настоящую ненависть.

Нефрита шевельнула шипами, показывая, что поняла.

– Научи меня.

Малахита слегка склонила голову. Это не было ни угрозой, ни насмешкой.

– Такому нельзя научить. По крайней мере, от начала и до конца.

Нефриту обожгло разочарование.

– Точно?

Она тут же осознала, насколько глуп этот вопрос – как капризный выпад птенца. Но Малахита отреагировала на него спокойно, как если бы Нефрита сказала нечто мудрое.

– Для этого нужно очень сильное желание. – Малахита отвела взгляд вдаль, туда, где сейчас должна была находиться летающая лодка. – Но будь осторожна в своих желаниях.

– Я этого не хочу, – честно призналась Нефрита. – Но в будущем может понадобиться.

Малахита дернула хвостом.

– Надеюсь, что нет, – сказала она и, развернувшись, прыгнула в небо.

Глава 7

Двор Тумана Индиго в Пределах

Прибытие королевы-сестры Опаловой Ночи Селадонны и ее двухсот воинов прошло лучше, чем ожидала Душа.

Жемчужина официально поприветствовала Селадонну, затем пригласила в зал королев, отведать чая и встретиться с Угольком. Поскольку двор Опаловой Ночи теперь был кровно связан с двором Тумана Индиго, Душа и главы других каст арборов остались в приветственном зале, чтобы помочь разобраться с воинами и припасами.

Колония Тумана Индиго была достаточно велика, чтобы без стеснения принять и больше народа, и основная часть подготовки вертелась вокруг приведения в порядок свободных опочивален, а также установки светильников и греющих камней. Учителя сортировали припасы и делали заготовки, охотники несли на сохранение мясо. Хотя Малахита и говорила, что ее воины готовы сами охотиться, хозяевам все равно нужно быть готовыми всех кормить. Они также предупредили кеков, народец, живший на земле Пределов, под корнями древа-колонии, и сами сделали все возможные приготовления к атаке сквернов. Душа надеялась, что этого будет достаточно.

Вместе с Почкой она смотрела, как незнакомые воины вступают в приветственный зал, и испытывала одновременно тревогу и облегчение. За всю историю Туман Индиго не знал такого количества визитеров, во всяком случае, по существующим записям, и это обескураживало. Но если, как обещали видения, нападение произойдет, сквернов будет ждать неприятный сюрприз.

– Выделываются, – заметил Вьюн, стоявший рядом с Душой. – На самом деле они не всегда такие правильные.

Душа усмехнулась. Он явно завидовал.

– Давай, убеждай себя в этом, – недоброжелательно ответила ему Почка.

Все воины из Опаловой Ночи были крупными, с поджарыми сильными мышцами и крепким телосложением. Душа понимала, что они провели много времени в воздухе, таскали тяжести и, вероятно, сражались. Такой контраст с воинами Изумрудных Сумерек, которых видела Душа – те все лощеные и откормленные, сильные, но не такие устрашающе. Каждая группа гостей входила достойно, добродушно подталкивая друг друга. Все останавливались, чтобы с восторгом взглянуть на огромный колодец древа-колонии, спирально поднимавшийся внутри ствола, с балконами и закругленными дверными проемами, ведущими на верхние уровни. Они указывали на извивающиеся лестницы, резные колонны и водопад, эффектно изливающийся в бассейн.

Флора, Аура и Селена управляли потоком гостей, приветствовали воинов и группами отправляли их с солдатами-арборами или учителями к местам размещения. Воины из Опаловой Ночи сразу уловили эту систему – один из каждой группы подходил к собравшимся вокруг трех воительниц Тумана Индиго и вежливо принимал земной облик, ожидая их внимания. Остальные опускали на пол поклажу и ждали. Младшие воины Тумана Индиго, не занятые патрулированием или помощью Флоре, собрались на балконах, наблюдали и, как надеялась Душа, учились соблюдать приличия. До сих пор никто из них не доставил проблем, но, возможно, лишь потому, что Почка не спускала глаз с Ясного, воина из своего выводка, и если он и его друзья что-то затевали, жестом давала понять, что она это прекратит.

За ними вошла группа более мелких и округлых фигурок, и Душа замерла в изумлении.

– Они привели с собой арборов!

