Read the book: «Концерт Патриции Каас. Далеко от Москвы»

Слава храбрецам,

которые осмеливаются любить,

как-будто они бессмертны.

к/ф "Обыкновенное чудо"

Наверное, вам покажется скучным все то, что будет дальше.

Но я старался ничего не упустить. С одной стороны – мало кто знал о всех подробностях происходившего тогда, а с другой стороны – это теперь история, причем история хотя и недавняя, но быстро забывающаяся.

Поэтому я старался по мере сил восстановить события, свидетелем которых мне довелось быть, а кое-что воспроизвести по рассказам очевидцев, друзей и знакомых.

И пусть мелкие и несущественные подробности не покажутся вам ненужными, отдельные истории – банальными и надуманными, а люди – искусственными: такова жизнь и таковы люди, о которых пойдет речь далее.

И именно так они прожили свою жизнь.

Перед входом в залитый светом зал висел лист бумаги.

Красивым чертежным шрифтом было выведено:

«Дальше вы увидите несколько рисунков молодого художника Григория

Свиридова.

С большим трудом удалось уговорить его выставить на ваш суд

часть рисунков, которые родились здесь.

Гриша рисует то, что он видит или чувствует.

Вы можете увидеть своих знакомых или даже самих себя.

То, что вы увидите, покажется вам необычным – присмотритесь,

может быть, так оно и есть?

Я часто в рисунках сына вижу то, чего не сумел разглядеть сам.

И я горжусь своим сыном.

А. Свиридов.»

Ниже другим почерком было приписано:

«Я тоже горжусь своим Гришей.

А. Свиридова.»

Но этой выставке и всему, связанному с этой выставкой, предшествовали многие события. Поэтому я попробую начать с того места, которое мне представляется началом.

На самом деле это далеко не начало всех изложенных далее событий, но многих предшествующих событий я не знаю, а те, с которыми я знаком, кажутся мне совершенно фантастическими и неправдоподобными.

Разбиение дальнейшего повествования на отдельные части абсолютно условно, тем более что события как далеко от Москвы, так и недалеко от Москвы, тесно переплетаются.

Общее заглавие в некотором смысле символично, но об этом читатель сможет узнать далеко не сразу, а может и не узнать совсем.

ДАЛЕКО ОТ МОСКВЫ

На афише было написано «Концерт Патрисии Каас. Фильм производства студии 4У».

Еще на афише была изображена сама Патрисия Каас, но те, кто собирался на этот концерт, безошибочно узнавали Люду Бересневу. А узнавая ее, говорили «Надо бы обязательно пойти», и когда их спрашивали – «Что, вы так любите Патрисию Каас?» отвечали «А при чем здесь Патрисия Каас?», чем только добавляли интереса к фильму …

НА ПОДЛЕТЕ В САМОЛЕТЕ

Баранов знаком подозвал к себе Гришу.

– Григорий, у меня к тебе важное дело.

– Я слушаю тебя, дядя Саша.

И тон, и необычное обращение Баранова насторожили Гришу.

– Ты знаешь, у нас многое связано … с тем местом, куда мы сейчас летим…

– С городом Солнечный?

– Да, с так называемым приморским поселком Солнечный… И у меня, и у Лены…

Баранов задумался и замолчал. Гриша не рискнул напомнить ему о себе.

– Много всего хорошего … и грустного, порой очень тяжелого… Ты пойди, посиди с Леной, поговори с ней о чем-нибудь, попробуй отвлечь ее от воспоминаний… Очень тебя прошу…

– Хорошо, дядя Саша. Я пошел?

– Иди, мальчик, иди… А то мы с ней поцапались немного … поссорились из-за какой-то ерунды… да и напоминаем друг другу сейчас только о прошлом…

Гриша отправился в конец салона, где в одиночестве сидела Лена Карцева, невидящим взглядом уставившаяся в плотно закрытый шторкой иллюминатор.

– Лена, можно я с тобой посижу? – Карцева оторвалась от окошка и грустно улыбнулась Грише.

– Конечно, посиди. Устал? Мы уже скоро прилетим…

– Знаешь, я не так устал от полета, как от необходимости все время сидеть. Я бы сейчас с удовольствием побегал или даже занялся бы гимнастикой.

– Да, если ты согласен заняться гимнастикой – значит дело плохо! Пожевать не хочешь? Там финики остались – доедай.

– Не хочется, Лена. Я бы сейчас порисовал, да линию ровную не проведешь.

– А что бы ты сейчас стал рисовать? Если не секрет, конечно.

– Ой, Лена, не притворяйся! Сама знаешь, какие у меня от тебя секреты… Мне сейчас захотелось нарисовать Нику, плетущую венок.

Гриша провел рукой перед собой, как бы показывая своей соседке воображаемую картину.

– Она несколько раз просила меня, а у меня все не получалось… Сейчас бы получилось… Понимаешь, она сидит среди березок и плетет из цветов венок… И что-то напевает про себя… Ей очень хорошо и не надо ни о чем думать, и ветерок такой ласковый, и солнце не жжет через листву берез… И сидит она голенькая, как младенец, маленькая женщина и радуется … просто тому, что солнце – есть, что ветерок – есть, что цветы – есть, что она – есть…

Они помолчали.

– Наверное, это будет чудесный рисунок. Ты обязательно нарисуй его.

– Я постараюсь. И покажу тебе – получилось ли так, как мне хотелось. Радость и счастье передавать в рисунке труднее, чем горе, разочарование.

– Неужели? А у тебя есть рисунки, где горе?

– Есть, просто ты их не видела… Да и мало кто видел, папа только… Но я те рисунки тоже люблю…

– А я сейчас думала… о своей дочке, которая похоронена где-то здесь…

– У тебя была дочка? Ты никогда не говорила…

– Она родилась мертвая… а я еле выжила тогда, и ее похоронили без меня…

– Лена, милая…

Гриша обхватил ее руку, лаская и успокаивая. Лена крепко прижала обе руки к груди.

– Даже покормить ее … – из зажмуренных глаз ее капали слезы.

– Ну, Лена, Леночка, успокойся… А вы с дядей Сашей не пытались еще завести ребенка?

Лена отрицательно покачала головой.

– Мы не только не пытались… мы с Сашей… вообще ни разу…

– Тебе нельзя? – после короткой паузы спросил Гриша.

– Теперь-то, наверное, можно… только не могу я…

Она опустила руки, вытерла глаза и повернулась к Грише.

– И вообще, молодой человек, о чем это мы с тобой говорим? Ни рано ли тебе?

– Я знаю?

– Зато я знаю. Знаю, что ты очень много знаешь для своего возраста… знаю, что с тобой можно говорить обо всем и без скидок на возраст… знаю, что никогда ты никому ничего лишнего не скажешь… Только каждый должен нести свой чемодан сам, и никто не может в этом помочь…

– Чушь собачья! Всегда есть, с кем поделиться, кто поймет и поможет.

– Свиридов! – утвердительно сказала Лена, – Ты прав, есть и с кем поделиться, и кто поймет, и боль душевную разделит, только куда денешься от самой себя?

– А ты откинься, приляг, а я тебе колыбельную спою – ты и успокоишься.

– Гришка, милый ты мой! Какой же ты милый! Так бы и расцеловала всего! Ладно, ладно, не буду – знаю, как ты любишь эти «слюни»…

Она помолчала.

– Ты пошел бы к Саше. А то мы с ним поссорились … не помню даже, из-за чего… Поговори с ним, отвлеки от тяжелых мыслей… Наверняка он сейчас вспоминает…

– Оба вы – два дурака пара. А ну, пошли!

Гриша за руку потащил Лену вперед по салону, подвел к Баранову.

– Ну-ка, садись! Нет, не туда, – и он посадил Лену к Баранову на колени. – Вас, дураков, мирить, что-ли?

– Нас, дураков, мирить, что-ли? – повторила Лена, обнимая Баранова за шею.

Гриша снял с ног Лены туфли, поднял вверх подлокотник соседнего кресла и положил туда ее ноги.

– Что делает этот мальчик? – уткнувшись носом в шею Баранова прошептала Лена.

– Разве он что-нибудь сделал не так? – целуя Лену спросил Баранов и крепко обнял ее.

– И что бы мы без него делали… – поудобнее устроилась Лена на коленях Баранова.

– Укрыть вас? Не холодно?

– И погаси свет…

Гриша отправился обратно и сел на свободный ряд за Тоней и Свиридовым. Ему было почему-то грустно.

Тоня оглянулась на него, потом встала и пересела к нему.

– Что, Гришенька? Почему тебе грустно? Ты так хорошо помирил Лену с Сашей.

– Знаешь, чего мне сейчас захотелось? Чтобы меня взяли на руки так, как сейчас дядя Саша взял Лену…

– Так в чем же дело? – Тоня устроилась поудобнее, протянула руки, – Садись скорее!

Через несколько минут Гриша мирно посапывал, устроившись на коленях у Тони и положив голову ей на плечо. Тоня обхватила его руками, прижимая к себе, и улыбнулась обернувшемуся Свиридову.

ДЖИП НЕТОРОПЛИВО КАТИЛСЯ

Джип неторопливо катился по узкой накатанной колее, освещая фарами узкий клин дороги перед собой.

После очередного КПП почти сразу стали видны здания, дорога стала шире, появились невысокие фонари, освещающие расчищенные дорожки.

– Все, приехали! – сказал водитель и джип подкатил к освещенному подъезду.

– Насколько я помню, это 4011 корпус, – сказал Баранов.

– А вон твой тезка спешит! – Лена первой выбралась из машины и побежала навстречу выскочившему из подъезда мужчине. Они обнялись.

– Это – мой тезка, Анатолий Иванович Шабалдин, хозяин здешних мест, – представил приехавшим встречающего Свиридов.

– А это – моя жена Антонина Ивановна…

– Тоня.

– …и мой сын Гриша, а также известный советский ученый профессор Баранов…

– Сашка!

– Иваныч!

– Ну, пошли же – холодно ведь.

В небольшой комнатке рядом с просторным и неосвещенным по случаю позднего времени холлом очень милая и вежливая дама записала прибывших и выдала им ключи. Эта процедура настолько напоминала приезд в престижный санаторий, что никто не удивился, когда молоденькая румяная девушка в белом халате повела их сперва к лифту, а затем по коридору третьего этажа.

Тоня и Гриша с любопытством оглядывали свое новое жилище – просторную гостиную и две спальни по сторонам ее, застеленные кровати, пушистые халаты, полотенца и умывальные принадлежности…

– Пошли, перекусим. Завтра утром сходим в подвальчик, обарахлимся всем необходимым…

В коридоре они встретили Баранова и Карцеву.

– Как устроились?

– Нормально. У нас такая же «распашонка», как и у вас…

В столовой был освещен только один угол с накрытым столом, но их уже ждали Шабалдин и еще один подвижной мужчина неопределенного возраста с трубкой в руках.

– Ах, Левушка! – обнялась с ним Лена, – Милый Левушка…

Церемония представления не заняла много времени.

– А у вас прелестная жена, Анатолий, – на хорошем английском языке сказал Левушка.

– Что вполне естественно! – так же на чистом английском, точнее, на чистейшем американском сленге – бруклинском – ответила Тоня.

– Прошу прощения! – несколько опешил Левушка, но не удержался, – И такой же прелестный сын!

– Просто весь в родителей! – так же чисто и уверенно ответил на том же языке Гриша.

– Все! Сдаюсь! – поднимая руки под общий смех уже на русском языке заявил Левушка, – И больше пробовать на зуб вас не буду!

– Я сейчас посмотрю, чем нас собралась потчевать Степанида Ананьевна, – сказал Шабалдин, вставая.

– Стой, я схожу сам!

Свиридов прошел через проход, откуда раздавалось уютное шипение и разносились вкусные запахи.

– Тетка Степанида, – позвал он женщину у плиты. Та обернулась, приглядываясь, удивилась, обрадовалась.

– Анатолий! Ты, что ли?

– Я, тетка Степанида, я… – обнимая женщину говорил Свиридов, – Помнишь еще? Как ты тут? Как сынки? Младший-то уж школу заканчивает, небось?

– Ах, Анатолий, Анатолий… сколько лет прошло… Помнишь тетку Степаниду? Помнишь мои пельмени?

– Пойдем, я тебя познакомлю с женой и сыном… да и знакомых увидишь… – Свиридов повел пожилую повариху в зал.

Там Лена и Степанида Ананьевна дружно взмахнули руками, обнялись и дружно заплакали. Потом обнимал повариху Баранов, и только потом, чинно вытерев руки передником, Степанида Ананьевна степенно знакомилась с Тоней и Гришей. И угощала всех нехитрой, но такой вкусной стряпней.

Наскоро закусив Свиридов направился к Эткину.

У ЭТКИНА ПЕРВЫЙ РАЗ

– Здравствуйте, Израиль Моисеевич. – Свиридов не столько увидел, сколько угадал, где находится хозяин комнаты.

Густой полумрак только подчеркивали два напольных светильника, прикрытые сверху чуть просвечивающими занавесками.

В тени рядом с одним из светильников в глубоком кресле с высокой спинкой сидел очень худой старик. Колени и одна рука его были укрыты пледом.

– Здравствуйте… А я вас помню… Тогда вас звали Анатолий…

– Меня и сейчас зовут Анатолий, Израиль Моисеевич.

– Можно мне не вставать вам навстречу – вы, говорят, теперь большой начальник…

– Сидите, Израиль Моисеевич! Помнится, тогда вы называли меня на ты. Почему бы не сохранить это?

– Хорошо… Леночка сказала, что вы… ты теперь тоже … стал «человеком». Это верно?

Последние слова старик произнес мысленно, и так же мысленно Свиридов ответил ему.

#Да, это верно.

#И ты хочешь понять, что это такое и как это получается? И за этим ты приехал?

#Да, за этим мы приехали.

#Зачем ты ввязался в это грязное дело? Ты хоть понимаешь, что это грязное дело?

#Я взялся за это чертовски трудное дело для того, чтобы не было хуже.

#Кому?

#Нам. Вряд ли удалось бы долго сохранять это в тайне. И не отдать это в "грязные" руки…

#Ты думаешь, тебе это удастся?

#Да. Мне это – удастся. Можете думать, что я болтун и авантюрист, но я знаю… Я знаю ответ этой задачи, но не могу пока доказать, что это так…

#Скажи мне ответ…

#Дефект генной структуры в сочетании с комбинаторным излучением генераторов и космическими излучениями.

#Да… Возможно… Что же ты хочешь от меня?

#Помощи. Я ведь так мало знаю.

#Не боишься, что на тебя начнут давить и пытаться приспособить все это для своих целей?

#Такая опасность есть, но она невелика. А если я окажусь прав, то у них ничего не выйдет – эффект окажется настолько уникальным и практически не воспроизводимым…

#Хорошо. Приходи ко мне… Я расскажу тебе… многое… Если смогу – помогу… Но я стал стар и мне не так много осталось…

#А чем я могу помочь вам?

#Хороший вопрос. Скорее всего, ничем… Но мне будет интересно говорить с тобой… Знать, что и как ты будешь делать…

#Вы будете знать все, что я буду знать и что мы будем делать. Я думаю, что ваши советы будут для нашей работы очень важны.

Мысленный обмен занял всего несколько секунд, но старик явно устал. Вошла молоденькая девушка, поздоровалась со Свиридовым и подала старику лекарство.

– Спокойной ночи, Израиль Моисеевич!

– Спокойной ночи, Анатолий! Загляни ко мне завтра… и приведи жену и сына… И вообще – как ты дошел до жизни такой?

Свиридов мысленно представил себе всю свою жизнь и в импульсе послал это сообщение старику.

– Да… – протянул Израиль Моисеевич после некоторой паузы, – Ну, иди, иди…

ПОШЛИ ОБЖИВАТЬ НОВЫЙ ДОМ?

– Пошли обживать новый дом?

– Пошли, Гриша. Устал?

– Устал… Так много ехали, летели… Спать хочу.

– Идем, я тебя уложу.

На диване в гостиной лежали пластиковые пакеты с какими-то вещами. Нашлись там и махровые халаты для всех, и веселенькие пижамки. А в просторной туалетной комнате висели всевозможных размеров полотенца – большущие мохнатые для ванны, вафельные и полотняные поменьше и совсем маленькие, несколько видов мыла в упаковке, зубные щетки в пластиковых пенальчиках, бритвенный прибор.

– Мне все это напоминает сервис в хорошей гостинице или дорогом мотеле…

– Потом расскажешь… – Гриша совсем засыпал и Тоне пришлось его умыть самой. Раздевался он уже с закрытыми глазами и заснул сразу, как только щека его коснулась подушки.

Тоня не успела осмотреть гостиную с ее шкафчиками, полочками, электрической плитой и всякими другими приспособлениями, так напоминавшими ей привычную обстановку где-то там, далеко, как пришел Свиридов.

– С приездом, моя милая любимая жена!

– С приездом, мой повелитель! – обняла его Тоня.

– Кто первый бежит в душ?

– Ты бежишь, а я потом…

Анатолий вытянулся под мягким прохладным одеялом – тело отдыхало после долгого перелета и переезда.

Вошла Тоня в наброшенном халате, направилась к пустой кровати.

– Э-э, куда?

– Но вот же моя кровать!

– Вот твоя кровать, – похлопал рядом с собой Свиридов.

Тоня с хорошо разыгранным сомнением оглядела пустую кровать, потом лежащего Свиридова, но не выдержала и рассмеялась.

– Опять не вытерлась как следует? – обнимая Тоню шутливо заворчал Свиридов, ощутив прикосновение влажных волос к своему бедру.

– Мой повелитель, я торопилась…

ПРИСТУПИМ

.

ПОРЕКОМЕНДУЙ МНЕ

– Далее… Порекомендуй мне человека на должность референта.

– А что это такое?

– Это помощник, который всегда находится рядом, ведет протоколы и записи внутреннего характера, записывает и оформляет распоряжения, приказы, готовит по моему указанию материалы для обсуждения и принятия решения, ведет секретную переписку – но главное, умеет молчать. Это должен быть человек, при котором можно говорить все.

Шабалдин задумался.

– Но что важнее – секретарские навыки или надежность?

– Надежность и еще раз надежность. Этот человек слишком много будет знать… а вот остальным об этой его осведомленности знать совершенно не обязательно.

– Мужчина?

– Ну… не обязательно. Есть что-нибудь?

– Ты должен помнить… Когда ты прошлый раз был у нас, девочка такая пришла работать, все пела, Суковицина Валя, помнишь?

– Помню. Но она была программистом.

– Так у нее есть младшая сестра, Галя, она пришла к нам работать недавно после окончания спецшколы. Девушка очень серьезная – в отличие от сестры… Старательная и деловая… Работает в спецотделе, так что трудностей с допуском не будет, молчать умеет, да и девушка порядочная. Но секретарем она не работала.

– Заводить еще одного секретаря… Может, не будем, обойдемся на двоих одной секретаршей? Мне твоя Маргарита Эдуардовна понравилась, зачем еще вводить кого-то. Только путаница будет – одна одно знает, а другая – другое, нестыковка пойдет. Как считаешь?

– Не возражаю.

Свиридов придавил кнопку селектора.

– Маргарита Эдуардовна, соедините с Васиченковым, пожалуйста. – он повернулся к Шабалдину. – Кстати, надо поставить селектор сюда, чтобы не загружать ее такой ерундой.

– Это была прихоть бывшего хозяина – сам он не снисходил до набора номера. Завтра поставим полный комплект.

Звякнул сигнал.

– Свиридов. Прошу принести мне личное дело Галины Суковициной. Да, Галины.

Свиридов молча послушал и сказал спокойно и без выражения.

– Приказываю вам прибыть ко мне немедленно.

– Что там наша безопасность? Цену набивает?

– Были конфликты? Если дурак, почему не убрал?

– Думаешь, так просто? Это – номенклатура Москвы.

Шабалдин перегнулся через стол и нажал кнопку селектора.

– Маргарита Эдуардовна, Свиридов вызвал к себе полковника Васиченкова.

Дверь приоткрылась.

– Разрешите? Товарищ полковник, полковник Васиченков по вашему приказанию прибыл.

– Делаю вам замечание, полковник. Вы не выполнили мой приказ доставить сюда личное дело Галины Суковициной и вступили со мной в пререкание. Замечание первое и последнее – в следующий раз невыполнение моего приказа приведет к вашему освобождению от должности. Объяснительную напишите и оставите секретарю. Свободны.

От вальяжности вошедшего ни осталось и следа. Свиридов говорил спокойно, не повышая голоса, но какие-то особенные нотки заставляли подтягиваться.

– Повторяю, свободны… – видя, что пришедший никак не сориентируется, и хочет что-то сказать, Свиридов резко скомандовал – Кругом!

Полковник не очень ловко повернулся и вышел.

– Врага ты себе нажил, Анатолий Иванович.

– Я сюда приехал не за любовью или нелюбовью. Не будет подчиняться – уберу, будет выполнять приказы – пусть работает, начнет мешать – ответит. И всем усвоить это надо немедленно – на воспитательные мероприятия у меня времени нет. Кто заместитель у Васиченкова?

– Майор Рахматулин. Очень замкнутый и очень самолюбивый татарин, причем чистокровный, хотя и Сергей.

Ожил динамик селектора.

– Товарищ полковник, к вам майор Рахматулин с документами.

– Просите.

– Здравия желаю. Майор Рахматулин. – вошедший был подтянут и строг, форма его была аккуратна и тщательно подогнана по фигуре, сапоги, каблуками которых он ловко щелкнул, блестели. – Личное дело Суковициной Галины Климентьевны.

– Здравствуйте, майор. Прошу присесть и подождать. Я ознакомлюсь и верну вам бумаги.

Свиридов быстро пролистал страницы – папка была не особенно толстой, и, казалось, не читая вернул майору.

– Благодарю вас, майор. Листок ознакомления?

– Так точно, товарищ полковник. Вот, пожалуйста, – майор достал из своей папки разграфленный лист и подал Свиридову. Тот тщательно вписал дату, время, фамилию и расписался.

– Свободны, майор.

Майор снова прищелкнул каблуками, наклонил голову и ловко развернувшись вышел.

– Ты действительно так быстро читаешь?

– Доказывать не буду – некогда. Вызывай Суковицину. А пока дай мне свою папочку по структуре управления…

ТОНЯ, ЗАБИРАЙ ГРИШУ

– Тоня, забирай Гришу и пошли в наш супермаркет.

На лифте они спустились в подвал и попали в помещение, которое Тоне напомнило привычные магазинчики в небольших городках – есть все, что может потребоваться покупателю.

Сперва Лена показывала, а потом Гриша – быстрее, да и сама Тоня уже ориентировались в ходах и прилавках. Девчушки в фирменных платьицах довольно ловко, но главное очень благожелательно и неназойливо показывали вещи и советовали, где что посмотреть.

И Тоня, и Гриша быстро обалдели от обилия всевозможных товаров начиная от пачки индийского чая до котикового манто, тележка их уже не вмещала отобранных вещей и Лене пришлось вмешаться.

– Ну, ребята, вы все хотите сразу! Тонечка, не жадничай. Отбери пока белье и одежду себе, Толе, Грише. Потом придешь еще – здесь можно путешествовать неделю, если не больше. И глаза будут разбегаться.

– Это так у вас всегда было, тетя Лена?

– Примерно так. Кое-что поменялось, стало попросторнее, посветлее, вещей стало больше… Ведь сперва было все в одной куче…

– Но тут много дорогих вещей. А как платить?

– Все здесь бесплатное… Только увезти отсюда ничего нельзя. Поэтому жадность у большинства быстро проходит…

Две доверху наполненные тележки Тоне и Грише помогли поднять на этаж, довезти до комнаты и разгрузить. И молоденькие девушки, которые помогали им все это делать, действовали очень ловко, спокойно и неназойливо.

– Вы давно работаете тут?

– Скоро год, Антонина Ивановна. Я положу белье в шкаф?

– И вас учили специально чему-нибудь?

– А как же. Мы все кончаем специальную школу. Четыре года после восьмого класса.

– И какая же у вас специальность?

– Специальность у нас всех забавная – воспитатель дошкольного образования… Нас выпускают младшими лейтенантами, Антонина Ивановна.

– Учат вас, как мне кажется, неплохо.

– Заходите к нам еще, Антонина Ивановна. Тележки я заберу. Всего вам доброго!

– Спасибо вам!

– Интересно, правда? А почему лейтенант, если она воспитательница?

– Это – спецшкола, Гриша. Такую спецшколу когда-то кончала и я, только профиль там был другой. А выпускали тоже лейтенантами…

ВОШЕДШАЯ ДЕВУШКА

– Разрешите?

Вошедшая девушка была невысока ростом, широка в кости, скромно и строго одета. В штатском, юбка до середины колена, закрытый жакет. Скромные туфельки на высоком каблуке были единственным ее чисто женским украшением. Будь она чуть повыше – глаз бы не отвести от складной фигурки, но и так она была хороша собой.

– Товарищ полковник! Лейтенант Суковицина прибыла по вашему распоряжению! – лицо строгое, глаза смотрят внимательно.

– Здравствуйте, Галина Климентьевна, – Свиридов вышел из-за стола, поздоровался с вошедшей за руку. Рука была твердой и не по девичьи крепкой.

– Присядьте, Галина Климентьевна, – Свиридов разглядывал ее. Она спокойно ждала, взгляд ее серых глаз был серьезен и даже строг.

– Моя фамилия Свиридов, зовут меня Анатолий Иванович. Направлен сюда для организации нового этапа специальных исследований. Полномочия мои достаточно широки. Ознакомьтесь с этим документом.

Свиридов достал и подал девушке документ в плотной темно-зеленой обложке. Пока та внимательно читала он продолжал разглядывать ее.

Темно-русые длинные волосы, аккуратная и простая стрижка, лицо без следов косметики, с естественным румянцем, коротко обрезанные, но ухоженные ногти, гладкая, матовая, – и, видимо, мягкая – кожа.

Читает спокойно, без спешки.

– Я ознакомилась, товарищ полковник.

– Задача у меня важная, сроки сжатые, времени на раскачку нет. Сейчас я занимаюсь организацией своей собственной работы, ведь для того, чтобы эффективно и продуктивно действовать, нужны помощники. В первую очередь – люди, которые будут исполнителями моих приказов. Это широкий круг людей на разных ступенях иерархической системы распределения ответственности, а от того, насколько правильно выбраны люди – зависит успешная работа всей системы. Это понятно?

– Так точно, товарищ полковник.

– Я не буду просить вас рассказать мне свою биографию, я просмотрел ваше личное дело. Оно еще совсем тоненькое… Вы живете с родителями?

– Да, с родителями и сестрой.

– В семье нет других детей?

– Нет, только моя старшая сестра.

– Я ее помню… У кого она теперь работает?

– Она… Ее лишили допуска, товарищ полковник.

– Так. Вопрос о сестре чуть-чуть отложим… Для организации моей работы нужен помощник – можно назвать его секретарем, референтом или как-нибудь еще, но суть дела в следующем. В обязанности моего помощника входит очень широкий круг вопросов: ведение всех секретных документов, всей переписки, записи всех встреч и бесед, оформление всей документации, приказов и распоряжений, контроль за исполнением распоряжений, подготовка материалов для проведения встреч, совещаний, моей личной работы, организация встреч, ведение ежедневного учета выполняемой работы и составление ежедневного краткого резюме, и еще много всего… Но среди всего этого есть еще две очень важные для меня вещи. Первая – полное отсутствие утечки информации. Мой помощник будет знать если не больше меня, то уж и не намного меньше, а вот от него никто не должен узнать ничего. И второе – моему помощнику практически придется быть постоянно рядом со мной, везде, и везде быть на работе – записывать и так далее, а это совсем нелегко.

– Мне Шабалдин порекомендовал вас, – после короткой паузы продолжил Свиридов.

Девушка не отвела взгляд, помолчала.

– Благодарю за доверие, товарищ полковник. Справлюсь ли я?

– Что вас смущает из перечисленного мною?

– Я никогда такой работой не занималась и боюсь не справиться.

– Только это?

– Да, только это.

– Я могу считать, что вы согласились работать со мной в качестве такого помощника-референта?

– Да, товарищ полковник.

– Я благодарю вас. И зовите меня Анатолием Ивановичем, а товарища полковника оставьте для официальных случаев. Хорошо, Галина Климентьевна?

– Слушаюсь. Только, если можно, вы меня тоже не называйте так официально.

– Я буду звать вас Галиной или Галей… А теперь, Галя, в двух словах – почему сестру лишили допуска?

Девушка потупилась.

– У вас в личном деле об этом отметки нет, а из этого я делаю вывод о том, что лишение допуска не связано с достаточно серьезным должностным проступком. Так в чем дело?

– Валентина… – Галина с видимым усилием подбирала слова, – Валентина… не уступила… домогательствам… одного из москвичей…

– Вы имеете в виду одного из командированных сюда из Москвы визитеров?

– Да…

– Сколько вам лет, Галя?

– Двадцать.

– Не смущайтесь. Раз уж мы теперь работаем вместе. Я не люблю ругаться, не терплю матерщинников и нахалов, но… Раз вы работаете со мной, то привыкайте говорить все как есть, называть все своими словами и не стесняться… – меня, главное. Так что же произошло?

– Один генерал из Москвы обратил на Валентину внимание, пригласил вечером к себе в номер и начал приставать… Она его ударила и убежала… Платье он ей разорвал почти до пояса… А потом из Москвы пришел приказ о снятии допуска. Тут пытались возражать, но с Москвой не поспоришь.

Девушка замолчала.

– Чем она занимается сейчас?

– Ничем… Ритмикой с детишками занимается в детском садике…

– Как мне помнится, она была толковым программистом, и Худобин ее работой был очень доволен. Она хотела бы вернуться?

– Еще бы! Она так скучает без работы, без ребят…

Свиридов нажал кнопку.

– Маргарита Эдуардовна, зайдите, пожалуйста. Если Шабалдин на месте, то попросите его тоже ко мне.

В кабинет вошли Шабалдин и его секретарша Маргарита Эдуардовна, рослая и представительная дама. И хотя ее волосы были седыми, и, видимо, от естественных причин, других явных признаков возраста разглядеть было затруднительно.

– Вот, представляю вам – Галина Климентьевна Суковицина, мой секретарь-референт! Анатолий Иванович, оформи приказом.

– И еще, – Свиридов подошел к Маргарите Эдуардовне. – Я хочу экспроприировать у своего тезки часть его личной секретарши…

– Вы осматриваете меня и выбираете, какую часть экспроприировать?

– Вы прелесть, Маргарита Эдуардовна! Ну, естественно, лучшую! А если серьезно – мы решили с Шабалдиным, что нет смысла заводить мне еще одну секретаршу для той работы, которую выполняете вы. Всю работу "при мне", все текущие записи и документы по новому проекту будет вести Галина Климентьевна, а вы ей поможете и войти в курс дела, и научиться тонкостям секретарской профессии, и останетесь на своем месте, где заменить вас … да просто невозможно. Только будете обслуживать теперь не одного Шабалдина, но и меня. От телефонных глупостей я вас освобожу, все телефоны перенесут сюда.

– Я еще не все поняла, но нет ли в ваших словах чего-то обидного для меня… Кто же из нас кому будет подчиняться? Галина мне или я Галине?

– Если постараться, то обидное можно найти и в надписи "уходя гасите свет". С какой стати? Да я и уходить не собирался, а тут еще и свет им гаси! – Свиридов так хорошо изобразил возмущение, что все рассмеялись.

– Подчиняться вы будете не Галине Климентьевне, и даже не Шабалдину, а мне. А с Галей вам надо будет обменяться … ну, например, рецептами, как варить варенье.

– Какое еще варенье? Анатолий Иванович, ну вы же совсем не в курсе! Надо солить грибы!

– Очень хорошо! Быстрота вашей реакции меня радует! Начали работать. Запросите мне личное дело Валентины Суковициной, соедините меня с Худобиным. Анатолий Иванович, где же твой колдун-хозяйственник?

– Слушаюсь, Анатолий Иванович.

– Сейчас должен быть.

– Анатолий Иванович, с чего мне начинать?

– Пусть Маргарита Эдуардовна вас введет немного в курс обязанностей секретаря – вы в любой моменте должны быть готовы подменить ее, запаситесь канцпринадлежностями… Диктофон вам понадобиться…

– А первое задание вам – мне нужен полный список сотрудников с указанием сегодняшнего места работы и должности, которую они занимали три года назад.

– Только тех, кто работал и тогда и сейчас?

– Нет, всех, кто работает сейчас.

– Без вашего письменного приказа мне такие материалы не дадут.

– Давайте бумагу – напишем приказ …

К ВАМ МАЙОР РАХМАТУЛИН

– Анатолий Иванович, к вам майор Рахматуллин.

– Жду.

– Товарищ полковник, личное дело Суковициной Валентины Климентьевны.

– Присядьте, майор. Складывается впечатление, что вы его приготовили заранее.

– Так точно, после запроса дела ее сестры.

Свиридов пролистал тоненькую папочку, последние подшитые листки – шифрограмму из Москвы с распоряжением о снятии допуска к работе с материалам и документам и приказ об увольнении и удалении с территории объекта, и без всяких объяснений.

– А что известно вам, майор, о причинах удаления Суковициной с объекта? Ведь снятие допуска при мало-мальски серьезном проступке автоматически приводит к снятию допуска для ее сестры? А сестру оставили на работе, да еще с секретными материалами.

– Разрешите доложить?

– Можно попросту и своими словами, Сергей Мунирович.

– Слушаюсь, товарищ полковник. Валентина Суковицина – девушка очень красивая, общительная … поет, танцует, модно одевается … с гонором … С младшей сестрой они совсем разные люди. Во время визита к нам инспектора генерала … Разрешите не называть фамилии?

– Можете – пока …

– Вас понял … Инспектор ухаживал за Суковициной Валентиной и на… третий вечер пригласил к себе в номер. Из номера Валентина Суковицина выбежала через десять минут в разорванном платье, а инспектор… Суковицина сильно ударила его. Всем потом рассказывала, что инспектор приставал к ней … и отзывалась о нем в оскорбительных выражениях. После отъезда инспектора через двое суток пришла шифрограмма.

– Вычислить имя генерала не составляет труда. Так, Сергей Мунирович?

– Так точно.

– Из чего следует, что она ударила инспектора?

– Она сильно ударила его коленом между ног. Пришлось вызывать врача. Инспектор три дня не выходил из номера.

– Это был единственный случай склонения женщин объекта к сожительству приезжими из Москвы?

– Никак нет. Такие случаи были. Но это единственный случай, имевший громкую огласку и такие последствия.

– Сергей Мунирович, это очень важно, – Свиридов совершенно естественно перешел на татарский язык, и майор опешил, – Вы не владеете языком?

– Я не ожидал этого, уважаемый командир, – справившись с удивлением по-татарски ответил майор. – Я готов выполнить любой ваш приказ.

– Полковник знает, что вы понесли мне документы?

– Конечно, я спросил его разрешения.

– Он хороший командир?

– Он хороший человек, но специфики нашей работы не знает. Он из конвойных войск.

– Итак, кто пытался склонить к сожительству Валентину Суковицину?

– Генерал Нефедов. – после короткой паузы ответил майор.

– Откуда известно, что Суковицина выбежала из номера генерала через десять минут?

– Служба наблюдения фиксирует время. – и видя, что Свиридов хочет переспросить, добавил, – Служба наблюдения фиксирует все контакты командированных: когда, с кем, сколько времени.

– На основании этих материалов можно установить, кто из приезжавших и с кем из местных женщин сожительствовал?

– Так точно. Но гарантии нет, что в каждом из имевших место случаев встречи приезжего и местной женщины … был половой контакт. Иногда женщина оставалась у приезжего всю ночь, но бывали и кратковременные визиты.

– Жалобы? Разговоры об этом?

– Жалоб и обращений не было, а разговоры – больше сплетни, ничего достоверного, уважаемый командир.

– Определенный круг женщин?

– Более или менее.

– Как использовалась эта информация?

– После отъезда каждого из командированных материал направляли в Москву.

– Сколько времени вам нужно, чтобы подготовить мне справку с полной информацией по этому вопросу?

– За какой период времени?

– С начала фиксации контактов.

– Две недели, товарищ полковник.

– Покажете мне свои черновики, а потом напишите отчет. От руки, в одном экземпляре, без регистрации и подписи … И поменьше шума об этом, майор.

Свиридов помолчал.

– Я могу положиться на вас, майор? – перешел он на русский язык.

– Так точно, товарищ полковник.

– Начните с конца. Завтра покажете мне свои черновики за два последние года, если успеете больше, то сколько успеете.

– Слушаюсь.

– Благодарю вас, майор. Вы свободны.

С ЧЕГО МНЕ НАЧИНАТЬ?

– Анатолий Иванович, с чего мне начинать? – в кабинет вошла Галина.

– Первое ваше поручение. Найти в кадрах приказ об отстранении от работы Валентины Суковициной и подготовить приказ с отменой того приказа и восстановлении ее в прежней должности. За моей подписью. К работе приступить немедленно. Найдите Худобина и возьмите у него служебную записку с просьбой вернуть на работу Валентину Суковицину – предлог не важен, хотя бы он по ней просто соскучился, это формальность.

Глаза у Галины Климентьевны заблестели, лицо порозовело.

– И никаких благодарностей! – остановил ее Свиридов, – Далее – закажите себе вот такие бланки …

Суковицина записывала, и Свиридов отметил, что писала она привычно быстро, но разборчиво и аккуратно.

– Вот пока и все. Действуйте.

– Слушаюсь, Анатолий Иванович, – она закрыла блокнот и пошла к двери, – И все равно спасибо вам большое… от меня и от сестры.

– Анатолий Иванович, вот, познакомитесь, наш начальник УКС'а товарищ Валеев Марат Накинович!

– Здравствуйте, Марат Накинович! Свиридов, Анатолий Иванович. Заставляете ждать себя.

– Прошу прощения, Анатолий Иванович, был в городе, кирпич выбивал, задержался…

– Как это – кирпич выбивал? Сядь, Анатолий Иванович, не уходи. – остановил Свиридов собравшегося выйти Шабалдина.

– Нам для ремонта склада при теплораспредпункте нужно сейчас тысяч двадцать кирпича. А нам не дают …

– Ничего не понимаю! Анатолий Иванович, может ты объяснишь?

– Объект практически "заморожен", никаких новых работ не планируется, а все снабжение идет через городские каналы.

– Так и раньше было?

– Ну, что вы, Анатолий Иванович! Раньше, когда здесь работали, всем распоряжались мы, а город у нас ходил в просителях!

– Галина Климентьевна!

Через десять секунд в кабинет вошла Галина Климентьевна и молча остановилась у стола. Свиридов показал ей на стул.

– Запишите. Сегодня товарищ Валеев даст вам перечень материалов, которые ему не дает город. Вечером доложите мне этот материал.

– А к вам, Марат Накинович, вопрос вот какой. Готовы ли вы и ваши службы к быстрому развертыванию строительно-монтажных работ? И получению всех ресурсов минуя город?

– Мы готовы, но нужно знать объемы. Нужна проектно-сметная документация, заказные спецификации. Нужно разместить заказы через теруправление, а год уже начался …

– Уточняю вопрос: располагаете ли вы достаточным количеством квалифицированных кадров, складскими помещениями и техникой для быстрого развертывания таких работ?

– Да, все это есть. Хотя многие специалисты уже ушли – кто в город, кто на фирму … тут, рядом …

– Подумайте, кто вам может понадобиться. Совещание завтра. А теперь о собственном моем кабинете … Анатолий Иванович говорил мне, что вы непревзойденный мастер обустраивать апартаменты начальникам. Так ли это?

– Да давненько не приходилось заниматься такими вещами …

– Вот и пришлось. Вот кабинет …

Свиридов, Шабалдин, Валеев и Суковицина еще минут десять ходили по комнатам и обсуждали, что там нужно сделать.

– Таким образом – кабинет, зал заседаний, санузел и комната отдыха. Все. Остальное – всякие мелочи и подробности, вроде занавесочек, штор, расцветки обивки и прочего – на усмотрение Галины Климентьевны. Завтра в одиннадцать тридцать вы мне сдаете выполненную работу. Всего хорошего, до завтра.

Свиридов вышел.

– Анатолий Иванович, я не ослышался – все должно быть готово завтра к утру?

– Не ослышался, не ослышался. И советую тебе не мешкать – а то …

КРУГОМ СТОЯЛ МОЛЧАЛИВЫЙ ЛЕС

Кругом стоял молчаливый лес, снег слепил глаза нетронутой белизной и только внимательно присмотревшись можно было угадать, что рядом под снегом пряталась проезжая когда-то дорога.

– Как тихо …

– Только лыжи скрипят … тебе не тяжело идти?

– С непривычки … но ничего … по-моему, уже недалеко …

Впереди, прокладывая лыжню, шел Баранов, а за ним, стараясь не отставать, мелкими шажками двигалась Карцева.

Просеке, казалось, не было конца.

Здание лабораторного блока показалось неожиданно – просто оба подзабыли, что оно пряталось за крутым поворотом с главной просеки.

Площадка у главного входа была заметена толстым слоем снега, но они и не стремились туда – как и главные ворота, главный вход был закрыт на засов с массивным амбарным замком.

Баранов и Карцева обошли низкое здание с глухими серыми стенами и по глубокому снегу подошли к массивным железным воротам в задней стене. Ворота были засыпаны снегом почти до половины, а рядом с ними по стене лепилась хлипкая металлическая лесенка, ведущая к небольшой и малозаметной дверце.

Они подошли вплотную к лесенке. Баранов шагнул с лыжи и провалился в снег по колено.

– Подожди, я помогу тебе, – он взял Лену и переставил с лыж на ступеньку лестницы.

– Ты снегу не набрал?

– Нет, все нормально.

Они поднялись по таким ненадежным с виду ступенькам из редких металлических прутьев на площадку. Дверь открылась легко. За ней был небольшой тамбур и вторая дверь – массивная, металлическая, с кнопками шифр-замка. И она открылась легко после набора шифра.

– Тебе не страшно? Сколько времени мы тут не были?

– Уже четыре года … – Баранов нашарил выключатель.

Свет зажегся сразу, осветив пыльный коридор, уходящий за поворот. Дверь закрылась, отсекая дневной свет и запах снега. В коридоре воздух был лишь немного теплее, чем снаружи, но казался затхлым.

Повернув за угол коридора они попали сразу в главный операторский зал. Баранов включил свет – горели только аварийные плафоны, и зал оставался полутемным.

Лена прошла мимо пустых фундаментов, мимо щитов с пустыми окошками от вынутых самописцев. Пульты операторов остались недемонтированными и под толстым слоем пыли виднелись стекла приборов, ряды сигнальных лампочек, кнопки, тумблеры.

– Грустно … Как на кладбище … – у Лены навертывались слезы.

Баранов подошел сзади и обнял ее.

– Милая ты моя Леночка … А ведь было и хорошее … Что ни говори – здесь прошли не худшие годы нашей жизни …

Она прислонилась к нему, привычно поерзала, поудобнее пристраивая свое тело под его руками, и они замолчали, вспоминая каждый свое из всех своих общих воспоминаний.

КАК ВЫ УСТРОИЛИСЬ?

– Ну, как вы тут устроились?

– Мы устроились хорошо! – Гриша опустил на пол стопку книг, а Тоня слезла со стула – они расставляли книги в застекленных полках.

– Где это вы столько книг откопали? – Свиридов взял из стопки верхнюю книгу, потом еще. Книги были не новые, но в хорошем состоянии, на полях некоторых книг были пометки.

– Нам подсказали. Там, знаешь, сколько книг лежит! Мы с Тоней еще пойдем. Там и технической литературы много – ты скажи, чего тебе нужно …

– Что с тобой, Толя?

Свиридов замер с открытой книгой в руке.

Тоня подошла и заглянула – на обороте обложки аккуратным девичьим почерком было написано «Вас. Скурлатова». Дрогнувшей рукой Свиридов закрыл обложку.

– Что, Толя, что?

– Это книга … Сашиной Василисы…

Гриша бережно вынул книгу из рук отца, открыл, внимательно вгляделся в надпись.

– Пап, как ты думаешь, надо отдать дяде Саше? Или не надо?

– По крайней мере постараться найти максимум книг с такой надписью … И убрать их пока … от греха подальше …

– Надо бы подумать, как сохранить память … о тех, кого забывать нельзя…

– Можно, мы с Гришей займемся этим?

ОБЕД с БАРАНОВЫМ и КАРЦЕВОЙ

За обедом – а обедали они вместе с Барановым и Карцевой – Свиридов узнал, что те уже успели побывать на двух законсервированных «точках» – лабораторных комплексах и на завтра наметили посещение еще четырех.

– Знаешь, Толя – как на кладбище … Пусто, тихо, пыльно … – с болью говорила Лена, – Но здания целы, кое-что цело из внутренних этажерок … Оборудование практически все снято, где оно – пока не нашли …

СВИРИДОВ НАПРОСИЛСЯ к ЭТКИНУ

А вечером Свиридов напросился к Эткину, и пошел к нему не один, а с Леной Карцевой.

И как оказалось – не зря, Эткин и Лена очень хорошо дополняли друг друга, и Свиридов узнал много нового – и о работах, проводимых ранее на объекте под названием «приморский поселок Солнечный», и о людях, которые там работали, и о том, что такое <люди>.

Но на этом рабочий день полковника Свиридова не кончился – распрощавшись с Эткиным он направился к Шабалдину.

Коридор и приемная были полны строительного мусора и пыли – в помещениях шла работа, слышался громкий шум.

Усевшись в кабинете Шабалдина с ним и Суковициной Свиридов сказал.

– Сейчас нам надо решить три задачи: подвести итоги за день и сочинить шифровку в Москву, – Шабалдин загнул палец, – Потом посмотреть бумаги и подписать приказы и распоряжения, – Суковицина тут же вынула из папки бумаги, – и скорректировать состав участников завтрашнего совещания …

ВСТРЕЧА ПРИЕХАВШИХ

А еще через полчаса, около одиннадцати по местному времени, они спустились в столовую. Там уже сидели Тоня с Гришей, Баранов, Карцева и неизменный Левушка с такой же неизменной трубкой в руке.

– Скоро, пап?

– Они уже подъезжают, пошли встречать!

Через зеркальные окна была видна подъезжающая машина. Первым выскочил и кувыркнулся в снег кто-то маленький.

– Мальчик, мальчик!

Из машины ловко выскочили двое в камуфляже, один поднял за воротник и поставил на ноги мальчика, а второй помог выйти из машины женщине. Вот они все оказались в холле.

Возгласы, объятия.

Мальчик первым делом прыгнул на Баранова, потом на Свиридова, серьезно – за руку – поздоровался с Леной и Тоней, обнялся с Гришей и вдруг исчез вместе с ним.

Чуть неуклюжий Лопаткин обнимал всех подряд, и даже дежурная ласково обняла его.

– Димочка, здравствуй! Как ты? Как здоровье?

– Полина, а мальчик-то куда подевался?

– Не волнуйся … Не потеряется …

– Они с Гришей к Эткину рванули …

Переждав всю эту кутерьму к Свиридову четким шагом приблизились две в камуфляже.

– Товарищ командующий! Капитан Воложанин и старший лейтенант Разумеев прибыли для дальнейшего прохождения службы!

– Здравствуйте! Здравствуй, Иванов! Здравствуй, Василий! Рад вам!

Краснощекие девчушки проводили приехавших в отведенные им комнаты, и уже скоро все собрались в столовой.

– Как разместились? Димочка, тебе будет удобно в одной «распашонке» с Сашей и Леной?

– Толя, дорогой, ну, о чем ты спрашиваешь? Лучше и придумать трудно!

– Олежек уже отделился – занял отдельную комнату. Сказал, что слева – для женщин, а справа – для мужчин.

– А ты как думала? – мальчик устроился на коленях у Левушки, оторвался от беседы с ним на мгновение и вновь повернулся к тому.

– Ребята, как вы устроились?

– Спасибо, Антонина Ивановна. Прекрасно. Мест – навалом, два санузла… Наши прибудут – всем места хватит.

Уставшие с дороги быстро разошлись.

– Гриша, поздно уже, ложись скорее. Завтра с утра в город поедем, не проспи!

Гриша умылся, поцеловал Тоню и с закрывающимися глазами ушел спать.

– Зря ты разрешаешь ему так поздно ложится.

– Ничего, Тонечка, пусть привыкает. Зато он себя чувствует в русле жизни, а не рядом.

– Как ты? Как дела? Очень устал?

– Нормально. Если первый круг раскрутки пройдет нормально – будет очень здорово.

– Ты сомневаешься? Что-то не так?

– Уж очень они тут разленились все … Отвыкли от дисциплины, отвыкли действовать быстро. Приучать придется, а времени на это нет.

– Милый мой! Что мне сделать для тебя?

– Прорвемся! Попробуй подстегнуть работы на бассейне – это будет очень здорово…

НАЧНЕМ С СОВЕЩАНИЯ С РУКОВОДИТЕЛЯМИ СЛУЖБ

Утром Свиридов – кроме утренней гимнастики и пробежки – успел ознакомиться с прибывшими вчера с фельдъегерем материалами, представить своих офицеров майору Рахматулину и поставить им задачу на день, навестить Полину Ерлыкину и Мальчика, отправить радиограмму Умарову.

– Галя, где вы ночевали? Мы вчера закончили поздно, вы ездили домой?

– Нет, Анатолий Иванович. У нас в корпусе "Г8" есть общежитие, я там ночую … иногда, когда поздно ехать домой.

– Понятно. Первое – вам понадобится кто-нибудь в помощь – иначе вы не справитесь. Подумайте. И второе – переселяйтесь в двести третий номер в нашем корпусе. Третье – привыкайте к форме моих распоряжений. Я обычно говорю кратко и очень не люблю повторять.

– Слушаюсь, Анатолий Иванович. Десять двадцать пять – пора идти принимать работу у Валеева.

– Идемте. Как вы думаете, он успел?

– Очень хотелось бы, чтобы он успел.

– Сестра на работу вышла?

– Ее вызвали в кадры на четырнадцать часов.

В свежеотделанных комнатах ревели сразу четыре пылесоса, подбирая пыль и строительный мусор, и прямо за пылесосами стелили дорожки.

Их встретил невыспавшийся Валеев и повел показывать сделанное. Осмотрев все Свиридов сел за свой новый стол в свое новое кресло, покрутился в нем, примерился руками к телефонам, прошел в соседнюю комнату и прогулялся вдоль длинного стола заседаний.

– Что же, Марат Накинович, будем считать, что все сделано хорошо. Благодарю вас. А мелкие недоделки типа незакрепленных плинтусов и панелей в душевой и прочее – доделайте без спешки, но быстро.

– И как вы это усмотрели, товарищ полковник! Ведь не видно же!

– Галя, в одиннадцать совещание будет здесь.

Осмотреть помещение зашел Шабалдин, а затем и Маргарита Эдуардовна. Оба одобрили, хотя Маргарита Эдуардовна сразу же поменяла местами телефоны и передвинула все на столе.

– Ой, простите, Анатолий Иванович! Я несколько посвоевольничала, не сердитесь, я из лучших побуждений!

– Я так и подумал, что это вы проявляете свое доброе ко мне отношение.

Ровно в одиннадцать Суковицина пригласила участников совещания во вновь отделанный зал совещаний рядом с кабинетом Свиридова.

– Давай, Анатолий Иванович, познакомь меня со всеми!

После представления и рукопожатий все расселись вдоль длинного стола, на который Суковицина успела положить бумагу, поставить стаканчики с карандашами, подносы со стаканами и бутылками минеральной воды.

– Тезка, начни, пожалуй, ты, а затем я продолжу, – и Свиридов сел сбоку, уступив председательское место Шабалдину.

– Начнем, товарищи. Вчера вечером фельдсвязью получен директивный документ о распространении на наш объект условий проведения операции … Кстати, всех вас должны были ознакомить с этим документом. Все ознакомлены?

– Нет …

– Нет …

– Какой документ?

– Галина Климентьевна, запросите спецотдел, – не поворачиваясь и не повышая голоса сказал Свиридов, – кто ознакомлен с документом на данный момент. И засеките время с момента выдачи запроса до получения ответа.

– Так как же мы будем работать, товарищ полковник?

– А вы, товарищ Шабалдин, своими словами введите в курс дела товарищей.

– Суть дела заключатся в том, что, с одной стороны, руководство новой операцией поручено полковнику Свиридову, а с другой стороны, вся операция проводится как ограниченное военное учение с имитацией некоторых особенностей военного времени. Более подробно нужно читать …

– Спасибо, тезка. Теперь продолжу я, – и Свиридов поменялся местами с Шабалдиным.

– Действительно, руководить операцией поручено мне, действительно, вся операция осуществляется как ограниченные военные учения в условиях, отражающих в известной мере особенности военного времени.

Свиридов помолчал.

– Поскольку участники совещания не готовы к обсуждению всех вопросов в полном объеме, то до ознакомления всех с основополагающим документом мы будем вынуждены некоторые вопросы сегодня не обсуждать … или обсуждать не в том объеме, как требуется. Но откладывать совещание не будем …

– Итак, приступим … Галина Климентьевна, подробно записывать не нужно – кратко, самую суть.

– Слушаюсь, товарищ командующий.

– Вот из этой реплики видно, что лейтенант Суковицина с документом ознакомиться успела. Но приступим к делу …

– Разрешите курить, товарищ полковник?

– Курить не разрешаю. С этого момента курить на рабочем месте не разрешено никому, а на совещаниях и заседаниях – тем более. Можно продолжить?

– Нам с вами предстоит нелегкая работа по проведению важной операции, которая в интересах дела не имеет названия. Хотя может так сложится, что потом название появится. Работа срочная, важная и очень сложная. До сих пор никто ничего подобного не делал. Будут сформированы две группы исследователей – специалисты объекта и специалисты-физиологи. Физиологи – название условное, задачи исследования нельзя отнести чисто к физиологии, и даже к нейрофизиологии. Предметом изучения будет влияние генерируемых излучений на живой организм. Предстоит восстановление ряда лабораторных установок, создание новых установок, оборудование необходимых помещений и лабораторий для физиологов.

– Сейчас здесь собрались все руководители основных административных подразделений объекта, от которых зависит функционирование всех его жизненно важных систем. Вот по частным и конкретным вопросам деятельности этих структур мы сейчас и пройдемся. Если я по незнанию смешаю сферы полномочий отдельных служб – не обессудьте, сферы деятельности очень часто пересекаются и изменяются. Поправите меня.

– Начнем, пожалуй, с управления капитального строительства, тем более, что с Маратом Накиновичем мы уже познакомились. Он пожаловался на затруднения с кирпичом … Свиридов заметил движение за столом.

– Да, Юрий Валерьянович, пожалуйста.

– Товарищ полковник, мною уже получена радиограмма о нашем прямом обеспечении любыми видами сырья и материалов непосредственно через базы Главснаба.

– Хорошо. Вернемся к управлению капитального строительства. Заново строить, скорее всего, не будет нужды, но переоборудования и реконструкции будет достаточно. В том числе и строительных работ. Я хочу, чтобы вы, Марат Накинович, уяснили себе это и в самое ближайшее время, когда определится объем первоначальных работ, у нас с вами не было никаких задержек. Ни по какой причине. Я надеюсь на ваш опыт – и на опыт и знания всех остальных, присутствующих здесь – этот опыт должен помочь вам принимать правильные решения в условиях недостаточной информации и срочности выполнения работы. Подумайте, какие службы требуют усиления. Подумайте, какие подразделения требуют укрепления кадрами – тем более что в последнее время наблюдался отток кадров. Кого можно и нужно вернуть … Все строительные чертежи, все схемы на корпуса и лабораторные помещения должны быть готовы к использованию, чтобы их не приходилось искать.

– Но, помилуйте, Анатолий Иванович, все эти материалы в первом отделе! У нас же ничего нет! Нам выдавали по одному листу, и то под расписку … Насколько я знаю, многих чертежей вообще уже не существует …

– Вот именно поэтому, Марат Накинович, все должно лежать у вас, и если у вас чертежей нет – значит их нет вообще. Можете считать это приказом. Галина Климентьевна, фиксируйте.

– Кроме того освобождайте четвертый этаж этого корпуса. Что там над нами?

– АТС, профком, комитет ВЛКСМ, комитет ДОСААФ, ДСО … комитет молодых специалистов, отдел аспирантуры …

– Вот все, кроме АТС, оттуда нужно убрать, освободить помещения. Срок – двое суток.

– Анатолий Иванович, побойтесь бога!

– В таких случаях принято отвечать, что бога нет, Марат Накинович. Я скажу по другому – бог есть и он вам поможет. Освободить все помещения, и так, чтобы завтра к утру можно было бы там начать работу приехавшим сегодня. Приказ понятен?

– Понятен-то понятен …

– Так приступайте к выполнению. Отсюда мы перейдем к вам, Юрий Валерьянович, к управлению материально-технического снабжения. Естественно, пока вам не сказали, что и сколько нужно, вы начать работу не можете. Это понятно. Но – с момента получения вами заявки до получения заказчиком заказанного должно пройти минимум времени. Нет, нет – я понимаю ваш вопрос. Раньше вы давали заявки, с учетом статуса объекта вас не очень прижимали, даже когда вы подавали заявки в течение года… Нет, теперь совсем не то… Представьте себе: объект бомбят…

Мгновенное движение и все затихли, внимательно глядя на Свиридова.

– Разбомбили подстанцию, нет тока. А без тока – нет продукции, нужной фронту. Вы писать заявку будете? Нет, вы найдете нужное вам оборудование, материалы, возьмете их – любым способом – и поставите, куда надо… И ходить согласовывать вы не будете… Пусть пример не очень наглядный, но некоторое представление он все же дает. Вам предстоит работать в условиях, приближенных к условиям военного времени. Когда на согласования и переписку времени нет, а есть только смертельный враг и двадцать четыре часа в сутки!

– Общие пожелания вам, Юрий Валерьянович, такие же, как Марату Накиновичу – да и всех остальных это касается. Думайте, что нужно – и кто нужен – чтобы быстро обеспечивать потребности заказчиков. Помощь там, где вы не сможете справиться – будет, и любая. Но мимо вас и без вас снабжение работать не должно. Что нужно конкретно? Вы начнете получать заявки, я думаю, с завтрашнего дня. А пока – мало автотранспорта. В чьем ведении транспортный цех?…

ОРАТЫНЦЕВ РВЕТСЯ к СВИРИДОВУ

– Здравствуйте, прелестнейшая Маргарита Эдуардовна! Вы все цветете, и уже под сенью нового начальства! Ах, он счастливец – иметь такую секретаршу!

– Здравствуйте, Леонтий Павлович. Нужда какая-нибудь занесла вас сюда? Вы давненько здесь не появлялись.

– Как вы можете, дражайшая Маргарита Эдуардовна! Я постоянно думаю о вас, я очарован вами …

– К делу, Леонтий Павлович, к делу. У меня много работы.

– Милейшая Маргарита Эдуардовна! Доложите обо мне своему новому шефу, мне так хочется с ним познакомиться!

– Он сейчас занят.

– А вы доложите, что член-корреспондент Академии Наук профессор Оратынцев хочет его видеть!

– Я сказала – он занят. И потом – хочет ли он видеть вас?

– Милейшая Маргарита Эдуардовна! Здесь только один академик – это я, и мое положение и звание позволяют мне выбирать, кого хочу видеть я!

– Я доложу о вашем желании, когда Свиридов освободится. Не садитесь, это будет не скоро.

