Read the book: «О, где же ты, Барт?»

Font::

Глава 1. Явление Пучеглаза

Ужаснее всего было то, что глаз шевелился. Если бы он просто лежал, было бы до жути противно, но все-таки терпимо. Однако он медленно полз по бетонному полу, оставляя после себя клейкий след из мерзкой прозрачной жижи.

Не менее странным был и адрес его временной прописки: город Снегирев, собачий приют “Дружок”.

Судя по всему, прятаться глаз не умел, и поэтому мгновенно стал центром внимания. Местный волонтер Костя первым обнаружил аномалию и сообщил боссу – молодой управляющей по имени Юлия Андреевна.

- Костя, ты тоже это видишь? - заикаясь, спросила она волонтера со шваброй в руках.

- Все видят, Юлия Андреевна, - сказал Костя и оглядел собак в вольерах, которые с неменьшим удивлением следили за объектом.

- Почему он ползет, Костя… Блин, еще быстро так.

- Видать, торопится.

Костик теребил в руках швабру, как Гарри Поттер перед игрой в квиддич, что говорило о предельной степени его беспокойства. На нервах были все, включая собак в длинной галерее вольеров: одни выли и метались в своих клетках, другие впали в транс.

Псу было ясно – происходит то, чего происходить не должно.

- Что будем делать, а, Костя? - сказала Юлия Андреевна и отошла еще на шаг от ползучей угрозы.

- Предлагаю снять эту штуку и выложить на Ютуб, Юль Андреевна. Гарантированно соберем просмотры.

- Ладно, с тобой все понятно, - отрывисто сказала Юлия и махнула рукой, а затем громко, что есть мочи крикнула:

- Азама-а-ат!

Из сторожки неподалеку вышел шегольского вида пожилой человек в светлом пальто, джинсах и при галстуке. Выданную ему типовую форму сторожа он отрицал.

- Да быстрее, у нас ЧП!

Вскоре вокруг ползучего демона образовалось три эмоциональных центра: меланхоличный Коля, перепуганная до смерти Юлия Андреевна и настороженный Азамат.

- Давно он тут? - спросил сторож.

- Не знаю, - ответил Костя. - Я его заметил, когда вольеры чистил.

- Отойдите и не трогайте его, - скомандовал Азамат. - Он думает, что мы его боимся. Как бы не так.

- Думает? Эта хреновина думать умеет? - глаза Юлии Андреевны, казалось, были готовы выскочить от удивления и тоже зажить своей жизнью.

Тем временем, Азамат открыл ближайший вольер, взял с пола собачью миску и аккуратно накрыл ей глаз.

- Попался.

Все замерли в ожидании: поймать адское создание это вам не волос из супа достать. Спустя пару секунд Азамат ловко перевернул миску, и глаз оказался внутри.

- Пучеглаз, место! - скомандовал он глазу. Глаз послушно лежал и не проявлял ненужную инициативу.

Костик тут же устроил Азамату овацию, но Юлия Андреевна не разделяла его радость.

- Уничтожь. Это. Немедленно, - сквозь зубы процедила она и, не в силах больше смотреть на кошмарный глаз, удалилась к себе в кабинет.

За свои двадцать пять лет Юлия Андреевна пережила развод и семь переездов, но сегодняшний эпизод выбил ее из колеи. Настолько, что она поспешила к себе в кабинет прежде, чем убедилась, что глаз действительно уничтожен. А он по-прежнему лежал в миске, накрытый ладонью старика и был не менее живым, чем обитатели вольеров.

Когда Юлия ушла, Азамат обратился к Костику, который смотрел на него с нескрываемым уважением:

- Никому не рассказывай, что случилось, Костя. Незачем дурные слухи о приюте распускать.

- Да не вопрос, Азамат, - ответил Костик. – Ты же знаешь, я могила. Никому не скажу. Даже матери с отцом, даже Герману. Но ты реально крут, уважаю. Может, ты в курсе и куда Барт подевался?

- Нет, пока не знаю. Но разберусь, не волнуйся, - отрезал старик. - Я все-таки не первый день этим занимаюсь.

- А эта штука… Ты как-то странно ее назвал. Лупоглаз, или типа того.

- Да первое что в голову пришло. Ты главное Юльке не говори, что он у меня. Я его изучу хорошенько.

Азамат кивнул Костику, эффектно развернулся в стиле молодого Майкла Джексона и вскоре исчез в своей каморке.

Костик проводил его взглядом. Прошлое Азамата было для него тайной: то ли военный, то ли следователь, то ли артист. Костик не сильно бы удивился, если бы Азамат объявил себя межгалактическим воином с планеты Магратея. Но и укротителем ползающих буркал быть ничем не хуже. Одно слово – талант.

Костик устало вздохнул и поплелся в раздевалку. Работать он сегодня больше не планировал.

Глава 2. Беги, Герман, беги

С экрана телефона на Германа смотрела симпатичная брюнетка Таня, чей взгляд так и говорил ему: “хочу замуж”. Приглядевшись, он понял, что это взгляд “хочу денег”: в анкете было указано, что будущий муж Тани должен зарабатывать не меньше миллиона рублей в месяц.

Герман стабильно зарабатывал миллион, но не в месяц, а раз в пять лет, если сложить вместе всю его стипендию. Проведя пять лет без еды, воды и одежды, он мог бы себе позволить шикарный месяц с Таней, но, учитывая инфляцию, она запросила бы уже два миллиона, а то и три – за ней было не угнаться, как собаке за собственным хвостом. Поэтому Герман решил провести следующие пять лет сытым, одетым и без Тани. Свайп влево.

Пролистав с тысячу подобных анкет и не найдя той самой, Герман встал с кровати и направился на кухню, где его уже ждали. Серый упитанный кот по имени Мяу Цзедун внимательно следил за каждым движением хозяина. Герман, он же Великий Кормчий, немного запоздал с кормежкой, и Мяу Цзе готовился устроить ему революцию.

Мятеж удалось предотвратить засчет удвоенной порции корма. Оставив кота у миски, Герман вышел на пробежку по знакомому маршруту: мимо невысоких домов, старой церкви и гордости Снегирева – Дома культуры имени Ленина. С утра у ДК уже расположились любители культурного отдыха. Судя по тому, что они лежали на скамейках среди бутылок вина, это были философы.

Пробегая мимо памятника вождю (какой же ДК без памятника вождю?), Герман услышал позади себя характерное жужжание. Он оглянулся – то была девица на электросамокате. Ну девица и девица, мало ли… Герман вернулся к своим мыслям, но жужжание продолжилось. Спустя минуту девица все еще ехала за ним.

Да что она себе позволяет?

Герман свернул во дворы, но “хвост” не отставал. Резко остановиться было нельзя, в таком случае его бы просто сбили. Пока Герман соображал и судорожно менял маршруты, сталкерша, наконец, поравнялась с ним и затараторила:

- Итак, что мы имеем? Рост примерно метр семьдесят восемь, глаза серые. Симпатичен, но не смазлив, что скорее в плюс, а не в минус. Одевается неброско, что скорее минус. Возможно, секонд-хенд – имею ввиду одежду объекта, а не сам объект. Но это не точно.

Все это она произнесла, не сбавляя ход, пока Герман бежал, регулярно уворачиваясь от деревьев и прохожих.

“Если это такой способ познакомиться, то во-первых, это возмутительно, а, во-вторых, продолжай, кто бы ты ни была” - успел подумать Герман, задержав внимание на девице, а в следующую секунду на полном ходу врезался в столб.

Если бы это был фильм, экран бы погас, а через пару секунд на экране появилось бы лицо девушки – первое, что увидел Герман, когда очнулся, лежа на тротуаре.

Несмотря на головокружение, он сразу понял, что девушка красивая. Уж точно симпатичнее, чем Таня за миллион. Взгляд ее можно было описать междометием, но не скромным, типа “ой” или “ах”, а дерзким “эй”, “слышь”, “кыш”, “марш!” или даже “ну-ка, ну-ка”.

Ко взгляду прилагались полные губы, изящный овал лица и бонусом – выразительный нос, завершавший образ обаятельной хулиганки. Одета она была так, словно совершала ритуалы черной магии не реже, чем закупалась в “Пятерочке” – тотал блэк и обилие странного вида побрякушек.

- Просыпайся, Нео. Извини, если напугала, - сказала она, сойдя с самоката и склонившись над Германом. - Но по-другому было нельзя. Таковы правила моего клуба.

- Клуб? Че еще за клуб? - Герман едва очухался и все еще не понимал, кто перед ним – маньяк-психопат, клоунесса, фанат аниме или все вместе (что не редкость).

- Тебе придется в него вступить, если хочешь найти Барта.

- Стоп, что? Откуда ты знаешь про него? - сказал Герман, перейдя из положения “лежа” в положение “сидя, но с трудом”. - И вообще, кто ты такая? Ни здрасьте, ни до свидания, сначала преследуешь, потом…

- Элира.

- Эльвира?

