Бассель ничуть изменился за день, что Химера провёл в деревне. Одинаковые дома всё так же хмуро нависали над узкими улочками, неприветливые люди с подозрением озирались на каждого прохожего, а вороны клевали подгнившие объедки в подворотнях.
По дороге к «Пёсьей морде» Варион то и дело посматривал на городскую стену. Местные жаловались, что ей суждено было остаться вечной стройкой при нынешнем герцоге. И всё же, после неприятных встреч в не столь далёких владениях барона Стурбе, Химера был как никогда рад видеть эту серую громадину.
Под ночь «Морда» всегда забивалась до отвала. В тесном кабаке дружно распевали похабные песни выпивохи с городских окраин, которым и доставалось всё внимание вновь прибывших. Мало кто сразу замечал занимавших дальние углы людей в тёмной одежде.
Бертольд, отец Ним и троих её братьев, всегда был верным другом Приюта, но даже здесь Лисы не могли полностью расслабиться. Первые годы самостоятельной работы Химера выбирал один и тот же столик напротив главного входа, заказывал две чарки горького пива, а одну руку держал на рукояти кинжала. Всякий раз, когда открывалась дверь, он ожидал увидеть за ней отряд городской стражи или герцога с личной гвардией. Но то оказывались очередные желающие пригубить дешёвого пойла в хорошей компании.
Спустя десять лет Химера входил в «Морду» куда вольготнее. Лис этим вечером собралось немного: троих парней за столиком справа Варион почти не знал, зато Сеймор по прозвищу Живодёр сразу же ехидно помахал здоровой левой рукой.
– Что-то нет нашего Крысолова, – заметила Ним. – Вы же договорились на закате?
– Может, у тивалийцев свой закат? – волнение пробрало Химеру. – Будет время выпить, а то я замёрз.
– Спросить у отца про комнату?
– Мне на старом месте разрешили задержаться на пару ночей. А там в Приют пойду.
– Ну-ну, – Нималия не оценила такой выбор. – Лучше спать в проклятом подвале, чем принять помощь?
– Там очень удобные подстилки из собачьих шкур и дружелюбные крысы по соседству, – Варион отвёл взгляд. – Но ты мне и так очень сильно помогла сегодня. Спасибо.
– По старой дружбе, – девушка улыбнулась. Благодарил кого-то Химера куда реже, чем убивал. – Там оленя привезли, помогу отцу разделать. А брат нальёт тебе чего-нибудь покрепче. Чёрт его знает, когда Крысолов придёт.
Химера подошёл к деревянному прилавку, где Вийм, старший сын Бертольда, уже приготовил ему пару стопок. Лис принял терпкий подарок и разом осушил первую порцию. Горький напиток с трудом проскользнул в пересохшее горло и наполнил нутро тёплым покалыванием. Пустой желудок пронзила боль.
– Как бухло? – поинтересовался Вийм, сдвинув густые брови, каждая из которых скорее напоминала чьи-то усы. – Вчера привёз целую бочку с Бора.
– Опыты на мне ставишь? – Химера враз осип. Борская выпивка шла тяжело.
– Бесплатно-то можно, – брат Нималии усмехнулся сквозь рыжую бороду. – Живот у тебя рычит аки медведь. Возьми-ка шкварки.
Химера жадно вцепился в пережаренные куски свиного жира, напрочь забыв о манерах. Лишь выпивка и какая-никакая еда заставили его понять, насколько трудным выдался день.
– Что, даже одного летта не возьмёшь? – не поверил Варион.
– Сестра велела заботиться о её друзьях. А друзья в Басселе – это вдвойне ценно, – Вийм на мгновение задумался и окинул взглядом душное помещение. – Кстати. Тут ваш тивалиец заходил.
– Сегодня?! – Химера поперхнулся и с трудом выплюнул неподатливый кусок свинины.
– Да. Как колокола вечер пробили. Шесть часов или как там называется? Я в этих часах не силён, но уже темнело. Зашёл, посидел чутка с пивом и просил передать, что с тобой сегодня не может увидеться.
– Вот сука, – Варион измельчил шкварку в стёртой ладони. – Он сказал, почему?
– Что-то про дела говорил, – пояснил Вийм почти шёпотом. – Встретитесь, мол, на рассвете в Яблонях.
