Read the book: «Не отталкивай, ладно?»

Марьяна

– Ты станешь моей женой?

«Знаешь, я в итоге оказалась права. Ты любишь во мне не меня.

Ты хороший человек, Вадим, но тебе нужна не я, тебе нужна Арина, которую ты в той страшной аварии потерял. Я не Арина, я Марьяна. – Девушка печально улыбнулась одними губами: – Я больше не вижу причин держаться друг за друга…» – крутились в Марьяниной голове обрывки вчерашнего диалога с Вадимом – ее молодым человеком. Теперь вне всякого сомнения бывшим молодым человеком.

«А самое интересное, что я вообще не испытываю сожаления и грусти, с родителями, правда, придется объясняться, особенно с мамой, – подумала Марьяна, включая монитор. – Потом, при случае.

Перспектива говорить о том, что она рассталась после нескольких лет отношений, не сильно радовала. Со стороны все выглядело идеально, но что-то ненастоящее, понятное только им самим насквозь пронизывало эти отношения, и Марьяне потребовалось время, чтобы понять, что именно. Наверное, поэтому в свои двадцать шесть девушка не стремилась связать себя узами брака, просто не видела смысла в этом, хотя молодой человек настойчиво предлагал.

– Нам абсолютно нормально вместе, зачем все усложнять этой бумажной бюрократией? Роспись имеет смысл, когда планируют детей, а они пока вне наших планов, мне двадцать шесть, какие дети? – Примерно так, ну, может, в разных вариациях отвечала Марьяна на немое, хотя и очень красноречивое мамино возмущение о свадьбе.

– Володя, ну хотя бы ты вразуми свою дочь! – громко возмущалась Елена Анатольевна.

– Лена, оставь ее в покое, сами разберутся, не маленькие уже, – неизменно отвечал отец…

В холле послышался характерный звук цокающих шпилек, вырвавший девушку из размышлений, – это означало только одно. Карина – ее правая рука и зам – пришла в офис.

Через несколько минут звук усилился. Шпильки явно направлялись в сторону Марьяниного кабинета. Карина просунула голову, тряхнув своей темно-каштановой шевелюрой.

– Дай угадаю, ты и не уходила?

– Уходила, – зевнула Марьяна. – Рано пришла, не спалось.

– Тебе-то, магистр подушки и одеяла? – вытаращила глаза Карина. – Перемен требуют наши сердца, – пропела она. – Ох, чую, грядут перемены.

Эта яркая, шумная девчонка была поразительно прозорлива, когда дело касалось людей. Она совершенно спокойно могла читать человека как открытую книгу: видела страхи, понимала требования и предугадывала желания. Словом, Карина была палочкой-выручалочкой, когда требовалось проявить настоящие чудеса коммуникации с несговорчивыми клиентами, даже самые суровые дядьки почему-то менялись в лице, спустя пятнадцать минут разговора с Кариной. Марьяна была во многом ей благодарна, но сегодня трескотня коллеги почему-то раздражала. Понедельничный сумбур нарастал. В холле слышались звонки, разговоры персонала и работа большого офисного плоттера.

– Слушай, что у нас со «Стройкомом»? Они затягивают подписание или мне кажется? – попыталась сменить тему Марьяна.

– Сегодня поеду к ним с допниками. Дожму, они все за актуальность сметы переживают.

– Они нашли идеальное время для того, чтобы переживать. В текущей ситуации смета будет расти, это же очевидно. Тянуть с реализацией нельзя, – покачала она головой.

– Марьян, я решу с ними вопрос, тендером Костя с командой занимаются, там тоже процесс идет. А вот из «Авиума» звонили, ты бы закрыла с ними вопрос. Мы все отчертили, можно текущую закрывашку подписать.

Марьяна потерла висок.

– Я к ним в час поеду, полностью проект презентую и закроем вопрос. С твоего позволения, можно я проверкой займусь?

– Пф, – изящно взмахнула руками Карина, – уже ушла, громко напевая под нос строчки из Цоя «Перемен, мы ждем перемен».

– Иди уже, революционер.

На аккуратном пустом столе лежала толстая, сшитая между собой свежеотпечатанная пачка листов А3. Самая любимая и восхитительно-волнительная часть проекта – финал. Девушка перелистнула страницу, втянула запах типографской краски и погрузилась в чертежи. Проект был несколько раз перепроверен, сейчас оставалось поставить подпись и представить его клиенту. Красивые визуализации будущего интерьера, чертежи и развертки – все наконец-то было собрано сквозь боль, пот, слезы, «не могу, и все», через что обычно собираются проекты такого уровня в единую экосистему. Изящный дорогой интерьер большого офиса: мрамор, латунь, кожа и американский орех. Получилось действительно классно, недаром очередь в ее студию была расписана на несколько месяцев вперед. Клиентам нравился ее подчеркнуто-элегантный, респектабельный стиль.

Марьяна смотрела презентацию, телефон подал признаки жизни – всплыло уведомление о сегодняшней встрече. Пунктуально и сильно заранее. Она встала, посмотрела на себя в большое зеркало в углу кабинета, поправила черную узкую юбку-карандаш и белую блузку с пышными, присборенными рукавами-буфами. Аккуратно убрала несколько русых прядей обратно в пучок. Единственным выбивающимся из общего офисного монохрома элементом был ярко-красный маникюр.

Девушка не очень-то жаловала скучные офисные силуэты, предпочитая менее формальный крой, но к сегодняшнему заказчику нужно было ехать в образе строгой леди, а не фривольного дизайнера. Анатолий Александрович Вестрицкий – глава большого медиа-холдинга, в свои пятьдесят шесть всегда был в костюме и от своих подчиненных требовал того же. Хоть Марьяна не была в его прямом подчинении, но это неформальное правило все же решила отдаленно соблюдать, чтобы повысить уровень доверия заказчика.

Несмотря на небольшую чудинку, работать с ним было легко и приятно. Он во многом полагался на ее вкус, а Марьяна всегда рассказывала о необходимости того или иного решения. Работа над проектом шла быстро, хотя объем был весьма внушительным. После всех правок и корректировок ей предстояло наконец-то сдать проект и приступить к его реализации.

Она еще раз оглядела себя в зеркало, плотнее запахнула пальто – ноябрь в Москве теплом не баловал. Девушка закинула ноутбук в сумку, взяла со стола альбом с чертежами и пошла к машине. Улица встретила ее холодным ветром и сухой ледяной крошкой. «Погодка из передачи “Сдохни или умри”».

Офис Авиума располагался в одной из башен «Сити» – «Федерации». Ему принадлежали несколько верхних этажей, которые и предстояло перестроить. Поздоровавшись со Светланой Васильевной – секретарем Анатолия Александровича, – девушка лишь дежурно поинтересовалась:

– У себя?

– Да, – проворчала секретарь.

«Странно, обычно она всегда такая довольная».

Марьяна была здесь много раз и безо всякого стеснения привычным жестом толкнула дверь кабинета, попутно доставая из сумки ноутбук:

– Добрый день, Анатолий Александрович.

– Добрый, – ответил ей сильный мужской голос с легкой усмешкой.

Марьяна наконец вытащила ноут, который зацепился за край сумки и никак не хотел вылезать. Голос принадлежал высокому худому парню, сидевшему в кресле Анатолия Александровича. У незнакомца были пронзительные синие глаза, темные, слегка взлохмаченные волосы и какие-то подозрительно знакомые черты – казалось, что перед ней молодая копия заказчика, но в менее формальной одежде. Он сидел в белой небрежной рубашке и темных джинсах.

Парень встал и с легким подобием улыбки подошел к ней. Он протянул руку произнес: «Вестрицикй Ярослав Анатольевич, с недавних пор генеральный директор и глава “Авиум”».

– Василевская Марьяна Владимировна, дизайнер «Студии 21», – ответила на рукопожатие Марьяна. Когда она вложила свою руку в ладонь незнакомца – такой простой и привычный в деловой среде жест дал сбой. В том месте, где ладонь незнакомца соприкоснулась с ее кожей, как будто тысячи тоненьких иголочек одновременно впились в руку. От неожиданности она на секунду подняла глаза и слегка одернула руку.

– Рада знакомству. «Вау, какие у него глаза».

Миллисекунда на то, чтобы собраться с духом.

– Сегодня мы с Анатолием Александровичем должны были подписать акт выполненных работ после финального представления проекта. Он заказчик, и мне нужно утрясти с ним все правовые тонкости.

– С ним, увы, не получится. Обстоятельства непреодолимой силы. Но я уполномочен действовать от его имени. Теперь все решения по проекту принимаю я. Покажите проект, а там по ходу дела разберемся что к чему.

«Мне уже не нравится», – подумала Марьяна.

– Тогда начнем. Кликер? – ответила она, положив на его стол увесистый проект.

«Так, Марьяна соберись, нужно закрыть все вопросы и приступить к стройке. Работаем».

Девушка начала рассказывать о проекте, на экране мелькали красивые картинки, которые сменились чертежами. Аккуратные небольшие кабинеты, переговорные, небольшая кухня для сотрудников, серверная, большой холл с рецепцией – все это было максимально тщательно проработано. Этот факт придавал уверенности ее голосу.

Ярослав время от времени кидал скучающий взгляд на презентацию, явно не она занимала его мысли, а вот на Марьяну он смотрел куда чаще, с интересом скользя по ее фигуре.

– А теперь я подробнее расскажу о последнем этапе правок, который мы вносили с предыдущим руководителем, – начала Марьяна, но ее быстро перебили.

– А можно я пробегусь по бумажной версии? – не дожидаясь ее ответа, он потянулся за чертежами. – Чувствуется, что вы профессионал своего дела. Тот самый олд мани, о котором отец так мечтал. Роскошно, броско, но совершенно мне не нравится. Все это классно в каком-нибудь банке типа «Винтраст Холла» в Чикаго или «Свисс Банка» в Цюрихе, а на сорок третьем этаже «Федерации» я бы хотел современный интерьер. Тем более для наших подразделений: издательства, рекламы и медиа, мы же не банкиры.

Примерно эти слова «мечтает» услышать каждый дизайнер от заказчика, когда работа на 98 % завершена. Марьяну бросило в жар от перспективы все переделывать. Нужно было срочно искать спасательный круг – аргументированно и спокойно разъяснить заказчику все сложности его «хочу».

– Ярослав Анатольевич, мы заключили с Анатолием Александровичем договор на дизайн-проект, долго разрабатывали его в соответствии с техническим заданием, проект на 98 % готов к реализации. Вы уверены, что хотите переделать его?

Марьяна старалась быть спокойной и сдержанной, но внутри нее разливалось жгучее чувство негодования. В голове проносились картинки их с командой споров, бесконечных правок. Это был один из самых крупных проектов за последние полгода. Чтобы уложиться к намеченному сроку, пришлось изрядно постараться не только команде, но и ей самой.

Он встал со своего кресла, взял в руки альбом чертежей и положил на стол со словами:

– Уверен. Хочу. И вы мне в этом поможете. Мы с вами закроем все текущие дела по этому проекту, я перечислю вам остаток суммы, после заключим новый договор на новый проект. В текущем проекте в любом случае не отражено самое главное изменение – увеличение площади. У нас в собственности добавился маленький кусочек, всего сто девяносто квадратов. Вы сможете подготовить документы к завтрашнему дню, желательно до четырех часов дня? Планы помещений вам отправят сегодня.

Девушка не стала брать протянутые Ярославом бумаги. Нужно было сохранить лицо, которое сохранять совсем не хотелось. Борясь с желанием запустить эту кипу бумаг в воздух и развернуться к выходу, Марьяна оперлась одной рукой на край стола, другую положила на проект, протянув ему, не отказав при этом в удовольствии заглянуть в глаза:

– Этот проект вы в любом случае оставляете себе. Подпишите акт выполненных работ, тогда я смогу начать новый проект.

Он потянулся за ручкой и, громко щелкая, завис над чтением. Частый звук от ручки раздражал, и Марьяна считала секунды до момента, когда сможет выйти из этого кабинета. Под финальный росчерк ручки он протянул ей договор со словами:

– Это ваш экземпляр. С бумагами разобрались, транш в течение дня, теперь давайте поговорим о том, каким я вижу наш офис.

«Черт, – пронеслось в голове у нее, – совсем не на это я рассчитывала. Он прям на прочность проверяет, не иначе».

Внешне Марьяна продолжала сохранять невозмутимое выражение лица:

– Хорошо, возможно, у вас есть рефренсы или общие пожелания по стилистике? Мне нужно понять, от чего отталкиваться, чтобы сформировать новую концепцию.

Ярослав, казалось, только и ждал этого вопроса:

– Видели офис «Гугла» или «Яндекса» в Москве? – И, не дожидаясь, вывел на проектор несколько картинок. – Все это сделано не для статуса, а для работы людей. Интерьер максимально оптимизирован под сотрудников. Мне не нравится эта коридорно-кабинетная система, где все закрыты ото всех. Я хочу максимального взаимодействия сотрудников, поэтому делаем у пор на оупенспейсы и отдельные переговорки.

– Дух стартапа, – заключила Марьяна, – но он органично смотрится в Стэндфордском университетском дворике, а не в башне «Федерация».

– А вот это вы мне и поможете исправить, нужно всего лишь сбалансировать Стэнфорд и «Сити», – сказал он и спросил: – Ваши идеи, Марьяна Владимировна?

«Поскорее завершить эту встречу», – автоматически всплыло в ее голове, но, поразмыслив, Марьяна решила себя проявить:

– Так, – задумчиво протянула она, – часть стен делаем зелеными, из стабилизированных растений, часть – из каменного шпона, создаем мьют-боксы, чтобы визуально облегчить переговорки, можем сделать их из умного стекла, меняющего прозрачность, избавиться от них совсем, увы, по оупенспейсам и кухне нужно работать с планами, навскидку могу предложить смарт-столы с интегрированными зарядками, а на кухню открытый стол-стойку из слэба. Но это не руководство к действию, а скорее идеи, которые пришли в голову. Конкретику моя команда подготовит чуть позже.

Ярослав явно размышлял над ее идеями, снова пощелкивая ручкой, внимательно сканируя ее реакцию. Эта трескотня сильно раздражала, и Марьяна постаралась завершить встречу. С подчеркнуто холодной вежливостью она, сославшись на высокую загрузку, распрощалась с ним.

Почему мне колет пальцы?

Выйдя за дверь, она встретилась взглядом со Светланой – секретарем, с которой успела сдружиться во время частых визитов к руководству и, закатывая глаза, произнесла:

– Светла-а-а-анавасильна!

Пожилая секретарь вздохнула:

– Сама привыкнуть не могу, столько лет на Анатолия Александровича трудилась… Говорят, в Германию уехал, тут сына оставил.

– Оставил, – машинально повторила Марьяна. – До свидания, Светланавасильна. Еще зайду.

Секретарь улыбнулась ей на прощание.

По дороге в офис Марьяна не могла сдержать злость и громко барабанила пальцами по рулю:

– Какая-то чертовщина, три месяца работы полетели в мусорку, просто весь проект пересобрать заново. Возьми, Марьяна, и поиграйся с этим помещением, там же всего полторы тысячи квадратов теперь!

Девушка начала прокручивать в голове прошедшую встречу. Все пошло не так, как она рассчитывала. Вести с ним нормальный диалог вообще невозможно. Что хочу, то и ворочу. Вспомнились его синие глаза и смеющийся взгляд.

«И почему у меня дрожат пальцы?»

Ярослав

Удобно жить в «Сити» – спустился из дома, до работы пять минут. По пути можно прихватить кофе. Без кофе голова в понедельник гудит. Последняя текила была лишней. Или предпоследняя? Кто ж их считал-то.