– Вы не хотите доложить товарищу Свиридову сейчас же? Помнится, Шабалдину вы докладывали немедленно.

– Вам сообщить, что решит Свиридов по докладу о вашем «желании»?

– Даже так? До свидания, милейшая Маргарита Эдуардовна. До скорого свидания.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СОВЕЩАНИЯ

– Так в чьем ведении транспортный цех?

Руку поднял главный инженер Залесский.

– Количество людей, привлекаемых для выполнения работ, определится через неделю. Но уже сейчас видно, что количество легкового транспорта недостаточно. Значит, машины нужно достать. И обеспечить надежную и безотказную эксплуатацию. И это касается всех инженерных служб, всех без исключения. Вчера Баранов и Карцева ходили осматривать старые «гнездышки» на лыжах. А завтра понадобятся расчищенные дороги. Есть достаточное количество техники? Водителей?

– Вот ты, Поликарп Михеевич, готов к развертыванию работ? Сколько у тебя сейчас сварщиков?

– Кой черт готов! Осталось сварных только трое – это же смех! Вон, трубы надысь полопались – так из города сварных привозили!

– Значит, количество сварщиков нужно увеличить. Я тебя знаю, Поликарп Михеевич, помню, поэтому много говорить нечего. Нужно набрать команду, чтобы можно было бы вести полнообъемный монтаж на трех «гнездах» одновременно.

– Ну, ты даешь, Анатолий Иванович! Да где же я столько возьму?

– Твое дело – где увидишь, там и бери. Не будут давать – ничего, помогу, возьмем, механизмы есть.

– Чего есть?

– Способы есть, как сладить, когда не хотят и не дают.

– Теперь по энергетике. Жорес Иванович, насколько я помню, энергетика объекта была обеспечена с большим запасом?

– Да, товарищ полковник. Запас мощности в период максимальной рабочей загрузки составлял около 30 процентов, а сейчас мы потребляем что-то около 10 процентов от установленной мощности. Это по обоим источникам – и по основному, и по аварийному.

– Состояние внутренних сетей?

– Удовлетворительное. Все или в рабочем состоянии, или законсервированы.

– Приятно слышать. А вот со связью плохо. Я имею в виду внутреннюю оперативную связь. Поскольку это попало в ведение цеха измерительной техники, то вам слово, Роман Ксенофонтович.

– У нас из внутренней оперативной связи только телефон, товарищ полковник. Радиосвязь невозможна из-за осуществления защитных мероприятий по маскировке объекта от внешнего наблюдения …

– Та оперативная связь, которая существует на объекте, меня не устраивает. Во-первых, нужно развить телефонную связь таким образом, чтобы из любого места можно было связаться с нужным абонентом. Во-вторых, в трехдневный срок представьте мне предложения по обеспечению мобильной оперативной связи сотрудников на объекте – Галина Климентьевна, пометьте. Задача понятна?

– Так точно, понятна …

– Итак, мы добрались до вас, Роман Натанович.

– Таки добрались, Анатолий Иванович!

– Я думаю, вы уже поняли, что количество пациентов у вас в ближайшее время возрастет, могут появиться пациенты со всякими производственными травмами… ну, и так далее. К этому вы подготовитесь, не так ли?

– Естественно, Анатолий Иванович!

– Вот и прекрасно. Но на этом наши с вами контакты не ограничатся. Об этом потом и у вас, а не на таком широком совещании. Но прошу вас быть готовым к вопросам, связанным с состоянием здоровья сотрудников в историческом плане…

Свиридов молча посмотрел на Белосевича. Тот ответил ему таким же долгим и внимательным взглядом.

– Будем считать, что я вас понял, Анатолий Иванович.

– Прекрасно.

– Работа майора Самсонова достаточно специфична и обсуждать ее мы не будем. Работы у вас, Иван Федорович, прибавится: много нового народа приедет, много будет привлекаться на временной основе – все это ваш контингент. Подробнее поговорим отдельно. Доложите мне положение дел сегодня в семнадцать часов.

– Слушаюсь, товарищ командующий.

– Теперь перейдем к вам, Иван Иванович. И вопрос не по аналитическому контролю – тем более, сейчас даже трудно сказать, насколько эти задачи расширятся… Это будем решать отдельно и потом. Вопрос о партийной работе, а конкретнее – о культурно-массовой работе. Что можете сказать?

– Что я могу сказать? Секретарь я молодой… в смысле неопытный. Есть у нас план культурно-массовых мероприятий, но это в основном дело месткома…

– Видел я этот план. Скука смертная. А тут – живые люди, причем молодые, в основном. Им, что, пить да … со скуки? Где танцы, где кино, где концерты, где праздники? – Свиридов остановил движением руки попытку Железнова что-то ответить, – Бассейн паутиной зарос, рикортан так и не положили до конца, тренажеры как начали собирать, так и бросили… Телевизоры допотопные стоят… А уж о видеомагнитофонах и говорить нечего – нет их… В фильмотеке шесть лент, и те старые…

– Думайте! Пять дней – и планы действительных, а не бумажных культурных мероприятий мне на стол! Политико-воспитательная работа – это ваш хлеб, это ваше дело и вмешиваться я в это не собираюсь, но если ваша работа не будет помогать производственной – грош вам цена!

Свиридов даже отмахнулся от Железнова.

– Ну, вот, мы и добрались до вас, Иван Раисович. Вы уж не обессудьте, что до вас очередь дошла только к концу, хотя ваша работа очень важна. Вы уже могли сделать кое-какие выводы, почувствовать задачи. Да, количество дополнительно прибывающих сотрудников можно оценить никак не меньше ста человек. Да, понадобится расконсервация жилых корпусов. Да, понадобится обслуживающий персонал. Да, понадобится всех их кормить, обувать и одевать. И еще поить, стричь, причесывать и завивать. И губы красить, и слезы утирать … И все это – вы, и все зависит от вас. Как только кто-нибудь заметит, что нет сапожной ваксы или лака для ногтей – значит, вы плохо работаете, если нет сменной обуви – вы плохо справляетесь с работой, если нет свежих овощей, нет фруктов в столовой – вам не место на этой работе. Быт для всех нас должен стать незаметен, но только не для вас. Поэтому ваша работа очень важна, и чем меньше я буду обращать внимания на эту работу, тем лучше вы будете выполнять свои обязанности. Это понятно?

– Да, Анатолий Иванович, мне все понятно. Когда можно будет узнать количество прибывающих? Какие корпуса вводить?

– Через двое суток будет первый набросок плана, он затем будет корректироваться и детализироваться.

– Ну, вот и все, пожалуй. Как вы смогли заметить, я не затронул роли Анатолия Ивановича Шабалдина. Он остается в ранге моего заместителя и будет руководить выполнением всех работ, не связанных с выполнением новой операции.

Наконец не вытерпел забытый полковник Васиченков.

– Товарищ командующий! Подчиненные мне подразделения готовы к выполнению всех заданий командования! Хотелось бы услышать о наших задачах…

– Вам, Василий Васильевич, надо наводить порядок во вверенных вам подразделениях. Вчера полчаса искали шифровальщика, хотя моя радиограмма была зашифрована личным шифром и в услугах шифровальщика не нуждалась. Начальника узла связи не могли найти… С ознакомлением руководящих работников с важным секретным документом, я считаю, вы опозорились. Документ получен вчера, гриф «ознакомить срочно» стоял на конверте. Так мало того, что он зарегистрирован только сегодня, руководство с ним не было ознакомлено и поэтому мы сейчас не смогли проработать многие вопросы. Наверное, если покопаться – еще большое количество упущений имеется в подчиненных вам подразделениях. Полчаса назад дан запрос по ознакомлению с пришедшим документом, а где ответ? Идите к себе, полковник, и разбирайтесь на месте. За вас на совещании остается майор Рахматулин.

– Перерыв на пять минут. Собираемся здесь в одиннадцать сорок пять.

Свиридов вышел вслед за всеми из кабинета. Многие, отдуваясь, тотчас же вынули сигареты.

ПЕТЯ ДОРМИДОНТОВ НЕ УЕЗЖАЛ

– Саша, а ведь Петя Дормидонтов с нами в Москву не уезжал… Или он уехал позже?

– Не знаю, Лена. Он последнее время был с большими странностями. Позвони-ка Шабалдину …

Карцева, даже не сняв полушубка, буквально ворвалась в пищеблок 809 корпуса.

– Петька …

Седой худощавый мужчина обернулся на ее голос, лицо его дернулось, он отвернулся, поднял руки к лицу.

– Петька … – повторила Лена.

Они обнялись. Лена освободилась от полушубка, поцеловала его несколько раз.

– Петька …

– Леночка …

– Живой, здоровый …

– Ты прекрасно выглядишь … Как Саша?

– Почему ты нас не встретил? Почему заблокировался?..

Они долго сидели за дальним столиком. Никто не мешал им, хотя в любопытных взглядах недостатка не было …

ГОНИТЕ КУРИЛЬЩИКОВ

– Здесь тоже не курят! Маргарита Эдуардовна, гоните курильщиков, гоните! Нечего отравлять атмосферу!

– Анатолий Иванович, вы поливаете мое сердце бальзамом! А вас добивался господин Оратынцев.

– Даже добивался, и даже господин?

– Увидите сами!

– У него есть возможность увидеть меня завтра на совещании. А принимать я буду – что у нас сегодня? вторник? – с четверга. И механизм будет таков: желающий пишет на бумажке предмет разговора и в конверте передает вам. Я в зависимости о срочности дела назначаю время встречи. Нет возражений?

Распространяя крепкий запах табака все вновь заняли свои места за столом.

– Теперь я хочу послушать вас. Вопросы, соображения. Хотя совершенно не обязательно выступить, и просто что-то сказать. Говорите по делу, коротко. Начнем с вопросов.

– Разрешите мне? – первым протянул руку главный инженер. – Нам более или менее понятна постановка вопроса. Развертывание работ всегда сопряжено с монтажными, строительными, пусковыми работами, с дополнительным получением материалов и оборудования. В этих работах функции различных подразделений тесно переплетаются и вопрос приоритетов становится очень важным, а иногда главным. Пока вопрос координации наших усилий не совсем ясен, Анатолий Иванович.

– Хороший вопрос, а, главное, по существу! – улыбнулся Свиридов. – Ответ на него прост – для координации всех работ задействованных в операции служб и подразделений создается штаб. Начальник штаба, имеющий опыт подобной работы и награжденный за это орденом Ленина, именно за успехи при выполнении аналогичной задачи, прибывает сегодня. Штаб формируется в основном из руководителей существующих подразделений и руководит всей текущей работой и планирует все на перспективу. Вот таков ответ, если кратко.

– Товарищ командующий, вас Карцева, – негромко сказала Суковицина с телефонной трубкой в руке.

– Минуту … Да, Елена Архиповна.

– Извини, я тебя оторвала … Здесь остался Дормидонтов Петя, ты должен хорошо помнить его … Работает официантом в столовой.

– Я помню. Как это в столовой?

– Кухонный мужик, как он это называет … – по голосу Карцевой было слышно, что она горько усмехается. – Если сможешь – пообщайся с ним, ему это очень нужно …

– Обязательно и сегодня же!

– Спасибо. Извини …

– Продолжим, прошу вас.

– Анатолий Иванович, а сможем ли мы рассчитывать на получение каких-либо неординарных материалов? Приборов?

– Рассчитывать мы можем на все, что угодно. Но лучше оперировать не сослагательным наклонением… так кажется, это называется? А в настоящем времени – мне нужно то-то и то-то. Где взять? Вот такую постановку вопроса я воспринимаю.

– Анатолий Иванович, нам в последнее время значительно урезали нормы по овощам, фруктам, сокам, витаминам … Естественно, по сравнению с бывшими нормами … Но условия работы …

– Роман Натанович, ваши заботы понятны. Конкретно, что и сколько?

– Завтра будет сделано.

– Сегодня. И прошу всех привыкать работать, не откладывая ничего на завтра. Сегодня, сейчас!

Вопросов было не так уж и много, но все они касались неотложных дел. Примерно через полчаса Свиридов отпустил собравшихся.

Как только за последним из заседавших закрылась дверь, она снова распахнулась и в кабинет стремительно влетела …

Точнее, влетело. Потому, что это было надушено, накрашено и завернуто в сверкающее и переливающееся нечто, что трудно было квалифицировать как платье.

– Ну, Суковицина влетела! – шутливо приветствовал ее Свиридов. – Здравствуй, Валентина.

– Здравствуй … те …

– Ладно, Валя, никого нет, а мы с тобой были на ты. Или не помнишь?

– Помню… И гитару твою помню … Толя, ты понимаешь, что ты для меня сделал?

– Ты еще реветь начни – смотри, краска потечет! Кстати, чего это ты накрасилась так? Уж не ради меня ли? Так я штукатуренных девчонок не люблю, забыла, что ли?

– Толя, спасибо тебе … Все, я пойду … Увидимся, как говорят в кино …

– Мы действительно с тобой увидимся, и скоро, и видеться будем часто. Разве это плохо? Удачи тебе!

– Спасибо и до свидания …

ДОКЛАД РАХМАТУЛИНА

Майор Самсонов вышел из кабинета Свиридова около семи часов вечера и в таком задумчивом состоянии, что Маргарита Эдуардовна долго удивленно смотрела ему в след. Никто на ее памяти не мог так сильно подействовать на уполномоченного Комитета Государственной безопасности на объекте майора Самсонова.

А майора Самсонова в кабинете Свиридова сменил майор Рахматулин.

– Нет, Сергей Мунирович, бумаги я посмотрю потом. Доложите своими словами, что удалось выяснить.

– Слушаюсь, товарищ командующий. Я просмотрел донесения за два с половиной года. По карточкам учета с этими материалами до меня никто не работал и кроме текущих донесений в Москву эти материалы больше не использовались.

– Тоже неплохо. Далее.

– Мною установлено 78 случаев контакта командированных мужчин с местными женщинами, из них 67 длительностью до утра. Установлены устойчивые контакты, а также много вариантов устойчивых контактов. Персонально это выглядит так, – Рахматулин попытался развернуть перед Свиридовым бумаги, но тот остановил его.

– Потом, потом. Рассказывайте.

– Я составил перечень исходя из частоты посещений объекта… На первом месте генерал Нефедов. Он за рассматриваемый период посетил нас 18 раз, и каждый из его приездов сопровождался контактами с местными женщинами. Женщин было три, хотя… Один раз профессор Оратынцев пришел в номер к Нефедову с двумя женщинами, одна из которых была его жена, и они вчетвером провели в номере генерала всю ночь и ушли втроем в девять часов утра. Профессор Оратынцев приводил женщин генералу 15 раз.

– Разных?

– Кроме своей жены – только двоих, и обе из его лаборатории. Одну из них он привел, когда приходил с женой. Три случая из зафиксированных не связаны с Оратынцевым. В этих случаях генерал приводил женщин сам, и они оставались у него до утра. Все три женщины – разные. Случаев присутствия женщин в номере генерала на короткое время не установлено.

– К Нефедову и Оратынцеву еще вернемся. Кто далее?

– Далее заместитель генерала и его правая рука подполковник Белясь Вениамин Львович. Он бывал здесь вдвое чаще генерала, при этом 15 раз его приезд предшествовал приезду генерала, который прилетал через четыре – шесть дней после отбытия подполковника.

– Контакты?

– Более обширные, чем у генерала. Зафиксированы контакты Беляся с двенадцатью женщинами объекта, семеро из них – из группы обслуживания, и они были отчислены.

– Вы говорите – никто с материалами не работал?

– Они были отчислены по текстам радиограмм в Москву.

– Продолжайте.

– Оратынцев Белясю женщин не водил. Прошу прощения, товарищ командующий, я дополню про Оратынцева … Он появился у нас около пяти лет назад, и я решил просмотреть материалы наблюдений только относительно его персоны с момента его появления у нас.

– Ну, ну?

– Первой женщиной, которую он привел к генералу Нефедову, была его собственная жена.

– Ого! Это точно – он подложил генералу свою жену?

– Так точно, подложил. Они пришли в номер к генералу вдвоем, а через полчаса Оратынцев ушел, оставив жену у генерала. Ушла она только утром. Таких случаев зафиксировано четыре. Затем Оратынцев приводил жену и еще одну женщину – обе оставались у генерала до утра, а он уходил. Затем два раза в том же составе – он оставался, и тоже до утра. Затем три раза жена Оратынцева приводила с собой другую женщину, но до утра она не оставалась, и больше случаев ее длительного посещения генерала не зафиксировано.

– Хорошо, оставим пока Оратынцева с его женой и вернемся к Белясю.

– Белясь имел контакты с двенадцатью женщинами … Причем несколько раз одновременно у него всю ночь находились две, и даже три женщины. Пять из них из лаборатории Оратынцева.

– Что же, у Оратынцева бордель, что ли?

– По слухам … я хотел сказать – по непроверенным данным, товарищ командующий – у Оратынцева в лаборатории семь или восемь постоянных любовниц. Причем нередки случаи половых сношений непосредственно на рабочем месте. Возможно, были случаи принуждения к сожительству.

– Он что – сексуально озабоченный?

– Скорее сильно избалованный, товарищ командующий. Далее по моим материалам – единичные и случайные контакты, практически не повторяющиеся.

– Круг женщин, посещавших генерала и его зама, и любовниц Оратынцева – совпадают?

– Не совсем … Но ряд женщин, посещавших генерала, посещали его заместителя и входят в число предполагаемых любовниц Оратынцева.

– Вот ведь мерзость какая …

– Согласен с вами, товарищ командующий. Но когда я работал с материалами – я старался отвлечься от … существа дела, рассматривая только факты встреч … Прошу прощения.

Некоторое время в кабинете было тихо. Свиридов перелистывал бумаги, принесенные Рахматулиным.

– Благодарю вас, Сергей Мунирович. вы хорошо поработали. Представьте мне подробные сведения по генералу Нефедову, его заместителю и всем контактировавшим с ними женщинам. А эту информационную подборку вглубь продолжите – мало ли что там обнаружится. Кстати, по отчисленным со службы женщинам – тоже полную информацию, включая их сегодняшнее положение. Вашему начальнику я сообщу, что вы выполняете мое специальное распоряжение, и он вас пока трогать не будет.

– Слушаюсь, товарищ командующий. Но у нас так мало работы, что я вполне могу выполнять ваше распоряжение без ущерба для должностных обязанностей.

– Благодарю вас, майор. Вы свободны.

ПО МАГАЗИНАМ

Гриша с Тоней после неудачного посещения школы решили походить по магазинам – все они были все рядом со школой и друг с другом в центре города.

– Тоня, ты не расстраивайся, ладно?

– Да я не расстраиваюсь. Просто не очень хорошо получилось у нас с тобой…

– Не переживай, прорвемся! Лучше давай отцу гитару купим – смотри, вон там гитары висят!

– А ты понимаешь что-нибудь в гитарах, ученый мальчик?

Бодрый голос Тони не мог скрыть того, что она очень расстроена. Гриша потянулся к ней, и она наклонилась, подставляя ухо.

– Я тебя люблю!

Она не ответила, только вскинула голову, пряча внезапные слезы и сжала Гришино плечо.

Гитару выбирали долго, пришел заведующий и дело пошло веселее. Принесли со склада еще несколько инструментов, опробовали.

– Да, вот эти. И если можно – запасные струны, и что-нибудь вроде чехлов …

– Я вас понял – покупка не для баловства. Скомплектовать и обслужить! Я благодарю вас за покупку, приходите еще! Всегда будем вам рады. Мадам! Молодой человек!

– Спасибо вам, вы очень любезны!

Нагруженные покупками они еще походили по просторным залам магазина.

СПИСКИ СОТРУДНИКОВ

– Анатолий Иванович, вот списки сотрудников.

Суковицина положила перед Свиридовым несколько листков с плотно отпечатанным текстом.

– Гриф они поставили высший. Материал записан на меня.

Свиридов перелистал страницы.

– Это хорошо, что догадались проставить нумерацию строк. Сейчас я вам напишу перечень номеров – по этим номерам перепечатайте список, а оригинал сдайте обратно с моей визой на уничтожение, – и он написал наискосок «Ознакомлен. Уничтожить. Свиридов».

В просмотренных списках сотрудников Свиридов уловил несколько фамилий, которые он только что видел в материалах Рахматулина.

– Освоились с помощницей? – он кивнул на светло-серые блоки персональной ЭВМ, пристроившейся на столе в углу.

– Еще не особенно … Но как пишущую машинку использовать уже могу.

– Вот и используйте. Отпечатайте новый список без заглавия, через два интервала и в пяти экземплярах. Один – в вашем сейфе, остальные – мне.

– Слушаюсь, Анатолий Иванович. Мне можно так называть вас без посторонних?

– Разумеется, Галя. Мне так приятнее …

ТЫ ПОГОВОРИЛ С ДОРМИДОНТОВЫМ?

– Леночка!

– Да, Толя? Ты поговорил с Дормидонтовым?

– Да, поговорил … Жаль парня … Ведь он моложе меня … Но отгораживаться он от нас не будет. Пусть отказывается работать – но пусть будет в курсе дел. Завтра на совещании он обещал быть, и вечером прийти обещал.

– Это же чудесно! Дай, я тебя поцелую!

– Послезавтра после совещания я планирую экскурсию в заповедник имени академика. А утром в девять – смена на установках у него начинается в девять? – я хочу посетить его установку и без него, а с вами – с тобой и с Сашей.

– Он тебе тоже не нравится? Очень себя любит, а так – гад гадом.

– Это твоя интуиция или твоя информация?

– Интуиция мертва без информации! Но скорее, это интуиция. Спокойной ночи!

Лену в коридоре догнал Гриша.

– Тетя Лена!

– Что, Гриша?

– Ты знаешь… Тоня… она болезненно воспринимает, когда папу целуют… Конечно, когда это ты… Но все-таки… Целуй лучше меня!

– Гриша, я ценю – ты жертвуешь собой! Я знаю, как ты любишь эти «слюни»… Но за замечание спасибо, я постараюсь Тоне лишних неприятных эмоций не доставлять… Ты молодец!

ОБРАЗОВАНИЕ ГРИШИ

– Толя, ты нас очень-то не ругай, но наш визит в школу был неудачным. Ни завуч, ни директриса не пожелали, чтобы Гриша отчитывался каждую неделю. Они настаивают на ежедневном посещении занятий, или на полном экстерне.

– Ну, ездить ему каждый день будет сложновато… Если только его класс не в первую смену.

– В первую, и начинают они в восемь. Это значит, что нужно выезжать отсюда в начале седьмого, а вставать?

– Не годится. Ладно, с завучем или директрисой решим, а как организовать занятия для тебя здесь – подумаем. Баранов – математика, Потапович – физика, что еще … А еще ведь есть русский язык и литература, история, география, зоология … Программы не прихватили?

– Тоня как заправская домушница прихватила у них целую стопку всяких программ!

– А учебники?

– Кое-что достали, но не все. Они ведь выдают учебники ученикам на руки, а потом забирают обратно. Но вот список учебников из программы.

– Уже хорошо, Веру Грачеву попросим прислать. Да методички какие-нибудь. Как думаете, ребята, справимся? Только Гриша – от тебя все зависит, а то ведь еще и второгодником станешь.

– Если меня не очень сильно колотить …

– Ну, Гришенька, когда же тебя колотили?

– Так может быть уже следует начать?

– Нет, не следует! – в один голос возразили Тоня и Гриша. – Мы и так справимся!

– А еще мы тебе гитару купили. И даже целых две.

ВСТРЕЧА ПРИЕХАВШИХ

А поздно вечером опять встречали вновь прибывших. В этот раз их было много, и было много в военной форме.

Неразбериха приветствий даже несколько ошеломила привычного, казалось бы, ко всему Левушку. Он поворачивался то в одну сторону, то в другую, тем более, что среди прибывших он был знаком только с одним – с Потаповичем.

– Потапчик, привет!

– Леночка, как добрались?

– Здравствуйте, тетя Лена, дядя Потап!

– Мальчик, привет!

– А это, Леночка, мой очень близкий и дорогой друг! Его зовут Петя. Петя, это моя жена, Лена.

– Здравствуйте, Петя! Можно так? Мне очень приятно познакомиться с другом Потапчика. Можно поцеловать?

– Очень приятно! Конечно, конечно! Я просто растерян и не подберу комплиментов, но я их запишу на бумажке и потом…

Дормидонтов, сиротливо сидевший до этого в стороне, оживился, заулыбался, а Лена Долгополова, как будто почувствовавшая его одиночество, не отпускала его от себя.

– Петя, я могу рассчитывать на вашу помощь? Потапчик, конечно, будет занят сверх головы, а мне интересно познакомиться со всем, и с окрестностями. Вы не сможете устроить мне экскурсию?

– Лена, здравствуйте.

– Здравствуйте, Анатолий Иванович. А я уже нашла себе экскурсовода для прогулок!

– Я рад, что вы нашли вполне достойного человека, Лена!

– Только, Петя, учтите, что я ужасная кокетка! И отчаянная динамистка! – шепотом сообщила Дормидонтову Лена.

– Но это же чудесно! – совершенно искренне ответил тот. – Никаких обязательств и никаких проблем!

– Петя, я вас уже люблю! Потапчик, слышишь, я его уже люблю!

– Товарищ командующий! – небольшая, но стройная группа военных вытянулась перед Свиридовым. – Спецгруппа в составе полковника Гнедаша, майора-инженера Рожнова и старших лейтенантов Петроченкова, Хитрова, Маленького, Кулигина, Петрова и Рыбачкова прибыла в ваше распоряжение! Докладывает полковник Гнедаш.

– Здравствуйте, товарищи! Вольно!

После того, как все устроились и немного утолили голод, Гриша принес гитару.

– Наконец-то ты нас пожалел! Мы же так соскучились без твоей гитары…

Свиридов прошел на крохотное возвышение, устроился там на стуле, бережно настроил гитару. Для начала – видимо, для тренировки пальцев, отвыкших за несколько дней от гитарных струн, он заиграл что-то ужасно знакомое и вместе с тем неузнаваемо прекрасное.

А потом он прекратил игру, помолчал, подумал.

#Толя, сыграй «Калитку», маме очень хочется, да и всем другим# – это Мальчик послал ему мысленную просьбу.

– Хорошо. По просьбе присутствующих …

Струны запели, знакомая мелодия заранее настраивала слушателей.

Лишь только вечер затеплится синий,

Лишь только звезды зажгут в небесах,

И все невольно вполголоса, а кто просто про себя, подхватили

И черемух серебряных иней

Жемчугами украсит роса -

Дальше никто не смел продолжить, даже те, кто никогда не слышал исполнение Свиридова

Отвори потихоньку калитку

И войди в тихий садик, как тень,

Не забудь потеплее накидку,

Кружева на головку надень.

Все не в первый раз слышали этот популярный романс, почти все не в первый раз слышали его в исполнении Свиридова, но все равно очарование его голоса, его исполнения захватили их – и всем представлялись и аромат черемухи, и белеющие в темноте цветы, и трепет предстоящего свидания …

Отвори

потихоньку

калитку

Конечно, это был не Козин, не Лемешев, и даже не Кобзон, но вряд ли слушатели променяли бы это мгновение на концерт знаменитого певца. И тишина стояла такая, что слышно было, как за коридором из крана капала вода.

А Свиридов прислонил гитару к стулу, подошел к Тоне и поцеловал ей руку, а та прижала к себе его голову и поцеловала в висок.

– Толя, Толя! Когда же я смогу сыграть с тобой? Я так истосковался!

– Потерпи, Митя. Аккордеон должен быть на днях, а рояль ищут. В клубе охраны есть два пианино, но оба инструмента годятся только для шумовых эффектов. А пока – завтра-послезавтра устроим танцы под радиолу, как в стародавние времена!

– Да, но где найти радиолу?

– Во-первых, накой нужна радиола, когда есть магнитофон? А во-вторых, если Толя прикажет, то найдут не только радиолу, но и патефон, и граммофон …

– Митя, не преувеличивай… Но танцы – будут.

МОЖНО ВЫТАЩИТЬ ТЕБЯ НА СВИДАНИЕ?

– Толя, можно тебя вытащить на свидание?

– Если с тобой, то можно.

– Я хочу показать тебе, что делается и что сделано в бассейне.

В бассейне велись работы. Нельзя сказать, чтобы там очень спешили – и укладка зеленых полотен рикортана, и установка тренажеров, и монтаж душевых кабин и раздевалок – все велось не спеша. Бригадира обнаружить не удалось – то ли он пошел за материалом, то ли еще за чем-то.

Из соседнего помещения Свиридов по телефону вызвал Валеева и Гнедаша и прямо здесь, на месте, высказал им свое неудовольствие, ограничившись на первое время только этим.

– Почему у вас люди не работают? У них нет стимула? Так объясните им контрстимулы – стройбат для вольнонаемных и лагерь для расконвоированных. Порядок навести не можете? Это уже страшнее, тогда придется этот порядок наводить кому-то другому. Я не узнаю вас, Марат Накинович, не узнаю.

– Ах, Анатолий Иванович, Анатолий Иванович! Дайте мне нормальных строителей, а не этих бомжей, и я все сделаю.

– Я могу пригласить военных строителей, но приглашать их для такой простой работы просто стыдно. Они мне понадобятся для другого.

– Ты расстроился?

– Не очень. Где-нибудь эта лажа должна была вылезти, а наводить порядок можно и отсюда.

– Ты не прочь, если я приглашу тебя погулять?

– Милая моя, прости меня! Конечно, я должен был пригласить тебя на прогулку!

– Ладно, сочтемся. Тебе полезно пройтись перед сном.

– Знаешь, а нам, наверное, придется произвести передислокацию.

– А если по-человечески?

– Тебе надо перейти в комнату с Гришей. Мне придется работать по ночам, а если ты будешь в этой комнате …

– Ты боишься, что не будешь давать спать мне, или боишься, что не сможешь работать при мне?

– И то, и другое. Объясним это Грише.

– Ты знаешь, а он может подумать, что ты разлюбил меня.

– Ну, да? Почему?

– Ну, если муж не спит со своей женой …

– Надеюсь, он меня поймет. Тем более, что эта жена будет частенько не ночевать в своей постели …

– Надеюсь.

– Как ты с ним? И как он с тобой? Я так мало бываю сейчас с вами…

– Я с ним по-прежнему … А вот он стал внимательнее ко мне и мягче, ласковее. Может подойти, приласкаться – правда по своему, по мальчишечьи. Но может и обнять, и просто погладить по плечу – причем это уже точно Свиридов.

– Как это?

– А ты гладишь точно так же, вы гладите оба одинаково – когда хотите просто приласкать. А в общем я считаю, что у нас с ним складываются хорошие взаимоотношения. Дружеские, по крайней мере …

– Не торопи его. Он сам переживает, что не может назвать тебя мамой …

– Не надо об этом, Толя, ведь договорились, что эта тема не для обсуждения.

– Тебе будет не очень неудобно с ним в одной комнате? Ведь он уже большой мальчик.

– Он не просто большой мальчик, он еще и большой художник… Об этом как-нибудь в другой раз, ладно?

– А есть что порассказать? Или это ваши секреты?

– Что же, у нас и секретов быть не может?

УЧЕНЫЙ СОВЕТ. СОВЕЩАНИЕ у СВИРИДОВА

В зале совещаний у Свиридова сегодня было тесно – собрались не только приехавшие из Москвы, но и почти все оставшиеся научные сотрудники. Важно, с достоинством и с некоторым опозданием появился Оратынцев. Ему немедленно уступили место за главным столом, где уже сидели Шабалдин, Баранов, Карцева, Ерлыкина, Потапович, Гнедаш, Долгополова и даже Левушка со своей неизменной трубкой. Где-то в уголочке пристроился Дормидонтов, старающийся быть незаметным.

Вошел Свиридов, поздоровался, сел за стол. У двери за маленьким столиком пристроилась Суковицина и – в неизменном камуфляже – старший лейтенант Петров.

– Я собрал сегодня столь представительное совещание по поводу начала новой работы, которая будет проводиться здесь, на объекте. Как вы, наверное, слышали, руководство этой работой поручено мне.

Свиридов оглядел присутствующих – мужчин было маловато, все женщины. Знакомых ему по предыдущему посещению объекта было совсем немного.

– Поскольку работа совершенно новая и несколько необычная, я решил для начала обменяться мнениями. Итак, направление наших исследований – биология.

Удивленный вздох.

– Да, биология. Правда, не в столь широком смысле слова, а в довольно узком – воздействие излучения на организм человека. Вопросы для обсуждения: что мы можем ожидать? На каких установках производить исследования? Предположительная область исследования? На каких объектах производить эксперименты? Каким образом отслеживать реакцию воздействия? Могут возникнуть и другие вопросы, которые мы обсудим. Выступать предлагаю всем, кому есть что сказать, но кратко и по существу. Для начала прошу тебя, Александр Гаврилович.

– Воздействие излучения на человеческий организм, конечно же, интересовало нас с самого начала. Но происшедшие аварии не позволяли однозначно ответить на вопрос – а было ли причиной поражения и гибели сотрудников само излучение, или причиной были вторичные явления … Тем более, что в большинстве случаев при авариях поражения сотрудников были связаны с другими факторами … Отдельные опыты над растениями в различной стадии развития, которые проводились в инициативном порядке и в недостаточном объеме, позволили установить качественные эффекты, никак не укладывающиеся в цельную картину. Разрозненные опыты над овсом, луком, завязью дуба и сирени показали, что наблюдаемый эффект устойчив и воспроизводим, но не более того. Длительных экспериментов не производили, отдаленных последствий не исследовали. Из экспериментов над живыми теплокровными организмами мне известны только разовые опыты над белыми мышами, часть из которых кончилась смертью подопытных экземпляров по невыясненным причинам, другая же часть подопытных животных видимых изменений не претерпела.

– Я думаю, что имеющийся в архивах материал мало поможет нам в развертывании работ напрямую, но его, этот материал, нужно очень тщательно проанализировать, поскольку он может дать косвенные, и, возможно, неожиданные подсказки. – задумчиво произнес Левушка.

– Тем более, что вряд ли найдется здесь и сейчас человек, который может оценить весь объем проведенных на объекте работ, – добавил Шабалдин.

– Мнение бессменного научного руководителя весьма существенно, – вмешался Свиридов, – Секретность исследований и целый ряд инициативных и внеплановых работ требуют пристального исследования.

– Наверное, сейчас нам трудно будет обсудить первый из поставленных вопросов – что мы можем ожидать? – Потапович говорил тихо, как бы рассуждая про себя. – А вот на каких установках производить исследования, чтобы результаты были представительны и воспроизводимы, мне кажется более или менее ясным. Это могут быть только установки серии «Ф», отличающиеся, с одной стороны, простотой устройства и обслуживания, и, с другой стороны, большим разрешением и высокой устойчивостью …

– Позвольте, но ведь Ученым Советом Академии для всех видов исследований рекомендованы установки типа «Д»! – вмешался профессор Оратынцев. – Мы не можем игнорировать рекомендации такого высокого Совета!

– Установки серии «Д» давно устарели, как морально, так и технически. Тем более, – Карцева с удивлением смотрела на Оратынцева, – что разрешающая способность этих установок и устойчивость полей раз в пять-шесть ниже, чем у установок серии «Ф».

Оратынцев что-то хотел возразить, но Потапович поправил Лену.

– Даже более. Разрешающая способность выше в шесть раз, а устойчивость сигнала – выше на порядок,

– Спасибо, Потап … Потапович. Тем более, никак нельзя использовать столь несовершенную аппаратуру. Я думаю, что и этого – что дает серия «Ф» – нам окажется маловато …

– Анатолий Иванович, а у нас есть эти установки серии «Ф»?

– Что из аппаратуры сохранилось на объекте, а что было вывезено, пока еще неясно. Но установка серии «Ф» может быть достаточно просто получена несложной переделкой установки серии «Д» и даже «С».

– Совершенно верно. – подтвердил Потапович.

– Мне кажется, что к обсуждению этих вопросов необходимо привлечь биологов, а возможно, и генетиков. – вновь вступил в разговор Оратынцев. – И вообще, обсуждение кажется мне совершенно не подготовленным – следует наметить тему обсуждения, дать людям подумать, подготовиться, а уж потом начинать обсуждение! А так, без конкретного плана …

– Это, Леонтий Павлович, не по теме сегодняшнего разговора. Прошу по существу.

– Товарищ Свиридов, а какими приборными возможностями предполагается отслеживать эффекты воздействия?

– Как вы понимаете, чтобы ответить на этот вопрос, нужно сперва понять, на какие именно системы организма воздействует поле. А после этого уже выбирать аналитическое оборудование. Могу только заверить вас, что это будет самое совершенное аналитическое оборудование, имеющееся на сегодняшний день …

Вошел капитан Воложанин, склонился к уху Свиридова.

– Командир, с КПП ноль Разумеев докладывает, что к нам гости – в машине не менее двух генералов.

– Прошу прощения, меня пока заменит Александр Гаврилович. Я скоро вернусь.

И – мысленно – #Саша, транслируй мне, чтобы я был в курсе. #

ВИЗИТ ГЕНЕРАЛА БЕЛОГЛАЗОВА

Направляясь к двери Свиридов выглянул в окно – из машины выходили незнакомые военные. Но одного он узнал – это был полковник Шипук, начальник внешней охраны объекта.

– Галя, за мной! – негромко скомандовал он. – Все – писать на пленку.

В приемную он вошел чуть раньше приехавших и успел дать сигнал «внимание» троим находившимся там своим офицерам.

Первым в приемную вошел начальник охраны полковник Шипук.

– Прошу вас, проходите! – он не ожидал увидеть в приемной Свиридова и смутился.

– Прошу раздеваться. Полковник Свиридов, командующий ограниченными военными учениями. – Свиридов щелкнул каблуками, вытянулись офицеры.

– Вот и хорошо, полковник, что ты нас встречаешь. А то едем незваные, – генерал, отстранив попытавшегося помочь ему полковника, ловко разделся и повесил шинель.

– Генерал Белоглазов, командующий особым военным округом, – и он протянул руку Свиридову.

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник.

– А это со мной – мои заместители по тылу и по контрразведке, да командир гарнизона вашего города-спутника. – остальных двух полковников генерал не представил.

– Прошу вас, – Свиридов открыл дверь, пропуская приехавших в свой кабинет, и чуть качнул головой. Четверо из приехавших прошли в кабинет, а двое полковников как бы невзначай были отсечены офицерами в камуфляже, и выражение их лиц остудило желание полковников последовать за генералом.

– Прошу садиться. Суковицина, пожалуйста, чаю.

– Если можно – с лимоном, – попросил генерал.

Суковицина вышла, а у двери возник и замер капитан в камуфляже.

– Товарищ генерал-полковник, я прошу понять меня правильно. Я хочу видеть ваши документы.

– Не извиняйся. Ты прав. И не обижайся, что я тыкаю – слишком давно привык, чтобы переучиваться.

Генерал достал удостоверение, то же самое сделали его спутники.

– Белоглазов Дементий Кузьмич, – прочел Свиридов.

– Это я и есть. А тебя как величать?

– Свиридов Анатолий Иванович.

– Вот и ладненько. Это – полковник Мордвинов Леонид Федорович, мой зам по тылу, отдел снабжения, это – полковник Гаврилов Трофим Трофимович, из КГБ, для чего – сам знаешь, а это – генерал Терещатов Гаврила Тихонович, командир гарнизона. Начальника инженерных войск округа не захватил – в командировке он, а с контрразведкой города сам познакомишься…

Свиридов достал свое удостоверение и передал генералу.

– Полковник Комитета Государственной безопасности Свиридов Анатолий Иванович, – прочел тот. – Будем считать, что познакомились?

– Я хотел бы знать цель вашего визита, товарищ генерал.

Суковицина внесла поднос и вдвоем с капитаном они расставили стаканы. Негромко звякнул телефон.

– Товарищ командующий! – так же негромко сказала Суковицина, сняв трубку.

– Прошу прощения, – Свиридов взял трубку. – Свиридов.

– Командир, есть сведения, что на территорию въехала машина с посторонними офицерами. КПП их не зафиксировал.

– Понял вас. Благодарю. У меня все. – и Свиридов положил трубку.

– Имеешь полное право. – пробуя чай сказал генерал. – А чай у тебя отменный.

Свиридов повернул голову и слегка кивнул капитану. Через минуту появился еще один поднос, пузатенькие рюмочки, бутылка с пятью звездочками, блюдца с лимоном, засыпанным сахарным песком.

– Соблюдаешь! Это хорошо. Но сперва – чего черт нас принес. Видишь ли, есть у меня в Москве свояк, и позвонил он мне. И сказал – под большим секретом – что прибудет к нам некий полковник с большущими полномочиями, которые нам и не снились, и помогать ему придется во всем. Ну, и еще кое-что добавил для полноты картины … Так я решил, уж ты не обижайся, сам к тебе наведаться и с тобой познакомиться. Работать-то вместе.

– Хорошо вы сказали, товарищ генерал-полковник – работать вместе. Тогда уж давайте познакомимся как следует.

Свиридов достал из тумбы-сейфа стола свое «зеленое» удостоверение и подал его генералу. Тот стал читать.

– Да, это документ … Впервые такой в руках держу …

– Суковицина, листки ознакомления.

И когда генерал внимательно дочитал документ и передал его дальше, перед ним лежал лист бумаги, который он так же внимательно прочел и подписал.

– Теперь можем выпить за знакомство, товарищ генерал-полковник.

– Согласен. За знакомство!

– Товарищи офицеры!

Приехавшие читали «зеленое» удостоверение, удивленно поглядывали на Свиридова, подписывали листки ознакомления.

– Мы тебя задерживать не будем. Познакомились. Теперь, если что тебе нужно – знаешь, к кому обращаться. Отказа не будет. Может, и моих чему полезному научишь. Я приказал бросить к тебе прямую нитку ВЧ для оперативной связи, ну, а гарнизон у тебя под боком. Давай на посошок, да мы и поедем.

– Ваше здоровье! Благодарю вас, товарищ генерал-полковник и вас, товарищи командиры. Искренне тронут вашим вниманием. Надеюсь, наладим тесное взаимодействие, тем более, что ваша помощь понадобиться буквально днями. Мой штаб начал развертываться сегодня, и начштаба установит с вами постоянный контакт.

Свиридов проводил генерала и его спутников до машины и вернулся в приемную.

– Капитан!

– Да, командир!

– Копии последних страниц регистрационных журналов КПП всех уровней, быстро! Исполнять!

– Есть копии последних страниц! – и капитан исчез.

Свиридов снял трубку.

– Свиридов. Вызовите начальника внешней охраны и возьмите у него объяснительную записку, каким образом на территории объекта появились посторонние офицеры, о чем ни я, ни Шабалдин уведомлены не были. Немедленно.

ОРАТЫНЦЕВ ОСКОРБИЛ КАРЦЕВУ

Уже некоторое время Свиридов внимательно прислушивался к мысленной передаче Баранова – там, видимо, возникала перепалка, и зачинщиком ее был Оратынцев.

Свиридов неслышно вошел в зал и остановился у двери.

– … и когда какие-то лаборанточки начинают учить профессоров и академиков, никакого порядка не будет! Им не место на ученых заседаниях!

– Кому здесь место, а кому – нет, решать будете не вы.

Свиридов прошел на свое место и сел, положив руки перед собой.

– А перед Еленой Архиповной Карцевой вам следует извиниться, и немедленно!

Свиридов смотрел на Оратынцева и его ладони плотно легли на поверхность стола.

#Толя, не надо! Да бог с ним!!# – мысленно попросила его Карцева, но на глазах ее были слезы унижения.

Все присутствующие, как видел Свиридов, испытывали неловкость от грубости Оратынцева, и старались на него не смотреть.

– Я жду, Леонтий Павлович, ваших искренних извинений.

Оратынцев заерзал, закрутил головой.

– Я, конечно, погорячился … Я извиняюсь, госпожа Карцева … Но вы должны меня понять, научные вопросы такого уровня …

– Мы все ждем ваших искренних извинений. – голос Свиридова не сулил Оратынцеву ничего хорошего.

– Да, да, конечно, я извиняюсь. Простите меня, я погорячился, и очень сожалею об этом.

– Здесь нет чинов и званий – есть специалисты своего дела, и мнение любого из присутствующих будет с благодарностью принято, оценено, использовано.

– Я думаю, каждый может высказать свое суждение, как бы оно странным ни казалось … кому-то. Ведь очень часто мысль, даже незрелая и абсурдная, является основой будущей модели или теории … – непривычно резко сказала обычно молчаливая Ерлыкина.

– Вот мы Полину Олеговну и назначим Ученым секретарем нашего совета!

Свиридов открыл блокнот и своим быстрым, но четким – чертежным – почерком начал писать, прислушиваясь к выступающим.

«Образовать при руководителе проекта Ученый Совет в составе:

1. Эткин Израиль Моисеевич – почетный Председатель Совета.

2. Баранов Александр Гаврилович – заместитель Председателя.

3. Потапович Потап Потапович – заместитель Председателя.

4. Умаров Эрнест Умарович – заместитель Председателя.

5. Ерлыкина Полина Олеговна – Ученый Секретарь Совета.

6. Шабалдин Анатолий Иванович – член Совета.

7. Карцева Елена Архиповна – член Совета.

8. Лопаткин Дмитрий Германович – член Совета.

9. Дмитриев Тимофей Викторович – член Совета.

10. Неделин Леонтий Максимович – член Совета.

11. Долгополова Елена Геннадиевна – член Совета.

12. Дормидонтов Петр Петрович – член Совета.

13. Свиридов Анатолий Иванович – Председатель Совета.

Командующий операцией

полковник      Свиридов

Ознакомить членов Совета под расписку.

Со временем ввести в состава Совета

– специалиста по хим. и физ. анализу

– специалиста, по био-хим. анализу

– специалиста по генетике и высшей нервной деятельности

– специалиста по математич. методам прогнозирования

– специалиста по защите информации»

Оторванный и подписанный листок перешел в руки Суковициной, и она тихо, чтобы не мешать собравшимся, стала обходить названных в приказе. Оратынцев старался заглянуть в бумагу, вертел головой.

Выступления постепенно сникли, говорить больше было не о чем и Свиридов закрыл совещание.

Члены вновь образованного Ученого Совета остались.

– Ну, как прошла прикидка? Или кто-нибудь ожидал большего? Леночка, да не расстраивайся ты! Хочешь, я ему морду набью?

– Дурака этим не исправишь, – улыбнулась Лена, – А он и дурак, и сволочь.

– Всего один? Но зато какой! – Долгополова первый раз нарушила молчание.

– Ничего. Больше он у нас на совещаниях не появится, нечего ему тут делать. Потап, я сейчас навещу заповедник имени академика, а потом хотел бы поговорить с тобой.

– Я буду в зале ЭВМ. Приходи туда.

СНЯТИЕ НАЧАЛЬНИКА ВНЕШНЕЙ ОХРАНЫ

Свиридов поднялся на следующий этаж и вошел в зал операторов штаба – он был выполнен подобно московскому, с рядами пока пустых столов и мягкими дорожками между ними.

– Взяли объяснительную у начальника охраны?

– Он не пожелал писать объяснительную, сказав, что он вам не подчиняется. Пришлось задержать его до вашего решения, товарищ командующий.

– Кому он подчиняется по положению?

– Никому. Назначается Москвой, выполняет функции начальника охраны внешних колец КПП, а прямого указания на вышестоящий орган нет.

– Зовите. Звукозапись, протокол. Наряд для ареста, камеру.

– Есть, товарищ командующий.

Кулигин ввел в комнату полковника в полевой форме с портупеей.

– Садитесь. Я полковник Свиридов Анатолий Иванович, командующий ограниченными военными учениями и руководитель вновь открытого проекта. Вы были ознакомлены с моими полномочиями – он ознакомлен?

– Так точно, ознакомлен. Есть лист ознакомления.

– Итак, вы ознакомлены с моими полномочиями. Сегодня на объект прибыли шесть человек, о приезде которых руководству объекта известно не было и разрешение на их въезд руководство объекта не давало. Как вы, начальник внешней охраны объекта, объясните это?

– Я ничего объяснять вам не буду, а мое задержание – полнейший произвол, и вы за это ответите!

– Вы можете назвать вашего командира, которому вы подчиняетесь?

– Я подчиняюсь Москве.

– Вы не желаете отвечать по существу?

– Я вообще не желаю с вами разговаривать!

– Итак, для протокола. Первое. Полковник Шипук, занимающий должность начальника внешней охраны объекта, в нарушение действующих правил организовал посещение объекта шестью посторонними гражданами без ведома и согласия руководства объекта.

Второе. Все три пояса КПП линий охраны объекта, подчиненные полковнику Шипуку, не зафиксировали данных граждан, посетивших объект, и сделали это они – по заявлению дежурных по КПП – по указанию полковника Шипука.

Третье. Вызванный в штаб командующего операцией полковника Свиридова полковник Шипук отказался от объяснений своего поведения и отказался назвать вышестоящего начальника, отвечающего за его проступки.

– Полковник Шипук, вы подпишите протокол?

– Ничего я подписывать не буду! И вы еще поплатитесь за самоуправство!

– Кстати, наша с вами беседа записывается на магнитофон. Итак. Полковник Шипук подписывать протокол отказался. Подписи присутствующих. А пока оформляется протокол – приказ.

– Я записываю.

– Приказываю арестовать полковника Шипука с содержанием в режиме строгой изоляции без контактов с внешним миром. Дело о его должностном преступлении передать в следственный отдел Комитета Госбезопасности.

– Что?! – взревел Шипук, вскакивая. Его рука потянулась к кобуре, но он повис в руках двух офицеров, захвативших его руки в клешни и заводящих ему за спину. – Да от вас мокрое место останется! Да вы никакого права не имеете меня арестовывать!

– Командующий не только имеет право вас арестовать, – негромко сказал Гнедаш. – Он имеет право расстрелять вас вот тут, на месте, без всякого суда и следствия за проникновение посторонних на сверхсекретный объект, находящийся в особом режиме, приближенном к боевым.

– Ведите его, а то он тут наговорит еще лишнего.

Извивающегося и упирающегося полковника увели.

– Никаких контактов с ним. Будет проситься к вам, ко мне – не отвечать до моего распоряжения. Никакой информации о его местонахождении. Нет, не знаем, не было. Теперь о замене. Как думаете, Василий Андреевич, полковник Васиченков сгодится?

– Думаю, да, Анатолий Иванович. Это – его стихия, он эту работу знает, выполнять будет ревностно. Только как быть с подчиненностью?

– А мы ему двойное подчинение устроим. Пишите приказ. Назначить начальником внешней охраны полковника Васиченкова Василия Васильевича. Полковнику Васиченкову в своей работе неукоснительно руководствоваться положением о функциях внешней охраны с подчинением внешней охраны в общих вопросах уполномоченному КГБ по военному округу полковнику Гаврилову Т.Т. и в оперативных вопросах командующему ограниченными военными учениями полковнику Свиридову А.И. Вызовите Васиченкова, ознакомьте, поясните, за что снят с должности прежний начальник.

– О его судьбе пока не говорить?

– Пока не надо. Я с Васиченковым потом побеседую отдельно.

– Все материалы по инциденту оформите тщательно. Оригинал мне, копию оставьте у себя. Протоколы, копии документов и все, что положено. Работаем на полном серьезе. Исполняйте.

– Есть, товарищ командующий.

ПОСЕЩЕНИЕ ЛАБОРАТОРИИ ОРАТЫНЦЕВА

В лабораторию профессора Оратынцева, занимавшую целый трехэтажный корпус, Свиридов пришел вдвоем с Суковициной.

Кабинет начальника размещался на втором этаже и на двери его висела массивная бронзовая табличка со следующим текстом: «Начальник лаборатории доктор технических наук Член-Корреспондент Академии Наук Союза ССР Лауреат Госпремии СМ профессор Оратынцев Леонтий Павлович».

Пониже висело бумажное объявление, пожелтевшее от времени: «Прием по личным вопросам по вторникам и пятницам с 17 часов».

Перед этой солидной дверью в небольшом холле сидела молоденькая девушка, которая при виде гостей сразу же сообщила об этом Оратынцеву по телефону.

– Товарищ Свиридов! Дорогой Анатолий Иванович! – на пороге появился широко улыбающийся хозяин кабинета, – Здравствуйте! Я так рад, что вы пришли! Заходил к вам, хотел познакомиться. Это ваш референт? Здравствуйте, милая девушка! Прошу вас! – Оратынцев широким гостеприимным жестом распахнул дверь в кабинет.

– Я огорчу вас, Леонтий Павлович. Сейчас у меня мало времени и цель моего визита сугубо прагматическая – ознакомиться с коллективом сотрудников вашей лаборатории. Так что подробную беседу давайте передвинем на потом, может быть даже на завтра. Но я обещаю вам, что с достижениями вашей лаборатории я обязательно познакомлюсь, и мы с вами подробно побеседуем об этом.

– Какая жалость! Может быть, все таки, хотя бы самое главное о наших работах? Мы выполняем…

– Пожалуйста, Леонтий Павлович, проведите нас по лаборатории и познакомьте с сотрудниками. Самое главное о каждом – чем занимается, квалификация, отношение к работе, успехи в социалистическом соревновании.

Упоминанием о социалистическом соревновании Свиридов, видимо, добил Оратынцева окончательно и тот повел Свиридова и Суковицину по лаборатории.

В каждой из небольших очень опрятных светлых комнат работало не более пяти человек. Оснащена лаборатория была прекрасно, вся аппаратура находилась в рабочем состоянии, люди работали – это Свиридов отметил разу. Даже в помещении с нагревательными печами было чисто и вытяжная вентиляция успешно справлялась с палящим излучением. Кроме лабораторных помещений на этаже были комнаты, где стояли письменные столы и по одной стене застекленные шкафы с книгами, а по другой – с разноцветными пронумерованными сейфами.

Оратынцев представлял сотрудников, называл фамилии, кратко характеризовал выполняемую ими работу. На этаже среди сотрудников, точнее, сотрудниц было всего четверо мужчин. Да и те представляли вспомогательный технический персонал – механики и наладчики. На других этажах картина была та же – весь штат лаборатории составляли женщины. Молодые и не очень, красивые и не очень, эффектные и не очень, толковые и, видимо, не очень …

Свиридов знакомился, задавал вопросы, интересовался приборами и получаемыми результатами … Память услужливо подсказывал – вот эта сотрудница упомянута в материалах майора Рахматулина. Эта – встречалась с генералом Нефедовым. Эта – любовница профессора. Но больший интерес у него вызывали сотрудницы, фамилии которых напоминали о их прежней работе на установках объекта до появления здесь профессора.

Вот эта дама с несколько отсутствующим взглядом и замедленными движениями – по списку любовница Оратынцева. Свиридов коснулся ее сознания и мгновенно отключился – дама была без трусиков и еще влажной от свидания с Орытынцевым, и Свиридов успел «увидеть», как это происходило в кабинете профессора …

После столь наглядного контакта Свиридов если и касался сознания сотрудниц, то только мельком, «интересуясь» их мнением о начальнике.

Мнение было довольно пестрым, но в основном сотрудники не проявляли особо теплых чувств к своему шефу и не очень-то ценили его как в профессиональном, так и чисто в человеческом плане. Сексуальные домогательства испытали многие, и в этом отношении женщины были единодушно и резко отрицательно настроены к шефу – за исключением нескольких сотрудниц, поддерживающих половую связь со своим начальником

Свиридов не стал даже считать их.

– Сколько же человек у вас сейчас на установке?

– Там только дежурные механики. Видите ли, количество образцов для наших исследований невелико, и установку мы включаем не чаще, чем раз в неделю. Поэтому сотрудники, обслуживающие установку в подавляющем большинстве имеют вторые специальности, и сегодня они все здесь.

– Лаборатория произвела на меня очень хорошее впечатление, Леонтий Павлович. Прекрасные помещения, первоклассное оборудование …

– Вы еще видели наших электронных микроскопов! Это в подвале. Там специальные виброзащитные фундаменты. Пойдемте, я покажу вам!

– В другой раз. Сейчас я попрошу вас передать Галине Климентьевне списки сотрудников лаборатории. А я, с вашего разрешения, еще пройдусь по лаборатории.

Суковицина увела Оратынцева, а Свиридов вновь прошелся по комнатам. Он уже наметил себе, с кем переговорить.

– Ираида Парфеновна, вы ведь раньше работали с Барановым? Я не ошибаюсь?

– Да, я работала у Александра Гавриловича.

– Вы не хотели бы продолжить сотрудничество с ним? Начинается новый проект. Вы слышали о вчерашнем совещании? И почему не пришли?

– Нам шеф не рекомендует посещать всякие мероприятия на стороне … без своей санкции. Поэтому мы знаем о новом проекте только по слухам … Поработать с Александром Гавриловичем не прочь многие из его бывших сотрудников, но наш шеф нас не отпустит.

– А если все будет зависеть не от желания вашего шефа?

– Тогда ушли бы многие … по разным причинам. В спектральной не видели Лию Фаддеевну? Она собирается писать заявление об уходе. Правда, работала она раньше не с Барановым. Но точнее ее никто не мог держать настройку даже на «Сашках», не говоря уже о «Дэшках».

– А я, грешным делом, не узнал ее, – покривил душой Свиридов, – Ну, а вас я запишу в приказ о переводе?

– Но как это воспримет наш шеф? Он, знаете ли, очень … ревнив.

«И мстителен» – прочел Свиридов недоговоренное.

– От него это не зависит и повлиять на ваше решение он не сможет. Это я вам обещаю.

– Конечно, я буду рада снова работать с Александром Гавриловичем … надеюсь, взаимно.

– Лия Фаддеевна, прошу прощения, что я пролетел мимо вас, не задержавшись.

– Напрасно извиняетесь, Анатолий … Анатолий Иванович? Вы вообще шли с Оратынцевым и думали о чем-то совсем постороннем. Не так ли?

– Приблизительно.

Молодая женщина слезла с высокого табурета и оказалась ростом много ниже плеча Свиридова.

– Вам нравится ваша работа? – он чуть приоткрыл ее информационную сферу.

«Все бы ничего, если бы не приставания этого грязного развратника! Сегодня опять прикасался …» «услышал» Свиридов и «почувствовал», как жадные руки Оратынцева как бы невзначай поглаживают бедро и ягодицы женщины, которую Оратынцев загораживает от остальных сотрудников в комнате.

– Я собираюсь увольняться. Договорилась с НТО первого отдела – отсюда можно перейти только туда.

– А если я вам предложу снова работу оператора на установке? Правда, работа сменная и вряд ли легкая?

– Это серьезно? Но шеф будет всячески мешать такому переходу.

– От него это не зависит. Как?

– Мне написать заявление?

– Достаточно вашего устного пожелания.

– Я вам его … передаю, – она заметно оживилась и обрадовалась, – И зайдите в НТО первого отдела, там есть сбежавшие отсюда …

– До скорой встречи, Лия Фаддеевна.

Миниатюрная женщина с удивительно гармоничным телосложением и красивым лицом осталась позади, а Свиридов продолжал обход. Он практически повторил путь, который только что прошел с Оратынцевым. С некоторыми сотрудницами он беседовал, к информационным полям других осторожно прикасался – в основном, это были те сотрудницы, о которых имелась информация, как о любовницах Оратынцева, генерала Нефедова и его заместителя. И эта информация подтверждалась и дополнялась.

В холле они встретились – Свиридов, чем-то недовольный Оратынцев и Суковицина.

– Анатолий Иванович, вот тут милейшая Галина Климентьевна …

– Прошу простить, Леонтий Павлович. Меня срочно вызывают в штаб.