– Чудесно, – сказал Химера уже на пути к выходу.
Он не знал, что думать. Ладаим должен был разузнать, куда отправилась семья Броспего, и каждая минута промедления усложняла Вариону и без того тяжёлую жизнь. Лейна с отцом уходили всё дальше от Басселя. Теперь догнать их раньше возвращения в Трисфолд казалось невозможным.
Химера подозревал худшее. Будто бы Мирфия как-то прознала об их небольшом расследовании и решила спутать все карты, вызвав Ладаима в Приют. Увлечённый гневными мыслями, Варион углубился в паутину бассельских улиц и сам не заметил, как вышел к месту, которое теперь ненавидел всей душой.
Рыбный переулок предстал перед ним таким же мрачным и зловонным, как и две ночи назад. Единственный на сотню саженей фонарь грустно мерцал вдали: свеча в нём уже догорала, но фонарщики не слишком любили показываться здесь.
Химера прошёл мимо сгоревшего ещё летом склада и остановился там, где к Рыбному переулку примыкал крошечный проход, весь заваленный бочками и ящиками. Варион огляделся: здесь он очнулся вчерашним утром после неудачи с Лейной Броспего. Он всё ещё видел, как её алая накидка устремляется прочь, исчезает во тьме.
Какая-то его часть надеялась, что перед ним вновь возникнет фигура в лохмотьях, которой он и обязан своим крахом. Химера не представлял, как убить мощного чародея в тёмном переулке. Его интересовал не столько процесс, сколько сам результат мести. Лужа крови и тело нищего мага, что поставил его жизнь в Приюте на край пропасти.
Химера вслушался в ночной Бассель. Неподалёку громко выясняли отношения очередные пьянчуги, но насторожило его не это. Кто-то лёгкими шагами прошелестел за спиной. Варион положил руку на кинжал и медленно развернулся. Проворная тень пересекла Рыбный переулок и исчезла в дверях сгоревшего ещё пару лун назад склада.
Повинуясь лишь своим опьяневшим чувствам, Химера отправился вслед за ночным путником. Пожар уничтожил верхний ярус здания, а первый этаж весь покрылся сажей. Лис припоминал, что хозяин склада погиб в огне, и теперь судьба помещения зависела лишь от городских властей. У герцога же были дела понасущнее, нежели пожарище у Рыбного рынка.
Даже спустя долгое время в здании стоял запах гари. Химере безумно хотелось прокашляться, но он не мог выдать себя. Практически наощупь он добрался до дальнего помещения, заваленного старой мебелью. Среди груды дерева пылал явно краденный железный очаг, у которого грелось четверо мужчин в лохмотьях.
Тот, что только пришёл, был моложе всех. Он что-то радостно демонстрировал остальным, и никто не заметил, как Химера оказался сзади с клинком наготове.
– Погреюсь? – холодно спросил Лис, приставив кинжал к горлу молодого нищего.
– Мать твою! – бродяги переполошились и схватили прогнившие палки.
– Лучше бросьте, – посоветовал Химера. – Я сегодня не в духе.
– Ты кто такой? – оборванец в изъеденной молью шкуре принял позу, лишь отдалённо напоминавшую боевую стойку. – Наша ночлежка, понял? Пшёл нахер!
– Кто из вас, красавцев, умеет колдовать? – продолжил Варион. – С кем я встретился две ночи назад прямо у выхода из этого сарая?
– Колдовать? – нищий помоложе засмеялся, словно забыв о клинке у горла. – Стал бы я хвалиться, что нашёл кошель с десятком монет, если бы умел колдовать?
– Да он тупой! – добавил широкоплечий бедняк в косынке. – Удумал, где магов искать, придурок!
– Повтори последнее слово, – прошипел Химера.
– Не, тебе чего надо-то, а? – недоумевал нищий в шкуре. – Мы тут карпа упёрли и сожрать хотели, а ты возникаешь, гонишь чего-то на нас. Вообще, кто такой?
– Вы видели тут девушку? – Варион не унимался. – Молодая девчонка, красный плащ. Была прямо тут, в переулке, позавчера.
Нищие разом притихли и переглянулись.
– Видели, мать вашу?! – Химера едва не сорвал голос.