– Прекрасно. – Почка вытянула шею, чтобы рассмотреть новых гостей. – Помощь нам пригодится.

Арборы, похоже, были рады сюда попасть. Сбросив свою ношу, они одобрительно рассматривали приветственный зал. Один, увидев Душу и Почку, шагнул вперед, и воины почтительно расступились. Душа подошла, чтобы встретить его, Вьюн и Почка следовали за ней.

– Я Каштан, наставник из Опаловой Ночи, – произнес незнакомец, подойдя ближе.

Даже лучше, что Опаловая Ночь привела другого наставника. Душа назвала себя, Почку и Вьюна и добавила:

– Мы рады видеть вас всех.

Так оно и было, ведь арборам из разных дворов нечасто выпадает шанс встретиться, помимо торговых визитов.

Каштан вежливо поблагодарил.

– Я хотел бы спросить про воина Звона, который посещал нас в Опаловой Ночи, – сказал он.

– Его здесь нет, – ответила Почка. – Звон отправился с отрядом королевы-сестры в сел-Селатру.

Каштан принял эту весть с обеспокоенным выражением.

– Надеюсь, с ними все благополучно.

– Мы тоже, – согласилась Душа. – Ждать нелегко.

– Как удалось такому количеству воинов перемещаться так быстро? – спросил гостя Вьюн, подавшись вперед.

Каштан обернулся к нему.

– Сперва выдвигаются мелкие группы воинов, несущие охотников и наставников. Они подготавливают стоянки, охотятся, и когда подходят большие группы, для них готово место отдыха и пища. Мы так делали и прежде, но в меньших масштабах, а с таким количеством воинов – никогда. Пришлось сверяться с «Путешествиями по висячему лесу и записями перемещений двора». Книга мало кому интересная в наши дни, но очень полезная. – Он оглянулся. – Я должен присоединиться к своим и помогать переносить припасы.

Почка пнула Душу в лодыжку, и та поспешно сказала:

– Я надеюсь, после этого ты и другие арборы присоединитесь к нам в зале учителей.

Каштан поблагодарил их за приглашение и вернулся к арборам Опаловой Ночи.

Душа обернулась к Почке, и та беспомощно развела руками.

– Не смотри так. Я никогда не слышала, чтобы двор переправлял столько воинов, и тем более подобным образом.

– У нас есть эта книга? – с надеждой спросил Вьюн.

Душа вздохнула. Очевидно, с этим визитом не одни только воины двора Тумана Индиго ощутят, что недостаточно хороши.

– Никогда не слышала о такой. Наверное, стоит попытаться выменять один экземпляр.

Большая часть библиотеки двора была потеряна в хаосе долгого путешествия из Пределов много циклов назад. Душа и другие учителя и наставники до сих пор продолжали сталкиваться с тем, как много утрачено по пути.

Почка подтолкнула Вьюна.

– На тебя смотрит Флора.

Душа перевела взгляд. Флора смотрела пристально и, будь она не в земной форме, подняла бы шипы.

– Ей просто надо было сказать, я же здесь, – пробормотал Вьюн и направился к Флоре.

– Окрыленные, – вздохнула Почка. – Иногда я гадаю, о чем только думали наши предки.

Душа рассеянно согласилась с ее мнением, очень распространенным среди старших арборов.

– Надеюсь, что все устроится к тому времени, как сюда доберутся другие королевы.

Посланников направили в другие дворы сразу после ухода Малахиты, Нефриты и остальных. После снов и видений дворам Тумана Индиго и Опаловой Ночи стало ясно – пора убедить другие дворы, что опасность реальна. Но посланники вернулись с вестью о том, что в Изумрудных Сумерках, Закатных Водах и еще у некоторых союзников начались такие же видения. И устроить встречу королев в Тумане Индиго оказалось проще, чем все ожидали.

Теперь единственной проблемой оставалась Жемчужина. Она вроде бы согласилась с тем, что встреча королев-союзниц полезна, но Душа по опыту знала, как быстро у Жемчужины меняется настроение. А то, что Жемчужина считала идею хорошей, не означало, что она действительно намерена участвовать.

– Что думаешь, как пройдет встреча?

– Все зависит от того, какой случится день у Жемчужины, так ведь? – задумчиво произнесла Почка. – Если она будет не в духе, это беда. Но, знаешь, с тех пор как мы здесь, ей становится лучше, и особенно после того, как у Нефриты появился здоровый выводок. Так что шансы хорошие.