- Э. Ли. Ра. Квест на произношение моего имени вы провалили, молодой человек. Впрочем, остался еще один, самый главный. Посмотрим, как вы себя проявите, ну а сейчас – гудбай. До следующей встречи.

Герман окончательно запутался, но был заинтригован.

Она оставила его таким же, как и встретила – в недоумении – и вскоре перемешалась с прохожими. Спустя несколько секунд Герман нашарил у себя в кармане бумажку, на которой были непонятные латинские символы и цифры, то ли пароль, то ли просто белиберда.

Девушка-энигма его вконец запутала.

Глава 3. Железная Барби

Говорят, мужчина способен думать о женщине бесконечно – до тех пор, пока не встретит другую женщину. Не был исключением и Герман. Его жгучий интерес к Элире пылал ровно до конечной остановки. Выйдя из автобуса, Герман увидел вдали очертания собачьего питомника и напрочь забыл о девушке на самокате.

Серое одноэтажное здание приюта “Дружок” встретило его подозрительной тишиной, будто все псы разом разучились лаять.

Только один из них не умолкал. Элвис, пес породы ноунейм, поступил в приют после ужасной аварии. Переломанный во всех возможных местах, Элвис представлял из себя набор “собери сам”, из которого волонтерам только предстояло вылепить изначальную версию. Нереальная задача обернулась успехом, благо пес регенерировал не хуже Россомахи.

Теперь он только хромал и был счастлив, радуясь каждой минуте, проведенной с людьми. Этим утром его выгуливал Костик.

- Привет, Герман, прикинь, у нас тут… - начал было рассказывать Костик, но, вспомнив, что обещал Азамату молчать, прервался. - у нас тут ничего не случилось. Да, совсем ничего.

Элвис получил свою кличку не просто так. Его кости срослись не идеально, и теперь при ходьбе он усиленно вилял бедрами, напоминая поп-короля из Миссисипи. Пес игриво накинулся на Германа, изображая радостный танец в манере Короля.

“Эврибади летс рок!” - как бы говорил он всем, кто находился в этот момент во дворе. Но другие обитатели приюта не спешили на его вечеринку. Они до сих пор были напуганы инцидентом, о котором пытался умолчать Костик.

- Странно, а что ж собаки притихли? Не похоже на них.

Костик пожал плечами. Видно было, что ему физически тяжело хранить тайну, но он как мог сдерживал свою болтливую натуру.

Попрощавшись с Костиком и его неунывающим компаньоном Герман, наконец, добрался до приюта. Но не успел он потянуть за ручку, как дверь сама распахнулась ему навстречу, и в него на полном ходу влетела Грудь – именно так, с большой буквы. Ощущение было, будто он попал в ДТП, но сработала мягкая подушка безопасности.

То была грудь управляющей приютом Юлии Андреевны Ф.

- Герман, аккуратнее! Смерти моей хочешь?

- Дико извиняюсь, Юлия Андреевна, - пробормотал Герман, хотя из них двоих скорее он был жертвой дорожно-телесного происшествия.

Нет, никто бы не назвал Юлию Андреевну толстой. Во-первых, она сразу бы за это убила, а во-вторых, ее полноту компенсировал высокий рост и гармоничные пропорции. Сама она всячески подчеркивала это и носила деловые костюмы, которые были ей откровенно малы и малость откровенны.

Масштаб ее личности проявлялся не только в комплекции, но и в амбициях. Всего на пару лет старше Германа, ментально Юлия Андреевна настолько преисполнилась, что могла бы управлять и корпорацией – к чему и стремилась – но пока оставалась управляющей сети приютов “Дружок”.

- Стой, - сказала она, будто Герман не стоял перед ней как вкопанный. - Ты-то мне и нужен сейчас. Пойдем.

Вот он, момент истины. Наконец-то он ей расскажет о своих чувствах, а она ответит взаимностью, и приложения для знакомств будут забыты навсегда.

Или нет.

Ее кабинет располагался в деревянном пристрое и был похож на кукольный набор “деловая Барби”. Кремовые стены, увешанные картинками из Пинтереста, розовый ноутбук и мышиный коврик в виде сердца – все это указывало на то, что внутри железной леди таилась нежная натура. Но спрятана она была глубоко и, если и выходила на свет божий, то только в особых случаях.

- Герман, у меня к тебе серьезный разговор. В приюте творится дичь, и я пока не представляю, что с ней делать. Позавчера, как ты знаешь, пропал пес, а сегодня…

Она протянула ему телефон с записью утреннего кошмара, но Герман его не оценил.

- Ползучий глаз? Это какой-то мем?

- Мем, Германус, это ты. А то, что на видео – реально. Я сама видела. Поэтому, если тебе дорога твоя работа, иди и разберись, будь мужиком, - она грациозно встала с кресла и взяла с полки две розовые чашки.

- Чай? Кофе? - предложила она Герману.

- Вариант “потанцуем” есть?

- Да. Танец уволенного Германа, если не перестанешь паясничать.

- Вы не можете меня уволить, Юлия Андреевна. Я волонтер.

- А я здесь главная. И волонтер ты до тех пор, пока я разрешаю. Иди и опроси сотрудников. В первую очередь Азамата – мне кажется, он что-то знает. И поторопись, вдруг этот ползучий паразит заразу распространяет.

- Кто? Азамат?

- И он тоже. Никакого толку от старика. Все, задание ты получил, иди и делай. А я попробую выбить деньги на установку камер, сейчас нам это жизненно необходимо.

Герман был уверен, что басни про «выбитые» деньги – преувеличение, так как сердобольные хозяева приюта и так готовы были отдать своему детищу все кровно заработанные. Но Юлия обожала создавать миф о себе как о решале любых вопросов. Каждое пристройство питомца она освещала у себя в соцсетях, в неизменно вызывающе-элегантном наряде с убийственным декольте. Некоторые втихаря называли приют “Озабоченный дружок”, ибо поток посетителей-мужчин после таких постов резко возрастал.

- Есть, Юлия Андреевна. Обещаю вам, что найду Барта.

- А еще?

- Выведаю у Азамата про ту штуку, которую вы мне показали.

- Ну вот. Хороший мальчик.

- Вопрос, Юлия Андреевна. Почему я?

- Ну а кто еще. По сравнению с Костиком и Азаматом ты здесь самая разумная форма жизни. Впрочем, не обольщайся, до меня тебе далеко. Все, иди.

Покинув кабинет начальницы, Герман приободрился. Во-первых, он “разумная форма жизни”. Получить комплимент от Юлии Андреевны – событие сродни чуду. Теперь он еще больше поверил в себя. Если кто и способен найти Барта, то только он, Герман.

В приюте его знала каждая собака, и за каждую он чувствовал ответственность. Но за Барта – особенно.

Герман вспомнил, как принес его однажды на порог приюта – исхудавшего, дрожащего. Юлия Андреевна тогда проворчала, что свободных мест нет, и все же распорядилась выделить ему отдельный вольер и усиленное питание. Барт выздоровел, вымахал так, что едва помещался в будку и вообще был максимально хорошим мальчиком. А два дня назад он пропал.

Тщательное обследование вольера ничего не дало. Его подстилка была аккуратно сложена в углу: Барт был перфекционистом. Миска с остатками корма, теннисный мячик, который он грыз в любое время суток. Все было на своем месте. Барт был умным, аккуратным псом со своим характером и привычками. Он жил в приюте, но не унывал.

И два дня назад эта повседневная жизнь хорошего хвостатого парня была прервана. Он уже не доест свой ужин, не поиграет с мячиком, не сложит в углу кровать-подстилку. И от этого становилось тошно. Нужно было что-то делать, чтобы его найти, но Герман пока не понимал что.

Для начала он решил опросить Костика.

- Костик, ты все-таки ничего странного не замечал в последнее время?

- Ты про глаз? - забылся Костик и с досады прикусил губу.

- Ага. Но, честно говоря, меня больше Барт интересует.

- И меня. Его, кстати, Антоха видел незадолго до пропажи. Говорит, буквально на пять сек отвернулся, а Барта уж нет. Нехорошо это.

- Да, и собаки это чувствуют. Видел, как приуныли?

- Ну если бы у тебя друга забрали непонятно куда, ты бы тоже приуныл. У меня, кстати, так было.

- У тебя друг пропал?

- Ага, и не один, - с горечью сказал Костян. - Была у нас компания. Шашлыки, баня, то, се. А потом они все как будто вирус подхватили: один женился, второй, третий, и в итоге я один остался… Вот и маюсь теперь без друзей. Никакого праздника. Еще эта хтонь глазастая объявилась. Она, кстати, у Азамата в сторожке.

- Опа. А зачем она ему?

- Не знаю, но Ю.А. не говори, а то она его уволит.

- А сам он где?

- В сторожке на кушетке, где ж еще? Но как шустро он эту штуку ползучую поймал – ты бы видел…

- Ладно, заметишь еще что-то – скажи мне, хорошо? Но больше никому.

- Ты меня знаешь, Герман – я могила. Никому не скажу, даже отцу с матерью, даже Азамату.