Поставив на стол кофейный стаканчик, Ярослав машинально обвел взглядом кабинет. Тяжеловесный, давящий интерьер, отец такое любит. Даром что переделывать собрался, жаль, что не успел. Хотя так даже лучше, учитывая обстоятельства, из-за которых я вообще здесь, а не в Штатах в «Гугле» тусуюсь.

Обновим не только имидж фирмы, но и интерьер. За ним и рабочие процессы реконструируем, давно пора их подтянуть к новым стандартам. Сегодня вроде бы дизайнер должен приехать, вот и посмотрим, что там они с отцом надизайнерили.

Ярослав взглянул на расписание и погрузился в работу. До встречи оставалось всего пару часов.

– Светлана Петровна, у меня встреча в час, пригласите в кабинет, как придут.

– Как скажете, Ярослав Анатольевич, – ответила секретарь.

«Ну вот и хорошо, пока рабочие чаты в “Слаке” разгребу. Авгиевы конюшни наши», – подумал Ярослав и погрузился в работу.

В тот самый момент, когда парень отвечал на очередное письмо, послышалась возня в холле, которая резко перетекла в его кабинет.

– Добрый день, Анатолий Александрович, – услышал он.

На пороге стояла миниатюрная светловолосая девушка. Она держала толстую пачку листов и одновременно рылась в сумке, пытаясь на ходу что-то вытащить из нее. «Симпатичная, блузка только дурацкая, как у шута», – подумал Ярослав, улыбнулся и пошел знакомиться с девушкой.

– Добрый. Вестрицкий Ярослав Анатольевич, с недавних пор генеральный директор и глава «Авиум», – сказал он, протянув руку.

Незнакомка представилась:

– Василевская Марьяна Владимировна, дизайнер «Студии 21».

В тот самый момент, когда она ответила на его рукопожатие, вложив в его большую ладонь свою миниатюрную ручку, Ярославу показалось, что маленькие пальчики дрогнули, и незнакомка слегла дернулась, успев поднять на него огромные карие глаза.

Наверняка застал ее врасплох, она тут отца ожидала увидеть.

– Сегодня мы с Анатолием Александровичем должны были подписать акт выполненных работ после финального представления проекта. Он заказчик, и мне нужно утрясти с ним все правовые тонкости, – бойко отвечает она мне.

– С ним не получится никак. Обстоятельства непреодолимой силы. Но я уполномочен действовать от его имени, так что все решения по проекту принимаю теперь я. Покажите проект, а там по ходу дела разберемся, что к чему.

Девушка кладет на стол увесистую пачку листов и начинает презентацию. Рассказывает со знанием дела, но, честно говоря, хватило пары визуалок, чтобы понять, что они там с отцом начудачили. А она прям красивая, каюсь, за шутовской кофтой и дурацким пучком не разглядел. Любят дизайнерши одеваться черти как. Еще в универе насмотрелся на эти закидоны, там, кстати, была одна похожая. Тоже миниатюрная блондинка, Мари, Марина… тоже Марьяна кажется. И причем это она и есть… Хм… А юбка у нее классная, обтягивает все что нужно. Судя по ней, под кофтой тоже все должно быть отлично. Интересно, каким парфюмом она пользуется? Какой-нибудь цветочный «Гуччи» или душная «Баккара»?

Мысли сразу перешли в другую плоскость, о работе расхотелось думать примерно совсем, но волшебная фраза «правки», которую Яр помнил еще по универу, быстро вывела его из размышлений.

Надо все переделывать. По глазам вижу, недовольна, но я реально в этом склепе работать не хочу. Отцу бы тут было в самый раз, а меня этот дом культуры тяготит. Ох, и злится же она, но молчит, как партизан. Глаза выдают, красотка. Когда любая кареглазка злится, глаза у них чернеют. Главное, чтобы в меня этот трехтомник «Войны и Мира» не запустила, явно ведь хочет. Но она все же показала мне характер: весьма грациозно оперлась на стол и протянула проект, всем своим видом демонстрируя: вот тебе твои бумажки, Яр, развлекайся. Где там подписать надо? Сейчас я подпишу, и ты, кареглазка, сбежишь, так дело не пойдет.

– Давайте поговорим о том, каким я вижу наш офис, – громко произношу ей, показывая рефренсы помещений, которые накануне отобрал.

«Дух стартапа», – мгновенно улавливает она и с ходу начинает придумывать.

Когда девчонка начинает что-то рассказывать, то я вообще концентрироваться ни на чем не могу. У нее удивительно красивое лицо, очень яркие живые глаза, пухлые губы, кожа как будто светится изнутри, такая фарфоровая кукла, но с характером. Чувствую, она мне еще даст отпор, но так даже интереснее. Заводит больше. Черт, куда меня опять понесло, надо сосредоточиться. И куда я опять ручку швырнул?

Схватившись за ручку как за спасительный круг, я яростно принялся щелкать ею, чтобы отвлечься.

– Я думаю, мы с вами основные вопросы решили. Я, к сожалению, вынуждена завершить нашу встречу, – говорит мне она, первой протягивая руку.

Очень хочется за эту самую руку дернуть ее и прижать к себе, но по глазам вижу – боится, сбегает с поля боя. Надолго у тебя убежать уже не получится, я все равно до тебя доберусь. Осторожно обхватываю ее своей рукой и пожимаю. Прям чувствую, как руку от адреналина колет. Последний раз я такой же кайф ловил, когда двести тридцать по трассе шел. Представляю, что дальше будет…

Марьяна

– Ты чего такая злая? Марь, что случилось? – спросила Карина, которую Василевская встретила в холле офиса.

– Не сейчас, – зло бросила Марьяна, закрыв перед самым носом кабинет. – Он мне весь проект перепорол! Стэндфордский университет ему подавай! – громко и с возмущением заявила Марьяна. – Вот прям в «Сити» и построим, сверху шлепнем ага.

– Какой университет, «Авиум» же медийным холдингом был? Вы там дубу дали оба? – удивилась вошедшая Карина. – Столько с Вестрицким разрабатывали, и ему все нравилось, насколько я понимаю. Так с чего вдруг с места в карьер?

– Тому – да, а этому – нет.

– «Этому» – это какому? Можно как-то конкретизировать?

– «Этому» – это сыну, – сердито бросила в ответ Марьяна и продолжила: – А я весь проект с отцом делала. Он по каким-то причинам отошел от дел. Теперь всем заправляет Вестрицкий Ярослав Анатольевич. И ему он нужен абсолютно другой концепцией, и еще сто девяносто квадратов сверху, которыми они теперь заправляют.

Карина удивленно сложила губы трубочкой и слегка присвистнула:

– Дела… Но знаешь, если посмотреть на все это под другим углом, то у нас уже некоторая часть работы проделана. Обмеры есть, сто девяносто квадратов вообще не проблема докинуть, плюс банкет же не за наш счет, верно?

– Карин, банкет не за наш, а отдуваться нам. Точнее, мне! Завтра нужно снова ехать в офис и подписывать договор. Пока я ехала обратно в офис, они закрыли сумму – остаток перевели, – устало сказала Марьяна и потерла виски.

– Марь, заказчик хочет новый проект, заказчик за это платит. Концепцию поменяем, чертежку обеспечим. Чего ты так взъелась? Договор Яне скинь, она его поправит допником, завтра подпишете. Все ж решаемо, – сказала Карина и продолжила задумчиво: – И как он тебе?

– Как любой дотошный заказчик, – ответила девушка из-за компьютера.

– Да я про внешность.

«Впечатляющая, особенно цвет глаз».

– Ау, – пощелкала пальцами Карина, – разряд, эпинефрин, мы ее теряем.

– Нормальная, – отрезала Марьяна. – Ты права, надо Яну, пусть сегодня внесет все правки, – продолжила девушка и полезла в корпоративный мессенджер.

Карина внимательно посмотрела на нее и, ни слова не говоря, тихо вышла из кабинета. Остаток вечера Марьяна потратила на внесение правок вместе с Яной. К восьми часам вечера свежераспечатанная пачка документов лежала в папке, благоухая типографской краской.

Стоя в пробке на набережной, по пути к дому, она начала вспоминать сегодняшнюю встречу.

«Почему у меня дрожали пальцы? Никогда, никогда такого не было», – посмотрела она на свои руки. Сами собой начали всплывать обрывки встречи, и Марьяна пыталась анализировать свое поведение. Она мысленно злилась на себя и придумывала идеальные ответы вместо тех, что сказала. И чем острее и элегантнее они становились, тем больше она злилась на себя за несовершенство уже произнесенных. И тем более свинцовыми становились ее мысли насчет завтрашней встречи.

«И ведь никого не отправишь вместо себя, я гарант всей сделки», – с досадой думала она.

Насколько же просто было работать с его отцом. Этот подвергнет все сомнению, все перевернет с ног на голову, и ему обстоятельно доказательную базу не подведешь. Он явно упрямый и эгоистичный. Хотя глаза у него и правда потрясающие. Они как будто смотрят в душу и одновременно смеются.

А потом девушка задумалась и поймала себя на мысли, что никогда не прокручивала в голове внешность Вадима. Его черты лица… Она никогда не воспроизводила этот образ в своей голове. Высокий, статный, со светлыми волосами и серыми глазами молодой человек, в общем-то, спокойно мог работать моделью. Такая холодная красота вкупе со спокойным рассудительным характером поначалу привлекла Марьяну. Но внешняя рассудительность и обстоятельность по мере карьерного роста стали больше походить на образ-маску, нежели на реальные человеческие качества. Становясь все более публичным человеком, Вадим уделял большое внимание формированию своего образа. И различить его самого и его образ было все сложнее. Хотя со стороны они казались идеальной парой, особенно родителям, которые ждали помолвки.

Марьяна

Утро. Самое мерзкое время суток, особенно в ноябре. В чернильной полутьме на ощупь ищешь телефон, чтобы выключить будильник. Ладно, до выходных рукой подать, там и отосплюсь.

С остатками сна навалилась реальность, в которой нужно было ехать на встречу с Вестрицким. От этого настроение, которое и так не торт и не фонтан, упало куда-то под микроплинтус ее квартиры. Марьяна умылась, влила в себя дозу кофеина и шагнула в гардеробную. Небольшая белая комната с толстым белым ковром и ровными рядами плечиков. Она надела любимые коричнево-рыжие брюки палаццо, натянула на себя черную водолазку. Потом вытащила из ящика массивные часы, несколько браслетов и ловким движением рук скрутила небрежный пучок. Получилось просто и элегантно. Жаль, что с макияжем так же легко не вышло. Из зеркала на нее смотрели утренняя припухлость и пара синяков. Тоналка и корректор немного исправили ситуацию, а румяна добавили живости. Спустившись в паркинг, ее встретила грязная, пыльная машина. Для этого времени года обычное состояние доброй половины машин на дорогах именно такое. Черная, а вернее, пыльно-серная Audi моргнула фарами.

Надо бы на мойку, но, видимо, до выходных буду так кататься.

Утренняя сонная Москва стояла. Четверг – самый пробочный день. Марьяна сделала погромче музыку и медленно поползла в потоке. В окно били маленькие сухие снежинки. Москва постепенно облачалась в новогоднее убранство: в витринах мерцали шарики и большие елочные гирлянды. Приткнувшись около офиса, девушка вышла из машины. Она увидела Карину, вылезающую из соседней, такой же не мытой, как у нее, тачки.

«Вот только ее с утра мне не хватало», – сердито подумала Марьяна.

Карина примирительно подняла руки: «Вижу, боярышня негодовать изволит с утра, засим холопы откланиваются на земли пахотные». Сказала и быстро промелькнула перед Марьяной.

В офисе она погрузилась в утреннюю рутину. Ее ждали письма от поставщиков и клиентов. Но ровно до момента, пока ей не нужно было ехать на очередную встречу, в этот за город.

– А еще говорят, что понедельник день тяжелый, – подумала девушка, – здесь управились, теперь нужно ехать в «Авиум».

При одной мысли о том, куда предстоит ехать, Марьяна внутренне напряглась. Отнятое предвкушение скорого закрытия проекта все еще глубоко саднило в ней. Восторгов работать заново как-то не наблюдалось, и именно в уставшем, раздраженном и голодном состоянии она припарковалась неподалеку от офиса Ярослава.

Я постараюсь максимально быстро закрыть все дела и ретироваться. Я постараюсь…

Но усталость и стресс мешали рационально мыслить, она то и дело отвлекалась на разные мелочи, не связанные с проектом. В голове крутились обрывки разговора с поставщиком на другой проект, мысли о необходимости загнать машину на мойку и о погоде, которая эту самую машину быстро вернет в исходное состояние. Поднимаясь в потоке этих мыслей, она совершенно не заметила Светланы Петровны на своем рабочем месте и просто дернула ручку в кабинет, резко впечатавшись в Ярослава. От тонкой черной толстовки исходил едва уловимый аромат парфюма. Что-то легкое и свежее. Так пахнет воздух в мае, когда вслед за нежными цветами появляются первые робкие листочки. Захотелось замереть и глубоко вдохнуть еще раз, но Марьяна машинально дернулась, подавив это желание. Усталость и поток фоновых мыслей как ветром сдуло, словно по венам разлили двойной эспрессо. Щеку, которой Марьяна впечаталась в Ярослава, начало жечь так, что через несколько секунд она поняла – дело дрянь, покраснела. Ее тонкая кожа почему-то любила преподносить такие сюрпризы в самый неподходящий момент. Девушка резко подняла глаза и начала извиняться.

– Прошу прощения, я задумалась и как-то на автомате дернула ручку.

– Ничего страшного, я собирался пообедать, там наверху неплохой ресторанчик, может, составите мне компанию? Можем там и с бумагами разобраться, – предложил парень.

Марьяна была слишком обескуражена ситуацией с дверью, чтобы сопротивляться. К тому же ее больше беспокоило лицо, которое предательски пылало. Оставалось только сдаться.

Ресторан располагался на шестьдесят втором этаже. Девушка прекрасно знала это место: модная авторская кухня, панорамный вид на город и забитые по вечерам столики. Но днем тут было на удивление немноголюдно, а под серым московским небом место и вовсе стремительно теряло вечерний лоск и апломб.

– Довольно необычная атмосфера здесь днем, – сказала она, когда принесли меню.

– Вечером тут ярмарка тщеславия похлеще, чем на Патриках, а сейчас можно спокойно поесть. Здесь довольно приятная кухня и вполне сносные бургеры, – продолжил ее собеседник.

– Сейчас много кто делает хорошие бургеры, но до недостижимого идеала – его величества Бик Мака – им всем далеко, – ответила философски Марьяна. – Бургер, колу без сахара и картошку фри, но без трюфельного масла, – наспех ответила она подошедшему официанту.

– Сожалею, но это авторская подача и трюфельный соус один из важнейших ингредиентов в этом блюде, – начал официант.

– Тогда просто принесите его отдельно, в чем вопрос-то, – невозмутимо закончил Ярослав.

Кивнув одним взглядом, официант поспешил отойти от столика.

Румянец, полыхавший на щеках Марьяны, к тому моменту утих, оставив лишь легкие, едва заметные следы на скулах. Прежнее самообладание медленно возвращалось к ней. Желание удрать возвращалось быстрее.

«Вот сейчас все это растянется на пару часов, и простое подписание бумаг, которое мне было так необходимо, чтобы закрыть вопрос, опять будет под ним».

– «Макдональдс» как золотой стандарт оценки фастфуда, – улыбнулся ее собеседник. – Но он же сухой.

– Идеальный. И точно знаешь, что, придя в любой «Мак», ты получишь то, что ожидаешь.