Душа ненавидела рассчитывать на удачу. Наставница Цветика, которая учила ее и так много сделала для того, чтобы двор благополучно переместился сюда, снова и снова пыталась помочь Жемчужине. Она говорила, что у Жемчужины меланхолия и ничего нельзя сделать, только ждать и надеяться. Болезнь – результат смерти Дождя, консорта Жемчужины, многих выводков, королевы-сестры и всех остальных, погибших из-за болезней и неудач, преследовавших старую колонию. Отсутствие сквернов принесло неизмеримую пользу, но… Жемчужина оставалась Жемчужиной. Чем тут сможет помочь Селадонна, Душа не знала.

– Хотела бы я, чтобы Нефрита была здесь, с нами.

Пытаясь утешить, Почка на миг прижалась к ее плечу.

– Я тоже, – сказала она и ушла, чтобы помочь солдатам проводить ожидающих арборов в опочивальни.

Засушливые земли на юге

Они летели всю ночь, воспользовавшись сильным южным ветром, и Лун ощутил облегчение, когда Утес, сделав круг, стал спускаться в долину. Не идеальное место для отдыха, но все же годится.

Пейзаж в основном состоял из бесплодной песчаной равнины, поросшей скудной травой, перемежающейся невысокими холмами, несколькими полосками кустарников и единственным деревом. Лун снизился, попробовал воздух на вкус и ощутил запахи пустынных цветов и песка.

Утес опустился на землю неподалеку от дерева, но вместо того чтобы сменить облик, повалился на землю и начал зарываться в песок. Лун приземлился поблизости, сложил крылья и стал обозревать долину, а Утес тем временем очищал чешую. Источников воды поблизости видно не было, как и пастбищ, а дерево имело устрашающе колючую крону. Все это значило, что здесь мало или же совсем нет ни травоедов, ни хищников, кроме разве что проходящих мимо.

Лун решил, что следующий привал стоит сделать у источника, и достал из сумки бурдюк с водой. Уже затыкая отверстие пробкой, он бросил взгляд на торчащее одинокое дерево. И застыл. В какой-то момент дерево переместилось.

Теперь из шара шипов протянулись ветви в направлении песчаной яме, где сидели Лун и Утес. На конце каждой поблескивало что-то острое. Раньше этого не было, но возможно, отражавшие свет поверхности укрывались, как глаза веками, в окружающих их наростах, напоминавших бутоны.

– Утес.

Катавшийся в песчаной яме Утес замер, присмотрелся и спустя мгновение пренебрежительно встряхнул шипами.

Лун опасливо отступил от дерева. Им уже случалось видеть живые деревья, и Луна они всегда немного смущали. Их ветви были почти как щупальца, и он постоянно ждал, что живое дерево вырвется из земли и нападет, хотя до сих пор этого не происходило. Все когда-нибудь случается в первый раз.

Вокруг дерева и в долине не было ни костей, ни других следов охоты, не было и мускусного запаха хищника. Но Лун все же был рад, что пыльная яма находилась в некотором отдалении.

Наконец Утес закончил, отряхнул пыль и обратился в земную форму. Лун тоже принял пыльную ванну, сменил облик и едва не застонал вслух. Спину жгло, боль распространялась по рукам и ногам, хотя большую часть времени они летели по ветру. Если они на неверном пути, тогда все это – напрасная трата времени и сил.

– Думаешь, мы двигаемся в правильном направлении? – спросил он Утеса, просто чтобы завести разговор.

– Думал. Три дня назад, – признался Утес, растягиваясь в песчаной яме.

– Как ты считаешь, стоит подождать остальных?

– Нет.

Вопрос, конечно, спорный. Если они движутся не в ту сторону, а другие – в нужную, им не встретиться с ветряным кораблем. Но Лун скучал по ним, хоть и знал, что Нефрита, наверное, уже готова его прикончить.

– Иди сюда и ложись, – приказал Утес. – Иначе никогда ничего не поймаем.

Лун сообразил, что стоит уже какое-то время, чешет затылок и глядит в пространство. Он вздохнул, подошел к Утесу и улегся в песчаную яму с ним рядом.

Песок согревал уставшие мышцы, и Лун задремал под шелест ветра в траве. Но Утес подтолкнул его локтем.