– А чего, твоя что ли? – уныло спросил плечистый. – Я видал, как пробежала. Со всех ног, сука, но видно, что богатая. И мягонькая такая. Душой, в смысле. Хотел попросить деньжат – такие обычно не отказывают. Не догнал.
– Куда она бежала? К Подворью?
– К центру. Собор там, площадь и всё такое.
Химера опустил кинжал.
– Я вижу, ты горюешь по ней ой-ой-ой как, – продолжил нищий. – Давай договоримся. Я шёл за ней недолго, потом вообще потерял из вида, но она, вроде как, цепочку обронила. Нам проблемы с важными семьями не нужны – так что я тебе её отдам. Всё равно в ближайшую луну, а то и две, её не продать. А ты пёхай отсюда и ножом нас не тыкай, лады?
Варион кивнул, и широкоплечий оборванец протянул ему то самое колье, что красовалось на юной шее Лейны во время их «свиданий». В блеске жаровни казалось, что рубин в центре переливается словно густое вино.
– Не показалось, – шепнул себе под нос Химера.
Лис подвигал ладонью, наблюдая, как перетекает блестящая жидкость в прозрачном камне. За свою жизнь он пустил достаточно крови, чтобы узнать её даже в темноте.
– Бывайте, – бросил он уже на ходу, а бездомные проводили его вздохами облегчения.
Химера провёл остаток прохладной ночи на берегу Сальмены. В свете фонаря он разглядывал колье Лейны Броспего: пару десятков серебряных пластинок, плотно нанизанных на жёсткую цепь. Варион встречал девушек с разными причудами, но ни одна из них не предпочла бы кровь рубинам.
Изредка по набережной проходили запоздалые пьяницы и городские стражники. Никто не потревожил Химеру, так похожего этой ночью на скорбящего любовника, до самого рассвета. Заря в Басселе всегда была внезапной и скоротечной: громада Астарильских гор до последнего мешала солнцу осветить эти земли.
Варион стремглав полетел по городу, хотя две ночи без сна и давали о себе знать. Запнувшись о торчащий из земли камень, он едва не улетел в сточную канаву, но всё же устоял на ногах. Его путь лежал на северную окраину Басселя.
Когда-то Яблони были отдельной деревней с бескрайним садом. Химера помнил те времена. Тогда он слышал о Лисах лишь из страшилок соседских ребят, с которыми и ходил воровать яблоки. Где-то неподалёку был их старый дом, наверняка оставшийся бесхозным после смерти матери и побега самого Вариона.
Теперь город разросся и проглотил Яблони. Половину душистых деревьев попросту вырубили, чтобы поставить на их месте уродливый серый каземат, где держали заключённых до того, как переправить их в штольни на другом берегу Сальмены.
Какая-то часть сада всё же уцелела. Химера и Крысолов считали это место особым: здесь они стали настоящими друзьями двенадцать лет назад, когда совсем ещё зелёный Ладаим проигрался в кости каким-то головорезам. Дружба у Лис понималась иначе, чем у остальных горожан: они едва ли встречались больше пары раз в Луну, редко выпивали вместе или травили истории. Но они могли положиться друг на друга. Ладаим пришёл к Вариону, когда его пожитки сгорели вместе с постоялым домом несколько лет назад, теперь же огонь охватил самого Химеру.
Крысолов ждал на привычном месте, у полузаброшенного сарая в дальнем конце сада. Часть урожая ещё украшала ветки старых раскидистых деревьев, хотя Химера помнил здешние яблоки куда более крупными и ароматными.
– А ты почти вовремя, – произнёс Ладаим. Он отвернулся и разглядывал спящие домишки.
– Я-то пришёл, как договаривались, – возразил Химера. – На закате в «Пёсью морду».
– Планы вчера поменялись, – Крысолов опустил голову. – С Нималией всё прошло нормально? Ты узнал, что хотел?
– Как я и боялся. Меня срубило заклинание, – Вариону надоело ждать, пока Крысолов сам заговорит. – А у тебя-то что? Ты был в Подворье?
– Был.
Ладаим наконец повернулся к товарищу. Его левая скула посинела и распухла. Зелёные глаза смотрели как-то отрешённо и одновременно виновато.