– В России – да, в Америке «Мак» жирный и пересоленный, – философски заметил ее собеседник. – А насчет ожидания – реальности – они редко совпадают. Да и интересно же пробовать новое или хотя бы что-то звучащее иначе. Новый опыт, новые вкусы, в этом есть какой-то фан.

Марьяна задумалась, но ее прервал телефон. На дисплее всплыло уведомление от Марины – старой Марьяниной институтской подруги, которая должна была прилететь из Америки: «Жду тебя в пятницу на мой др. White party never kill nobody, 19:00, Николина Гора».

Девушка быстро напечатала в ответ: «Буду. А почему не сказала, что приехала?»

«Час назад приземлилась, с корабля на бал. Джетлаг жуткий».

Девушка отвлекалась от телефона, заметив, что ее собеседник притих и активно печатал что-то в телефоне. Принесли еду. Ярослав положил телефон на край стола и принялся сосредоточенно разделывать бургер ножом и вилкой.

– С перчатками возиться, а так удобнее, – пояснил он, видя замешательство на ее лице.

Марьяна ничего не ответила. Она невольно вспомнила, как Вадим ел: неспешно и педантично изучал меню, выбирая в нем наиболее полезные блюда. Он прекрасно разбирался в КБЖУ и всегда следил за тем, что было на его тарелке. Иногда мягко укорял Марьяну за ее любовь к фастфуду. Тогда это казалось ей проявлением заботы, но сейчас, сидя за одним столом с Ярославом, который не только преспокойно ел свой бургер, но и попросил скорректировать ее блюдо, она задумалась. Странная и до боли простая мысль поселилась в ее голове: «А что, так можно было?»

Окружив себя всевозможными протоколами и вещами, которые казались ей само собой разумеющимися для людей ее круга, она не могла понять, как можно существовать вне их. Вне этих сетей приличия, которыми девушка оказалась так старательно опутана. И человек, так ловко раздвигающий границы привычного, восхищал и пугал одновременно.

Разделавшись с едой, они, к Марьяниному удивлению, быстро подписали все необходимые документы, а напоследок он попросил номер ее телефона.

– Раз вы являетесь гарантом проекта и его реализации, то мне бы хотелось иметь ваш номер.

– Конечно, держите, – сказала она, вставая из-за стола. Открывая сумку, девушка начала искать визитку и не глядя протянула ее парню. Она возилась с молнией и почувствовала, как до самого кончика указательного пальца дотронулись его пальцы.

На секунду показалось, что в место прикосновения впились тысячи тонких игл. И бешеный приток адреналина снова хлынул в кровь. Странное и пугающее ощущение заставило Марьяну сослаться на срочные дела и уйти.

Сидя в машине, она пыталась прийти в себя. Но адреналин, бушевавший в крови, сильно мешал. Сами собой в ее голове начали всплывать вопросы.

Что со мной происходит? Почему рядом с этим человеком я себя не в себе чувствую? Почему он так влияет на меня?

– Собирайся, Марьяна Владимировна, поехали за подарком, завтра нужно Марину поздравить, – с этими словами девушка завела машину и поехала искать подруге подарок. В водовороте событий рефлексировать было некогда, да и не особо хотелось, честно говоря.

Ярослав

М-да, денек сегодня выдался веселый, ни секретаря, ни документов на согласование. Кто же знал, что она заболеет так не вовремя. Хотя когда болезни вовремя бывают? Ладно, пока в этом аврале образовался перерыв, схожу перекусить. Только потянул за ручку, как в меня влетает Марьяна. Впечатывается лицом в мою толстовку со всего размаха.

За секунду нашего соприкосновения успеваю уловить нотки ее парфюма. Такой чистый и свежий запах, хочется вдохнуть его еще раз, но она испуганно отскакивает от меня.

– Прошу прощения, я задумалась и как-то на автомате дернула ручку, – произносит красотка. Сегодня она в каких-то дурацких шароварах. Любят дизайки эти странные вещи с претензией на оригинальность. Думают, что выглядят модно, но на деле эти мешки ничего общего с модой не имеют, хотя я уже все разглядел что надо. Эх, раз уж так дело пошло, то позову ее с собой.

Озвучиваю свою мысль самым будничным тоном:

– Ничего страшного, я собирался пообедать, там наверху неплохой ресторанчик, может, составите мне компанию? Можем там и с бумагами разобраться.

Марьяна слегка испуганно кивает в ответ.

А еще она совершенно смущена тем, что влетела в меня. Покраснела, но явно пытается сохранять хорошую мину при плохой игре. Интересно, она знает, как ей идет этот румянец? Такая красивая, прямо сейчас в лифте прижал бы, но она явно не оценит напора. Придется постепенно разворачивать.

– Здесь довольно неплохие бургеры, – размышляю, не взять ли именно их.

– Сейчас много кто делает хорошие бургеры, но до недостижимого идеала – его величества Бик Мака – им всем далеко, – отвечает мне она.

Кто бы мог подумать, что моя красотка любит «Макдональдс». Обычно девушки ее круга предпочитают здоровое питание и едят микропорции, если вообще едят. Так, а почему официант заартачился? Странные они, конечно, с клиентоориентированностью надо аккуратнее в Москве.

– Тогда просто принесите его отдельно, в чем вопрос-то? – говорю официанту – вроде понял.

Забавно, конечно, что она «Макдак» любит, глядя на нее, так и не скажешь.

– Но он же сухой, – удивляюсь вслух.

– Идеальный, – возражает она, – И точно знаешь, что, придя в любой «Мак», ты получишь то, что ожидаешь.

«Сразу видно, что ты про московский “Мак”. В ЭлЭй ты бы так упорно его не отстаивала», – подумалось мне, но вслух я решил помягче озвучить свою мысль:

– В России – да, в Америке «Мак» жирный и пересоленный, – философски заметил ее собеседник. – А насчет ожидания – реальность – они редко совпадают. Интересно же пробовать новое или хотя бы что-то звучащее иначе. Новый опыт, новые вкусы, в этом есть какой-то фан.

Хотел продолжить разглагольствования, но экран телефона подсветился новым сообщением – сестрица объявилась в Москве и собирается на Николиной Горе устроить шабаш. «С корабля на бал» – узнаю Маришкин почерк. Хотя чему удивляться, в своей благопристойной американской деревне она быстро заскучала, Димка-то в Россию по делам мотался, в отличие от нее. Пишу ей про подарок. Молчит, да что ж такое-то!

О, еду принесли. Беру нож и вилку, натыкаясь на удивленный взгляд Марьяны.

– С перчатками возиться, а так удобнее, – поясняю ей. Слегка улыбнулась, но явно о чем-то задумалась. Кстати, под благовидным предлогом надо у нее телефон взять. Озвучиваю свое намерение, она начинает рыться в сумке и не глядя протягивает мне визитку. Беру так, чтобы осторожно коснуться кончиков ее пальцев. Пользуюсь моментом – девушка увлечена содержимым своей сумки.

Она испугано одергивает руку, впиваясь в меня своими почерневшими карими глазами:

– Хорошо, что мы с вами встретились и все юридические вопросы закрыли, но, к сожалению, нужно ехать, я думаю, вы прекрасно понимаете, что предпраздничная гонка уже началась.

– Конечно, понимаю. Езжайте, – смотрю вслед удаляющейся фигурке.

Да, милая, ты тоже это почувствовала.

Марьяна

Даже не помню, как очутилась в машине. На каком-то автопилоте ноги донесли до нее. Ощущение, что кровь заменили на какую-то колючую жидкость, которая царапает и яростно пульсирует по всему телу.

«Так, отдышимся и разберем на атомы то, что произошло. А там и успокоимся», – подумала Марьяна. Такое препарирование собственных реакций помогало ей разобраться в сложных ситуациях. И она начала крутить мысли одну за другой.

Постоянно приходится общаться с разными людьми, далеко не все из них приятные. Но ни один из них не вызывает такой реакции. Это не ненависть, не презрение. Да, раздражает он своей прямотой, но с тем же «СтройИнвестом», несмотря на прямолинейность, ничего даже близко похожего не было. Что происходит? «Почему рядом с этим человеком я себя не в себе чувствую? Почему он так влияет на меня? У меня одни вопросы, и все без ответов».

Какое-то тревожное чувство поселилось внутри нее в тот момент.

– От него лучше держаться подальше. Закрыли тему. Собирайся, нужно купить подарок, завтра поедем к Марине, – с этими мыслями девушка осторожно выехала с парковки.

Марьяна

Как же тяжело стряхнуть с себя остатки утра в ноябре. За окном дождь, последняя капсула кофе закончилась еще вчера, но я забыла об этом напрочь, хотя дважды проходила мимо неспрессовского бутика, пока искала подарок.

Кое-как добравшись до офиса, Марьяна зашла в студию.

– Вау, кто это у нас такой эффектный и сердитый? – громко цокнула Карина, оглядев ее с ног до головы.

Нежное коктейльное платье молочного оттенка повторяло очертания фигуры и оттеняло светлые волосы. Своеобразный вырез слегка акцентировал ключицы, при этом мастерски закрывая грудь, а пышные рукава превращали девушку в изящную хрупкую статуэтку.

– Вчера купила, – сказала Марьяна, небрежно повернувшись спиной.

– Не знаю, для кого ты его купила, но на такие платья нужно выдавать разрешения, – присвистнула Карина, увидев вырез глубокий вырез на спине. – Это ж огнестрел.

– Для себя, вечером не хочу заезжать домой, мне еще по дороге на Николину Гору пробки собирать, – буркнула Марьяна. Мысль о пробках в пятницу вечером сразу сделала Марьяну еще раздражительнее. Увидеться с подругой после ее возвращения хотелось, а большой шумной тусы – не очень.

Она настраивалась быстро поздравить виновницу торжества и уехать пораньше домой. Тем более что прошедшая неделя была тяжелой, а предстоящая грозилась ее переплюнуть. В предновогодней гонке выбывших не любят.

– Оу, ботильоны заче-е-е-т, к белому пальто самое то, – потянула Карина.

– Спасибо, – сухо отозвалась Марьяна, – учту.

– Да ладно тебе, не фырчи, кофе я тебе на стол поставила уже, сыч. Как проснешься, давай-ка быстро по делам пробежимся. Есть моменты, – посерьезнела девушка, скрывшись за дверями своего кабинета. Кто-кто, а Карина всегда чувствовала настроение начальницы и, несмотря на шутки, хорошо понимала, момент, когда нужно было переходить к делам.

– Про кофе как знала, – подумала девушка, разгребая почту. Предстояло найти новых поставщиков из составленного накануне списка. Череда утренних созвонов сменилась совещанием с Кариной. Девушки просидели над чертежами до самого вечера. Передав правки визуализаторам, Марьяна посмотрела на часы – если стартануть сейчас, то есть шанс приехать практически к началу праздника.

Но авария на Рублево-Успенском шоссе слегка подтасовала карты, и Марьяна прилично опоздала.

Размах вечеринки был понятен уже на подъезде к дому – он был подсвечен белыми гирляндами, а дорогу от парковки до дома украшали затянутые белым декором арки. Припарковавшись, она вышла на улицу. Невооруженным взглядом было видно, что этап медленного разгона праздника она простояла в пробке и теперь прибыла к самой веселой его части. Шум, смех и громкие возгласы встретили ее уже на подходе к дому. Зайдя внутрь, далеко не впервые бывавшая в этом особняке Марьяна удивилась. Интерьер напоминал дворец снежной королевы – всюду были композиции из белых веток, стеклянные гирлянды-капли, которыми был украшен потолок, много белых цветов и деликатная полутьма, к которой не сразу привыкаешь. Декораторы постарались на славу.

– Вестрицкая, ты ли это? – подлетела к ней бывшая староста потока Ольга Анциферова.

Марьяна улыбнулась.

– Оль, дай списать.

Девушка весело хмыкнула, отпивая из бокала вино.

– Ну, рассказывай, где виновница?

– Маришка пошла менять туфли. Дождись ее, иначе долго искать будешь.

Оля ловко взяла у проходящего мимо официанта бокал с вином и протянула девушке:

– Держи!

– Да я на машине, – смутилась Марьяна,

– Да я тоже, – хохотнула она. – Но спонсор моего сегодняшнего алкоголизма – мой трезвый мужчина. Так что пей первая, пусть мужики возят.

Марьяна смутилась. Про ее отношения с Вадимом знали многие, про расставание – никто. Нужно было сохранить хорошую мину при плохой игре, она, улыбнувшись, ответила:

– Увы, я сегодня одна, Вадик занят на съемке. О, а вот и именинница, пойду поздравлю.

Ловко ускользнув от Оли, Марьяна направилась к Марине. Виновница торжества спускалась в коротком серебряном платье, усыпанном кристаллами, по большой мраморной лестнице. Увидев Марьяну, девушка громко завизжала, оставила бокал прямо на перилах и бросилась к ней:

– Марьяшка, как же я рада, что ты приехала! Ты как статуэтка, платье просто космос, как же я рада тебя видеть! Я очень в Америке скучала по нашим посиделкам! Надеюсь, теперь возобновим традицию, маман надстроила новое крыло с зимним садом, пошли покажу.

– Ну пошли, – сказала Марьяна, держа в руках так и нетронутый бокал. По дороге она то и дело отвлекалась на бывших одногруппников, но Марина неугомонно тащила ее за собой в зимний сад. Марьяна успевала только помахать ребятам рукой.

– Пришли.

– Красиво! Очень красиво, правда. – Перед Марьяниным взором раскинулось большое помещение с плетеной мебелью и высокими деревьями в кадках. – И очень уютно. Так, а теперь в вашей новой фамильной оранжерее разреши мне вручить тебе подарок, – с этими словами Марьяна протянула коробку с фирменным логотипом «Тиффани».

Марина отпила из бокала и начала раскрывать.

– Вау, Марь, он просто невероятный! Спасибо тебе, – проговорила его она. – Давай-ка отнесем его ко мне в спальню. Я как раз догонюсь «Беллини» и Диму найду.

В этот момент у Марьяны зазвонил телефон, глянув на дисплей, у нее моментально испортилось настроение.

– Ты иди, я сейчас на звонок отвечу и приду. У тебя там все равно гвалт, – отмахнулась она от подруги.

«Надо было раньше про Вадима сказать, а не тянуть до последнего», – успела промелькнуть мысль.

– Привет, мам.

– Здравствуй дочь, я хотела попросить вас с Вадимом заехать завтра. У нас с папой годовщина и мы хотели бы отметить ее в узком кругу.

– М-м-м, да. Я, то есть я, в смысле мы будем.

– Ждем вас к шести вечера, я планировала устроить семейный ужин. Посидим поговорим, я думаю, Вадику полезно будет неформальной обстановке пообщаться с тещей.

– Мам, – быстро проговорила Марьяна, – занята. Завтра, все завтра. – Она сделала глубокий вдох, со стоном выдохнула, залпом выпила бокал вина и негромко произнесла, прислонившись лбом к стеклу: «Завтра ты меня убьешь…»

Сзади послышались шаги.

– Пять минут, Марин, – сказала Марьяна, заводя руку назад. За долю секунды чистый, свежий, как цветущие в мае сады, аромат парфюма заполнил легкие. «Как май оказался в ноябре? Этот май может принадлежать лишь одному человеку…» Какое-то наваждение, он везде уже мерещится. Да быть этого не может!

Через секунду, пальцев коснулась мужская рука, следом послышался спокойный голос ее обладателя:

– Все так плохо, что ль?

Микроскопические иглы кололи и впивались в кожу там, где Ярослав касался ее руки. Он сделал шаг, и обнаженной спины коснулась тонкая ткань рубашки, за которой ощущалось тело. Сильное мужское тело. Кожей чувствовать чье-то бьющееся сердце – в этот момент в голове словно взорвался фейерверк: все мысли разлетелись от этого простого касания. Никогда ничего подобного Марьяна не испытывала.