– Что-то есть.

Едва разлепив глаза, Лун заметил фигурку, стрелой летевшую к ним по безоблачному синему небу.

– Опять одна из тех птиц? Прошлая была на вкус как высохший лист.

– Будешь есть, что я поймаю, и радоваться, – недовольно буркнул Утес. – Это мерзкий цветкоголовый.

– Я думал, мы не над их землями, – устало проворчал Лун.

Утес зашипел.

– Этот, видимо, сбился с пути.

Существо, спускавшееся прямо на них, было размером примерно с арбору, а голова напоминала округлый цветок с многочисленными лепестками, что-то вроде астры. Мозги у него были тоже как у астры. Когда оно приблизилось, Утес выскочил из ямы и сменил облик. Лун не пошевелился.

Дико хлопая крыльями, цветкоголовый попытался остановиться в полете. Он сумел не налететь на Утеса, но потерял контроль и ударился оземь, проехал шагов пятьдесят по песку и траве и затормозил рядом с Луном. Он приподнялся, сел и сказал цветкоголовому:

– Отвали.

Тот отшатнулся и съежился, что еще сильнее раздражало. Но нельзя же есть то, что разговаривает, каким бы тупым оно ни было, а значит, и убивать его смысла нет. Утес снова принял земной облик и не спеша возвратился в песчаную яму.

– Кто есть вы? – на плохом альтанском спросил цветкоголовый.

– Не твое дело, – прорычал Лун.

Цветкоголовый отступил на несколько шагов и застыл. Лун зашипел, собираясь сменить облик и зарычать, но цветкоголовый сказал:

– Вы не знать, в какую сторону есть большая река?

«Он тупой как камень», – подумал Лун и ответил:

– Она на севере, вон там.

И показал направление.

Цветкоголовый развернулся, пробежал несколько шагов и неуклюже взлетел. Утес поворочался в лежбище и вздохнул.

– А я говорил, что он заблудился.

Лун не удостоил его ответом и снова растянулся на песке. Этот метод охоты во время отдыха работает не всегда, но, если получается, экономится куча времени.

Цветкоголовый произвел много шума, и потребовалось какое-то время, чтобы подкараулить кого-то еще. Лун с Утесом успели слегка вздремнуть прежде, чем какая-то крупная птица наконец позарилась на приманку и метнулась к ним.

Еды было немного, но хватит, чтобы добраться до более плодородных земель. Сидя на корточках в траве, Лун отбросил последнюю разгрызенную кость. Утес уже покончил с едой и опять катался в пыли, собираясь в дорогу, Лун встал, потянулся и окинул взглядом долину.

По поросшей травой пустоши к ним кто-то приближался. Шел против ветра, но Лун и так знал, кто это, и подумал, что эта пустошь, наверное, самая оживленная во всех Трех мирах.

– Утес, – сказал он.

Утес повернулся посмотреть и зло зашипел.

«Мы знали, что они могут идти за нами, – подумал Лун. – Или он один».

Однако Лун не ожидал, что кетель так преуспеет в преследовании.

Утес попробовал воздух на вкус и принял земную форму. Его оскаленные клыки все равно выглядели не менее угрожающими.

– Он один. Если бы их было больше, я учуял бы.

– Значит, он заметил нас и спустился с холмов. Я и не знал, что у них такое хорошее зрение. – Шипы Луна подергивались от неприятного ощущения, что их преследуют. – Умная тварь.

Трудно было поверить, что он даже частично не раксура. Но, возможно, такое бывает, когда кетеля обучает охоте полукровка.

Кетель остановился на порядочном расстоянии, чтобы успеть сменить облик, если они попытаются на него наброситься. Выглядел он почти так же, как в порту болотных, только бледную кожу покрывал слой пыли и пота. Косы растрепались, а бедра по-прежнему прикрывала повязка. Значит, он носит ее не только для того, чтобы не отличаться от земных обитателей порта, сообразил Лун. Или это не единственная причина. Словно они были путниками, которые то и дело встречаются, кетель указал на холмы.

– Там вода. Маленький ручеек под скалой.

Утес стоял молча, излучая сдерживаемую ярость.

– Чего тебе надо? – наконец спросил он, поняв, что говорить придется ему.