Оставив Костяна наедине со шваброй (которую тот взял скорее от скуки, чем от намерения поработать), Герман отправился в каморку Азамата. Этот крохотный уголок у самого входа в приют был идеальным местом для хранения гостайн, ибо ни один шпион в здравом уме сюда бы не заявился.

В этом царстве чеснока и вареных яиц властвовал Азамат и больше никто.

Глава 4. Конфуз на исповеди маркиза де Парфаньяка

Задержав дыхание, Герман зашел в каморку и огляделся. Помимо дремлющего на кушетке Азамата в комнате располагался холодильник, старое ободранное кресло и телевизор с системой видеонаблюдения (на экране, правда, был не приют, а политическое ток-шоу, в котором очередной эксперт забрызгал слюной всех, кроме ведущего – тот предусмотрительно спрятался за стойкой). Над кушеткой висели ключи от вольеров и отрывной календарь за 1999 год, зависший на четвертом июня.

Герман помнил, что раньше сторожку украшал плакат эротического фильма «Глубокая страсть», но Юлия Андреевна попросила его убрать, потому что «у нас тут не бордель». Азамат в ответ сказал, что она не понимает искусство, но плакат все-таки снял, а затем аккуратно спрятал его под подушку.

Разглядывая каморку в поисках цели, Герман ощутил на себе чей-то взгляд. Он посмотрел на Азамата: тот спал, посапывая и улыбаясь, будто ему снились лучшие моменты фильма «Глубокая страсть».

Внимательнее осмотрев сторожку, Герман заметил внизу, под кушеткой что-то светлое, то ли вареное яйцо, то ли… Он наклонился и увидел то, за чем пришел: под кушеткой в стеклянной поллитровой банке с плотно закрытой крышкой томился одинокий глаз.

Нужно было признать: если это розыгрыш, то он удался. Многочисленные нити капилляров были выполнены качественно, как настоящие. Поверхность глаза блестела, а зрачок поглядывал то на Германа, то на дверь сторожки.

— Привет.

От неожиданности Герман вскрикнул и снова огляделся: обладателем странного голоса был явно не Азамат, но кто?

— Вообще-то меня зовут Виконт Симон де Парфаньяк III, но ты, так и быть, зови меня Пучеглаз.

— Симон де… Маньяк? — вслух сказал Герман, все еще не понимая, откуда шел голос.

Сам ты маньяк. Мой род происходит от Пьера де Парфаньяка, французского маркиза и винодела, которого отправили на гильотину за непотребства на исповеди. Бедняга. Родись он позже, он заклеил бы веб-камеру скотчем, и все его непотребства остались бы в тайне. Но в XVI веке все было иначе. Стоило священнику приоткрыть шторку, как он увидел…

С ужасом Герман осознал, что слышит голос у себя в голове. Неужели шизофрения…

Вижу, что вы уже познакомились, — донеслось сверху. Слава богу, хоть этот голос Герман знал хорошо.

Азамат приподнялся на своей кушетке, нацепил очки и посмотрел на Германа сверху вниз.

— Азамат, ты тоже это слышишь?

— Конечно. И тебя, и Пучеглаза. Но к тебе у меня встречный вопрос, Герман. Как думаешь, каков был твой шанс родиться человеком? Не букашкой, не амебой, а продвинутой обезьяной с доступом в интернет.

— А? — не понял Герман.

— Думаю, что бесконечность в минус десятой степени будет наиболее точным ответом.

— А может, и меньше.

— Тем не менее, ты здесь, в моей сторожке. Из триллионов частиц родился мир, а в этом мире возник ты. Случайность? Нет. Математика. В бесконечной рулетке за бесчисленное число раундов фишки рано или поздно улягутся так, что на свет появишься не только ты, но даже такая образина как Пучеглаз.

— Кхе-кхе. С моей точки зрения нормой здесь являюсь именно я, а вот образинами… Думаю, намек ясен.

Поэтому я не сильно удивлен, что он существует, — сказал Азамат. — Но меня терзает вопрос – как именно он сюда пробрался?

— Ты уже спрашивал об этом, Азамат. Напомню, что я подписал соглашение о неразглашении.

— Вот видишь, Герман? Молчит, бумажками прикрывается.

— Стоп, да объясни уже, что происходит!? — сбитый с толку Герман сидел на полу и смотрел то на Азамата, то на Пучеглаза, все еще не в силах осознать простую истину: если долго сидишь на холодном полу – рано или поздно простудишься.

— А он, это, не очень сообразительный у вас, да?

— Все Герман соображает, — сказал Азамат. — просто он еще не привык к телепатии. Ну и к тебе, Лупоглаз.

— Я Пучеглаз.

— А мне ты говорил, что ты Виконт Симон де Парфаньяк Третий.

— Да. В первую очередь я Виконт.

— А я – Дебора Фиорентино из фильма «Глубокая страсть»! — воскликнул Азамат и громко рассмеялся.

Старик необычайно ловко для своих лет вскочил с кушетки, взял с крючка пальто и, перешагнув через Германа, снова обратился к Пучеглазу:

— Ладно, глазастый, людям пора переговорить без свидетелей. А ты пока побудь здесь, подумай о своем поведении. Молодой, а ты вставай. Айда прогуляемся.

Виконт Симон де Парфаньяк III телепатически хмыкнул, но промолчал.

Глава 5. Тревожная Кнопка

Гуляя по внутренней территории приюта, Герман немного успокоился. Простые радости вроде весенней травки и гуляющих с собаками волонтеров казались ему возвращением на Землю после путешествия в чокнутый мир сторожки. Сюрреализм действовал на него плохо, а свежий воздух – хорошо.

— Что это было, Азамат?

— Я сам пока не понял. Этот глазастый засранец завелся у нас с месяц назад, и явно не от сырости. Не знаю, что это и откуда. Будем наблюдать. Но если говорить начистоту, то это не самая большая странность, произошедшая в приюте.

— Живой глаз, который изображает французского аристократа и владеет телепатией – это не самое странное? — Герман оторопел.

По пути им встретилась дворняга Кнопка, которую все считали туповатой, но интуиции ей было не занимать. Герману казалось, что она смотрит на него с благоговением и надеждой – как смотрят жители Нью-Йорка на Человека-паука. Возможно, она видит в нем героя – того, кто найдет Барта и спасет остальных. Почувствовав, что с большой силой к нему пришла большая ответственность, Герман потрепал собаку по холке и дал ей немного корма, припрятанного в рюкзаке. Кнопка в ответ завиляла хвостом и моментально слизала корм с ладони.

Тем временем, Азамат продолжал рассказывать:

— Юлька куда-то по ночам шастает.

— К любовнику? — машинально спросил Герман.

— Нет. По приюту бродит, как лунатик, а потом исчезает. Пытался я за ней проследить, но упустил – поскользнулся на ровном месте, представляешь? А она к тому моменту уже все – тю-тю. Чертовщина какая-то.

— Да, бесцельно блуждать – это на нее непохоже. А еще что странного?

— Барбосы наши как заколдованные в последнее время, ей богу. Ты ж знаешь, они никогда не замолкают. А тут сидят как пришибленные, ни звука не издают. Элла тихонько завывала, и все.

Овчарка Элла была легендой приюта. Собаки столько не живут, а она жила. Взгляд у нее был такой, будто весь мир ей абсолютно понятен, и она ждет только перерождения в тибетского монаха, чтобы, достигнуть Нирваны и слиться с бесконечно-вечным. Уж если Элла завыла, значит, и правда, в приюте по ночам происходили странные вещи.

Азамат закурил что-то дешевое без фильтра и с удовольствием затянулся.

— Может, у Юлии Андреевны напрямую спросить, зачем она по ночам бродит? — спросил Герман.

Азамат прищурился.

— Так она тебе и сказала. Нет, тут надо тоньше работать, Герман. Слежка, допрос, экзорцизм.

— Экзорцизм?! — Герман аж подпрыгнул от неожиданности.

— На случай, если окажется, что ее обуял демон, а бедного Барта она принесла ему в жертву.

— Азамат, если Юлия не повышает тебе зарплату, это еще не значит, что в нее вселился демон. И почему только она? Барта мог похитить любой из нас.

— Кроме меня. Я слежу за порядком и поэтому априори невиновен. Или ты считаешь по-другому?

Герман подумал, что старик, который держит у себя в сторожке говорящий глаз – не «априори невиновен», но промолчал.

— Красивое слово «априори», правда? Итальянское, наверное. Apriori, — произнес Азамат с акцентом.

— Я загуглил, оно не итальянское.

— Люблю итальянские фильмы. «Глубокая страсть», «Грязная девчонка 3», «Грех Деборы», «Искушение Деборы», «Наказание Деборы», «Дебора и семь гномов». Вот это классика, не то что сейчас…

— Азамат, ты говорил про Юлию Андреевну.

— Да, да. И при Юльку Андревну и про всякое другое, про которое тебе знать пока рановато.

— В смысле рановато? Я что, похож на ребенка?