«Странный коктейль», – промелькнуло в ее голове за секунду до того, как она попыталась взять себя в руки. Проблемы, крышесносные ощущения – все это отнимало так много сил и выводило из равновесия.

– Еще хуже, – слегка дернувшись, ответила девушка, не разворачиваясь.

– У всех бывают плохие дни и сложные решения. Поехали домой, видно, что ты не на тусовке, а на каторге. Я отвезу, – сказал ее собеседник.

– Вот так просто?

– А обязательно должно быть сложно? Лучше хтонически и с надрывом, – веселым голосом резюмировал парень. – Машину тебе пригонят куда скажешь. Я попрошу водителя, давай ключи и сними спутниковую сигналку, здесь по периметру везде охрана дежурит, ничего с ней не случится, – спокойно ответил Ярослав.

Бесцеремонность парня, та легкость, с которой он принимал решения, зарождали в Марьяне какие-то новые, совершенно неизвестные чувства. Девушка не претендовала на простоту в общении, явно свойственную собеседнику. В ее мире решения были выверенными и обдуманными, они напоминали скорее шахматные ходы, нежели броски кубика. Какая-то зыбкая переменчивость напополам с нарастающим чувством тревоги начали накрывать ее. Выпитый бокал вина добавлял резкости, и Марьяна раздраженно бросила собеседнику:

– А мы разве на ты переходили?

– Я на дне рождении у своей сестры, ты подруга сестры. Мы почти одного возраста и из одного универа. Смысл выкать?

– Всего бокал, – тяжело выдохнула Марьяна. – Он через пару часов улетучится.

– Нет и еще раз нет. Давай ключи и стску, – невозмутимо продолжил он, взяв ее за руку и двинувшись к выходу. – Какой адрес?

– Первый Сетуньский проезд… – начала было Марьяна, но ее перебили:

– О, мистер Хайд, знаю, погоди секунду, – громкий сигнал телефона прервал его мысль. Ловко вынув телефон из кармана, он вел девушку за собой, сквозь толпу, не разжимая рук.

«Какой-то абсолютно странный момент, – показалось ей, – я так спокойно иду за ним, словно так и должно быть. И я действительно хочу уйти с этой вечеринки, но нужно со всеми попрощаться, особенно с именинницей. Где ее искать?»

Ярослав первым заметил Марину, подошел к ней и негромко что-то сказал. Она согласно кивнула.

– Марин, я поеду, – обратилась Марьяна к девушке. – Можно тачку у тебя брошу, меня подвезут?

– Дорогая, конечно, бросай. Хочешь, я Васе скажу, чтобы привез завтра тебе?

– Нет, я сам привезу, – вклинился в разговор Ярослав. – Мы поехали, Мариш, завтра вечером в аэропорт, хочу успеть заехать по делам. Ты, как всегда большая молодец, шикарно организовала, расти большой, не будь лапшой, систер.

Марина внимательно посмотрела на брата, словно сканируя его поведение, она скользнула по переплетенным пальцам, слегка улыбнулась и ответила:

– Наконец-то я дома. И я так рада, что вы оба приехали, ребят, – слегка затуманенные голубые глаза с мольбой впились в Ярослава. – Только не гони, Яр.

Он кивнул одними глазами в ответ.

«Мы же на ты», – промелькнуло в Марьяниной голове, пока она одевалась. Это «мы» так сильно резануло слух и, скорее всего, не мне одной. Марина явно все поняла, хорошо, что не стала лишних вопросов задавать, завтра и так день стрелецкой казни.

Морозный ночной воздух сразу заполнил легкие; сознание, слегка одурманенное алкоголем, стало чуть яснее. На парковке стояла ослепительно белая 420 белая BMW с тонкой алой полоской. Полоса тянулась по левому борту машины вдоль всего кузова и очень напоминала глубокий порез.

«Красивая, – подумала девушка. – По нынешней погоде еще и фантастически чистая».

Салон окутал ее ароматом парфюма, холодный свежий запах заполнил легкие. С непривычки девушка рвано вдыхала его.

– Сестра? – изумленно вырвалось у Марьяны.

– Двоюродная, – ответил Ярослав. – Мы были довольно дружными, если не считать склок, она тогда врединой была еще той, сейчас мы нормально общаемся.

– Почему я не помню тебя около нее в универе?

– Мы плохо общались в тот момент, вокруг нее постоянно вились какие-то странные парни, – ответил он. – И ты… – тихо договорил он. – Лелик и Болик, кажется, вас так весь универ и звал?

Марьяна хмыкнула.

– На третьем к нам это прозвище приклеилось. Мне не нравилось, Марине было фиолетово, у нее тогда на горизонте наметился Ваня Ланской – любовь всей ее жизни.

Ярослав рассмеялся.

– Придурок всей ее жизни, которому я хорошенько врезал около фонтана, весь универ смотрел. – Он неспешно вел машину, подруливая одной рукой. Марьяна успела рассмотреть его: дерзкие, по-мальчишечьи взлохмаченные темные волосы, ниспадающие на лоб, точеные скулы, жесткую линию подбородка и яркие выразительные глаза. Парень был явно хорош собой, что вкупе с пуленепробиваемой уверенностью еще больше пугало Марьяну.

– До меня дошла только сплетня, я заболела тогда, – нехотя призналась она. – А Маринка как воды в рот набрала, ничего толком не сказала.

– Ну я не удивлен, ей от отца крепко досталось – этот Ланской оказался очень непростым парнем, мне тогда тоже влетело. Доучиваться пришлось в Штатах, – с легкой горечью сказал Ярослав. Девушка искоса на него посмотрела, без слов было понятно, что эта история оставила не самые приятные воспоминания. Парень вдруг посерьезнел и тихо произнес: – Тогда очень многое поменялось, к сожалению.

Его руки крепче сжали руль, в этот момент он вспоминал то, что явно оставило в его сознании не самые лучшие воспоминания.

Они выехали с проселочной дороги на трассу. Яркие вспышки оранжевого света то и дело освещали салон. Ярослав начал плавно набирать скорость, и Марьяне стало все труднее бороться со сном. Столбы, отбойники, знаки – все слилось в сплошную серую массу, которая растворялась в ее сознании. «Не спать, не спать, не спать», – последняя мысль, которая теплым одеялом накрыла сознание.

Девушке показалось, что кто-то осторожно провел ладонью по волосам, сон постепенно рассеивался, и она услышала свое имя:

– Марьяна, Марья-я-яна.

Она открыла глаза и осмотрелась. Парковка около ее дома, так и есть.

– Кажется, я заснула.

– Бывает, – улыбнулся в ответ парень. – Тебе помочь?

– Спасибо, я в порядке. И спасибо, что подвез, – быстро сориентировалась она. – Давай я сама съезжу за машиной завтра?

– Давай без «давай», – отмахнулся он. – Завтра утром она будет стоять здесь, ключи на ресепшене оставят.

Марьяна еще раз внимательно посмотрела на собеседника, он был весел и бодр, несмотря на время. Было далеко за полночь.

«Мне бы его беспечность, – подумала Марьяна. – Меня завтра на запчасти разберут и утопят в критике». Но вслух не стала это озвучивать, ограничившись лишь коротким:

– Пока.

Разберут, вне всякого сомнения, я бы раньше и сама себя разобрала, но теперь я точно знаю, что поступила правильно, правда, понятия не имею откуда, но по ощущениям железобетонно.

«Нет смысла тянуть, завтра заеду пораньше и скажу о нас с Вадимом», – подумала Марьяна. Над словом «нас» она крепко задумалась, в голове сразу всплыло сегодняшнее бесцеремонно-туманное «мы».

«Мы работаем вместе, он заказчик, я – исполнитель, вот и все мы по договору», – цинично подумала девушка. Признаваться себе в чем-то большем даже перед самой собой было выше ее сил.

Но, как говорят, хочешь насмешить Бога, скажи ему о своих планах. А планы у него, видимо, были совсем другие.

Ярослав

На столе красовалась небольшая мятная коробка, перевязанная лентой. Хорошо, что с букетом помог друг. Без него и я бы точно не справился, надеюсь, теперь, когда Леха наиграется новой игрушкой – сетью цветочных магазинов, – он успокоится со своим творчеством и вернется к строительству. Но удружил – букет и правда феерический: какие-то чудные взлохмаченные розы, перья, тонкие ветки, россыпь неизвестных мне цветов под нежной шелковой лентой. Хотела Маришка белый – получи, распишись.

Интересно, а что там так классно пахнет? Принюхался – вроде бы этот тонкий белый подснежник пахнет, наверняка у флористов для него будет какое-нибудь замудреное название. «Спрошу-ка у Лехи», – подумал парень и быстро начал печатать текст.

«Флорист всея Руси, а ты можешь спросить у флориста, который мне букет собирал, как называется цветок, который как духи пахнет? На подснежник похож. Букет бомба!»

Ответ не заставил себя ждать, экран телефона мгновенно вспыхнул: «Фрезия. Рад, что тебе понравился».

Бросил коробку с букетом на заднее сиденье машины, неспешно вырулил с парковки. Дорога к сестре предстояла долгая, но одна мысль все же заставляла примириться с безжалостными московскими пробками: Марьяна, наверняка она будет там. В студенчестве Лелик и Болик были не разлей вода, по крайней мере до моего отъезда. Надеюсь, и после все ровно. Спрашивать у сестры не хочу, сразу начнутся лишние вопросы и косые взгляды, а мне это совсем ни к чему. Маришка – любопытная лиса, которая наверняка не забудет рассказать об этом Марьяне. Это только добавит проблем. Чем меньше посредников, тем больше шансов, что мне удастся эту снежинку расположить к себе.

«Sleep sugar» – понеслось из динамиков, с неба начали сыпаться мелкие сухие снежинки. Я почти дополз до поворота на Николину Гору, не без опоздания, конечно, но в целом, весьма прилично для вечера пятницы.

Вереница машин собралась перед въездными воротами. Сразу видно, что Маринка вернулась. Судя по размаху, вечеринку она закатила, как в старые добрые. Увидел знакомое лицо на парковке.

– Макс, сколько лет, сколько зим!

– Яр, дружище, отлично выглядишь! – улыбнулся бывший одногруппник и ныне один из известных московских архитекторов.

– Чувствую, я сегодня встречу здесь много знакомых, и мне это нравится, – присвистнул я.

– Пошли внутрь, зима близко, – поторопил меня Макс.

Мы зашли внутрь. В этот раз Марина превзошла сама себя. Говоря про белую вечеринку, я думал, что все ограничится белым дресс-кодом. Но у сестры Воландовский размах, иначе этот свежевыстроенный дворец Эльзы объяснить не могу. С потолка свисали тысячи хрустальных гирлянд, кругом были композиции из белых цветов, драпировки, перья, повсюду гремела музыка, около гостей мелькали официанты с подносами. Вкупе с кулуарным освещением все это смотрелось очень атмосферно.

А вот и сама фея-крестная, уже наводит суету.

– За окном уже сугробы! – громко пропел я, протянув сестре букет. – Держи, именинница. И, зная твою любовь к украшениям, я решил не мудрить с подарком.

– Яр, спасибо тебе, букет просто космически красивый, это что-то совершенно невероятное! И за «Тиффани» спасибо, я чуть позже посмотрю. О, за рубашку с боярского плеча тебе поклон, – рассмеялась сестра.

Вечно она меня подкалывает. Не стал обращать на это внимания и ответил как ни в чем не бывало:

– Там колье. Носи, мелкая.

Сестра скривила гримасу, передразнивая меня. Забавно, что в прошлом мы с ней часто ссорились, а теперь нормально общаемся, подумалось мне, но меня кто-то сзади толкнул.

– Эй, – начал было я, но быстро передумал и пошутил: – Да ладно, Дим! Вот это встреча века. Давно не виделись.

– Привет, и я рад тебя видеть, – ответил мне муж сестры. – Как твои дела, Ярослав?

– Нормально, привыкаю к роли большого босса, даже рубашку пришлось надеть, – отшутился я. – Но акция разовая, специально для твоей жены. Ее фейс-контроль я бы не прошел.

Дима понимающе улыбнулся.

– Да, после расслабленной американской жизни к внешнему виду она теперь предъявляет повышенные требования.

– После скучной, – поправил его я. – Скукотища там, Дим, вот и вернулись. И я чертовски рад, что ты все контракты с ними закрыл, здесь в плане ведения бизнеса гораздо интереснее, свое казино с «Блэк Джеком» и мадмуазелями организовать всегда можно. Пошли по стаканчику газировки выпьем, пока систер суетится, а?

– Пойдем, – ответил мне он, уточняя: – А точно газировки?

– Да, мне голова свежая нужна пару дней, так что сегодня по кока-коле. Так как тебе Москва?

– Хмуро после ЭлЭя, – ответил он и продолжил. – Но движа тут, конечно, на порядок больше.

– Чем думаешь тут заниматься?

– Да тем же самым, только с поправкой на публику – сервис по краткосрочному найму сотрудников. По правде сказать, я удивлен, что в Москве этого до сих пор нет.

– С нуля сложно двинуть стартап, – ответил я.

Он хмыкнул.

– Еще как, но я привлек второй раунд инвестиций. Партнерка – великая вещь, особенно с моим послужным списком. Да и дело выгодное, здесь спрос на это будет выше, чем за бугром.

Парень на минуту задумался и как-то протяжно изрек:

– Знаешь, я только там понял, чего на самом деле хочу.

– Просвети, – ответил я.

– Да помотался по миру, покуролесили мы с твоей сестрицей знатно, пора осесть. Хочу здесь с ней создать семью. Марина, конечно, импульсивна, как черт, но без нее я бы не понял, как важна поддержка близкого человека. Я определенно хочу увеличить число родственников. Штуки на три точно.

Я рассмеялся.

– Да у тебя наполеоновские планы. А предводитель этого будущего племени бледнолицых в курсе твоих планов? О, ты только представь, они все будут какими же беспокойными, как Маринка. Я бы на твоем месте стартап с рыбалкой или путешествиями мутил, чтобы иметь возможность легально сбегать из этого дурдома.

Настала Димина очередь смеяться.

– Ну, – задумчиво потянул он, – она не против.

Да, Маринка с Димой друг друга стоят, конечно. Зная сестру, она кинет ему первого, и далее по списку. Она кошку, блин, родителям умудрялась скидывать! Мои размышления прервали острые наманикюренные пальчики, полушутливо вышагивающие по спине. Я обернулся и увидел Арину.

Дима хлопнул стакан на барную стойку, многозначительно подмигнул мне и ушел.

Сочная красотка, одетая в короткое белое платье с глубоким вырезом, как всегда мило улыбалась и отчаянно пыталась флиртовать со мной уже не в первый раз.

«Нет, дорогуша, твое декольте меня не интересует, лови на него кого-то другого», – подумал я, в памяти мгновенно всплыла хрупкая фигурка в обтягивающей юбке и шутовской рубашке. Как же я надеюсь увидеть ее здесь!

Не обращая внимания на дальнейшие ужимки Арины, я быстро перевел разговор в деловое русло. Бизнес есть бизнес, у ее компании перед нами серьезные обязательства, и нужно как можно быстрее двигать этот дизайнерский свет. Желательно в самое ближайшее время. Договорились, что утром заеду к ним в офис, подпишу необходимые бумаги. Успею запустить хоть что-то в продакшн перед отъездом.

Гости все прибывали и прибывали. Столько знакомых лиц, все-таки здорово, что систер решила масштабно объявить о своем возвращении. Да и с днюхой удачно совпало. У нее вечно все идеально мэтчится. Но какое-то предательское ощущение тревоги постепенно прокрадывалось в сознание. Прошло буквально пару часов, и прелесть праздника начала неуловимо угасать, не люблю я в трезвом состоянии эти нетрезвые подкаты с «хи-хи». Вдруг где-то недалеко я услышал радостные Маринкины возгласы: «Марьяшка, как же я рада, что ты приехала!»