Кетель почесал голову под косой.

– Хочу помочь.

Лун стиснул зубы.

– Прекрати это повторять. Нам известно, что ты врешь.

Кетель, кажется, принял это к сведению, по крайней мере пока, и перевел взгляд на яму в пыли.

– Чем вы занимались?

– Тебя не касается.

А они-то надеялись, что хоть в пустыне не бывает нелепых вопросов.

Утес зашипел, обернулся и подобрал свой мешок.

– Хватит с ним разговаривать.

– Я могу вам помочь, – сказал кетель. – Найти оружие земных и…

Утес вскинул мешок на плечо и одним рывком обратился в крылатую форму. Но кетель предвидел это и перевоплотился почти в тот же миг. Лун присел, собираясь прыгнуть, но кетель отскочил тем движением, которое Лун видел только у окрыленных раксура, и оказался на расстоянии от Утеса. Затем кетель снова отскочил, распахнул крылья и полетел к холмам. Лун заметил, что на нем нет ошейника.

Утес зарычал от злости и дернулся, словно собираясь пуститься в погоню.

– Не глупи! – прикрикнул на него Лун. – Он пытается завести нас в ловушку.

Остальные полускверны могли караулить их за дальними холмами.

Шипы Утеса подергивались, но он развернулся и взлетел. Лун присел, прыгнул вслед за ним и захлопал крыльями, прорываясь через шквал пыли от крыльев Утеса. Он с облегчением увидел, что Утес поворачивает на юг, возвращаясь к маршруту, по которому, как они считали, ушли хианцы.

Точнее, надеялись, что хианцы выбрали этот путь.

Но, по крайней мере, кетель считает, что мы движемся в правильном направлении, угрюмо подумал Лун.

Глава 8

Новая доза яда ощущалась как будто еще болезненнее, и какое-то время Ежевика едва осознавала происходящее. Начав наконец приходить в себя, снова совершенно разбитая, она решила, что пора приступать к осуществлению плана. Нет гарантий, что Вендоин сдержит слово, и Ежевика чувствовала, что лучше всего поторопить события.

Над ней склонился Толк.

– Ежевика?

– Делай вид, что я очень больна и ты должен заботиться обо мне, – прошептала она.

Он нахмурился и с сонным видом положил руку ей на лоб.

– Ты больна.

Она застонала для правдоподобия и оттолкнула его руку.

– Не пытайся погрузить меня в целительный сон, глупец.

Она сомневалась, что у него это получится под воздействием яда для сквернов, но не хотела допустить ни малейшей возможности.

– Ты сказала, что я должен заботиться… Ладно, ладно, понял, – проворчал Толк и медленно двинулся к емкости с водой.

Толк почти весь день молил стоявших над их клеткой хианцев о помощи, а Ежевика сдавленно стонала. Голос Толка стал расстроенным и усталым, а руки и ноги Ежевики онемели от долгого лежания. К тому времени, как поздним вечером хианцы наконец появились, она готова была стонать по-настоящему.

– Ты же целитель, – сказала Толку Алдоан, заглядывая в темницу через решетку. – Так почему же не можешь ей помочь?

– Яд для сквернов. Он все еще действует и мешает мне ее исцелить. И у меня нет ничего, чтобы сделать лекарство. – Толк прислонился к стене. Его слабость и изнеможение выглядели убедительно, поскольку были по большей части реальны. Какое-то время назад хианцы спустили им корзинку с едой, но Толк и Ежевика не ели. Там были фрукты и что-то вроде хлеба, не особенно аппетитное, даже если бы их не тошнило.

Наверху долго молчали, потом Алдоан ушла. Толк соскользнул на пол, сел и провел руками по волосам.

– Ничего не вышло, – сказал он на языке раксура.

Ежевика застонала. Она надеялась, что шанс у них еще есть, и не хотела разрушить его разговором.

Казалось, прошло много времени, прежде чем Алдоан вернулась.

– Мы заберем ее к нашему лекарю, – объявила она.

Сидевший рядом с Ежевикой Толк торжествующе стиснул ее запястье.

По коридору Ежевика шла пошатываясь и спотыкаясь, так что одному хианцу приходилось ее поддерживать. Из-под полуопущенных век она отмечала последовательность переходов и лестниц. Ее провели в каюту двумя уровнями выше клетки и усадили на скамью с мягкой обивкой. Едва хианцы отошли, она упала и свернулась клубком. Она слышала, как они встали перед дверью снаружи.