— Да в том смысле, что сейчас ты ничего не поймешь. И посчитаешь меня идиотом.

И что мне сделать, чтобы понять?

Азамат подмигнул ему сквозь дым. В этот момент он выглядел как живая иллюстрация заговорщика из тайного общества.

— Приходи завтра вечером в приют и узнаешь.

Герман вздохнул. Еще недавно в приюте все было как обычно: собаки не пропадали, глаза по полу не ползали, незнакомцы не шастали, Юлия Андреевна не пила корвалол и не страдала лунатизмом, а Азамат был просто дедом-охранником. Куда все это делось? И что будет дальше?

У Германа перехватило дыхание. Казалось, из легких выкачали воздух, и каждый вздох стал кратким, как дефис вместо длинного тире. Прошла минута, прежде чем он смог полноценно раздышаться.

— Герман, с тобой все оукэй? Тебя что, паника атакует?

— Фух. Да не, все норм, Азамат. Дыхание сбилось, не страшно.

На самом деле ему было страшно. И не ему одному. Герман подумал, что у людей, в отличие от животных, есть психологическая защита от неведомой фигни: у Юлии это непробиваемый характер, у Костика его придурковатость и эскапизм, у Азамата – эксцентричность. Даже у Пучеглаза было второе Я. А что есть у собак?

Герман оглянулся, чтобы еще раз взглянуть на Кнопку. Вдруг ей страшно прямо сейчас. Вдруг она смотрит на него, ищет поддержки и защиты в этом странном, опасном мире. Вдруг она чует, откуда исходит таинственная угроза

Ожидания не оправдались. Кнопка забыла обо всем и оживленно играла со своими фекалиями.

Глава 6. Майнкрафт и темная материя

В дверь кабинета просунулась лохматая голова. Подождав секунд пять, голова издала неопределенный звук, требуя внимания.

Начальница приюта отвлеклась от монитора и бросила усталый взгляд на голову, торчащую в проеме:

— Чего тебе, Костик?

— Юлия Андреевна, я пойду?

— Ты все сделал, Костик? Убрался везде, собак накормил, повязку Элвису сменил? — ласково-ледяным тоном спросила Ю. А. По опыту она знала, что Костик, скорее всего, не сделал за день ничего, а если и сделал, то через пень колоду.

— Да-а, — неуверенно протянул Костик.

— А если я проверю?

— Ладно, что проверять-то сразу, сейчас все сделаю, — затараторила голова и исчезла за дверью.

Юлия Андреевна покачала головой и снова погрузилась в Эксель. Цифры, таблицы и графики успокаивали ее, придавали жизни смысла. В мире таблиц все было ясно: вот доход, вот расход, вот уход от налогов. Изящная уловка, чтобы дебет с кредитом сходился не как в реальности, а как надо. Красоту и изящество она любила во всем, но больше всего — в самой себе.

Она любила тот образ, который создала на работе, и часто засиживалась допоздна. Дома она была одинокой девушкой в розовой пижаме, а на работе — бизнес-леди в деловом костюме, которая может дать фору любому мужику.

Однажды она уже пыталась снять с себя доспехи Амазонки и стать Розовой Принцессой, но ничего не вышло. А раз не вышло, то и не надо. Замужем Юлия Андреевна была один раз и больше не планировала. Ей стало ясно, что мужчины просто избегают таких, как она — с умом и характером. Или боятся. Ну и пусть. Зато она образцовый менеджер и благотворитель, а приюты «Дружок» никогда не окажутся на грани выживания, как это часто бывает с подобными заведениями.

Но была еще одна причина ее трудоголизма. Этой причиной был он, и ради него она была готова свернуть горы.

От мыслей о нем ее отвлек телефонный звонок.

— Юлия, я здесь, — послышался знакомый голос из трубки.

Юлия Андреевна знала, что его источник находился далеко, в странном месте, которое не найти на Гугл мапс, если оно вообще существует на бренной земле. Она торопилась туда, хотя знала, что ее подождут (там, куда она направлялась, время шло по-другому, если вообще умело ходить). Взглянув в зеркало в розовом обрамлении, с досадой отметила у себя мешки под глазами — вероятно, от недосыпа — и быстро покинула кабинет.

— Юлия Юлия Андреевна Я жду, — повторял полночный голос.

И она следовала за ним.

Чем ближе она была к источнику голоса, тем абстрактнее становился мир. Он медленно исчезал, погружаясь в океан густой темной материи. Юлия Андреевна понимала, что эта кроличья нора может увести ее в такие дебри, о которых она и не подозревала, и, чтобы не сбиться с пути, следовала за голосом, как за маяком. Шаг, еще шаг Характерные для приюта запахи исчезали, вольеры, собаки и прочие атрибуты знакомого мира уступали место чему-то новому, и это новое становилось все ближе и ближе.

Каждый раз Юлию Андреевну удивлял даже не сам путь, а место, где она оказывалась в итоге. Безвкусная мебель, обшарпанные обои и вышедшие из моды, чуть ли не советские шторы — обстановка напоминала дешевый мотель. Но когда ей показали план оздоровительных процедур на день, все встало на свои места.

Нахлынули воспоминания из детства.

У ее родителей не было денег на заграницу, поэтому каждое лето ее встречал неизменный санаторий с дешевым евроремонтом и скучными процедурами, из которых самой унылой была та, где надо дышать якобы полезным воздухом — и больше ничего. Следуя своей упрямой натуре, она задерживала дыхание и сидела в соляной комнате до победного, пока глаза не лезли на лоб, а кожа не становилась темно-бордовой.

Однажды она подружилась в санатории с девочкой и предложила состязание: кто больше продержится без воздуха? Маленькая Юля держалась три минуты и выиграла, а подругу пришлось откачивать: выяснилось, что у нее изначально были проблемы с легкими, и недостаток воздуха для нее смерти подобен. Из санатория Юле пришлось съехать и заодно получить Большую Взбучку от родителей.

В тот день она потеряла подругу, но приобрела важное знание: оказывается, людей можно заставить делать что угодно, даже если это противоречит их интересам. Более того, у нее это получается. Главное, найти правильный подход.

Незнакомец, который привел ее сюда сквозь темную материю, особого подхода не требовал. Он был похож на весь основной состав ее бывших и парочку запасных. К примеру, у него были глаза Эдика, ее первой любви. Зализанные назад волосы, как у Артура, который называл себя криптомессией, а на деле оказался супермудаком (чего и следовало ожидать). Манера растягивать гласные и непрерывно улыбаться — как у мелкого чиновника Эльдара Маратовича, который настолько ей надоел, что она решила устроить ему худшее свидание в жизни и добавила слабительное в коктейль (намека он не понял и через неделю сделал ей предложение).

Но, несмотря на сходство с людьми из прошлого, запомнить лицо незнакомца она не могла.

— Привет, Юлия Андреевна.

— И вам не хворать.

— Присядешь? — он указал на потрепанного вида кресло в углу.

Юлия Андреевна отказалась. Она не любила это место и приходила сюда исключительно по одной причине. Оставаться надолго она не собиралась.

— Как он?

— Он в детской, играет со сверстниками. Явно идет на поправку, еле уследишь за ним. Привести его сюда?

— Не надо, я сама.

Странно, до попадания в санаторий он был тихим и необщительным. Может, на него так повлияла местная атмосфера? Надо выяснить.

В сопровождении безликого хозяина Юлия Андреевна шла по длинному коридору в детскую комнату. Было тихо, только стук ее каблуков эхом отражался от стен.

Она заметила, что интерьер обновили: стены были выкрашены уже не в унылый зеленый, а в приятный кремовый цвет, а коридоры освещали изящные светильники в виде лепестков. По-прежнему ретро, но более уютное. Наверное, Юлия не отказалась бы провести в таком санатории недельку-другую, но этот чудила с застывшей на лице улыбкой говорил, что это место только для детей. Еще одна странность в дополнение ко всем прочим. Ну хоть ремонт в этой сумеречной зоне сделали, и на том спасибо.

Наконец, они пришли.

Юлия сразу заметила его, хотя в комнате было много детей. Он собирал из кубиков пещеру, как раньше, до приезда в санаторий, делал это в Майнкрафте.

— Лев!

Он обернулся и, побросав кубики, подбежал к ней.

— Ну как ты? Все хорошо?

Он, как обычно, молчал. Но по его глазам она прочитала, что все отлично, здесь у него друзья, тихий час и майнкрафт. Выглядит как идиллия. Жаль, что он за все время пребывания здесь не проронил ни слова. С другой стороны, по сравнению с прошлым это был явный прогресс.

Он показал ей пещеру, которую собирал с друзьями — высотой ему по пояс, в разрезе она выглядела весьма внушительно со всеми этими водопадами и потоками лавы Так, погодите, ему одиннадцать, разве не поздновато для кубиков?

— Вы что, не знаете молодежь? — пояснил хозяин санатория. — У них один Майнкрафт на уме. К тому же это полезно для восстановления умственных функций.