Сестра что-то тараторила без умолку, но из-за музыки слышно было плохо. Я начал осторожно пробираться сквозь народ, но, идя на звук, никого не обнаружил.

Эта лиса куда-то утащила Марьяну, совершенно незаметно проскользнув среди свежеорганизованных чертогов Снежной Королевы.

– Ярослав, привет, мы так рады тебя видеть. – Ко мне подошли несколько Маришкиных коллег, с которыми она работала еще до отъезда у отца. Мы как-то пересекались по работе, нормальные, в общем-то, девчонки, но вот сейчас совсем не кстати вся эта видимость разговора. Не для того я сюда ехал, чтобы просто так сдаться. Думай, Яр, думай.

Сославшись на необходимость срочного звонка, я пошел искать Диму. Он точно не носился фурией по всему дому и мог подсказать мне, куда сестра потащила Марьяну. Завидев его у бара, помахал ему рукой, двигаясь навстречу.

– Тут сестрица моя промелькнула, ты не видел, куда направлялась?

Он мгновенно произнес простую фразу: «В сад».

Черт, как же я не додумался сразу! Зимний сад, который тетя Оля – Маринина мама – совсем недавно пристроила к дому.

Тревога мгновенно улетучилась, я шел по направлению к зимнему саду. Зачем и почему я туда иду, мне и самому не было понятно до конца. Просто хотелось увидеть ее.

Музыка в этой части дома не била по ушам, и можно было различить голоса. Один из них, несомненно, принадлежал сестре. Через секунду она появилась из-за угла, успев бросить на меня удивленный взгляд. Но, кажется, ей хватило секунды, чтобы сообразить.

– Мам, – донесся до меня знакомый голос, – занята, завтра, все завтра.

Глубокий протяжный полустон-полувздох и тихое: «Завтра ты меня убьешь…»

Захожу в зимний сад. Ва-а-а-ау! Сердце с размаху прыгает куда-то под ноги. На фоне огромных панорамных окон, прислонившись лбом стеклу, стоит самая красивая в мире девушка в самом красивом в мире платье. Она осторожно ставит полупустой бокал вина на подоконник. Я был уверен, что под дизайнерскими костюмами Пьеро что-то интересное, но даже не представлял насколько: белое облегающее платье сидит на ней как вторая кожа, подчеркивая хрупкую фигуру. Этот огромный вырез оголяет почти всю спину. Обнаженную спину.

– Пять минут, Марин, – ответила мне красотка, заводя назад ладонь.

В этот момент я окончательно забыл, зачем вообще шел сюда, спросив первое, что пришло мне на ум:

– Все так плохо, что ль?

Черт! Слова явно бегут впереди моих мыслей.

Осторожно беру ее за руку и через секунду прислоняюсь к обнаженной спине. Чувствую ее запах – чистый свежий аромат, как те подснежники, название которых Лехин флорист собрал в Маришкин букет. Не знаю, ощущает ли она сквозь ткань, но у меня бешено стучит сердце. Так хочется развернуть ее к себе и поцеловать, все тело сводит от этого простого, но такого недостижимого желания. Марьяна вздрагивает – «Еще хуже», – и я понимаю, что резких движений лучше пока не делать. Она боится.

Мозг соображает со скрипом, приходится продираться сквозь дебри собственного сознания. Так, соберись. Веди себя естественно, иначе она еще больше испугается того, что ты сокращаешь дистанцию. Собравшись с духом, максимально спокойно отвечаю:

– У всех бывают плохие дни и сложные решения. Поехали домой, видно, что ты не на тусовке, а на каторге, – предлагаю ей невозмутимо. – Я отвезу.

– Вот так просто?

– А обязательно должно быть сложно? Лучше хтонически и с надрывом? Машину тебе пригонят куда скажешь. Я попрошу водителя, давай ключи и сними сигналку.

Убеждаю ее, что с машиной ничего не случится, она разворачивается ко мне лицом и недовольно произносит: «А мы разве на ты переходили?»

Начинается. Будем выкать друг другу? Но вслух невозмутимо отвечаю:

– Я на дне рождении у своей сестры, ты подруга сестры. Мы почти одного возраста и из одного универа. Смысл выкать?

Она поднимает на меня взгляд и начинает сопротивляться:

– Всего бокал, он через пару часов улетучится.

Терпеть не могу эту глупую формулу. Какие к черту пару часов? Ты себя в зеркало видела? У здорового мужика за два часа не расщепится бокал, а у Дюймовочки и подавно. Скольких этот чертов миф уже отправил на тот свет? Но вслух лишь спокойно отвечаю:

– Нет и еще раз нет. Давай ключи и стску. Адрес?

– Первый Сетуньский проезд… – отвечает мне девушка. – Кажется, я знаю, где она живет. – О, мистер Хайд, знаю, погоди секунду. – В этот момент в кармане начинает вибрировать телефон. Кому я понадобился в ночи?

Пользуясь моментом, беру ее за руку и веду к выходу, попутно отвечая на звонок. Совсем крошечная рука лежит в моей большой руке. В этом шумном скоплении людей я веду ее за собой. Такой простой жест, но словами не описать, как же это приятно. О, вот и сестра, надо ей сказать про машину.

– Марин, я поеду, – обратилась Марьяна к девушке. – Можно машину у тебя брошу? Меня подвезут.

– Дорогая, конечно, бросай. Хочешь, я Васе скажу, чтобы завтра привез тебе?

Вот только охраны мне не хватало.

– Нет, я сам привезу. Мы поехали, Мариш, завтра вечером в аэропорт, хочу успеть заехать по делам. Ты как всегда большая молодец, шикарно организовала, расти большой, не будь лапшой, систер.

Сестра внимательно сканирует нас взглядом, она все понимает и не задает лишних вопросов. По крайней мере, пока. Она знает, что завтра мне лететь, и там просто не будет, поэтому невозмутимо продолжает:

– Наконец-то я дома. И я так рада, что вы оба приехали, ребят. – Потом, посмотрев на меня каким-то затуманенным взглядом, произносит куда тише: – Только не гони, Яр.

Киваю ей одними глазами в знак согласия. Не сегодня и не с ней. Только не с ней.

На краю парковки, забитой машинами, тихонько порыкивает мой белый конь. Дистанционный запуск движка все-таки неоценимая вещь. Терпеть не могу садиться в промерзшую машину, не говоря уже о ней. В этом платье…

Но полет моей фантазии резко оборвали:

– Сестра? – изумленно спросила Марьяна.

– Двоюродная, – ответил Ярослав. – Мы были довольно дружными, если не считать склок, она тогда врединой была еще той, сейчас нормально общаемся.

В салоне повисла тишина, она явно о чем-то задумалась, скорее всего, пыталась вспомнить, где и когда мы пересекались. Я невольно начал вспоминать свое московское студенчество, но мои размышления снова прервали вопросом:

– Почему я не помню тебя около нее в универе? – спросила девушка.

В памяти начали всплывать картинки наших с сестрой разборок, Марина никого не хотела слушать и вытворяла черт знает что, а разгребать последствия приходилось мне, и я ответил:

– Мы плохо общались в тот момент, вокруг нее постоянно вились какие-то странные парни… и ты… Лелик и Болик – кажется, вас так весь универ и звал.

Вместо ответа девушка недовольно хмыкнула.

– На третьем к нам это прозвище приклеилось. Мне не нравилось, Марине было фиолетово, у нее тогда на горизонте наметился Ваня Ланской – любовь всей ее жизни.

– Придурок всей ее жизни, которому я хорошенько врезал около фонтана, весь универ смотрел, – ответил я ей.

Забавно, что с Вани все и пошло в тартарары. Сначала наша с ним драка, из-за которой меня, в общем-то, вышибли из универа, потом заболела мама, потом сердечный приступ у отца. Одна за другой вереницей потянулись тяжелые воспоминания, которые я старательно забывал. Все эти обрывки нарастали как снежный ком…

– До меня дошла только сплетня, я заболела тогда, – нехотя призналась девушка. – А Маринка как воды в рот набрала, ничего толком не сказала.

«Еще бы, дядя Игорь был в такой ярости, ее выходка могла ему карьеры стоить, если бы в медиа просочилось. Хорошо, что все замяли, знает только декан, его родители, отец и дядя», – подумал я и ответил, – Не удивлен, ей от отца крепко досталось – этот Ланской оказался очень непростым парнем, мне тогда тоже влетело. Доучиваться пришлось в Штатах.

Словно кадры из фильма, мелькали флешбеки из тех событий. Я как-то не думал, что снова будет больно. До боли сжал руль, костяшки пальцев побелели, душевная боль выключилась, включилась физическая. Люблю этот прием, работает безотказно. Тем более что нужно жить дальше. Судьба, кажется, даже не намекает, а открытым текстом это говорит. Ярослав мельком взглянул на девушку. Марьяна спала.

Интересно, она проснется, если я заглушу мотор? В салоне стало тихо, слышался сонный ритм дыхания.

Во сне она еще красивее, ее испуг и холодность исчезают, оставляя лишь мягкие красивые черты: пушистые ресницы, фарфоровую кожу, красивые, правильной формы губы. Если бы не центральная консоль, которая нас сейчас разделяет, я бы ее поцелуем разбудил и на этом поцелуе точно не остановился бы… Самое смешное, что она даже не подозревает, как же я хочу ее коснуться. Медленно и совершенно точно преодолевая собственное сопротивление, едва касаюсь ее волос, поправляя выбившуюся из прически прядь. Невесомая шелковая прядь, как жидкое золото, струится в ночном полумраке салона. Простое прикосновение отзывается бешеным электрическим разрядом во всем теле. Никогда даже близко я не испытывал ничего подобного, какой-то легальный кайф. Стоп, останавливайся, иначе ты ее напугаешь. В последний раз смотрю на нее и негромко, почти на распев произношу ее имя.

Марьяна открыла глаза:

– Кажется, я заснула, – сонно отвечает она мне.

Не в силах сдержать улыбку.

– Бывает, тебе помочь?

– Спасибо, я в порядке. И спасибо, что подвез, давай я сама съезжу за машиной завтра?

Нет, так дела не делаются. Я сказал, что сделаю, значит, сделаю. Ну, по крайней мере организую.

– Давай без «давай», завтра утром она будет стоять здесь, ключи на ресепшене оставят.

Она внимательно посмотрела на меня, словно за секунды пытаясь принять решение, продолжать ли ей этот спор, одними глазами кивнув в знак согласия, и спокойно произнесла:

– Пока.

Проводив ее стройную фигурку в светлом пальто взглядом, пишу водителю, чтобы встретиться и передать ключи. Раз машина нужна к завтрашнему дню, значит, будет. Осталось каких-то восемь часов, за них можно успеть все.

Марьяна

Прогоняя рваные остатки сна, девушка села на кровати, медленно перебирая события вчерашнего вечера. «В голове какая-то мешанина, не мог один бокал дать такой эффект, – подумала она. – Это все он, он на меня странно действует».

Воспоминание о вчерашнем прикосновении взбодрило лучше любой чашки кофе – вспомнилась тонкая натянутая ткань рубашки. Марьяна вздрогнула. Все происходящее с ней было настолько непривычным и даже пугающим, что вычленить из собственного клубка чувств какие-то простые эмоции было крайне сложно.

Да, он явно мной интересуется, иначе не искал бы поводов встретиться, не вел бы себя так. С бокалом вообще странно, неужели он и правда волновался. Да нет, чушь какая-то. Ладно, дела никто не отменял. Надо ехать…

Настроение упало ниже плинтуса, но Марьяна пошла в гардеробную, там она лениво прошлась вдоль полок, потом стянула с вешалки рубашку, тонкий свитер и подобрала светлые джинсы. Не хотелось ничего придумывать, да и разговор предстоял не из простых… Спустившись в фойе, девушка с удивлением обнаружила консьержа, протягивающего ей ключи и документы.

– Ваша машина слева на гостевом паркинге, – ответил он.

Во дворе под серым московским небом, сияя своим ослепительным черным цветом, стояла «Ауди». Ее свежевымытая машина приветливо моргала фарами.

«Он ее даже помыть успел, это, пожалуй, зачет, – подумала Марьяна, садясь в машину. – Буду выделяться в потоке. Дорогой машиной в Москве уже никого не удивишь, чистой в ноябре – еще как. Жаль до первого снего-дождя.

Легкие октябрьские пробки становились ощутимо плотнее к ноябрю. Хотя странно, что здесь я в нее встала, обычно со свистом пролетаю это место.

Девушка полезла в навигатор: «Впереди авария в правом ряду», – бодро отрапортовал голос.

Тогда понятно, почему ползем.

Впереди показалась машина ГИБДД, рядом – «скорая», Марьяна невольно поежилась.

По мере приближения к месту аварии становилось совсем не по себе. Уже можно различить сотрудников в форме и медиков, которые задвигают носилки в карету скорой помощи. Рядом стоит белая BMW с той самой тонкой красной полоской. Только теперь изящная линия выглядит по-настоящему жутко. И принадлежать эта машина может лишь одному человеку…

У Марьяны внутри все похолодело: боковой удар, дело – дрянь. Кое-как бросив машину на аварийку, девушка выбралась на улицу. Увидев молодого фельдшера, обходившего машину скорой помощи, подошла к нему:

– Что с хозяином этой машины? Что с Ярославом??

– Живой он, повезло парню, пара царапин. Девушка, вы бы не загораживали проезд, – хмуро ответил молодой фельдшер. – Нам протиснуться надо.

Марьяна мотнула головой в знак согласия:

– А куда вы его везете?

– В Склиф, – невозмутимо ответил он.

Она немного выдохнула. Уже в машине дрожащими руками начала искать нужный номер.

– Алло, Марк Анатольевич, как же хорошо, что я до вас дозвонилась! Марк Анатольевич, миленький, мне очень нужна ваша помощь! Нет, со мной все в порядке, вернее помощь нужна не мне. К вам везут одного моего хорошего друга, он попал в аварию, удар в водительское слева. Подробностей пока не знаю. Марк Анатольевич, я очень прошу вас, осмотрите его. С меня любая услуга, деньги – все что угодно! Вестрицкий Ярослав. Вестрицкий, да. Хорошо, поняла, скоро буду.

Прислонив зажатый телефон к груди и держа руль второй, Марьяна пыталась выползти из пробки, чтобы поскорее доехать. Но с мигалками «скорой» соревноваться было тяжело.

Утренний клубок противоречивых чувств вдруг трансформировался в одну-единственную мысль: главное, он жив. Жив! Какая-то очень простая и чистая радость, смешанная с волнением, пульсировала внутри. Вопросы о том, кто мы друг для друга, мгновенно рассыпались о такое простое и такое забытое ощущение радости. По щекам отчего-то потекли слезы…

Пробравшись через утренний затор, Марьяна сразу же пошла в знакомый кабинет, к заведующему хирургическим отделением. Для нее просто хорошему другу семьи – Марку Анатольевичу Крутицкому. Кабинет, казалось, совсем не изменился с тех пор, как она сидела тут совсем маленькой, приходя на работу к родителям: те же большие настенные часы, стол из темного дерева и горшки с комнатными растениями на больших подоконниках. Марк, как всегда, спокойно поливает цветы, что-то негромко напевая себе под нос. Он словно бы не замечает девушку, которая сидит у него на кушетке, беспокойно вращая глазами.

– Хорошо, что его к вам отвезли, Марк Анатольевич. Как он? На «скорой» были немногословны, – взволнованно проговорила Марьяна.