– В какой штаб? Ах, в штаб …

– Галина Климентьевна, вы все материалы получили?

– Так точно, товарищ командующий.

– Леонтий Павлович, я еще раз извиняюсь, что вынужден прервать столь интересный визит … Завтра примерно в четырнадцать часов я приду ознакомиться с результатами ваших работ. Не провожайте нас. Всего наилучшего!

Оставив растерянного и недовольного Оратынцева в холле Свиридов и Суковицина спустились вниз.

ПРОГУЛКА с СУКОВИЦИНОЙ

– Вы не возражаете, Галя, если мы пройдемся пешком? И побеседуем по дороге.

– Да, конечно. Мне можно спросить вас, Анатолий Иванович?

– Слушаю.

– Вы чем-то озабочены? Вы сегодня несколько … невнимательны.

– Это очень заметно?

– Я уже немного привыкаю к вам и потихоньку начинаю разбираться в вашем настроении.

– Это хорошо, что вы чувствуете. Вот другим это необязательно. А поговорить я хотел об Оратынцеве … Как бы это ни было неприятно, все-таки некоторые вещи вам следует знать.

– Я слушаю вас, Анатолий Иванович.

– Дело в том, что Оратынцев … проявляет большой интерес к женскому полу и в лаборатории у него несколько сотрудниц по совместительству являются его любовницами.

– Даже в столь щекотливом вопросе вас не оставляет юмор, – Суковицина опустила глаза, – Прошу прощения, Анатолий Иванович!

– Молодец. Мало того – он склоняет или принуждает к сожительству все новых и новых женщин. И сводничает. Приводит своих любовниц для обслуживания приезжающих из Москвы начальников.

Суковицина сильно покраснела.

– Это так мерзко … Но разговоры об этом были … Валентина мне рассказывала … И Аня Огородникова – это соседка, через два дома, она в группе обслуживания 800-х корпусов … Но … как же они могут?

– Вы имеете в виду женщин?

– Да. – она подняла глаза, – Как они могут идти на такой … срам?

– Причин много. Но частенько имеет место принуждение в самой различной форме.

– Я бы застрелилась, – сказала глядя в глаза Свиридову Галина. И то, как она это сказала, не вызывал никакого сомнения, что она так бы и сделала.

– А они не застрелились … по разным причинам. И теперь к этому деятелю у меня отношение особое, и вам надлежит знать о причинах …

– И что вы собираетесь делать? Если это можно мне сказать …

– Я пока не особенно представляю, что можно сделать … Не на партком же его вызывать, тем более, что его жена, скорее всего, в курсе происходящего … Пока я попытаюсь по мере сил оградить тех, кого он домогается, окоротить его … Но честно скажу – не знаю, что в такой ситуации нужно … и реально можно сделать.

Они некоторое время шли молча и Суковицина довольно ловко шагала в ногу с шагами Свиридова.

– Анатолий Иванович, вы учитывайте … что я простая деревенская девчонка … Несмотря на училище и формальное высшее образование я осталась … ну, не очень образованной … И без опыта городской жизни … у нас ведь в городе по существу деревня как была, так и осталась …

– И для чего вы мне это говорите?

– Я не всегда, наверное, правильно спрошу или отвечу … я ведь от сердца … а не от ума.

– Ого, Галя! Вы – умница, хоть и деревенская девушка с формальным высшим образованием!

– Спасибо, Анатолий Иванович. Заранее простите, если я что не так скажу …

– Прощаю. Даю вам индульгенцию на все ваши грехи.

– На все – не надо. А то я могу и разбаловаться. – они уже входили в приемную и им навстречу добродушно улыбалась Маргарита Эдуардовна.

– Вот вам три экземпляра списков сотрудников. Передайте их Баранову, Карцевой и Потаповичу. Попросите их отметить тех, кого они считают нужным привлечь к своей работе. И сведите все данные на своем экземпляре. Сделать это нужно срочно. Я буду в штабе у Гнедаша, а потом на ВЦ.

ГНЕДАШ НАЧАЛ РАПОРТОВАТЬ

Гнедаш начал рапортовать, но Свиридов остановил его.

– Отставить, Василий Андреевич. Лучше вы с Валерием Денисовичем расскажите мне, что удалось сделать на данный момент.

– Слушаюсь, Анатолий Иванович. На данный момент нами сформирован состав штаба по проведению операции в основном по вашим рекомендациям. Со всеми членами штаба проведены индивидуальные и групповые беседы по особенностям организации работы в условиях военных учений. Составлены перечни срочных мероприятий как на перспективу, так и в порядке текущей работы. Первоочередное внимание обращено на транспорт, связь и развертывание строительно-монтажных работ. В перечне первоочередных мероприятий не акцентировано внимание на выполняемых Евменовым работах, поскольку он проводит их с надлежащим качеством и в нужные сроки. И имеет достаточный резерв. Подталкивать его не нужно. Большое опасение вызывает положение со связью – теряем оперативность управления. Пока нет решения, считаем необходимым ввести институт офицеров связи – офицеров для поручений – при командующем из числа офицеров спецподразделения. Большие сомнения вызывает качественный состав привлекаемой рабочей силы – персонально за это отвечает подполковник Семеняка, начальник Управления исполнения наказаний. Впечатление, что это – совершенно случайный человек, с невысокой квалификацией и низкой производственной дисциплиной. На бассейне уже отмечены случаи пьянства. Монтажники, которых привезли по направлению УИН, устроили картежную игру с дракой. И хотя на объекте действует система внутреннего наблюдения, дающая быструю объективную информацию, систем влияния на внутренние процессы среди рабочих практически нет. Партком просто бессилен, им бы галочки о политических мероприятиях ставить. Считаем необходимым срочно вызвать наших специалистов по инженерной психологии, а заодно и специалистов видеоконтроля. План работы штаба в целом будет готов к утру. Планы работы подразделений в общей форме будут готовы чрез сутки, детальные – по мере поступления информации. У нас все, Анатолий Иванович.

– Ничего не хотите добавить, Валерий Денисович?

– Меня больше всего беспокоит связь, Анатолий Иванович. Василий Андреевич об этом сказал, но решение о привлечении для этого офицеров связи – вынужденное и довольно малоэффективное. Точнее, не очень быстрое.

– Благодарю. Решение о офицерах связи одобряю – приказом назначьте всех офицеров Воложанина, да проинструктируйте их. Решение будем искать, не может быть, чтобы его не было. Из Москвы вызывайте всех, кого считаете нужным – вечером с донесением список мне на подпись. Насчет привлекаемых – возьмите для начала за жабры майора Самсонова, у меня впечатление, что он еще не пробудился от спячки. Как обустраиваетесь?

– С Валеевым установлен хороший контакт. Все работы выполняются достаточно быстро.

– Добро. Работайте. Я зайду к вам вечером после приезда очередной партии москвичей.

У ВЛАДИСЛАВА

В здание вычислительного центра можно было пройти по подземному переходу, связывающему почти все здания объекта, но Свиридов никогда не упускал возможности пройтись по улице.

Шифра шифр-замка он не знал и пришлось звонить дежурному, чтобы тот открыл дверь.

Потапа он нашел в большущем светлом зале, где несмотря на большое количество сотрудников было удивительно тихо и уютно. Столы стояли, отделенные друг от друга невысокими стойками с живыми цветами, да еще кучами распечаток и рулонами графиков и таблиц.

– Потапчик, ты мне все потом покажешь, хорошо? Есть одна задачка, и ты помоги мне ее решить.

– Давай свою задачку. Надеюсь, не шахматная? – все знали нелюбовь Потаповича к шахматам, и периодически «забывали» об этом и невзначай оставляли у него на столе нерешенный этюд.

– Задачка простая – как нам наладить оперативную связь. В Москве был Авдоконихин, его ребята и его «Микки», а тут меня уверяют, что ничего подобного сделать нельзя.

– Сделать нельзя, сделать нельзя … Радиотелефон сделать нельзя … Пошли.

Они спустились вниз, в подземный переход, и почти сразу же поднялись в жилой корпус. На первом этаже Потапович открыл дверь с шифр-замком.

– Владислав Юрьевич, я тебе гостя привел! – в пространство крикнул Потап.

– Проходите в голубой зал! – раздался откуда-то из глубины молодой голос.

Потап повел Свиридова по странным комнатам и привел в выкрашенную в ярко голубой цвет рабочую комнату. На узком длинном столе, протянувшемся вдоль всей стены комнаты, был обычный беспорядок радиолюбителя, а рядом стояло что-то напоминающее фантастическую вычислительную машину.

– Это что – макет?

– Нет, это действующая модель. Существует в единственном экземпляре …

В комнату вкатился в инвалидном кресле молодой юноша с очень бледным лицом и худыми руками – длинные тонкие пальцы казались искусственными.

– Здравствуйте … – нерешительно и смущенно произнес он.

#Его родителей ты не знал – они работали здесь по договору уже после тебя. Прекрасный программист и его жена – простушка, почти дурочка, но такой чудесный человек!#

Потап мысленно передавал Свиридову информацию в импульсе.

#Страдала и скучала по сынишке страшно – он оставался у бабушки. Бабка умерла, у них срок кончается и привезли мальчика сюда. Ты бы видел, как она расцвела! Ее не узнавали, так она изменилась после приезда сына! Пошли в тайгу на лыжах погулять. Медведь-шатун задрал взрослых и не тронул мальчика. Отец умер сразу, а мать жила еще несколько часов… Мальчика подобрали парализованным около матери, он год не говорил… Умница, талант – и …#

Поскольку информация передавалась в импульсе, то это заняло доли секунды.

– У тебя … тут … интересно …– отвернувшись сказал Свиридов.

– Потап рассказал вам? Я знаю, что вы оба – телепаты.

– Да. Здравствуй, Владислав. Но у меня к тебе очень важное дело, и видимо, ты сможешь мне помочь.

– Ну, я попробую. А что за дело?

– И не одно … Но сперва о главном. Понимаешь, мне нужна оперативная связь, а радиотелефон здесь работать не может …

– Чушь и ерунда! Может он работать, только мощности будут дикие! Вам придется катать с собой тележку с аккумуляторами, вот и все.

– А если пейджер? Знаешь о таком устройстве?

– Естественно! Тогда вообще без проблем – я со стационара вам такой сигнал устрою, что никакая защита не помешает!

– А поймать его где-нибудь на стороне смогут?

– Ну и пусть. Я же закодирую его так, что на раскодировку годы понадобятся.

– Потап, он не сочиняет?

– Не сомневайся, Толя. Если он сказал – значит, так оно и есть, каким бы бредом это поначалу не казалось. Проверено.

– Сколько времени нужно, чтобы сделать такой пейджер и изготовить необходимое их количество? Кто из вас ответит?

– Работающий макет я вам соберу хоть завтра …

– Ну, не ври! Не управишься, да еще кодировка …

– А зачем я с ней буду возиться? Я ее на тиражном образце поставлю. А изготовить … Это уже не ко мне, я этим не командую.

– А если бы командовал?

– Если бы весь сборочный цех … да всех наладчиков посадить … да корпус бы готовый … хотя бы матрицы … Сколько штук надо-то?

– Всего – штук тридцать. А первую партию – хотя бы семь-восемь.

– Ну, семь – это не серия, это так, баловство. Семь штук, если корпуса будут, дней за десять сделаем.

– Долго. А петлю, кольцо вокруг объекта?

– Нет, тут уж дудки. – ответил Потап. – Петля там есть – охранная, но ни на нее, ни около ничего цеплять нельзя. Это – моя петля, ты с нею немного знаком.

– Ладно, уговорили. Так что, подчинять людей Владиславу?

– Пусть макет делает, а мы пока с Жоресом Ивановичем обсудим производственные вопросы. Там же еще комплектовать нечем, деталей нет. Наберем от силы на два-три, а дальше …

В комнату ворвались Гриша с Мальчиком. Видно, что они здесь не только уже бывали, но считали эту территорию своей. Владислав улыбнулся им и не проявил никакого беспокойства от этого буйного нашествия, хотя на столах было столько соблазнительных вещиц. Но и мальчики, проносясь буйной оравой и на ходу прокричав приветствие Свиридову, ничего не задели и ничего не уронили.

– Часто они к тебе залетают вот так?

– Постоянно. Но они мне не мешают. Очень любознательные парни – и понимают, как ни странно! Мальчик – он уже простенькие программки пишет и сам отлаживает на машине.

– Неужели?!

– Да, Толя, правда. А играть в простенькие ходилки и стрелялки они оба уже научились.

– Дела … Я и то не умею, а они – уже… Потап, ты иди, а я еще поболтаю с Владиславом. Я скоро приду …

В ВЫЧИСЛИТЕЛЬНОМ ЦЕНТРЕ

– Пообщался?

– Пообщался. Паренек занятный и умница. Кажется, удалось его зацепить – звуковоспроизведение, микрофоны и прочее. Вытащить его надо из его склепа.

– Пойдем, покажу тебе центр. Тем более – сняли печати с информхранилища старых работ – а что там лежит, не знает никто.

– Давай оттуда и начнем.

Они спустились на этаж и вошли в зал, где все было покрыто густым слоем пыли. Пыльные плафоны с трудом освещали шкафы, заваленные какими-то папками столы. На толстом слое пыли уже появились рожицы и веселые надписи.

Проход им перегородила чья-то согнутая фигура. Передняя часть туловища была внутри металлического шкафа, а проход перегораживала задняя часть. Обтянутая джинсами очень аккуратная и соблазнительная попочка, оголенная полоска тела над джинсами.

– Не будем торопить – обладательница столь прекрасной части тела сама покажется нам!

– Изволите издеваться, Анатолий Иванович!

Из шкафа показалась Валентина Суковицина, стряхивая пыль и отдуваясь. Очень умеренно накрашенная она производила значительно лучшее впечатление.

– Приветствуем археологов. Что раскопали?

– Раскопать-то раскопали, да дискеты старые, размером 13 дюймов, а у нас дисководов таких не осталось. Потап Потапович, не помните, где последние 13-ти дюймовые дисководы были?

– Поищем. Должны быть. На старых установках машины не снимали? Так там такие дисководы должны быть.

Они походили еще.

– Что искать, ты знаешь, учить тебя…

– Только портить! За Владиславом я пригляжу.

– Так почему все так уверенно говорили, что это невозможно?

– Потому, что там дело не только в мощности. Это – разработка Владислава.

– Он – такой гений?

– Ну, такой, не такой … Ну, помог я ему… Но идея – его… Бедный парень, такая голова…

– Бедный – дурак, умный бедным не бывает, даже если он беден. Список посмотрел? Отметил?

– Да. Забери его. Там плюсики – это мне нужны люди сюда и на работы по систематизации. А кружочки – на установки.

– Давай, разберусь.

– Ты как Лену думаешь использовать? А то она уже мандражировать начинает.

– Пусть не волнуется. Она – моя ученица, и я к ней неравнодушен. В этом, конечно, смысле!

– Ладно, до вечера!

ПРИКАЗ о ПЕРЕВОДЕ

– Галина, пишите приказ.

1. Для комплектации штата нового проекта перевести в состав новых подразделений, подчиненных непосредственно руководителю проекта, сотрудников согласно Приложения 1 к настоящему приказу.

2. Переводимым сотрудникам по их желанию сохраняются прежние должности и оклады.

3. Трудовой стаж учитывается в соответствии с «Положением о проекте» и «Положением об ограниченных военных учениях».

4. Переводимым сотрудникам сдать дела немедленно в течение часа после ознакомления с настоящим приказом и явиться к новым руководителям подразделений.

5. Возражения по поводу перевода сотрудников со стороны бывших руководителей не рассматриваются.

Приложение 1: Перечень сотрудников, переводимых в состав новых подразделений.

Командующий учениями,

руководитель проекта

полковник       Свиридов А.И.

– Теперь о приложении. Вот список Потаповича. Вы свели все остальные списки в один?

– Да, Анатолий Иванович. Мне нужно несколько минут, чтобы внести туда и эти данные.

– Действуйте. Важно, чтобы приказ был выполнен сегодня, чтобы все сотрудники были оповещены о переводе сегодня и завтра приступили бы к работе со своими новыми руководителями.

ПЕРЕЕЗД

Через полчаса офицеры связи с подписанными документами уже отправились по подразделениям, а через час уже докладывали Свиридову.

– В НТО первого отдела затруднений не было. Начальница без звука расписалась и вызвала к себе сотрудников прямо по приложению. Сама прочла им приказ, да еще и поздравила. Видели бы вы, как они прощались! Все переводимые ознакомлены, все знают, с кем им завтра связываться. Переселение идет полным ходом, задействован наличный состав отряда и привлечены работники подразделения обслуживания. Проблем нет. Докладывал старший лейтенант Разумеев.

– Благодарю, Василий Герасимович.

– В лаборатории профессора Оратынцева проблемы были. Как вы сказали, командир, мы действовали вдвоем – я ознакомил с приказом профессора, а Кулигин – сотрудников по приложению. Профессор пытался не подписать, много слов было сказано о его значении для науки вообще и выполняемой им работы в частности, и вообще разговоров было много. Но подписать приказ ему пришлось, и не видя приложения. Но к этому времени Кулигин уже увел всех выводимых из лаборатории сотрудниц. Как я понимаю, профессор сейчас выпил валидол, запил его коньячком и звонит вам по телефону…

Воложанин угадал точно – Суковицина сняла трубку.

– Товарищ командующий, вас просит профессор Оратынцев.

– Пусть позвонит через час, я занят.

– Командующий сейчас занят и просит вас позвонить ему через час.

– Что он вам сказал? Ничего, пусть пока остынет. Так, дальше.

– Переселение сотрудниц идет полным ходом под присмотром наших ребят, дамы вполне довольны своей участью, веселы и жизнерадостны. Докладывал капитан Воложанин.

– Благодарю, капитан. Ну, а у остальных было по мелочи, один – два человека. Все прошло мирно?

– Так точно, командир. Везде было и тихо, и мирно, и прощались по доброму, и благодарили уходящих за работу.

– К ночи все будут на новых местах, командир.

– Добро. Всем – спасибо. Свободны.

ПРИКАЗ О РУКОВОДСТВЕ

– Анатолий Иванович, куда все эти материалы?

– Туда же, в папку «штаты». И давайте-ка взглянем еще раз предыдущий приказ.

– Тот, что еще не подписан?

– Да, давайте к нему вернемся.

Суковицина положила перед Свиридовым отпечатанный приказ без подписи.

«Для оперативного руководства научно-исследовательскими работами по проекту назначить:

1. Заместителем Руководителя проекта по научному обеспечению – Баранова Александра Гавриловича.

2. Заместителем Руководителя проекта по медико-биологическому обеспечению – Умарова Эрнеста Умаровича.

3. Заместителем Руководителя проекта по математическому обеспечению и вычисли-тельной технике – Потаповича Потапа Потаповича.

4. Заместителем Руководителя по вопросам проектирования и монтажа оборудования – Долгополову Елену Геннадиевну.

5. Заместителем Руководителя по общим вопросам строительства и вводу в строй объектов научного комплекса – Гнедаша Василия Андреевича.

6. Заместителем Руководителя проекта по общим вопросам – Карцеву Елену Архиповну.

7. Начальниками смен установки «Мираж» назначить:

Баранова Александра Гавриловича;

Дмитриева Тимофея Викторовича;

Дмитриеву Ольгу Константиновну;

Неделина Леонтия Максимовича;

Неделину Римму Тарасовну.

8. Утвердить состав Ученого Совета при Руководителе проекта.

Руководитель проекта,

командующий учениями,

полковник      Свиридов А.И.»

– Все, подписываю. Ознакомить всех немедленно с этим приказом и с приказом о переводе. И распоряжение о завтрашнем выезде на установку. И не забывайте, Галя, держать в курсе Гнедаша. Как говорится, в реальном масштабе времени.

– Я не забываю, Анатолий Иванович. Он уже видел приказ о переводе сотрудников и включил сведения о нем в сегодняшнее донесение. И о всех подписанных приказах он узнает первым. Они в штабе уже сформировали пакет документов по Шипуку, сейчас он копируется.

– Молодец, Галя. Устали? Подыскали себе помощницу? Или помощника?

– Нет еще. Но мне неплохо помогают ваши офицеры. Очень толковые, добрые и аккуратные ребята, никогда не скажешь, что спецназ.

ВСТРЕЧА ПРИЕХАВШИХ

На этот раз приезд москвичей ознаменовался шоком – дежурная была новая и не знала, что бывают такие двойняшки. А обе пары постарались и отличить двойников друг от друга было практически невозможно – как женщин, так и мужчин. И только Свиридов безошибочно здоровался с ними.

– Здравствуйте, Оля! Здравствуйте, Римма! Привет, Леонтий! Здорово, Тимофей!

Кроме этих пар-двойников в этот вечер приехали оставшиеся офицеры спецотряда. Когда они отрапортовали о прибытии и Свиридов с каждым из них поздоровался, капитан Воложанин сразу увел их к себе.

– Капитан, в Москве из старого состава отряда осталась одна Петрова?

– Так точно, командир.

– Думаю, ей было бы лучше здесь, с нами.

– Понял, командир. Я доложу Гнедашу.

– А вам, дорогие вы наши двойники – или двойняшки? – придется включаться в работу немедленно, прямо завтра с утра. Леночка, пожалуйста введи их в курс дела. И проследи, чтобы не проспали.

ШИПУК – НАРКОТА

В этот вечер не только объем подготовленных шифрограмм был большим – Свиридов еще внимательно изучил все документы, собранные по делу бывшего начальника внешней охраны Шипука и подписал подготовленное представление и направление материалов в следственный отдел.

– Сегодня в радиограмме, а завтра все материалы с фельдъегерем. Что там делает Шипук? Как себя ведет?

– Сперва ругался и грозился. Потом пробовал подкупить дежурного.

– Чем?

– Сперва обещаниями карьеры, затем деньгами, золотом, наркотиками…

– Стоп! Конкретнее по наркотикам.

– За передачу от него весточки на волю Шипук обещал сперва сто тысяч рублей, потом пять тысяч долларов, потом участие в торговле неким товаром. Скорее всего, наркотики, но это предположение Разумеева. Так же предположительно он сам пользуется наркотическими средствами, но то ли еще не попал в полную зависимость, то ли подстегивает себя только в определенных ситуациях.

– Это надо уточнить и раскрутить. Как считаете, Василий Андреевич, не поиграть ли с ним? Пусть кто-нибудь «клюнет» на его посулы, возьмется передать весточку? Как минимум узнаем адресата, а может быть – кое-что и поинтереснее?

– Тогда подставлять нужно местного охранника, ему больше доверия.

– Резонно. Есть кандидатуры, капитан?

– Есть. Даже две. Но если это наркота, то дело весьма опасное, и в особенности для местных. Тогда останется один кандидат – у него в городе нет родных, а семьей он еще не обзавелся.

– Давайте его сюда и будем работать. Ограничьте круг посвященных. Я, капитан Воложанин, полковник Гнедаш. И в сегодняшнем донесении уберите упоминание об инциденте с Шипуком и его аресте. Все материалы законсервировать до моего распоряжения. Я сообщу в Москву по своим каналам.

Шифровка для Мари сегодня была объемистая и Свиридов долго сидел над ней. А в Москве Мари Владимировна, секретарь Свиридова, получила запечатанный и прошнурованный пакет от фельдъегеря еще до шести часов утра и в начале рабочего дня уже сидела в кабинете своего коллеги, бывшего наставника, партнера в некоторых поездках по Франции и старого друга генерала Сторнаса.

У ЭТКИНА

– Израиль Моисеевич, добрый вечер!

– Правильнее сказать – добрая ночь! Ничего, заходи, я не сплю по ночам…

В привычном полумраке Свиридов увидел двух женщин в белых халатах: совсем девчушечку и постарше. В эмалированной кювете лежали использованные ампулы, шприц.

– Не обращай внимания, это мне колют уже давно… и будут колоть до конца…

Та, что постарше, очень неодобрительно посмотрела на Свиридова, и обе женщины ушли.

– Что ты хотел?

#Я хотел обсудить с вами то, чего я сам понять не могу!

#Тогда валяй. Мысленно – быстрее…

#Я могу входить в информационное поле любого человека без его ведома…

#Ну, попробуй!

#Я тоже умею ставить блок. Но постоянно держать блок нельзя…

#Это очень трудно и требует массу усилий, но можно…

#И потом я имел в виду не <людей>, а обыкновенных людей.

#Вот это уже интереснее!

#Причем я могу менять скорость обмена информацией…

#Ну, это зависит только от тебя…

#…и выбирать те информационные области, которые мне интересны. Хотя тут иногда я испытываю затруднения.

#Как ты выбираешь? В чем затруднения?

#Выбор обычен – по ключевым понятиям и образам; по ключевым словам почти ни с кем не получается. Но и образы иногда не переключают поле.

#Ты не отметил связи с интеллектуальным уровнем донора или его характером?

#Заметил. Но мои контакты были кратковременны и я не ставил цели исследовать все это.

#Значит, надо специально исследовать все эти штуки. Так в чем проблема?

#Проблема проста, как жизнь. Какое право я имею влезать в информационное поле человека без его ведома? И как это я могу получить такое разрешение, если сам плохо понимаю, что же такое я делаю?

#Просто надо работать с <людьми>, которые тебе доверяют. Поработай со мной. Я настолько стар, что могу разрешить покопаться в моей памяти без всякого зазрения совести. Для сравнения нужно еще одного – двух доноров.

#Я примерно так и представлял себе, но не каждый разрешит копаться в своей жизни… И потом, это должен быть <человек>, который знает – или узнает – о некоторых моих… аномальных особенностях.

#Верно. Мне известен только один такой <человек> – Карцева. Она верит тебе беспредельно и влюблена в тебя не меньше, чем в своего Александра.

#Ну, будто-бы!

#Именно так. Только тебя она еще побаивается и в житейской иерархии ставит выше Александра. Неужели не знаешь?

#Действительно не знаю, и думаю, что это не совсем так… Будем считать кандидатуры согласованными?

#Да. Что еще мешает тебе? Кроме щепетильности?

#А что будет со мной? Если я буду знать всю подноготную человека, мне не особенно близкого, не очень-то интересного, но подвластного мне? Моя психика как это перенесет?

#Несмотря на… Знаешь, я когда-то размышлял на эти темы… Но ответа не нашел – в широком смысле слова… Потому, что это в конце концов вечная проблема добра и зла, свободы и диктатуры… любви и ненависти… Эти моральные и этические проблемы можешь решить только ты сам… Как решишь – так и будет… Только никто не должен знать, как именно ты их решил – вот это условие обязательное. Не выполнишь его – погибнешь…

#С обыкновенными людьми я пока особенно не занимался, так, немного. Уточнял позиции, уточнял подозрение. Съем информации происходит аналогично тому, как это происходит с <людьми>, но ведь это были кратковременные контакты.

#Выбери себе объект для длительного исследования, человека, с которым ты не знаком и практически не общаешься ни по работе, ни в быту. Так будет проще. А пока можешь полазить по моему информационному полю. Разрешаю.

#Тогда еще одно. Я сегодня арестовал начальника внешней охраны. За должностное преступление, не столь уж серьезное по существу, но очень серьезное формально. Но вырисовывается картина, что там дело значительно серьезнее и преступление лежит в иной сфере. Если я использую свои особые способности для раскрутки этого дела?

#Ну, а кто тебе поверит? Доказательств-то у тебя не будет.

#Доказательства – это не та проблема, над которой нужно думать… Но плюсы я вижу в том, что считывание информации будет происходить либо у заведомых преступников, либо у свидетелей преступлений или подозреваемых. Вы не видите в этом преимущества?

#В морально-этическом плане – несомненно. В психологическом – одни минусы, ведь отключиться от восприятия их информационного поля психологически ты не сможешь, не правда ли?

#Это не совсем так, Израиль Моисеевич. Я как-нибудь попробую вам объяснить, что при этом происходит. Это больше похоже на кино или подробно написанную книгу, только… Да, это трудно объяснить…

#Очень было бы неплохо, если бы с тобой рядом был врач… С богом, или как там у вас говорят – ни пуха, ни пера!

#К черту, Израиль Моисеевич, к черту! Я пошел тоже к черту…

ТОНЯ ЖДАЛА СВИРИДОВА

Тоня ждала Свиридова, забравшись с ногами на диван и с книгой в руках.

– Наконец-то ты пришел. Поздно уже. Хочешь молока? Парное. И черный хлеб свежий.

– Откуда такая роскошь? – вдыхая запах настоящего ржаного хлеба спросил Свиридов.

– А это Степанида Ананьевна постаралась.

– Молодец, тетка Степанида. Ты пила? А Гриша?

– Это мы тебе оставили. А Гриша даже удивился – разве это молоко? Настолько ему вкусным оно показалось.

– Еще бы. Это же не из бумажного пакета. Уф, хорошо! А я тебя погулять хочу пригласить – пройтись перед сном.

– Уже одеваюсь.

Привычно пустое темное небо, тишина и скупо освещенные, но тщательно расчищенные дорожки.

– Хоть бы одну звездочку! Тебе не мешает такое небо?

– Если честно – то тут столько всего, что мешает, и мне сейчас не до неба.

– Рассказывай, – Тоня крепко взяла его под руку и приноровила свой шаг к его шагам.

– На всякий случай я ушел из помещения, потому что то, что я хочу рассказать тебе… совсем не для любопытных ушей.

– Ты думаешь, нас слушают? Пишут?

– Вряд ли. Но – береженого бог бережет, а часть из того, что я хочу тебе рассказать – вообще никто знать не должен. Теоретически.

– Но кто-то уже знает?

– Частично знает Эткин, но не думаю, что от него кто-нибудь что-нибудь узнает, даже если очень сильно захочет. Все это касается моих особых способностей. Ты знаешь, что есть группа людей, которые могут общаться телепатически. Эта группа небольшая, ограниченная, и практически все эти люди сейчас здесь. Способности у этих людей разные, хотя, может быть, это не способности разные, а возможности разные. Или разная степень развитости этих особенностей…

Свиридов говорил тихо, повернув голову к Тоне, и его голос едва перекрывал тихий скрип снега.

– Мне неизвестны индивидуальные особенности их способностей, я только практически определил, что они различны. А у меня эти особенности по заявлению патриарха вообще уникальные, и ни у кого из известных ему телепатов таких способностей нет.

Тоня еще сильнее прижалась к Свиридову.

– Насколько я знаю, все, что умеют и могут все собравшиеся здесь телепаты, я умею и могу – в той или иной степени… Я ведь совсем недавно стал таким, я ведь только учусь… Но оказалось, что я обладаю особыми способностями и могу подключаться к информационному полю людей…

– Читать их мысли?

– Если бы только мысли. Я могу читать их память, и не просто читать, а выбирать то, что меня интересует.

– Не очень понятно – как это выбирать?

– Ну, например, меня интересует отношение данного человека с его давно умершими родителями, и я из информационного поля, из памяти человека получаю эту информацию.

– Все равно непонятно, какую информацию ты получаешь… Но рассказывай, может дальше будет понятно…

– Я могу узнать, что человек делал несколько минут назад, а могу узнать, что он говорил конкретному лицу по конкретному поводу много лет назад. Я могу как бы путешествовать по памяти и выбирать то, что мне нужно. Забираясь в воспоминания, я могу менять скорость получения информации и получить информацию о годе жизни человека за несколько секунд.

– Фантастика… Это какую-же информацию ты можешь выудить из человека …

– Среди телепатов вообще есть режим передачи в импульсе или в режиме выстрела, когда информацию о целой жизни можно передать за секунду. Но среди телепатов есть свои ограничения, способы блокировки от постороннего вмешательства – от простых, когда мысленные переговоры двоих не может услышать третий, до сложных, когда ни докричаться до тебя, ни воспринять от тебя ничего никто не может… Но обычные люди способностями блокировки не обладают и не чувствуют, когда я вторгаюсь в их информационное поле…

– Ты уже пробовал?

– Немного…

– А в мою память…

– Это невозможно… Прости, но я просто не могу этого сделать… Я не могу узнать о тебе все то, что знаешь ты… вернее, узнать все, что с тобой происходило… все мелочи и подробности… Даже если ты разрешишь мне, я не смогу… Это – как подглядывать в замочную скважину…

– Милый мой… Что бы ни было у меня… со мной, я только твоя, без тебя я не смогу жить… Ты и Гриша – это вся моя жизнь, а все остальное… так неважно… Я так люблю тебя… вас с Гришей…

– Успокойся, дорогая моя… единственная… У тебя было… у меня было… но мы вместе, и это самое главное… И мою любовь к тебе не нужно омрачать какими-то мелочами жизни…

Они стояли обнявшись и целовались.

– Мы с тобой целуемся, как влюбленные…

– Разве это не так?

– Конечно, так…

Свиридов обнял Тоню за плечи и они медленно пошли обратно.

– Ты знаешь, а ведь… Смотри, вы, телепаты, можете общаться незаметно для окружающих и передавать необходимую информацию. Обмен полностью скрытый и двухсторонний. Но ты можешь воспринимать информацию у обычных людей и таким образом возможна скрытая односторонняя передача информации. Так?

– Да, ты права…

– Значит, если вдруг будет нужно, я могу передавать тебе информацию?

– В принципе…

– Да не в принципе, а реально – ты можешь сейчас принять то, что я не говорю, а мысленно пытаюсь тебе передать? Я нарочно передаю тебе сложные и непонятные слова, ну!?

– Подожди, мне непросто… войти в твое сознание… я боюсь…

– Толя, милый, нет ничего, чтобы я не могла рассказать тебе, в моей жизни нет секретов от тебя, я – твоя вся, до последней волосинки… Ну, давай, это может оказаться полезным… когда-нибудь…

– Я попробую…

Свиридов начал медленно повторять то, что он <чувствовал > в мыслях Тони:

– Нелицеприятный… Трансцендентальный… Плодопроводящий… Бутирометрический… Силлабо-тонический… Программирование… Нейтринофигационный… Кто-то идет там по дорожке, за поворотом просматриваются две фигуры… Если бы ты знал, как я тебя люблю… Ты думаешь, я не знаю?

– Видишь, все правильно. А сейчас узнай, что я хочу.

– Это же немного не так, как ты себе представляешь… Это глубже…

– Давай. Что, мне тебя упрашивать, что ли? Давай!

Свиридов как можно осторожнее и мягче проник в ее сознание.

– Ты хочешь в туалет…

– Какой ты стал деликатный – писать я хочу! Любимый ты мой, Толенька… Бедный, за какие грехи тебе это все досталось? Ничего, я с тобой, идем…

– А поторопился рассказать тебе все это я потому, что мне придется этими своими возможностями воспользоваться в полной мере. Сегодня я арестовал начальника внешней охраны Шипука. Есть формальный повод, хотя могло все кончится и довольно спокойно – ну, покаялся бы, объяснил бы, и простили бы его… А он начал качать права – грозился, показывая, что у него есть высокие покровители… Пахнет бизнесом на наркотиках… Мне нужно будет и подстраховать подставку, да и просто выкачать из сознание Шипука информацию… И из его подельников тоже… Тебе надо знать, что арестован он за провоз на территорию объекта в своей машине посторонних без ведома и разрешения руководства объекта, а на КПП о этих визитерах нет никаких записей. В нашем сегодняшнем донесении нет ни звука об этом, о его аресте. А всю информацию я запустил шифровкой через Мари для передачи генералу …

– Думаешь, возможна утечка через центральный аппарат?

– Мне пока неясна роль двух представителей Москвы – генерал-полковника Нефедова и его заместителя подполковника Беляся. Пока я практически ничего не знаю, кроме того, что у них здесь были любовницы, и им их приводили.

– Им приводили любовниц здесь? Кто?

– Тонечка! Люди есть люди, действуют они разными способами, в соответствии со своими жизненными принципами, и с их собственной точки зрения – они порядочные люди… Где граница между небольшой ложью и предательством? Где граница между небольшими уступками своей совести и безнравственностью, непорядочностью? Не надо пока…

НАБЕГ НА УСТАНОВКУ ОРАТЫНЦЕВА

В «набеге» на установку профессора Оратынцева участвовали Баранов, Карцева и двое офицеров спецотряда.

На установке кроме дежурного персонала они никого не застали. Установка была ухожена, оборудование было в рабочем состоянии.

Ничего интересного не обнаружив и поговорив с дежурным механиком, они отправились обратно.

– Что скажете, специалисты?

– Видишь ли, Толя… Установка в полном порядке, включай и работай. Только мы четыре года назад уже на таком старье не работали. Я не знаю, может быть для их работ больше и не надо, хотя и сомнительно.

– Рабочего журнала нет, установить, что же они там делают – нельзя, на каких режимах работают – тоже нельзя…

– Приборы контроля стоят вперемежку – старые, допотопные, и новые, современные. Так эти новые врут – у них точность на три порядка выше, чем устойчивость сигнала установки. Там бы, как минимум, демпферы бы поставить, что ли…

– Верно, Леночка. И еще – ты не обратила внимание, что на задающем блоке заводская пломба не снята? Так этот блок не регулировали с тех пор, как его из цеха выпустили.

– А есть обязательный, регламентный срок проверки и регулировки?

– В том то и дело, что нет. Мы поэтому эти блоки каждую неделю гоняли по тест-программе. И отклонения были приличные.

– Ну, на новых установках мы проверяли реже – раз в месяц, и то уход показателей был небольшим. А у профессора вряд ли сигнал достоверен, хотя может быть ему это и не требуется. Что он делает на установке, когда все работы закрыты?

– Я сегодня попытаюсь разобраться во всем этом. Тем более, Скворцов мне в Москве несколько раз говорил о том, что получаемые от Оратынцева данные страдают неполнотой. Не забыли – завтра общий выезд на установку?

– Штурм начинается… От Умарова ничего нет?

– Шифрограмма об отправке к нам оборудования, а люди приедут через несколько дней.

ШИФРОГРАММА от МАРИ

– Вам шифрограмма, Анатолий Иванович. Вашим шифром.

Суковицина протянула Свиридову листок бумаги с колонками цифр.

– Благодарю.

Он расшифровывал недолго – Мари сообщала, что известного Свиридову человека она известила, что действия его одобрены и что в ближайшее время она направит ему дополнительную информацию.

Свиридов вызвал Гнедаша и Волжанина.

– Давайте работать по Шипуку. Что нового?

– Как мы договорились, лейтенант Четвертаков старательно изображает чурку, и что он не прочь, но боится. Микрофон там поставили, запись наладили.

– Когда лейтенант пойдет к Шипуку?

– Следующий раз только вечером, около восемнадцати часов.

– Я хочу прогуляться туда и постоять за углом, послушать.

– Хорошо, Анатолий Иванович.

ВТОРОЕ ПОСЕЩЕНИЕ ЛАБОРАТОРИИ

Свиридов нашел Оратынцева в одной из комнат лаборатории – в той, где работала Верещатская, любовница профессора.

Они были одни и хотя сидели по разные стороны стола, Свиридов счел нужным войти в сознание женщины. Так и есть, совсем недавно, какие-нибудь двадцать минут назад, Оратынцев, разложив ее на столе, старательно трудился, а женщина в такт ритмичным движениям любовника старательно постанывала. Еще Свиридов узнал, что профессор проинструктировал свою даму насчет соблазнения его, Свиридова, а посему у дамы под халатом ничего надето не было. Правда, это нетрудно было обнаружить и без особых способностей.

– Леонтий Павлович, мне бы не хотелось зря расходовать ваше драгоценное время. Может быть, меня с материалами познакомит кто-нибудь из ваших сотрудников, а уж затем мы с вами побеседуем?

Поскольку это вполне устраивало Оратынцева, он согласился и скоро перед Свиридовым лежала небольшая стопка тоненьких папок.

Оратынцев ушел, а Верещатская принялась за дело.

Надо сказать, что особой фантазией она не обладала, и дальше случайно распахнувшегося халата, глубокого наклона, демонстрирующего ее увесистые груди и прочей ерунды дело не шло. Наконец она исчерпала себя и присела за соседним столом, не забыв раздвинуть полы халата и ноги тоже. Зрелище это было не столько соблазнительное, сколько малопривлекательное – по крайней мере, именно так показалось Свиридову. А мысли его соблазнительницы ничего общего с процессом соблазнения, оказывается, не имели – она думала об очередной встрече с профессором и о том, что он ей при этом подарит.

В тоненьких папочках находились итоговые отчеты по разделам тем, выполняемых в лаборатории. Материал бал подобран не без умысла, и если бы Свиридов плохо знал изучаемые в лаборатории проблемы, ему было бы трудно что-либо понять, кроме громадной важности и насущности описываемых результатов.

Старательно перелистывая страницы, переходя от папки к папке Свиридов все больше убеждался, что Скворцов был прав – фрагментарность результатов, большое количество данных, ненужных для практики, неудобная для практического использования форма представления данных – все это делало отчеты малоинтересными и малопригодными для практического использования.

Чтобы не демонстрировать возможности своей памяти Свиридов начал наносить на лист бумаги вопросы, возникавшие у него по мере чтения отчетов. Когда листок был заполнен с обеих сторон, он попросил даму еще один. Та с готовностью принесла, не преминув снова распахнуть халат и продемонстрировать себя аж до пупка, но продемонстрированные заросли не вдохновили Свиридова.

Посвятив еще полчаса изучению отчетов Свиридов направился к профессору. Тот с готовностью оторвался от бумаг и, демонстрируя радушие и услужливость, предложил Свиридову кресло, чай, рюмочку коньяку. Больше профессор ничего не предлагал, но распространяться о важности и нужности работ ему Свиридов не дал, равно как и пресек попытки пожаловаться на перевод сотрудников.

– Леонтий Павлович, при ознакомлении с отчетами у меня возникло несколько вопросов. Не могли бы вы просветить меня?

– С величайшим удовольствием, Анатолий Иванович!

Удовольствие у профессора улетучилось на втором или третьем вопросе. Ни на один вопрос Свиридова профессор по существу ничего сказать не мог, стал записывать вопросы, так как Свиридов ему свои листки не дал, сославшись на плохой почерк.

Занимаясь диктовкой, поскольку профессор вскоре перестал даже пытаться отвечать на вопросы, Свиридов путешествовал по сознанию Оратынцева. Это было небезинтересно, иногда поучительно, но по большей мере противно. Особенно когда Свиридов "увидел" сцену в номере генерала Нефедова с двумя раздевающимися дамами, одна из которых была женой Оратынцева, и как на глазах профессора генерал поочередно пользовался его женой и его любовницей. Как оказалось, профессор даже испытывал некоторую ревность при этом, но когда генерал предложил ему разделить удовольствие, с готовностью согласился и приступил к делу. Проникнуть в информационные поля генерала и жены профессора Свиридову при этом не удалось, но зато он узнал всю подноготную деловых взаимоотношений профессора и генерала.

Наконец Оратынцев дописал последний вопрос.

– Когда я смогу получить ответы, Леонтий Павлович?

– Анатолий Иванович, дорогой, но тут целая диссертация может получиться! Кстати, вы имеете ученую степень? Не хотите – я могу посодействовать, тут такой материал, что легко защититься. Ей богу, давайте? Вы подумайте над моим предложением!

– Так когда я получу ответы, Леонтий Павлович?

– Мы постараемся ответить вам как можно оперативнее и как можно полнее, Анатолий Иванович!

– И пожалуйста, передайте Суковициной рабочий журнал вашей установки – сегодня на установке его не было, и я не смог с ним познакомиться.

Так и не добившись конкретного ответа Свиридов ушел из лаборатории, оставив профессора с медленно открывающимся ртом – видимо, о "набеге" на установку его не известили.

Но полученная информация могла быть небесполезной и Свиридов решил надиктовывать ее с последующим вводом в память компьютера.

ПОРЕКОМЕНДУЙТЕ МНЕ МАШИНИСТКУ

– Галя, посоветуйте мне, порекомендуйте надежную машинистку, которая не станет болтать даже об очень интересных с ее точки зрения материалах.

Суковицина задумалась.

– Я думаю, что с этой точки зрения вам подойдет Сусанна Эммануиловна Гохштейн.

Свиридов снял телефонную трубку.

– Свиридов, здравствуйте. Прошу вас порекомендовать мне надежную и не болтливую машинистку. Так… Так… А Гохштейн Сусанна Эммануиловна? Так… Так… Так… Пришлите ко мне Гохштейн.

– Вы проверяли меня, Анатолий Иванович?

– Вы обиделись, Галя?

– Немного… Зачем вы прямо при мне?

– Во-первых, я привык проверять информацию, во-вторых, вы это знали – почему я должен от вас это скрывать? В-третьих, я намеренно сталкиваю разные мнения, чтобы иметь возможность получить свое. Вы обижаетесь напрасно, тем более, что ваша рекомендация оказалась верной.

– А что вам ответили? Если можно…

– Мне ответили, что эта старая еврейка, бывшая заключенная и поэтому ее не могут рекомендовать.

– Но разве я не могу вам печатать? Я уже неплохо печатаю.

– Там будет много материала и печатать, вернее, вводить в машину, нужно будет с диктофона.

– Анатолий Иванович, как вы меня терпите? Я задаю столько вопросов, а вы терпите?

– Вам же интересно? Не будет времени – не буду отвечать.

Маргарита Эдуардовна по селектору сообщила, что пришла машинистка Гохштейн. Вошла старая женщина небольшого роста с короткими седыми волосами и неожиданно молодыми глазами.

– Здравствуйте, Сусанна Эммануиловна. Садитесь вот сюда. Мне нужна машинистка для печати с диктофона.

– Да.

– Я буду наговаривать текст на магнитофон, а затем его нужно будет набирать на клавиатуре. Вы можете это?

– Да.

– Вы живете в городе после расконвоирования?

– Да.

– Член семьи врага народа?

– Да.

– Вы живете одна? – тут Свиридов перешел на идиш, и у пришедшей женщины вспыхнули глаза.

– Я живу с дочерью, но почему вас это интересует? И зачем вы говорите со мной на моем языке? Зачем?

– Если вам это неприятно, то я не буду. У вас большая дочь?

– Ей двадцать семь лет.

– Она замужем? Работает?

– Кто здесь возьмет замуж дочь еврейки из лагеря? Она работает машинисткой в бухгалтерии.

– Материалы, которые вам придется печатать, не столько секретные, сколько неприятные. Я хочу быть уверенным, что то, о чем вы узнаете, не узнает от вас никто. Вы можете мне это пообещать?

– Вы верите обещаниям?

– Иногда.

– Я никому не расскажу. Я вам обещаю это.

– Договорились. – Свиридов перешел на русский язык, – Вы будете работать в этой комнате по ночам. С вами будет находится дежурный офицер. Он вам будет давать диктофон и принимать у вас работу.

– Когда мне прийти сегодня?

– Приходите в двадцать три часа сорок пять минут, это без четверти двенадцать. Галина Климентьевна, подготовьте приказ.

ШИПУК в ИЗОЛЯТОРЕ

Оказалось, что арестованного Шипука поместили в бывший медицинский изолятор, так как настоящей тюрьмы или чего-нибудь подобного на объекте не было. Здание изолятора находилось на отшибе, вдали от основных построек объекта, и туда пришлось ехать на машине. Такая изоляция порадовала Свиридова.

Поскольку боксы медицинского изолятора не были приспособлены к содержанию арестованных, Шипука поместили в помещении кладовки – в небольшой комнате с крохотным вентиляционным отверстием над дверью под потолком, без окна и с металлической дверью.

Магнитофон и контрольный динамик были установлены в одном из боксов в другом коридоре, но Свиридов решил подойти поближе. Неслышно шагая за двумя офицерами он приблизился к двери кладовки.

Один из офицеров отпер дверь и после некоторого препирательства взял ведро с нечистотами и понес его на улицу, а лейтенант Четвертаков остался с Шипуком.

– Ну, Илюша, ты подумал? Давай, решай! Сделаешь – будешь как сыр в масле кататься, ни в чем отказа тебе не будет… Хочешь – деньги, хочешь – золотишко, хочешь – бабу, хочешь – девочку десятилетнюю… Говори, чего хочешь? Только отнеси маленькую записочку…

– Боязно мне, товарищ полковник… А вдруг узнают?

– Никто не узнает, да и записочка-то совсем невинная – так, бытовые мелочи… Зато у меня большие связи в Москве, тебе повышение схлопочу… И звание, и должность непыльную организуем. Или к делу пристрою, если желание есть – будешь такие бабки грести! Давай, решай, а то твой напарник сейчас придет!

– Боюсь я… Вы записочку-то напишите, а я пока подумаю… Страшно, если узнают – уж больно новый начальник крут…

– Твой Свиридов – наплевать и растереть, не таких ломали! Да я нажму, где надо – его и духу здесь не будет!

Послышались шаги возвращающегося офицера, но Свиридов уже попутешествовал по информационному полю Шипука. Поскольку он делал это в сильно ускоренном темпе, то сразу не мог представить себе развернутой картины, но уловил некоторые главные моменты.

Да, это были наркотики, переправляли их в центр страны и в Москву, существовала организованная группа, занимающаяся этим промыслом, были и высокие покровители, и большие деньги, и женщины… Из всей этой мешанины Свиридов уловил и знакомую фамилию – Белясь…

В комнате с магнитофоном его ждал капитан Воложанин.

– Лейтенант!

– Слушаю, товарищ полковник!

– Действуете правильно, Илья Власович, молодец. Объявляю вам благодарность.

– Служу Советскому союзу!

– Договариваемся следующим образом. Завтра поломаетесь, подрожите, поторгуетесь и возьмете записку. Торгуйтесь на наши деньги – откуда серому лейтенанту знать о долларах? Сумма должна быть смехотворно малой – если называете ее вы. Сколько?

– Ну, тысяч десять… пятнадцать…

– Как, годится?

– Похоже, ведь телок же…

– Если называет он – не торгуйтесь, но выясняйте, как вы их получите. Вам их должны передать сразу по получении записки. А то потом мало ли что может быть… Сразу оно вернее… Сообщите Шипуку, что попадете в город только через сутки, а на дежурство вам еще через сутки. О остальном – потом. Вопросы?

– Нет вопросов, товарищ полковник. Оружие брать?

Дружный смех был ответом на вопрос лейтенанта.

– Да ты и вправду зеленый в крапинку!

– Не надо его обижать – он же от чистого сердца. Ну, не знаком он со спецификой агентурной работы, ну и что? Не волнуйтесь, Илья Власович. И прикрывать вас будут надежно, и вообще может статься, что не вы понесете ту записку…

СВИРИДОВ ВЗЯЛ ДИКТОФОН

Вернувшись к себе Свиридов взял диктофон и, приказав не беспокоить, на полчаса уединился в комнате отдыха. После этого он положил в свой сейф кассету, на которую был наклеен кусочек липкой ленты с надписью «О-1».

Не успел он заняться положенными ему на стол бумагами, как Суковицина, сняв телефонную трубку, сказала.

– Товарищ командующий, вас Лопаткин.

– Я слушаю, Митя.

– Толя… Толя… Счастье-то какое – привезли аккордеон… Настоящий «Вельтмайстер», одиннадцать регистров, а звук… Хочешь послушать?

– Я поздравляю тебя, Митя. И себя тоже, наконец-то… Вечером поиграем? Мальчику показал уже? Ну, тогда до вечера.

– Лопаткину аккордеон привезли – он и счастлив. Значит, вечером будет музыка. Приходите, Галя. Концерта не обещаю, но все же…

– Спасибо, Анатолий Иванович. О вашей музыке легенды ходят.

– Это какие же легенды?

– Да те, кто слышал вас, рассказывают… Говорят, что лучше ничего не слышали… Будто бы, даже когда вы поете известные вещи знаменитых певцов, у вас все равно лучше получается…

– Это вряд ли. Я же не певец. И Митя никогда музыке не учился, да и я тоже. Так что все это преувеличение.

СВИРИДОВ ЗАШЕЛ в СПОРТКОМПЛЕКС

По пути к Эткину Свиридов зашел в спорткомплекс и столкнулся там с Тоней.

– Как успехи, Тонечка? Как дела?

– У нас дела идут, а вот ты обедал сегодня?

– Некогда было.

– Идем, я покормлю тебя.

– Некогда, Тонечка. Потом.

– Никаких потом. А то я твоей Галине нажалуюсь, чтобы следила и проверяла. Идем сейчас же!

– Ладно, ладно, не сердись! Посмотрю только тут, и пойдем.

В зале с бассейном все работы уже были закончены, из шлангов промывали чашу бассейна, проверяли душевые установки и кварцевые лампы. В тренировочном зале пол был закончен, но рабочие еще возились с зеркалом. В тренажерном зале настилали пол, а рабочие уже пробовали свои силы на тренажерах.

– Совсем даже неплохо. Завтра бассейн нальют?

– Мне сказали, что его после заливки водой сутки выдерживают, затем воду полагается слить и налить свежую. И только после этого можно купаться.

– Какие сложности… Ну, пойдем, перекусим, а то меня патриарх ждет.

– Подождет твой патриарх. Жена тоже не последний человек, с женой тоже надо пообщаться… не только ночью…

– Но и ночью тоже!

– Что ты делаешь! Люди же кругом!

Пока Свиридов ел Тоня рассказала ему о занятиях Гриши – он и Мальчик вместе занимались в оборудованной под классную комнату помещении. С мальчиками занимались и Баранов, и Потапович, и Левушка, и Дормидонтов, и преподавательница словесности, которую откопал где-то Шабалдин.

– А Левушка-то что ему преподает? Язык – это твоя стихия…

– Нет, он ему преподает историю и географию. Я послушала – интересно и по программе. Но как они с Мальчиком иногда сцепятся – да почему же все было так, а не этак! Мальчик почти наизусть знает все истории про рыцарей Круглого стола, а Левушка ему объясняет, что это – литературный вымысел… Дым коромыслом!

У ЭТКИНА с КАРЦЕВОЙ

У Эткина Свиридов застал Карцеву.

– Привет, Анатолий. Идите в соседнюю комнату, пообщайтесь, там вам не помешают.

– Толенька, мне Израиль Моисеевич сказал, что тебе нужен подопытный кролик. Я согласна…

– Какой же ты кролик – ты, в лучшем случае, крольчиха!

– Он не очень распространялся, только сказал о том, что он согласился быть тоже таким кроликом, и что дело это – важное и секретное. И что ты мне сам все расскажешь.

– Видишь ли, у меня открылись некоторые способности, которые… В общем, я не только могу что называется читать мысли, но и путешествовать по памяти, по информационному полю людей. А чтобы разобраться в этом феномене, нужны подопытные люди, и не только <люди>, но обычные люди. Только добровольно. Тем более, что тот, с кем я буду работать, должен будет помочь мне разобраться в некоторых аспектах…

– Так я согласна. Можешь располагать мною. Хочешь, начнем прямо сейчас?

– Ты не возражаешь, если я узнаю, что у тебя делается в памяти? Я ведь могу узнать что-нибудь… ну, про себя, или еще что-нибудь, что ты бы хотела скрыть…

– Толенька, милый! Как бы тебе это объяснить… Можешь узнать все, и делать все, что сочтешь нужным. Это тебя устраивает?

– Спасибо тебе, Леночка. Самый лучший контакт, с наименьшими затратами сил, получается если есть контакт физический – например, если взять человека за руку. Садись и я возьму тебя за руку. А пока расскажи мне что-нибудь…

Они сели, Свиридов взял Карцеву за руку и она начала что-то говорить. Он слушал ее частью сознания, а основное использовал для того, чтобы войти в ее сознание.

#Вот глупый – еще спрашивает разрешения… Неужели так и не понял, что я на все готова? Скажи – все, что угодно, сделаю… Даже скажи – ляг – лягу и еще ноги раздвину…

Если бы она это говорила вслух, то покраснела бы до корней волос, но это смущение ощущалось и мысленно.

#Интересно, когда он начнет исследовать мою память, я почувствую что-нибудь? Когда он начнет?

Свиридов ускорил темп и пошел вглубь, сразу встретил там Баранова и попытался перейти в его информационное поле. Ему это легко удалось, и он стал двигаться там, встретил там Потаповича и так же легко перешел в информационное поле того. Правда, четкость восприятия ухудшилась, и когда в информационном поле Потаповича появилась Лена Долгополова, и Свиридов перешел в ее информационное поле, то смог воспринимать информацию только на эмоциональном уровне. Самое интересное было дальше – в информационном поле Долгополовой он встретил себя и попытался перейти в свое информационное поле, и формально перешел, но съем информации практически не происходил и Свиридов из своего информационного поля почерпнуть ничего не смог.

Тогда он вернулся в информационное поле Карцевой и поискал там Свиридова, нашел и вошел в его – свое! – информационное поле, и получил ясную, хотя и чисто эмоциональную картинку.

Свиридов вернулся и поискал Эткина, нашел его и вошел в его информационное поле – сигнал был сильный, чистый, и не только на эмоциональном, но и на образном уровне – он увидел себя, даму, делающую укол старику. Решив оставить Эткина на потом, он вернулся в информационное поле Лены.

Свиридов попробовал ключевое слово #дочка# и попал в такой океан эмоций, боли, отчаянья, что постарался как можно быстрее уйти оттуда, и, пересиливая себя, попытался вызвать у Лены образ отца ее дочки. Получилась довольно тусклая и смазанная картинка на эмоциональном уровне – этот мужчина не оставил в ее памяти сколько-нибудь заметного следа.

– Ты что, не любила его? – неожиданно для Лены спросил Свиридов.

– Кого? – остановилась на полуслове и не поняла его Лена.

– Ты имеешь в виду Валентина? Того, с которым я жила? – после некоторого молчанья спросила она. – Наверное, любила… Только вспомнить его лицо теперь не могу, да его самого – тоже… А ты что, уже путешествуешь по моей памяти?

– Да, Леночка.

Лена опустила глаза, покраснела, но потом храбро посмотрела ему в глаза.

– И что нового ты узнал? Или что такого, чего бы ты не хотел знать обо мне?

– Ну, во-первых, я не узнал ничего принципиально нового. А те подробности, которые мне теперь известны, уж можешь мне поверить, никак не повредят нашим с тобой отношениям.

– Теперь ты знаешь, что я тебя люблю… Почти так же, как Сашу…

– Я очень благодарен тебе за это, потому что ты мне тоже очень дорога и близка.

– Это хорошо, – она склонилась к нему и положила голову на его плечо. – Ты иногда целуй меня, ладно? Мне это нужно…

– И, во-вторых, на свете не существует такой вещи, узнав которую я бы стал к тебе хуже относится.

– Спасибо тебе…

– Если ты можешь сейчас, то ответь мне на несколько вопросов.

– Давай…

– Ты чувствовала что-нибудь?

– Абсолютно ничего.

– Ты вспоминала кого-нибудь?

– Нет, я же рассказывала тебе о Шабалдине и Дормидонтове.

– Вот сейчас я вхожу в твое информационное поле. Что ты чувствуешь?

– Да ничего.

– Попробуй заблокировать передачу информации.

– Заблокировала. Ну и что?

– Ничего, просто чуть хуже идет передача. Какого цвета обои были в вашей с Валентином комнате?

– Ну… ей богу, не помню… Нет, не могу вспомнить.

– Ладно, кончим, я устал. Эти путешествия – не такая уж простая штука.

– А ты расскажешь мне, что ты там нашел? Хотя бы в общих чертах?

– Так я же наскоком, фрагментарно. Мне же надо было выяснить возможности, а не узнать что-либо. Поэтому я ничего связного и не вынес из твоей памяти, – слукавил Свиридов.

Потом, когда Лена ушла, Свиридов вкратце рассказал Эткину о эксперименте.