Над ней склонилась хианка.

– Я целительница, – медленно произнесла она на нетвердом альтанском. – Я попытаюсь тебе помочь.

Ежевика постаралась выказать испуг и надежду. Не стоило без необходимости притворяться слишком больной.

К чести хианской целительницы, она прощупала живот Ежевики, осмотрела глаза и рот и, похоже, искренне попыталась выяснить, где болит и нет ли признаков серьезных недугов.

– Вероятно, это внутренняя реакция на микстуру, которую тебе дали, – наконец сказала она. – Я сделаю новую, это должно помочь.

Ежевика наблюдала, как она перебирает деревянные и стеклянные сосуды, беспорядочно расставленные на рабочем столе. Еще там стояли чаши из простой коричневой керамики, ступка с пестиком и крошечные мерные чашечки. Дверь в стене была открыта, и в смежной комнате, похоже, хранилась основная часть припасов целительницы, все еще упакованных в тюки или сложенных в легкие деревянные ящики. А над ними с колышков в стене свисали кожаные бурдюки. Ежевика попробовала воздух на вкус, но в нем было намешано слишком много едких запахов, чтобы выделить что-то одно. Она постаралась запомнить все этикетки.

Целительница отошла от скамьи и затворила дверь в соседнюю комнату, перекрыв Ежевике обзор. Потом она принесла питье. Ежевика решила, что здесь можно разузнать еще что-нибудь интересное, и наотрез отказалась пить.

По коридору застучали шаги, и Ежевика услышала, как стражники-хианцы отступили от двери. Потом раздался голос Вендоин.

– Она на самом деле больна? – спросила она целительницу на кедайском.

– Думаю, да, – на том же языке ответила целительница. – Причиной боли в животе, возможно, стало избыточное количество препарата. Но трудностей с дыханием нет…

– Так дай ей лекарство, – перебила ее Вендоин.

– Какой в этом смысл? – спросила Бемадин.

Ежевике удалось не показать вида, что она их понимает. Если у нее и оставались сомнения в том, что хианцы в конце концов намерены их убить, теперь они развеялись.

Вендоин проигнорировала слова Бемадин.

– И что? – спросила она целительницу.

– Я пытаюсь, – ответила та, как показалось Ежевике, сдерживаясь изо всех сил. – Она отказывается его принимать. Возможно, если привести второго…

– Нет, это слишком рискованно, – прервала ее Вендоин.

Похоже, обещание Вендоин выпустить их из клетки, если добровольно примут вторую дозу яда, было забыто, что неудивительно.

– Я не могу заставить ее это принять, – сказала целительница. Потом, должно быть, заметив, что для Вендоин такой ответ неприемлем, добавила: – Возможно, она примет лекарство из рук жандерана.

Вендоин издала звук, который Ежевика сочла отрицанием.

– До сих пор он отказывался нам помогать.

– Не понимаю я этот народец, – заметила Бемадин. – Этим мы могли бы спасти бесчисленное множество жизней. И рискуем мы больше, чем жандеры.

Они явно говорили уже не о микстуре для Ежевики. Ее сердце заколотилось от мысли, что может быть, она вот-вот узнает, ради чего хианцы предали участников экспедиции. Но Вендоин нетерпеливо продолжила:

– Они не понимают. Мне надо вернуться к работе над переводом.

Вендоин и Бемадин собрались уходить. Ежевика приподнялась на локте и измученно, слабо и как можно более жалостно произнесла на альтанском:

– Вы обещали, что если мы добровольно примем яд, то сможем помогать Делину. Пожалуйста, позвольте мне с ним увидеться.

– Ну хорошо, – сказала по-кедайски Вендоин. – Пустите ее к островитянину. Возможно, это сделает его сговорчивее. – И добавила на альтанском: – Тебя проводят к Делину, Ежевика.

– А Толка? – спросила она, понимая, что ее уловка срабатывает как-то не так.

– Нет, только тебя, – отрезала Вендоин, и они с Бемадин удалились.

Ежевику терзали сомнения. Ей не хотелось разлучаться с Толком, особенно после того, как у нее появилось предположение, что Вендоин, возможно, хочет проверить действие предмета из города на раксура, прежде чем искать сквернов. Но шансом все же надо было воспользоваться.