– Ох, душечка, как мир тесен, а Москва в районе Склифа особенно, ты же знаешь. – начал было Марк, но осекся, видя, как она быстро начала вытирать лицо тыльной стороной ладони. – Ну брось, дело молодое, никогда тебя такой не видел. Да ты не переживай, ребра целые, голова тоже, отделался легким испугом. Ушиб грудинй клетки и ЗЧМТ при таком ударе – мелочи.

– И что делать? – с испугом спросила Марьяна.

– Ему – полежать. Но больше для порядку. Знаю я вас, молодых. А ты съезди за вещами, желательно быстро, часы посещения уже закончились, но я предупрежу, чтобы тебя пропустили. Будь добра, накинь халат, палата как раз за углом, поближе к себе положил, чтобы тебе спокойнее было. – Он достал чистый халат из небольшого шкафчика и протянул девушке. В дверях показалась светлая голова медсестры в шапочке:

– Марк Анатольевич…

– Иду Оленька, иду, – ответил он ей и быстро продолжил: – Потом принесешь.

– Марк Анатольевич, а… – протянула Марьяна.

– Даже не вздумай.

Доктор улыбнулся напоследок и вышел из кабинета. Взяв из рук хирурга халат, Марьяна направилась в палату.

«За углом, за углом, – мысленно твердила девушка, – за каким углом, Марк Анатольич, тут углов…» Внезапно сердце пробило глухой удар. В приоткрытой двери она увидела лежащего на больничной кровати Ярослава. Закатанные рукава его рубашки были испачканы кровью, местами разорваны, да и сам он не в лучшем виде. Множество мелких царапин испещряло руки, над бровью виднелись пара тонких черных стежков. Марк скромно умолчал о том, что успел зашить.

«Это от осколков, он рассек себе бровь, – подумала Марьяна, осторожно проведя по его рукам. – Ерунда, а вот сотрясение…

– Болит? – шепотом спросила Марьяна, но ответа не последовало. Накаченный болеутоляющим Ярослав, судя по всему, крепко спал. Марьяна вышла из палаты. Какой же ерундой показались все эти разговоры с родителями и проблемы на работе. Все это как будто потеряло смысл. Сейчас для нее существовал лишь один-единственный человек, которому действительно требовалось помочь. Кто еще может подсказать, как не врач?

Выруливая с парковки, девушка набрала знакомый номер.

– Привет мам. Скажи, что нужно принести человеку в больницу?

– Что случилось?

– Со мной все в порядке.

– С Вадимом что-то? Марьяна, не темни.

– С Вадимом больше ничего нет, но это уже не имеет никакого значения. Мы расстались. Извини, что я тебе об этом только сейчас говорю, мам. Один важный для меня человек попал в аварию. Он в сознании, есть сотрясение и ссадины по мелочи.

– Как это ра…

– Прошу, у меня мало времени, я уже подъезжаю к ТЦ, – заметно волнуясь, ответила Марьяна.

– Так, – деловито и откинув условности начала мать. – Нужно пару бутылок воды, несколько футболок, удобные домашние штаны, белье, тапочки. Если в реанимации, то еду тащить бесполезно, если в обычной палате, то можешь пару бутербродов прихватить. Когда придет в себя, врач разрешит перекусить.

– Спасибо, а то Марк, толком ничего не сказал.

– Марьяна, а причем тут Марк? Марьяна, – в трубке вновь перешли на беспокойно удивленный тон, но Марьяне было некогда.

– Мам, я на парковке, тут плохо ловит. У меня мало времени, давай потом. Если успею, заеду к вам, но обещать не могу, – ответила девушка, паркуя машину.

«Так, а вот теперь нужно быстро решить вопрос».

Через полчаса она шагала по знакомому длинному коридору больницы, шурша белым халатом Марка и небольшими бумажными пакетами. Стоило толкнуть дверь рукой, и сердце начало выбивать чечетку.

Огромные синие глаза удивленно смотрели на нее.

Марьяна выдохнула:

– Пришел в себя.

– Привет, а как ты здесь… – спросил Ярослав.

– Ехала мимо. Увидела твою искореженную машину. Ребята со «скорой» рассказали мне, куда повезут. Сильно болит? – Девушка кивнула на бровь.

– Да пока не особо, зашивали же под анестезией, – продолжил парень. – Скорее голова какая-то странная, как будто и не я совсем. Рубашка эта дурацкая… – он скосил глаза на испачканную кровью и местами разорванную рубашку.

– Да, в такой лежать совсем не удобно. Я не знала, какой у тебя размер одежды, взяла на глаз. – Она осторожно достала из пакета футболку и положила на край кровати.

Парень улыбнулся:

– Спасибо, фея-крестная. Поможешь?

– Ты шутишь, это хороший знак. – Марьяна улыбнулась одними губами. Она расстегнула несколько пуговиц, под ними на крепком мужском теле мелькнули красные полосы и ссадины – руль по всей видимости грудную клетку все же задел. Жаль, что нельзя забрать у человека его боль, я бы очень хотела забрать его.

Руки наэлектризовались настолько, что если бы в помещении было совсем темно, то электрические разряды были бы хорошо видны на кончиках пальцев.

– Так, а теперь нужно немного подняться, – проговорила девушка, медленно протягивая руки. Ярослав послушно выполнял ее команды, тяжело вздыхая. Переодевание давалось ему совсем нелегко.

– Подними руки, насколько сможешь, попытаемся продеть их в рукава. – Аккуратно, едва касаясь кожи, Марьяна помогла надеть футболку. Этот бой был выигран.

– Спасибо, – сказал парень, закрывая глаза и откидываясь на подушку, – оказалось утомительнее, чем я ожидал.

– С джинсами помочь?

– Потом, когда-нибудь потом, – устало выдохнул он, облокотившись на кровать. В этот момент Ярослав потянул девушку за руку. – Посиди со мной, пожалуйста, – не открывая глаз, тихо попросил Ярослав, – я так рад, что ты здесь.

Марьяна улыбнулась, давно не было так спокойно так, как сейчас. В больнице с чужим человеком… Хотя ее Ярослав и вовсе не чужой.

«Стоп, с каких это пор он мой?» – «Вот с этих самых», – подсказал ее внутренний голос, – расслабься уже, хочешь ты того или нет, все уже произошло». Она присела на край больничной кушетки, несмотря на откровенно неважное состояние, парень придвинулся к ней.

– Ты помнишь, как все произошло? – спросила девушка, пытаясь отвлечь собеседника.

–Да, я просто стоял на перекресте, а потом удар, и все, картинка выключилась, – ответил Ярослав. – Там как будто взлететь с Вернадки пытались.

Вдруг Марьяна начала вспоминать.

– Аэропорт! Ты сегодня должен был ехать в аэропорт… – медленно и задумчиво проговорила она.

– …чтобы улететь в Гамбург. Отец пришел в себя после шунтирования, – ответил ее собеседник. Девушка резко развернулась, прислонив пальцы к губам, беспокойно взглянув на собеседника. – Яр… я

Парень прервал ее молчание, резко поднялся на руках и сел рядом с ней. Он осторожно взял ее за руки.

– Успокойся, с ним все хорошо. – Ярослав поднял глаза и продолжил: – А вот тебе, – медленно проговорил он с каким-то совершенно потемневшим взглядом, – я больше сопротивляться не в силах, – с этими словами он притянул ее к себе и поцеловал.

По ощущениям, где-то внутри взорвалась осколочная граната, которая ярким теплым светом разлилась под ребрами. Сначала робко, но с каждой секундой более настойчиво девушка отвечала на поцелуй. Она подалась вперед и начала нежно скользить ладонями по его лицу, шее и волосам. Яркое, чистое наслаждение заслонило собой боль и страх, в этот момент было плевать на все. Мир перестал существовать, лишь этот сладкий крышесрывающий поцелуй, эти прикосновения, когда руки сами оказались под футболкой. А там, где крепкие мужские пальцы касались ее белья и обнаженной спины, словно расцветали острые огненные цветы. Кожу жгло и топило в этих безумных прикосновениях…

Резкий противный голос прервал их поцелуй:

– Ярослав, дорогой, это же кошмар! Как только узнала, бросила все дела и сразу примчалась к тебе.

На пороге стояла брюнетка в нежно-голубом платье с большим вырезом. Феноменальный размер декольте, как витрина, был не только выставлен на всеобщее обозрение, но щедро украшен несколькими изящными цепочками.

Молодые люди резко оторвались друг от друга, Ярослав нехотя отвлекся, явно недовольный тем, от чего его отвлекли, но, увидев собеседника, сменил гнев на милость:

– И тебе здравствуй, Арина. Удивлен, что ты меня нашла.

– Это было несложно, все новостные ленты пестрят сообщениями об этой аварии, – ответила собеседница, словно бы игнорируя Марьянино присутствие, – я так волновалась за тебя!

Парень раздраженно ответил:

– Как видишь, я живой, все наши договоренности в силе, просто слегка сдвигаются, не обязательно было так беспокоиться.

Как тонкая стальная игла, в Марьянино сердце проникло ядовитое беспокойство с каплей жгучей, болезненной тоски.

«Какая же я дура», – подумала она, проведя тыльной стороной ладони по распухшим от поцелуя губам.

– Кажется, я здесь лишняя. Вам двоим явно нужно обсудить ваши договоренности, – дрожащим стеклянным голосом бросила девушка, быстро встав с кровати, – желаю вам, Ярослав Анатольевич, скорейшего выздоровления.

В больничном коридоре девушка увидела ту самую медсестру, заходившую к Марку. Она отдала ей халат и, вежливо попрощавшись, вышла из больницы.

Месяц назад я видела на Каринином столе журнал с какой-то модной тусовки. И мне кажется… Мне точно кажется…

Марьяна начала искать знакомый номер, занесла палец над кнопкой вызова, но в последний момент передумала и построила маршрут до офиса. Одно дело признаться себе в том, что ты дура, и совсем другое – сделать это публично.

Телефон начал беспокойно моргать от сообщений. На лобовое посыпались мелкие сухие снежинки. Ноябрь, жизнь не добила, так он добьет.

Кто эта девушка? Неприятный вопрос словно повис в салоне по дороге до офиса.

Кое-как припарковав машину у офиса, Марьяна, практически летела до Карининого кабинета с одной-единственной целью – найти злополучный журнал. Они обычно пылятся на стеллаже. Месяц – не такой большой срок, чтобы эта Коробочка успела выкинуть его.

В кабинете никого не было. Заветный стеллаж освещала тусклая полоска оранжевого фонаря из окна. Марьяна тапнула по выключателю, взяла из пачки тот самый журнал и начала листать.

На неделе дизайна мелькнула фотография со знакомым декольте. Девушка не стеснялась выставлять себя в наиболее выгодном ракурсе. По крайней мере, часть себя точно. На соседнем фото они стояли в обнимку. «Арина Романова – номинация “Открытие года”», гласила надпись под фото.

Арина Романова, нарочно не придумаешь. Но жизнь любит такие шутки. Одну битву я уже проиграла, второй не бывать. Он твой, Арина. Сдаюсь без боя.

– А ты что тут делаешь? – на пороге кабинета стояла Карина, явно удивленная неожиданной встречей.

Марьяна подняла глаза и безэмоционально ответила:

– Мы в этом издании печатались, хотела посмотреть. А ты?

– Туфли забыла, а сейчас в клуб собирались с девчонками, тут недалеко, решила забежать. Так, стоп, что у тебя произошло? На тебе лица нет, – спросила Карина, медленно забирая журнал из рук. Она мельком взглянула на разворот. – Ну не-е-ет, только не говори мне, – раздосадовано заныла Карина, – ты на него запала…

– Хуже, Карин. Я, кажется, его люблю.

Карина внимательно посмотрела на нее, перевела взгляд на журнал и тихо произнесла:

– Рассказывай.

– Знаешь, я даже не знаю, с чего начать…

– Начни с главного.

– Я ехала к родителям, у них очередная годовщина – двадцать пять лет совместной жизни, ты же знаешь. По дороге увидела аварию. Его машина, а рядом – «скорая»… Черт, мне никогда в жизни не было так страшно, как тогда. – Марьяна устало закрыла лицо руками. – Даже не помню, как у «скорой» оказалась. Но там сторяс и по мелочи. Пришлось с Марком объясняться, мать дернуть.

Карина удивленно подняла брови:

– Так, ну Марк-то понятно, а мать?

– Марк осмотрел, зашил, ему за это огромное спасибо. Но я понятия не имею, что нужно везти в больницу в таких случаях, проще было ей набрать. Кто еще может подсказать, как не медик?

– То есть, даже учитывая ваши кхм… непростые отношения с родителями, ты набрала им?

– Знаешь, я как-то на тот момент не думала об этом. Позвонила, и все. А когда в палату зашла и его увидела, то совсем контроль над собой потеряла. Вернее, мы оба.

– Целовались?

– Целовались. Пока не зашло «открытие года».

Карина округлила глаза, явно удивленная таким поворотом событий.

– Какое «открытие года»? Это, что ль, с двумя высшими от «Аллерган»?

Карина еще раз пробежала глазами.

– Да мало ли какие отношения могут их связывать, на мероприятии фотограф поймал, а ты уже белый флаг в руки? Да даже если сотрудничают, это просто бизнес. Ничего личного. Тебе ли не знать, а?

– Нет, Кариш, – устало закрыла глаза девушка, – я уже одной Арине проиграла. Хватит, больше не выдержу. С понедельника у тебя новый клиент.

– Марьян, пошли с нами в бар, а? Надю и Эльку ты знаешь, с остальными познакомишься по ходу пьесы. Не надо вот прямо сейчас рубить с плеча, потом разберешься, что к чему, – неожиданно ласково и одновременно спокойно произнесла Карина.

– Пошли, может, это именно то, что мне сейчас нужно. Только заскочу в кабинет там, где-то рубашка висела. Не хочу в толстовке в бар.

В глубине души девушка была рада тому, что Карина не стала читать нотации, а снова каким-то малопонятным образом считала ее состояние. Хотелось немного забыться и притупить свое горе наиболее простым способом – алкогольным, потому что слишком страшно подходить к этой бездне.

– У тебя есть ключ? Закроешь? – спросила девушка и продолжила: – Такси уже ждет.

Холодный сырой воздух быстро заполнил своей тяжестью легкие. Последние листья отбрасывали редкие голубые тени. Краем глаза Марьяна успела заметить в одной из таких теней большой внедорожник, дверь которого распахнулась. Высокий накачанный парень в темной куртке шел к ним. Незнакомец был явно хорош собой и, судя по походке, отлично это знал. Он плавно сокращал дистанцию между ними. Когда до ступенек оставалась не больше пары шагов, он, к большому удивлению, негромко произнес:

– Добрый вечер, Марьяна Владимировна, я бы хотел поговорить с Кариной с глазу на глаз. Позволите?

Марьяна лишь показала руками на возящуюся с дверями девушку и сошла вниз по ступеням.

– Карин, – негромко позвал он ее, – я бы хотел поговорить.

«Кажется, не у меня одной все весело», – подумала Марьяна. Эта мысль слегка забавляла ее, отодвигая свои собственные проблемы.

Закончив возиться с замком, Карина резко развернулась. Ее взгляд был полон жгучей ненависти. В тусклом свете фонаря потемневшие глаза отливали холодным стальным блеском. Но незнакомца это, казалось, ничуть не смущало. Он смотрел на нее сверху вниз, спокойно дожидаясь ответа.

– Нам больше не о чем говорить, – ответила девушка, четко отчеканивая каждое слово. – Пошли, – обратилась она к Марьяне, оставив собеседника в темной осенней полутьме. Химия между этими двумя была настолько явной и настолько сильной, что не заметить ее было невозможно.