– Кто тебя так? – Химера подошёл к другу. – Опять в кабаке проигрался?
– Касилиам Броспего, – как бы невзначай бросил Ладаим.
Сонливость исчезла. Варион до последнего надеялся, что ослышался, но все сомнения испарились при виде грузного человека в роскошном сиреневом дублете. Богач медленно вышел из-за старого сарая в сопровождении четырёх громил с тяжёлыми палицами.
– Ты… – Химера не мог подобрать слов. Ладаим ответил лишь виноватой ухмылкой. – Но, ты же…
– Я-я, – Касилиам Броспего деловито сложил руки на груди. – Значит, ты тоже из Лис? Мельчаете. Сами заявляетесь ко мне. Ещё чуть-чуть – и посольство впору открывать.
– Я убью тебя, – прошипел Варион старому другу.
– Потом, – грозно отрезал Броспего. – Сейчас мы с тобой поговорим. О моей дочери Лейне.
– Эти четверо тоже беседовать собираются?
– Они бы не смогли при всём желании, – Касилиам жестом велел бугаям отойти назад. – Я правда хочу лишь спокойно побеседовать и взял с собой тех наёмников, кто не понимает по-нашему. Так уж вышло, что речь Старых Холмов я знаю, а они не говорят по-альдеваррски, так что всё останется между нами.
– Шаадамарцы, значит? – Химера вгляделся в бледные лица наёмников и их раскосые глаза. – Как же так выходит, что летарские купцы, наша гордость, не доверяют своим же солдатам и стражникам?
– В этой дыре я даже своей тени не доверяю. А теперь – к делу. Этот твой друг завалился ко мне, представился каким-то Натраилом и что-то пытался вынюхать. Я понимаю, что вы Лисы и зовут вас не так, но излишне любопытствовать не буду. Если скажешь, где моя дочь.
– Откуда мне знать?
– Как я понимаю, у тебя был на неё заказ. Что же пошло не так? Куда ты её дел?
– Это я у тебя хотел спросить, – Варион подался вперёд, но шаадамарцы тут же выдвинулись ему навстречу.
– Отвечай, пожалуйста.
– И зачем? – Варион сплюнул себе под ноги. – Можем сразу перейти к моменту, где ты пытаешься меня убить, а я до последнего сопротивляюсь. Мы же здесь за этим? Отшиб города, пустой утренний сад.
– Это была моя идея, – встрял Ладаим.
– А ты вообще заткнись, Натраил или как там тебя?
– Если бы я хотел тебя убить, мы бы встретились в тёплом и уютном Подворье, – уверил Броспего. – Зачем мне эти ухищрения? Пришлось бы только заплатить слугам, чтобы оттёрли кровь с ковра.
– Тогда чего тебе надо?
– Просто расскажи ему про девочку, – вполголоса попросил Ладаим. – Потом всё поймёшь.
– Пойму, значит? – Химера раскинул руки. – Тогда слушай. Да, у меня был заказ на твою дочь. Нет, я её пальцем не тронул. Но собирался. Должен был. У меня был заказ – убить её, стало быть, кто-то очень не хотел, чтобы твоя семья породнилась с герцогом Вальтехалом. Но это уже не моё дело. Своё я завалил, а она ушла. Хочешь мести – ищи того, кто её заказал. Начни со своих жирных толстосумов-друзей.
– Придурок, – пробормотал Броспего. Наёмники молчаливо ждали его сигнала к атаке.
– А чего ты вообще остался в нашей дыре? – не унимался Химера. – Бери свою дочь и валите! Считай, убежала она от Лис. Будет, что внукам рассказать!
– Нет её, – сказал Ладаим. – Не вернулась домой. И заказал её он сам.
Химера взглянул на Броспего, но тот ничего не отрицал. Он лишь опустил прилизанную голову и провёл увешанной перстнями рукой по лицу.
– Ты? – не верил Варион. – Свою дочь? И ты ещё что-то говоришь про Бассель? Да мы тут все праведники тогда!
– Всё не так просто, – промолвил Касилиам. – А ты ещё и завалил всё, что только можно.
– И что это за хитрый план такой? Решил Лис подставить, чтобы перед ещё одним герцогом выслужиться? Заказал дочь и приставил к ней чародея, чтобы в решающий момент всё испортить?