К облегчению целительницы, Ежевика выпила лекарство и медленно встала. Алдоан и другие вооруженные хианцы повели ее по коридору.

Стараясь, несмотря на свою настойчивость, не забывать изображать слабость в голосе, она попросила Алдоан:

– Ты скажешь Толку, что я у Делина? Я не хочу, чтобы он думал… и боялся, что я…

– Скажу, – отозвалась Алдоан, хотя явно чувствовала себя неловко.

– Я просто боюсь, что Толку будет одиноко, – продолжила Ежевика, воспользовавшись моментом. – Мы плохо переносим одиночество.

– Ты будешь неподалеку. – Алдоан старалась говорить убедительно, хотя ясно было, что она не верит собственным словам. – Возможно, Вендоин позволит нам доставить тебя к нему, и ты его навестишь.

Они дошли до клетки Делина – внутренней комнаты с усиленной железной решеткой дверью. Снаружи стояли двое хианцев.

Делин был счастлив видеть Ежевику. Он с радостью помог ей усесться на мягкой скамье. Едва Алдоан ушла и дверь снова заперли, арбора сказала Делину на языке раксура:

– На самом деле я не больна, и это просто недомогание от новой порции яда. Мне так хотелось попасть к тебе, но пришлось оставить Толка в одиночестве.

Вина грызла ее, как кусачее насекомое. Она не знала, что подумал Толк, когда она не вернулась. Ежевика надеялась, что Алдоан сдержит слово и расскажет ему, что случилось.

Делин похлопал ее по руке.

– Конечно, Толк все поймет. Возможно, мы уговорим их привести и его.

Может, он и прав. Вендоин, похоже, действует по собственной прихоти, Ежевике просто следует попросить в нужный момент. Но, по крайней мере, эта клетка лучше. Здесь имелись мягкие скамьи вдоль двух стен, шкафчик с тазом внутри, сухая одежда и емкость для туалета. А еще хианцы дали Делину кое-какие письменные принадлежности – уже много больше, чем получили Ежевика и Толк. Ежевике пришло в голову, что из ручки можно сделать колющее оружие, но, скорее всего, таким бронированную кожу хианцев пробить не получится, это их лишь разозлит. Если яду дадут выветриться, Ежевика вернет свои когти, но ими мало что сделаешь против кишских огнестрелов.

Еще Делину давали гораздо больше воды и, как он сказал, меняли ее дважды в день. Поэтому первым делом Ежевика намочила одежду, чтобы чуть освежиться.

– Я слышала разговор Вендоин и Бемандин, – сказала она, растираясь под рубахой. – Они хотят, чтобы Каллумкал им с чем-то помог, но он отказывается.

– Ты не слышала других подробностей? – нахмурился Делин.

– Только то, что это спасло бы множество жизней, но рискованно, и в основном для хианцев. А Вендоин работает над переводом, она не сказала над каким. – Она отжала одежду. – Тебя не допрашивали?

– Нет. Пока нет. – Делин запустил пальцы в бороду, как всегда, когда размышлял. – Хотел бы я знать, для чего они забрали меня, если только им не нужна моя помощь. Возможно, Вендоин в какой-то момент передумала? Или есть другая причина.

– Делин… – Ежевики прищурилась. – Ты знаешь, что им надо?

Делин долгий миг колебался, и на его лице Ежевика прочитала вину, это было легко и без шипов.

– Боюсь, что да, – наконец сказал он.

Ежевика села на табурет, чтобы ему не приходилось смотреть не нее снизу вверх.

– Значит, знаешь.

Делин медлил, сжав губы.

– Как-то на солнцеходе, когда все отдыхали, а Вендоин была в рулевой рубке, – неохотно заговорил он, – я просматривал переводы записей из города. Я не доверял ей и чувствовал, что она лжет. Среди старых переводов я нашел один самый потрепанный документ, который Вендоин, очевидно, принесла с собой. Там говорилось о спрятанном оружии и предупреждалось, что нельзя брать его туда, где можно использовать, потому что это приведет к гибели не только врагов, но также союзников и детей.

– Оружие? Что за оружие? – Она встретила взгляд Делина и, наконец поняв, о чем речь, покачала головой. – Тот объект? Не может быть.