– Войдя в информационное поле Лены, я из него легко перешел в информационное поле Баранова, из его поля в поле Потаповича, из поля Потаповича в поле Долгополовой, а оттуда в поле Свиридова А.И. Здесь уже разобрать было что-нибудь трудно. Тогда я вернулся и вошел в свое собственное поле из поля Карцевой – пошел нормальный съем информации. Из поля Карцевой я входил и в ваше поле, Израиль Моиссевич, но решил, что напрямую будет проще. Но не сейчас. Интересным было то, что я получил информацию о цвете обоев в комнате Лены много лет назад, а она вспомнить цвет не может.

– Когда придешь?

– Постараюсь завтра. Но попозже.

– Иди. Я думать буду.

ПЕРВОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ СВИРИДОВА и ЛОПАТКИНА

В столовой вечером собрались не только те, кто обычно встречал приезжавших, но и все свободные сотрудники – народ откуда-то проведал, что предстоит что-то интересное.

На возвышении стояли два стула – к одному была прислонена гитара Свиридова, а на другом сиял перламутром роскошный аккордеон, накрытый бархоткой.

Свиридов и Лопаткин поднялись на возвышение, Лопаткин нежно погладил и бережно поднял аккордеон.

Он нажал клавишу и Свиридов подстроил гитару.

Они играли что-то знакомое, но играли, перескакивая с одной мелодии на другую, как бы разминаясь. Лопаткин упивался возможностями своего инструмента и без устали переключал регистры.

Дормидонтов несколько отвык от мысленных контактов и не сразу понял, что между Свиридовым, Лопаткиным и Мальчиком существует какой-то особый контакт передачи музыкальной информации. Они играли – но Мальчик то ведь не играл! – они творили музыку вместе!

Вот они кончили играть, кто-то – кажется Лопаткин – «подумал» мелодию, Свиридов и Мальчик подстроились… И полилась песня – тихая, медленная, застенчивая.

А ты помнишь тот сказочный сон,

Позабыт он тобой или нет -

Плыл над полем малиновый звон,

Занимался малиновый свет.

Свиридов обращался к Тоне, он с ней разговаривал.

Ягода малина нас к себе манила,

Ягода малина летом в гости звала,

Как сверкали эти искры на рассвете,

Ах, какою сладкой малина была!

Гитара и аккордеон выводили мелодию то вдвоем, слитно, то делили ее на двоих и солировали.

Женщины, что пришли с офицерами спецотряда, тихонько подпевали, стараясь не помешать Свиридову.

Тихо лес шелестел колдовской,

Лишь для нас пели в нем соловьи,

И малиной спелой лесной

Пахли теплые губы твои.

Свиридов пел вполголоса, но его было слышно по всему залу без микрофона, и какая-то колдовская сила заставляла всех представить себе и волшебный с проплешинами солнечного света лес, и теплый ветерок, и опьяняющий запах малины на любимых губах…

Ты мне слово одно подари,

Над которым не властны века,

И пускай от сиянья зари

Вновь малиновой станет река.

Тут уже все подхватили в голос, и довольно дружно, а Свиридов и Лопаткин продолжали и продолжали мелодию, и первыми вышли в круг танцевать Тоня с Гришей, а уж за ними потянулись и другие пары.

Ягода малина нас к себе манила,

Ягода малина летом в гости звала,

Как сверкали эти искры на рассвете,

Ах, какою сладкой малина была!

Но тут Мальчик крикнул «приехали» и выбежал из зала.

ТОНЯ ЖДАЛА СВИРИДОВА

В этот вечер среди приехавших не было людей в штатском – прилетели офицеры штаба и два офицера из спецотряда. «Своих» увел Гнедаш, а «своих» – Воложанин.

Лопаткин продолжал наслаждаться аккордеоном и радовать слушателей, а Свиридов увел Тоню гулять.

– Как хорошо, Толенька! – Тоня крепко ухватила Свиридова под руку и прижалась к нему. – Смотри-ка, мы не одиноки…

На дорожке виднелась парочка, медленно прогуливающаяся в свете фонарей, вдали – другая.

– Кулигин и Ложникова, – определил Свиридов.

– Ты знаешь, а они уже с переселения как-то вместе… Несколько пар…

– Ну и молодцы. И что гуляют – молодцы…

– Ты знаешь, а я им не завидую…

– Ну и правильно… Чего нам с тобой им завидовать? Пусть они нам завидуют!

– Толя, ну увидят же! Что подумают?

– Пусть позавидуют!…

– Ты так пел сегодня – все на меня смотрели… И потом смотрели, когда мы с Гришей танцевать пошли… Надо танцы устраивать – застоялись…

– Завтра. Завтра первый выход Владислава. Он все устраивает – звук, подбор мелодий. С Мальчиком, конечно. Не озябла?

– Нет. Но пойдем лучше домой, посидим просто так…

Домой – а теперь домом была эта «распашонка», трехкомнатный номер на четвертом этаже 401 корпуса в неизвестном городе под названием «Солнечный», в городе, где никогда не бывает солнца и еще много чего…

Гриша уже спал, и они тихонько устроились на диване. Тоня поставила на низкий столик рюмки и пузатую бутылку с коньяком и забралась на диван с ногами. Они просто сидели, потягивая коньяк из тонких рюмок, и молчали. И все равно им было хорошо рядом друг с другом.

НА УСТАНОВКУ. А НАМ МОЖНО НА УСТАНОВКУ?

– Папа, а нам можно с тобой сегодня на установку поехать?

– Можно.

– Ура! Тоня, собирайся.

К намеченному времени в холле 401 корпуса было уже тесно, ждали Свиридова.

Женщины – а их было большинство – оживленно обсуждали рукописный плакат, приколотый около двери «Сегодня праздник у девчат, сегодня будут танцы! 20.00».

Но когда Свиридов появился, оказалось, что машин на всех не хватит, а телефоны в холле и на первом этаже не работает – прокладывают дополнительную линию и старую отключили.

– Капитан!

– Да, командир.

– Возьмите ребят, машину, и соберите машины у соседних корпусов и везде, где найдете. Нужно еще как минимум четыре машины.

– Есть!

Около Воложанина было только трое офицеров.

– Пошли, Юрий Николаевич! Я с вами, – Тоня и Гриша стояли рядом и первыми поняли идею Свиридова.

– Я тоже! Пожалуйста! – в голосе Гриши было столько мольбы, что Воложанин кивнул и все они сели в одну из стоящих перед корпусом машин и уехали.

Ждать пришлось недолго. Сперва подъехали две машины с офицерами, потом приехал Гриша, и затем на двух машинах Тоня и капитан.

– Прошу по машинам! – Свиридов взглянул на часы – отсутствие машин задержало их на двадцать минут.

«Плюс полное отсутствие водителей – хорошо, что у нас многие водят» подумал Свиридов.

Дорога до выбранной установки заняла около двадцати минут. Многие из приехавших давненько не были здесь и теперь молча и тихо входили в серое угрюмое здание – отсутствие окон придавало зданию очень неуютный вид.

Пока все постепенно втягивались в здание через узкий извилистый проход Свиридов связался по телефону с Гнедашем – здесь телефон работал.

– Василий Андреевич, вызовите начальников транспортного цеха и связи – пусть дадут объяснения, почему не выполнена заявка на транспорт, почему даже у тех четырех машин, что были перед корпусом, не было водителей, и почему отсутствует телефонная связь на первом этаже корпуса 401. Нам пришлось собирать машины по территории, а связаться с вами было нельзя. Задержка выезда на двадцать минут. Я на установке.

НА УСТАНОВКЕ

Постепенно все рассредоточились по пустому корпусу. Лена провела рукой – пыли уже не было, и горел полный свет, а не аварийный.

– Прошу внимания. Так меня будет слышно?

Свиридов прошел к тому месту, где когда-то находилось сердце установки – излучатель; туда, где при работающей установке находиться не полагалось.

– Почти все из вас знают, что это за установка, почти все работали на подобных установках. Но мы начинаем новую и необычную работу. Что же необычного предстоит нам?

Свиридов старался говорить погромче, чтобы его было слышно по всему помещению, наполненному металлоконструкциями.

– Для начала – в работе участвуют два таких блока, два корпуса, но излучатели установлены только в одном, а пульты управления – в другом, метров за восемьсот от первого. Таким образом с помощью дистанционного управления мы создаем безопасные условия работы для персонала… И дополнительные трудности для монтажа систем управления и контроля.

– Поэтому вот здесь – назовем этот корпус литерами «100А» – все металлоконструкции убираются и остаются пульты управления. Я не оговорился – не пульт, а пульты управления. На установке будет четыре автономных излучателя и, соответственно, четыре системы управления с четырьмя пультами. Наверное, еще и пятый понадобится – общий… Предполагаю, что их лучше разместить под углом друг за другом, – Свиридов показал, как он предполагает размещение пультов управления.

– Тогда начальник смены сможет визуально контролировать каждого оператора, но это вы уточните сами… В корпусе «100А» – пульты управления, контрольно-измерительная аппаратура, системы записи. Кроме того инфраструктура – раздевалки, туалеты, комнаты отдыха, помещение для приема пищи, спальня… Елена Архиповна, что еще?

– Мастерская, медпункт, помещение для релаксации, помещение для охраны…

– С учетом того, что никакого технологического оборудования в корпусе «100А» не будет, кроме отопительно-вентиляционного, места должно хватить… А в корпусе «100Б» нет пультов – только необходимые для наладки излучателей приборы, нет инфраструктуры, но размещены четыре излучателя, или четыре установки типа «Ф», нацеленные на единый фокус. В этом фокусе будут размещаться исследуемые объекты, возможно – мыши, крысы и другие мелкие животные, на которых биологи будут фиксировать изменения.

– Для биологов, точнее для их экспериментальных животных, используется третий корпус – корпус «100В», где размещаются клетки и системы жизнеобеспечения – все, что нужно для обеспечения жизни животных. Контрольно-измерительная аппаратура биологов размещается в корпусе 514, а для корпуса «100В» используется законсервированная установка, находящаяся рядом с 514-м корпусом.

– Все работы, связанные с демонтажем и монтажом металлоконструкций и переустройством корпусов, выполняются по инженерным решениям, принимаемым моим заместителем по проектированию и монтажу Еленой Геннадиевной Долгополовой – кто не знаком, познакомьтесь. Поликарп Михеевич, тебе работать с ней, скажу тебе по секрету – девушка очень строгая, своенравная и вредная, ей лучше не перечить. Да и у тебя характер – не сахар, так что чем вы скорее друг друга поймете, тем лучше будет вам обоим…

– Удружил ты мне по старой дружбе, Иваныч…

– Анатолий Иванович, кто мне даст задание на приборные щиты и с кем мне согласовывать их размещение в помещении?

– С Барановым и Карцевой.

– С кем решать вопросы размещения излучателей и их обеспечения?

– С Барановым и Потаповичем.

– Кто будет решать дистанционное управление и кабельные сети?

– Потапович.

– С кем обсуждать вспомогательные помещения?

– С Карцевой.

– С кем мне решать то, что они решить не смогут?

– Со мной.

Постепенно вопросы от глобальных перешли к более частным.

– Анатолий Иванович, а как же управлять настройкой? Там всегда был механический привод.

– Телемеханика была предусмотрена на новых установках, начиная с типа «Ф», не так ли, Потап Потапович?

– Да, только ей предпочитали не пользоваться, оставляя механические привода от более старых систем.

– Анатолий Иванович, у нас формируется пять смен – какой же длительности будут смены?

– Мы подумали, посоветовались и решили, что работа будет вестись в четыре смены по шесть часов. Пересменки займут еще полчаса. Но все пять смен работают поочередно и таким образом, если ваша смена сегодня работает утром, то в следующий раз она работает днем, смещаясь на одну смену вперед. Для отдыха получается немного больше суток. При таком режиме работы не вырабатывается привыкание к определенному стереотипу времени, да и отдых более продолжителен…

А КАК ЖЕ В СМЕНЫ?

– Лена, а как же – в смены? А как же сын? Я навещать его могу только по выходным…

– Подойди и поговори со Свиридовым.

– Прямо так? Ой, неудобно… Может, ты поговоришь?

– Иди, иди – не съест. Ну, иди!

– Товарищ Свиридов!

– Да? Что-нибудь случилось?

Она стояла перед Свиридовым и не знала, с чего начать.

– Если я не ошибаюсь, вы – Вера Ивановна Толоконникова. И не надо смотреть на меня такими огромными и жалобными глазами, – Свиридов улыбнулся Вере, – Да не волнуйтесь вы так! Все будет хорошо, все можно уладить…

– Ну, чего она полезла к начальству! Ну, прямо никаких сил нет, до чего наглеют эти мамаши!

– Остынь! И не лезь к ним – видишь, Свиридов взял ее за локоток? – Лена придержала рванувшуюся сотрудницу. – Это значит – разговор конфиденциальный, не мешайте.

– Ну, да? Как это?

– Вот тебе и ну да. Пока он с ней прохаживается вот так, никто не должен подходить и перебивать. У нас все это давно знают, уже привыкли…

– И долго он так может… держать ее за локоток?

– А сколько нужно. Раз за локоток придерживает – значит, разговор важный и мешать нельзя. А вот если за плечи взял – быстро отворачивайся.

– Это почему же?

– Целовать будет, вот почему!

– … И сколько же ребятишек в этом интернате?

– Семеро… Там кроме наших никого и нет…

– А Дима на кого похож?

– Похож?.. Ой, не знаю, на меня, наверное…

– Хорошо, Вера. Эту проблему мы решим и вы, и все мамы будут навещать своих ребятишек по-прежнему… или чаще. У кого еще детишки в интернате?

– У Веры Ложниковой, Самохиной Нины, Зины Васильевой, Кати Кузовениной, Вознюковой Гали и Леры Дзюбановской.

– И все – безотцовщина?

Она опустила глаза.

– Что вы смущаетесь – в жизни это бывает… Я желаю вам и вашему сыну всего самого лучшего. А вам – женского счастья, самого простого и нужного… – она снова смутилась.

– А начальнику вашей смены и Карцевой скажите от моего имени, чтобы они при расстановке сотрудников учли ваши обстоятельства, и других мам тоже. Договорились?

Она было хотела начать благодарить, но Свиридов остановил ее.

– Все будет хорошо, Вера! Я постараюсь поскорее познакомиться с вашим мальчиком, и с остальными тоже…

КАК СО СВАРЩИКАМИ?

– Поликарп Михеевич, как у тебя со сварщиками?

– Тут работа больше для газа… Сейчас я могу поставить в смены восемь бригад сварщиков. В каждой по одному сварщику с двумя подручными. Баллоны нужны.

– Что же ты не заказал?

– Заказал. У меня на складе по три комплекта на каждую бригаду. А это на день работы при таком раскладе, как ты сказал.

– Скорректируй свою заявку, баллоны будут. Металл?

– Пока хватит. Я из срезанного еще прихвачу, и порядок. Девка-то твоя с головой? Соображает?

– Не только с головой, но и с характером.

– Это тоже полезно.

– Если больше нет ко мне общих вопросов, все свободны и могут заниматься своей работой, со своими руководителями и по своим направлениям.

– Анатолий Иванович, уделите мне несколько минут, – подошла к Свиридову Лена Долгополова.

– Идемте наверх, там нам не помешают, – Свиридов пропустил Лену к крутой металлической лестнице, ведущей на площадку второго этажа. Лена, с трудом переставляя ноги, стянутые узкой юбкой, пошла наверх, и перед глазами Свиридова замелькали ее длинные стройные ноги.

– К сожалению не на что сесть, – сказал Свиридов, приведя ее в пустую комнату с нарисованным на стене окном.

– Анатолий Иванович… я боюсь… – лицо Лены было растерянным и совершенно несчастным, что было очень необычно и непривычно.

– Слушай меня, девочка. Слушай и запоминай. Никогда больше не появляйся на работе в юбке, тем более в короткой. Нечего смущать мужиков своими длинными ногами…

– Молчи и слушай! На танцах делай, что хочешь, и можешь быть уверена, что морду набьем любому, кто будет недостаточно учтив с тобой, но на работе…

– Это первое. А второе… Ты все можешь. Все можешь. Иначе зачем я тебя учил? Зачем на тебя тратил время? И если ты будешь бояться, не сможешь заставить слушать себя, растеряешься, отступишь – очень ты меня этим огорчишь и расстроишь… Мне будет очень обидно. Что еще?

– Анатолий Иванович… – глаза Лены из испуганных снова превратились в гордые и даже высокомерные, хоть еще и не просохли, – Только делайте мне иногда выволочки, как раньше делали, хорошо? На меня они очень благотворно действуют. И как мне лучше всего начать?

– А начать вам, Елена Геннадиевна, лучше всего таким образом: спуститесь вниз, пройдитесь по корпусу, возьмите листок бумаги, от руки на нем сделайте эскиз, подпишите его и передайте Поликарпу Михеевичу для исполнения. Назначьте срок выполнения и неукоснительно требуйте следования вашему эскизу. Ошибетесь – ошибки надо признавать. Ошибется исполнитель – наказывайте. Все проектное бюро в вашем подчинении, действуйте. Главное – добивайтесь исполнения ваших распоряжений. И ведите себя так, чтобы они напрочь забыли, что перед ними молодая и соблазнительная женщина. Вперед!

Лена стала спускаться вниз. Все немногочисленные мужчины как по команде – кто в открытую, кто тайком – устремили взгляды на спускающуюся Лену, точнее на ее ноги. Женщины тоже не оставили ее своим вниманием, оценивающе оглядывая Лену.

«Действительно, в юбке тут не походишь» подумала Лена, но это была ее последняя мысль на сегодня, относящаяся лично к ней, к Елене Геннадиевне Долгополовой – с последней ступеньки лестницы сошла заместитель руководителя проекта.

МЕРЫ ПО ТРАНСПОТУ И СВЯЗИ

– Василий Андреевич, готов материал для принятия мер по транспортному цеху и связи?

– Так точно, товарищ командующий. Материал готов, наши предложения сформулированы, виновники ждут.

– Зовите Валерия Денисовича и виновников, и начнем.

Свиридов со своим начальником штаба Гнедашем и его заместителем Рожновым сели за стол, перед которым на стуле занял место начальник транспортного цеха.

– Прошу вас, Василий Андреевич, суть дела.

– На сегодняшний день транспортному цеху была спущена заявка на доставку шестидесяти человек в девять часов от корпуса 401 до установки Б23 – по старой номенклатуре. К девяти часам утра у корпуса находились четыре машины без водителей. Усилиями сотрудников недостающие машины были собраны от других корпусов, место водителей заняли сотрудники, владеющие управлением, и собравшиеся были доставлены на установку. Задержка времени составила около двадцати минут. В объяснительной записке начальника транспортного цеха нет уважительных причин. Ссылка на то, что заявка на дополнительные машины и дополнительных водителей была выдана, не соответствует действительности – заявка только подготовлена и никуда не передана. Водители якобы опоздали, задержались за завтраком. Нами подготовлен проект приказа об освобождении начальника транспортного цеха от занимаемой должности, а меру ответственности – на ваше усмотрение, товарищ командующий.

– Что можете сказать в свое оправдание?

– Не проверил, доверился… Но задержка-то ерундовая, все ведь доехали… Больше не повторится…

– Кто его заменит?

– Заместитель. По неофициальной информации, заместитель тянул основную работу.

– Приказ утверждаю. С новым начальником работайте плотнее. Виновного – в слесари-ремонтники с месячным испытательным сроком. Военные льготы – снять. Следующий.

Начальник транспортного цеха, казалось, так ничего и не понял, и покинул комнату в полной уверенности, что его делом еще только начали заниматься. Его место занял смущенный пожилой человек в синем халате.

– Проведенной проверкой установлено, что нет телефонной связи в нескольких корпусах. Это связано с монтажом большого количества дополнительных линий, которые начали прокладывать одновременно в разных местах. В помощь связистам привлечены электрики, но людей не хватает, стратегия выполнения работы не проработана, контроль хода работы проводить некому – в подчинении начальника только слесари. Заявка на дополнительный персонал передана, но пока без последствий. Считаем, что начальник участка проводной связи виновен в сложившейся ситуации, но его вину должен разделить штаб. Необходима разработка эффективного решения проблемы проводной связи, тем более, что у нас предстоят кабельные работы.

– Что можете сказать?

– Виноват.

– Это понятно. Но делать-то что?

– Город вряд ли сможет помочь, я немного знаю положение там с кадрами… Я сам тяну с монтажниками кабели, но объем свалился на нас… Трудновато…

– Сколько времени нужно, чтобы на каждом этаже работал хоть один телефон?

– Мы это уже сделали – по одному телефону на каждом этаже завели на ручной коммутатор.

– Так точно, товарищ командующий, это они выполнили. Сами.

– Как с материалами? Провод, кабели, аппараты?

– Провод есть. Кабели используем существующие, при строительстве корпусов в свое время была предусмотрена полная телефонизация и кабели проложены. Аппараты берем старые, они списаны, но вполне работоспособны, хоть и устаревших моделей. Заказали новые аппараты, кнопочные, и еще три автоматических коммутаторных секции – тогда можно будет убрать ручной коммутатор и перейти на четырехзначные номера.

– Выговор в приказе. И работайте. Для кабельных работ будем привлекать специалистов, помогут вам и с проводной связью.

СОЕДИНИТЕ С БЕЛОГЛАЗОВЫМ

– Соедините меня с генералом Белоглазовым.

Пока дозванивались по ВЧ Свиридов подписал подготовленные бумаги.

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник! Полковник Свиридов беспокоит.

– Так точно! Товарищ генерал, уже есть нужда в вашей помощи. Связисты мне нужны и кабельщики. Проводная связь и прокладка кабелей телемеханики.

– Благодарю. Жду.

– Примем, как родного.

– Еще раз благодарю, желаю здравствовать.

Свиридов положил трубку.

– Завтра прибудет полковник Соболев от генерала для решения вопросов по проводной связи и прокладке кабелей. По нашему совместному решению генерал направит сюда соответствующие подразделения. Встречайте, готовьте материалы.

– Анатолий Иванович, вас просит Медяков.

– Да, Владислав. Добрый день. Да что ты говоришь? Ну, молодец! Ищи Потаповича, а я иду к тебе!

– Звонит Медяков, приглашает на проверку разработанного им образца пейджера. Вот и решение оперативной связи! Вызываете человека к ближайшему телефону, указав, куда позвонить – это уже достаточно быстро!

Владислав со скрытой гордостью протянул Свиридову небольшую черную коробочку со стеклянным окошком.

– Вот готовый пейджер. Мы его уже предварительно проверили – устойчиво принимает сигнал на расстоянии десяти километров.

– Раз вы его проверили, тогда что испытывать? Давайте его мне, и я в рабочем режиме его и испытаю!

– Мы с Потапом Потаповичем так и думали. Нужно только передатчик подключить на коммутатор, и пусть телефонистки вас вызывают.

– Молодец! Сколько времени он может работать на прием?

– Этот – часов десять, одиннадцать. Потом элементы надо менять. У нас не было источников питания, привезти обещали только завтра – послезавтра. Тогда он без подзарядки сможет работать больше суток, а потом – подзарядка от сети через зарядное устройство.

– Или замена питания?

– Да, можно просто менять аккумуляторы.

– Меня вы обеспечили связью, спасибо. А остальных?

– Видишь ли, Анатолий, мы с Владиславом тут подумали, и нашли еще одно интересное решение… В общем, мыльницы мы скупили в городе, доработка там небольшая… Без питания мы сможем изготовить еще двадцать штук за три дня, но встанет вопрос передатчика. Для одного абонента – для тебя – пока просто, а для двадцати будет посложнее… За неделю управимся, так, Владислав?

– Управимся, Потап Потапович. Как, ничего мы игрушку сделали, Анатолий Иванович?

– Не прибедняйся, Владислав! Понимаешь ведь, что вы сделали!

– Василий Андреевич, в приказе благодарность Потаповичу и Медякову за выполнение срочного задания по изготовлению головного образца пейджера. Теперь со мной будет постоянная односторонняя связь – указывайте телефонистке, на какой телефон мне позвонить, и я позвоню. А через несколько дней – и всем остальным пейджеры будут.

КОМНАТЫ СВИДАНИЙ

Евменов и Свиридов шли по второму этажу 401 корпуса.

– Вот какое дело, Иван Раисович, – начал Свиридов, – В этом коридоре шесть комнат отдыха. Три из них – через одну – переоборудуйте следующим образом. Телевизор убрать, столики – тоже. Оставить два дивана, тумбочку. Ковер на полу. Жалюзи на все окна – как на наружные, так и на внутренние. На дверь изнутри – щеколду. И плакат – «Занято. Просьба не беспокоить». В тумбочку – одеяла, подушку. И на третьем этаже – то же самое.

– Итого шесть комнат… Анатолий Иванович, мне не совсем понятна идея – может быть, вы поясните?

– Идея проста – это комнаты свиданий.

– Свиданий?!

– Да, Иван Раисович, свиданий. Куда пойти паре взрослых людей, где им уединиться? Он живет не один, она – не одна, по-существу в условиях общежития. Так что же им, договариваться об очередности? А ведь это малоприятно, а для некоторых вообще неприемлемо. Вот им и комнаты для свиданий.

– Вы не боитесь обвинения… в попустительстве… разврату?

– Разврат не зависит от комфортабельности условий. Он зависит от воспитания и наклонностей человека. Сексуально озабоченный всегда найдет место и время, а комфорт поможет нормальным людям нормально построить свой быт.

– Вы знаете, Анатолий Иванович, до вас до этого никто не додумался. Хотя у нас ведь всегда были достаточно свободные нравы и на такие связи смотрели без осуждения. А тут – забота о культуре взаимоотношений. Я правильно понимаю?

– Правильно, Иван Раисович, правильно. Действуйте.

– Командир, а что это за особые комнаты появились у нас на этаже?

– А это комнаты свиданий. Повесил плакат, запер дверь, опустил жалюзи – и никто тебе не помешает. Можешь уединиться на час, можешь – на всю ночь. Конечно, неплохо, если командир на всякий случай будет знать, где тебя искать…

– Непривычно…

– Привыкнете. Что, лучше что ли пробираться в бильярдную и там?

– Ну, командир! Так ведь никто не видел, и никому не говорили…

– А я и не знаю. Но для нервной системы лучше, когда не опасаются и не прислушиваются – а вдруг кто-нибудь идет? Люди все равно все знают…

КОМАНДИР, ВАС ЦЕСАРЕВСКИЙ

– Анатолий Иванович, вас Цесаревский.

– Слушаю, Юрий Валерьянович.

– Анатолий Иванович, пришло оборудование от Умарова. Двенадцать вагонов.

– И что? Забирайте, складируйте, да так, чтобы был легкий доступ к любому прибору. Пока медиков нет – ничего монтировать не будем.

– У меня такого количества транспорта-то нет, и краны дорога требует поставить свои.

– Юрий Валерьянович, а вот все это вы могли бы решить и сами. Направляю к вам на помощь своих офицеров – поучитесь, как это делается.

– Капитан!

– Здесь, командир.

– Возьмите пятерых и отправляйтесь к начальнику УМТС. Он получил грузы и не знает, как организовать быструю разгрузку. Покажите ему, как это делается в режиме военного времени. Сами возвращайтесь.

– Есть показать и вернуться!

ПЕРВЫЕ ТАНЦЫ

Середина столовой была освобождена от мебели, а стулья по стенам заняли принарядившиеся и возбужденные женщины и старающиеся казаться невозмутимыми мужчины.

Медяков на коляске расположился в стороне. С ним здоровались, заговаривали, но никто не проявлял нездорового интереса, да и за заботами по устройству вечера он быстро забыл свои страхи.

На возвышении по прежнему стояли два стула, и около одного стояла гитара, а на другом – аккордеон.

– Сегодня мы начинаем нашу культурную программу. Здесь, в этом маленьком зале, в дальнейшем будут и концерты, и танцы. Сегодня – первый раз, и по традиции вечер начинается с вальса. Прошу вас!

Владислав пустил магнитофон и Свиридов пригласил Тоню.

Они недолго кружились одни, пара за парой заполняли зал. Те, кто не танцевал, удивлялись строгой красоте платья Тони – вроде бы ничего особенного, а глаз не отведешь. Дамы вообще постарались, хотя некоторые и перестарались, и их наряды не очень соответствовали атмосфере скромного танцевального вечера.

Валадислав подобрал спокойные довольно известные танцевальные мелодии и публика танцевала с большим удовольствием.

Офицеры спецотряда остались в неизменном камуфляже и танцевали, в основном, со своими дамами. Это было заметно.

– У них уже довольно устойчивые отношения, – заметила Тоня. – Ты посмотри, как они сплоченно держаться.

– Надо нам с Митей включаться.

Свиридов поднялся на возвышение, к нему присоединился Лопаткин.

– Мы постараемся не выделяться из звучащей сегодня музыки, поэтому это будут старые вещи.

Ночь коротка, спят облака,

Я знакомую музыку вальса

Услыхал в тишине городка.

Утро зовет снова в поход,

Хорошо, что я встретился с вами,

Проходя мимо ваших ворот.

Пары закружились сразу, как только услышали старую, но ничуть не устаревшую мелодию, ничуть не устаревшие слова. Теперь смотрели на Гришу – он пригласил Лену Долгополову, и хотя она была почти на голову выше Гриши, он с нею вполне сносно управлялся и уверенно вел и кружил свою длинноногую даму.

Хоть я с вами совсем незнаком

И далеко отсюда мой дом -

Но мне кажется снова

Я у дома родного.

В этом зале большом

Мы как-будто вдвоем,

Так скажите хоть слово -

Сам не знаю о чем.

Удивительно, но гитары и аккордеона оказалось вполне достаточно, чтобы заменить целый оркестр, и если бы спросили – какие инструменты играют, то только профессионал смог бы ответить правильно.

Будем дружить, в вальсе кружить,

Я совсем танцевать разучился

И прошу вас меня извинить.

Утро зовет снова в поход,

Хорошо, что я встретился с вами,

Проходя мимо ваших ворот.

Тоню пригласил Дормидонтов.

– Антонина Ивановна, я как по тексту, – с улыбкой сказал он Тоне, – Я совсем танцевать разучился и прошу вас меня извинить.

– Практики не было, Петя? Но школа все-таки чувствуется.

– Вы льстите мне. Я видел, как вы кружились с Анатолием. А Лена прямо заявила, что будет танцевать со мной только после реабилитации.

– Как это?

– Я должен потанцевать с четырьмя разными дамами.

– Так я у вас для тренажа?

– Антонина Ивановна, как вы могли такое подумать! Но если бы не ее условие, я бы тихонько сидел бы у стенки, а так у меня решимость появилась… Она неплохой психолог, а выбираю я только приятных мне дам…

– Спасибо, вот это уже приятнее.

Свиридов заметил в углу Галину Суковицину и пригласил ее на танец. Галина танцевала неплохо, но вести ее было трудно – она сопротивлялась. Когда Свиридов отвел ее на место и поблагодарил, она тоже ему сказала «Спасибо, Анатолий Иванович».

Женщин было намного больше, чем мужчин, и не всем удалось потанцевать. Но женских пар не было.

Через несколько мелодий под магнитофон Свиридов и Лопаткин снова вышли к публике.

Теперь мелодия была еще более старая, полная сдержанной грусти.

Я не стану ее огорчать,

Пусть надолго останется тайной -

Скоро стал я все чаще скучать

И не думать о встрече случайной.

С того незабвенного дня

Жду счастья хотя бы немного -

Но счастье не любит меня

И к сердцу не помнит дороги.

Лену Долгополову наперебой приглашали офицеры спецотряда, они даже менялись во время танца, и вели Лену изысканно и галантно, а какие пируэты они придумывали!

Лена раскраснелась.

– Спасибо, мальчики! – поблагодарила она своих кавалеров в конце танца.

В этот вечер Свиридов с Лопаткиным играли еще раз и сыграли они кадриль – оказалось, что в зале умеют танцевать и это, и пары с удовольствием танцевали.

КТО РАБОТАЕТ с МАШИНИСТКОЙ?

– Капитан, кто сегодня работает ночью с машинисткой?

– Я хочу сам для начала.

– Согласен. Систему защиты от любопытных ей знать не нужно, поэтому считывание с дискеты и затирание текста на диске сделаешь сам. Начните с кассеты с номером 0-2. А потом 0-1.

– Есть, командир. Вы наговорили две кассеты? Ей понадобится часа четыре для ввода.

– Ничего, пусть работает. Когда она приспособится к работе на клавиатуре и к моей диктовке – пойдет быстрее. Но если увидишь, что она очень устала – делай перерыв или вообще перенеси на следующий день.

– Понял. Дискету и бумаги в сейф?

– И не забудь волосок для любопытных оставить…

ВЕРУНЬЧИК, ПОЙДЕМ В ТЕПЛО

– Веруньчик, не озябла? А то пойдем в тепло.

– Пошли… Только посидеть-то вдвоем негде.

– Сейчас найдем.

– Ну?!

Кулигин привел Веру на второй этаж. У первой комнаты дверь была закрыта и на ней висел плакат «Занято. Просьба не беспокоить». Только третья, последняя в коридоре комната была не занята.

Кулигин пропустил Веру, повесил плакат, закрыл дверь и задвинул щеколду.

– Это что?

– Сейчас – это наша комната. Садись, располагайся.

– Еще чего! А ну, пусти!

– Да ты что? – не выпустил ее из своих крепких объятий Кулигин. – Чего взбеленилась?

– Не знаю, Никитушка, нашло чего-то… Непривычно как-то… Вошли, закрыли дверь… А видел кто?

– Ну и видел – так что? Ты стесняешься меня? Стыдишься, что мы с тобой встречаемся? Что… любим другу друга?

– Милый ты мой, единственный… Ничего я не стыжусь… а неловко как-то… И что, можно… и остаться тут… и на всю ночь?

– Можно, милая, можно. Только я сбегаю, скажу, где меня искать в случае чего.

– Как скажешь? Стыд-то какой…

– Что? Я скажу, что мы с женой в крайней комнате…

– С женой? Никитушка… Я верной тебе женой буду… перед людьми и перед богом…

– Передохни… Я сейчас…

Кулигин быстро вернулся.

– Петя спит, я забежал, – сказал он запирая дверь. – А ты думаешь, те то две комнаты кем заняты?

– Да бог с ними! Иди ко мне! Я тут одеялки нашла и подушку…

– Командиру спасибо.

– Что, это Свиридов устроил? Верно, он?

– Верно.

– Голова ваш командир… Ну, иди…

ПРОГУЛКА ПОСЛЕ ТАНЦЕВ

Свиридов и Тоня после танцев отправились на прогулку.

– Как тебе сегодняшние танцы?

– Нормально. Засиделись все – сил нет. А насчет платья человек десять за вечер подошли…

– А что насчет платья?

– Во-первых, всем мое платье понравилось, женщины это отметили. Во-вторых, я его сама шила – просят пособить, посоветовать, раскроить…

– Ателье открой.

– Ну, да! Гришу главным художником – мы ведь вместе с ним это платье продумывали.

– И очень неплохо получилось, я тоже отметил.

– Будто бы! И не заметил небось, в чем я одета.

– Как тебе не совестно? Я еще дома тебя всю осыпал комплиментами!

– А как на Лену мужики набросились? Это же надо! И как это Потап позволяет.

– Он знает, что она настоящая только с ним, а все остальное – игра. Ты видела, как она играет с Петей Дормидонтовым?

– Они оба играют, и с каким удовольствием! А дела у наших мальчиков идут вполне успешно, я смотрю. У них уже вполне сложившиеся симпатии.

– Гриша хорошо танцевал?

– Даже удивительно! Лена мне потом шепнула, что он вел ее совсем как взрослый мужчина!

– Скучновато ему без сверстников. Один только Мальчик…

– Зато ему столько людей уделяют так много внимания…

МАШИНИСТКА

Устроившись за несколько непривычным пультом клавиатуры, но с привычным расположением клавиш, Сусанна Эммануиловна надела наушники и включила диктофон.

«Добрый вечер, Сусанна Эммануиловна. Несколько слов по организации работы. Все, что вы слышите до слова «поехали» – не для печати, а для вас. Если мне нужно в середине текста сделать примечание для вас, то будет слово «стоп», после которого следуют примечания и замечания. Не утруждайте себя расстановкой абзацев, можете вводить текст слитно. Не понятые вами слова заменяйте многоточием. Итак, поехали!»

Сусанна Эммануиловна привычно опустила пальцы на клавиатуру, но скорость речи Свиридова была так велика, что ей пришлось сразу же нажать педаль паузы и в дальнейшем постоянно пользоваться ею.

В кресле у стола сидел вежливый капитан, читал какую-то книгу, на экране, похожем на телевизионный, перед Сусанной Эммануиловной появлялся сам собою набираемый ею текст, кругом было тихо и только четкий и быстрый голос Свиридова в наушниках…

Когда голос прекратил диктовать, вежливый капитан предложил сделать перерыв, предложил кофе. Несмотря на всю свою годами выработанную нелюбовь к военным Сусанна Эммануиловна приняла его предложение и ей показалось, что капитан совершенно искренен с нею.

Она довольно быстро справилась со всем материалом, надиктованным на кассеты, и капитан сам отвез ее домой. Она задремала в машине, капитан разбудил ее около дома и проводил до дверей, и ушел только после того, когда заспанная дочь открыла дверь и впустила мать в дом.

СВИРИДОВ на РЕКОНСТРУИРУЕМОЙ УСТАНОВКЕ

А в это время Свиридов посетил корпуса реконструируемой установки. В корпусе 100А уже срезали полностью старые металлоконструкции и приступили к прокладке каркаса фальшпола, а в стороне слесари гнули каркасы пультов управления и раскраивали листы металла.

На втором этаже смолисто пахло стружкой.

Свиридов поднял душистый завиток.

– Живое дерево… Так бы взял рубанок и прогнал бы стружку…

– Так за чем дело стало? На, возьми да прогони, раз охота есть…

В корпусе 100Б устанавливали стойки и спорили с геодезистом, производящим разметку и выверяющим вертикаль.

Спорящие пытались привлечь Свиридова каждый на свою сторону, но он отмахнулся от них – разбирайтесь сами! – и расписавшись в журнале у дежурного поехал домой.

Тоня уже спала, подложив под щеку сложенные руки. Гриша спал, разметавшись на кровати и отпихнув теплое одеяло – в комнате было тепло.

Свиридов улегся и привычно настроился на шесть утра – он проснется ровно в шесть ноль ноль.

У БРЫЗГИ. СВИРИДОВ У БРЫЗГИ

С утра Свиридов уехал в город и отправился в горотдел Госбезопасности к майору Брызге.

– Вот, Назар Захарович, интересуют меня эти граждане. Ничего про них сказать не можешь? – Свиридов протянул майору листок бумаги с несколькими фамилиями.

– И чего это они вас интересуют? – протянул майор. – Я бы к этому списку добавил пару фамилий для полноты картины.

– Да ну? Значит, известные вам лица?

– Это – татарская мафия в нашем городе. Потихоньку, полегоньку, а глядишь – уже мафия, уже контроль над рынком, уже разбой, уже совращение малолетних, уже наркотики.

– Познакомьте меня с вашими материалами по наркотикам. И еще по любым делам, если там фигурирует фамилия Белясь.

– Это вы высоко берете. Мы такие дела прищурясь не видим – уж больно вонючий мужик с хорошей лапой наверху. Пойдем, посмотришь наши материалы.

Свиридов покопался в материалах горотдела.

– Слушай, Назар Захарович, я тебя подставлять не буду и ссылаться на твои материалы – тоже. А завтра утречком приезжай-ка ты ко мне со своим следователем и с собачкой, натренированной на наркотики.

– Неужто и у вас появились?

– А ты приезжай.

СВИРИДОВ НА УСТАНОВКАХ

Из города Свиридов проехал прямо на установки. В двух корпусах – 100А и 100Б – вспыхивали сполохи сварки, звенел металл и мелькала стройная фигура Лены Долгополовой в строгом брючном костюме. Менее соблазнительной в этом костюме она не стала, но хоть на ее длинные открытые ноги никто не пялился.

Очень толково и содержательно Лена рассказала Свиридову, что именно делают монтажники сейчас и что они будут делать потом, показала эскизы. Свиридов отметил, что уже довольно большое количество эскизов сделаны не ее рукой, а оформлены в проектном отделе.

А на втором этаже корпуса установки 100А во всю работали строители – рушили старые перегородки, намечали новые. Там Свиридов встретил Карцеву, всю засыпанную строительной пылью.

– Тебя и не разглядишь, вся засыпана!

– Хочется сделать удобно, Толя. Пусть им будет лучше, чем было нам?

– Пусть. Я знаю, что ты сделаешь все так, как надо. Волосы прикрывай, хоть косынкой – жалко, такие волосы, – он стряхнул с ее волос пыль, а Лена на мгновение прислонилась лбом к его руке.

– Спасибо.

– Саша нашел излучатели?

– Нашел. Их спрятали на дальнем складе. Шесть штук, упакованы к отгрузке в Москву. Он сказал Гнедашу, что ни о какой отгрузке и речи быть не может.

– Все правильно. Действуй!

ВАМ ШИФРОГРАММА

– Вам шифрограмма, Анатолий Иванович, – Суковицина достала из сейфа и подала Свиридову длинный листок с цифрами.

Мари вновь сообщала, что его информация попала адресату, что его действия одобрены, что информацию об аресте Шипука нужно попробовать довести до сведения его подельников, что нужно проработать вариант, обеспечивающий вызов московского подельника из самой банды, и что на днях к нему прибудет генерал Ефремов.

– Галя, ко мне Гнедаша, Воложанина и Самсонова.

– Есть, командир. Вам звонила Антонина Ивановна. Сказала – ничего срочного.

– Все равно, – набирая номер ответил Свиридов, – Надо позвонить.

Телефон не отвечал.

Пришли вызванные офицеры.

– Галина Климентьевна, останьтесь. Итак, завтра к нам прибудут начальник горотдела со следователем и собакой, и будем изымать заначку Оратынцева. Мне представляется, что лучше предоставить ведение допроса следователю горотдела. Как ваше мнение?

– Но он не в курсе дела, а там каждое слово в протоколе важно!

– Значит, нужно подготовить «рыбу» ему для протоколов. А еще – наушник ему в ухо с проводом от меня, и я ему буду суфлировать.

– А если Оратынцев не признается?

– Ему же хуже – место схрона известно, да и собачка покажет.

– Изымать при нем? Кто будет присутствовать?

– Кроме тех, кто сейчас здесь, еще Шабалдин, Рахматулин, Железнов и возьмите пару офицеров из отдела Самсонова. Видеооператора. Все записывать и снимать. Я думаю, сам Оратынцев нам при изъятии не поможет – много слов и слюней будет, но его присутствие обусловлено законом. Все равно дактилоскопировать придется, доказывая, что это он прятал, а Шипук передал.

– А меру пресечения?

– Под домашний арест его посадим. Глядишь, вдруг еще что-нибудь новенькое узнаем.

– Тогда действительно надо хорошую «рыбу» готовить следователю.

– Так идите в соседнюю комнату и надиктовывайте. Потом введем в машину, я посмотрю, распечатаем и с богом.

ГНЕДАШ ПРОСИЛ ПРИНЯТЬ ЕГО

– Анатолий Иванович, Гнедаш просил принять его и полковника Соболева от генерала Белоглазова.

– Приглашайте.

– Полковник Соболев. Здравия желаю, товарищ командующий.

– Здравствуйте, полковник. Прошу садиться. Как успехи, Василий Андреевич?

– Мы с Константином Петровичем осмотрели место проведения работ по проводной телефонной связи и место прокладки кабельных линий. Определен объем работы, сроки, количество привлекаемых.

– Мы предлагаем следующее решение, товарищ командующий…

– Анатолий Иванович.

– Слушаюсь. Мы предлагаем следующее решение, Анатолий Иванович. Для оказания помощи в прокладке телефонных линий и в монтаже коммутатора мы можем командировать к вам специальный отряд связистов. Поскольку это не связано с техническими средствами, то начать работу можно будет через два дня, по прибытии сюда отряда. Прокладка кабелей даже во временном незащищенном варианте требует наличия технических средств. В городе их нет, придется везти по воздуху. Плюс люди. Минимальное время до начала работ по прокладке внешних кабельных линий – неделя.

– Вы сказали – временный незащищенный вариант прокладки. Поясните, пожалуйста. И сразу – какие еще варианты имеются для срочной прокладки…

Беседа продолжалась недолго, Свиридов утвердил подготовленные решения и полковник Соболев отбыл к себе.

– Василий Андреевич, обратите внимание на кабели и комплектующие. Что мы не сможем найти на месте, что нужно изыскивать через Москву. Там одних клеммных соединений – уйма…

– Будем изыскивать.

Я ПОДЫСКАЛА СЕБЕ ПОМОЩНИЦУ

– Анатолий Иванович, я подыскала себе помощницу.

– Я ее знаю?

– В лицо, возможно. Она работала секретарем в первом отделе, замещала секретаря главного инженера. Это Роза Михайловна Перевозникова.

– Прекрасно. Если вы ее выбрали, то, наверное, она будет вам хорошей помощницей. Приведите ее, поговорим.

– Анатолий Иванович, Антонина Ивановна.

– Да, Тонечка.

– Толя, мне машинку привезли! Настоящий Пфафф! Я так рада, что не могла удержаться и позвонила тебе. Ничего?

– Ну, что ты. Я очень рад за тебя. Может быть теперь и нам с Гришей перепадет что-нибудь от твоих щедрот?

– Может быть. И еще – в наш супермаркет привезли приличные мужские костюмы – нам с тобой надо будет зайти. Хорошо?

– Скажи мальчикам Воложанина – пусть подберут себе тоже, а то они все в камуфляже, да в камуфляже.

– Целую!

– Жене машинку швейную привезли. Она звонила поделиться этой радостной вестью.

– Она шьет?

– Профессионально. Перечень приборов, присланных Умаровым, готов?

– Так точно, товарищ командующий. Вот он.

Свиридов углубился в длинный перечень.

– Профессора сегодня уже беспокоили? Не дал ответов? Беспокойте еще, почаще. Пусть шевелится. И запишите распоряжение всем начальникам смен. Обеспечить ежедневное посещение бассейна всеми сотрудниками. Вас тоже касается. Сегодня открываем. Купальник у вас есть?

– Купальник? Нет, Анатолий Иванович, нету. Но я достану…

Свиридов набрал номер.

– Потап? Свиридов. Потапчик, мне еще одна персоналка нужна. Мне на стол лично. С хорошей кодовой защитой. Ладно.

У ЭТКИНА

Отпечатанные листки «рыбы» для следователя лежали в сейфе у Свиридова, в штабе он выслушал, просмотрел и подписал все, что было нужно, надиктовал еще почти целую кассету и отправился к Эткину.

Тот сидел в привычном полумраке, у его ног на низенькой скамеечке сидела женщина в белом халате, неодобрительно посмотревшая на Свиридова и молча удалившаяся.

– Как, Израиль Моисеевич, поработаем?

– Давай. Я готов…

Свиридов сел на освободившуюся скамеечку, взял старика за сухую тонкую руку и вошел в его сознание.

Чистота и ясность получаемой им информации ошеломили Свиридова, ему пришлось даже снизить остроту восприятия – этому тоже было полезно научиться! – и ускорил темп.

С самого начала пошла информация о женщине, которая только что ушла – Свиридов узнал, насколько дорога и близка эта женщина старику, и как необходимо ему ее общество.

Не прибегая к выборочному съему информации Свиридов пошел просто вглубь, назад по времени, повторяя те эксперименты, что он проводил с Леной Карцевой – то есть переходил в информационные поля встречавшихся в памяти старика людей, а из их информационных полей переходил дальше. Ему неплохо это удавалось.

Решив, что он уже достаточно всего узнал, Свиридов собрался выйти из информационного поля старика, но попробовал вызвать информацию об Оратынцеве. Потом о себе.

– Что вы чувствовали, Израиль Моисеевич?

– Ровным счетом ничего. Я дремал… Что удалось узнать тебе? Я не имею в виду свою персону, я имею в виду твои способности.

– Очень яркая информация. Я легко переходил в поля других людей, и оттуда еще дальше. Наибольшая глубина составила: вы – Потапович – Лопаткин – Дормидонтов – Мальчик – Баранов – Карцева – Ерлыкина – Потапович – Карцева – вы. Из вашего поля я мог совершить снова путешествие по полям других. Потом я попробовал вызвать информацию о профессоре Оратынцеве и о себе.

– Занятно… Ну, обо мне ты нового узнал не много – скорее всего то, что вот эта женщина была многие годы моей любовницей…

– Была?

– Пока я мог… Но она остается около меня и сейчас… Об Оратынцеве – ну, что ты мог узнать… Я думаю, что это дутая величина… Человек малопорядочный… А о тебе… В тебе я так еще и не разобрался, это ты понял?

– Но вы очень хорошо относитесь ко мне, ведь этого вы не будете отрицать?

– Попробуй ответить на такие вопросы… Не сейчас, потом… Как зависит чистота получаемой информации от интеллекта донора?.. Нужно ли тебе лично знать донора?.. Как это знакомство сказывается на передаче информации?.. В чем отличие <людей> от людей?.. Хватит тебе для начала?

– Отдыхайте, Израиль Моисеевич. Вы устали. Я попробую в следующий раз ответить вам.

БАРАНОВ об ИЗЛУЧАТЕЛЯХ

– Анатолий Иванович, Баранов.

– Да, Саша, я слушаю.

– Толя, мы собрались поговорить о конфигурации излучателей. Приходи.

– Начинайте, я сейчас поднимусь к вам.

Сложив листки в папку и убрав папку в сейф Свиридов направился к Баранову. Там собрался мозговой центр – Потапович, Карцева, Неделин, Дмитриев, Ерлыкина, Дормидонтов, Лопаткин.

– Прошу прощения, что опоздал. Здравствуйте, кого не видел.

– Вот тут было предложение вывести излучатели на гармоники, но есть и возражения – слишком большая разница частот. А ты как думаешь?

– Я так думаю – мы не знаем, почему даже незначительная девиация сопутствующей частоты вызвала в одном случае болевой эффект, а в другом – параличи вплоть до смертельного исхода. Там было вряд ли больше двух основных частот…

– Нет, Толя, у нас было больше. Мы потом более внимательно просмотрели запись – там была еще одна метка, но совсем на краю диапазона. Значит, три, причем третья была весьма мощной. А у этих умников даже записи не было, ты же знаешь.

– Согласен, Лена. Рассуждая, обсуждая различные подходы и предложения, мне кажется очень важным выделение главного. Главного из того, что мы знаем. А это – взаимодействие волн, их влияние друг на друга… Какое? Как? А гармоники резонансной частоты – вещь в достаточной мере устойчивая, заформализованная… Гармонику от основной частоты не оторвать… Или я не прав? Эти частоты взаимодействовать не будут… Не так, Потап?

– Знаешь, так… Об этой стороне мы как-то не подумали… Но что же тогда остается? Неорганизованный слепой поиск? Или есть какая-нибудь печка?

– А можем ли мы воспроизвести условия тех опытов? – нерешительно спросил из своего угла Дормидонтов.

– Можем воспроизвести наш с Сашей опыт, там есть записи режимов. А опыт у академиков – весьма приближенно.

– А не попробовать ли поиграть с этими данными… Взять их чисто формально и попробовать найти внутренние связи… Потап, дал бы эту задачку математикам.

– Уже дал Худобину. Суковицина мудрит над ней безвылазно… Я не особенно надеюсь на результаты, поэтому и не говорил, но пусть поищет…

– Таким образом пока единственным зафиксированным является воспроизведение. Так? Тогда о фокусировке. Это не безразлично для монтажа и работы Долгополовой.

– Какого размера объект надо будет покрыть?

– Каков предел расфокусировки с допустимой неравномерностью?

– Для установки типа «Ф» около трех… Чуть больше.

– Тогда если мы на минимуме возьмем пятно в двести миллиметров, сможет отойти на все шестьсот? А плотность?

– При четырех-то излучателях?

– Сбросим процентов пятнадцать на несовпадение пятен… Мощность на шестистах будет в пределах золота. При полном охлаждении.

– Кстати, не забудьте Лене дать данные по охлаждению. Керосин?

– Только керосин.

– А большой объект – что-нибудь вроде свинки? А у нее все тело нужно облучать? Или одну голову?

– Ну, да – а спинной мозг? Нервные узлы? Нет, надо все тело.

– Жаль, нет работающей установки с двумя излучателями – попробовать бы пока взаимодействие полей на близких волнах, на пределе разрешения…

– А вот это идея плодотворная – Саша, я думаю, надо вписать в программу, тем более, эта работа не связана с медиками…

Обсуждение программы предстоящих работ проходило у Баранова через день – один день шло обсуждение и рассмотрение эксплуатационной документации, а на другой – программы. Документация общими усилиями подвигалась быстро, чего нельзя было пока сказать о программе.

БАССЕЙН

Приглашение в бассейн висело во всех коридорах корпуса, но желающих искупаться и позагорать было совсем немного.

Голубой кафель стен бассейна красиво окрашивал воду, рябь отражалась на высоком потолке живой мозаикой света, берег зеленел искусственной травой рикортана.

От входа, оказывается, напрямую пройти к бассейну было нельзя – от него отделяла стеклянная перегородка. Пройти можно было только через раздевалку и душевые кабины.

– Пошли?

Свиридов, Тоня и Гриша быстро разделись, сполоснулись под душем и вышли на зеленое поле. У выхода на стеллажах в пакетах лежали большие махровые полотенца, больше похожие на одеяла.

Они разместились около воды на этих махровых полотенцах.

Свиридов оглядел Тоню в скромном черном купальнике.

– Что, слишком открыто?

– Нет, слишком бледно. Загорать надо! Пошли в воду!

Вода была очень приятной – не теплой, но и не холодной. Они так соскучились по воде, что быстро наплавались и начали играть, а Гриша с удовольствием помогал им.

Так приятно было потом растянуться под периодически включающимися кварцевыми лампами. Да еще Тоня, перевернув его на живот, стала массировать Свиридову спину.

– Такое блаженство – так бы и не уходил отсюда. Но дела зовут…

Оказалось, что в раздевалке можно высушить волосы…

ТАНЦЫ и ОРАТЫНЦЕВ

На танцы собралось в этот раз много народа – пришли из других корпусов, пришел профессор Оратынцев, правда один, без жены и без любовниц.

Танцы были в разгаре когда раздался звонкий удар.

Все оглянулись.

Лена Долгополова еще не успела опустить руку, а профессор поднимался с пола, прижимая руку к лицу.

– Мразь! – громко и отчетливо сказала Лена и пошла к столу, за которым сидела вся компания.

– Леночка, что такое?

– Этот бабник попытался меня пощупать!

Оратынцев быстро выбирался из гущи танцующих. К нему с двух сторон продвигались двое в камуфляже, вслед за ним ринулся Потапович.

– Анатолий Иванович, придержите его, а то он драку устроит! – попросила Долгополова Свиридова.

В коридор первым выбрался Оратынцев, за ним Потапович, потом Свиридов и за ними двое в камуфляже, прикрыв все от глаз танцующих.

Потапович неловко размахнулся и ударил Оратынцева в лицо. Тот пошатнулся, но не упал, а закрыл лицо руками.

– Он меня ударил! Вы видели, он меня ударил! При свидетелях – будете свидетелями! – плачущим голосом подвывал профессор из-под закрывающих лицо рук.

– Ты чего– нибудь видел?

– Ничегошеньки…

– Потап, подожди! А ты, мразь болотная, гнида подзаборная, – наклонился Свиридов к профессору, – Мотай отсюда, пока я тебя не приласкал! Приласкаю – долго с врачами дружить будешь!

Оратынцев поспешил удалиться.

– Все в порядке? – спросила Лена, когда они вернулись за стол.

– Нормально, – ответил Свиридов.

– Я потанцую с Петей? – Лена погладила Потапа по руке и пошла танцевать.

– Не сильно вы его там? – спросила Тоня.

– Нет, Потап его только приласкал. А я вообще не тронул – что трогать богом обиженных? Но здесь он больше не появится.

Свиридов пригласил Лену.

– Ну, успокоилась?

– Я специально пошла танцевать с Петей, он на меня хорошо действует. С ним играть не надо.

– А со мной надо?

– Вы – командир, вы другое… Потап его не очень стукнул? Ему ничего за это не будет?

– В следующий раз бей сильнее, если, не дай бог, еще что-нибудь похожее случится… Что он на тебя так среагировал?

– Знали бы вы, как противно… Мерзко! Бывало, пытались иногда пощупать меня, но чтобы так противно было… Слизняк какой-то, а не мужик!

– Ладно, успокойся. Завтра на работу должна прийти прежняя Елена Геннадиевна Долгополова, красивая, соблазнительная, неприступная, строгая и требовательная.

– Где ж столько взять-то, командир? Раз, два, три, четыре, пять. Многовато для одной-то.

– Ничего, управишься.

КОМНАТЫ СВИДАНИЙ. СПИРАЛИ?

– Я смотрю, комнаты свиданий все уже оценили?

– А между прочим удобно. Никто не мешает… Тепло…

– Спирали-то все вставили?

– Верка, ну какая же ты…

– Лера, что же теперь делать? Такая… О вас же забочусь… А то припрет, а вы ему – подожди, я побегу, спираль вставлю…

Сменных работ пока не было и все женщины вставали одновременно, умывались одновременно, красились одновременно и ужасно мешали друг другу.

– А здорово вчера Долгополова врезала академику, а, девчонки?

– Поделом этому бабнику.

– Лена эта – та еще штучка, как Потапович все это терпит.

– Верит ей, вот и терпит. А она покрутить мужиками, видно, любит, вот и все.

– При такой фигуре, да при таких ногах – грех мужиками не покрутить…

– А ты чего не крутишь?

– Профиль не тот, да и анфас не вышел… Мне одного хватает… Ой, девоньки! Даже страшно, до чего же мне хорошо с ним!

МАЙОР БРЫЗГА И ДРУГИЕ

Городские – майор Брызга, следователь капитан Логинов и собака с умными глазами и стандартным именем Мухтар приехали рано утром.

Следователь быстро понял замысел Свиридова, приспособил наушник, проверил связь.

Свиридов устроился за шкафом, а за столом уселись Логинов, Брызга, Шабалдин, Гнедаш, Рахматулин, Самсонов, Железнов. В стороне за отдельным столом поместились Суковицина, Воложанин и еще два офицера. Позади сидящих за столом устроился видеооператор с камерой.

– Введите! – громко сказал Логинов.

В комнату вошел профессор Оратынцев, сопровождаемый двумя офицерами спецотряда. На лице профессора красовался впечатляющий синяк.

– Садитесь, – Логинов указал профессору на стул перед столом. – Вы допрашиваетесь в качестве свидетеля по одному из дел, которое ведет наш горотдел. В интересах дела подробности не разглашаются. Допрос провожу я, следователь городского отдела Комитета Госбезопасности капитан Логинов, в присутствии начальника горотдела майора Брызги, вашего непосредственного начальника товарища Шабалдина, секретаря партийного комитета Железнова, полковника Гнедаша и других офицеров. В интересах дела ведется аудио– и видеозапись допроса.

– Позвольте, какой допрос? Какое дело? – наконец смог вставить слово профессор, – Я сам вчера подвергся зверскому нападению и избиению, я требую защиты…

– Я предлагаю вам дослушать до конца. Как свидетель вы несете по закону полную ответственность за данные вами показания по затронутым вопросам, несете ответственность за ложные показания, но не несете ответственности за отказ отвечать на вопросы. Прошу вас не уклоняться от заданных вам вопросов и отвечать по возможности кратко. Итак, ваши фамилия, имя и отчество?