— Когда я смогу его забрать? — задала она свой традиционный вопрос.

— Точно сказать не могу, Юлия Андреевна, — вежливо ответил собеседник. — Пока Лева у нас, все хорошо, но я не могу ручаться, что за пределами санатория он будет в порядке. Вы же не хотите, чтобы он снова впал в бессознанку?

Этого Юлия Андреевна боялась больше всего. Она ясно помнила, с чего все началось.

В тот день Льва на перекрестке сбила машина. Домой его привел друг, сказал, что его просто зацепило, ничего страшного. Друг был рассудительный и подчеркнул, что это «не авария и даже не ДТП, но пусть лучше Лев отдохнет дома». Сам Лев выглядел немного ошарашенным, но держался молодцом, только жаловался на небольшой ушиб в районе затылка и боль в плече. Впоследствии Юлия винила себя в том, что сразу же не приехала в тот день домой, а осталась у себя, но со Львом были родители, и к вечеру казалось, что все обошлось.

На утро он не проснулся. Когда она, сломя голову, прибежала в больницу, родители передали ей слова врача: ничего страшного, такое бывает, временная отключка на фоне стресса. Организму нужен отдых, вот и все. Скоро проснется.

Они с родителями посмотрели в ГАИ запись с камеры, и ужаснулись. Было видно, что Лев отлетел от капота иномарки, как теннисный мячик от стола и приземлился в траву у обочины. Номер машины удалось зафиксировать, но в тот момент они об этом не думали.

К вечеру второго дня стало понятно, что младший брат Юлии в коме. В тот момент она как раз приступила к обязанностям в приюте, но после каждой смены приезжала в больницу, часами сидела со Львом. Спустя неделю после происшествия врач только пожимал плечами и ничего конкретного сказать не мог. Спустя месяц к ней в приют заявился владелец санатория и сказал, что знает место, где Льву станет лучше. И предложил перевезти Льва в санаторий.

Брату действительно стало лучше. Правда, выяснилось, что навещать его можно раз в неделю, а когда выписка — неизвестно.

— И что, вы предлагаете держать его здесь?

— Нет. Скажем так, есть некий процесс, который требует времени. И лучше, чтобы Лев был у нас. Как видите, другие дети тоже в восторге от пребывания в Санатории.

В этот момент раздались счастливые детские крики и визг, но было это так внезапно, словно кто-то нажал на кнопку. Юлия ясно осознавала, что до этого в комнате было тихо, и нахмурилась.

С момента знакомства с хозяином санатория ей постоянно казалось, что ее держат за дуру, а этого она не любила. Что, если все происходящее в приюте — это иллюзия или кошмар, страшный сон, который прорвался наружу?

Но как только Юлия Андреевна видела Льва — живого, веселого, бодрого — она готова была поверить во все, что угодно, пойти на любой риск.

— Сожалею, но детям пора ложиться спать, — сказал человек, не переставая вежливо улыбаться. — А вам пора уходить.

— Но

Глазами он указал ей на дверь.

Делать нечего, властная и непоколебимая Юлия Андреевна повиновалась. Перед уходом она бросила взгляд на Льва. Он снова погрузился в игру, казалось, забыв о ней и всем остальном в мире. Что ж, пусть так. В непонятном месте, в которое даже попасть нормально нельзя — только через задний двор реальности.

Зато он жив. Как только дверь закрылась, детские голоса умолкли. Ощущение, что Юлию Андреевну держат за дуру, осталось.

Обратный путь был таким же туманным. Она не могла бы сказать, откуда пришла и где находится это место. Тем не менее, у нее еще остались силы на удивление, когда по возвращении в приют она увидела Германа у двери своего кабинета.

Глава 7. Благие намерения

7. Благие намерения.

Музыка сопровождает Германа повсюду. Если она не звучит из наушников, значит, голова Германа генерирует ее сама, как ревнивец – причины для ссор. Это может быть всё что угодно, от хауса до Штрауса, от «Охоты на волков» до «What is love?», зависит от настроения. Во время сессии по ушам Германа долбит Металлика, чтобы не расслаблялся, в метро – минимал-техно, которое тоже долбит, но помягче, а если ему хочется чего-то особенного, то он включает альбом The Best ансамбля «Золотое кольцо», и ничего вы с ним не сделаете.

Ну а сейчас в ушах у Германа звучал заряжающий на подвиги свинг The Benny Goodman Orchestra — Sing Sing Sing. Отличный выбор, если вы собираетесь идти на дерзкое преступление. А Герман собирался. Хоть и в качестве сообщника, а не главного заводилы.

Казалось, что ключ к интересующей их с Азаматом тайне совсем близко. И все-таки вломиться в чужой кабинет – это нарушение закона – морального и уголовного. Герман был решительно против, когда узнал, что скрывалось за словами «приходи завтра вечером в приют и узнаешь».

Но когда Азамат переступил порог кабинета Юлии Андреевны, стоявший на стреме Герман ощутил странное облегчение. Больше не надо было думать, как поступить. Он уже на чужой территории, там, куда его не приглашали и где его быть не должно. Единственное оправдание – их с Азаматом благая цель. Но благая цель есть всегда, даже у каннибалов есть цель вкусно пообедать.

Наверняка страшные преступления так и совершаются: человек просто разрешает себе больше, чем обычно, а вовсе не ставит цель устроить что-то ультразловещее, думал Герман. Например, человек говорит себе «я человек маленький – что сказали, то и сделал» или заявляет, что «данное решение соответствует интересам нашего общества», либо объясняет свои действия простым «ну а че он?» Главное – аккуратно вывести себя из-под прицела совести, а затем уверенно перейти дорогу с улицы «нельзя» на улицу «можно». Сделав первый шаг на этом пути, разрешать себе новые пакости становится проще и проще.

Мысль, как обычно, завела Германа далеко, и он не заметил, как на горизонте замаячила цель, которую он должен быть выслеживать. Увидел он ее только когда она подошла совсем близко.

— Германус, ты что забыл возле моего кабинета? Да еще в такой час, — сказала она скорее растерянно, чем недовольно. Перед ним была Юлия Андреевна лайт, почти мирная, почти пушистая, будто пришибленная неким событием, но Герман не понимал, каким.

— Я, э-э-э…

Никогда Герман не был так близок к провалу, как сейчас. В кабинете его начальницы в эту минуту был Азамат, а он, Герман, оказался крайним. Нужно было держать оборону и ни за что не пускать Ю.А. в ее же кабинет.

Выхода было два: сознаться во всем или силой не пускать ее.

Он выбрал третий путь.

Глава 8. Что ж ты, Герман, сдал назад

Шоковая терапия. Дьявольская уловка. Нечеловеческая хитрость. Да, чтобы ее отвлечь, Герман выбрал поцелуй.

Не самый очевидный вариант для отвлечения персоны, которая называет вас Германус с ударением на «а». При попытке нарушить личные границы ваша цель может запросто послать вас, да еще влепить громкую пощечину. И будет права. Но, к удивлению Германа, его начальница отреагировала неожиданно. Может, это был тот самый один шанс из бесконечности, но он сработал.

В первую секунду Юлия Андреевна отстранилась, но без особого отвращения, что было большой удачей. Герман решил не останавливаться и показать, кто здесь тренировался на помидорах и неопытных первокурсницах. По его мнению, в поцелуях он был хорош и, кажется, сейчас его мнение разделяли. Удивительно, как далеко завела его разведка Азамата. Он почувствовал, что уже стал гангстером: вломился с напарником в чужой кабинет и забрал себе лучшую девчонку.

Поцелуй, по его ощущениям, длился бесконечность, помноженную на райское удовольствие. В голове взрывались фейерверки, Земля вращалась с неописуемой скоростью, а крылатые единороги слились в едином хоре с легендарными музыкантами и Деборой Фиорентино в ее лучшие годы.

«Если ты меня заведешь, я никогда не остановлюсь», пел старина Джаггер, и Герман не останавливался. Он еще крепче обнял Юлию Андреевну и как бы невзначай положил руку ей на бедро, но это было уже слишком. Глубокой страсти не случилось: в следующую секунду она охладила его единорога и мягко, но решительно оттолкнула Германа от себя.

— Ну все, все, ты меня задушишь, Герман. И что на тебя нашло…

Какое-то время они стояли и разглядывали друг на друга, будто видели впервые. Когда Герман вернулся в реальность, он осознал, что проблема не решена, и Азамат по-прежнему рылся в чужом кабинете. Но делать было нечего. Повинуясь судьбе, Герман последовал за Юлией, ожидая, что его вот-вот настигнет кара за самую короткую в мире гангстерскую карьеру. К счастью, кары не случилось – Азамат исчез так же незаметно, как и вошел.

— Герман, ты чего за мной прешься? — сказала Юлия недовольным тоном, увидев его у себя в кабинете.