– Это из-за него ты собираешься напиться? – поинтересовалась Марьяна, сидя в такси.

– Пф, – хмыкнула Карина, – не хватало еще из-за этого дурака убиваться. Мы с девчонками давно планировали оторваться, но все некогда, а тут спонтанно собрались. Еще и тебя так удачно зацепила.

– Мде?

– Мде!

В баре было шумно и людно и очень типично для выходного дня. Чтобы отыскать забронированный столик, пришлось несколько раз обойти все заведение. Но ритм музыки и ощущение толпы хорошо отвлекали от тяжелых мыслей, с которыми девушке совсем не хотелось встречаться.

– Всем привет в этом чатике, вдарим по текиле? – закричала Карина при встрече. Эта яркая шумная девчонка, как рыбка, нырнувшая в свой пруд, искрилась, смеялась и флиртовала напропалую с проходящими мимо столика парнями. Казалось, что той случайной встречи на полутемной московской улице не было.

Если бы не дисплей телефона, то и дело загоравшийся в руках у Карины.

Пара стопок текилы приглушила неприятное царапающее чувство в груди. Вспышки света, музыка, смех и общая атмосфера веселья – это все, на чем Марьяна сфокусировалась сейчас. А завтра будет завтра…

Ярослав

Взмах крыла бабочки может вызвать ураган. В моем случае – светофор, на который я не успел проскочить, чтобы поймать зеленую волну на Вернадке, вызвал хаос. Не успев на моргающий желтый и останавливаясь перед чертой, я даже не думал о том, что через несколько секунд ход событий изменится.

Это только в кино герой высокопарно может рассуждать о высоких материях перед кульминационной сценой. Жизнь этой романтики напрочь лишена.

Какой-то противный визг тормозов сзади, секунда, и глухой удар толкает меня в подушки безопасности. Вот и все. Высокопарных мыслей ноль. Никогда не думал, что сознание так просто выключается. Как пузатый черно-белый телевизор. Секунда, и картинка сузилась до крошечной черной точки.

Просыпаюсь от холода и лязга металла. Кто-то кромсает большими гидравлическими ножницами дверь с моей стороны. Жутко гудит голова, что-то липкое течет где-то сверху, даже не сразу понимаю, что вообще произошло.

Молодой парень в синем костюме склоняется надо мной.

– Потерпи немного, сейчас вытащим. Моргни, если говорить можешь.

– Могу, – сипло отвечаю я и осторожно двигаю рукой. Вроде двигается.

– Ноги чувствуешь?

Секундный ужас заслоняет боль и хаос. Шевелю пальцами ног. Да, чувствую. Меня аккуратно извлекают на каталку и тащат с машину. Смотрю на свои руки, не могу понять, откуда столько крови, все в царапинах.

В машине прохладно, на лице что-то холодное, а спать хочется как не в себя, но врач не дает залипнуть, засыпает вопросами. В голове туман. Окончательно прихожу в себя в больнице. Шум, возня вокруг и яркий свет снимают сонливость.

– Перекладываем, – объявляет врач в синем, который ехал со мной.

– Можно я сам пересяду? – отвечаю ему и осторожно встаю к соседней каталке, вытирая лоб рукой. На руке загорается темная полоса, пахнущая металлом. Кажется, где-то там ссадина.

Подтянутый веселый старичок заполняет бумаги и бодро командует медсестре:

– Оленька, молодого человека по вторую. Будем зашивать.

– Да я вроде не носок, зачем меня шить?

– Не шить, а зашивать, Ярослав Анатольевич. У вас рассечена бровь, стрипами тут не обойдется, – отвечает он мне и начинает осматривать. – Так-с, а зрачки у вас расширены. Что-то принимали?

– Нет, – трезв как стекло, я бы никогда пьяным за руль не сел, зная, что мне девушку домой отвозить.

– Эх, молодость, – покачал головой доктор. – Влюбленность расширяет зрачки сильнее любого сотрясения. Помню, как белыми майскими ночами сам ее провожал, вокруг белым-бело, повсюду яблони цветут, лепестки под ноги сыпят, мы молодые, влюбленные, на носу сессия, а я вместо гистологии бегу клумбу с тюльпанами обдирать.

– Все готово, Марк Анатольевич, – отвечает медсестра и шепотом продолжает: – Не волнуйтесь, Марк Анатольевич лучший, вам так повезло, что вы к нему попали, будете как новенький.

Она ставит катетер в вену.

– Красивая? – спрашивает хирург.

– Очень!

– Ох, влюбленные, – хмыкнул врач, улыбнувшись мне одними глазами.

– Да я-то да…

– Она тоже. Так волнуются только за любимого человека, за постороннего она бы не стала меня умолять осмотреть тебя.

Вот это да! Меня как будто кипятком окатило, даже дернулся, поучив неодобрительный возглас хирурга. А дедуля на опыте, дело говорит. Раз звонила, то знает об аварии. Но как? В голове сразу тысяча вопросов, и все без ответа, понимаю, что она, скорее всего, где-то в больнице.

– Я могу ее увидеть? – умоляю одними глазами.

– Зашьем, тогда пущу, – отвечает мне врач.

– В сон тянет.

– Так и должно быть, – ответил он, начав негромко напевать какие-то знакомые строчки, которые отец иногда пел на семейных торжествах за столом: – «На этой улице подростком. Гонял по крышам голубей. И здесь, на этом перекрестке…»

«…С любовью встретился своей», – мысленно пропел я, погружаясь в сон.

Прихожу в себя в пустой палате.

Она пришла! Пришла ко мне! Сама! Растерянно стоит в дверях, молчит и не решается заговорить.

– Привет, – осторожно начинаю, разговор. – А как ты здесь…?

– Ехала мимо. Увидела твою искореженную машину. Ребята со «скорой» рассказали мне, куда повезут. Сильно болит? – Марьяна кивает на бровь и смотрит огромными грустными глазами.

А я так рад ее видеть, что мне плевать на все вообще. И то, что голова на самом деле раскалывается пополам, что тело болит, и что рубашка мне здорово мешает, ограничивая движения. Главное, что моя Снежная Королева здесь.

– Да пока не особо, зашивали же под анестезией. Скорее голова какая-то странная, как будто и не я совсем. Рубашка эта…

– Да, в разорванной рубашке лежать совсем неудобно. Я не знала, какой у тебя размер одежды, взяла на глаз. – Она осторожно достает из пакета футболку и кладет на край кровати.

«Да у меня сегодня второй день рождения во всех смыслах», – подумал с восторгом я, и вслух продолжил:

– Спасибо тебе, фея-крестная. Поможешь?

Она улыбается одними губами.

– Ты шутишь, это хороший знак, – и начинает аккуратно, явно избегая прямого контакта с кожей, расстегивать пуговицы. Улавливаю ее секундный испуг, когда видит на моей груди следы от руля. Ссадины – маленькая цена за такую аварию. Быстро поборов смущение, девушка продолжает расстегивать пуговицы. Впервые я рад, что их так много. Через тонкую ткань рубашки ощущается ее теплая рука.

Блин, вот вроде бы не в такой обстановке я рассчитывал расстаться с рубашкой, тысячу раз проигрывал в голове, как это будет, но готов признать, ни одна моя фантазия не была настолько охренительной.

– Так, а теперь нужно немного подняться, – вырывает из моих размышлений голос. Забавно, как она старается держать ровную интонацию, притом, что я отчетливо ощущаю, как она от волнения через раз вдыхает и забывает выдыхать. Пробую подняться, голова сразу начинает саднить, морщусь. – Подними руки, насколько сможешь, попытаемся продеть их в рукава, – тихо говорит мне девушка. Теплая ладонь касается края плеча, другая рука осторожно вытаскивает мою руку через рукав наружу, очень нежные легкие прикосновения. Похоже, ссадины на руках ее пугают. Медленно, но верно на тело ложится мягкий трикотаж футболки. Не думал, что сменить рубашку окажется настоящим испытанием. Благодарю ее и откидываюсь на подушку. – С джинсами помочь?

– Потом, когда-нибудь потом, – отвечаю, не открывая век. Силы реально кончились.

Чувствую, как она медленно отходит от кровати, успеваю схватить ее за руку и тихо прошу:

– Посиди со мной, пожалуйста, я так рад, что ты здесь.

Наблюдаю, как Марьяна послушно садится на краешек моей постели. Так близко, что я снова чувствую ее парфюм. Хочу прижаться к ней и обнять. На этой полулежачей кровати это проще, чем на обычной, но состояние у меня так себе. Медленно подтягиваюсь на руках.

– Ты помнишь, как все произошло?

– Я просто стоял на перекресте, вжух – удар. Там как будто взлететь с Вернадки пытались, – ответил ей первое, что пришло в голову.

– Аэропорт, ты сегодня должен был ехать в аэропорт…

– …чтобы улететь в Гамбург, отец пришел в себя после шунтирования, – машинально продолжил ее фразу, даже не задумываясь о том, что произойдет дальше.

–Яр, я… – замялась она, испуганно посмотрев, прислонила пальцы к губам.

Сначала я честно собирался ее успокоить, подробно рассказав, что тетя сказала отцу, что меня задержали дела, но этот простой жест перечеркнул все мое самообладание.

– Тебе, – начал я каким-то хриплым, потемневшим голосом, глядя ей прямо в глаза, – я больше сопротивляться не в силах. Молниеносно сократил расстояние между нами и начал целовать ее. Даже если она испугается и сбежит. Это будет потом…

А она не стала сбегать. Робкий ответ на мои прикосновения становился все более очевидным. Это она целовала меня! Осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, скользила по моему лицу и шее, спускаясь все ниже, под футболку, где прикосновения уже не отличались нежностью. Это была чистая страсть, которую ни я, ни она не могли больше контролировать. Руки сами проскользнули под ткань ее свитера, нащупывая обнаженную спину и гладкую ткань белья.

Резкий противный голос вернул меня в реальность:

– Ярослав, дорогой, это же кошмар! Как только узнала, бросила все дела и сразу примчалась к тебе.

– И тебе здравствуй, Арина, – сухо ответил ей и мысленно продолжил: – «Знала бы ты, насколько лишняя».

Марьяна дернулась, все еще смотря на меня затуманенным опьяневшим взглядом, и глубоко вдохнула, словно пытаясь отдышаться. За секунду оценив собеседницу, стряхнула остатки наваждения, так яростно сжигавшего нас.

– Кажется, я здесь лишняя. Вам двоим явно нужно обсудить ваши договоренности, – каким-то стеклянным, ровным голосом проговорила это, добавив: – Желаю вам, Ярослав Анатольевич, скорейшего выздоровления.

Она ушла, а мне захотелось прибить Арину, явно косившую под дурочку со своим перформансом.

– Ну и зачем, нужно было пугать мою невесту?

– Твою невесту? – удивленно переспросила Арина.

Марьяна

– Карина Тиграновна, вот ваш фронт работы на ближайшие три месяца.

– Марьяна Владимировна, вас просят подойти, – в дверях мелькнула секретарь.

– Секунду, – кивнула девушка и вышла из кабинета.

В фойе офиса стоял курьер с огромным букетом белых фрезий.

– Врагу-у-у не сдается наш гордый варяг, – доносилось из Марьяниного кабинета.

Девушка молча поставила подпись, отдала букет секретарю и вернулась в кабинет:

– Продолжим. По бумагам я числюсь ответственным лицом, но как руководитель студии прошу вас переключиться на создание дополнительного дизайн-проекта для компании «Авиум» в рамках текущих договоренностей. Поскольку у нас очень высокая загрузка в ноябре, понадобятся дополнительные специалисты на проектную работу. Тех, кто разрабатывал прошлый проект, на текущий мы бросать не будем. В проект нужны новые чертежники, визуализатор и комплектаторы. Я подготовила файл, в нем преза и текущие наработки. Заказчика новая концепция устраивает, нужно ее довести до полноценного проекта.

– Без боя сдаешь? – тихо спросила Карина.

– Без боя, – ответила девушка.

– Пообедаешь со мной? – спросила Карина.

– Давай в другой раз, мне две папки чертежей проверять.

Карина наклонилась над столом и заглянула в глаза Марьяне.

– Марь, ты не Снегурочка, такими темпами на одном кофе растаешь. Ты прозрачная вся! Я сейчас принесу тебе обед, и ты его съешь, хорошо?

Марьяна кивнула и погрузилась в монитор. В декабре горело все: сроки, договора и обязательства всех перед всеми. А больше всего в этой будоражащей смеси грядущего цунами и нервного предвкушения горели люди. Горела и сама Марьяна, снова заваливая себя работой допоздна. Все для того, чтобы не оставаться один на один с неприятным саднящим чувством.

Если отсечь, то не должно быть больно. Раньше схема работала безотказно: выключаешь человека из своей жизни, выключаешь свои эмоции и загружаешь мозг работой. Все.

Из размышлений ее вывел загоревшийся экран телефона с уведомлением о входящем звонке. Леся.

– Привет, Леся.

– Галочка, ты не поверишь, – орала в трубку Леся.

– С Якиным в Гагры? А можно с подробностями?

– Он сделал мне предложение! – сбивчиво прокричала в ответ подруга. – Марьяш, я выхожу замуж!

– Ты крутая, Лесь, правда, – неожиданно-приятная новость заставила ее улыбнуться. – Принимай мои поздравления.

– Приму только лично от тебя в эту субботу! Е-ху! Мы решили устроить вечеринку по этому случаю! Подваливай в семь, мы будем пить шампанское и танцевать до упаду, обмотавшись в елочную гирлянду!

– Звучит заманчиво, я в деле!

Я никогда не сомневалась в том, что эти двое станут мужем и женой. Это был лишь вопрос времени. И, кажется, оно пришло.

В дверном проеме показалась секретарь с большим белым облаком цветов. Девушка поставила цветы на стол и молча ушла. Марьяна мельком взглянула на них. Нежные белые бутоны на тонких веточках источали свежий аромат, очень похожий на шлейф ее парфюма. В глубине букета лежала крохотная полоска плотной бумаги. Девушка осторожно извлекла ее двумя пальцами.

«Тебя трудно найти, легко потерять и невозможно забыть».

М-да, а пока не открыла, испанский стыд не испытала. Мужики и открытки как две параллельные прямые, без шансов на пересечение. Статус из социальной сети, образца 2007 года это нечто.

Она швырнула записку на стол и понесла цветы в приемную.

Когда девушка вернулась, то застала Карину, оставляющую пакет с едой на столе.

– Цветы ни в чем не виноваты. Я тебе принесла еду, пожалуйста, поешь.

– Они отвлекают.

– Или навевают мысли, – подытожила Карина.

Всю неделю Марьяна пыталась забыться в офисе, заваливая себя бумагами и литрами кофе до поздней ночи. Организм покорно терпел эти издевательства неделю, но в конце концов не выдержал. Едва доехав до дома, девушка заснула прямо на диване в гостиной, забыв про все на свете.

Сквозь плотно задернутые шторы просочился оранжевый луч фонаря. Телефон разрывался входящим вызовом. Марьяна встрепенулась и потянулась за телефоном, с удивлением обнаружив себя в гостиной.

– Алло, Лесь пять минут, – проговорила она сонным голосом.

– Ты спишь там, что ли? – поинтересовалась подруга.

– Уже мотаю на себя елочную гирлянду и выезжаю, – отрапортовала Марьяна, – извини, неделя была сложная.

Вот это меня выключило, почти сутки проспала. Давай, Марьяна Владимировна, на крейсерской скорости собирайся.

Выбежав из душа, Марьяна не стала мудрить с одеждой. Выбор пал на темное трикотажное платье и грубые ботинки. Марьяне оно особенно нравилось тем, что имело карманы, в которые можно было удобно засунуть руки, как в брюки.