– Да какой еще допрос? На каком основании?

– На основании постановления прокурора. Ваше имя?

Профессор немного помялся, но решил отвечать.

– Оратынцев Леонтий Павлович, доктор технических наук, профессор, член-корреспондент Академии Наук союза, лауреат Государственной премии.

– Вы знакомы с полковником Шипуком Альбертом Кимовичем?

– Что значит знаком? Я…

– Вы знаете полковника Шипука Альберта Кимовича?

– Да, я знаю полковника Шипука. Он начальник охраны.

– Вы достаточно близко знакомы с полковником Шипуком?

– Что значит близко? Виделись несколько раз.

– Вы хотите сказать, что ваше знакомство было что называется шапочным? Вы просто здоровались при встрече, и не более того?

– Да, именно так.

– Были ли у вас с полковником Шипуком какие-либо деловые отношения?

– Какие деловые отношения могли быть у меня, члена-корреспондента Академии Наук, с каким-то начальником охраны?

– Ответьте не в форме вопроса; были ли у вас с полковником Шипуком какие-либо деловые отношения?

– Нет, никаких.

– Вспомните, пожалуйста, может быть полковник Шипук просил вас о чем-нибудь? Или вы его просили о чем-нибудь?

– Ни о чем он меня не просил, а я его тем более. Это же смешно!

– Позвольте усомниться. Пока только в том, что это смешно. Бывал ли полковник Шипук у вас дома? Я имею в виду ваши комнаты, где вы проживаете с женой.

– Нет, Шипук у нас не бывал.

– Известен ли вам подполковник Белясь Вениамин Львович?

– Да, я знаком с ним, – этот ответ прозвучал не сразу.

– В каких отношениях вы были с подполковником Белясем?

– В каких отношениях… Он, все таки, какое-никакое, но начальство из Москвы.

– Он бывал у вас дома?

– Да, – опять после паузы ответил профессор.

– Подполковник Белясь вам ничего не говорил о полковнике Шипуке?

– Я не помню, – после еще более длительного молчания ответил Оратынцев.

– Постарайтесь вспомнить. Что говорил вам о полковнике Шипуке подполковник Белясь?

– Нет, он ничего мне о нем не говорил.

– Вы на все вопросы ответили правду?

– Естественно! С какой стати мне говорить неправду? Я вообще не понимаю существа задаваемых мне вопросов!

– Из ваших ответов на заданные вам вопросы следует… Следите, пожалуйста, за моими словами. Во-первых, вы знакомы с полковником Шипуком, но не близко. Во-вторых, никаких деловых отношений с полковником Шипуком у вас не было и нет. Вы к нему не обращались с просьбами, и он к вам не обращался с просьбами. В-третьих, вы знакомы с подполковником Белясем и он бывал у вас дома. В-четвертых, подполковник Белясь вам ничего не говорил о полковнике Шипуке. Я правильно сформулировал существо ваших ответов?

– Да… совершенно правильно…

– Все это будет зафиксировано в протоколе. У вас есть какие-либо замечания и дополнения по существу дела?

– Нет, но… Но меня избили! Я требую разбирательства! Я требую сообщить в Москву!

– Это не имеет отношения к рассматриваемому нами делу. Кому необходимо сообщить в Москву?

– Вениамину Львовичу… подполковнику Белясю…

– И что ему сообщить?

– Что я прошу его приехать…

– Вы можете написать ему записку, пока оформляется протокол. Уведите.

Оратынцева вывели.

КРАТКАЯ ИНФОРМАЦИЯ

– Я дописываю протокол, товарищ полковник?

– Дописывай, дописывай. Молодец, капитан!

– Анатолий Иванович, мне не совсем понятно, что здесь происходит. Да и не мне одному, наверное…

– Происходит тут допрос профессора Оратынцева. Вот сейчас капитан Логинов допишет протокол, профессор его подпишет – или не подпишет, и я вам смогу рассказать более подробно о существе дела.

– Готов. Зову? Введите гражданина Оратынцева!

Оратынцев сел на стул.

– Гражданин Оратынцев. Вот протокол проведенного допроса. Прошу вас внимательно прочитать и расписаться под каждой страницей. Написать надо так «Записано с моих слов верно» и расписаться. Проставить время и дату. Если вы считаете, что ваши ответы искажены, вы отвечали не так, как записано, тогда вы напишите «Записано с моих слов неверно», расписываетесь и прикладываете свою версию ваших ответов. Вы поняли меня?

– Я вас понял. Где тут расписаться? Теперь, надеюсь, вы отпустите меня? Я ответил на все ваши вопросы. Вот письмо для подполковника Беляся.

– Я прошу подписать протокол присутствующих. А вас, гражданин Оратынцев, отпустить пока я не могу. Дело в том, что вы были неискренни, и некоторыми из своих ответов вводили следствие в заблуждение. Властью, данной мне законом, я задерживаю вас до окончания проведения следственных действий. Уведите.

Оратынцев настолько опешил, что молча позволил вывести себя.

– А теперь кратенько о том, что не соизволил сообщить профессор. Познакомил с Шипуком профессора подполковник Белясь, причем дал Шипуку весьма лестную характеристику надежного, делового и ловкого человека. С помощью Шипука и Беляся профессор переправлял в Москву золото в изделиях. Кроме того профессор оказывал услуги Шипуку, принимая на хранение наркотики.

– Да, да, наркотики, – переждав возгласы продолжил Свиридов.

– И вот сейчас мы с вами поедем на изъятие последней партии наркотиков, взятых на хранение профессором у Шипука по его просьбе. Следует отметить, что, скорее всего, Оратынцев не знал, что именно ему передано на сохранение. Если ничего связного никто сказать пока не может, то поехали на изъятие.

ИЗЪЯТИЕ НАРКОТИКОВ

В машине Железнов не мог успокоиться и все обращался к Шабалдину с вопросами, пока тот не прервал его в довольно резкой форме.

Машина приехала к установке профессора Оратынцева, все вышли. На второй машине привезли под охраной профессора.

– Гражданин Оратынцев, – обратился к нему следователь, – Прошу вас добровольно выдать следствию взятое вами на хранение имущество полковника Шипука.

– Никакого имущества я не брал! И вообще прекратите это издевательство! Я буду на вас жаловаться! Я требую…

Но тут Оратынцев замолчал – на него очень внимательно и оценивающе смотрела рослая овчарка, слегка наклоняя голову.

– Тогда мы будем искать сами. Пускайте собаку.

Собака покрутилась по первому этажу и направилась по лестнице на второй. Там она уверенно привела всех к двери кабинета профессора, а когда дверь вскрыли – к сейфу.

– Поставьте профессора так, чтобы он видел все следственные действия. И фиксируйте на видеокамеру.

– Где контрольный ключ?

– Вот он, – ответил майор Самсонов.

Когда сейф открыли собака положила лапу на черный пластиковый дипломат и коротко пролаяла, глядя на людей.

Дипломат аккуратно – чтобы не затереть отпечатки пальцев – извлекли и открыли. Внутри лежали четыре больших прозрачных пластиковых пакета с белым порошком.

– Я совсем забыл, что Шипук просил меня… Он просил убрать дипломат в сейф, чтобы… Я все вам расскажу! Поверьте мне, я просто забыл!

Капитан Логинов сел оформлять протокол изъятия, из одного пакета взяли пробу, а дипломат обернули бумагой и поместили в пластиковый пакет.

Оратынцева увели.

– Анатолий Иванович, раз уж ты все знаешь – что за наркотик в пакетах?

– Героин. И тут его на многие сотни тысяч долларов. Майор, когда будут результаты экспертизы и дактилоскопии?

– Мне нужны сравнительные отпечатки Оратынцева и Шипука. Завтра к утру результаты будут.

– Воложанин.

– Да, командир!

– Отпечатки пальчиков Шипука и Оратынцева. Быстренько.

– Четыре стакана готовы – два с отпечатками профессора, два – Шипука.

– Предайте майору. Поехали беседовать с профессором!

ПРОДОЛЖЕНИЕ ДОПРОСА

Все разместились в комнате почти так же, как и до поездки на установку, только Шабалдин и Железнов сели в стороне, подальше от стола.

– Итак, гражданин Оратынцев Леонтий Павлович. Я вынужден сделать вывод о том, что вы были неискренни и сознательно говорили неправду. С помощью специально натренированной собаки мы обнаружили в вашем сейфе в вашем служебном кабинете на установке дипломат, в котором находились четыре пакета с белым порошком. Дипломат принесли и поместили в сейф вы, выполняя просьбу полковника Шипука, причем это было не в первый раз. У нас есть основания думать, что содержимое дипломата из вашего сейфа – наркотики. Будет проведена экспертиза, а заодно и дактилоскопическая экспертиза, которая подтвердит, что на дипломате имеются отпечатки ваших пальцев и пальцев Шипука. Учитывая вышеизложенное я избираю меру пресечения до получения результатов экспертизы в виде содержания под стражей.

Оратынцев растерялся, переводил взгляд с одного офицера на другого, старательно пытался поймать взгляд Шабалдина.

– Что? Какие наркотики? Да что же это? Да, дал мне полковник Шипук дипломат на сохранение… Как я мог не взять… Да он… Я же ничего не знал… Какие наркотики…

– Вот после получения данных экспертизы и подтверждения сказанного мною вы сможете рассказать все подробно, и не только то, о чем шла речь сегодня, но и многом другом. Уведите его.

Потрясенного профессора почти вынесли из комнаты.

– Мы поехали?

– Да, Назар Захарович, спасибо тебе. Спасибо, капитан! Жду завтра.

МАЛОПРИЯТНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ

– Малоприятное происшествие, согласен, но что же вы так головы-то повесили?

– Очень неожиданно, Анатолий Иванович… Уважаемый человек, член-корреспондент…

– Я боюсь, что мы еще многое узнаем про этого уважаемого человека такого, что знать бы не хотелось. Но это не должно вас приводить в уныние, Иван Иванович. Да, коммунист Оратынцев совершил преступление, так принимайте меры по уставу… После того, как следствие снабдит вас необходимыми материалами, не раньше…

– Товарищ командующий, прошу назначить время и принять меня, – майор Рахматулин был весьма сумрачен.

– Я вас вызову.

Когда все вышли Свиридов придержал Шабалдина.

– Слушай, тезка, ты мне что-то не нравишься. Я зайду к тебе, поговорим?

– Заходи…

ВЫ ЧТО-ТО ХОТЕЛИ СКАЗАТЬ?

– Что вы хотели сказать мне, Сергей Мунирович? Это связано с сегодняшним допросом?

– Так точно, связано. Я прошу вас понять меня правильно, товарищ командующий… Нетрудно понять, что Шипук и его наркотики связаны с местной организованной группой контрабандистов. А эту группу называют татарской мафией…

– Вы считаете, что нет оснований так называть эту группу?

– Возможно, что основания есть… Но мне очень обидно, что все это связывают с моим народом, что в таком смысле употребляется моя национальность…

– В любой нации есть и такие, и совсем другие люди. Вы лично испытывали какие-нибудь дискриминационные меры в вязи с вашей национальностью? Или другие сотрудники татарской национальности, работающие на объекте?

– Нет, этого не было. Но я боюсь, если пойдут разговоры о татарской мафии, то люди станут на нас смотреть по другому.

– Исключить нельзя. Благодарите за это тех, кто организовал преступную группу, состоящую по предварительным данным на девяносто процентов из людей татарской национальности. Но честных людей это не должно касаться. И не волнуйтесь – вас это не коснется.

– Благодарю, товарищ командующий. Вот материалы по контактам с приезжими за предыдущие годы. Обнаружен контакт жены профессора с подполковником Белясем практически сразу после приезда супружеской пары на объект. И я еще хотел добавить… Видимо, это не знают, потому что полковник Шипук не относился к штатам объекта… Год назад был случай в городе с одной из жительниц. Она заявила, что полковник Шипук изнасиловал ее. Следствие замяли, до суда дело не дошло.

– Благодарю, майор. У вас все? Свободны.

ПОГОВОРИМ?

– Ну, тезка, поговорим?

– Давай…

– Что-то мы с тобой давненько не беседовали – просто так, ни о чем, о жизни.

– Пойдем ко мне… в комнату отдыха.

Они перешли в соседнюю комнату. В отличие от аккуратно прибранного кабинета здесь царил беспорядок и было видно, что этим помещением пользовались не только для отдыха. Видимо, Шабалдин частенько ночевал здесь, а может быть и просто жил здесь.

На письменном столе стояла рамка с несколькими фотографиями, что здесь, на объекте, было редкостью.

Свиридов пригляделся – на фотографии он увидел восходящую мировую звезду – Патрисию Каас. Но вглядевшись более внимательно он понял, что это была не Патрисию Каас, а другая женщина, удивительно похожая на певицу.

Шабалдин достал тем временем бутылку с коньяком, рюмки, конфеты.

– Ты мне не нравишься, тезка. Что-нибудь случилось? Я тебя чем-нибудь обидел? В чем дело, ты как в воду опущенный… Как будто все тебе смертельно надоело…

– Твое здоровье. Именно, что все надоело. И давно.

– Ты в отпуске когда был? Когда ты уезжал отсюда?

– О чем ты!? Я не выезжал отсюда пятнадцать лет!

– Брось! Не может быть!

– Не ты один удивляешься – я тоже удивляюсь… Теперь уж и не уеду… Кому я там нужен? Да и куда ехать?

– Ладно… Я как-то сразу не врублюсь… Почему на тебя непорядочность Оратынцева не произвела никакого впечатления? Ты, что, ожидал от него такого?

– Ожидал… Может быть, не такого, но ожидал… Он глубоко непорядочный человек, и с женщинами, и в профессиональном плане…

– Тогда почему он здесь?

– Потому, что я уже давно ничего такого не решаю, за меня решают в Москве. Он здесь оказался отнюдь не по деловым и человеческим качествам, а по блату. Тепленькое место и с перспективой.

– Кто?

– Нефедов. Кто еще – не знаю. Нефедов, Белясь. Шипук.

– Шипука, считай, уже нет. Если на Белясе золото – то его тоже нет.

– Не обожгись.

– Если было золото – могла быть и утечка информации. Он за это отвечать будет, поэтому и сгорит. А до Нефедова я еще доберусь, уже есть кое-что о его моральном облике и связи с профессором.

– Ты ловко все отдаешь горотделу – пусть рапортуют о раскрытии делишек мафии, но у тебя-то откуда такая информация?

– Агентурные данные.

– Ну, это ты для начальства прибереги. Кстати, арест Шипука долго скрывать не удастся, ты думал об этом?

– Кому надо, тот уже знает. Кое-кто узнает скоро, да и из Москвы жду визитеров. Да ладно, ну их к черту! Лучше расскажи, кто это? До чего похожа на Каас!

Шабалдин помолчал, глядя на фотографии.

– Да, Каас… Правда, не знаешь? Хочешь узнать?

– Ты что?

– Все знакомы, все на виду… Удивительно, что никто тебе не рассказал… Почему бы это?

Шабалдин поднял рюмку, приветствуя женщину на фотографии, выпил.

– Эта… девушка, так похожая на ту француженку… Мы давно знакомы, она ко мне даже неплохо относится… Но…

– Ты любишь ее?

– Наверное… Но без особой взаимности… Она принимает мои… знаки внимания… сохраняет полную независимость… а ухаживать я как не умел, так и не умею…

– Твое имя не связывают ни с одной из женщин на объекте.

– Не верится? А теперь… она смертельно больна… и я не могу ей помочь…

– Как? Где? Что нужно?

– Не горячись. Я верю, я знаю, что ты готов все сделать… а сделать ничего нельзя… Она медленно умирает… кровь…

– Где она?

– А ты не знал, что у нас есть и своя клиника? У нас, как в Греции, все есть… Есть большая больница, там доживают старики и больные… и свихнувшиеся… Ее обещали выписать через месяц, но это означает смерть… перед смертью всегда временное облегчение бывает… Тогда у меня совсем ничего не останется…

– А объект?

– Хочешь сказать – мое детище?.. Знал бы ты, как мне все это осточертело! Да, величайшее открытие – ты мне только не объясняй, уж лучше меня никто этого не знает! – и спрятано в тайге… Спрятано от людей… Кстати, там, за рубежом, тоже пока спрятано… Я ведь получаю данные научно-технической разведки… Так какое же это детище – тайный плод тайной страсти?.. Или незаконный?.. Кому это надо? Кому нужны мои ордена и премии?

– Мог бы сидеть в Академии Наук…

– Лет десять назад – мог бы… А сейчас я слушаю ваши обсуждения проблемы и вижу, что я уже ничего не понимаю… вы уже ушли вперед… а я остался – не то администратором, не то вахтером, не то полотером при всем этом…

– Возьми лабораторию вместо Оратынцева.

– Нет, там другой специалист нужен… Да и не потяну я теперь даже лаборатории…

– Жалуешься? На слезу давишь?

– Из тебя выжмешь, держи карман… А на многое ты не рассчитывай… Чем могу – помогу, а развертывайся сам… У тебя команда хорошая, сильная… И направлять ты ее умеешь, куда надо…

– А ты, что же, не в команде? Я так не считал, извини.

– Извиняю. Лестно, что ты так считаешь. Но помощи от меня маловато, сам же видишь…

– Вижу немолодого мудака, пускающего слезу в жилетку…

– Другому мудаку…

– Согласен. За мудаков!

– Ты даже представить себе не можешь… раньше я видел вперед намного дальше других… предугадывал… эксперименты подтверждали… а я упивался своей прозорливостью, гениальностью… И совершенно незаметно что-то пропустил за текучкой и вдруг обнаружил, что уже обогнали меня… я отстаю… я не вижу вперед… А администратор я плохой, мне скучно этим заниматься… Сижу, доживаю… Уйдет Мила… что останется… пара фотографий…

– Ты, рефлексирующий ипохондрик, не пробовал написать историю твоего открытия? Историю объекта? Правду о событиях и людях?

– Сам ты… и еще хуже… Кто же мне позволит?

– А кто запретит? Кто контролирует вообще, что лично ты делаешь? Сомневаюсь, что такое вообще возможно. И что у тебя в твоем личном сейфе – никто не знает, уверен. Нет?

– Хитрый ты…

– Сам дурак…

ЗНАЕШЬ, КАКОГО ХУДОЖНИКА Я ЛЮБЛЮ?

– Очень я скучаю по солнышку… Пусть тучи, пусть серое небо – но как пробьет лучиком, как заиграет… Весь мир сразу оживет, заговорит, встрепенется…

– Ну, ты прямо как поэт, Коленька… или художник…

– Ты знаешь какого художника я люблю? Был такой прекрасный человек и художник Яков Данилович Минченков, потомственный казак, исключенный за вольнодумство из духовной семинарии, прекрасный скрипач… Преподавал не только рисунок и живопись, но и музыку… Руководил симфоническим оркестром… Скульптор, в его родном Каменске-Шахтинском памятник Ленину его работы стоит… Изумительный пейзажист… Писатель – написал воспоминания о передвижниках… А знаменит среди художников был тем, что устраивал выставки передвижников по всей России…

– Передвижники – это в прошлом веке? Это Репин? Прости, Коленька, я серая-серая…

– Правильно, Ниночка, это Репин… А как ты думаешь, в каком году умер Репин? Я понимаю, что ты не знаешь… Но примерно когда?

– Нет, Коленька, и не пытай…

– А он умер в 1930 году… А Яков Данилович вообще в 1938…

– Расстреляли?

– Нет, умер в родном Каменске… А картин его практически не сохранилось… В музеях совсем мало… А ведь было много и донских его пейзажей, и заграничных…

– Так откуда ты знаешь, какие картины у него были?

– Кое-что осталось, кое-что есть в альбомах… Главное, душа его там светится…

– Ой, Коленька, какой же ты у меня умный… А я-то дура-дурой… Рассказывай еще…

– Интересно, здесь в библиотеке есть его книга? Там столько всего интересного про художников…

– И когда ты только успел все это прочитать…

– Нам командир сказал: хотите стать людьми – читайте. Каждую свободную минуточку – читайте. А мне все больше про людей интересно, не только про художников…

– Милый ты мой… Коленька… я тоже читать буду… научусь… только люби меня…

– Надо Васю будет приохотить к чтению… Пусть читает…

– Хорошо, Коленька… как скажешь…

ТОНЯ ЖДАЛА СВИРИДОВА

Свиридов пришел поздно. Тоня ждала его, прикорнув на диване. Она спала так чутко, что даже совсем неслышные шаги мужа пробудили ее.

– Вот и хорошо! – Тоня обняла и поцеловала мужа, – Иди, умывайся. Молоко еще не остыло, иди скорей!

Потом она сидела у стола поджав ноги и смотрела, как Свиридов пьет молоко и заедает его черным хлебом.

– Вкусно? – Свиридов кивнул. – Очень устал? Опять носился как угорелый? И не обедал, неверное? Да ты не делай вид, что у тебя рот занят, я и так знаю, что не обедал…

Тоня ворчала, а глаза были добрые-добрые.

– Что-нибудь случилось особенное? Ты озабочен чем-то…

Потом она лежала в его объятиях и слушала тихий голос, рассказывающий ей про Оратынцева, Шипука, Рахматулина, собаку по имени Мухтар, Шабалдина и странную девушку, так похожую на знаменитую певицу.

– Милый, не держи все это в себе… Я могу немного, но хотя бы делись со мной… Легче будет… Отпусти меня и повернись – я помассирую тебе спину… Знаешь, я прошла сейчас по коридорам второго и третьего этажей – из твоих комнат свиданий только одна и свободна. Из других корпусов приходят.

– Значит, в других корпусах нужно сделать тоже самое… Ты, что, завидуешь им?

– С чего ты взял? Пусть лучше они нам завидуют…

ГЕНЕРАЛ ЕФРЕМОВ

Генерал Ефремов приехал, как водится, вечером, но сославшись на усталость, отложил все разговоры на утро.

Поэтому разговор начался рано утром, когда они устроились – уединились – в кабинете Свиридова.

– Ну, молодец, доложи кратко и вразумительно, что ты здесь наворотил.

– Слушаюсь, товарищ генерал. На данный момент мы имеем следующие факты.

Свиридов вынул из сейфа целую стопку папок разной толщины, положил их себе под руку.

– Первое. Факт бесконтрольного проникновения на территорию объекта группы лиц. О посещении этих лиц не было доложено, эти лица не зафиксированы ни на одном из трех КПП объекта. Проникновение организовано и осуществлено непосредственно полковником Шипуком, начальником внешней охраны объекта. От объяснений данного факта полковник Шипук отказался в грубой форме.

Свиридов положил перед генералом папку. Тот раскрыл ее, начал просматривать и перелистывать страницы.

– Ты продолжай, продолжай…

– Второе. Выяснилось, что у полковника Шипука в городе есть сообщники, с которыми он пожелал связаться и передал записку следующего содержания: «Очень соскучился по московским родственникам, передайте им мой горячий привет и поздравления с праздником». Одним из этих московских родственников, как нами было установлено, является подполковник Белясь, сотрудник московского управления, неоднократно бывавший здесь по делам службы, и это третье.

– Родственники – во множественном числе? Так в записке?

– Так точно, именно родственники. И четвертое. Полковник Шипук организовал нелегальный канал транспортировки из ЗАТО «Солнечный» во внешний мир золота.

– Врешь! Факты?

– Есть факты неоднократной пересылки посылок с объекта в Московскую и Тульскую области и в Москву. Известны отправители, получатели, содержимое посылок.

– Ты понимаешь, что говоришь, Свиридов? Нелегальный канал связи… Так ведь по нему…

– Так точно, товарищ генерал. Вот материалы.

Перед Ефимовым уже лежали несколько папок, но под рукой у Свиридова оставались еще несколько.

– Нелегальный канал связи функционировал, как минимум, два года. И что по нему могло уйти, кроме драгоценностей, одному богу известно. Тем более, что мы пока не знаем всех отправителей, пользовавшихся услугами Шипука. Но и это еще не все.

Свиридов помолчал. Генерал полистал папки, поднял глаза на Свиридова.

– Ну, добивай уж…

– Пятое и на сегодня последнее. Полковник Шипук связан с торговлей наркотиками, точнее – с транспортировкой наркотиков.

Свиридов подвинул генералу еще пару папок. Генерал листал папки, молчал.

– Где сейчас Шипук? Ты надежно изолировал его?

– Шипук изолирован надежно, записка передана под контролем.

– Что думаешь предпринять?

Свиридов собрался ответить, но что-то помешало ему.

Неясные образы, как будто слабая мысленная передача… Он сосредоточился и "увидел", "понял".

На его звонок в кабинет одновременно вбежали Суковицина и Кулигин.

– Боевая тревога! – Свиридов быстрым движением распахнул створку окна. – На складе бассейна захват заложника! Кулигин, за мной!

Наружная рама не поддавалась и Свиридов вышиб ее ногой и выпрыгнул в окно.

– Галина, действуй! – и Кулигин выскочил в окно за Свиридовым.

ОСВОБОЖДЕНИЕ ТОНИ

Под окном снег был довольно глубок и они до дорожки почти плыли, а потом помчались рядом.

– Кто, командир?

– Тоня… Надо зайти от венткамеры…

Со стороны соседней дороги раздался короткий свист. Свиридов в ответ свистнул тоже и махнул рукой.

Кто-то – отсюда не было видно, кто это – но в таком же камуфляже – припустился за ними. Но к спортивному комплексу Свиридов с Кулигиным прибежали первыми.

В венткамере Свиридов замер и закрыл глаза. Рядом тяжело дышал Кулигин.

– Нам с тобой вот сюда… Эта система когда-то была отключена, но короба остались… Постарайся потише…

Свиридов открыл дверь, которой судя по пыли давно не пользовались.

В венткамеру заскочил Рыбачков. Свиридов приложил палец к губам.

– За тобой кто есть? – почти шепотом спросил он.

– Бегут. – ответил Рыбачков.

– Дождись. Нужно перекрыть выходы. Группа рабочих из города взяла в заложники Антонину… Свиридову. При попытке оказании вооруженного сопротивления с применением огнестрельного оружия – открывать огонь на поражение! Никита, за мной!

Распластавшись на скользком металле вентиляционного хода и стараясь не шуметь они быстро достигли решетки.

– Я открываю, а ты смотри кругом, – Свиридов ловко отвинтил барашки и отодрал решетку от резиновой прокладки. Неслышно спрыгнув вниз он огляделся и махнул Кулигину, тот спрыгнул следом.

Указав Кулигину в конец коридора он двинулся в другую сторону – там, в тупике коридора, одна напротив другой темнели две двери.

Повинуясь плохо различимым сигналам Свиридов остановился перед левой дверью, сдвинул предохранитель.

Дверь приоткрылась.

–… посмотрю, чего они там копаются…

Свиридов резко распахнул дверь, в полную силу ударил почти вывалившегося на него человека и вскочил в помещение.

Доли секунды ему хватило, чтобы все рассмотреть и оценить обстановку.

Перед ним стоял рослый малый и поднимал заточку, у дальней стены небритый мужик привязывали Тоню за руки к каким-то трубам, а другой держал около ее шеи поблескивающее лезвие… Еще несколько мужиков в рабочих робах толпились справа, а тот, который кулем свалился после его удара, его уже не интересовал…

Свиридов перехватил в замахе руку рослого малого с заточкой и выстрелил вверх в паре сантиметрах от его головы, и сразу же двумя выстрелами обезвредил тех двоих, что стояли около Тони – те отлетели, отброшенные пулями, а Свиридов, вывернув руку оглушенному малому, оказался около Тони.

– Всем на пол! Быстро!

Он стоял, закрывая собой Тоню. Ошеломленные быстротой и внезапностью мужики замешкались.

– Толя, справа тридцать… – напряженно прошептала Тоня.

Один из мужиков, полускрытый другими, заносил руку для броска заточкой. Он не успел закончить замах и отлетел, закувыркался, отброшенный пулей, пачкая стену, а вывалившаяся из его руки заточка звякнула по полу.

– Кто не будет лежать на счет три – убью. Раз. Два.

Мужики торопливо повалились на пол.

– Морды вниз! Руки и ноги в стороны!

Не оборачиваясь Свиридов нащупал веревки, перерезал их и всунул в тонину руку нож.

Кто-то брякнул металлом по двери.

– Войду?

– Давай!

В дверь вскочил Рыбачков.

– Вяжи их. И чтобы не разговаривали.

Не спуская глаз с лежащих Свиридов обнял Тоню.

– Ты почувствовал? Я все правильно делала? – она прижалась к нему, целуя дрожащими губами.

– Конечно, милая моя… С тобой все в порядке?

– Они ничего не успели. – Тоня срезала с рук оставшиеся петли веревки. – Даже толком не сказали, что им надо…

– Сейчас попробую узнать. Сколько их было всего?

– Несколько человек уволокли сопровождающего… По-моему, они отняли у него пистолет.

– Совсем хорошо!

В помещение, стукнув в дверь, вскочили еще двое.

– Мне нужна связь! – Свиридов волоком оттащил в угол малого, которого он оглушил выстрелом, приложил ладонь к его лбу, попытался войти в его сознание. Ему это удалось и понадобилось всего несколько секунд, чтобы узнать все, что ему было нужно и что знал этот человек.

– Хитров, Петроченков – в коридор! Где-то там еще шесть человек, как минимум с одним пистолетом! Их задача была отбить у охраны оружие, поэтому не исключено, что есть еще стволы! Стрелять на поражение!

– Есть, командир!

– Командир, в комнате напротив телефон!

– Тоня, пошли со мной.

В комнате напротив действительно на полу стоял телефонный аппарат, от которого тянулся по полу провод и уходил в крохотное окно под самым потолком.

– Недавно проведено, времянка, – Свиридов снял трубку.

– Коммутатор.

– Свиридов. Дайте штаб.

– Дежурный капитан Маслов, слушаю.

– Гнедаша.

– Полковник Гнедаш слушает.

– Василий Андреевич, Свиридов. Попытка захвата заложника пресечена. Блокируйте бассейн, несколько вооруженных бандитов еще не обезврежены. Все три линии охраны объекта заблокировать намертво. К задним воротам склада бассейна подайте три закрытых фургона – есть несколько двухсотых, у нас потерь нет. Мне нужна связь с Белоглазовым.

– Вас понял, товарищ командующий. Говорить будете оттуда?

– Да, и побыстрее.

Из коридора донеслись короткие очереди.

– Это – Калашников… А это – наши…

– Командир, всех взяли. Им удалось раздобыть автомат, убили патрульного у входа в бассейн.

– Всех увязать. И чтобы не общались. Я сейчас подойду, погляжу на каждого. Где сопровождающий?

– Они его закололи и взяли пистолет.

Звякнул телефон.

– Анатолий Иванович, на проводе генерал Белоглазов.

– Здравия желаю, товарищ генерал. Полковник Свиридов.

– Здравствуй, Свиридов. Слушаю тебя.

– Мне нужно две роты десантников. Как скоро они могут быть у меня?

– Скоро… Десантировать с воздуха или с посадкой?

– С посадкой. Только стрелковое оружие и боезапас, без техники. Транспортом я их обеспечу.

– Два тридцать – два сорок пять. Через пятнадцать минут свяжусь с тобой, уточню время. Горит?

– Пока нет, но дымок пробивается. Благодарю, товарищ генерал. Жду связи.

В соседнем помещении собралась вся спецгруппа. У стены рядком лицом вниз лежали связанные. В углу сложили убитых – троих, которых застрелил Свиридов, и еще двоих, застреленных при захвате вооруженной группы. Отдельно лежали длинный малый с вывернутой рукой и тот первый, попавшийся Свиридову под руку – они так еще и не очухались. Рядом с ними постанывал раненый в перестрелке, ему рану уже перевязали.

– Всех допросить. Главные вопросы – зачем брали заложника, кто послал, кому и что они должны сообщить или что потребовать. Узнать – кто и за что сидел, кто с кем знаком, кто бывал здесь раньше…

Свиридов переходил от одного из лежащих к другому, переворачивал их, всматривался в лица, как будто невзначай задерживал руку на голове.

– Перед допросом зайдите, получите материалы для разговора с задержанными.

ВХОДЯ к СЕБЕ в КАБИНЕТ

Входя к себе в кабинет и пропуская вперед Тоню, Свиридов попросил Суковицину вызвать Гришу.

Когда Тоня выпила чашку горячего кофе с коньком, генерал Ефремов подсел к ней и спросил.

– Страшно было?

– Очень неожиданно они меня схватили, я даже пошевельнуться не успела… Страшно, Николай Константинович, хотя они мне и не угрожали. Единственно, что они говорили, это – «теперь он все сделает, как ему скажут».

– «Теперь он все сделает, как ему скажут», – повторил за Тоней Ефремов. – Значит, брали в расчете на сговорчивость Свиридова? И что же им было нужно?

– Отпустить Шипука, товарищ генерал. – Свиридов оторвался от листа бумаги, где он быстро записывал данные, которые могли помочь допрашивающим. – А заказчик в городе у них был двойной – с одной стороны от торговцев наркотиками, а с другой стороны – сотрудник Комитета. Есть и фамилии.

– Опять не легче… Антонина Ивановна, вы пока напишите обо всем, что произошло… Как писать, надеюсь, учить вас не надо? И не волнуйтесь… хотя с такой защитой можно не волноваться…

Генерал прошелся по кабинету, потер лицо руками.

– Свиридов, куда же ты вляпался? Ты сам-то понимаешь?

– Десантники генерала Белоглазова будут здесь через два часа.

– Значит, потревожил деверя… Да мой, мой он родственник… Умно… А что делать думаешь?

– Всех рабочих из числа расконвоированных, привлеченных из города, изолировали, проверяют. Вызов в Москву Белясю по моим сведениям прошел, поэтому у меня руки развязаны. Я их всех возьму. Сейчас мои ребята допросят бандитов, появятся новые ниточки.

– Я тут без тебя прочитал бумаги, – генерал кивнул на папки на столе. – И надо тебе сказать…

– Папа! Что случилось, папа? – Грише никто ничего не объяснил, но он почувствовал что-то неладное.

– Товарищ генерал, разрешите поговорить с сыном?

– Разрешаю.

Свиридов отвел Гришу в сторону.

– Понимаешь, сын, ты можешь мне очень здорово помочь. Я очень занят, не могу сейчас побыть с нашей Тоней, а ей это сейчас так нужно…

– А что случилось, папа?

– Ее пытались захватить в заложницы…

– Как – взаправду?!

– И даже взяли, но мы ее быстро освободили. Но перепугалась она сильно, и ей надо помочь пережить это. Надо побыть рядом с ней, поговорить с ней. А мне надо… командовать…

– Не беспокойся, я все сделаю… Сделаю, как надо… Но кто мог здесь на нее напасть?

– Это были чужие, из города… Ты все понял? Ты очень выручишь меня.

– Папа…

– Сын…

Гриша оторвался от отца, огляделся. Тоня сосредоточенно писала, за своим столом у двери сидела Суковицина.

– Тетя Галя, я посижу пока с тобой?

Ефремов погладил проходившего мимо него Гришу по голове.

– Да… Так вот, почитал я твои бумаги, Свиридов… Материал – убойный. Этот ваш профессор чего стоит. Да и Шипуку ничего хорошего не светит, но…

– Но?

– А куда идут концы? И что на этих концах?

– А вот этим пусть занимаются специалисты. Мне своих дел хватает.

– Разумно. Нелегальный канал и все? А наркотики?

– А это – второстепенное, дело горотдела.

– Тоже разумно. А как думаешь поступить с Шипуком и Белясем?

– Ну, Беляся еще взять надо. Отправлю наложенным платежом вам в Москву.

– Тоже разумно. Но ты говорил, что есть еще кто-то из наших?

– Есть, и это может быть очень серьезно. Там еще ниточка есть. Канал-то не сам Шипук организовал, он был до него. Не от нас, не с этого объекта, но из города.

– Кто?

– Уполномоченный Комитета на машиностроительном заводе подполковник Лахтиков Климентий Кузьмич.

– Точно? Ошибки быть не может? Ну, дела… Связывайся с городом, принимай десант. Гаврилов и Брызга-то хотя бы чистые?

– Никаких сведений об их связях с Шипуком и его подельниками нет.

– И то хлеб. А что твой Самсонов не при деле?

– Так человек не по тому делу, вот и не при деле. Архивной документацией умеет заниматься, а в остальном…

– Понятно…

Тоня ушла с Гришей, ребята из спецотряда прочитали записи Свиридова и пошли допрашивать задержанных, а сам Свиридов поехал в город встречать десантников генерала Белоглазова.

ВЕЧЕРОМ ДОМА

– Идем, идем скорее домой. Ты же дрожишь…

– Пошли… Юра, мы с Гришей и сами дойдем, не надо нас… сопровождать.

– Ничего, Антонина Ивановна, мне так спокойнее. Конечно, боятся нечего, ничего больше такого не повторится…

По пути им то и дело встречались парные патрули с автоматами.

В комнате Гриша обхватил Тоню и прижался к ней лицом. Она погладила его по голове.

– Мне надо переодеться – мне кажется, будто я вся грязная…

– Иди-ка ты в душ. Я принесу твой халат.

– Только ты посиди рядом, хорошо?

Гриша поставил стул в открытой двери ванны и сел спиной к ней. Тоня, встав под струи воды, видела его спину, стриженый затылок.

Вытершись, она обняла его сзади и поцеловала в шею.

– Ты сидел здесь и мне было так спокойно…

– Все-таки ты полежи… И расскажи мне, как все было… Или пока не стоит?

– Нет, стоит. Я думаю, что тебе можно и нужно знать.. Думаю, что и Толя так думает… Ты знаешь, они меня схватили так внезапно, что я ничего не успела сделать, даже руками пошевелить не могла…

– И что ты подумала?

– Что подумала… Сперва я подумала, что мужикам захотелось женского тела – этих я видела в первый раз, и они могли не знать, что со мной лучше не связываться… Я ведь одному уже хорошо врезала по колену, когда он попытался приставать ко мне… Говорят, до сих пор в больнице… Потом они стали меня связывать веревкой и тогда я мысленно попыталась сообщить Толе… мысленно крикнуть, я даже не знаю, как это назвать… И мне показалось, что он меня услышал… И тогда я стала … передавать, что-ли – что со мной, где я… Они потащили меня в дальний конец склада, где давно ничего не хранили, стали привязывать к каким-то трубам в стене, и тут пришел Толя… Так что я даже толком тогда испугаться не успела.

– Они тебя не били?

– Нет, они обращались со мной аккуратно. Даже их главный все время говорил, чтобы со мной обращались вежливо. И те двое, что меня тащили и привязывали, только ругались и обзывали меня по всякому, но рукам волю на давали… Но к горлу такие острые штуки из напильников приставляли…

– Это заточка называется…

– Они все так грязно ругались, что я толком и понять не могла, чего же они хотят… Но они хотели, чтобы Толя что-то для них сделал… Но тут пришел наш папа и разобрался с ними, а потом Никита Кулигин и другие ребята… А они убили своего сопровождающего и патрульного, что был около бассейна, взяли пистолет и автомат…

– Они их убили?

– Да, убили.

– А этих, которые тебя… схватили?

– Некоторых застрелили.

– Наверное, это трудно – выстрелить в … человека?

– Очень трудно. Нужно очень любить или очень ненавидеть, чтобы это сделать…

– Папа тебя очень любит…

– И я его люблю очень-очень, и тебя тоже… Если бы тебе угрожали – я бы выстрелила…

САМОЛЕТЫ ПРИЗЕМЛЯЛИСЬ ОДИН ЗА ДРУГИМ

Два тяжелых самолета приземлились один за другим. Из них быстрой цепочкой посыпались бойцы, построились.

К Свиридову четким строевым шагом подошли майор и два капитана.

– Майор Сапожников, командир отдельной десантной группы. Командиры рот – капитан Антипов и капитан Ворожейкин.

Все трое дружно взяли под козырек.

– Полковник Свиридов, командующий ограниченными военными учениями.

– Отдельная группа в составе двух десантных рот прибыла в ваше распоряжение, товарищ полковник.

– Все разговоры – в тепле, сажайте людей по машинам, поехали.

– По машинам!

– Все собрались, товарищ полковник.

– Здравствуйте, товарищи!

– Здравия желаем, товарищ полковник!

– Вольно! Молодцы, дружно отвечаете. Разместили мы вас в старых казармах, здесь давно никого не было, поэтому пока холодновато, не натопили еще. Но к ночи будет нормально.

Свиридов говорил не повышая голоса, но его было хорошо слышно в этом холодноватом спортзале.

– Разговор вот о чем. Вы поступили в мое оперативное подчинение. А кто я такой, полковник Свиридов? А полковник Свиридов выполняет специальное задание Партии и Правительства, о существе которого мы говорить не будем, но выполняется это задание в форме военных учений с максимальным приближением к боевым условиям. На время вашего пребывания здесь вы подчиняетесь только мне. Хотя есть начальник гарнизона – Свиридов указал – генерал Терещатов Гаврила Тихонович, есть уполномоченный Комитета Государственной безопасности майор Брызга Назар Захарович, – Брызга шагнул вперед, – вы подчиняетесь только мне.

– Мои офицеры связи, – Свиридов указал рукой на ребят из спецподразделения, – будут с вами. А в особых случаях и я сам буду с вами. Зачем вы здесь? Ситуация неприятная – на спецобъекте обнаружены каналы утечки информации. Нужно их пресечь. А поскольку за длительное время существования самого объекта и этих каналов в противоправные действия оказались вовлеченными много людей, дело это непростое. Осложняется все тем, что параллельно с этими каналами действуют каналы транспортировки и сбыта наркотиков, и разделить эти каналы подчас затруднительно. А наркотики – это очень большие деньги. И из-за этих денег преступники пошли даже на захват заложника у нас на объекте…

– Будем пресекать оба канала. Конкретные задачи вам поставят. Простой работы не обещаю, но постараюсь, чтобы обошлось без большой стрельбы. Прошу вопросы.

– Сержант Насыров. Товарищ полковник, а как с питанием? Или на своем НЗ?

– Если мне не изменяет мой нос, то сегодня у вас будет плов. Настоящий узбекский плов с бараниной.

– Лейтенант Пуговкин. Как долго мы будем здесь находиться, товарищ полковник?

– Как только выполните задачу. Еще есть вопросы? Все свободны. Офицеров прошу со мной.

АВТОБУСЫ ЗАТОРМОЗИЛИ ВО ДВОРЕ КГБ

Автобусы с офицерами затормозили во дворе городского управления КГБ. Все собрались в самом большом кабинете, и там стало тесновато.

– Товарищи офицеры! Смирно!

Вошел генерал-майор Ефремов.

– Здравствуйте, товарищи! Только без крика!

– Здравия желаем товарищ генерал-майор…

– Вольно. Садитесь, кто где может. Я являюсь специальным представителем Комитета на объекте, где командует сейчас полковник Свиридов. По положению ограниченные военные учения, которыми он руководит, проходят в обстановке приближенной к боевой. А сейчас уже просто в боевой, потому что на объекте произведена попытка вооруженного захвата заложника и при этом стрельба велась боевыми патронами. И есть трупы, при чем убит сотрудник, сопровождавший группу расконвоированных рабочих, по забывчивости не сдавший свой пистолет на КПП и поплатившийся за это жизнью, и патруль, которого убили, чтобы завладеть его автоматом…

– Все руководство операцией находится полностью в руках полковника Свиридова, а меня можете рассматривать как… как своего рода посредника, наблюдающего за проведением операции. Постараюсь особенно не вмешиваться, но советоваться со мной не возбраняется. А теперь слово командующему полковнику Свиридову. Да, запомните – вот в этих трех комнатах можно говорить все, но за их стены не должно уйти ничего. И думайте над своими словами – лишнее слово, сказанное вне этих стен, может стоить кому-то жизни.

– Товарищи офицеры! Генерал Ефремов обрисовал вам в целом обстановку. Я немного разовью и детализирую ее, намечу общие задачи. Конкретные боевые задачи получите от офицеров связи. На секретном объекте, куда для проведения строительно-монтажных работ привлекаются расконвоированные заключенные соседних лагерей, произведена попытка захвата заложника. Группа захвата обезврежена. Целью захвата было требование освобождения задержанного офицера, связанного с каналом утечки информации и наркотиками. Нам известны руководители этой операции здесь, в городе, и почти полный состав группы, связанной с наркотиками. Наша главная задача – полностью обезвредить преступную группировку в кратчайший срок. В кратчайший – чтобы не произошла утечка информации и не вмешались внешние силы. Полностью – чтобы не осталось "рассады" и источника информации о происшедшем.

– Для выполнения этой главной задачи ставлю оперативные задачи подразделениям.

– Первое. Горотделу и милиции организовать круглосуточное и ленивое – я подчеркиваю, ленивое! – патрулирование всей территории города включая район, называемый «шанхаем». Машины должны медленно ездить все время, сотрудники должны быть в бронежилетах и с автоматами. Очень аккуратно организовать утечку информации о том, что на объекте произведен захват заложника, в связи с чем объект блокирован наглухо.

– Второе. Одной роте десантников принять участие в блокировании объекта совместно с существующей охраной. Капитан Антипов!

– Есть!

– Поступаете в распоряжение полковника Васиченкова Василия Васильевича, начальника охраны объекта, будете работать под его руководством и в контакте с моими офицерами связи, которые поставят локальные боевые задачи. Цель – полная блокада объекта как по пропускному режиму, так и по информационным каналам. Сложность – есть производственная необходимость перемещения некоторых людей и грузов между объектом и городом. Разработаны спецмероприятия для локализации утечки информации при этом и осуществления операции по дезинформации.

– Третье. Операции по захвату преступных групп и лиц в городе. Вторая рота капитана Ворожейкина…

– Есть, товарищ полковник!

– … совместно с оперативным составом горотдела производит это завтра утром. Разбивка на группы, ознакомление с планами объектов и порядком работы – майор Брызга Назар Захарович и мои офицеры связи.

– И последнее. При малейшей попытке вооруженного сопротивления во время проведения операции открывать прицельный огонь на поражение. Стрельба в воздух только по особому приказу – доведите это до сознания своих солдат, мне не нужны потери. Прошу вопросы общего характера, по частным вопросам разберетесь со своими непосредственными руководителями.

– Майор Сапожников. Стрелять придется по мирному населению?

– Молодец, майор. Стрелять придется по людям, направляющим на вас оружие. Если вы не убьете их – они убьют вас и еще кого-нибудь. Поэтому стрелять будете во врага. Но прицельно. Против холодного оружия огнестрельное оружие старайтесь без особой нужды не применять. Объясните своим подчиненным, что это не прихоть заезжего полковника, а суровая необходимость, и любые колебания, промедления могут стоить жизни либо самому замешкавшемуся, либо его товарищу. Но по моим наметкам стрельба возможна всего в одном-двух местах, и там постараюсь быть я сам и мои люди. Всем понятно? Тогда первой роте занять места по указанию полковника Васиченкова, второй роте разбиться на группы и изучать объекты завтрашних операций.

ТОНЯ ДРЕМАЛА НА ДИВАНЕ

Тоня задремала прямо на диване, бережно укрытая Гришей.

Первым появился Мальчик. Он ничего не спросил и ничего не сказал – он просто стал присутствовать, уютно устроившись в углу за креслом. Потом торопливо вошла Лена Карцева, так же молча погладила Гришу по голове и прошла в кухонный уголок.

Потом пришла Полина Ерлыкина.

– Хочешь, я посижу с Тоней? – шепнула она Грише.

Гриша отрицательно покачал головой. Полина отошла к Лене. Зазвонил телефон. Тоня открыла глаза, Гриша выпустил ее руку и взял трубку.

– Свиридов.

– Это я, Гриша. Как у вас дела? Как Тоня?

– Нормально, папа. Она вздремнула. А Лена и тетя Полина сооружают что-то вкусное – хотят нас покормить.

– Очень хорошо. Посидите дома. Я скоро забегу. Поцелуй Тоню.

– Хорошо, папа.

Гриша положил трубку и поцеловал Тоню.

– Папа обещал скоро прийти, велел тебя поцеловать и посидеть дома.

– Давайте к столу, пора и подкрепится!

Тоня пошла переодеться. Появились Баранов с Потаповичем, потом возникли, покрутились и исчезли двойники, потом торопливо вошел Лопаткин и сразу устроился на полу около Тони, забравшейся на диван с ногами, и когда пришел Свиридов за столом сидела целая компания.

– Вот хорошо – может и мне перепадет что-нибудь съестное! Как ты? – он обнял Тоню.

– Все в порядке, милый, все хорошо. Я в порядке.

– Ты главное тщательно пережевывай пищу, – глубокомысленно заметил Мальчик, устроившийся на руках у Баранова. – А так же дыши носом.

– Ах, ты, маленький философ! Толя, надо бы позвать ребят…

– Я зайду к ним. Только почти все при деле…

У себя оказались только Рыбачков, Петров и Кулигин.

– Ребята, мы с Тоней просим вас к нам. Просто посидеть, там только свои…

– Как хорошо, что вы пришли! Никита, Коля, Анатолий! Проходите, садитесь!

Тоня так уютно устроилась на диване, что все окружили ее, устроили перед ней подобие низкого стола и разместились вокруг.

Около Тони устроились Гриша и Мальчик, перед ней на полу – Лопаткин. Свиридов тихонько наигрывал на гитаре, и если бы не частые телефонные звонки, отрывавшие его, все было бы похоже на обычную вечеринку.

– Никита, иди сюда. – Тоня подвинулась на диване, давая место Кулигину.

– Ты был первым, кто пришел за Толей. – она взяла его за руку. – Скажи, ты знал, что захватили меня? И что ты подумал?

– Мне командир сказал… Знаете, Антонина Ивановна, я так испугался… Не знаю даже, чего… Но заставил себя думать, что захватили не лично вас… а просто человека, и нужно работать… Тогда стало проще… А когда я вошел туда, к вам, все ведь уже лежали на полу, командир уже все сделал… Я только вязал их…

– Только вязал… А если бы?..

– Конечно, командир стреляет не в пример лучше, но я бы не промахнулся, не сомневайтесь.

– Я не сомневаюсь, Никита, и спасибо тебе… Просто спасибо, что ты тут, ты рядом…

– Не волнуйтесь, Антонина Ивановна, мы все – рядом. Все будет хорошо.

Никто не вспоминал происшедшего, никто не заговаривал об этом, неспешный разговор прерывался гитарным перебором.

Когда гости ушли и Гриша отправился спать, Тоня устроилась на коленях у Анатолия, спрятала голову у него на плече.

Он гладил ее плечи, спину.

– Как ты?

– Не волнуйся, я все-таки профессионал… Мне пугаться не положено… Все нормально… И Гриша был так внимателен, и все ребята… Ты-то как? Сильно переволновался?

– Испугался очень – даже растерялся… Потом постарался взять себя в руки, постарался отвлечься от того, что это – ты… Просто взяли кого-то, надо освободить… Только тогда смог нормально соображать…

– Знаешь, Никита тоже самое мне рассказал…

– Прости меня…

– Что ты?

– Прости за все… И за это, и за все остальное…

– Толенька, да что ты, да бог с тобой! Ты ни в чем не виноват передо мной… Может, я больше виновата…

– Все равно, прости меня… Когда стрелял, не думал, а теперь…

– И не смей! Я тебя за все и навсегда простила… и дороже тебя и Гриши никого нет у меня… И что будет с тобой, с Гришей – то будет и со мной… И я никогда не пожалею об этом… любимый мой…

– Ты ложись, усни… Мне еще многое сегодня нужно успеть… и завтра тоже…

– Уложи меня…

Ночью Свиридов побывал на стройплощадках, наведался в штаб, а под утро приехал в горотдел.

НОЧЬЮ СВИРИДОВ ПОБЫВАЛ …

Ночью Свиридов побывал на стройплощадках, наведался в штаб, а под утро приехал в горотдел.

– Подготовили планы?

– Так точно, товарищ полковник. Вот все указанные вами точки, правда, сделано от руки… Но зато подробно…

– Молодцы! Назар Захарович, давай завтра…

– Да уже сегодня, Анатолий Иванович.

– Точно. Давай сделаем так. Утром кто-нибудь от тебя звонит Лахтикову и от твоего имени приглашает в горотдел. Причина – у Свиридова что-то там произошло, он сейчас приедет, просил собрать руководство горотдела, а ты решил пригласить его, полковника Лахтикова, как опытного товарища, давно работающего здесь, ну, и так далее… Часам к девяти.

– А вот как быть с Семенякой и Драгайкиным… Ты их тоже вызови, скажи – у Свиридова сложности, вопросы возникли… А взять их надо по дороге, из машины… И в разные камеры. Все это сделать надо до начала операции.

– Понял.

– К этому времени все группы должны ознакомиться с планами своих объектов и быть в боевой готовности. Начнем сразу после моей беседы с Лахтиковым. Как считаешь?

– Нормально. Думаю, Лахтиков приедет, рассчитывая на обсуждение условий группы захвата заложника – ведь с объектом никакой связи нет, а особого канала, как ты говорил, у них не было. Эти гаврики из УИН тоже прискачут – а вот кто из них предъявит условия по захвату?

– Пока неясно. Пока давай посмотрим планы.

Свиридов и офицеры горотдела склонились над листками, на которых были изображены планы квартир, домов, дворов, а рядом – столбики фамилий.

– Ну, тут все понятно… Осложнения, пожалуй, могут быть только вот здесь… Целое гнездо… А вот тут что за постройки?

– Там остатки старого лабаза, еще с довоенных лет стоит, горел несколько раз… Развалины заколотили, огородили, так и стоят.

– Не нравятся мне эти развалины… Там хода подземного быть не может? Отсюда, из этого уютного гнездышка?

– Вряд ли… А вообще – чем черт не шутит… Николаич, а ведь никто не пытался приспособить лабаз под жилье?

– Нет, не пытались. И строили рядом черт знает из чего, а лабаз не трогали…

– Значит так – вокруг лабаза поставить скрытые посты – уж очень оттуда пути отхода хорошие… Я пойду с группой на это гнездышко.

– Что, без тебя и пострелять некому? Это ведь наиболее вероятное место вооруженного сопротивления – мы толком даже не знаем, сколько там народу может быть…

– Ладно, Назар Захарович, не ворчи. Я поехал к капитану Ворожейкину, а ты мне позвони после звонка Лахтикову.

– Бронежилет возьми.

– За заботу спасибо. Уже надел, у меня кевларовый, поэтому и не видно… А вот газовые шашки и пару противотанковых мин ты бы нашел – если там подземный ход, это очень может сгодится…

– Накой ему противотанковые, товарищ майор?

ПЕРЕД АТАКОЙ

– Здравствуйте, капитан!

– Здравия желаю, товарищ полковник! Прикажете построить роту?

– Нет, пусть поднимаются нормально, без начальственного глаза. Но на группы разбить до завтрака, и ознакомление с объектами работы тоже до завтрака. Свободны, капитан.

Свиридов обернулся к своим офицерам.

– Со мной на «гнездышко» пойдут Воложанин, Маленький и Разумеев. Громов обеспечивает блокирование разрушенного лабаза – оттуда возможен прорыв вооруженной группы. Проверьте оружие.

– Командир, автомат?

– Нет, не нужно. Лучше дай еще несколько обойм да пару гранат.

– Здравствуйте, товарищи!

– Здравия желаем, товарищ полковник!

– Вольно. Для начала давайте познакомимся с тем объектом, где нам предстоит с вами работать. – Свиридов приколол к стене лист бумаги.

– Наш объект – типичный «шанхай» – временные и вечные постройки из подручного материала, несколько домов, лачуг и сараев, огороженные общим забором. То, что внутри – нанесено условно, там внутри давненько никто из горотдела и милиции не бывал. По нашим сведениям, тут и «голова» и «склад» одновременно. Что довольно странно – обычно пахан на складе не сидит, но… Обращаю ваше внимание на отдельно стоящий объект – остатки старого лабаза довоенной постройки, неоднократно горевшего, разрушенного, обнесенного забором и якобы совершенно заброшенного. Есть подозрение, что туда ведет подземный ход из этого «шанхая», поэтому лабаз будем блокировать… Наша задача – войти на территорию «шанхая», задержать находящихся там людей и произвести осмотр помещений. Но! Не исключена возможность вооруженного сопротивления. Как быть? Если пустить туда одного, например, милиционера, то его, скорее всего, возьмут в заложники. Отпадает.

– Обложить по периметру и по матюгальнику предложить выходить с поднятыми руками – так они прикинутся глухими и будут ждать активных действий. Идти группой – нарваться на пулю. Как быть? Начинать со стрельбы? А если там никто и не собирался сопротивляться? Думали мы думали и порешили сделать так.

– Одновременно со всех сторон, где есть ворота, подъезжают машины и производится демонстративное блокирование. А со стороны вот этих ворот производится другая демонстрация – группа идет с оружием к воротам. А далее по обстановке. Расположен «шанхай» чуть ниже дороги, поэтому лежащих за дорогой с территории подстрелить нельзя… трудно. Дома низкие, чердаков нет. Сценарий такой. С машин на землю – с этой стороны под бетонный забор склада, здесь – дальше свалка, здесь – давно огорожена стройплощадка. Мы заходим отсюда, группа ложится и берет под прицел ворота и забор. А мы с моими ребятами идем к воротам…

– Как же так, товарищ полковник?

– Если начнут стрелять – мы ляжем чуть раньше. Главное – взаимодействие. Я обозначаю цель короткой очередью, а вы по этому месту бьете из всех стволов. И внимательно смотрите на моих ребят – они привыкли к моим командам. Поддерживайте их огнем. И без приказа не высовываться!

– Да и вообще все может обойтись тихо и спокойно… Но оружие проверить! Группы, блокирующие «шанхай» с других сторон, без необходимости в драку не вступают, блокирующие лабаз – действуют по обстановке. Сопротивляющихся с оружием уничтожать! И будьте внимательны – там могут оказаться опытные «специалисты», и ножом могут засветить с поднятой руки, рот не разевайте.

– На территории «шанхая» всех вязать и заклеивать рот – чтобы не только попыток побега не было, и но общения между собой. Задержанных заберут, потом начнем осмотр и обыск… Там на большие деньги наркотиков припасено, нужно все найти и изъять… Все понятно?

– Понятно-то понятно… Только как-то неловко – вы пойдете, а мы загорать будем… У нас тоже бронежилеты есть…

– А теперь слушать меня внимательно! У каждого из вас своя жизнь, свои печали и радости… Но сегодня у всех нас одна задача – взять этих гадов, и взять так, чтобы не подставить товарища и не подставится самому, чтобы все прошло тип-топ и в цвете!

По блеску глаз сидящих вокруг бойцов Свиридов видел, что все не просто хорошо понимают его, но принимают его слова сердцем.

– Вас к телефону, товарищ полковник!

– Да, иду.

СВИИДОВ ВОШЕЛ за ЛАХТИКОВЫМ

Свиридов вошел в здание горотдела буквально вслед за полковником Лахтиковым.

– Здравия желаю, Климентий Пантелеевич. Очень хорошо, что вы здесь. У вас найдется пара минут? Я хотел бы с вами посоветоваться до совещания.

Не снимая полушубков они уселись в уголке кабинета …

– Климентий Пантелеевич, вы давно знаете Семеняку? Подполковника Семеняку, Владимира Федоровича, начальника исправительно-трудовой колонии?