– Что ты несёшь?
– Давай отойдём, – Ладаим схватил Химеру за запястье.
– Отойдите, если оно поможет этому идиоту говорить по делу. Но недалеко, – разрешил Броспего. – Моя угроза ещё в силе.
Лисы обошли сарай и остановились. Крысолов и не думал бежать.
– Ну и что это такое? – сквозь зубы спросил Химера. – Решил меня закопать? Я думал, мы друзья и всё такое.
– Мы и есть друзья и всё такое, – ответил Ладаим. – И всё разгребаем вместе. Ты меня в это втянул, так что отсидеться в «Морде» уже не получится нам обоим.
– И ты решил, что лучше всего познакомить меня с отцом девки, которую я должен был завалить?
– Я напоролся на него в Подворье. Ты сказал, что он должен был уже уехать, но он остался. Теперь ты знаешь, почему.
– И ты всё ему выдал?
– Он сам додумался. Как будто ждал, что именно Лисы к нему заявятся, – Ладаим поднёс кончики пальцев к синяку. – Врезал мне для приличия, потом выставил стражу за дверь. Несколько раз спросил, где его дочь и про выкуп за неё. Я собирался в «Морду», чтобы всё рассказать, а потом осенило, что он сам её и заказал.
– А не осенило, зачем ему убивать её, а потом просить выкуп? Или приставлять к ней мага?
– В том-то и дело, что убивать её он не собирался. Он заказал похищение.
– Хрень какая-то, – Химера закрыл глаза и вздохнул. – Ладно, валим отсюда. Он город плохо знает. Не догонит.
– Нельзя.
– Да ты рехнулся или как?
– Он обещал нанять лучших художников и развесить мой прелестный портрет на каждом углу с подписью о Лисах. Как думаешь, Гадюка оценит?
– Теперь и мою рожу нарисует, спасибо тебе.
– Я же сказал, решать всё будем вместе. Ты же эту кучу навалил. А теперь пойдём и выясним, зачем ему это.
Касилиам Броспего покорно ждал на том же месте. Стражники по-прежнему недоумевали, но не вмешивались.
– Почирикали, птенчики? – купец облизал блестящие губы. – Вот и славно. Твой дружок прав: насчёт Лейны к вам обратился я. Думал, правду говорят о Лисах. Что вы всё сделаете быстро и скрытно, утащите в безопасное место и попросите выкуп побольше.
– Тогда почему я должен был её убить? – Химера ничего не понимал.
– Потому что ты придурок и всё напутал? Я был предельно ясен.
– Допустим, – сказал Ладаим. – А похищать её зачем? Ещё и перед свадьбой с сыном герцога.
– Затем, что херня это из-под коня, а не свадьба. Вальтехалу не нужна моя дочь. Только мои корабли. А теперь и Лейны нет. Из-за вас, ублюдки. И, если вы её не найдёте, я всю вашу шайку разгоню. Тивалийца я уже попросил нарисовать, на всякий случай. Так что придётся вам шевелиться.
– А тебе придётся нам всё подробно рассказать, – произнёс Химера. – Потому как я всё равно не понимаю, зачем тебе обращаться к нам и похищать дочь.
– Он не хотел этой свадьбы, – сказал Ладаим. – Но герцогу и его сыну не откажешь даже с такими деньгами. Да и денег у него всё меньше, так? Ты вчера жаловался другу.
– Так, – признал Броспего. – В Северном море совсем плохо стало. Ты даже не представляешь, сколько я потерял за прошлую луну.
– А дочь твоя тут причём? Жить скучно стало?
– С Вальтехалом не заскучаешь. Уроды с Наартума опять взялись за старое. У меня каждый корабль стал возвращаться с дырами в палубе или без половины груза. Сейчас встанет лёд у берегов, и придётся ещё ближе к острову ходить. Я уже вложил столько, что легче всё продать и уехать к чертям из этого Трисфолда. Только вот герцогу этого не надо. Не отпустит.
– Мы же с ними недавно воевали, – вспомнил Варион. Лет пять тому назад каждый нищий в Басселе представлялся ветераном высадки на Наартуме.