Все вернулось на круги своя, будто и не было с минуту назад их взаимной страсти. Неужели это и правда ничего не значит? — мелькнуло в голове у Германа. Да, он, возможно, был чересчур напорист, но в первую же секунду стало ясно – она как минимум была не против, если не ждала этого все это время. И результат их обоих удовлетворил. Все-таки немало помидоров он израсходовал перед тем как стать КМС по поцелуям.

Видимо, вопрос отпечатался у него на лице, потому что она, помедлив, все-таки решила прояснить ситуацию:

— То, что произошло… Ничего не произошло, ясно, Герман?

— Ничего? То есть, Барта не похищали?

— Я не про это.

— А про что?

— Сам знаешь.

— Про наш сочный, яркий, нескончаемый…

— Герман!

— Рабочий день в приюте! Вот что я хотел сказать. Но знаете, Юлия Андреевна, некоторые рабочие дни запоминаются больше других. И сегодняшний день лично я не смогу забыть никогда.

— Можешь делать, что хочешь, — отстраненно сказала Юлия, внимательно изучая выключенный монитор. — Но найди мне Барта. И я надеюсь, что Азамат выбросил этот, прости господи, ползучий глаз. Если нет, уволю вас обоих.

— Будет сделано, Юлия Андреевна, — сказал Герман и покинул кабинет.

Выражение «пьяный от любви» и так было избито до полусмерти, но Герман нанес ему новый удар. Именно так он чувствовал себя после произошедшего — будто в одиночку употребил ящик «Гиннеса», запивая вином и шампанским. Проблемы все еще существовали, но в тот момент они были где-то далеко. Герман верил, что с Юлией Андреевной у них все только начинается.

Танцующей походкой он направился к Азамату, размышляя о том, какое кольцо преподнесет Юлии Андреевне в день их помолвки.

Глава 9. Узник Азамата

— О, вернулся мой вертухай, — послышался знакомый голос в голове Азамата.

— Вы откуда таких слов понабрались, ваше Пучеглазие? — сказал Азамат вслух. — Сидели, что ли?

— Я и сейчас сижу. Как граф Монте-Кристо. Ни за что ни про что посадили братка, и теперь его жизнь нелегка, нелегка…

— А нечего было шпионить, Д’Артаньян.

— Де Парфаньяк.

— Да хоть армянский коньяк. Ты ж не хочешь говорить, зачем в наш мир пришел. Вот и сиди теперь. Скажи спасибо, что я тебя не допрашиваю.

— А ты, начальник, сначала докажи мою вину. Может, я к вам с дипломатической миссией прибыл. Налаживать дружеские связи между мирами. А ты меня – в банку.

— Что-то я не вижу при тебе удостоверения МИДа, дипломат ты хренов. А пустой вольер Барта – вижу.

Азамат достал банку с Пучеглазом из под кровати и поставил на стол.

— Кстати, а почему бы мне, собственно, тебя не допросить?

— Допрашивалка не выросла. У тебя архетип не тот, Азамат. Ты, может, и вертухай, но не пыточных дел мастер.

— А это мы сейчас проверим, — сказал Азамат и достал из стола булавку. Ее острый край блеснул в свете лампы и навис над банкой с глазом.

— Ну что, будешь правду говорить?

Глаз лихорадочно вжался в дно банки, да так сильно, что принял овальную форму. Его расширенный зрачок уставился на крошечный блестящий кончик булавки, а красные капилляры распространялись по белку, словно паутина.

А булавка все опускалась и опускалась…

— Азамат, ты ч-чего от меня хочешь… — прошипел голос у Азамата в голове. — Я не знаю ничего, отстань от меня!

— А ну говори, где вы его прячете!

— Кто – мы? Кого прячем?!!

— Барта!

— Нахрена мне твоя собачатина! Сам ее отпустил, а теперь меня обвиняешь.

— Врешь!! Говори, где пес!

В момент, когда Пучеглаз телепатически издал истошный визг, близкий к ультразвуку, в сторожку вошел Герман.

— Азамат, ты чего делаешь? — спросил он, глядя на согнувшегося над банкой старика.

Истязатель прекратил экзекуцию. Глаз снова принял округлую форму и издал звук, напоминающий громкий выдох.

— Провожу следственный эксперимент.

— Он мучает меня! Я буду жаловаться в ЮНЕСКО на жестокое обращение! Я его засужу! Я вас всех засужу! — завопил Пучеглаз так, что Герман от неожиданности прикрыл уши, хотя голос монстра прорывался изнутри.

— Цыц! — Азамат снова пригрозил булавкой, и Пучеглаз умолк. — Этот засранец знает, где Барт, и не хочет говорить.

— Да не знаю я!

— Такими методами ты от него точно ничего не добьешься, — сказал Герман. — И почему ты думаешь, что глаз в принципе что-то знает про Барта?

— Да потому что он кипер, вот почему, — мысленно сказал Пучеглаз.

— Кто? — не понял Герман.

— Молчи, образина. Герман, здесь же все ясно априори: странные штуки стали происходить после появления Пучеглаза. Он наша единственная зацепка.

Германа ответ не устроил. Его беспокоил уже сам Азамат. Старик был ходячим редфлагом: общался с монстром, держал его у себя в комнате, вломился в кабинет Юлии и вдобавок оказался неким кипером.

Слишком много улик для одного деда.

— Азамат, мне кажется, ты недоговариваешь.

— Да ты посмотри, что я у нее нашел, — Азамат достал из кармана до боли знакомый предмет – ошейник Барта.

Герман на мгновение оцепенел, но затем сомнения вернулись.

— Откуда я знаю, что он из ее кабинета? Может, ты хранил его у себя.

— Ты что, мне не доверяешь? Я априори на стороне добра, Герман, — сказал Азамат недобрым тоном. — Не забывай.

— Кто такой кипер?

— Никто. Не твое дело.

— Знает он все, — подначивал Пучеглаз. — И собака ваша наверняка из-за него пропала, Герман. А теперь ему стыдно, вот он и сваливает на других.

— Да заткнись ты! — закричал Азамат, метнулся к банке с глазом и поднял ее, угрожая разбить об стену. Но старик не учел, что банка была открыта. А глаз умел не только ползать в стелс-режиме, но и преодолевать гравитацию.

В следующий миг Пучеглаз выпрыгнул из банки, шлепнулся на пол и поскакал к двери.

— Держи его, Герман!

Герман и Азамат разом выскочили из сторожки, но Пучеглаза уже и след простыл. Они лихорадочно стали обыскивать приют: заглядывали во все закоулки, проверяли будки и вольеры.

— Германоид, ты все еще здесь? — удивленно сказала Юлия Андреевна, встретив пятую точку Германа, торчащую из вольера собаки Кнопки.

Время было уже позднее, гораздо позже, чем длится смена Германа. У вольера напротив копошился Азамат, что тоже выглядело подозрительно – обычно он в это время, как и в любое другое, спал у себя в каморке.

— Ты что-то ищешь? — спросила, глядя на Германа сверху вниз.

— Улики, Юлия Андреевна. Мы тщательно исследуем каждый вольер, — ответил ей Герман. — Авось, найдем зацепку, которая выведет на след Барта.

Герману внутренне стало противно, то он прикрывается поисками Барта, но ничего не поделаешь: она застала их врасплох, и надо было быстро придумать что-то правдоподобное.

— Хм. Ну ладно, если так. Но почему сейчас? Не могли до утра подождать?

— Утром многое может измениться, — вмешался в себеду Азамат. В тот момент он не представлял, насколько пророческими будут его слова.

— Ладно, делайте, что хотите, а я домой. Двенадцатый час уже. Герман, не забудь потом выключить свет.

— Есть, Юль Андревна!

После ее ухода Герман с Азаматом обследовали каждый уголок приюта, но так и не смогли ничего найти. Пучеглаз словно сквозь землю провалился, что, учитывая его происхождение, было вполне вероятно.

…Наутро приют огласил очень, нет, ОЧЕНЬ громкий крик, переходящий в истошный визг. Причина была проста: глаз обнаружился в ящике стола Юлии Андреевны. Задыхаясь от гнева напополам с ужасом, она забилась в угол кабинета и приказала вынести тумбочку с Пучеглазом, отвезти ее на городскую свалку и сжечь дотла.

Тем же утром Герман и Азамат были уволены. На уговоры и оправдания Германа Юлия Андреевна ответила, указав пальцем на дверь – вон!

— Вон из моего кабинета!

Глава 10. Причем тут СССР

Вот так, в один день Герман потерял главный смысл своей жизни. Он любил собак, а собаки любили его. Но теперь вход в приют ему был заказан по самой неудобоваримой причине из возможных: он упустил живой ползающий глаз с французской фамилией.

От осознания сего факта Герману вдруг стало ужасно весело. Он расхохотался, сидя на крыльце приюта.

— Чего веселишься, молодой? — спросил его Азамат, присаживаясь рядом. — Его уволили, а он хохочет.

— Ты, Азамат. говорил что-то о вероятностях. Вот я и думаю, какова вероятность быть уволенным при таких обстоятельствах, как у меня?

— Очень небольшая. Но ты же волонтер, а не сотрудник. То, что не нанимали, нельзя уволить. Ты можешь по-прежнему приходить в приют, если захочешь.