– Когда меня сюда перевели, он был заместителем начальника колонии. С тех пор и знаю, встречаемся на разных заседаниях…

«Так взяли ребята его жену в заложницы или нет? Володька, гад, клялся, что ребята – профессионалы, все могут и умеют…»

– А Анфису Харитоновну давно видели?

– … Какую Анфису Харитоновну? – после слишком долгой паузы спросил Лахтиков.

«А Анфису-то чего он зацепил? Знает? А если знает, то что знает еще? Черт его … может, он все знает…»

– Черт его … может, он все знает, – вполголоса, как бы про себя проговорил Свиридов и без паузы продолжил. – Особенкову Анфису Харитоновну, неужели не знаете? Ту самую, с которой два дня назад вечером вы обговаривали поручение Махсуда.

«А про Махсуда-то что он может знать? Анфиска раскололась?»

– Не пойму я вас, товарищ полковник… Гражданка Особенкова, насколько я помню, работала у нас раньше в ОРС'е. А кто такой Махсуд – не знаю. Имя редкое, я бы помнил…

«Забудешь такое, как же! Но Анфиска настоящего имени его не знает, она не могла сказать – ведь она передавала поручение Сергея Патеева продумать способ вызволения Шипука… На пушку ловит или знает? Может, попробовать арестовать его и делу конец? Или просто пристрелить? Правда, тогда могут не дать уйти – тут уж ни Махсуд не поможет, ни Белясь. Потянуть время – вечером Белясь должен прилететь, уж он скрутит этого москвича. Эх, не удалось … не лез бы, не застрял бы!»

– Значит, Патеева вы не знаете, Климентий Пантелеевич?

– Какого Патеева? Ах, Патеева! Это того Патеева, что после досрочно-условного освобождения дворником у нас в ОРС'е устроился? Там и работает. Лично я с ним не знаком, знакомился с его личным делом по долгу службы…

– И прекрасно знаете, что Сергей Патеев и Махсуд … Назвать фамилию? Пока не надо? Знаете, что это одно лицо… И правильно решили, что арестовывать меня смысла нет – не только бесполезно, но и вредно. Я стреляю лучше вас и быстрее…

Тут Лахтиков растерялся окончательно и ни одной связной мысли в его голове Свиридову уловить не удалось.

– Посидите тут и подумайте, Климентий Пантелеевич. Прикиньте, что лучше – здесь вас к стенке поставят, или по дороге в Москву хлопнут, чтобы не разболтал лишнего. Может быть, самый безопасный вариант – чистосердечное признание, и здесь, а не в Москве? Подумайте спокойно, без глупостей. Из комнаты выходить не советую.

– Я… арестован? Но на каком основании?

– Пока вы не арестованы… Пока…

В комнате, превращенной в штаб операции, Свиридов увидел генерала Ефремова, Гнедаша, Гаврилова, Брызгу, своих офицеров и Галину Суковицину.

– Все, начинаем. Лахтиков думает. Приглядите за ним, если будет звонить по телефону – запишите разговор.

АТАКА «ШАНХАЯ»

Машины медленно двигались по улицам, не вызывая особого любопытства – со вчерашнего вечера к ним уже успели привыкнуть.

Но спокойствие было обманчивым.

Из машины один за другим выпрыгивали десантники, кувырком перекатывались и сразу ложились, выставив вперед автоматы. Свиридов и трое его офицеров направились к воротам, разместившимся посередине необъятного забора.

– Ложись! – скомандовал Свиридов и все дружно растянулись на дороге. Из-за забора загрохотала очередь и пули прошили доски забора.

– Ишь ты, крупнокалиберный… – отметили все сразу.

Свиридов коротко, в три выстрела, обозначил цель – его пули колупнули забор ниже простроченной полосы от очереди из-за забора. И в это место сразу ударили короткие очереди автоматов справа и слева от Свиридова, а он такими же короткими – в три патрона – очередями обозначил еще две цели на заборе справа и слева. Туда тоже, расщепляя старое дерево досок, понеслись очереди.

Стрельба из-за забора смолкла.

Свиридов поднял руку и его жест повторили его офицеры. А Свиридов, не дожидаясь прекращения стрельбы, вскочил, в три прыжка достиг забора и вскочил на него.

Балансируя, он направил пистолет туда, вниз, за забор.

– Вперед, за мной! – и он спрыгнул вниз.

За считанные секунды все десантники оказались за забором.

Там, обхватив приклад задравшего в небо ствол ДШК, лежал плотный бритоголовый парень, и снег под ним темнел от крови.

– Готов, – Разумеев вынул из-под лежащего «Скорпион» и выпрямился.

– Искать людей, искать подпол, подвал, люк! – Свиридов ударом ноги вышиб дверь и нырнул в темноту.

Десантники рассыпались в цепь, а Свиридов попробовал сосредоточится и найти вход под землю. Доверяя неуловимой интуиции он вышел из дома, обогнул его, вошел в распахнутые ворота крытого двора, завернул за пустующую выгородку для скотины. Там стоял древний и разваливающийся ларь для зерна, с отвалившейся передней частью и каким-то тряпьем внутри.

Свиридов протянул руку над тряпьем – оттуда, снизу, чуть заметно тянуло теплом.

Протягивая руку он постарался понять, нет ли там засады – нет, вроде все было чисто. И он откинул тряпье – под ним открылась крышка люка.

Маленький и Разумеев распахнули люк, открыв ведущую вниз добротную лестницу, осветили ее фонарями. Свиридов заменил обойму.

– За мной! Только тихо, без шума и пыли…

Свиридов быстро и неслышно спустился по ступенькам – подземный ход уходил наклонно вниз, стены его были выложены старым потемневшим кирпичом. Взяв у Разумеева фонарь Свиридов высветил себе дорогу и стал быстро продвигаться вперед.

Тоннель выровнялся и впереди показалось ответвление. Приготовив гранату Свиридов осветил отходящий влево ход – в глубине его виднелась металлическая дверь.

Кивнув Разумееву Свиридов двинулся дальше и очень скоро ход стал подниматься и после поворота открылся старый захламленный подвал с довольно новой металлической лестницей наверх, уходящей в темноту.

Свиридов рукой показал следовавшим за ним, где им расположится и погасил фонарь. Разом погасли и остальные фонари, стало темно и тихо.

Свиридов чувствовал, что наверху люди, от них исходила явная угроза, но где они находились и сколько их было – ему не удавалось разобрать.

Вдруг совсем рядом над ними зашумел мощный двигатель и стало слышно, как что-то громоздкое тронулось с места. Вслед за этим раздался удар, затрещало дерево, сверху по лестнице дунул воздух с пылью.

Свиридов протянул руку и тронул Разумеева, положил его руку себе на пояс и тихонько двинулся вверх по лестнице. Глаза его уже привыкли к темноте и он легко ориентировался, неслышно переставляя ногу со ступеньки на ступеньку. Разумеев, не снимая руки с его пояса, так же неслышно двигался следом.

Наверху лестницы светлее не стало. Они свернули за угол, прошли еще несколько шагов.

– Ахмет? – напряженным шепотом по-татарски спросила темнота. Этого вопроса Свиридову оказалось достаточно, чтобы «увидеть» человека с автоматом и «войти» в его сознание, «прочесть» все, что ему было нужно.

– Теймур! – ответил он негромко по-татарски и с одышкой. – Где отец?

Человек опустил автомат, вышел из-за невидимого укрытия.

– Тут, – ответил он и это было последнее, что он успел сделать в этой жизни. Бросок Свиридова был неслышен и стремителен, шея его невидимого противника негромко хрустнула.

Свиридов перехватил его автомат и без звука опустил тело на пол. Жестом он оставил Разумеева и двинулся дальше. Глаза его совсем привыкли к темноте и вскоре он без труда обнаружил за выступом стены из рассыпающегося кирпича еще одного человека, настороженно вслушивающегося и сжимающего в правой руке парабеллум, а в левой что-то напоминающее гранату.

– Это ты, Рахим? – еле слышно спросил этот человек.

– Да, отец, – стараясь говорить шепотом неровно и взволнованно ответил Свиридов и стремительно приблизился к этому человеку. Одной рукой он мертвой хваткой зажал его руку, сжимающую гранату, а другой нанес легкий резкий удар по руке, держащей пистолет.

– Свет! Все ко мне! – Свиридов захватил шею схваченного им человека так, что тот обмяк в его руках. Вспыхнули фонари, Разумеев осветил Свиридова и захваченного.

– Вася, посмотри, у него чека выдернута?

– Сейчас, командир… Сейчас я ее вставлю… момент… еще чуть-чуть… Порядок. Можно отпускать.

Свиридов отпустил руку, но пальцы схваченного пришлось расцеплять по одному.

Тем временем остальные рассыпались по закоулкам, освещая себе дорогу фонарями, откуда-то – казалось, что издалека – раздался громкий возглас:

– Эй, не стреляйте, свои! Свои! Давайте сюда!

Свиридов чуть ослабил руки, тщательно «прошелся» по сознанию схваченного им человека, отшвырнул его на пол.

– Вяжи! Птица! – сказал он Разумееву и направился на голоса. Часть наружной деревянной стены была выбита и через этот проем был виден горящий чадящим пламенем БТР и несколько человек с поднятыми руками около него.

– Всех – в горотдел. Спасибо, ребята. Машину!

САМОУБИЙСТВО ЛАХТИКОВА

В ворота горотдела одна за другой въезжали машины, заруливали в крытый задний двор. Из машин выгружали задержанных.

– Товарищ командующий, операция проходит успешно. Подвозят последних из задержанных. Сопротивление было оказано только в одном случае – у «шанхая», где произошел огневой контакт…

– Где Лахтиков? Что делает? Звонил куда-нибудь?

– Лахтиков из комнаты не выходил и попыток выйти не делал. Звонил один раз, домой, разговаривал с дочерью. Сказал, что возможно задержится и чтобы его не ждали с ужином.

– А Семеняка и Драгайкин?

– Взяли по дороге. Сидят, ошарашены. Пока помалкивают.

– Василий Андреевич, соберите всех на совещание. Всех офицеров, участвовавших в операции. Надо поговорить.

– Есть собрать офицеров.

Стоящая рядом с Брызгой Суковицина молча протянула Свиридову папку. Свиридов открыл ее – на нескольких листках значились списки задержанных, время задержания, состав группы захвата, краткие обстоятельства задержания.

– Спасибо, Галина Климентьевна, это – чуть позже.

Свиридов вошел в комнату, где у окна стоял полковник Лахтиков. Свиридов заглянул в окно – из него хорошо просматривался внутренний двор и были видны подъезжавшие машины и задержанные, препровождаемые в здание.

– Как настроение, товарищ полковник? – Свиридов постарался войти в информационное поле Лахтикова. – Мы собрали совещание по результатам операции. Пойдемте, мы ждем только вас.

Лахтиков молча направился к двери.

В коридоре они шли практически рядом и Свиридов, хоть и мог частично контролировать мысли Лахтикова, подивился его спокойствию.

– Сюда, пожалуйста, – офицер горотдела открыл дверь.

– Мы собрались здесь, поскольку в кабинете у майора Брызги места маловато. – сказал Свиридов Лахтикову. – Проходите, товарищ полковник.

В большой комнате было тесновато – за поставленными рядами столами плотно сидели офицеры. Места за столами всем не хватало, и многие сидели у стен. Лахтиков обвел глазами собравшихся.

– Вот, значит, как… Ну, ладно, – он не торопясь расстегнул кобуру, вытянул пистолет, передернул затвор, досылая патрон и выстрелил себе в рот.

Все вскочили.

Свиридов присел над телом Лахтикова, приложил пальцы к его шее. Поднимаясь, он покачнулся и стоящий сзади с пистолетом в руке Воложанин поддержал его.

– Врача, быстро! Галина Климентьевна, протокол! Число, месяц, год, час, место… Текст: «На совещание оперативных сотрудников горотдела и привлеченных офицеров… посвященное ходу операции по задержанию подозреваемых в хранении и сбыте наркотических средств… был приглашен полковник Лахтиков К.П. Абзац.

Полковник Лахтиков К.П., войдя в помещение, где проводилось совещание, произнес следующие слова: "Вот, значит, как… Ну, ладно", после чего вынул из кобуры табельное оружие, дослал патрон в ствол и выстрелил себе в рот. Абзац.

Вышеизложенное произошло в присутствии собравшихся на совещание офицеров» – дальше полный перечень всех присутствующих. Ниже – подписи всех присутствующих. Пять экземпляров подлинника. Исполняйте!

– Есть, товарищ командующий!

Врач в белом халате склонился над телом полковника Лахтикова.

– Он мертв. Смерть наступила мгновенно. Огнестрельная рана смертельна, сильно поврежден головной мозг… Более подробно о повреждениях можно будет судить после вскрытия.

– Майор Брызга.

– Слушаю, товарищ командующий.

– Тело на экспертизу, оружие на экспертизу. Надо перейти куда-нибудь, не здесь же… работать.

– Я понял вас, товарищ командующий. Все сделаем, Анатолий Иванович. Вы бы присели. Капитан, помоги.

– Действуй, Назар Захарович… Я в порядке… Просто не каждый день рядом со мной стреляются…

Свиридов и Воложанин вышли в соседнюю маленькую комнату – там за пультом компьютера сидела Суковицина и быстро набирала текст.

– Ничего, Юра, сейчас отойдет… Принеси бутылочку, найди где-нибудь…

– Есть, командир. Галя, пригляди!

Воложанин вышел, а Суковицина оторвалась от клавиатуры.

– Анатолий Иванович, что с вами? – встревожено спросила она, быстро вставая из-за стола. – У вас глаза… белые!

– Сейчас пройдет… Не волнуйся, Галя, сейчас пройдет… А тебе разве не… не страшно было? Человек ведь умер, застрелился…

– Я… я еще не поняла… Наверное, потом будет страшно…

– Печатай, девочка, печатай… И давай свои листочки… Ты большой молодец – сделала именно то, что было нужно… Хорошая у тебя головка…

Возник Воложанин с бутылкой и кульком в руке.

– Только азербайджанский, командир.

– Годится.

Свиридов выпил полный стакан коньяку, закусил шоколадкой и закрыл глаза.

– Юра, будь рядом, – не открывая глаз сказал он, – И устрой связь с нашим штабом дома.

– Есть, командир, – Воложанин взглядом указал Галине на Свиридова, та кивнула головой.

Через пару минут Свиридов открыл глаза и стал просматривать страницы, подготовленные Суковициной.

Вошел генерал Ефремов.

– Сиди! – кивнул он Суковициной. – Ты как, Свиридов? Отдышался?

– Так точно, отдышался.

– Как расцениваешь самоубийство Лахтикова?

– Думаю, что это не самый плохой из возможных вариантов… как ни бесчеловечно это звучит…

Ефремов вопросительно глазами показал на Суковицину, но Свиридов утвердительно кивнул головой.

– Самоубийство Лахтикова снимает многие проблемы. Нам не надо его допрашивать и обнаруживать опасные связи. Те, кто втянул его в преступные действия…

– Втянул?!

– Именно так, товарищ генерал. Он не столько преступник, он в большей мере жертва. Так эти… фигуранты успокоятся, что он их не выдаст, и не надо заботиться о том, чтобы он замолчал…

– Знаешь, кто они?

– Не пора ли продолжить работу, товарищ генерал?

– Командир, есть связь со штабом!

– Мы продолжим совещание через восемь минут, товарищ генерал, – и Суковициной совершенно явственно показалось, что генерал Ефремов вытянулся и ответил «есть».

– Свиридов. Кто у телефона?

– Капитан Скворечня, товарищ командующий.

– Слушай, Остап Семенович, соединись по внутреннему с Антониной Ивановной.

– Есть. Готово. Антонина Ивановна? Капитан Скворечня. У меня на проводе командующий… Да, Анатолий Иванович. Товарищ командующий, Антонина Ивановна спрашивает: как у вас дела и как вы себя чувствуете?

– Передай, что у меня все в порядке, все идет путем. Как она себя чувствует?

– Антонина Ивановна, командующий говорит, что у него все в порядке и все идет путем. Спрашивает, как вы себя чувствуете?

– Товарищ командующий, Антонина Ивановна говорит, что чувствует себя хорошо, все в порядке, обошлось без осложнений… Говорит, что очень соскучилась… У Гриши тоже все в порядке, он ушел на занятия.

– Передай, что я тоже соскучился и думаю о них. И мне вряд ли сегодня удастся приехать пораньше. И я постараюсь позвонить еще.

– Антонина Ивановна, командующий говорит, что он тоже соскучился и думает о вас. И что ему вряд ли удастся сегодня приехать пораньше, и что он постарается еще раз позвонить… Да, да…

– Товарищ командующий, Антонина Ивановна говорит, что она желает вам успеха, что она ждет вас, и что… что она вас очень сильно любит и целует.

– Передай Антонине Ивановне, что я тоже очень люблю ее и целую ее тоже. Пусть передаст мой привет Грише.

– Антонина Ивановна, командующий говорит, что он тоже вас очень любит и целует. И просит передать привет от него Грише. Да, да…

– Товарищ командующий, Антонина Ивановна говорит, что ждет вас и прощается с вами до встречи.

– У меня все. Спасибо, Остап Семенович.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СОВЕЩАНИЯ

– Товарищи офицеры!

Свиридов вошел в комнату в сопровождении Воложанина и Суковициной. Команду подал генерал Ефремов и он наравне с остальными встал за столом.

– Прошу садится. Продолжим совещание. Галина Климентьевна, соберите подписи у присутствующих под протоколом.

– Поскольку наше совещание, не успев начаться, прервалось таким трагическим образом… Майор Брызга!

– Слушаю, товарищ командующий!

– Семье… погибшего сообщить, что полковник Лахтиков застрелился по невыясненной причине. Пошли к родственникам для расследования причин самоубийства Лахтикова опытного, а главное – душевного следователя. Хотя я уверен, что его семья ничего не знала, но пусть покопает, мало ли в чем я уверен… Но никаких намеков, никакой тени … на имя застрелившегося.

– Есть, товарищ командующий.

– Давайте подведем промежуточные итоги и наметим порядок дальнейшей работы с задержанными. По подготовленному нами списку задержаны все подозреваемые по делу. Отмечаю хорошую работу всех привлеченных к операции сотрудников и десантников генерала Белоглазова. Все эпизоды операции по задержанию прошли спокойно, без эксцессов, кроме одного случая вооруженного сопротивления. Во время этого задержания погибли пятеро вооруженных бандитов, причем на вооружении у них было не только стрелковое армейское оружие, но даже БТР. Задача для начальника гарнизона полковника Терещатова и начальника горотдела майора Брызги.

– Теперь предстоит допросить всех задержанных и определить, кто из них из подозреваемых превратиться в обвиняемых, а кто – в свидетелей. И несмотря на то, что я располагаю сведениями о всех задержанных… достаточно многими, предстоит всю скрытую… агентурную информацию оформить в виде протоколов, признаний и свидетельских показаний. Согласно сведениям, которые мне предоставили, изъято в общей сложности несколько килограммов порошка, который передан для экспертизы. Весьма велика вероятность, что это – чистый героин, и рыночная цена найденного тянет на многие сотни тысяч долларов… Долларов, потому, что цена в валюте наиболее достоверна и устойчива… Драгоценностей изъято тоже достаточно. Задержана содержательница притона, а ее девушки находятся под охраной непосредственно в притоне, где на всякий случай устроили засаду для выявления возможных клиентов. В притоне по имеющейся информации приторговывали наркотиками.

– Конечно, город не может потребить такое гигантское количество наркотиков, которое мы обнаружили, через город шел «торговый путь». Откуда и куда – выяснить это тоже входит в задачу следователей, которые будут вести допросы. Кроме наркотиков переправлялось золото, причем для вас нет никакой тайны в том, что из ЗАТО, где мы с вами находимся, это и запрещено и исключено… А канал был, канал работал, и никому неизвестно, что еще могло утечь по этому каналу… Да, мне тоже неизвестно – надо искать курьеров, отправителей и адресатов, а потом уже делать выводы…

К майору Брызге тихо подошел дежурный офицер и прошептал что-то на ухо. Свиридов вопросительно поглядел на Брызгу.

– Приехал прокурор, товарищ командующий.

ПРИЕХАЛ ПРОКУРОР

– Приехал прокурор, товарищ командующий.

– Сюда его!

Через несколько минут в комнату вошел грузный подполковник, удивленно оглядел многочисленное общество, разглядел генерала.

– Товарищ генерал-полковник, военный прокурор подполковник Войткевич…

– Обращайтесь к полковнику Свиридову!

– Товарищ полковник… Военный прокурор подполковник Войткевич. Прошу разъяснений по фактам арестов, проводимых в городе.

– Каким образом вы узнали о том, что в городе происходят аресты?

Войткевич замялся.

– Подполковник посетил заведение мадам Суфии. Приехал оттуда. – ответил за Войткевича вошедший за ним старший лейтенант Маленький.

– Часто посещаете заведение? Давно знакомы с гражданкой Абдурахмановой Суфией Фаруковной?

– Простите… С Софьей Федоровной? Так, случайно…

– У меня нет времени заниматься с вами, гражданин Войткевич. То, что вы пьяница и бабник, известно всем. Вам вскоре будут предъявлены следующие обвинения… Первое – вы знали о существовании организованного в городе притона, в котором торговали девочками и наркотиками, посещали его и не предприняли никаких действий, положенных вам по должности. Второе – у вас было достаточно данных о том, что через город транспортируются наркотики, и вы тоже не предприняли никаких действий… И третье – вы лично пользовались каналом незаконного транспорта драгоценностей из закрытого административно-территориального образования, переправляя ценности своим родственникам… Посидите пока в камере, подумайте. Капитан Логинов, уведите задержанного гражданина Войткевича.

– В преступной группировке, к нашему общему сожалению, участвовали офицеры… Полковник Лахтиков застрелился… Его роль придется устанавливать по свидетельствам других… Но знал он не так много… Подполковник Семеняка Владимир Федорович, начальник колонии, и его заместитель майор Драгайкин Алексей Пантелеевич, знают побольше. Оба они задержаны. Допрашивать их пока подождем, надо сперва собрать информацию у других задержанных. Но они тоже знают далеко не все. Больше всех знает некто Патеев Сергей Кадырович, настоящая фамилия его Аб-Ханнянов, зовут Мяхсуд Вафеевич. Он заправлял здесь всей преступной братвой – девочки, наркотики, и вообще был городским паханом. Взят в «шанхае» с оружием в руках.

– Он, его сожительница Зайчук Полина Мамиконовна, его связная Особенкова Анфиса Харитоновна – вот кто знает очень и очень многое. При этом Особенкова Анфиса была одновременно любовницей Семеняки и Драгайкина, начальника ОРС'а машиностроительного завода Хохолева Матвея Матвеевича, и давней любовницей Лахтикова… Любопытно будет посмотреть на эту даму…

– Сейчас многие из вас разойдутся по кабинетам и приступят к допросам задержанных. Вспомогательный материал, составленный по… по агентурным данным, вам роздан… Но мне бы хотелось принять участие в допросах и я предлагаю следующее… Один из вас вызывает подозреваемого на допрос, начинает его с формальностей. А затем продолжаю его я, и я хочу, чтобы вы все при этом присутствовали. Прошу понять меня правильно – я не считаю себя крупным специалистом по ведению допросов, просто я знаю многое о подозреваемых и могу оказать на них определенное воздействие, которое потом могут использовать следователи.

– Товарищ полковник, присутствовать могут только назначенные следователи?

– Присоединяюсь к вопросу капитана…

– Капитан Логинов, товарищ генерал.

– … капитана Логинова и думаю, что присутствие на таком допросе будет полезно многим.

– Согласен. Назар Захарович – помещение, мебель… Организуй. Нет возражений, но участвовать молча. Начнем с Халиловых. Они сидят вместе?

– Да, как вы распорядились. Все родственники помещены вместе.

– Начинаем с Халиловых. Стенограмма, звукозапись, видео. Готовьте. Вторым пойдет Гантман. Далее – семья Берая, семья Незаметдиновых, семья Шакировых – Особенкова младшая, потом Хохолев с Особенковой старшей… Дальше поглядим… Назар Захарович, нам бы пару комнат для скорости, а то все подготовительные процедуры будут занимать основное время, а мы бы могли переходить и продолжать с новыми фигурантами…

– Товарищ полковник, вам шифрограмма. Прикажете расшифровать?

– Действуйте.

– Анатолий Иванович, у нас со звукозаписывающей техникой… проблемы. Магнитофоны старые, большие, тяжелые… Таскать…

– Товарищ командующий, у меня с собой пять диктофонов и тридцать кассет.

– Спасибо, Галина Климентьевна. Да еще у меня диктофон в кармане. За звуковой и документальный архив ответственным назначаю лейтенанта Суковицину Галину Климентьевну, в помощь ей – старший лейтенант Хитров и старший лейтенант Маленький. Назар Захарович, дай Галине Климентьевне машинисток в помощь.

– Товарищ полковник, расшифровка. Распишитесь.

Свиридов расписался в журнале, развернул лист, прочел.

– Подтверждение прибытия сегодняшним рейсом подполковника Беляся. Капитан Воложанин.

– Есть, командир.

– Взять его тихо. Изолировать, постараться, чтобы не понял – то ли он арестован, то ли взят в заложники, то ли… Темните!

– Есть взять тихо, изолировать и темнить!

– Товарищ полковник, Семеняка и Драгайкин начинают проявлять нетерпение. Почему да за что? Прокурора мне!

– Назар Захарович, сходи к ним. Задумчиво так объясни, что никак решить не можем – здесь их расстрелять или в область отправить? А может – в Москву? За что? Да вы наворотили на несколько расстрелов с конфискацией. Не забудь – с конфискацией. И уходи. Все понял?

– Сделаю, Анатолий Иванович. Только у Семеняки после этого… в общем, запах сильный будет.

ДОПРОСЫ. ПЕРВЫЙ ДОПРОС

В просторной комнате перед одиноким столом наскоро привернули к полу табурет, но для родственников поставили незакрепленные стулья. Кругом в некотором отдалении рядами поставили разномастные стулья для зрителей, за столом – три стула.

В центре сидел следователь, рядом секретарь.

Вызванные Халиловы молча сели на предложенные им места.

– Я – следователь городского отдела КГБ капитан Логинов провожу допрос вас в качестве подозреваемых. Предупреждаю вас…

В комнату тихонько стали проникать и рассаживаться офицеры. Генерал Ефремов переоделся, чтобы своей генеральской формой не смущать допрашиваемых и чувствовал себя не очень ловко в чужой форме.

– Прошу вас назвать себя. Имя, отчество, год рождения, место работы. Начнем с вас.

– Халилов Искандар Шамильевич. Рождения одна тысяча девятьсот сороковой год. Работаем агент по снабжению на заводе, отдел… Гантман отдел… – Халилов изъяснялся по-русски с трудом.

– Халилова Альфия Ахметовна, жена. Тоже агент по снабжению, только ОРС. Год рождения сорок пятый… – его жена говорила более свободно.

– Халилова Флора Искандеровна. Учусь. Родилась в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году… – только дочь говорила совершенно чисто и правильно.

Тут за столом появился Свиридов.

– Мы не случайно поместили вас в камеру вместе. Вы могли посоветоваться, решить, как вам себя вести, что говорить, а что постараться скрыть. Надеюсь, вы поняли, что вы задержаны по подозрению в торговле наркотиками, и во время обыска в вашей квартире найден белый порошок в пакетах, по виду и вкусу соответствующий героину.

– Я знаю, когда и где вы получали эти пакеты и от кого, кому вы должны были передать. Учитывая, что Искандер Шамильевич имеет печальный опыт знакомства с правоохранительными органами и срок отсидки, вы все это уже обсудили…

Свиридов по очереди старался уловить мысли сидящих перед ним людей, входя в их информационные поля.

– А теперь следователь допишет общие положения протокола, предупредит вас еще раз о ответственности за дачу ложных показаний и вы пойдете в камеру думать дальше.

– И что, вы нас не будете допрашивать?

– Зачем? Я уже сказал вам, Альфия Ахметовна, что очень много знаю про вас. Я знаю, сколько золотых цепочек вы переслали своей сестре Зульфие, сколько золота переслали вашей тетке Зейнаб, и тетке вашего мужа Олимпиаде Соколовой, хотя она ему вовсе не тетка, а бывшая любовница вашего мужа, да и многое другое я тоже знаю.... Готов протокол? Прочтите и подпишите.

Жена и дочь прочли короткий протокол и подписали его. Не читая и с трудом карябая буквы подписал Халилов.

– Уведите задержанных.

Когда все трое в сопровождении трех охранников были на полпути к двери Свиридов произнес не повышая голоса.

– Халилова Флора Искандеровна, останьтесь. Вы совершеннолетняя и вас можно допрашивать без присутствия родителей.

Мать рванулась к дочери, но ее оттеснили. Родителей увели, а девушку усадили перед столом.

Свиридов и следователь листали какие-то бумаги, что-то показывали друг другу и не обращали никакого внимания на девушку, нервно сжимавшую руки.

В комнату вернулись охранники, сопровождавшие ушедших родителей девушки.

– А теперь отведите Халилову Флору Искандеровну, допрос ее откладывается.

Девушку, вздохнувшую с явным облегчением, увели.

– Эта девушка два раза приносила в техникум «чеки» – расфасованный героин в смеси с димедролом. Демонстрация направлена не на нее, а на ее родителей. Следователь при допросе родителей будет оперировать сведениями, которые он мог получить только от их дочери, и отрицать эти факты родители не посмеют. Сейчас я надиктую вам эти сведения, – и Свиридов приблизил к лицу диктофон.

ДОПРОС ГАНТМАНА

Начальник отдела материально-технического снабжения машиностроительного завода оказался маленьким робким человечком с большой лысой головой и красивыми грустными глазами. Он робко устроился на табурете, сложил руки на коленях и внимательно стал слушать следователя.

Свиридов подошел к столу уже после того, как следователь разъяснил Гантману его права и обязанности и пояснил, какой круг вопросов будет интересовать следствие.

– А теперь я задам вам несколько вопросов, Моисей Меерович. – Свиридов устроился против Гантмана. – Сколько человек в вашем отделе?

– В штате отдела материально-технического снабжения тридцать два человека.

– Есть ли среди сотрудников вашего отдела секретные сотрудники?

– Что вы имеете в виду?

– Я думаю, что вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Сколько сотрудников вашего отдела работают на Лахтикова?

Гантман подумал.

– Я не знаю, сколько человек работают на полковника Лахтикова, я только знаю, сколько человек он мне приказал принять на работу.

– Вы можете назвать этих людей?

– Конечно. Пожалуйста. Незаметдинов Шавкат Аббасович. Нигматулин Шавкат Ильгизович. Халилов Искандер Шамильевич. Шакиров Тимур Байтломович. Берая Руслан Назифович. Юнусов Зураб Сильвиевич. Шистер Нелли Ханнановна.

– Как работали названные вами люди?

– Так… не то, чтобы плохо, но и нельзя назвать, чтобы хорошо. Случайные люди для нашей работы не очень годятся, вы же знаете.

– Часто ли они выполняли поручения полковника Лахтикова?

– Довольно часто.

– В чем заключались эти поручения?

– Я не знаю. Просто мне приходилось командировать их туда, куда указывал полковник Лахтиков. Они уезжали, возвращались… Что они там делали, я не знаю.

– Никаких подозрений?

– Мои подозрения могут стоить мне жизни, а я хочу умереть в своей постели… Но я думаю, что они что-то перевозили… Может быть, золото, его здесь легко купить и оно так дешево стоит… А вывезти нельзя.

– Вас не пытались пристроить к этому делу?

– Давно. Но я сказал, что лучше я пойду обратно в лагерь, чем рисковать и бояться каждый день. И от меня отстали.

– Кто это был?

– Это был известный здесь человек Алексей Пантелеевич Драгайкин.

– Вам платили за молчание?

– Господь с вами! Еврею, да еще из лагеря – и платить? Пусть радуется, что живой остался!

– При обыске у вас не нашли ничего предосудительного, но не нашли и денег. Зарплата у вас не маленькая, жена работает… На что же вы их тратили?

– Знаете, в лагере жизнь совсем не сахар, и его там катастрофически не хватает… Я немножко помогал…

– Каким образом полковник Лахтиков давал вам поручения насчет своих агентов? Письменно, устно?

– Он приходил ко мне в кабинет… Кабинет! Вы бы видели этот кабинет! Но мне для работы все-таки выделили отдельную комнату… Он приходил и говорил, кого и куда требуется послать. Но мне казалось, что больше неловко при этом было ему, а не мне… Может быть я ошибаюсь, но мне всегда казалось, что он испытывает неловкость…

– Вам дадут бумагу и вы постарайтесь поподробнее написать о том, когда и куда вы командировали названных вами людей.

– Я постараюсь вспомнить.

– Думаю, что через пару дней вы пойдете домой. И на всякие вопросы не надо рассказывать о том, что вы рассказали нам. Лучше говорите так – они что-то искали, но ничего у меня не нашли и поэтому отпустили.

– Да, так будет лучше.

– Сейчас вам дадут подписать протокол и отведут в камеру. Охрана получит приказ вызывать следователя по первому вашему требованию. У вас есть какие-либо просьбы?

– Просьбы?.. Бог мой, есть ли у меня просьбы… Если бы можно было успокоить мою жену…

– Это не так просто… Хотя – если вы позвоните жене и попросите ее передать вам … не важно, что, просто скажите, что вы живы и может быть даже здоровы? Но нельзя говорить, что вас скоро выпустят и все прочее… Это вас устроит?

– Товарищ … Прошу прощения, гражданин полковник… Она поверит мне, если я буду говорить не по-русски…

– Телефон Моисею Мееровичу, – скомандовал Свиридов и добавил на чистейшем идиш, – Мы ведь с вами договорились, о чем можно говорить и о чем не стоит?

– Да-да, конечно, – растерянно подтвердил Гантман.

Ему дали трубку и дальнейший разговор понимал только Свиридов.

– Рахилечка, солнышко мое…

– Моисей? Откуда ты звонишь?

– Откуда я могу звонить… Я звоню из тюрьмы.

– Моисей, где ты видел тюрьму, из которой можно звонить по телефону?

– Успокойся, Рахилечка, солнышко мое. Как видишь – я жив и даже немножечко здоров. Ты можешь передать мне теплые носки? Здесь немножко холодно и у меня мерзнут ноги…

– Попросите валенки, – подсказал Свиридов.

– Мне подсказывают, чтобы я попросил у тебя валенки. Ты можешь принести мне валенки?

– О бог мой, ну конечно… Моисей, не дури мне голову, там с тобой рядом – что, стоит еврей? Как он понял, что ты попросил носки?

– Рахилечка, не будем испытывать терпение людей, поговорим потом… Если этот человек мне разрешит, я потом тебе все расскажу… но ты мне все равно не поверишь!

Когда Гантмана увели, Свиридов подытожил.

– Он говорит правду. Еврей, отсидел – и начальник отдела. Это значит, что у него не просто голова, а очень хорошая голова… Его материал поможет в допросах названных работников отдела снабжения – а перечень названных Гантманом и задержанных совпадает. Но ездили они не с пустыми руками… Значит, где-то есть звено, которого мы пока не знаем… Давайте следующую семью – Берая Руслан Назифович, сотрудник отдела Гантмана, и его неработающая жена Лолита Руслановна.

ДОПРОС ПАТЕЕВА – АБ-ХАННАНОВА

Патеева ввели в наручниках.

– Задержанный Патеев доставлен. Пытался устроить драку с конвоем, поэтому надеты наручники.

Невысокий и плотный Патеев исподволь настороженно разглядывал многочисленных присутствующих.

– Снимите наручники. Садитесь, Патеев.

Следователь приступил к процедуре допроса, начал заполнять протокол…

– А теперь, гражданин Патеев, расскажите, как вы познакомились с полковником Лахтиковым.

– А пошел ты… Не знаю такого. И вообще пошли вы все…

– Стоп! – резко прервал его Свиридов. – Теперь разговаривать будете со мной! Для начала заметим, что вы – не Патеев Сергей Кадырович, фамилия ваша Аб-Ханнянов, зовут вас Мяхсуд Вафеевич. Установить это совсем нетрудно, достаточно запросить ваше дело из Петрозаводска. А попутно установить, где и как вы по дороге стали Патеевым. Думаю, биографии реального Патеева вы толком не знаете…

– А в дурачка играть не надо – вы в свое время окончили философский факультет Казанского университета. Объяснять вам ваше положение я не буду, вы сами должны все понимать, а если еще не поняли – так вам же хуже. Взяты вы с поличным, при задержании вы оказали вооруженное сопротивление…

Свиридов чувствовал нарастающее напряжение задержанного, его готовность прыгнуть и вцепиться ему, Свиридову, в горло.

–… все ваши подельники задержаны и начали давать показания. От высшей меры вас сейчас может избавить только сотрудничество…

Наконец Патеев-Аб-Ханнянов прыгнул на Свиридова.

От табурета, на котором он сидел, до стола было около трех метров и он пролетел их мгновенно. Охрана, присутствующие не успели ничего предпринять: плотное сбитое тело задержанного и его вытянутые вперед руки стремительно приближались с Свиридову.

Как именно ударил его Свиридов, не разглядел никто – просто тело нападавшего вдруг прекратило свое стремительное движение, он остановился, неуверенно сделал пару шагов назад, наткнулся на привернутый к полу табурет, перевернулся через него и упал на пол. В тишине было слышно только неровное и тяжелое дыхание упавшего.

– Поднимите и посадите его.

Двое охранников подняли и посадили упавшего на табурет. Тот жмурился и широко открывал рот.

– Бросаться на меня не надо. Если я ударю вас всерьез, то вас отсюда унесут замертво. Надеюсь, вы это почувствовали. А теперь слушайте внимательно. Вы мне не особенно нужны. Я и без вас довольно много знаю, а чего не знаю – расскажут ваши люди. И если станет известно, что «Святой» сдает своих людей и стучит про все, что знает, то реакция может быть интересной…

Патеев-Аб-Ханнянов дернулся, услышав свою кличку – «Святой».

– Я повторяю вопрос: как вы познакомились с полковником Лахтиковым?

– Пошел бы ты… В гробу я всех вас видел и в белых тапочках…

Свиридов опять почувствовал нарастающее желание Патеева-Аб-Ханнянова добраться до его, Свиридова, глотки.

– Тогда в протокол. Вопрос: Как вы познакомились с полковником Лахтиковым? Ответ подследственного: Нас с полковником Лахтиковым познакомил подполковник Белясь Вениамин Львович.

Вопрос: Расскажите подробнее.

Ответ: Мы встретились два года назад, в апреле или в марте, на квартире Тимура Шакирова. Тимура не было, была его жена…

Вопрос: Называйте полностью имя, отчество, фамилию.

Ответ: Шакиров Тимур Байтломович, агент по снабжению в отделе Гантмана на заводе. На квартире присутствовали его жена Ленка, то есть Особенкова Владлена Харитоновна, и ее сестра Фиска, то есть Анфиса Харитоновна Особенкова, подполковник Белясь Вениамин Львович и полковник Лахтиков Климентий Пантелеевич.

– Вы успеваете записывать? Дальше – вопрос следователя: каким образом подполковник Белясь познакомил вас с полковником Лахтиковым?

Ответ подследственного: подполковник Белясь сказал, что полковник Лахтиков будет выполнять все мои распоряжения, и тот подтвердил это. Потом он сразу ушел. А подполковник Белясь после ухода полковника Лахтикова имел половые сношения с обеими сестрами Особенковыми в моем присутствии… Обе были в таком соблазнительном кружевном белье – Ленка в белом, а Фиска в черном. А подполковник Белясь был одет в смешные семейные трусы с рисунком в виде детских игрушек.

«Ну, сейчас я тебя сделаю! Сука милицейская! Надо вскочить на стол, сделать вид, что хочу ударить руками и ударить ногой под челюсть…»

Патеев-Аб-Ханнянов снова бросился на Свиридова, попытался вскочить на стол, и уже оперся на него руками…

Теперь было видно, что Свиридов сделал вытянутыми и повернутыми вверх ладонями встречное движение и нападающий мешком свалился у стола.

– Поднимите и посадите подследственного.

Аб-Ханнянов скрипел зубами от боли и бессилия – руки его повисли плетьми и не повиновались ему.

– Продолжим. Вопрос следователя: какую роль в вашей преступной деятельности играли сестры Особенковы?

Подследственный: сестры Особенковы выполняли роль связных, особенно младшая, Анфиса. Анфиса Особенкова была когда-то раньше любовницей Лахтикова. Тут же она жила, то есть была любовницей подполковника Семеняки Владимира Федоровича, начальника колонии, его заместителя майора Драгайкина Алексея Пантелеевича, начальника ОРС'а машиностроительного завода Хохолева Матвея Матвеевича. Я использовал Анфису для передачи распоряжений полковнику Лахтикову, Хохолеву, Драгайкину, Семеняке. Она же осуществляла связь с полковником Шипуком…

Аб-Ханнянов скрипел зубами, но молчал, а Свиридов все продолжал и продолжал диктовать вопросы следователя и ответы подследственного.

– Наверное, пока хватит. Ну как, Мяхсуд Вафеевич, хоть в чем-нибудь я ошибся? Хоть в одном слове? Мы еще продолжим попозже. Да и женщин ваших поспрашиваем – и сестер Особенковых, и гражданку Зайчук Полину Мамиконовну. Они нам много интересного могут рассказать. И расскажут, будьте уверены.

– Готов протокол? Гражданин Патеев, ознакомьтесь и подпишите протокол.

Патеев-Аб-Ханнянов начал ругаться – он смешивал русские и татарские слова и буквально выплевывал их, лицо его налилось кровью.

Свиридов вышел из-за стола, подошел к нему.

– Ты, дерьмо подзаборное, еще будешь аллаха молить о смерти, как о величайшей милости, – тихо и внятно сказал он Аб-Ханнянову по-татарски, – А умрешь ты еще очень нескоро…

– Уведите!

Когда задержанного увели, Свиридов обратился к Брызге.

– Последите, чтобы изоляция была надежной – он обязательно попытается дать о себе весточку. И пишите следующие протоколы с моих кассет, ставьте обязательно время – это может потом понадобиться…

МЕНЯ ЗАВАЛИЛИ ШИФРОВКАМИ

– Слушай, Свиридов, меня завалили шифровками о подробностях происшедшего захвата заложницы и твоих действиях. Если в сегодняшнем донесении ничего не будет – прилетит группа разбираться, если сообщить реальное положение дел – прилетит следственная бригада. Что думаешь делать?

– Я, товарищ генерал, собираюсь донести о реальном состоянии дел и срочно запросить следственную бригаду. А пока собираюсь успеть сделать то, что никакая следственная бригада потом изменить не сможет. И еще мне нужно слетать к генералу Белоглазову.

– Ниточка? Надеюсь, генерал не замешан?

– И довольно толстая. А генералу откуда знать – летчики не в его прямом подчинении… Но есть кое-кто из штаба округа.

– Еще не легче. Что делать думаешь?

– Хочу сам разобраться. Следствие все равно на этих фигурантов выйдет, и очень даже легко. Люди Махсуда сдадут их.

– Десантники больше не нужны, лети с ними. И незаметно получится, если об этом не кричать.

– В охране десантники пока нужны. Требуется полная замена личного состава охраны во всех трех кольцах, и пока людей не заменят, пусть там побудут десантники.

– Кстати, тебе укажут, что привлекать нужно было внутренние войска. Как?

– Я привлек армию, как наименее причастную и боеспособную единицу – люди из комитета и из внутренних войск были в связи с преступниками, да и десантники – наиболее мобильные подразделения. И решаю здесь я.

– Но о твоем отлете лучше никому не знать.

– Назар Захарович, в городе знали о существовании притона?

– Знали. Только зацепить их никак не удавалось. И Лахтиков их прикрывал – притон существовал в одном из общежитий завода.

– А о наркотиках знали?

– Сигналы были, но все наши попытки внедрения своих людей успеха не имели.

– Лахтиков знал о внедрении? Семеняка? Драгайкин?

– Мог, в принципе, знать любой из них.

– Эх, Назар, Назар…

– Товарищ генерал, разрешите обратиться к товарищу полковнику?

– Валяй! Привык бы уж – кто есть кто…

– Товарищ полковник, по дороге с аэродрома арестован подполковник Белясь.

– Хорошо. В комнату для допроса. В наручниках.

– Да он тихий…

– Наручники не для безопасности, а для психологического воздействия. С ним не разговаривать ни под каким видом и ни на какие темы!

– Есть наручники и не разговаривать!

– Хочешь побеседовать наедине, Свиридов?

– Хочу, товарищ генерал. Кто знает – что он пожелает рассказать.

БЕЛЯСЬ В НАРУЧНИКАХ

Подполковника Беляся без ремней, в наручниках, но еще при погонах, привели и посадили в небольшой бетонной каморке.

Ждать ему пришлось долго, а потом вошел Свиридов в камуфляже и сел напротив Беляся за стол.

– Вам, гражданин Белясь Вениамин Львович, сейчас лучше помолчать и внимательно послушать меня …

Свиридов быстро установил мысленный контакт с сидящим напротив Белясем и, снимая глубинную информация, заодно использовал и то, о чем тот думал сейчас. Свиридов достал диктофон и начал диктовать протокол допроса.

Чем дольше говорил Свиридов, тем бледнее становился Белясь, и в конце концов просто потерял сознание и свалился со стула.

Свиридов выключил диктофон, открыл дверь и позвал охрану.

– Галина Климентьевна, распечатайте, пожалуйста. Назар Захарович, пусть кто-нибудь из твоих следователей на основании материалов этого протокола побеседует с Белясем. Пожестче с ним. Точка отсчета – данный протокол не подписан им только потому, что ему стало плохо и он потерял сознание. Допрос вести с видеозаписью и магнитофоном. Полчаса перерыва – снова допрос. И так до утра. Пусть почувствует методы своей конторы.

– Сделаем, Анатолий Иванович.

– Я поехал домой. Позвони, пожалуйста, Антонине Ивановне. До утра, товарищи.

НАКОНЕЦ-ТО, ТОЛЕНЬКА …

– Наконец-то, Толенька, милый!

Тоня обняла его, прижалась губами.

– Гриша! Повесь на дверь табличку! Наш … папка устал очень, ему поспать нужно! И быстро за молоком! Возьми побольше и хлеба свежего!

Свиридов расстегнул портупею и повесил на спинку кресла тяжелую кобуру.

– Идем, милый, я тебя сама умою … вымою… Ничего не говори, просто молчи, и все … Я все сделаю сама …

Стукнула дверь, в ванную заглянул Гриша.

– Помочь? – Тоня поливала спину Свиридову и терла его мочалкой, – Я одежду принесу.

Перешагивая край ванны Свиридов одной рукой оперся на плечо Тони, а другой – на плечо Гриши. В мохнатом халате он сидел на диване, отхлебывал из большой кружки молоко и откусывал от большой краюхи душистого черного хлеба.

– Как хорошо! Вот чего мне больше всего не хватало – вот чтобы так вы сидели рядом и поили меня молоком …

Потом Тоня укладывала Свиридова спать, укрывала одеялом.

– Спи и ни о чем ни думай… Все хорошо, все нормально… И ручки сложи, нечего их тянуть, куда не положено … Там выходной, закрыто на учет … отдыхай … Давай я тебя убаюкаю…

Под ее ласковыми руками Свиридов уснул.

– Гриша, он так устал, что я просто боюсь… Представляешь, он меня целует, а губы у него … холодные … Что делать?

– Не волнуйся, просто папа долго не спал. Выспится и все будет нормально.

– Ты иди спать, а я посижу около него. Мало ли что …

К БЕЛОГЛАЗОВУ. ТОНЯ СПАЛА НА КРЕСЛЕ

Тоня спала, свернувшись калачиком на кресле около спящего Свиридова, в соседней комнате на диване спал Гриша, обняв подушку, под которой был спрятан телефонный аппарат.

Перед дежурной телефонисткой на ручном коммутаторе крупными буквами на бумажной ленте было написано «Свиридову до девяти часов утра не звонить!»

Он привычно проснулся рано, неслышно сел на кровати.

Ласково коснулся Тони.

– Доброе утро, милая! – он поднял ее на руки и положил на кровать. – Поспи, а я пойду побегаю…

Когда он через сорок минут свежевыбритый вошел в гостиную, там его ждала яичница и вкусно пахло разогретым ржаным хлебом.

– Доброе утро, мои дорогие! – он поцеловал Тоню, поцеловал Гришу, сел к столу. – Как вы тут без меня? Не очень безобразничали?

– Мы вели себя хорошо, папа. Занимались … всякими науками, мучили меня. Тоня шила … в свободное время от гостей…

– У нас все время кто-нибудь был. Лена, Саша, Полина с Мальчиком, Димочка, Петя, Потапчик, твой тезка Шабалдин… Заходила Маргарита Эдуардовна, Левушка, Поликарп Михеевич, Лена Долгополова, Иван Раисович, майор Рахматулин – да всех не перечислишь.

– А как ты себя чувствуешь?

– Все нормально, Толя. Нормально.

– Все хорошо, папа. Я за ней слежу.

– Молодец! Ты еще немножко замени меня … Я на пару дней улечу к генералу Белоглазову … Потихоньку…

– А как твои дела … там, в городе?

– Взяли всех … или почти всех, кого надо… работаем.

– Все прошло тихо?

– Ну, что ты! Они не могли не пошуметь! Но у нас все в порядке, никто не пострадал.

ПЕРЕД ОТЛЕТОМ К БЕЛОГЛАЗОВУ

– И еще, Анатолий Иванович… Я собрал своих следователей и приказал им хорошенько изучить стилистику твоих протоколов и постараться писать свои точно так же… Я не прав?

– Прав ты, Назар Захарович, еще как прав… Сам догадался или кто надоумил?

– Обижаешь, Анатолий Иванович! Один экземпляр всех материалов я отдаю твоей Галине для тебя. Серьезная она – аж страшно, но дельная девочка… Вот все, что сделали после твоего отъезда вчера, посмотришь?

– Обязательно, Назар Захарович. Суковициной организуй как-нибудь отдых, пусть поспит. Что нашли в служебном сейфе Лахтикова?

– Кроме обычных материалов по службе, пистолета, патронов, немного денег безотчетного фонда и записную книжку. Пытаются расшифровать – записи малопонятны. Вот фотокопии страниц этой книжки.

– Денег много?

– Так, кошкины слезки. И дома никаких ценностей.

– Гантман?

– Целое сочинение написал. Полный перечень командировок, только даты ориентировочные. Ну, это уточнить труда не составит.

– Отпускай его. И залегендируй его как малозначимого свидетеля. Директор?

– Генерал рвет и мечет – как это его сотрудников арестовывают без его ведома? Да еще самоубийство Лахтикова…

– Где генерал Ефремов?

– Лег недавно поспать.

– Попроси его от моего имени взять директора на себя. Пусть генерал вправит мозги генералу. Рота Ворожейкина готова к отлету?

– Поехали на аэродром. Майор Сапожников остался, помогает, мужик дельный, хоть и не специалист в наших делах. Но и не лезет в то, чего не знает. Он твоему Воложанину помогает.

– Понял. Назар Захарович, я поехал на аэродром и улетел с ротой Ворожейкина. Кому надо, тот об этом знает, а кто не знает – значит, тому пока об этом знать не надо. Мало ли где я могу быть. Понял меня?

– Понял. Ни пуха.

– К черту. Буду через двое суток. А бригада из Москвы все равно раньше не приедет. Бывай, Назар Захарович.

ПОЛЕТ К БЕЛОГЛАЗОВУ

Капитан Ворожейкин встретил полковника Свиридова у открытой аппарели самолета, невозмутимо выслушал его и приказал подать полковнику резервный парашют. Ловко застегнув все пряжки, чем очень успокоил капитана, Свиридов забрался в брюхо самолета, разыскал «своих» – бойцов, которые вместе с ним шли на «шанхай», а потом путешествовали по подземному коридору, и устроился вместе с ними на жесткой скамье.

Несмотря на шум двигателей, за полтора часа полета Свиридов успел побеседовать со многими из сидящих вокруг и когда после приземления солдаты строем выходили из самолета, с ним прощались дружески.

– Полковник Свиридов, – представился он встречавшему десантников полковнику. – Прошу срочно доставить в штаб к генералу Белоглазову, лично.

Через приемную, мимо вставшего за столом майора, полковник провел Свиридова в кабинет генерала Белоглазова.

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник. Полковник Свиридов с ответным визитом.

– Здравствуй, Свиридов! Рад тебя видеть! Что не сообщил? Знакомься, мой начальник штаба.

– Полковник Свиридов, Анатолий Иванович.

– Полковник Карадонов.

– Садись, Свиридов, рассказывай. Как там мои ребята проявили себя?

– Одна рота – капитана Ворожейкина – свое задание выполнила и прибыла к месту дислокации, а вторую я пока придержал.

– Можно узнать, товарищ полковник, для каких задач вы воспользовались десантными ротами?

– Рота капитана Антипова использована для усиления подразделений охраны спецобъекта и до полной смены основного состава я их задержу. Рота капитана Ворожейкина использована для усиления и поддержки оперативных мероприятий, в том числе для проведения одновременных задержаний подозреваемых в серьезных нарушениях, связанных с секретностью объекта. С огневыми контактами …Товарищ генерал, на ваше усмотрение – я могу доложить о существе дел вам лично или более широкому кругу высшего комсостава.

– Решим… А как мои ребята?

– Достойны благодарности. Можно гордится такой выучкой. Официальную благодарность получите через верх … через Москву.

– А что это ты десантников у меня запросил, что – на месте войск нет?

– По оперативным соображениям внутренние войска привлекать к операции было нельзя.

– Товарищ генерал, я пока могу быть свободен?

– Да, Вадим Викентьевич, иди, мы тут со Свиридовым побеседуем.

Начальник штаба вышел.

– Я правильно понял, что ты хочешь со мной наедине побеседовать? Что-нибудь важное?

– Правильно, товарищ генерал. И лучше на открытом воздухе.

– Даже так… Ладно, пойдем, погуляем.

ПРОГУЛКА С ГЕНЕРАЛОМ

Генерал Белоглазов и Свиридов свернули за казарменные постройки.

Свиридов отметил аккуратность дорожек и всей территории части. И вообще здесь было как-то светлее, чем в Солнечном, облака были не такие густые и за ними даже угадывалось солнце.

– Ну, рассказывай, что там у тебя…

– После вашего посещения нашего объекта оказалось, что на всех трех КПП охраны нет никаких следов вашего посещения.

– И что? Нас сопровождал начальник твоей охраны. Какие проблемы?

– А к вам, командующему округом, можно попасть без вашего ведома и без фиксации на КПП?

– Нельзя… Дальше!

Свиридов вошел в сознание генерала. Кроме напряженного внимания от неизвестности и тревоги по поводу непонятного ему пока сообщения там он ничего не нашел.

– Начальник охраны нарушил существующее положение о порядке посещения территории объекта и от него потребовали объяснений… Если опустить много промежуточных событий, то на сегодняшний день положение следующее. В закрытом административно-территориальном образовании существовала преступная группа, занимавшаяся транспортировкой наркотиков и вывозом изделий из драгоценных металлов. В этой группе оказались осевшие в городе бывшие заключенные, сотрудники внутренних войск и даже офицеры КГБ. На сегодняшний день основные фигуранты задержаны и допрашиваются, я вызвал из Москвы следственную группу. Как вы понимаете, меня в первую очередь интересуют вопросы утечки информации об объекте и работах, там проводимых, а уж потом наркота и золотишко.

– Веселое дело… И что?

– Ниточка есть. Во-первых, связь с военно-транспортной авиацией у них была. Во-вторых, кто-то из ваших офицеров был хорошо знаком с полковником Шипуком, который провез вас мимо всех КПП. Пока еще следственная группа найдет эти ниточки, выйдет на этих людей … А я хотел поговорить с вами до этого, это – ваши люди, вам и карты в руки. Хотя состав военно-транспортной авиации …

– Спасибо, Свиридов, – помолчав сказал генерал, – Что пришел не по службе, а по человечески – за это спасибо.

Он снял перчатку, протянул Свиридову руку.

– Дементий Кузьмич. Вне службы прошу не обижать и генералом не называть. А информация твоя очень … серьезная…

Они прошли немного молча.

– Но ведь не только за этим ты прилетел?

– Я могу выявить ваших офицеров, тем или иным образом связанных с этой преступной группой.

– Что тебе для этого нужно? Особиста подключать? Допрашивать будешь?

– Нет, допрашивать я никого не буду, и в афишировании своих действий не заинтересован. Просто мне нужно пообщаться с максимально большим числом ваших офицеров, так или иначе причастных к контактам с полковником Шипуком. Результаты я сообщу, и только вам … если вы этого захотите. Но пользоваться этими сведениями в официальном порядке вы не сможете, информация конфиденциальная и только для вас.

– Как же ты узнаешь то, что тебя интересует?

– Секрет … фирмы, скажем так, Дементий Кузьмич. И очень серьезный, даже опасный…

– Тебе все равно, как будет происходить встреча? Совещание, штабные игры? Слушай, у нас сегодня юбилей! Тридцать пять лет супружеской жизни у начштаба! Грандиозная пьянка будет…

– Прекрасно. Общение в неформальной обстановке меня вполне устраивает. Только вот костюм праздничный я не захватил, да и подарить что-нибудь следовало бы…

– Костюм – ерунда… Поехали – я тебя жене поручу, вечером заеду за вами. Ты насколько у нас задержишься?

– Завтра вечером хочу улететь, если вертолет дадите.

ЗНАКОМСТО с БЕЛОГЛАЗОВОЙ

Генерал достал из кармана связку ключей, нажал кнопку звонка и только после этого отпер дверь.

– Здравствуй, Женечка. Привез тебе полковника Свиридова – помнишь, я к нему летал? Он с ответным визитом…

– Свиридов, Анатолий Иванович. Очень рад.

– Евгения Павловна, очень приятно. Раздевайтесь. – она протянула Свиридову полную и по-крестьянски крепкую руку.

Была жена генерала Белоглазова хоть и по домашнему, но строго одета и улыбалась очень по доброму.

– Женечка, ты его покорми и подыщи какой-нито костюмчик – он с нами на праздник пойдет. А я за вами заеду вечером.

– Сам-то не пообедаешь? Готово все.

– Перекушу в штабе. До вечера!

Генерал удалился, поцеловав жену в щеку.

– Проходите, Анатолий Иванович. Располагайтесь. А еще лучше – умойтесь с дороги, а я на стол соберу. Что это вы меня так разглядываете?

– Извините, Евгения Павловна… Уж очень вы похожи… Вы не с Полтавщины?

Округлое удивительно доброе лицо, черные как смоль волосы и косы, уложенные короной вокруг головы…

– Точно, с Полтавщины! – улыбнулась Белоглазова, – А что, вы тоже оттуда?

– Нет, я москвич. Просто вы удивительно похожи на женщину, которая заменила мне мать… И волосы такие же – так и хочется потрогать, они у нее такие мягкие и тяжелые, когда вымоешь… Не удивляйтесь, мне иногда доверялась эта процедура. И расчесать, и заплести косы так, как у вас, я умею … Она у меня слепая…

– Я похожа на нее?

– Есть что-то общее – очень доброе и домашнее…

Свиридов прошел вдоль фотографий на стене.

– Сестра? – спросил он, разглядывая фотографии молодой девушки, удивительно похожей на хозяйку.

– Лукавите, Анатолий Иванович? Это ж дочка!

– Не в жисть не поверю, пока не покажете живьем!