– Воевали и разбили. Но тогда они одни были, а теперь им кто-то здорово помогает. Они стали умнее, вдруг научились делать такие стрелы, что пробивают любую кольчугу, – Броспего что-то гаркнул на непонятном языке. Один из наёмников притащил колоду из-за сарая, на которую и уселся купец. – Нодемар, нутром чую. Решили нам всю торговлю зарубить. Хотя, что вы там понимаете?
– Пока не так много, – признал Химера. – Например, как связана твоя дочь с Наартумом и кораблями. Не герцог ли должен решать такое? Или король.
– Ходил я к Вальтехалу. Сказал, что так больше не могу. Что продам к черту все корабли, если никто не займётся Наартумом.
– А казна ещё от прошлой войны не оправилась. Если начнётся новая, королю нечем будет завлечь лордов, чтобы те выдали побольше войск, – вставил Ладаим. Варион прищурился и взглянул на него. – Чего? Иногда я играю в кости с теми, кто любит о таком поболтать.
– Прав тивалиец. Вальтехал велел всё решать самому, нанять ещё охрану. Шесть трупов за седьмую луну. Наёмники такую цену потом задрали… В общем, решил я завязать с этим делом. Хотел продать все корабли и уйти в Алледан, под их флагом ходить.
– Герцогу это не понравилось? – уточнил Химера. Едва ли Его Светлость хотел потерять крупнейшего судовладельца столицы.
– Хуже, – угрюмо заявил Броспего. – Не понравилось королю. На мне половина всех кораблей Трисфолда. Если я начну их продавать – остальные запаникуют, разбегутся. Иностранцы перестанут к нам заходить, если поймут, что что-то неладное творится в море, а король боится это признать.
– И он решил перестраховаться и женить твою дочь и сына герцога, – заключил Варион. – Чтобы ты не рыпался из Трисфолда.
– Может, и не такой ты тупой. Но я вашим ублюдкам всё объяснил доходчиво: забираете дочь, я плачу выкуп и разоряюсь из-за этого. Половину выкупа вы забираете за свои услуги, остальное – мне на новое дело. Все поймут, что продал корабли я из-за личных причин, помолвка расторгнута, все спокойны.
– Тогда почему мне велели её убрать? Я не шаадамарец, чтобы слова путать.
– Вот и выясняйте. А дружок тебе объяснит, что будет, если не найдёте Лейну живой.
– Хорошо ты задумал, – Варион полез в карман. – Но тогда не надо было приставлять к ней мага и давать вот это! Что вообще за подарки? Колье с кровью?
– Я ей это не дарил, – Броспего вскочил с колоды. – Дай сюда!
Купец выхватил зловещее колье и внимательно его изучил. Солнце уже поднялось, и Химера смог рассмотреть изящную гравировку на внутренней стороне.
– Это руны? – не понял Ладаим.
– А кровь в камне тебя не смутила? – удивился Варион. – Оно было на ней со второй нашей встречи.
– Вашу мать, – проговорил Броспего. – Это кто ей дал? Я такого не дарил!
Один из шаадамарских наёмников внимательно наблюдал за купцом. Он даже позволил себе подойти поближе и занести бугристый подбородок над плечом Касилиама.
– Руны и кровь, – проговорил Ладаим. – Похоже на магию.
– И чародеев я не нанимал! – закричал Касилиам. Жители Яблонь, что ещё дремали даже после рассвета, теперь наверняка проснулись.
Ближайший наёмник что-то неспешно промолвил.
– Чего? – Броспего перешёл на речь Старых Холмов и обменялся парой возмущённых фраз с шаадамарцем. – Он говорит, что видел такое. Шаадамарская, мол, магия. Но лучше спросить его брата, Валаана. Ересь какая-то.
– Зови, – Химера всплеснул руками. – Это явно связано с уродом, который меня проклял. А он может знать, где твоя дочь.
– Валаан сейчас в Подворье. Он немного знает наш язык, и я не стал его звать сюда. Придётся вам побеседовать с ним.
– Тогда идём сразу, – решил Ладаим.
– Сначала помойтесь и оденьтесь, – Броспего выставил руку. – Если вы придёте в таком виде, все сразу заговорят, что я связался со шпаной. Только не задерживайтесь. Вам ещё мою дочь искать.
The free excerpt has ended.