– А вместо гирлянды портупея, – потянулась она к тонкому черному ремешку. – Мне кажется, это рекорд по скорости сборов. Волосы в хвост, тушь на ресницы, ключи и документы по карманам курки. Все, кажись, собралась.

Приложив магнитную карту к замку, девушка спустилась на минус второй этаж. В самом дальнем бесшумно моргнула фарами ее «Ауди».

– Поехали, красотка, кататься по Москве, хотя на дворе декабрь, кого я обманываю, сейчас в предновогодних пробках будем пятнадцать минут под стрелку стоять и приедем к афтерпати.

Но дорога благоволила – спустя каких-то пятнадцать минут она поднималась по знакомым ступеням одного небольшого ЖК в центре столицы не очень далеко от ее дома. Квартира ребят располагалась на последнем этаже. По хлопающей двери и выходящим из нее людям стало понятно, что веселье в самом разгаре. Внутри царила атмосфера настоящей новогодней вечеринки: по стенам тянулись бесконечные электрические гирлянды, еловые ветки и банты, с потолка свисали золотистые шарики, а в холле стояла огромная елка, которую подсветили огнями и украсили игрушками из сказки «Щелкунчик». Глядя на новогодний антураж, Марьяна поняла, что, погрузившись в работу, как-то упустила приближение любимого праздника. Словно стряхнув остатки сожаления, девушка бросила в гардеробной куртку, взяла с подноса бокал с шампанским и пошла искать в этой толпе танцующих людей виновников торжества. Обойдя почти всю квартиру и поздоровавшись со всеми знакомыми, она так и не нашла эту искрометную парочку. Оставалась только большая панорамная терраса, на которой подозрительно близко стояли два знакомых силуэта: высокий мужской, докуривающий сигарету, и едва достававший ему по плечо женский, Марьяна проскользнула на террасу.

– Ура, Марьяшка, дай я тебя обниму! – громко закричала Леся, осторожно высвободилась из Лешиных объятий и полезла обнимать Марьяну. – Я так рада, что ты приехала.

– Я тоже! Поздравляю тебя, его, вас! Честно говоря, когда я первый раз увидела вас вместе, то уже не могла представить по отдельности. Если половинки действительно существуют, то вы нашли друг друга, – улыбнулась девушка и продолжила: – Кольцом похвастаешь?

На вытянутой Лесиной руке сияла тонкая дорожка камешков с большим бриллиантом по центру. Кольцо смотрелось на миниатюрных пальчиках особенно трогательно и вместе с тем внушительно. Вечная классика от «Тиффани».

– Оно невероятно красивое и очень тебе идет, у твоего жениха прекрасный вкус. Так, а когда та самая дата?

– Леш, скажем?

Леся заговорщицки улыбнулась и подмигнула Леше:

– Двенадцатого апреля.

– В День космонавтики… Я, кажется, поняла, – Марьяна звонко рассмеялась. – А вы с фантазией, ребят!

Жених и невеста слегка смущенно закивали головами:

– Сечешь. Решили увековечить дату знакомства.

Марьяна перебирала в голове события того дня:

– Да, помню, как мы с ней, – она кивнула головой в сторону Леси, – поехали праздничные салюты на Поклонку посмотреть, по дороге познакомились с вами, начали в шашечки играть и до салюта так и не доехали.

Леша хохотнул и взял бокал шампанского.

– В этот раз до Поклонки мы обязательно доедем, надо закрывать гештальт. Доколе!

– Без шашечек?

– Без фафечек, – передразнил Марьянину интонацию Леша, тихо наклонился и почти шепотом проговорил: – У нас алкогольные есть, пошли внутрь, партеечку сыграем, как в старые добрые?

– Да я на тачке, вот мой максимум, – девушка отсалютовала бокалом. – Через пару часов выветрится.

Леша закатил глаза.

– Ну что я могу сказать, цэ целеустремленность. Ты не оставляешь попыток уехать от нас на своей машине, но каждый раз все заканчивается одинаково. Давай я тебе такси вызову и закроем вопрос, а?

– Не надо мне твое такси, Леша. Завтра мне покататься надо и голова свежая тоже надо.

– Где-то я уже то слышала, – потянула Леся. – Напомни-ка.

Крыть было нечем. Каждая их встреча заканчивалась одинаково – Марьяна неизменно бросала машину, потому что стоило этим троим собраться вместе, как приключения сами их находили. Но в этот раз девушка твердо вознамерилась поздравить без этих самых приключений.

– Не-не-не, ты не пройдешь, – полушутливо вытянула руку с бокалом Марьяна и продолжила: – Вы тут и без меня приключения уже устроили, так что вот мой бокал, вот мои ключи, – на слове ключи она потрясла ими над головой, – идите лесом.

– Лех, я ее отвезу, – раздался знакомый голос сзади, который аккуратно, но очень быстро забрал ключи из пальцев.

– Какого черта, – начала возмущаться Марьяна, но, развернувшись, слегка опешила и едва слышно договорила: – Ты тут делаешь?

Перед ней стоял Ярослав. Он был в простой белой толстовке и синих джинсах, в карман которых прямо на ее глазах преспокойно убирал ключи от машины. Темные волосы небрежно падали на лоб. Марьяна скользнула взглядом по рассеченной брови, теперь она выглядела лучше.

«Марк действительно волшебник, – подумала она. – Шрам, конечно, останется, но совсем небольшой».

– Эм-м, – растерянно протянул Леша, но Леся одним взглядом заставила его замолчать, – ребят, мы кажется замерзли, так что пойдем внутрь, присоединяйтесь.

Ярослав молча кивнул и невозмутимо, словно игнорируя ее негодование, ответил:

– Я приехал поздравить с помолвкой друга.

– Я рада. Ключи, – процедила Марьяна, вытянув ладонь, – от моей машины.

Парень улыбнулся и резко потянул ее танцевать.

– Ключи я тебе в таком состоянии все равно не отдам и за руль не пущу.

Марьяна зло выдернула руку.

– В каком? Я выпила всего бокал шампанского, в котором пузырей больше, чем градусов. Через пару часов абсолютно спокойно уеду отсюда.

– Ты можешь злиться, дуться, но бокал и машина не совместимы. Во-первых, ты хорошо знаешь, что будет если тебя поймают. Прикидываем шансы: центр Москвы, декабрь, суббота…

– Ночь, улица, фонарь, аптека, – передразнила его Марьяна. – Отдай ключи, по пустой дороге семь минут езды.

– Во-вторых, – как ни в чем не бывало продолжил Ярослав, – мне как раз нужно заехать по делам в «Хайд».

– Центр Москвы, декабрь, суббота, «по делам», – зло процедила Марьяна. Обычно спокойная и рассудительная девушка вдруг превратилась в фурию, стоило ей вспомнить фигуристость предполагаемых «дел». Все чувства, которые она старательно пыталась притупить работой, мгновенно всплыли наружу. Девушка злилась на себя за то, что так легкомысленно доверилась и ответила поцелуй.

– Вот тебе стска, не трогай меня больше, пожалуйста, делам привет, сиськи зачет.

С этими словами она резко швырнула маленькую обложку с правами на небольшой садовый столик и развернулась, чтобы уйти.

– Твои лучше.

Марьяна даже поперхнулась шампанским от такой наглости.

– Что, прости?

Ярослав посмотрел на нее спокойным безэмоциональным взглядом и как ни в чем не бывало продолжил:

– Что у нас пересечение деловых интересов в совместном проекте. А что там наваял пластический хирург, честно, меня вообще не интересует. Ты ревнуешь меня, мне нравится, – улыбнулся одними губами парень. – Пойдем внутрь, а то совсем замерзнешь.

– Вези, – вдруг насупилась Марьяна, – все рано не собиралась засиживаться у ребят. Ты все равно не успокоишься, так что давай прикончим всех зайцев разом.

Она пошла искать подругу и ее жениха. Ребята разговаривали с общими знакомыми, и Марьяна хитро поманила Леську пальцем, и та, как по мановению волшебной палочки за несколько секунд материализовалась рядом:

– Марь, так неожиданно, я даже не подозревала, что вы знакомы, а вы, оказывается, вместе.

Марьяна закатила глаза.

– С чего ты взяла, что мы вместе?

– Да как-то сразу подумалось, глядя на вас, – безо всякой задней мысли выдохнула подруга, – когда ты была с Вадимом, словно сама по себе была, а с ним, видно, что вы одно целое.

– Давай не будем продолжать эту тему, хорошо? Я приехала вас с Лехой поздравить, классно, что у вас такие глобальные планы друг на друга.

– Скажи мне два года назад, что я невеста, я бы в глаз дала за такой комментарий, честно, – протянула Леська, глядя куда-то в пустоту. – Мне всегда одной было зашибись, ты знаешь. Но Леха как-то плавно приземлился рядом, и я уже не хочу так, как раньше. Да, было классно, мы оторвались так, что нас в аду отдельный котел ждет. Вообще не знаю, как я выжила, – хмыкнула она, но посерьезнев продолжила: – А сейчас я чувствую – что-то меняется. Марь, мы сто лет знакомы, и я знаю, что ты сейчас будешь в свою скорлупу усиленно зарываться. Не отталкивай, ладно? – Леся кивнула в строну разговаривающих парней – Леши и Яра.

Вместо ответа Марьяна протянула подруге бокал:

– Чин-чин?

Та почти беззвучно прислонилась стекляшкой в ответ.

«Чем больше я смотрю на него, тем сложнее оттолкнуть, но нож из спины я тоже больше вынимать не хочу. Нас с ним, между прочим, тоже деловые интересы связывают, и это ему не мешает. Не смей строить себе воздушные замки, с них будет очень больно падать, не смей, не смей, не смей! За все хорошее у тебя потом возьмут с процентами. Жизнь тебе не благоволила, не стоит и начинать с ней заигрывать, Марьяна».

Это было чистой правдой. За все хорошее, что было в жизни, ей всегда приходилось расплачиваться горем. Горе, как тяжелые свинцовые тучи, накроет собою все, чтобы осатанело смыть те крупицы счастья, которые когда-то были. «Финал я знала заранее…» Тогда зачем?

– Готова? – словно прочитав ее мысли, спросил подошедший к ней Ярослав. Марьяна кивнула и обратилась к Лесе:

– Ключи он у меня отобрал, так что сегодня без приключений. Я поеду, завтра грандиозные планы.

Ребята попрощались и спустились вниз на парковку.

– У тебя даже за руль протиснуться не получится, – с явной усмешкой констатировала Марьяна, предвкушая, небольшое представление.

– Хорошая попытка, но сиденье я подвину перед тем, как есть. У вас с Маришкой шутки одинаковые.

Марьяна была раздосадована неудавшейся шуткой. Она молча наблюдала за тем, как парень управлял ее машиной. В этой манере чувствовалось много уверенности и силы. Он выглядел очень сосредоточенным, и девушка украдкой рассматривала собеседника: точеные скулы, небрежно откинутые со лба темные волосы, красивые губы, которые он время от времени поджимал, явно концентрируясь на дороге. Она невольно остановилась на руках. Красивых сильных руках с длинными пальцами и жесткой линией вен. Марьяна часто взаимодействовала с мужчинами: коллеги, поставщики, заказчики. Среди них было много мужчин. Рукопожатие было простым и вполне обыденным в ее мире жестом. Оно не задевало ничего внутри и не обещало выхода из деловой плоскости. Но почему-то глядя на эти руки, в голове сами собой начали всплывать прикосновения, те самые скользящие руки под ее кофтой словно вновь зажигали кожу и дурманили разум. По позвоночнику пробежали мурашки, и Марьяна невольно передернула плечами. Этот мимолетный жест не ускользнул от проницательного взгляда собеседника.

– Ты замерзла, мне прибавить температуру?

Этот вопрос на секунду вывел Марьяну из оцепенения.

– Все ок, мы почти приехали. Визит в «Хайд» в столь поздний час… – начала было девушка, но собеседник закончил фразу за нее:

– …Нужен для того, чтобы покормить Маришкину кошку, пока они в Америку укатили. Дойдешь сама?

– Я всего пару бокалов выпила, а не полведра, – раздраженно фыркнула девушка, отстегивая ремень.

– Пошли, доведу тебя, – сказал он, направляясь к лифу, двери которого открылись через секунду.

– До ручки? До белого каления? До оргазма?

Последняя фраза была явно лишней и вырвалась бесконтрольно. Чертов алкоголь.

– В смысле, я не это… – начала она, закрыв рот рукой.

– А ты сама чего хочешь, Марьяна? – сказал он, вдыхая носом открытую полоску кожи на шее. Парень осторожно провел пальцами по очерченной линии подбородка, плавно уводя пальцы к маленькой хрустальной капельке на тонком шнурке, висевшем на шее. Кожу жгло, обдавало льдом и разрывало на тысячи кусочков. Затуманенный алкоголем мозг отключил страх, и Марьяна с вызовом ответила. – Кого.

От осторожно взял электронную карточку замка у нее из рук. Двери лифта открылись. Негромко щелкнул электронный замок. Пространство межу ними стремительно схлопнулось до крошечной точки с бешеным притяжением, в котором существовало только два разгоряченных желанием тела. Вещи полетели в разные стороны. Не помня, как добралась до кровати, они уснули только с рассветом.

Тонкая полоска света пробивалась сквозь плотные шторы. Марьяна почувствовала себя в кольце рук. Странное ощущение равновесия. Как будто все так, как должно быть. Хотелось подольше побыть в этом состоянии, и она снова погрузилась в сон.

– Дай угадаю, ты сова, – полусонно спросил он, когда Марьяна проснулась и села на кровати.

– Конечно, сова, – неторопливо и сонно выдохнула она.

– Мы порвем систему.

– Скорее переспим, – негромко ответила она.

Он засмеялся. В моменте это выглядело так просто и так трогательно, что невероятно цепляло.

– А ты накормишь нас завтраком?

– Завтраком, – задумчиво потянула она. – Кошка! Ты должен был Маришкину кошку покормить вчера!

– У нее электронная кормилка. Позавтракаем и зайдем к ней.

Марьяна сверкнула взглядом. Ярослав примирительно поднял руки вверх.

– Я действительно должен был зайти вчера. И даже честно планировал, а потом увидел девушку. Очень красивую, решительную и смелую, но вместе с тем ужасную трусиху.

– Врешь. – Марьяна не выдержала и запульнула в собеседника подушкой. – Я не трус!

Ярослав ловко увернулся от подушки и прижал девушку к себе:

– Я не трус, но я боюсь! На мгновение я даже засомневался, что не интересен тебе. Но потом сообразил, что ты боишься. Поэтому я скажу это первый: я тебя люблю!

Их полушутливая возня мгновенно прекратилась, Марьяна посмотрела на собеседника и неуверенно, растягивая слова, произнесла:

– Мы… мы просто переспали.

Ярослав рассмеялся.

– Значит, вот ты какая, поматросить и бросить?

– Блин, я не то имела в виду, – начала Марьяна, – не обязательно признаваться в любви после первого же секса.

Ярослав сел на кровати и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Ты права, Марьяна, не обязательно, и секс тут совсем ни при чем. Я давно тебя люблю. Как только ты вошла в мой кабинет, я уже тогда полюбил тебя. А там, в больнице, я понял, что ты тоже меня любишь. И я тебе в этом собирался признаться, но нас прервали.

– Мне кажется,– начала Марьяна.

– Ш-ш-ш! – поднес он палец к ее губам и серьезно продолжил: – Мы взрослые люди, поэтому я сейчас тебя спрошу прямо: Марьяна, ты станешь моей женой?

– Да, – ответила Марьяна.

– Покормим кошку и поедем за кольцом?

– А знаешь, тоже да!