— Ага, и видеть эту истеричку. Да она меня с землей сравняет в следующий раз.

— По-моему, она тебе нравилась, — усмехнулся Азамат и легонько толкнул Германа в бок. — Вы даже нашли общий язык, насколько я мог видеть. Не ожидал от тебя такой прыти, Герман. Настоящий джигит.

— То, что я сделал, было неправильно. Да и неважно это уже, Азамат. В любом случае, назад дороги нет.

Старик посмотрел на него с выражением «джедай разочарован в своем подаване».

— И что, ты бросишь все на полпути?

— А что ты предлагаешь?

— Я предлагаю тебе быть безжалостным. Как меч, который не остановится ни перед чем на пути к цели, — на этой пафосной фразе Герман чуть не рассмеялся, но сумел себя сдержать. Все-таки старик пересмотрел слишком много фильмов.

— Это не конец, Герман, — добавил Азамат и многозначительно поднял палец. — Я тебе точно говорю: твой путь еще очень далек от финала. Ты максимум в начале второго акта.

Неожиданный поворот от пафоса к основам драматургии удивил Германа, но что еще ожидать от эксцентричного старика? В любом случае все это просто слова, а словами делу не поможешь. Герман попрощался со стариком-киноманом и пошел домой.

Вернувшись в тот день со смены, Герман никак не мог успокоиться и решил прибегнуть к испытанному средству релаксации. Вода была его стихией. Ванная — местом силы, в котором регулярно плавала резиновая уточка силы и бурлящие бомбочки силы, которые утешали его уставшую двадцатитрехлетнюю душу.

Только в ванне можно было по-настоящему расслабиться и поразмыслить. В момент самых глубоких размышлений о Юлии Андреевне Герману на телефон пришла ссылка.

[ elira.chtoto.znaet.org ]

Через секунду пришло следующее сообщение:

[Привет, квест продолжается]

Не было сомнений в том, что сообщение от Элиры, но Герман до сих пор не знал, кто она и что от него хочет. Вход на сайт требовал пароля – тут вспомнилась бумажка, которую Элира передала при их первой встрече у ДК. В поисках бумажки пришлось, конечно, выйти из обожаемой ванны, но то, что ему открылось, того стоило.

Элира не была мошенницей. Она и правда что-то знала. Ее сайт был выполнен в виде доски с расследованием, знакомой некоторым по сериалу от HBO «Настоящий детектив» или сериалу от НТВ «Ментовские разборки 3» – зависит от вашего вкуса.

В центре электронной доски висела фотография приюта «Дружок», от которой тянулись тонкие разноцветные полоски.

Синяя нить соединяла заметки о Барте. Все то, что Герман и так знал, но откуда это могла знать Элира? Если только у нее в приюте был осведомитель… И, кажется, красная нить вела к нему. Она была посвящена Азамату — «Дед. Бывший следователь, уволен за „излишнее усердие“. Интересно, дед в смысле старый дед или родной дедушка? Это предстояло выяснить.

Но самые интересные факты объединяла желтая нить. Здесь, например, была черно-белая фотография некоего А. Миллера – по виду из советского прошлого. Рядом фотография какой-то тетрадки и подпись – «ВАЖНО». Еще были фотографии некоего помещения, по виду тоже привет из СССР. Судя по всему, это была вырезка из передовицы, так как под фото был заголовок «Советские ученые приручили непокорны й квант». А еще там был тот самый глаз! И подпись к нему: «Собственность деда».

И, конечно, там была Юлия Андреевна…

Короче, дело принимало некий оборот, но Герман не понимал, какой именно… Барт, Азамат, загадочный глаз, теперь вот какие-то ученые. Глаза Германа бегали по экрану в поисках телефона или адреса. Должна же она была оставить контакт для связи.

В правом верхнем углу Герман заметил иконку в виде письма, которую до сих пор не видел то ли из-за невнимательности, то ее попросту раньше не было. Нажав на нее, он увидел входящее сообщение:

ну что, Германоид, готов поднять попу с дивана? :)))

Герману показалось, что смайлик ведет себя пассивно-агрессивно.

Но что поделать, если уж Герман сам не смог найти Барта самостоятельно и не понимал, что вообще происходит. Нужно было объединяться с профессионалами. Или, по крайней мере, умелыми любителями.

Написав в окошке чата «да», Герман увидел следующее сообщение:

Тогда встретимся в пятницу в 6 вечера в кафе «Шоколад». Если, конечно, у тебя нет других дел (думаю, что нет)

Хорошо. Значит я уже в твоем клубе?

Нет, пока нет. Остался финальный квест. До встречи в шоколаде, Германус!

Черт, она что, и правда знает о нем все? Тогда почему бы ей уже не найти Барта самостоятельно и завершить расследование, если она такая умная?

Пока что Элира только бесила его, но нельзя было не признать, что сайт она забабахала отменный. Герман еще раз тщательно изучил все его закоулки и пришел к выводу, что Элира знала жизнь приюта «Дружок», как свои пять пальцев. И все-таки, зачем-то ей понадобился помощник.

Что ж, он был не против помочь. В конце концов что может пойти не так?

Глава 11. Сиреневые капибары, и где они обитают

А все. Все может пойти не так. В назначенный день Герман слишком долго выбирал, в чем пойти на “свидание”, затем сел не на тот автобус, и в результате приперся в “Шоколад” на час позже. Когда он, запыхавшись, вбежал в кафе, Элиры уже и след простыл. В уютном интерьере формата “да, это дешевые стулья, но они вписаны в концепцию” сидели вечерние посетители: парочки, воркующие о чем угодно, но точно не о похищении собак, подруги с жадными до сплетен взглядами, семейная пара с подозрительно тихим ребенком (он точно жив?), девица цвета фуксии, пара дединсайдов в черном (Герман присмотрелся – Элиры среди них не было), короче, обычный вечер трудного дня городских пижонов.

“Какой же я растяпа, упустил единственный шанс”, с горечью подумал Герман. Он придушил музыку в ушах, заказал кофе и угрюмо вполз за столик. Огляделся на предмет повышенной концентрации Элиры в помещении – тщетно. Ее сайт тоже не подавал признаков жизни. Неудавшемуся детективу оставалось лишь попивать кофе в интерьере кафе, цветовой гаммой напоминающем кабинет Юлии Андреевны.

Спустя минуту к Герману подошел официант и вручил ему бумажную записку со словами “просили вам передать”. Записка гласила: “Последний шанс”. И больше ничего.

Герман повертел листок в руках, но так и не понял, в чем, собственно, заключается шанс. Через пять минут официант вручил Герману новую записку: “Последний-распоследний шанс. А ты тугодум, Герман”.

- Стойте, от кого это? - оживился Герман .

- Вон та о девушка просила вам передать, - официант показал куда-то вглубь кафе.

Герман смотрел во все глаза, но по-прежнему не понимал, что должен увидеть. Ну парочки, ну девица в ярких шмотках цвета парижского варьете…

Стоп, что?

Половину ее лица скрывали ярко-розовые очки в виде сердец, но Герман узнал ее. От былой готичности не осталось и следа. Теперь перед ним предстала повзрослевшая Лолита, глянцево-карамельно-розовая девица с двумя разноцветными косами. Ведьмины артефакты на ней отсутствовали, зато была майка и розовая курточка с надписью “аниме войска”.

Когда он подошел к нужному столику, трумф на ее лице уступил место смущению:

- Извини, что чуть не убила тебя тогда. Мой психиатр говорит, что я весьма эксцентричная особа. Но ты не бойся, в быту я почти нормальная.

С этими словами она нанесла тяжкое ножевое ранение жареной курице у себя на тарелке. Хорошо, что курица к этому моменту была уже мертва.

У Германа к Элире была тысяча вопросов, но, растерявшись, он задал первый попавшийся:

- Азамат тебе и вправду родня?

- Азамат? Мне? Родня? - сказала она так, будто Герман сморозил невероятную глупость, а затем подтвердила. - Ну да, родня. Он многому меня научил. Азамат ведь бывший следователь, а я - настоящий детектив. Слушай, Герман, а ты с какого факультета?

- На журфаке учусь.

- Не, я предлагаю пофантазировать. Я, например, училась бы в Когтевране. Люблю загадки разгадывать. А ты, мне кажется, с Пуффендуя.

- Почему сразу с Пуффендуя… - замялся Герман. Он считал Пуффендуй факультетом, в который попадают те, у кого ну совсем нет талантов и интересных свойств.

Продолжая жевать, Элира склонила голову вбок, оценивая его.

- Ты эмоционально устойчивый, как все пуффендуйцы. И довольно адекватный. Во всяком случае, адекватнее меня.

“Это несложно” - подумал Герман.

- Такой напарник мне и нужен.

В финале трапезы Элира устроила птице суровое фаталити, оставив на тарелке то, что лучше не показывать в передаче для цыплят. А Герман смотрел на ее разноцветные волосы и никак не мог угадать, какой трюк она выкинет следующим.