То оружие валялось в одном из разрушенных залов города строителей фундаментов, защищенное заклинаниями так, чтобы найти его смогли только предтечи или их потомки. Оружие привлекло к себе раксура и обманом заставило взять его на солнцеход. Судя по наложенным на него чарам, раксура поняли, что оно опасное и должно навеки остаться в древнем городе. Они собирались утопить его в океанских глубинах. Но потом явились хианцы. Нет, не может быть, чтобы речь шла о том оружии, встревоженно подумала Ежевика. Неужели мы настолько невезучие?

Делин устало развел руками.

– Описания не было, и никак не проверишь. Но тот предмет очень тщательно охраняли, чтобы до него точно не добрался никто, кроме строителей фундаментов или потомков предтеч. Боюсь, что речь как раз о нем. Прости, Ежевика, я опасался рассказать об этом тебе и другим раксура, думая, что вы можете использовать оружие против сквернов, я счел, что лучше прислушаться к предупреждению.

Его лицо стало таким угрюмым, что Ежевика испугалась.

– Мы вряд ли пустили бы его в ход.

– Может, я ошибаюсь. – Делин снова развел руками. – Вендоин не говорила, почему предала нас, но думаю, дело в том предмете. Узнав о нем, она воспользовалась экспедицией Каллумкала, чтобы до него добраться. Я думаю, она везет нас и оружие в то место, где его можно применить.

При мысли о еще одном городе строителей фундаментов по коже Ежевики побежали мурашки. Она по-прежнему не понимала мотивов Вендоин.

– Но ведь у них уже есть кишское оружие. Что в новом оружии такого особенного?

Делин беспомощно покачал головой.

– Хороший вопрос. В записях о том оружии сказано «губит детей и союзников так же, как и врагов». Возможно, оно вырабатывает какой-то яд или производит некий иной эффект на эти два вида, но не на остальных.

– Так кто же они, «враги, союзники и дети»? – В такие логические игры Ежевика любила играть с другими арборами. Играть в эту было далеко не так весело. – Союзники – возможно, предтечи. – Она растерянно зашипела. – А мы, раксура и скверны, их дети.

– Весьма вероятно. Каллумкал и другие кишские ученые считают, что жандеры и другие коренные жители низинных кишских земель отчасти являются потомками строителей фундаментов. И этим оружием можно уничтожить половину обитателей империи Киш. Если цель – использовать оружие против сквернов, то применять его следует с осторожностью. – Делин озадаченно взмахнул рукой. – Однако то же самое можно сказать о кишских огнестрелах, которые убивают все, на что их направят.

У Ежевики пересохло в горле.

– Быть может, они забрали меня и Толка, чтобы проверить оружие на нас. Убьет нас – значит, убьет и сквернов.

Они долгий миг смотрели друг другу в глаза. Потом Делин взял ее руку в свою и сказал:

– Боюсь, что так, Ежевика.

К югу от порта Гвалиш-Мар

Звон сидел на крыше каюты ветряного корабля – была его очередь нести вахту. День заканчивался, они летели над густыми джунглями и холмами, воздух был тяжелый и влажный. Найденное сообщение от Утеса и Луна стало первым ярким моментом облегчения за долгие дни напряженного поиска, и Звон все еще наслаждался им. А уверенность, что они идут в правильном направлении, и новый образец мха для погони сняли тяжесть с плеч у всех на ветряном корабле.

На крышу вскочила Эрика, чтобы сменить Звона, и он спрыгнул на палубу, а потом спустился по лестнице в большую каюту.

Там уже находились Поток и Рорра.

– Мы двигаемся быстрее, чем кажется, – говорила она. – Я рассчитала, что камни с летающих островов, которые держат корабль в воздухе, дают гораздо большую скорость, чем у кишского мохового корабля.

Неожиданно для себя Звон с интересом посмотрел на Потока. Слова Рорры звучали так, словно он выражал недовольство из-за скорости. Звон по-прежнему недолюбливал Потока, и так будет всегда, но Поток пытался спасти Луна от сквернорожденной королевы и в процессе был тяжело ранен. Заметив, что Звон пялится на него, Поток ухмыльнулся и отвел взгляд. Звон насмешливо фыркнул, больше по привычке. Только так они с Потоком общались.

The free sample has ended.