– В Москве она, учится. Пишет редко … Были у нее в прошлом году зимой, Дементия Кузьмича в Москву вызывали, и я с ним ездила.

– Ее гитара? Играет?

– Да балуется! Она у нас такая серьезная, такая строгая, с гитарой, считай, ее никто и не видел. Кроме одноклассников…

– Можно? – Свиридов снял гитару со стены, тронул струны. – Ну, совсем неплохой инструмент! Что вам сыграть, дорогая Евгения Павловна?

– Звучит прямо как дорогая Солоха! – засмеялась Белоглазова. – А сыграть… Сыграй какой-нибудь старый романс…

Свиридов подстроил гитару.

Чуть только вечер опустится синий,

Чуть только звезды зажгут в небесах,

Белоглазова даже вздрогнула – так по душе пришелся и голос, добрый, ласковый, бесконечно влюбленный, и сами такие дорогие слова.

И черемух серебряных иней

Жемчугами украсит роса:

Было видно, что она живет в каждом слове, переживает каждый звук.

Отвори

потихоньку

калитку

Такое трепетное ожидание, такая любовь звучала в голосе Свиридова… Она дышала вместе со Свиридовым, она была там, в темноте летнего сада, она спешила на свидание, она жила ожиданием этого свидания…

И войди тихой тенью под сень,

Не забудь потеплее накидку -

Кружева на головку надень.

Женщина отвернулась к окну и полностью погрузилась в свои воспоминанья.

Свиридов пел негромко, но с таким чувством.

Отвори

потихоньку

калитку

Белоглазова стояла спиной к окну и Свиридов не видел ее лица.

– Конечно, пел ты не мне, но все равно спасибо… Придет Дема – выпьем с тобой на брудершафт… Когда пел, о своей жене думал? Молодец, счастливая у тебя жена… Иди, помойся, я на стол соберу.

Когда посвежевший Свиридов вышел из ванны, Евгения Павловна, приглашая его за стол, обратила внимание на крупную и тяжелую кобуру.

– Что это – уж больно серьезное. Не тяжело?

– Но к сожалению необходимо. Не так давно пришлось инструментом воспользоваться…

– Ешь, Анатолий… И рассказывай, ты ведь не просто так прилетел…

Евгения Павловна повернула голову на звонок в прихожей – после звонка раздался скрип ключа.

– Вот и Дементий Кузьмич пришел!

– Ну, как вы тут? Костюмчик нашла полковнику?

– Решили, что он так пойдет… Ты бы слышал, Дема, как он поет! Это же уму непостижимо!

– Соблазнял?

– У-у, еще как!

– Только безрезультатно.

– Ну, это еще как посмотреть, – Евгения Павловна поднесла три рюмки на маленьком подносе. – Я с ним хочу на брудершафт выпить. Ты не против, Дема?

– Мы с ним на ты уже перешли.

Свиридов и Евгения Павловна сцепили руки, выпили, и Евгения Павловна сочно поцеловала Свиридова в губы.

– Будь здоров, Толя!

– Здорова будi, Женечка!

И так красиво прозвучала его мягкая чистая украинская речь, что все дружно рассмеялись.

ЮБИЛЯРЫ в ОФИЦЕРСКОМ КЛУБЕ

В офицерском клубе уже почти все собрались. Юбиляры сидели за отдельным столом, украшенным шутливыми транспарантами, еловыми ветками и искусственными цветами. За ширмой стоял большой стол, на который складывали подарки, и он был уже завален свертками и пакетами.

Присесть юбилярам не удавалось – поздравляющие шли один за другим.

Белоглазовы расцеловались с юбилярами, Дементий Кузьмич положил свой пакет в кучу подарков, а Евгения Павловна представила Свиридова.

– А это наш гость – полковник Свиридов Анатолий Иванович.

– Очень приятно!

– Очень хорошо, Анатолий Иванович, что вы почтили своим присутствием наш праздник!

Свиридов на ходу конструируя и произнося витиеватую приветственно-поздравительную речь приглядывался к юбилярам.

Полковник Карадонов был крепок и приземист, но отнюдь не толст, а основателен и осанист. Супруга его, назвавшаяся Виленой Игоревной, выглядела много моложе своих лет, но не старалась произвести этим впечатление, не молодилась и была красива естественной красотой любимой и любящей далеко не молодой женщины. С удовольствием поцеловав ей руку Свиридов был уведен Белоглазовой.

– Анатолий, ты бабник. – негромко лукаво шепнула Евгения Павловна. – Я это еще дома заметила…

– Дементий Кузьмич, я хочу пригласить Свиридова за наш столик. Там я смогу посплетничать обо всех присутствующих…

– Женечка, что это ты спрашивать такие вещи стала? Во-первых, конечно, за наш столик, а во-вторых – глаз на молодого полковника положила?

Они оба засмеялись и обменялись такими взглядами, что Свиридову стала совершенно ясна ненарушимая ничем любовь и верность этих двух людей, и ему стало очень хорошо от этого.

На сцене играл оркестр, составленный из штатного военного оркестра с добавлением роскошного рояля, мексиканских маракасов и четырех балалаек, на свободном участке пола уже танцевали первые пары, но торжество еще не завертелось.

– Толя, я придумала, что тебе подарить юбилярам.

– Да, Евгения Павловна?

– Женя. Пока не скажешь

– Женя, дорогая, – ничего не скажу.

– Анатолий Иванович, сдавайся сразу! Я в свое время очень разумно поступил, сдавшись ей сразу!

– Слушаюсь, Дементий Кузьмич! Женечка, дорогая, так что же ты придумала?

– Смотри, какой способный – с первого раза и как здорово!

Белоглазова была очень хороша – с чуть тронутым макияжем круглым лицом, увенчанным косами, в декольтированном длинном платье. Свиридов обратил внимание, что дамы этого гарнизона одевались весьма прилично.

– Ты им спой. Гитару я обеспечу.

– А что спеть? Вы … ты знаешь их вкусы или любимые вещи?

– Им бы что-нибудь из их молодости … Нашей молодости. Если знаешь, конечно.

– Принято!

Наконец праздник начался – появился руководитель-тамада, генерал Белоглазов огласил приказ-поздравление, хлопнули пробки и все занялись делом.

– Анатолий Иванович, разрешаю тебе пригласить мою супругу на танец – я до этого не большой охотник, а она!..

– С большим удовольствием!

Он закружил Белоглазову в вальсе.

– Ах, Толя, смотри по сторонам! А то глаза у тебя такие, что … да еще в жаркую полтавскую ночку …– она смеялась и танцевала с удовольствием, не забывая "сплетничать", рассказывая Свиридову об окружающих их танцующих.

Довольно быстро стало шумно и бестолково, тамаду мало кто слушал, но выпивали все дисциплинированно, и Свиридов отправился путешествовать по залу, приглашая на танец приглянувшихся ему дам, и не забывая сканировать сознание окружающих.

Ему удалось вклинится без очереди и увести танцевать юбиляршу – ее приглашали нарасхват, и она с видимым удовольствием кружилась по залу.

– Вилена Игоревна, мне так повезло – в первый раз здесь и попал на такой чудесный праздник.

– Мы с Вадимом Викентьевичем так благодарны командованию за этот юбилей! Даже не верится! И не верится, что прошло столько лет – все было как-будто вчера…

– Мне Евгения Павловна успела шепнуть, что на самом деле вы знакомы с Вадимом Викентьевичем значительно дольше, что вы познакомились еще во время войны. Верно?

– Да, представьте себе! Мы впервые встретились в сорок первом, и оба очень понравились друг другу …

– И? Евгения Павловна говорила, что это какая-то весьма романтическая история…

– Романтическая? Возможно … Просто мы встречались за войну несколько раз, причем совершенно случайно … К концу войны я была начальником радиостанции, у меня в подчинении был целый табун молоденьких девочек … А поженились только после войны, да и то не сразу …

#А когда Вадюша в первую брачную ночь понял, что я девушка, что я ждала его, он целую ночь стоял на коленях и целовал мне ноги…# – это Свиридов узнал, чуть-чуть затронув ее сознание, и еще бережнее повел ее в вальсе.

– Вы изумительно танцуете, Вилена Игоревна! Вы учились или это врожденное?

– До войны родители пытались учить меня музыке … Когда-то я пела, но потом застудила горло … Но музыку люблю, люблю песни тех лет … А вот когда Вадим Викентьевич говорит, что песни не любит – так это неправда. Он очень любил, как пою я … Правда, и слышал-то меня он всего один раз в сорок втором году… Он полвойны прослужил ротным – это феномен, таких почти не было, их убивали сразу… А он – выжил, после каждого очередного ранения снова в свою роту …

– У вас, наверное, с тех лет есть любимая песня? Или вообще любимая песня – не обязательно тех лет?

– Вы знаете, есть. Но мне уже много лет не приходится ее слышать, я даже не знаю слов. Помню только, что были там слова "жизнь прекрасна, Маша"… Была это тяжеленная трофейная патефонная пластинка в самом конце войны и мне смертельно хотелось разучить и спеть это, а голоса уже не было …

– Я попробую подарить вам это воспоминание…

– А говорил мне, что он не кадровый. Да ты взгляни, как он идет, как он ведет Вилену!

– Женечка, за что купил, за то и продаю – Ефремов сказал, что он не из кадровых военных. А так – орел! Орел?

– Конечно, орел! Но ты у меня орлее, Демочка!

Улучить момент, когда полковник остался за столом один, было не трудно, и Свиридов подсел к нему.

Вадим Викентьевич с удовольствием рассказал ему и о военных годах, и об истории их знакомства с будущей супругой. Между делом Свиридов узнал и о той песне, которую с радостью вспомнил бы юбиляр.

– Вы знаете, ее пела сама Виленочка, еще в войну, где-то наверное году в сорок втором или начале сорок третьего …

А Свиридов продолжал знакомиться с заполнявшими зал мужчинами и женщинами, и делал это частенько с помощью женщин.

Встретив откровенно заинтересованный взгляд он пригласил молоденькую миловидную девушку. Она с удовольствием пошла с ним танцевать.

– Вы у нас первый раз? Я вас раньше не видела. Как вас зовут?

– Да, я у вас впервые и случайно. А зовут меня Анатолием. А вас?

– Диана … Владиславовна.

– Ну, до Владиславовны вам еще дорасти надо. Вы на том прекрасном рубеже, когда еще хочется казаться старше, опытнее, солиднее…

На ее подвижном личике недоумение и обида сменились радостью и удовлетворением.

– Вы так молоды и прекрасны, что кроме божественного имени вам ничего не нужно для подтверждения вашей исключительности…

– Ну, уж так и ничего!

Она качнула сережками, поправила браслет.

– Именно – ничего. Это все мишура, и не всегда она достойна оттенять вас. И не заставляйте меня хулиганить, а то мне придется заявить, что прекраснее всего вы …

– Ну, договаривайте, договаривайте!

За коротенький танец Свиридов узнал не только все о ней самой, о ее близких, о ее женихе, но и о множестве других, в той или иной степени знакомых Диане людей. И, главное, пользуясь ее сознанием, как шлюзом, сумел побывать в информационном поле еще нескольких человек.

– Она – свистушка, но безвредная. Хвостом вертит, но до серьезного не допускает. – так охарактеризовала ее Белоглазова. – Ты знаешь, какая у нее фамилия? Коврижко. Правда, она тоже такая же сдобная? Нет, не то, чтобы она не хотела … просто ей больше удовольствия доставляет само ухаживание, флирт, обожание, а не постель. Но учти – готовых на все у нас тоже в избытке, так что ты берегись!

– А это ее жених?

– Да, скоро свадьба. Но он так молод и так неопытен – сумеет ли удержать …

Свиридов подошел к скучающему в одиночестве молодому человеку, с ревностью наблюдавшему за танцующей Дианой, коснулся его плеча. Тот обернулся и по привычке вытянулся, увидев полковничьи погоны.

– Анатолий Иванович. Свиридов.

– Старший лейтенант Егоренков! Василий Васильевич …

– Василий Васильевич, у вас прелестная невеста. Я только что танцевал с ней – она прелесть.

Егоренков нахмурился.

– Вы хотите, чтобы она была еще счастливее? Я вам открою один секрет, только вы не выдавайте меня. Договорились?

– Договорились …

– Когда она после танца с очередным кавалером вернется к вам, вы не хмурьтесь и не сердитесь. Вы должны ей сказать, как она прелестна, что лучше нее никто в зале не танцевал, что у нее самая приятная улыбка, что она самая грациозная и вообще вы любите ее еще больше.

– И все?

– И повторять это – в вариантах, конечно, – можно все время и без перерыва. И тогда она будет совершенно счастлива и будет любить вас верно и крепко. Поверьте опытному человеку.

– Но она так ластится … вон и сейчас …

– Она просто кокетливая девушка. И вы станете ее первым мужчиной. А все это – это фейерверк, и чем скорее вы оба поймете это, тем легче вам будет дальше. И не ревнуйте ее ко мне – я еще приглашу ее на танец.

Проходя по залу Свиридов краем глаза увидел, что Егоренков что-то говорит Диане, и та, сияющая и счастливая, обнимает его и оставляет на его щеке сочное доказательство своей привязанности.

А эта дама стояла хоть и вблизи от компании мужчин, но как-бы в одиночестве. Крупное тело, прекрасные формы, умное, породистое лицо.

Танцуя с ней Свиридов узнал немного – что есть дочка, но нет мужа, что она химик-аналитик, что мужчин настоящих в гарнизоне не так уж чтобы много, но еще есть, но зато через ее информационное поле он смог проникнуть во многие информационные поля знакомых ей мужчин.

С мужчинами Свиридов тоже заговаривал, чокался, но все это давало куда меньше информации, чем один танец с приятной дамой.

Народ напивался быстро и Свиридов решил, что пора, а то они вообще не поймут ничего. Он пошептался с оркестрантами и вышел на сцену.

Когда он оказался около микрофона – мало кто обратил внимание, но его первые же слова несколько утихомирили зал.

– Я оказался на этом юбилее случайно и очень рад знакомству с такими чудесными людьми – Виленой Игоревной и ее супругом полковником Карадоновым Вадимом Викентьевичем. И мне хочется подарить им в этот праздничный вечер частичку их воспоминаний. Первый подарок от меня милейшей Вилене Игоревне.

Свиридов поднял гитару.

Хмуришь брови часто, сердишься все зря,

Злость твоя напрасна – я ж люблю тебя.

Оркестр начал потихоньку поддерживать его.

Ты возьми, Маша, крепче обними,

Жизнь прекрасна наша, солнечны все дни.

По тому, как просияла Вилена Игоревна, Свиридов понял, что он угадал.

Улыбнись, Маша, ласково взгляни -

Жизнь чудесна наша, солнечны все дни.

Ему казалось, что он совсем не копирует оригинал, но само получалось, что у тех, кто слышал это раньше и помнил – не было разницы между тем, старым, и этим, совершенно новым исполнением.

Солнце нам сияет, нам цветет сирень.

В роще распевают пташки целый день.

Брось сердится, Маша, лучше обними -

Жизнь прекрасна наша, солнечны все дни.

И как когда-то, в конце войны с заигранной заграничной пластинки, так и сейчас никому не казался странным этот несколько необычный строй языка.

Мне с тобой вместе, у нас одни пути,

И в труде и в песне и в любви идти.

Улыбнись, Маша, песню громче спой,

Мы на радость, Маша, встретились с тобой.

Зал хлопал в такт, оркестр вовсю освоился с мелодией и Свиридову показалось, что рояль его поддерживает очень квалифицированно. Он взглянул – за роялем сидел уже другой: немолодой седой человек с упоением воспроизводил почти точную копию с пластинки!

Улыбнись, Вилена, песню громче спой,

Мы на радость, милая, встретились с тобой.

Улыбнись, Вилена, ласково взгляни -

Жизнь чудесна наша, солнечны все дни.

Свиридов закончил под бешеную овацию зала. Он спустился в зал, подошел к юбилярам.

– Дорогая Вилена Игоревна! Всех благ вам, радости и счастья! – он поцеловал руку порозовевшей юбилярши.

– Спасибо вам, Анатолий Иванович! Это было так чудесно! И вы так верно угадали!

К благодарственным словам присоединился Вадим Викентьевич, а зал все шумел и не мог успокоиться.

Но когда Свиридов вернулся на сцену относительная тишина установилась довольно быстро.

– Теперь подарок для Вадима Викентьевича, хотя скорее всего не только для него. Если я верно угадал.

Он оглянулся на оркестр и кивнул только седому музыканту за роялем и ударнику.

Первым гитарный перебор подхватил ударник очень деликатными тактами.

По обычаю петербургскому,

По обычаю чисто русскому

Мы не можем жить

Без шампанского

И без табора

Без цыганского.

Видимо, седой пианист знал этот вариант романса и активно поддерживал гитару.

Очи черные, очи страстные,

Очи жгучие и прекрасные -

Как люблю я вас,

Как боюсь я вас -

Знать увидел вас

Я в недобрый час.

Вилена Игоревна положила свою седую голову на плечо седому Вадиму Викентьевичу.

Скатерть белая залита вином,

Все цыгане спят непробудным сном,

Лишь один не спит,

Пьет шампанское

За любовь свою

За цыганскую.

Наиболее нагрузившиеся уже пытались изобразить цыганочку, но им это плохо удавалось.

Подойди ко мне – ты мне нравишься,

Поцелуй меня – не отравишься,

Поцелуй меня,

Потом я тебя,

Потом вместе мы расцелуемся.

Оркестранты не удержались и тоже по мере умения поддерживали Свиридова.

Не встречал бы вас -

Не страдал бы так,

Проживал бы жизнь припеваючи.

Вы сгубили меня, очи черные,

Унесли навек мое счастие…

Свиридову долго не давали слова сказать и он безуспешно поднимал руки. Наконец шум утих.

– Этот подарок для Вадима Викентьевича, но помнит он этот старинный романс в исполнении молодой Вилены Игоревны!

Всеобщий крик снова заглушил все остальные звуки. Юбиляры пробирались к сцене среди всеобщего буйства чувств и выпитых напитков, и Свиридов расцеловался с ними прямо перед сценой.

После этого на него был такой большой спрос, что ему пришлось на некоторое время скрыться.

Незаметно возникнув он успел перехватить Диану.

– Ну, как, милая моя коврижка?

– Ах, Анатолий Иванович! Вы такой … такой … – она грациозно выгибалась под его рукой.

– Понятно. А как ваш жених?

– Васенька у меня – чудо! Он так любит меня, что я боюсь!

– Чего же, милая коврижка?

– Проказник! Он меня убьет из ревности! А что вы споете мне?

Последний танец Свиридов танцевал с Евгенией Павловной.

– Ты, Анатолий, очаровал всех наших дам …

– Так уж и всех!

– Не напрашивайся, не получишь! Ты, чо, не видел, что они готовы были подраться за право потанцевать с тобой?

– Так уж и подраться! Ты скажешь, Женечка!

– Ну, кроме тех, у кого есть некоторые преимущества! – лукаво добавила Белоглазова.

А всю ночь Свиридов диктовал и диктовал вновь добытые сведения.

НЕЛЛИ ШИСТЕР. ТВОЙ ДИКТАНТ НАПЕЧАТЕН

– Свиридов, твой диктант напечатали. Держи кассеты. Что делать будем?

– Решай, Дементий Кузьмич, тебе видней. Я бы не стал особенно афишировать все это. Ниточка все равно приведет от нас к тебе, и будет это примерно через неделю, не раньше. Ты и весь твой штаб ни в чем не замешаны, претензий к тебе быть не может. Ну, а зачем я прилетал – кому какое дело, просто визит вежливости.

– Наверное, ты прав. А эту информацию я приберу, не сомневайся. Летишь?

– Лечу. Привет супруге. Она мне очень понравилась.

– Ты ей тоже понравился, привет тебе передавала. Тогда до встречи, полковник?

– До встречи, товарищ генерал. До встречи, Дементий Кузьмич.

КОМАНДИР, С ПРИЕЗДОМ!

– Командир, с приездом!

– Спасибо, Маленький! Как дела, что нового?

– Вот тут для вас Суковицина папочку приготовила, а там главное – записочка есть от генерала Ефремова. Просил обратить внимание.

– Раз просил – то обратим внимание.

Свиридов открыл папку, отогнул клапан конверта, вынул небольшой листок бумаги.

«Шистер Нелли Ханоновна, агент по снабжению отдела рабочего снабжения машиностроительного завода. Ролевые особенности поведения представляются заученными и избыточно выразительными. Чувствуется профессиональная подготовка!!!»

Дальше лежали толстые пачки протоколов, которые Свиридов мельком проглядел, пока машина неслась по заснеженной дороге.

В штабе выслушав рапорт Гнедаша Свиридов снял телефонную трубку. Домашний номер не отвечал и он вызвал диспетчера.

– Здравствуйте, я Свиридов. Помогите найти Антонину Ивановну.

– Она в швейной мастерской. Соединить вас?

– В швейной мастерской? А где у нас такая мастерская?

– Теперь швейная мастерская на третьем этаже вашего корпуса, рядом с библиотекой. Соединить?

– Нет, спасибо.

По привычке Свиридов не воспользовался подземным коридором, а пробежался по улице. Открыв дверь он увидел плотную кучку женщин, обступивших что-то и увлеченно что-то разглядывающих.

– Товарищи женщины, здравствуйте!

Кружок рассыпался и стало видно Тоню, сидящую за швейной машинкой.

– Здравствуйте, Анатолий Иванович!

– Можно мне немножко попользоваться моей женой?

– Даже нужно … Здравствуй!

– Здравствуй! Я так соскучился!

– Я тоже, милый мой!

Женщины отворачивались, но все равно искоса подглядывали – разве можно было не подсмотреть, как они целуются.

Наконец они оторвались друг от друга.

– До вечера?

– До вечера. Всем трудящимся женщинам – боевой коммунистический привет!

– Ой, Антонина Ивановна!

– Как же он вас любит!

– Какая вы счастливая!

– Ой, девочки, самой страшно!

– Нет, что ни говорите – Свиридов это из мужчин мужчина!

ЧЕМ ВАМ НЕ ПОНРАВИЛАСЬ ЭТА ЕВРЕЙКА?

– Чем вам не понравилась эта еврейка? Ну, со странностями, ну, врет по мере сил – так они все привирают.

– Нет, ты не прав, Назар Захарович. Тут что-то есть. Свиридов, рассуди нас. Я в состоянии тихого помешательства написал вот тут на бумажке, что мне показалось, но пока ты с ней не пообщаешься, не читай. Договорились?

– На, Назар, спрячь пока бумажку. И давай мадам Шистер. Или мадемуазель?

– Да-а, дам – не – дам – пробы ставить негде.

Задержанную Шистер привели быстро. Свиридов пролистал протокол ее допроса – довольно умелое лавирование и уход от существа дела, расплывчатые бессодержательные ответы.

Вошедшая устало опустилась на табурет – это была эффектная блондинка, ладно скроенную фигуру которой не могла скрыть неряшливая свободная одежда. Усталость была напускной – это Свиридов отметил сразу, за неловкими движениями он уловил тренировку и силу – и ему стало еще интереснее, и он стал входить в сознание сидевшей перед ним женщины.

Это оказалось не так просто, но ему стало еще интереснее, он постарался войти в ее сознание поглубже, в детство, узнать особенности ее воспитания и …

Маленькая ферма на юге штата Иллинойс, округ Кук. Иссохшая от желудочной болезни мать, опустившийся и махнувший на все рукой отец. Старший брат, красавец, умница, предмет вожделения особ женского пола окрестных ферм, относится с любовью и нежностью к наемной работнице … Сестра подглядывает за ними и боготворит старшего брата…

Средств на учебу нет, старший брат тянет все хозяйство, но выкраивает деньги и посылает младшую сестру учиться – а сам остался со своей возлюбленной и стариками…

Колледж …

Университет …

Русский язык …

Контракт…

Спецподготовка …

Московский университет …

Легендирование …

Засылка …

Свиридов старался не особенно детализировать информацию из сознания женщины, сидящей перед ним.

– Гражданин начальник, зачем вы меня вызвали? Я уже все, что знала, рассказала. А если закурить дадите, то я могу и еще кое-что…

Свиридов проверил – визуально – магнитофон и видеокамеру, они работали.

– Вы совершенно правы, Нелли Ханоновна, спрашивать мне вас не о чем, просто порядок такой. Я проверяю работу следователей, поэтому приходится со всеми встречаться. Удовольствия, как вы понимаете, не много, тем более, что попадаются такие несусветные тупицы и совершенно неадекватные личности! Вам сколько лет? – Свиридов пролистал протокол.

– Тридцать два.

– А кто вас устроил на работу?

– Сперва после срока я работала уборщицей в клубе завода, а потом меня взяли посыльной в ОРС. Ну, а потом повысили и сделали агентом по снабжению. Там же только улыбнуться надо вовремя или юбку задрать – и все сразу находится, отгружается, списывается…

– А про наркотики вам что-нибудь известно?

– Да господь с вами! Я же говорила гражданину следователю, что и понятия об этом не имею. Слухом ни слыхивала, какие такие наркотики!

– Ладно, идите к себе в камеру.

– А что мне будет? Задержали-то за что? Держите почему, я разве в чем-нибудь виновата?

– Разберемся, гражданка Шистер, разберемся. Уведите!

Шистер увели, а к столу сразу подсели генерал Ефремов и полковник Брызга.

НАЗАР, РАЗВЕРНИ БУМАЖКУ ГЕНЕРАЛА

– Ну, Свиридов, не тяни!

– Назар, разверни бумажку генерала, – Свиридов сложил пополам лист бумаги, а потом написал на нем:

«Диана (Дайяна) Уиттеккер, дочь фермера из штата Иллинойс, округ Кук, Соединенные Штаты Америки. Направлена на связь к агенту, находящемуся в «гнездышке». Пароля нет, личный контакт».

На листке генерала было написано: «Она не та, за кого себя выдает. Чувствуется не только профессиональная подготовка к поведению на допросах, но и ролевая подготовка. Интеллект выше заявленного социального уровня, но тщательно скрывается».

Немая сцена длилась минуты две-три.

– Что делать будем, мужики?

– Что делать … Ты даешь, Свиридов! Что бы мы не придумали, решать все равно будут там! Понятно? Гони шифровку! И срочно!

– Значит, у нас в «гнездышке» есть свой собственный клоп?

– Мне только известно, что у вас там находится законсервированный двойник – наш разведчик, пришедший из-за кордона как их агент. И не более того…

– Уже весело… Почему мне это неизвестно?

– Ну, Назар Захарович, ты даешь! А мне почему не сообщили? Естественно, я знаю, кто из сотрудников жил в Штатах, но следовало бы…

– Я, что-ли, такие вещи решаю? – генерал не на шутку рассердился, – Меня, что-ли, в известность поставили?

– Интересно, а что ты в шифровке сообщишь?

– Ты чего ехидничаешь, Назар Захарович?

– Ладно – мы с вами уже маленько попривыкли, что Свиридов добывает информацию… из воздуха, а Москве как это объяснить? И надо ли?

– А ты ничего, соображаешь. Именно, что не надо. Как быть, Свиридов?

– Фотографии ее есть? В куче с остальными. Если она шла на личный контакт, то Левушка ее знает в лицо. Вот этот результат опознания мы и предъявим в шифровке. А остальное мне приснилось.

– Тогда срочно фотографии, срочно раскалывай своего Левушку и срочно шифрограмму!

– Слушаюсь, товарищ генерал!

КАК ВАШИ ДЕЛА, ЛЕВ ВОНИФАТЬЕВИЧ?

– Лев Вонифатьевич, как ваши дела?

– Все нормально. Почти закончили сбор старых дискет и лент с записями экспериментальных данных, расшифровываем. Отладили программу поиска по ключевым факторам. Вас это интересует, Анатолий Иванович?

– Как вы расцениваете ваше положение здесь? Как этап работы, как устранение от дел, как почетную ссылку?

– Вас эта сторона моей жизни интересует… Хотя я работаю по своей основной специальности – а я именно эту специальность считаю основной – и мне интересна эта работа … Почетная ссылка? Нет, непохоже. Скорее, ссылка с ограничением в правах, с явным недоверием…

– Ваша работа на одном из ключевых направлений – и недоверие?

– Вы не работали за рубежом … А вот Антонина Ивановна вполне могла бы это почувствовать … Нет, мы с ней ни о чем таком не говорили, и я очень ценю вашу деликатность – вы никогда не напоминали мне, что я под наблюдением… Это свойственно практически всем разведчикам, долго проработавшим вне страны – ощущение недоверия и отчужденности … Но я не жалуюсь, нет – у меня есть интересная работа, кругом приятные мне люди.

– Если у вас будет желание, то мы поговорим об этом подробнее … позже. А сейчас меня интересует, не знаете ли вы кого-нибудь из изображенных на этих фотографиях людей?

Свиридов высыпал перед Худобиным целую кучу намеренно перемешанных фотографий.

– Я смотрю – уголовный контингент?

– Не только. Но так или иначе связанный с преступным миром.

Худобин медленно перебирал фотографии, откладывал их в сторону. Увидев в куче фотографию Шистер он замер и медленно-медленно извлек фотографию из кучи.

– Мне … смотреть дальше или достаточно?

– Смотрите дальше.

Не выпуская из рук найденную фотографию Худобин стал перебирать оставшиеся и быстро выловил еще три фотографии Шистер.

Свиридов в это время уже вошел в его информационное поле и внимательно исследовал его.

– Я знаю эту женщину, – Левушка разложил перед собой фотографии Шистер.

– Кто это?

– Эту женщину я знаю под именем Диана. Перед заброской сюда были подготовлены связные и она – одна из этих связных. Вы должны помнить, Анатолий Иванович, что словесные портреты всех их есть в моем рапорте в Центре …

– Что за человек Диана?

– Это очень сильный и целеустремленный человек … И очень хороший … Что с ней? Судя по фотографии – она арестована, в заключении?

– Это особого значения не имеет … А если я передам ей привет от вас?

– Если просто передадите привет, то это будет воспринято как сигнал тревоги, знак провала. А если передадите, что я часто вспоминаю клумбу на Уолл-Стрите … Нет, это не пароль, это – личное.

Худобин был сильно взволнован, но старался сдерживаться, а Свиридов уже столько знал и о нем, и о них …

– Как только у меня будет время – я найду вас. Хорошо?

– Да, конечно. Анатолий Иванович, но … где она?

– Сегодня уйдет шифровка, что вы опознали по фотографии свою связную по имени Диана. Ваша встреча вполне возможна.

ОН ИСПИСАЛ УЖЕ ВТОРУЮ СТРАНИЦУ В СПЕЦБЛОКНОТЕ

Свиридов исписал уже вторую страницу в спецблокноте.

– Слушай, Свиридов, тебе не хочется показать мне, что ты там строчишь?

– Нет, не хочется, товарищ генерал. Вы всегда потом можете честно признаться, что не знали, что такое я сообщил в шифрограмме. Вы бы такой текст не одобрили бы, и не смогли бы санкционировать. Ругани много.

– Кого ругаешь-то?

– Завтра прилетит заместитель председателя комитета, тогда и посмотрим.

– Откуда знаешь? Не было такого сообщения …

– А не прилетит – ему же хуже. В Центре есть словесные портреты четырех связных, которые могли прийти сюда – а мы об этом не знаем. Ты понял, генерал?!

– Чего орешь? Я тоже орать умею! И хоть на начальство орать разучился невпример тебе, но тебя поддержу. Будь спокоен, я ведь тоже не генералом родился …

– Прошу прощения, товарищ генерал, погорячился.

– Это ничего – по делу горячиться не вредно … Но подумавши и с холодной головой … Ты закончил шифровку?

– Да. – Свиридов вызвал дежурного и передал тому блокнот.

– Остыл? Тогда расскажи, что думаешь делать со своим академиком … Для разрядки. Жена его уже приходила – дура приятная во всех отношениях …

– Ученая сволочь …

– Остынь.

– Он женщин приводил московским визитерам, а за это получал их всестороннюю поддержку. А теперь придется якобы выполненную им работу переделывать … И золотишко переправлял им.

– Ну, женщин к командированным в гости приводил … хорошо, данные внешнего наблюдения – это факты, хотя в некоторой степени косвенные.

– Почему?

– Мало ли чем они могли заниматься всю ночь … Стихи читали, в карты играли …

– Дети они, что ли? Это несерьезно.

– Согласен. Но твои недостоверные сведения вообще бездоказательны, они ни чем не подтверждены. А они – и Оратынцев, и женщины – будут просто все отрицать.

– Вам нужны доказательства или их чистосердечные признания?

– Даже так?

– Разрешите мне допросить их, и они во всем сознаются. Нет, нет, никаких физических воздействий! Ставьте звукозаписывающую технику или видеозапись – увидите, как я это сделаю. И они все признают и подпишут. В Москве подставные лица признаются в получении посылок с золотом …

– Пожалуй, я тебе поверю, что ты можешь получить их признания … И что потом? Чего ты хочешь? Объясни мне!

– Я хочу, чтобы Оратынцев больше не создавал видимости ударного труда, чтобы он не жульничал, чтобы он никогда и никому не мешал работать, чтобы не принуждал женщин к сожительству с ним и нужными ему людьми и никогда по его кляузам людям не мешали бы спокойно жить и работать.

– А как это сделать, ты подумал? Какие у тебя есть предложения? Что, ликвидировать его? В лагерь посадить? На поселение выслать?

– А орать-то зачем? Криком делу не поможешь.

– Потому и кричу, что не знаю, как … И не на тебя кричу, понял ведь … Куда я его дену? Перевоспитать его – дохлый номер, никаких объяснений он не поймет … Связей у него в научном мире хватает … Там таких дутых корифеев от науки пруд пруди, и все друг за дружку держатся и друг дружку подпирают … Ну, у тебя есть решение?

Генерал устало махнул рукой, но сразу вскинул голову.

– Свиридов, слушай – а ведь у тебя есть решение, иначе бы ты не затеял всю эту бодягу! Как же я сразу не сообразил! Ты на мне аргументы отрабатываешь! Что ты мне здесь представление устраиваешь – сказал бы сразу, и дело с концом.

– Предложи вам сразу мое решение, вы бы думать стали. Рассуждать – а надо ли, а может лучше как-нибудь еще это урегулировать. Вам надо было самому … пройти этот путь.

– Артист! Я тут нервничаю, криком исхожу, а он мне представление устраивает! – и совершенно спокойно, по деловому, – Ну, говори, что надумал.

– Тоже представление. Оратынцева вызывают и он предстает перед тройкой …

– Что за тройка?

– Неужели забыли чрезвычайные тройки?

– Так их нет давно.

– Мало ли что. Предстает он перед тройкой: вы, Шабалдин и я. И зачитывается ему весь его геройский послужной список – и научные «достижения», и сексуальные похождения … Да в деталях, да с оценкой научной и нравственной. И спрашивается – что же с вами делать? Расстрел, лагерь, поселение в глуши? Или самоотверженным трудом вы загладите все свои преступления … и так далее и тому подобное … Что он выберет?

– Ну, ты даешь! Конечно, он выберет ударный и самоотверженный труд на благо любимой родины! Да еще попросит оставить на прежней работе! Ну, и что?

– Дудки. Никакой прежней работы. Например – в рядовые научные сотрудники без права покидать объект в течение десяти лет.

– Хм … То есть попросту оформить ему условное заключение с правом работы по специальности … Как прозаично.

– Думаю, решение будет несколько иное, но по-существу именно так.

– А тебе еще романтики или лирики захотелось? Хотя и в таком положении он вонять все-таки сможет, это ты учитываешь?

– Не сможет и не будет. Правда, мы сломаем человека.

– Испытываешь угрызения совести?

– Испытываю. А вы нет?

– Он же сам подвел себя к этому концу, разве нет? И мне кажется, что твое решение наиболее гуманное, хотя кто его знает … Жена, окружение … Хвост-то ему надо распустить или нет? Все-таки человек, хоть и дрянной – все равно жалко …

– Я вас понимаю.

– Пошел ты … в баню! Он меня понимает, надо же! Лучше расскажи, как слетал, что узнал.

– Рассказывать долго, вы лучше послушайте запись с диктофона.

ЗАВТРА ЗАСЕДАНИЕ ШТАБА

Свиридов вызвал Суковицину, та дала генералу наушники и подключила диктофон к сети.

– Галина Климентьевна, завтра утром – заседание штаба в полном составе. Повестка дня: первое – информация Свиридова о предварительных результатах операции по задержания преступной группировки, второе – текущие дела, третье – предполагаемые спецмероприятия. Третий пункт – секретный, для узкого состава штаба.

– Далее. Нужно подчистить кассеты с записью и распечатать те, что я привез и что наговорю сегодня. Далее. Мне нужно личное дело Льва Вонифатьевича Худобина.

– Его в нашем архиве нет, товарищ командующий. Есть две странички по учету кадров с примечанием, что дело находится в Москве.

– Тоже приятно. Тогда вызовите майора Рахматулина. Пока все.

Майор появился очень быстро – Свиридов только успел пообщаться мысленно с Эткиным.

– Здравствуйте, Сергей Мунирович. Прошу садится. Прошу вас рассказать мне, что вы знаете о начальнике информационно-аналитического отдела Худобине Льве Вонифатьвиче, поскольку его личного дела нет в архиве.

– Слушаюсь, товарищ командующий. Худобин Лев Вонифатьевич направлен к нам из Москвы с указанием должности и без обязательных сопроводительных документов. Обычно это бывает в том случае, когда присылают сотрудника комитета со спецпоручением. Но информации о существе спецпоручения, если оно было, до нас доведено не было. Худобин – человек контактный, общительный, но не откровенный. Ничего из его прошлого неизвестно и он об этом никогда и ни кому не рассказывал. Хорошо владеет английским языком, по отзывам сотрудников хорошо владеет своей специальностью, живет один, постоянной любовницы нет, связи очень редкие и непродолжительные. В коллективе пользуется любовью и уважением. Может быть мягким и уступчивым, может проявлять твердость и настойчивость. Кстати, в истории с отчислением Суковициной Валентины он проявил настойчивость, правда, безрезультатно. На работе пропадает с утра до ночи, вне работы играет в бильярд, ходит на лыжах – в одиночестве. Переписки с большой землей не имеет.

– Никаких соображений, какую такую специальную миссию он здесь выполняет у вас нет?

– Никак нет, товарищ командующий.

– Как работают десантники генерала Белоглазова?

– Нормально. Нареканий нет. Подробнее может доложить полковник Васиченков, но он сейчас на наружной линии охраны.

– Как ведет себя наш подопечный Шипук?

– То буйствует, то впадает в меланхолию. Буйствует явно нарочито, чего-то ждет. Попыток передать весточку на волю больше не было.

– Завтра вечером прибудет спецгруппа из Москвы, разместят их отдельно, обеспечьте охрану. Свяжитесь с Гнедашем, действуйте совместно. Свободны, майор.

НАШИ МАЛЬЧИКИ ВРЕМЕНИ ЗРЯ НЕ ТЕРЯЮТ

– Смотри-ка, наши мальчики время зря не теряют, – Свиридов показал Тоне на сдвинутые столы слева у входа в зал. – Уже основательно обзавелись подружками.

– И заешь, очень приличные женщины, нечего ехидничать.

– Я и не думал. Только …

– Что только?

– Я смотрю – семеро девушек за столом уже имеют детей. Это первое, что их объединяет между собой…

– А что еще?

– Они все одинаковые … да нет, не в том смысле! Они крепко сложены … хорошо развиты … дружелюбны … общительны … красивы …

– Они совсем разные – практически со всеми я часто встречаюсь, а сейчас они ко мне в мастерскую повадились. Наряды шить. Разные они, Толя …

– Папа, да они самое то, что называется «женщина в самом соку», правда?

– Видишь, Толя, как метко их оценил наш художник? Ведь очень верно, согласись.

– Конечно, соглашусь. И, как мне кажется, там уже образовались определенные и постоянные привязанности. Хотя мужиков больше, чем дам …

– А ты не можешь … ты понял меня? – Тоня замялась. – Ну, подсмотреть, что ли …

– Не могу. Для такого … нужны весьма серьезные основания. Мне совсем не хочется влезать в их внутренний мир без нужды.

– А мне так интересно! – Тоня смущенно засмеялась. – Я глупая, да? Наверное, потому, что я этого не могу и не умею. Интересно, как это выглядит … для тебя?

– Значительно подробнее, чем это же – для тебя. А иногда еще и эмоциональнее … Правда, можно … регулировать, но …

– Не надо, милый, – Тоня положила ладонь на его руку, – Успокойся. И сыграй что-нибудь. Для меня.

– Обязательно, – целуя ее руку ответил Свиридов и пошел на эстраду.

Голоса в зале стали затихать, за Свиридовым поднялся Дормидонтов и пристроился за своими барабанчиками, престав наигрывать поудобнее уселся с аккордеоном Лопаткин, Владислав в своем кресле на колесах подстроил аппаратуру.

Свиридов набросил на шею ободок с микрофонами, попробовал гитару, помолчал.

– Моей любимой жене! – сказал он и тронул пальцами струны.

Поздний час.

Половина первого.

Семь тысяч над землей.

Он не пел, он разговаривал. Еле слышно мелодию принял аккордеон, подхватили сухие и легкие удары пионерского барабана.

Гул турбин.

Обрывки сна.

За окном

Облаками белыми

Лежит пейзаж ночной,

А над ним летит луна.

Нет, его рассказ обретал четкие мелодические основы, мелодия росла и крепла.

Тайное движенье

В небе без конца.

Вижу отраженье

Твоего лица.

Как сильно надо любить, чтобы за такими простыми словами стала видна вся пустота жизни без нее – Свиридов этого не видел, но за столом у девушек кто-то зажмурился от этой тоски.

Ты далеко от меня,

За пеленой другого дня,

Но даже время мне

Не сможет помешать

Перелететь океан

И, разогнав рукой туман,

Упасть с ночных небес

Скорей тебя обнять.

Не возникало никаких сомнений в способности разгона тумана руками – так и надо, и все тут, а он продолжал.

За окном

Небо все темней

И спит автопилот.

А внизу

Наверно, дождь.

Ночь длинна,

Но еще длиннее путь,

И долог мой полет

К тем местам,

Где ты живешь.

Припев встретили уже как старого знакомого, и даже некоторые вполголоса про себя начали подпевать.

Тайное движенье

В небе без конца.

Вижу отраженье

Твоего лица.

Свиридов положил гитару, легко пробежал расстояние до стола, подал Тоне руку, обнял ее и закружил в танце. Лопаткин и Дормидонтов легко вели мелодию, а Свиридов, сдвинув микрофон, прижался щекой к голове Тони и тихо-тихо закончил:

Ты далеко от меня,

За пеленой другого дня,

Но даже время мне

Не сможет помешать

Перелететь океан

И, разогнав рукой туман,

Упасть с ночных небес

Скорей тебя обнять.

Они так и отошли к столу обнявшись, а их место заняли другие пары, и мелодия еще долго звучала, превращаясь то в вальс, то в танго, то еще во что-то.

ПАПА, ВОТ НАБРОСКИ ДЛЯ МУЗЕЯ ПАМЯТИ

– Папа, я приготовил кое-какие наброски для музея памяти, ты посмотришь?

– Обязательно посмотрю. Мне это очень интересно.

Гриша раскрыл большую папку и стал показывать собранный материал. Тоня пристроилась под боком у Свиридова и, хотя она все это видела уже не раз, внимательно смотрела тоже.

– Неплохо, очень даже неплохо. А эти рисунки откуда взялись? Ведь фотографий нет, насколько я знаю?

– Я пользовался фотографиями первого отдела и рассказами тех, кто знал их.

– Да, у тебя получилось. Правда, я не всех знал лично, но те, кого я помню – очень похожи. Ты еще поговори с моим тезкой, он-то всех знал хорошо.

– С дядей Толей Шабалдиным? Поговорю обязательно.

– Ну, а теперь спать тебе пора. Умывайся и марш в кровать. А мы с Тоней еще посидим.

Гриша собрал материалы, сходил в ванную, пожелал им доброй ночи и нехотя ушел в их с Тоней спальню.

– Как ты? У тебя случилось что-то … непонятное? Или плохое?

– Не знаю, непонятное или плохое. Ну, во-первых наш Левушка – двойной агент.

– Ну, и что? Ведь и ежу ясно, что он прожил в Америке немало, но он ни разу об этом не сказал напрямую. Наш человек.

– Знаешь, у меня тоже впечатление было, что он наш человек …

– Было? А стало?

– Я сегодня просканировал его и еще больше в этом убедился. Он порядочный и честный человек. Но к нему шла и почти пришла связная … оттуда.

– Ну?! Как?! – Тоня даже села от неожиданности. – Что, пришла сюда?

– В город. Под легендой условно освобожденной из заключения еврейки. По мелкому бытовому делу.

– И она, что, призналась?

– И не думала – Левушка ее по фотографии опознал. Правда, перед этим я ее просканировал и узнал, что она сюда идет на связь. Но в ее сознании Левушку не узнал, вернее, не поискал толком. Разозлился сильно.

– На кого?

– На начальство. Левушка, оказывается, в своем отчете дал словесные портреты всех своих возможных связных – а их четверо, а здесь даже следа об этом нет. Как отслеживать? Кого держат за дурака? А если бы я Шипука не взял, то что бы было? А если бы Левушка был не наш человек, тогда что? Бдительность! Вот прилетит куратор, я ему покажу его бдительность!

– Только поспокойнее, не забывай, сколько хорошего он для нас сделал … Попробуй проанализировать не только возможные последствия того, что здесь о связных ничего не известно, каким способом они – или она – могли попасть в … как это называется? ЗАТО? Каким образом связной может попасть к нам сюда … Но и причины, почему здесь ничего об этом неизвестно …

– Из города попасть сюда просто, как выясняется. Если группа захвата заложника прошла без труда, то что стоит одному человеку пройти этим же путем?

Свиридов помолчал.

– Ты знаешь, у Левушки с ней был роман … И довольно серьезный, он до сих пор к ней очень тепло относится … Жаль, я ее на этот предмет не просканировал. Но женщина крепкая, волевая. Обязательно нужно просканировать …

– Что будешь предлагать? Игру с подставкой? Или просто взять и изолировать?

– Решать-то все равно буду не я.

– А ты не прибедняйся. Как сказал твой сын – как папа сказал, так и будет. И знаешь, кругом начинают привыкать к этому.

– Что я, волшебник, что ли?

– Но твоему слову можно верить, а это – совсем не мало.

Он просунул руки под нее, приподнял, посадил к себе на колени.

– Толя, я сумасшедшая, – прижимаясь к нему заявила Тоня. – Я на самом деле сумасшедшая, ей-ей …

– Что это моей сумасшедшей еще пришло в голову? Что-то новенькое?

– Вряд ли новенькое … Только … Ты знаешь, у меня такое чувство, что я острее ощущаю тебя, твои ласки, твои руки … Ты коснулся ног, да не ног, а чулок, а я это чувствую … сильнее, чем раньше, чем тогда, когда мы познакомились … Ну, разве не сумасшедшая? Взрослая баба, если не сказать старая …

– Но очень любимая …

И ЧТО ПРО НАС С ТОБОЙ ПОДУМАЮТ

– И что про нас с тобой все подумают… – Вера поудобнее устроилась на одеяле, расстеленном на ковре – диван был им узок.

– А тебе не все равно? И что плохого могут подумать? – Никита Кулигин погладил ее и поцеловал.

– Ой, Никитушка! Где ж ты раньше был? Почему меня раньше …

– Так и теперь еще не поздно …

– Ах, ты, изверг! Милый ты мой! Ты знаешь, а из наших девчонок мы с тобой первые жить начали.

– Не сплетничай – не люблю. Или у вас, у девчонок, принято это обсуждать?

– А у вас, у мужиков?

– Не принято. Кстати, и подсмеиваться тоже.

– Неужели ребята ничего не рассказывают?

– Почему – рассказывают. Но не хвалятся и зря не болтают.

– И ты не знаешь, кто с кем?

– Если и знаю, то не болтаю. И ты не трепись!

– Не буду, милый мой Никитушка.

– Когда с сыном меня познакомишь?

– Никитушка, не береди! Тут столько всякого намешано…

Как-будто Веру услышали – в другой комнате «свиданий» тоже шел разговор о маленьком мальчике по имени Сережа.

– Я хочу видеть твоего сына …

– Сашенька, он ведь … болен. Я когда вижу его – у меня сердце заходится … А уеду – опять места себе не нахожу …

– Я так и не понял, чем же он болен.

– Заведующая говорит – задержка развития … Он почти не говорит … и очень тихий, серьезный какой-то …

– Ну, ну, успокойся… Успокойся, Галочка …

Некоторое время было тихо, только было слышно шуршание ткани под руками мужчины, обнимающими женщину, и звуки поцелуев.

– Все равно, мне нужно его увидеть … Я сам понять не могу, почему, только это очень надо …

– Там такие строгости … Если только Свиридов поможет … Он обещался с нами поехать навестить мальчиков …

– Когда поедете?

– А в выходной … Сашенька, мне пора, а то я тут прямо и засну … у тебя на руках. И не высплюсь … Руки у тебя такие … такие …

– Какие?

– Не скажу! Ласковые … нежные … добрые … чуткие … деликатные … сильные … теплые … твои …

– У тебя … руки … тоже … ласковые …

Слова ложились редко, прерываемые поцелуями.

– Отпусти меня … Проводи меня, а то я сама не уйду …

Хитров убрал руки и Вознюкова встала и стала поправлять кофточку.

ОШИБКА ДОЛГОПОЛОВОЙ

Переключенный телефон заурчал тихо-тихо.

– Свиридов, – негромко ответил Свиридов, старясь не разбудить Тоню.

– Это Долгополова, Анатолий Иванович … У меня ЧП … Я ошибку нашла … – голос Лены Долгополовой дрожал.

– В каком блоке?

– В сотой Аннушке.

– Сейчас приеду.

Лена Долгополова нервно вышагивала за раскрытыми воротами блока, из которых тянуло теплом и запахом горелого железа.

– Анатолий Иванович!

– Во-первых, здравствуйте, Лена.

– Здравствуйте, Анатолий Иванович …

– А во-вторых, спокойно, четко и внятно изложите самую суть.

– Пойдемте.

Она повела Свиридова внутрь к металлоконструкциям.

Свиридов с первых ее слов понял, в чем она допустила ошибку, давая задания сварщикам.

Долгополова объяснила и замолчала, спрятав подрагивающие пальцы за спину и глядя Свиридову прямо в глаза – взгляд ее был жалобным, как у побитой собаки.

В глубине зала у стены сидели рабочие вместе с Михеичем и курили.

– Как думаете исправлять?

Лена стала показывать.

– Вот здесь и здесь придется все срезать. Тут переваривать … Там тоже срезать и переваривать. Два дня на переделку уйдет …

– Другого варианта нет?

Лена молча покачала головой.

– Вижу, что нет, это самый быстрый. Ну, пошли, драть буду.

– Что? – не поняла Долгополова.

– Шлепать по мягкому месту.

Долгополова покорно пошла к лестнице и стала подниматься на второй этаж, где уже была отделана комната отдыха.

– Шлепайте, – опустила она голову, – Я подвела вас …

– Брюки спускай.

– Сейчас!! А ремешок вам не дать?!

– Вот ты и в норме! Если бы я тебя серьезно хотел бы отодрать, так отодрал бы за милую душу, да еще бы плакать не велел бы. А тут наказывать не за что.

– Как не за что? Но ведь это я напортачила!

– Конечно. Но без ошибок дела не бывает, или я тебя плохо учил? Главное, как ты эту ошибку сама понимаешь, какие выводы делаешь …

– Понимаю, что поспешила и была невнимательна. Считаю, что надо все рассказать Михеичу и рабочим.

– А главное?

– Главное? Что?

– Не раскисать! Работать! Чище работать! Ты когда спала последний раз?

– Не помню … Потапчик увозил меня как-то, я в машине заснула, он меня сонную выволок и в постель уложил …

– Приказываю. Разметишь, как и что исправлять – и домой, спать. И чтобы муж твой общался не с сонной куклой, а с любящей и любимой женой. Поняла? Завтра проверю у Потапа!

– Как же! Еще чего!

Долгополова успокоилась, к ней вернулось обычное гордое высокомерие. У выхода на лестницу она остановилась.

– Все же на вашем месте я бы всыпала этой Долгополовой по заднице, да так, чтобы она неделю сидеть не могла!

– Иди, иди! У меня рука тяжелая – боюсь, Потап претензии предъявит!

У выхода Свиридова перехватил Поликарп Михеевич.

– Иваныч, ты нашу Ленку-то не очень ругай, она девка справная, мало ли что бывает.

– Ишь ты, «нашу Ленку», а раньше что говорил? Сопля городская? Ножки свои пришла показывать?

– Ну, мало ли что я говорил … А она, ничего, соображает … И девка тоже в порядке … Форсом-то нас не удивишь и не подвинешь … Разобрались, что к чему …

– Не ссоритесь?

– Ну, как не ссорится! Но по делу … Да и она отходчива … Ты слыхал, что она тут со скальпами учудила?

– С чем, с чем?

– Да со скальпами! Ну, дикие люди снимали у своих врагов кожу с головы … Так она удумала – я, говорит, с оболтусов скальпы снимать буду и развешивать у себя над столом. Ну, посмеялись и ладно. Но тут Егор Лупиков такое сварил, что без матушки вспомнить нельзя. Ленка ему и говорит – ты, говорит, первый на сегодня оболтус и я с тебя, значит, снимаю скальп как с наипервейшего оболдуя. Поржали. Но глядим, у нее над столом висит чего-то. Так она обрезала пакет из-под электродов и подвесила на шнурке, да надписала. Это, мол, скальп оболтуса и оболдуя Егория Лапикова.

– Ну?!

– Вот те ну! Егорка врастях – что же это вы, Елена Геннадьевна, себе позволяете? Я как ни есть живой и даже женатый человек, а вы меня … и понес, и понес. А она стоит и так сверху на него глядит. Ну, думаем, сейчас она его припечатает навдрызг, как она может, и пойдет он морду умывать. А Лена слушала, слушала, да и говорит ему. Тихо так, устало, по-бабьи говорит … Шел бы ты, говорит, Егор, и без тебя тошно. Он как стоял, так и остался. Все уж отсмеялись да разошлись, а он все стоит. Потом уж упросил ее как-то снять свой скальп.

– А другие скальпы она вывешивала?

– Да было, но ведь кому охота такое позорище терпеть – стараются не попадаться.

– А ты, вроде, ругаться перестал? Или нет?

– Иваныч, не поверишь! Ей богу, не поверишь! Ленка терпела, терпела … Я же вижу, что ей это не в жилу … Потом отвела меня в сторонку и припечатала.

– Как же?

– Повторить не могу. Но у меня уши в колечки завернулись и по лысине репейники забегали. Такого я еще не слышал, да от такой девицы … А потом и говорит – я, говорит, вас уважаю как специалиста, но не могу уважать как человека, раз вы свои мысли без кодированных выражений высказать не можете. Это, говорит, скудость мысли и отсутствие культуры человеческой речи.

– А ты что?

– Разве я смог стерпеть скудость мысли да отсутствие культуры? Пришлось изыскивать резервы и перестраиваться. И других подтягивать. А у Ленки чутье – как она разбирает, когда человек подошел язык почесать, или когда душа болит … Да ежели еще такой культурный на язык, навроде меня.

– Различает?

– Еще как! Язык подошел почесать – так отчешет, мало не будет. А как у Кузьмы жена ногу сломала, так она с ним полчаса, не меньше, простояла – никто подойти не посмел. А какой Кузьма говорун – сам знаешь … Потом и говорит мне – Михеич, чтобы у Кузьмы насчет дома забот и лишних мыслей не было, реши сам, а то, ежели не в силах, я сама решу.

– Как жена у него? У него, вроде, трое, мал– мала?

– Ничего, устроили пансионат, помогаем. Все путем, Иваныч. А Ленку – бережем. Она ведь частенько ночевать тут остается, так мы кусок строповочного конца на перилах завязываем – все знают, она спит, не ори и не шуми зазря. А когда Потап Потапович заедет, так ее не отвлекают, стало быть не трогают … Ты бы видел, как она его обнимает да целует! Меня моя жена так и в молодости не обнимала, зазря что души во мне не чаяла, из отцовского дома ко мне убежала!

– Да ты бабник, оказывается, Михеич! Вот откуда лысина-то у тебя!

ПРИЛЕТЕЛ СТОРНАС. ШИФРОВКА

– Вам шифровка, товарищ командующий.

В сообщении была всего одна короткая строка.

Свиридов прочел ее с листа без помощи шифровальщика.

«Ждите вечером группой офицеров тчк отчим»

– Галина Климентьевна, генералу Ефремову и полковнику Гнедашу. Вечером прибывает заместитель председателя комитета с группой офицеров. Встреча, размещение, охрана, обеспечение. Телефоном не пользоваться, кто прибывает – держать в секрете. Через час – заседание штаба, в полном составе.

– Есть, командир! – Суковицина вышла, как всегда подтянутая и деловитая.

Свиридов как-то остановил ее.

– Галя, вы все время такая строгая и деловая – вам не надоедает?

– Что вы, Анатолий Иванович! Мне даже приятно так. А вам разве не приятно, что и я, и ваши мальчики – мы все деловитые и подтянутые? Вон в охране ребята – так мешок-мешком и весь какой-то неуклюжий и пылью присыпанный … А ваши мальчики? Да он отдыхает и дремлет, а сам такой … в любой момент как пружина … Простите, я сказать не умею …

– Галя, вы молодец и мне очень нравится, как вы работаете!

ЗАСЕДАНИЕ ШТАБА

В большом зале штаба собрался «большой» состав – сотрудники штаба Свиридова, руководящие технические работники научного центра и члены Ученого Совета.

– Начинаем работать. Кроме членов штаба на заседании присутствует генерал-майор Ефремов, наш куратор в комитете. С повесткой дня вы знакомы. Вот с первого вопроса и начнем. Особенность – это чистая информация, и вопросов по ней задавать не следует … пока. Есть ли у членов штаба неотложные вопросы, требующие немедленных решений?

– Нет, товарищ командующий, таких вопросов нет.

– Тогда я начну. Предварительные результаты операции по задержания преступной группировки.

Суковицина и секретарь штаба поправили микрофоны своих диктофонов.

– Напомню присутствующим, что началом этой спецоперации явилось должностное нарушение бывшего начальника внешней охраны объекта Шипука, который провез группу посторонних лиц на территорию объекта без ведома и без разрешения руководства.

– Что мы знаем на сегодняшний день? В городе и частично на объекте действовала преступная группа, занимавшаяся незаконной переправкой из города и с объекта на большую землю драгоценностей и наркотиков. Конкретно – героина. Город служил перевалочной базой, а курьерами были работники отдела материально-технического отдела машиностроительного завода, в недавнем прошлом – заключенные местного лагеря. Кроме бывшего начальника нашей охраны в преступной группе оказались уполномоченный комитета на машиностроительном заводе Лахтиков, начальник колонии Семеняка и его заместитель Драгайкин, начальник ОРС'а завода Хохолев, члены их семей. Заправлял всей преступной группой опытный уголовник-рецидивист, действовавший под именем Патеева.