До этой встречи он считал себя не таким, как все. Необычным, интересным. Если кличка кота, то Мяу Цзе Дун, если хобби, то коллекционирование пластинок, вышедших из моды еще при прадедушке. В школе Герман какое-то время ходил с тростью, сверкая набалдашником в виде бульдожьей головы (но перестал ее носить, когда понял, что трость, как волшебная палочка, оградила его ото всех девчонок).

Встретив Элиру, Герман понял, что по сравнению с ней он – турбонормальный. Омерзительно обычный. Эксцентричность не надо было искать в словаре, она сидела перед ним и с аппетитом дожевывала ужин.

- Ты думаешь, что я – маниакальная девушка мечты? - спросила она его? - Та, что спасает главного героя от скуки и меняет его жизнь, да?

- Вообще, да. Ты типичная manic pixie dream girl. Прям как из фильмов.

- Да иди ты, Герман. Но спасибо за честность. Да, я и правда такая. Это мой крест: быть все время яркой, умной, стильной, веселой и спасать людей от скуки. Смирись. Но хватит обо мне, нам нужно провести обряд посвящения.

Герман нервно сглотнул, надеясь, что обряд посвящения не включает употребление его вслед за курицей.

- Да. Итак, готов ли ты содействовать расследованию, рисковать и ни перед чем не останавливаться?

Тут он не сомневался в ответе.

- Готов.

Она положила нож плашмя сначала на его левое плечо, затем на правое.

- Посвящаю тебя в частное детективное агентство “Двойное дно”! Девиз: “Дошел до дна – спускайся ниже”.

- Над девизом надо поработать, Элира.

- Знаю.

Люди вокруг не обращали на их маскарад никакого внимания. Подумаешь, обычный обряд посвящения в детективы летним вечером в кафе “Шоколад”. С кем не бывает.

- Поздравляю тебя, Герман. Теперь ты среди лучших.

- Э-м-м… Спасибо?

- За это не благодарят. Теперь ты готов, сыщик, и я надеюсь, что ты в полной мере осознаёшь всю степень своей ответственности.

Герман осознавал только, что вляпался в новую историю.

А теперь, когда ты готов, я должна выдать тебе главную тайну. Но не здесь. Я не уверена, останешься ли ты в адеквате после моих слов, - сказала Мисс адекватность, взяла сумочку в виде сиреневой капибары, развернулась и двинула к выходу. Затем вернулась к столику, аккуратно положила нож на тарелку и заново промаршировала до двери.

Герман расплатился, перекрестился и вышел.

Глава 12. Старики не то, чем кажутся

На улице его ждала приятная летняя прохлада и розово-карамельный детектив с сиреневой капибарой в качестве сумки.

— Азамат — не то, чем кажется, Герман, — с ходу начала Элира.

— В каком смысле?

— Он занимается какой-то странной фигней.

«Ну это у вас семейное» — подумал Герман, а вслух спросил:

— Что ты имеешь ввиду?

— Он связан с чем-то потусторонним… Так, напарник, предлагаю прямо сейчас положить конец этой тайне, — Элира резко возникла перед лицом Германа и зашагала задом наперед, пока он шел по тротуару. — Кажись, я знаю, где находятся твои собаки.

— Откуда? — Герману оставалось только задавать вопросы.

— Чтобы раскрыть замыслы деда, нужно думать, как дед, а я все-таки его внучка. У нас с ним ментальная связь. Всё, по коням!

Конем в данном случае был знакомый Герману самокат, из-за которого он чуть не попал в реанимацию. Электрический, покрытый стикерами, сквозь которые проступал оригинальный цвет спелой малины, он стоял неподалеку, дожидаясь хозяйки.

Пока Элира колдовала над его разблокировкой, Герман с любопытством разглядывал ее обувь: огромные, черные, угловатые монстры смотрелись в ее новом, белом и пушистом образе, как два танка на детской площадке. Видимо, остались от готического стиля. А еще они делали ее на полголовы выше.

— Прикольные боты.

— Ага. Туфельки Золушки. Мои любимые.

Он встал позади Элиры на самокат и аккуратно положил руки на ее талию. Дабы сгладить неловкий момент, задал «серьезный» вопрос:

— Так ты мне по пути расскажешь ту самую тайну? Про НИИ, Пучеглаза, и так далее?

— Ты сам все увидишь и поймешь. Если мы выживем.

— Что?!

Удача — это то, что бывает с другими, считал Герман. Ему все в жизни доставалось с большим трудом, и он не ждал, что они вот так просто возьмут и раскроют тайну приюта. Скорее уж его ждет какая-нибудь сверхъестественная гадость, тем более что слова Элиры о выживании подтверждали это.

Однако он все равно надеялся на то, что найдет собак. Или хотя бы узнает тайну параллельного мира. Или, как минимум, не умрет.

По пути словесный поток Элиры внезапно иссяк, а Герман был из тех, кто экономит слова, как нищий — копейки. Значительная часть его жизни протекала в голове, и он не всегда хотел ей делиться. В начале пути он строил догадки о том, куда и зачем они едут, но, как обычно, мысли его перескакивали с одного на другое, в зависимости от настроения и трека в ушах.

Ремикс песни «Зеленоглазое такси» вызвал у него приятную ностальгию по чужим воспоминаниям и чувствам, которые он мог воображать у себя в голове, но в реальности не испытывал. По-настоящему Герман никого не любил, включая Юлию Андреевну, но ему нравилось ощущение легкой меланхолии, которую дарила музыка. Не той меланхолии, которая отнимает душевные силы, а ее симуляции, как в кино, когда смотришь на что-то ужасное, но при этом ощущаешь комфорт мягкого кресла. Все было в этот вечер каким-то ненастоящим, как в компьютерной игре: и наряд Элиры, и быстрая, но не слишком, езда, и легкий ветерок, и грусть, и конечная цель их поездки.

На меланхоличной волне к Герману пришла крамольная мысль: а вдруг он не любил собак по-настоящему? Старался выглядеть хорошим для окружающих, но на самом деле таковым не был? Ведь он бездействовал все это время. Он бы и сейчас ничего не делал, если бы Элира его не вытянула.

И правда, он будто отыгрывал свою роль — персонажа без свойств, которого используют в своих целях другие. Определенно, надо это менять, подумал Герман и переключился на следующую волну в своей голове — философскую.

Добро ничтожно, если оно не способно сопротивляться — к такому он пришел выводу. Бесхребетное добро еще хуже зла, потому что оно стремится сохранить статус кво, а значит, рано или поздно протухнет. Единственная надежда в этом случае — на хороший пинок. Получил ли его Герман? Да, получил. Может, хоть сейчас что-то изменится, думал он, глядя на пролетавший мимо Снегирев. Может, он, наконец, перестанет быть второстепенным персонажем.

Финальной точкой их поездки оказался пустырь с натыканными тут и там гаражами. Буквально — никакой застройки, только одинокие гаражи, кусты и редкие деревья. Постапокалипсис в Восточной Европе.

— Вон там гараж моего деда, — указала Элира на один из гаражей.

— И что? Ты собираешься найти в его гараже пропавшего пса? Или говорящий глаз? — грубовато спросил Герман, осматривая непримечательные окрестности. Несколько далеких домов казались отсюда туманными призраками из соседнего мира.

— Я допускаю такую возможность, — ответила Элира на полнотки менее уверенно. — Но сначала нам нужно туда попасть.

Если бы гаражи были людьми, то гараж Азамата был бы типичной дворовой шпаной. Ни разу не американский гараж из фильмов — серьезный семейная дядя. О нет, то был приземистый, облицованный металлом кирпичный «пацан», свой в любом дворе еще с советских времен. Дверь его надо было не грациозно поднимать вверх, а тянуть на себя. Короче, все по классике.

Когда они подошли к гаражу, Элира вдруг повернулась к Герману и с очень серьезным лицом сказала:

— Обещай, что не сдрейфишь. Несмотря ни на что.

Герман удивился. Звучало так, будто они решились на что-то опасное, а не на поиск собак в гараже деда.

— Конечно. А несмотря на что именно? Это же просто старый гараж… Так, стоп, ты чего делаешь?

Пока он сосредоточенно прокручивал в руке березовый листок, Элира уже вовсю взламывала дверь гаража, энергично орудуя какой-то железякой — явно не ключом. По всему выходило, что взламывать чужие помещения — это у них семейное.

— Ты что, это же частная собственность! — завопил Герман, который только вчера совершил подобное и не хотел повторять криминальный опыт.

— Я его родная внучка, поэтому это и мой гараж тоже. Вышла погулять шесть лет назад и вот, вернулась — с кем ни бывает.

В замке что-то лязгнуло, и Элира потянула на себя железную дверь без ручки. Взломщица вошла внутрь, попыталась включить свет, но тщетно. Пришлось светить фонариком телефона. Герман вошел вслед за ней, готовый ко всему на свете. Но явно не к тому, что случилось с ними дальше.

The free sample has ended.