– В настоящий момент следствие, которое проводит горотдел, располагает сведениями о адресатах, составе посылок и о многом другом, в том числе о связях преступной группы вне города и вне объекта. Самым прискорбным фактом является то, что в делах преступной группы активно участвовали сотрудники комитета – бывший начальник внешней охраны нашего объекта Шипук, бывший уполномоченный комитета на заводе Лахтиков и сотрудник московского управления Белясь. Я умышленно не называю их бывших воинских званий, они их опозорили. Лахтиков застрелился, остальные находятся под стражей, включая и Беляся. А связи их еще предстоит расследовать.

Свиридов помолчал. В зале стояла мертвая тишина.

– Факты транспортировки с объекта на большую землю драгоценностей и наркотиков установлены. Но меня больше настораживает легкость и простота происходившего и принципиальная возможность утечки по этим каналам секретной информации с объекта.

Легкий шум.

– Да, это может быть куда страшнее просто контрабанды. Пока фактов утечки и передачи секретной информации не установлено, но это и не исключено следствием. Это – настораживает, это заставляет еще более тщательно исследовать все связи задержанных, все возможные каналы связи, все системы обеспечения – целый ряд заключенных был переведен в местный лагерь не случайно, расконвоирован и освобожден тоже не случайно.

– В ходе операции по обезвреживанию преступной группы и задержании ее членов пришлось применять оружие. Дважды. В первый раз – при попытке захвата заложника здесь, на закрытом и секретном объекте, когда преступники убили сопровождавшего их сотрудника УИН и патрульного сержанта из состава охраны объекта.

– В ходе освобождения заложника и задержания преступников были застрелены на месте преступления пятеро преступников и ранены трое. Все – уголовники из лагеря, проникшие на территорию объекта под видом расконвоированных рабочих для проведения монтажно-строительных работ. Второй раз вооруженное сопротивление было оказано в городе, причем у преступников оказалось не только стрелковое армейское оружие – в патрулирующий отряд стреляли из крупнокалиберного пулемета, но и из БТР. В ходе этого эпизода задержания убиты четверо преступников и задержан с оружием в руках главарь банды.

– В городе вскрыто наличие притона – дома терпимости – где не только торговали женским телом, но и наркотиками. Наркотики поставлялись в машиностроительный техникум. Изъято в ходе операции значительное количество чистого героина и готового к употреблению расфасованного порошка в виде смеси героина с димедролом и с другими наполнителями. Всего задержано семьдесят пять человек, в том числе несколько семей в полном составе. Изъяты ценности, деньги, валюта.

Свиридов помолчал.

– Хуже всего, что часть героина изъята здесь, на территории объекта, а если точнее – то в одной из лабораторий объекта, и причастность к этому одного из наших сотрудников установлена полностью. В дополнение к этому сей ученый муж оказался еще и сводником – кроме того, что он склонял к сожительству находящихся в зависимости от него женщин, он еще и поставлял их приезжим из Москвы начальникам.

Гул в зале был сильнее и продолжительнее.

– По-видимому, все или почти все уже поняли, о ком идет речь. Но косвенно вовлеченными в незаконный процесс переправки драгоценностей из ЗАТО на большую землю оказались еще несколько сотрудников. С ними будем разбираться. Мною из Москвы вызвана следственная бригада для проведения тщательного следствия по этому делу, поскольку материалы дела выходят за пределы компетенции городского отдела, а важность преступных действий трудно переоценить.

– Поскольку мы на заседании штаба, то мне, как командующему, положено оценить работу подчиненных. В ходе операции профессионально работали полковник Гнедаш, майор Рожнов, лейтенант Суковицина, капитан Воложанин, старшие лейтенанты Рыбачков, Петров, Кулигин, Маленький, Хитров, Громов, Разумеев, Валиков, Смирнов, Петроченков, Васин, Колесов, Подлеснев. Приказываю всем названным мною объявить благодарность в приказе. Особо я отмечу тех, кто непосредственно принимал участие в боевых действиях. Отдельным приказом объявить благодарность сотрудниками горотдела и привлеченным десантникам. До решения следственной бригады и полной смены состава охраны будет действовать особый режим передвижения между городом и объектом. По первому вопросу у меня все, перерыв пять минут.

ПЕРЕРЫВ

В коридоре и на лестничной площадке заклубился дым – курильщики отводили душу.

– Академик-то как опростоволосился …

– Сволочь твой академик!

– Возьми себе. Чего орешь-то? Все неприятность …

– Да, мужики, здорово мы влипли. Теперь ввек не отмоешься …

– Ты знаешь, кого брали в заложники?

– А ты не знаешь? Жену Свиридова. Чтоб, значит, сговорчивее был и шума не поднимал. Ежу ясно.

– Говорят, Свиридов сам ходил на задержания. И сам взял главаря.

– Чем меньше ты будешь об этом болтать, тем спокойнее будешь спать. Ясно?

– Да что ты … Неужто так все серьезно?

– Да уж поверь мне. С наркотиками шутки плохи …

– Теперь жизни нам не станет вовсе – понаедут из Москвы следователи, начнут всех трясти да выпытывать – а где вы были в ночь со среды на пятницу? Где, в чем, на ком и каким способом спали?

– Да пошел ты в баню! Только об этом и можешь думать!

– Нет, серьезно, мужики, а что такое наркотики? С чем их едят?

– А что, классики марксизма-ленинизма ничего про это не писали?

– Кончай курить! Заседание продолжается!

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗАСЕДАНИЯ

– Прошу садится, опоздавшие … Вы бы хоть выдыхали в коридоре, что ли … А то отравите всех нас. Приступаем ко второму вопросу. Текущие дела для нас, для хода нашей операции, куда важнее всяких там наркотиков. Чтобы сократить время предлагается следующий порядок рассмотрения этого вопроса повестки дня. Все руководители подразделений подали отчеты, штаб их обработал. С обобщением сейчас выступит полковник Гнедаш, затем вопросы и выступления. Еще раз прошу вас выступать только по существу, не нужно выступлений ради выступления, не нужно таким образом «отмечаться». Чем меньше пустопорожних разговоров, тем лучше работает подразделение. Нет возражений? Василий Андреевич, пожалуйста, мы вас слушаем.

Полковник Гнедаш встал, открыл папку.

– Товарищи. Отчеты хозяйственных руководителей – членов нашего штаба – были составлены в соответствии с нашими оперативными планами и поэтому дают более или менее наглядное представление о нашем продвижении. Для краткости разбил бы свое выступление на следующие разделы: материально-техническое снабжение, строительно-монтажные работы, научно-техническое обеспечение, инфраструктура – вспомогательные средства – связь, аналитика, медицина, бытовое и культурно-массовое обслуживание. Затем недостатки и меры по их устранению. Нет возражений?

– Пожалуйста, Василий Андреевич.

– Итак, материально-техническое снабжение, ответственный – член штаба Цесаревский Юрий Валерьянович. Для развертывания строительно-монтажных работ за несколько дней функционирования штаба получено с городских баз значительное количество самых разнообразных материалов. Поданы заявки на недостающие материалы и изделия, часть из заявленного уже отправлено в наш адрес.

– Есть некоторый параллелизм в работе служб – частенько функции снабжения выполняет УКС, начальник – тоже член штаба Валеев Марат Накинович. Практически УКС обеспечивает свои потребности на 75% – 80%. Основной объем реальной, а не бумажной работы, выпал на подразделения Валеева и Музыкантова, которые и являются потребителями всех материально-технических средств. По подразделениям Валеева нет отступлений от оперативного плана и его корректировок, по подразделениям Музыкантова Поликарпа Михеевича так же отступлений нет, он работает под непосредственным руководством заместителя руководителя операции Долгополовой Елены Геннадиевны, тоже члена штаба.

– Научно-техническое обеспечение дальнейшего проведения экспериментальных работ ведется под руководством Ученого Совета, сформированного при руководителе работ командующем Свиридове Анатолии Ивановиче. По информации его заместителей работа ведется успешно, Ученый Совет работает в постоянном режиме, к работе привлечены руководители смен будущих установок и ответственные исполнители, имеющие опыт работы. Пересматриваются рабочие инструкции и другие нормативные материалы, необходимые для пуска и эксплуатации установок. Не начаты пока работы по медицинской части проекта. Оборудование для этой части экспериментальных работ частично прибыло, прибытие специалистов ожидается в ближайшие дни.

– Объем работы подразделений главного энергетика Цоя Жореса Ивановича весьма велик, но судить о выполнении пока преждевременно – только сегодня прибывают электромонтажники от генерала Белоглазова, которые будут работать совместно с работниками отдела проводной связи – начальник Евсюков Авангард Сергеевич, и с работниками цеха электронной техники – начальник Кантонистов Емельян Никанорович.

– Штаб считает необходимым отметить оперативную работу молодого сотрудника отдела вычислительной техники Медякова Владислава Юрьевича по разработке и практическому осуществлению средств мобильной односторонней связи. Работа проведена под руководством и при творческом участии начальника отдела вычислительной техники Потаповича Потапа Потаповича, также члена штаба. Сейчас задействовано всего восемь таких устройств, а в ближайшее время все члены штаба и руководящие работники получат эти оперативные средства связи.

– Что касается работы подразделений бытового обеспечения, которыми руководит Евменов Иван Раисович, то, как справедливо заметил командующий, если мы не замечаем этих подразделений – значит, они работают хорошо. Так же пока не отмечено сбоев в работе главного инженера объекта Залесского Виктора Станиславовича в отношении обеспечения потребностей всех, кто работает на новый проект.

– Работа подразделений начальника внешней охраны полковника Васиченкова Василия Васильевича, заместителя по безопасности объекта майора Рахматулина Сергея Мунировича, уполномоченного контрразведки майора Самсонова Ивана Федоровича будет рассмотрена на закрытой части заседания штаба, в особенности в плане прозвучавшей только что информации командующего.

– Нет замечаний по работе медико-санитарной части под руководством члена штаба Белосевича Романа Натановича. Секретарем парткома Железновым Иваном Ивановичем составлен план культурно-массовой работы, который подвергся резкой критике со стороны командующего и переделывается, поэтому не рассматривается пока как выполненное поручение.

– В разделе замечаний мне хотелось бы не заниматься перечислением отдельных погрешностей и ошибок в работе подразделений – они были, они есть и они будут. Но есть некоторые, типовые погрешности и недостатки, и вот на таких моментах я хочу остановиться. Не считайте свою работу выполненной, если вы сформулировали задание или подали заявку, заказ, спецификацию. Интересуйтесь, проверяйте выполнение, следите за прохождением документов и материальных ценностей – если вы этого не будете делать, то потом ваше вмешательство может оказаться уже бесполезным – сроки уже будут сорваны. Требуется проявлять активность и инициативу, а не опускать руки – скандальным примером нерасторопности явился случай, когда руководство УМТС не смогло организовать разгрузку пришедшего на станцию оборудования, и это за них сделали два старших лейтенанта из подразделения командующего.

В зале раздался смех.

– Вы зря смеетесь – того, что не смог сделать начальник УМТС, который тут знает всех, организовали и произвели старшие лейтенанты Рыбачков и Маленький … Сотрудники не всех подразделений объекта перестроились и проснулись от спячки. К сожалению, за служебные недостатки некоторые руководители подразделений наказаны командующим, и самое прискорбное – что это подразделения исходно военного подчинения.

– Кроме того, что я сказал, есть ряд позиций в наших заявках, которые вызывают опасение по части своевременного выполнения. Перечень составлен, подготовлен перечень мероприятий и контрмер для утверждения командующим. У меня все.

– Благодарю, Василий Андреевич. Прошу вопросы и выступления.

– Кабель, кабель и еще много раз – кабель, Анатолий Иванович!

– Согласен, Жорес Иванович, стараемся.

– Анатолий Иванович, мои заявки пока выполняются. Но мне известно, что это идет за счет резервов в городе, а когда они кончатся? Как бы нам не пролететь …

– Василий Андреевич, предусмотрены мероприятия для подразделений Ивана Раисовича?

– Так точно, товарищ командующий, предусмотрены.

– Иваныч … Извиняйте, товарищ командующий … Ну, какой из меня главный механик? Я кроме установок и не занимаюсь теперь ничем … Ослобонил бы ты меня от этого ярма … Мне ведь должность не нужна, я привык руками работать …

– Михеич, а кто у тебя сейчас всем хозяйством занимается?

– Так у меня заместитель толковый имеется, Володя Макеев. Он и тянет.

– Решаем так. На время проведения операции – временно! – Макеев Владимир …

– Куприянович …

– Макеев Владимир Куприянович назначается и.о. главного механика объекта, а Музыкантов Поликарп Михеевич назначается главным механиком проекта. Идет?

– Ну!

– Решили. Насчет параллелизма в снабженческих функциях – не нужно принимать управляющих решений? Как, Юрий Валерьянович, Марат Накинович?

– Пока нет необходимости.

– Не нужно, сами разберемся.

– Прекрасно. Еще?

– Анатолий Иванович, а как быть с вновь прибывшими членами партии? Не все еще встали на учет …

– Это – ваша работа, Иван Иванович, и за вас ее никто делать не собирается. И с Оратынцевым – не спешите. Будет решение следствия, тогда будете реагировать и принимать решение. Есть еще что-нибудь?

– Все высказались? Тогда спасибо присутствующим. Перерыв. После перерыва – закрытое заседание, поэтому все приглашенные свободны.

ПРИВЕТ ШИСТЕР от ЛЕВУШКИ

– Как дела, Назар Захарович? Успехи?

– Издеваешься? Моим следователям в туалет сходить некогда, ни то что поспать. Но работаем. Вот тут для тебя все подобрано.

– Посмотрю. Где сидит Шистер?

– Как ты сказал – в глухом конце коридора, рядом – пустая камера.

– Проводи меня к ней. Потом отойдешь и проследишь, чтобы рядом никто не крутился.

– Есть.

Шистер сидела у стенки и настороженно глядела на Свиридова. Брызга закрыл дверь и отошел.

– Что надо, начальник? Опять проверяешь?

Свиридов молчал, проникая в сознание женщины.

– Вопросы опять задавать будешь? Или что еще надо?

Свиридов молчал и смотрел ей прямо в глаза. Женщина начинала нервничать и замолчала.

Свиридов так и не отошел от решетчатой двери. Он начал тихо и на чистом американском английском с отчетливым бруклинским акцентом.

– А если я передам тебе привет от одного знакомого?

Шистер вздрогнула.

– Если он частенько вспоминает клумбу на углу Уолл-Стрита и 42-ой?

Теперь Шистер разительно изменилась. Куда исчезла туповатость выражения лица, расхлябанность позы, усталая опущенность рук. Она пружинисто вскочила, но не сделала движения к Свиридову.

Несколько секунд было тихо. Потом срывающимся голосом на таком же чистом американском английском женщина спросила.

– Он… здоров?

Она не спросила – жив ли он, где он – она спросила: здоров ли он? А из ее сознания Свиридов принял информацию, что этот «он» – единственный близкий человек для этой женщины на всем белом свете. На всем белом свете – это уже так Свиридов перевел для себя ее эмоциональный всплеск. Оказывается, и отец Дианы, и ее брат умерли.

– Мои соболезнования. Я не знал, что твои близкие умерли.

Она отшатнулась, но пришла в себя профессионально быстро.

– То, что вы сказали, означает … Вы пришли от него, и вы сказали такое … Он мог передать это только самому близкому человеку, которому безгранично верит … Что я должна сделать? Как … он?

– С ним все в порядке. А что ты должна сделать – я еще не решил.

– Я смогу … увидеть его? – такая тоска и беспредельная опустошенность прозвучала в ее словах, но еще более сильный сигнал принял Свиридов из сознания женщины.

– Безусловно. Это я тебе обещаю. До моего приказа держись своего образа. Пока.

Свиридов звякнул о металл двери и Брызга выпустил его.

Шистер проводила его взглядом, стоя у двери, и смотрела на Свиридова, пока его было видно в полутьме коридора.

Свиридов узнал все, что считал нужным, о взаимоотношениях Дианы и Левушки, да и много всякого другого и про нее, и про него.

– Ну, что узнал нового?

– Пока она – Шистер, и пока я тебе не скажу другого, пусть это будет так. Подвохов от нее не жди, содержание обычное, без привилегий.

– Не понял, но исполню. Сегодня кто-то прибывает к тебе?

– И даже очень … понял? Ну, и молчи, раз понял. Охрана обычная, мои мальчики подстрахуют.

ПОДГОТОВКА МАТЕРИАЛОВ

– Анатолий Иванович, все записи с кассет переведены в память на дискеты. Но текст я не распечатывала без вас.

Суковицина выглядела усталой, глаза припухли.

– Галя, когда вы спали? Приказываю вам отправляться спать до завтрашнего утра. А утром займетесь работой с распечаткой, я вам оставлю записочку в сейфе.

– А вас завтра не будет?

– Я с утра буду работать с приезжим … По крайней мере до обеда. Так что спать!

– Слушаюсь, Анатолий Иванович. Только я вам покажу, где что …

Свиридов проработал с редактированием текстов и распечаткой отдельных документов до вечера, работая сразу на двух компьютерах.

ВСТРЕЧА ГЕНЕРАЛА

Два белых джипа подрулили прямо к трапу остановившегося самолета. Из самолета вышли четверо – один в папахе и трое в простых ушанках.

Навстречу им направился Свиридов и четверо его мальчиков.

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник! Командующий ограниченными военными учениями полковник Свиридов!

– Здравствуй, Свиридов. Докладывать будешь на месте или погодишь?

– Разрешите отвезти вас на объект?

– Поехали.

– Прошу прощения, товарищ генерал-полковник, – Свиридов напряженно вникал в сознание одного из сопровождавших генерала офицеров.

– Майор, непростительно пускаться в путь с неисправным оружием. Да, да, я к вам обращаюсь! Вынуть оружие – плавно и аккуратно, стволом вниз! Исполнять!

– Выполняйте приказ полковника, майор, – видя замешательство подчиненного приказал генерал.

Тот отвернул полу полушубка и медленно вытянул из наплечной кобуры тяжелый никелированный браунинг.

– Палец со спускового крючка убрать, целится вниз под самолет! – команды Свиридова были резки и безапелляционны. – Левой рукой ударить под магазин! Ну!

Майор нерешительно ударил левой рукой снизу по рукоятке и чуть не выронил пистолет от неожиданного выстрела. Но выброса гильзы не было, затвор чуть сдвинулся и остался в таком непривычном положении.

– Выньте магазин. С оружием обращаться нужно любовно и нежно, а иначе …

– Разберитесь и доложите, что произошло с вашим оружием. И почему с неисправным оружием выехали в ответственную командировку. Поехали, Свиридов.

– Прошу в машину. – Свиридов открыл дверцу перед генералом. А потом сам сел за руль.

Машины выехали с аэродрома и быстро понеслись в темноте по пустой дороге.

В небольшом двухэтажном особняке, затерявшимся среди деревьев, их встретила Тоня. Они обнялись с генералом, расцеловались.

– Здравствуй, дочка!

– Здравствуйте, Владимир Альбертович! Раздевайтесь, умывайтесь – ужин готов.

– Тонечка, я поеду домой.

– Что так?

– Мы с твоим суженым поругались дорогой.

– Да как же это? … Серьезно? …

– Серьезно, но по делу. Остынем и утром продолжим. Пусть едет, мы с тобой одни посидим, выпьем, посудачим …

ДОМА с ГРИШЕЙ и с ТОНЕЙ

– А Тоня где?

– Она с Владимиром Альбертовичем ужинает. А я с ним немного поругался. Ничего, по делу, пусть поймет – что можно, а что нельзя.

– Это тот генерал, что служил с Тониным отцом? Непонятно мне это … Тоня осталась, а ты уехал …

– А как ты думаешь, сидеть с ним за ужином после того, как поругался – можно?

– Ты навсегда с ним поругался или на время?

– Ах, ты мой философ! Конечно, на время, но время-то это должно пройти! Вот до утра оно и пройдет, а утром мы с генералом начнем работать …

Тоня приехала встревоженная.

– Толя, вы, что, серьезно поругались? Или это так, политика?

– В большей мере политика. Ругань, как ты это называешь, начнется завтра. Или генерал этого не понял?

– Не знаю, мы об этом не говорили. Повспоминали прошлое, Владимир Альбертович отца вспомнил, маму. Хорошо посидели. Спрашивал про тебя, но в основном – как мы с тобой живем.

– Ну, и что ты сказала? Обижает мол, пьет и бьет смертным боем …

– Успокаивал меня, чтобы не волновалась из-за вашей размолвки. Ты не поссоришься с ним, ведь правда?

– Милая ты моя, конечно, нет! Но и наступать себе на мозоли не позволю …

– Какой же ты вредный, – обнимая и целуя его сказала Тоня.

– Ты знаешь, а эта Шистер-Уйаттеккер любит нашего Левушку по-настоящему. В ее сознании Левушка – самый близкий для нее человек во всем свете.

– Что же ты думаешь делать?

– Не знаю.

– Постарайся сделать для них что-нибудь … хорошее.

– Я об этом и думаю. Посмотрим …

НА РАСЧИЩЕННОЙ ДОРОЖКЕ

Утром Свиридов застал генерала Сторнаса на расчищенной дорожке около особняка – тот неспешно прогуливался в одиночестве, а его спутники шагали поодаль.

– Здравия желаю. товарищ генерал. Как спали на новом месте?

– Здравствуй, Свиридов. У вас тут всегда такая хмурая погода?

– Да, это одна из защитных мер по охране секретности объекта.

– Уныло … Тогда пошли в дом. Поработаем пока с тобой здесь, а своих я отошлю к Брызге – пусть познакомятся с материалами. не возражаешь?

– Не возражаю.

Генерал и Свиридов устроились в просторной гостиной на втором этаже возле декоративного камина, который тем не менее постреливал угольками и вовсю изображал активность в пожирании дров.

Сперва говорил Свиридов, потом генерал все чаще и чаще стал прерывать его вопросами, затем вопросы стал задавать уже Свиридов.

Их беседу-размышление прервал зуммер телефона.

– Свиридов. Вас, товарищ генерал.

– Слушаю. Приветствую вас, майор.

– Чье распоряжение они выполняют? Вы видели письменное распоряжение? Кем оно подписано?

– Приказываю вам – все допросы с участием приезжих прекратить, а их самих … не отпускать до моего прибытия. Приказание понятно?

– У меня все. Мы со Свиридовым выезжаем к вам.

Генерал положил трубку.

– Землю роют … Возьми с собой несколько твоих мальчиков для солидности. Двое из сопровождающих мне навязаны и пытаются выполнять чье-то поручение … Придется окоротить. Поехали. Волосенко, за мной!

ГЕНЕРАЛ и СВИРИДОВ в ГОРООТДЕЛЕ

На выезде у КПП к машине со Свиридовым и генералом пристроилась машина с офицерами и они быстро домчались до горотдела.

– Товарищ генерал-полковник! Начальник городского отдела майор Брызга …

– Здравствуйте, Назар Захарович. Рапорты – потом. В двух словах – что у вас произошло.

– Приехавшие офицеры, о которых мы были предупреждены, сначала знакомились с протоколами и другими материалами по операции, а затем майор Перчинский потребовал вызвать к нему на допрос Патеева, мотивируя это имеющимся у него распоряжением из Москвы …

– Кем подписано распоряжение?

– Генералом Нефедовым.

– Продолжайте.

– С Патеевым кроме ругани и взаимных оскорблений ничего не вышло, и майор приказал привести к нему Шистер. Угрозы и оскорбления, которыми они ее подвергали …

– Они?

– К майору Перчинскому присоединился майор Жискленов, вот он особенно и усердствовал. Шистер их довела до белого каления и майор Жискленов попытался ее ударить. Тут я вмешался и прервал допрос, отправил Шистер в камеру и позвонил вам.

– Вы присутствовали при допросах?

– Нет. Но у нас централизованная звукозапись, и я слушал допросы оттуда.

– Видеозапись велась?

– Да, Анатолий Иванович, велась. Есть запись.

– Свиридов, сейчас пойдем смотреть и слушать. Двоих мальчиков приставь к майорам, и чтобы они вели себя тихо. Пресекать! Понял? Проинструктируй своих. Пошли, Назар Захарович. Вы правильно сделали, что связались со мной, действия ваши одобряю.

В аппаратной зарядили кассету с видеозаписью. Майоры стояли сзади и вели себя тихо – видимо, получили по дороге внушительное подтверждение возможных последствий. Майор Жискленов попытался что-то сказать, обращаясь к генералу, но жест генерала и увесистая ладонь стоящего сзади старшего лейтенанта Колесова на плече мгновенно успокоили майора.

Пошла запись, пошла ругань, бесновался и ругался Патеев-Аб-Ханнанов, еще более непристойно выглядел и допрашивавший его майор Перчинский.

– Следующую запись.

Шистер вела себя безупречно корректно, на ругань и оскорбления не отзывалась, а в ее вежливости и нарочитой непонятливости так и сквозило скрытое издевательство. Не получая ни ответов, ни ответной брани, оба майора все больше выходили из себя, бегали вокруг сидящей женщины, оскорбляли ее. Было видно, как майор Жискленов изготавливается, чтобы ударить Шистер, но тут в помещение вошел майор Брызга с двумя вооруженными офицерами и Шистер увели.

Свиридов успел заметить, что Жискленову пришлось бы несладко, попробуй он осуществить попытку – Шистер была готова к ответному удару.

– Жаль, Назар, ты поторопился. Еще десяток секунд и она бы сделала из этого майорчика такой ростбиф!

– Отставить, Свиридов. – генерал Сторнас обернулся к майорам, – Распоряжение, которым вы вынудили полковника допустить вас до допросов заключенных.

Майоры замешкались, но, получив по увесистому подтверждению, Перчинский кивнул на Жискленова, а тот достал сложенный лист бумаги.

– Назар Захарович, у вас найдется место для содержания этих граждан под домашним арестом? На пару-тройку дней?

– Найдется, товарищ генерал.

– Так арестуйте их.

– Есть!

Майоры попытались каким-либо способом воспротивится, но их мгновенно поставили лицом к стене с поднятыми руками и раздвинутыми ногами, отобрали оружие, обыскали и вывели из аппаратной. На столе остались две портупеи, кобуры с личным оружием, пустая наплечная кобура, ножи, документы, личные вещи.

– Назар Захарович, по отзывам Свиридова вы дельный и толковый офицер. Кратенький рапорт на мое имя о вмешательстве майоров в следственный процесс и их поведении на допросах. Так, чтобы под вашим рапортом осталось место для моего распоряжения вам по затронутому вопросу. Как, Свиридов?

– Быстро проявился некто в лампасах, товарищ генерал, о котором мы с вами говорили.

– Нормально. Раз мы с тобой здесь, не побеседовать ли нам с Шистер?

– Я хотел это предложить.

– Тогда Назар Захарович – комнату без записи и вызывайте Шистер.

Брызга замялся.

– Все помещения забиты, мы форсируем допросы, товарищ генерал. Сейчас освободим …

– Назар, а спаленка? Мы там втроем поместимся.

– Да неудобно! Что подумает о нас товарищ генерал!

– Он никому не расскажет. – улыбнулся генерал. – Действуйте!

ДОПРОС ШИСТЕР ГЕНЕРАЛОМ СТОРНАСОМ

Комнату, которую Свиридов назвал спаленкой, использовали для краткого отдыха – там стоял диван, небольшой столик и два разномастных стула.

Шистер привели. Она молча села на предложенный ей стул, сложила руки на коленях. Сегодня она была совершенно не похожа на ту разбитную и бойкую бабенку, которая сидела перед Свиридовым на первом допросе.

– Диана, ответь на несколько вопросов. – Свиридов сразу начал по-английски.

– Спрашивайте.

– Ваша основная задача? – генерал спросил тоже на английском языке.

– Моя основная задача – установить контакт с агентом, направленным сюда несколько лет назад.

– Откуда известно, что агент находится здесь?

– Полной уверенности нет. Вернее, не было у руководства.

– Ваши действия после установления контакта?

– Обеспечить связь. Четыре почтовых адреса в Москве, Туле, Рязани и Тамбове.

– Как вы собирались проникнуть на объект?

– Туда направляли рабочих для выполнения неквалифицированной работы, но только мужчин. Я собиралась переодеться мужчиной.

– Кто и как внедрил вас сюда?

– Внедрение произведено ЦРУ по каналам наркомафии. Рынок наркотиков.

– Кто возглавлял преступную группировку в городе?

– Аб-Ханнянов Махсуд Вафеевич по кличке «Святой», легализованный под именем Патеева Сергея Кадыровича.

– Вам известен состав группы? Роли ее участников?

– Да.

– У вас были другие задания?

– Да. Распространение наркотиков и вербовка государственных чиновников.

– Успехи?

– Из государственных чиновников наиболее пригодны для вербовки были два человека – прокурор подполковник Войткевич и сотрудник научного центра академик Оратынцев, но это не моя заслуга.

– Какие основания у вас были считать их готовыми к вербовке?

– Оба посещали притон мадам Софии. С прокурором мадам начала работать сама, приучать его к героину и к разнообразию в половых сношениях. Я хотела заняться академиком, но «Святой» запретил его трогать.

– Роль полковника Лахтикова?

– Он обеспечивал легальные командировки курьеров. В качестве курьеров «Святой» с его помощью устроил на завод своих людей.

– Вам известно, каким образом был завербован Лахтиков? – это спросил Свиридов.

– Его шантажировали старой связью с Анфисой Особенковой.

– Кроме трудоустройства нужных «Святому» людей и направления их в командировки полковник Лахтиков выполнял еще какие-нибудь задания?

– Нет. Лахтиков возражал против бизнеса мадам Софии и наркотиков, и «Святой» не доверял ему.

– Кто конкретно передавал курьерам адреса и посылки?

– Зайчук и Хохолев.

– Вам известны связи «Святого» вне города?

– Не все. Только те, которые связаны с моим внедрением.

– Что вы знаете о человеке по фамилии Белясь?

– Подполковник Белясь является связным с Москвой. Развращенный и продажный человек, перевербовать его не составляет труда, но «Святой» также запретил мне это.

– Что вы знаете о человеке по фамилии Шипук?

– Это начальник охраны научного центра. Человек крайне неуравновешенный и вспыльчивый. Выполнял указания «Святого». Имел прямую связь с Москвой через Беляся. От его услуг для моего проникновения на объект пришлось отказаться из-за его ненадежности.

– Какую роль в действиях группы играли Семеняка и Драгайкин?

– Они активно помогали «Святому» и были его советниками. Весьма корыстные чиновники, за деньги в лагере можно получить все.

– Знал ли Оратынцев о роли Лахтикова?

– Оратынцев контактировал преимущественно с Шипуком, Белясем, мадам Софией. Вряд ли он знал о Лахтикове.

– Оратынцев применял наркотики?

– Нет. Он ими девочек угощал, а потом выделывал с ними такое, что трудно придумать. После него к одной девочке пришлось вызывать врача – разрыв промежности. Два раза приходил к мадам с женщинами – один раз со своей женой, второй раз – с любовницей.

– «Святой» знал, кто вы на самом деле?

– Сомневаюсь. Ему было известно, что я пришла по линии мафии и наркотиков, что я их человек, но о моем задании он не знал.

– Каким путем он получал героин?

– Со мной он получил связи в Китае и Сингапуре, но у него были связи до этого.

– Кто придумал захват заложника?

– Заложницы. Это предложили Семеняка и Драгайкин. Решили захватить жену приехавшего из Москвы нового начальника научного центра. Это была авантюра.

– Что должны были потребовать от него?

– Свободный выезд Щипука в Москву.

– Какая роль отводилась Лахтикову?

– Он должен был в случае неудачи с захватом заложницы арестовать нового начальника научного центра, освободить Шипука и сместить майора Брызгу. Еще большая авантюра неспособных реально мыслить людей.

– Зайчук, Абдурахманова и Особенковы были знакомы ранее?

– Да.

– Подробнее.

– Мадам София – проститутка с детских лет. Познакомилась с Зайчук, когда та была сутенершей. Анфиса Особенкова, а затем и Владлена работали на Зайчук. В Москве, затем по местам отсидки – они везде обслуживали начальство лагерей.

– Вы готовы дать подробную информацию по всем этим вопросам и по наркотикам?

– Да.

– Вы готовы выступить в открытую, быть свидетелем на суде?

– Нет. Не знаю …

– Если вам будет предложено искупить свою вину перед нашей страной сотрудничеством с нами?

– Да. С одним условием.

– Слушаю вас.

– Я должна увидеть … того человека, на связь с которым я шла.

– Это ваше единственное условие?

– Да.

Свиридов снимал информацию с сознания Шистер и с сознания генерала.

– Диана, приляг и отдохни. Мы отлучимся ненадолго.

Женщина послушно легла на диван, вытянулась и закрыла глаза.

СВИРИДОВ – ДЕЙСТВУЙ ПОСВОЕМУ УСМОТРЕНИЮ

– Свиридов, я разрешаю тебе действовать по своему усмотрению. А как использовать ее – решим попозже. По-моему, она искренне отвечала? Почему?

– Я пришел к ней с паролем от близкого ей человека, а о власти этого человека над ней можно только … гадать. Но она еще не знает, что Худобин – наш человек. Она думает, что он арестован.

– Действуй, Свиридов. – задумчиво сказал генерал. – Я задержусь у Брызги – раз уж я здесь, то познакомлюсь с работой горотдела. Оставь мне пару ребят.

В кабинете Брызги Свиридов написал распоряжение о передаче ему задержанной гражданки Шистер для проведения дальнейших следственных действий, попросил принести ее вещи.

– Диана, – позвал Свиридов, войдя в спаленку.

Женщина сразу села на диване.

– Одевайся.

Шистер быстро оделась, молча повязала платок. Они вышли во двор и сели в машину, вплотную стоящую у двери.

– Поехали. Не волнуйся.

– Куда мы едем? Я … увижу его?

– Да.

Женщина сразу достала из кармана зеркальце, помаду и начала приводить себя в порядок.

– Можно попросить вас ехать немного потише, а то я размажу помаду по всему лицу …

– Женщины – везде женщины …

На трех КПП Свиридова пропускали быстро, а Диана разглядывала все кругом, стараясь не привлекать внимания и не обнаруживать своего любопытства.

За третьим КПП Свиридов свернул на лесную дорогу, объезжая постройки объекта. В лесу стояли занесенные снегом и заколоченные домики, и к одному из них вела расчищенная дорога.

ПРИЕЗД к ЛЕВУШКЕ

Машина подъехала к крыльцу. Открывая дверцу и протянув Диане руку Свиридов почувствовал, что она сильно дрожит.

Из большой жарко натопленной комнаты наверх уходила лестница.

– Лев Вонифатьевич! – позвал Свиридов, – Где вы?

Сверху по лестнице раздались шаги. Диана прислонилась к стене.

– Лео … Лео!!!

– Диана!

Свиридов вышел на крыльцо, обошел машину, вытащил через заднюю дверь набитую хозяйственную сумку, оглядел заснеженный лес. Постояв еще немного он вошел в дом.

Внизу, у лестницы, валялась драная беличья шубейка и шерстяной платок, в которых приехала Диана, а влажные следы вели вверх по лестнице.

Свиридов поднялся наверх – в гостиной на полу около дивана сидели Худобин и Диана. Они сидели, сцепив руки и сдвинув головы, прислонившись к подушкам дивана.

– Здесь кое-что из одежды для Дианы, – сказал Свиридов, ставя сумку.

– Анатолий Иванович … Дорогой вы мой …

– Я уехал. Всего вам доброго.

– Вы великодушный и добрый человек, полковник, – Диана подняла заплаканное лицо. – Да наградит вас господь бог и хранит вас от всех напастей!

– Аминь! – улыбнулся Свиридов.

ОН ГНАЛ МАШИНУ

Он гнал машину по пустым дорогам и только выехав к зданиям приуменьшил скорость.

– Что случилось, Толя? – встревоженно встала навстречу ему Тоня.

– Нет, все в порядке. Просто я сделал доброе дело и мне почему-то грустно. А вдруг, оно совсем не доброе?

– Ты … Они встретились, да? Не думай и не переживай – чем бы это не кончилось, это прекрасно! Когда можно будет навестить их? Мне же не терпится посмотреть на даму Левушкиного сердца! Да и на их разведчицу – все же, мы в известном смысле – коллеги …

– Папа, как здорово, что ты дома! – Гриша очень обрадовался. – А дядя Лева не пришел сегодня заниматься – говорят, ты его куда-то послал?

– Да, Гриша, его не будет некоторое время.

– Ура! Хоть чуть-чуть повезло маленькому человеку!

– Гриша, ты лентяй!

– Тонечка, я не лентяй, а нормальный прогульщик, как говорит мэтр Эткин! Он ругал меня сегодня минут пять, а потом сказал, что я большой молодец и нормальный прогульщик.

СТОРНАС ПРИЕХАЛ ВМЕСТЕ С ЕФРЕМОВЫМ

Свиридов успел разобрать дела и рассортировать с помощью Суковициной папки с документами. Генерал Сторнас приехал вместе с генералом Ефремовым.

Отпустив майора Волосенко генерал посмотрел на часы.

– Свиридов, прикажи принести какой-нибудь еды сюда. Жалко времени на обед, пожуем за работой.

Свиридов отослал Галину и начал рассказывать, доставая папки и передавая генералу документы. Чем дальше тот слушал, тем задумчивее становился, тем больше чиркал в своем блокноте.

Коротко звякнул телефон.

– Свиридов. Да, Галина Климентьевна, несите.

Галя и Кулигин внесли подносы с едой, парящий чайник, стаканы.

– Товарищ командующий, последние материалы от Брызги. – и Суковицина положила на стол толстую пачку бумаг.

– Копии всех протоколов, – ответил Свиридов на немой вопрос генерала.

Беседа продолжалась, прерываемая жеванием и глотанием.

Особый интерес генерала Сторнаса вызывали агентурные данные, упоминание о которых встречались то тут, то там в протоколах и в документах, а когда он, наконец, понял их происхождение, он долго молча смотрел на Свиридова.

Генерал Ефремов давно уже постукивал мундштуком папиросы по ногтю, но закурить не решался – генерал Сторнас не курил.

– И приснится же такое. Как, Николай Константинович? Приснилось! Ну, надо же, приснилось … И пусть больше никому не снится – это вредно, очень вредно. Понятно?

– Понятно.

– Ты, Свиридов, свободен, а мы с генералом еще посидим, потолкуем и подумаем. Иди, твоя Галина потом все приберет. Приходи ужинать с женой и с сыном, часов в девять.

– Есть, товарищ генерал. Если понадоблюсь – Николай Константинович знает, как меня разыскать.

ЛЕО, Я ВСЯ ГРЯЗНАЯ

– Лео, я же вся грязная … В тюрьме душа нет …

– Идем, я отмою тебя …

– Ты не представляешь, какое это счастье …

– Еще бы – теплая вода …

– Глупый! Это ты – счастье …

Она покорно стояла перед ним, а он вытирал ее.

– Ты похудела …

– Лео … Лео …

Она жадно всматривалась в его лицо, дотрагивалась до небольшой бородки.

– Ты же представить себе не можешь, какое это счастье, чувствовать себя женщиной около любимого мужчины!

Диана лежала раскинув по одеялу руки около Левушки, потом повернулась к нему, прижалась, обняла.

– Тогда ведь ты не знала русского языка …

– Я выучила язык уже потом … Я училась в Московском университете, представляешь?

– А я окончил разведшколу под Москвой еще когда ты бегала в свой колледж …

Казалось, что это не очень удивило ее, по крайней мере она не вскрикнула, не вскочила, даже не вздрогнула.

– Ну, и что? Я люблю тебя. Все равно я люблю тебя. Ты понимаешь? Тебя!

– Ужасно … А я – тебя.

– Не будем сегодня говорить о том, как ты попала сюда …

– И о том, как попал сюда ты …

– Не будем сегодня говорить о делах …

– И о том, что будет …

– Не будем сегодня говорить о делах …

– Не будем …

– Тебе не кажется, что мы можем умереть с голоду?

– Там внизу, на кухне, есть еда. И даже вино.

– Я пошла.

– Ты бы оделась …

– В доме есть еще кто-нибудь?

– Нет, никого нет.

– Тогда зачем? Или я смущаю тебя? Прости, я дурачусь – я так долго мечтала о том, что … смогу вот так стоять и смотреть на тебя …

– Смотри – здесь как раз то, что мне нужно! Кто это постарался?

– Думаю, что жена Свиридова …

– Подожди – Свиридов – это новый начальник научного центра?

– Да. Очень неординарный человек. Умница, прекрасно музицирует, поет, танцует … Что ты?

– Уже ревную.

– Между прочим, это он привез тебя сюда.

– Что!? – Диана так и села, не успев ничего надеть на себя.

– Это судьба, Лео … Это – судьба. Это всевышний так решил и предписал нам всем встретиться…

Худобин спустился вниз минут через десять.

У тумбы кухонного стола на полу сидела Диана, уткнувшись лицом в некрашеное дерево, плечи ее вздрагивали от рыданий, но не было слышно ни звука.

Левушка отошел, а потом двинулся на кухню, стараясь шагать погромче.

ВЕЧЕР у ГЕНЕРАЛА СТОРНАСА

Генерал встретил Свиридовых внизу, у входа, степенно поздоровался с Гришей.

– Как же ты вырос! Сколько лет мы с тобой не виделись?

– Почти четыре года, Владимир Альбертович.

Стол был накрыт около камина и на нем стояли свечи.

– Какой-нибудь праздник? – поинтересовался Гриша.

– Конечно. Мы встретились, мы сидим за столом. Разве это не праздник?

За этот вечер не было сказано ни одного слова о работе, а Тоня без устали и с удовольствием выполняла роль дамы – ее приглашали на танец и генерал, и Гриша, и собственный муж.

ДИАНА. ПЕРВАЯ НОЧЬ

Ночью он не спал, а лежал с открытыми глазами и стерег ее сон, крепко держа ее за руку. Но Диана все равно вздрагивала во сне, просыпалась и, счастливая и убаюканная, засыпала вновь.

Уже начали сереть окна, когда она рывком проснулась от неприятного сна и уже не заснула, а принялась целовать и ласкать Левушку.

– Ты в хорошей форме …

– Зачем ты так? Вообще тюрьма – не курорт, как там говорят …

– Тяжело было?

– Ле-ва, мы же договорились … Тише, ты меня раздавишь …

– Милая моя девчушка …

– Переведи …

– Милая моя девчушка …

– Ле-ва, переведи … Я знаю русский на отлично, но лучше …

– Я намного старше тебя … Тебе скоро понадобится другой, помоложе …

– На глупые и провокационные вопросы не отвечаем! – Диана так точно воспроизвела базарную интонацию, что Левушка поневоле рассмеялся.

– Я намного старше тебя …

– Армянское радио отвечает, что оно не знает, что это такое, но рекомендует держать это в холодильнике.

– Я намного старше тебя …

– Да, с доказательствами у тебя негусто! … Ле-ва … Как ты думаешь, нам можно побродить на лыжах? Нас стерегут?

– Вряд ли.

– Почему?

– Мы же не подведем Свиридова.

– Не подведем. Но откуда он знает об этом?

– Свиридов – очень странный и удивительный человек. Еще не было случая, чтобы его сознательно обманули, чтобы не выполнили обещание.

– А мы дали обещание, Ле-ва?

– Ты в этом сомневаешься?

– Нет.

– Почему же спрашиваешь?

– Я бы, все-таки, постерегла бы этих … агентов империализма …

– Ле-ва, я нашла в столе целую пачку бумаги … Наверное, мне надо сесть и написать?

– Думаю, стоит.

– Что мне писать? Все? Я напишу так, как ты скажешь.

– Пиши все … А я посижу в сторонке … Буду любоваться тобой …

– Только сядь подальше, а то я не смогу писать.

– Ле-ва… Ле-ва!

– Да, девочка, я здесь.

– Я задумалась и начала писать на английском языке. Мне переписывать?

– Не думаю. Какая разница, на каком языке ты будешь писать.

– Правда? Ты так думаешь? Нет, нет, поцелуй и уходи, а то я ничего не напишу.

– Как ты думаешь, не позвонить ли нам Свиридову?

ДОБРОЕ УТРО, АНАТОЛИЙ ИВАНОВИЧ

– Доброе утро, Анатолий Иванович. – встала из-за своего стола Суковицина, как всегда строгая и подтянутая.

– Доброе утро, Галина.

Он открыл поданную ею папку.

Срочные бумаги, перечень важнейших дел – на сегодня, на завтра. Суковицина старалась делать все предельно аккуратно, не полагаясь на память начальника.

– Когда же появится ваша помощница?

– Только в понедельник, Анатолий Иванович. Рахматулин неумолим – оформление по всем правилам.

– Не будем обижать майора, он этого не заслужил.

Среди срочных бумаг Свиридов увидел расшифровку радиограммы из Москвы – вечером прибывала следственная бригада под руководством генерал-лейтенанта Кочемасова: полковник Пахомцев, подполковник Талыкин, майоры Саргсян, Гулдазов и Шарипзянов.

– Галя, эту радиограмму передать генералу Сторнасу для сведения.

– Слушаюсь, Анатолий Иванович.

– Меня интересует, как себя ведут Шипук и Оратынцев. Пусть Рахматулин доложит.

– Срочно? Он во втором поясе охраны, поздравляет солдат с днем рождения.

– Когда вернется. Как ваша сестра?

– Я ее почти не вижу – она все время на работе.

ЗВОНОК ЛЕВУШКИ

– Свиридова.

– Антонина Ивановна, здравствуйте!

– Левушка! Как хорошо, что вы позвонили! Здравствуйте! У вас … все в порядке? Я … могу порадоваться вместе с вами? Алло! Алло!

– Спасибо, Антонина Ивановна … Все в порядке … Величайшая благодарность от меня и от … И за одежду …

– Не стоит, Левушка … А почему бы вам не пригласить нас с Толей на ужин? Как вам идея?

– Это … это великолепно! Мы будем очень рады вас видеть … Это будет настоящий … праздник … самый настоящий праздник!

– Все, Левушка, договорились. Я поговорю с Толей, думаю раньше двадцати двух не выберемся. А всякие там вкусности я пришлю, не беспокойтесь.

– Тонечка, вы прелесть. Я вас люблю и преклоняюсь перед вами. Мы ждем вас!

– До вечера, Левушка! И привет … ей.

– Гриша, я не слишком нарочито была … экзальтирована?

– Нет, самую чуточку. Почему это важно?

– Ты даже представить себе не можешь, как им это сейчас важно. Да, они встретились, да, они долго не виделись, да, им хочется насладиться друг другом – но как нужно, чтобы кто-то добрый и приятный сидел за столом, смеялся вместе с ними, мешал целоваться, уводил ее или его танцевать, чтобы другой мог полюбоваться …

– Тонечка, им повезло, что есть ты.

– Ты поскучаешь сегодня без нас? Извини, сегодня тебе там быть не надо.

– Поскучаю, чего уж. Ты потом расскажешь мне о ней? Интересно, какая такая дама появилась у дяди Левы … или девушка?

– Я ее еще не видела. Дама или девушка? Интересно, а вот я – дама или девушка?

– Ты – девушка, несмотря на то, что ты – дама и моя неродная мама, – Гриша намеренно обошел слово мачеха. – Такая формулировка тебя устраивает?

– Ох, уж эти маленькие умники!

– А ты обещала мне попозировать. Помнишь?

– Помню. Давай завтра с самого утра? У тебя завтра утром нет занятий? Договорились?

– Договорились.

В ТРЕНИРОВОЧНОМ ЗАЛЕ

В тренировочном зале было пусто. Свиридов разделся и занялся упражнениями, пожалев, что не с кем потренироваться. Но как раз когда он кончал разминаться в зале появились Петров и Рыбачков.

Они тоже переоделись, разогрелись и вскоре все трое активно тренировались на снарядах. Потом они начали спаринг – сперва каждый дрался сам за себя против двоих, а потом Свиридов оборонялся от двух бойцов, нападающих на него.

Темп увеличивался, Петров и Рыбачков старались на совесть, но так и не смогли справиться со Свиридовым.

Потом все вместе сидели в раздевалке после душа.

– Ну, командир, вам бы еще недельку не потренироваться – тогда, глядишь, мы с Колей с вами бы справились …

– Ладно, ладно! Вот я потренируюсь еще и начну вас бить – поодиночке и в куче …

– Скоро от нас этих субчиков заберут? Шипука и Оратынцева?

– Надоели?

– Не то слово! Да и неинтересное это дело – стеречь.

– Думаю, скоро. Они мне самому уже малость надоели – нового ничего не будет, на самом деле неинтересно.

– Командир, Нина говорила, что вы собирались поехать с девушками навестить их мальчиков?

– Было дело. Собираюсь.

– В эти выходные не поедете? Девушки собираются.

– Николай, а когда у нас выходные? Я совсем дни перестал различать за всеми этими делами …

– Сегодня с утра у нас была среда. Так, Анатолий?

– Кажется, так … Лера говорила, что поедут они послезавтра, значит – среда.

– Надо бы поехать. Всегда будет некогда, а когда-нибудь ехать надо.

– Командир … Мы с ребятами поговорили … Нам бы тоже хотелось навестить этих мальчиков …

– Увидим, Николай. Разберусь – а там видно будет.

НЕ МОГУ ОСТАВИТЬ ТЕБЯ В ПОКОЕ, ПОТАП

Прямо от здания, именуемого теперь в просторечии «Сотой Аннушкой», а иногда и просто «Аннушкой», в лес уходили накатанные лыжни. Свиридов пожалел, что не прихватил в машину лыжи, но за палаткой обнаружил снегоходы.

Прямо по целине рядом с лыжней он быстро доехал до поисковой партии – связисты генерала Белоглазова прокладывали трассу кабельных линий от корпуса 100А к корпусу 100Б и дальше к корпусу 100В. Вешки по выбранной трассе уже почти добрались до «сотой букашки». Свиридов прошел вперед – до корпуса 100Б было совсем недалеко. Около серого здания установки на расчищенной площадке громоздились катушки с кабелем, под брезентом лежали готовые корыта будущей изоляции и стояли трактора и армейские кабелеукладчики.

Внутри «букашки» сверкала сварка – сваривали металлически шкафы для кабельных разводок.

С площадки Свиридов отправился в КБ и поучаствовал в обсуждении чертежей кабельных трасс с проектировщиками и офицерами генерала Белоглазова.

Просмотрев заказные спецификации и заявки он отправился в царство Потаповича.

– Ты знаешь, у нас с Владиславом появилась идея, – начал Потапович после рассказа о текущих делах. – Идея, конечно, бредовая, но очень интересная.

– По поводу?

– Совершенно новый способ беспроводной связи. Ничем не глушится, ничем не экранируется, не затухает…

– Так не бывает.

– В том то и дело! Но чтобы это двигать и разрабатывать нужно время, а я занят …

– Прости, но сейчас тебя освободить от текущей работы не могу. Пустим установку – может быть, тогда …

– Да и тогда вряд ли … Я все понимаю … Но свербит!

– У него свербит … А у меня? Когда я занимаюсь черт знает чем, вместо того, чтобы сидеть вместе с вами на Ученом совете и думать? Когда вы с Сашей тянете все, а я не могу помочь вам?

– Успокойся. Ну, отвлекли тебя текущие дела – так не навечно же? Разберешься – и снова вместе, снова вперед! Между прочим, Лена говорит о тебе только в превосходной степени.

– Ладно, успокоил. Сиди, я пойду с Суковициной побеседую.

В зале Свиридов нашел Суковицину-старшую.

– Привет, Валентина!

– Толя? – подняла она на Свиридова покрасневшие глаза, – Извините, задумалась… Здравствуйте, Анатолий Иванович.

– Как дела, Валентина? Давно тебя не видно. И не поешь почему-то…

– Закопалась, вот и не пою…

Валентина была без привычной на ее лице косметики и выглядела усталой, но даже красные утомленные глаза и отсутствие обычной яркой раскраски не могли испортить ее миловидного личика.

– А ты без боевой раскраски выглядишь даже лучше, – сказал Свиридов, бросая взгляд на экран дисплея перед Валентиной. Черно-белая картинка заметно мерцала и вызывала неприятное ощущение.

– Да? Спасибо, Толя. Ничего, что я так… фамильярно? Знаешь, никак задачка не получается… Левушка выдал ЦУ, а сам смылся… Говорят, это вы его куда-то отправили? Надолго?

– По секрету тебе скажу, Валентина…

Глаза Валентины Суковициной расширились от любопытства.

– У Левушки … У него сейчас … он встретил любимую женщину … Только чур!

– Ей богу?! Толя … Кто бы мог подумать …

Она уже открыла рот для следующего вопроса, но Свиридов приложил палец к губам.

– Что это экран у тебя такой … неприятный?

– Мониторы старые, новых пока нет. Глаза устают и голова болеть начинает от мерцания, но ничего …

– Мне сейчас недосуг бывает за делами, не могу бывать в нашем кафе-клубе. Ты бы там спела – для поддержания авторитета заведения … Или давай вместе споем как-нибудь? Я пришлю к тебе Мальчика …

– Там Лопаткин с Петей Дормидонтовым за тебя отдуваются … Да Владик танцы устраивает …

Свиридов прошел по залу – только в одном месте стоял большой цветной монитор размером с хороший телевизор.

– Потап, что с мониторами? Почему черные? Почему мерцают?

– Мы заказали новые – еще до моего отъезда, но ту заявку похерили. Центр свертывали … А сейчас Цесаревский никак не добьется … Нам и компьютеры новые нужны, в резерве ничего нет, я тебе отдал последний.

– Пошевели Цесаревского, Гнедашу доложи.

– Ты надолго Левушку у нас забрал?

– Думаю, через пару дней он подключится. Он жив-здоров, у него все в порядке. Скоро.

ТЫ ПОДУМАЛ НАСЧЕТ ЛЕГАЛИЗАЦИИ ДИАНЫ?

– Свиридов, ты подумал насчет легализации Дианы?

– Я думаю об этом, товарищ генерал. И о том, чем она сможет заняться кроме отдельных спецзаданий. Сегодня вечером мы с Тоней ужинаем у нее и Худобина.

– Это ты хорошо придумал – в неофициальной обстановке … Думаю, что Диане сейчас поддержка на чисто бытовом, человеческом уровне, нужнее всего … Не надо сегодня загружать ее заботами о будущем.

– Согласен с вами. А почувствовала и придумала это Тоня.

ДИАНА ВЫГЛЯНУЛА В ОКНО

На улице негромко зашумел автомобиль – Диана выглянула в окно. Около дома остановился белый джип, из него вышел офицер в камуфляже, открыл заднюю дверцу.

– Ле-ва, к нам приехали. Он выгружает коробки.

– Это, наверное, Антонина Ивановна прислала. Это по твоей части, спустись.

– Ты считаешь, что мне можно … нужно спустится?

– Конечно. Кто здесь занимается кухней?

Хитров вытащил из джипа три больших картонных коробки, отнес их на крыльцо, постучал ногами, сбивая снег и постучал в дверь.

– Есть кто дома? – спросил он, открывая дверь.

С лестницы спустилась женщина в спортивном костюме.

– Здравствуйте! – он так хорошо улыбнулся, что Диана не могла не улыбнутся в ответ.

– Здравствуйте!

– Я привез провиант – Антонина Ивановна прислала. Куда поставить?

– Вот сюда, в кухню.

Хитров стал переносить коробки.

– Давайте, я помогу вам.

– Ну, что вы, не нужно, – тихий звон выдал содержимое коробки.

– Добрый день, Саша! – по лестнице спускался Левушка.

– Добрый день, Лев Вонифатьевич!

– Диана, познакомься – это Саша Хитров. Саша, это … Диана.

– Очень приятно, Александр.

– Диана. Мы с вами встречались?

– Возможно вам показалось. Вам не нужно еще помочь в чем-нибудь, Диана?

– Спасибо, Александр. Может быть … посидите у нас? Чай, кофе?

– С удовольствием, но в другой раз. Спешу. Всего вам хорошего! Извините!

– Милый мальчик. Он меня видел … там, на допросе.

– Хороший парень, добрый и неназойливый.

– Пойдем, посмотрим, что он привез.

СЕГОДНЯ ПРИЛЕТАЕТ СЛЕДСТВЕННАЯ БРИГАДА

– Назар Захарович, сегодня прилетает следственная бригада из Москвы.

– Самолет уже на подходе – мне сообщили. Ты их к себе повезешь?

– Нет, они к тебе прилетели. Ты их и пристрой.

– Подарочек! А ты – в кусты?

– А разве плохо, когда в кустах – резервный отряд, да с тяжелой артиллерией? Они же не просто прилетели, а с инструкциями.

– Еще не легче …

– А чего тебе волноваться? Передай им все бумаги по описи, передай задержанных – не у тебя же их держать? Учти – руководитель бригады генерал Кочемасов выпить не дурак. Обычно набулькается так, что на другой день часов до двенадцати голову отодрать от подушки не может. Представляешь?

– Бывает …

– Так он напьется, а утром, глядишь, к нему врача вызовут, госпитализируют, а там анализ крови, алкоголь в крови … То да се …

– Да-а … Не противно?

– Ты знаешь, мне что-то последнее время эти игры кажутся противнее самого Махсуда. Ей-ей!

– Я тебя понял. Все сделаем, как надо.

– Ну, до встречи.

– Владимир Альбертович, прилетели генерал Кочемасов, полковник Пахомцев, подполковник Талыкин и три майора – Саргсян Левон Каренович, Гулдазов Батраз Батазович и Шарипзянов Валентин Майрабекович.

– Первые трое – от лампасоносца. Майоры – из молодых, национальные кадры. Действуй, Свиридов, как договорились.

ВЕЧЕР у ЛЕВУШКИ и ДИАНЫ

– Ты готова? Так и пойдешь?

– У нее нет праздничной одежды – зачем мне это подчеркивать?

– Молодец! Но я, все-таки, пойду не в форме, а в костюме. Ты не возражаешь?

– Конечно, нет. Еще я послала с Сашей Хитровым к ним еду и выпивку, а еще хочу прихватить магнитофон и кассеты – и нам будет музыка для танцев, да и им потом будет что послушать.

– Умница! Гриша где?

– Гриша сидит у дежурных и обыгрывает девочек в шашки. Не волнуйся, он прекрасно освоился и легко находит себе и компанию, и дело.

В машине Тоня сказала, кутаясь в шубку.

– Знаешь, я волнуюсь … У меня предчувствие, что от того, как пройдет сегодня вечер, для них очень многое зависит … Не пойму, почему, но это так …

– Ты права, наверное, – для них наш визит очень важен …

Машина остановилась у освещенного крыльца. Кругом стояла непроглядная темень – здесь освещения дорожек не было.

– Пойдешь вперед? Лучше, если вы встретитесь с Дианой … без меня.

ТОНЯ ВОШЛА в ДОМ

Тоня отряхнула снег и вошла в дом – на нее пахнуло теплом, вкусными запахами. В проеме показалась женщина в спортивном костюме. Брюки подчеркивали стройность фигуры, а свободная красная кофта не могла скрыть пышность форм.

– Привет! Я Тоня.

– Привет, Тони! Я Диана! Добро пожаловать!

Диана старательно говорила по-русски с едва уловимым акцентом.

Их руки встретились.

Они откровенно разглядывали друг друга.

– Рада знакомству. – Тоня перешла на английский и Диана сразу почувствовала неправильный выговор настоящей американки.

– Я очень рада знакомству. Мне и Лео … Ле-ву-шке, – поправилась Диана, старательно выговаривая русское имя среди иностранных слов, – Мне и Ле-ву-шке было так важно, что вы согласились провести вечер с нами…

– Я очень хорошо понимаю тебя. Пойдем! Где Левушка?

– Он наверху. А твой муж?

– Он придет. Идем.