Read the book: «Сон рыцаря»

Font::

* * *

Предисловие
Вальс иных миров

Встреча с настоящей Поэзией, происходящая порой в нашей жизни, – это счастье. И всегда чудо. Поэзия, которая внезапно раскрывается нашему взору, утомлённому разнокалиберными стихоподелками и прочими сиюминутными текстами, заполонившими электронные и бумажные носители, сравнима с долгожданным глотком звеняще-прозрачного воздуха, напоённого ароматами изумительных луговых цветов после дождя.

Стихотворение – всегда диалог между поэтом и читателем. Оно может выглядеть как монолог, но не является таковым. Читатель только на первый взгляд безмолвно внимает, а на самом деле его сердце отзывается на живые строки и образы, рождающие настроение, склоняющие к размышлениям, к мысленной беседе с автором.

Дорогой читатель, вы держите в руках уникальное издание – сборник произведений Марии Осепянц (Алёшечкиной), включающий в себя стихотворения разных лет. Ранее стихи публиковались в многочисленных коллективных сборниках и в интернете, а вот так, в персональной книге, видят свет впервые. Мария, в отличие от многих своих коллег, не торопилась издавать свои произведения «на бумаге», вероятно, не видя в этом особой нужды, хотя друзья и любители её творчества давно просили об этом. Как известно, поющий соловей или танцующая над цветами бабочка не беспокоятся о том, как бы записать свои песни и танец.

И вот наконец-то это случилось. Из множества – наверно, не меньше тысячи – стихотворений Марии Осепянц под эту обложку попала лишь небольшая часть, отобранная самим автором.

Мария – одна из тех редких одарённых людей, для которых творить поэзию сродни дыханию. Стихи поэта легки, но глубоко насыщены смыслами и образами. Кажущееся иногда простым Слово, живущее в поэзии Марии, проникает в душу, рождая отклик, так что порой перехватывает дыхание, словно от созерцания мерцающих разноцветных звёзд летней ночью или от откровения свыше. Автор то рассказывает нам неожиданные истории, то приглашает к беседе, то предлагает поиграть, а мы открываем для себя мудрость, тайну и духовную глубину, таящиеся в самых, на первый взгляд, простых вещах: ореховых деревьях в саду, морских волнах, улитках и птицах. Герои сказок, легенд и преданий оживают в стихах Марии Осепянц и, не теряя своей знаковой сущности, становятся для нас знакомыми, почти соседями, с которыми мы вот-вот поздороваемся за руку. Каждый лирический герой несёт в себе лунную жемчужину души автора.

Давайте же окунёмся в чтение этих замечательных произведений, которые могут наполнить ветром наши паруса для бескрайних морских путешествий, подарить крылья для межзвёздных полётов и позволить заглянуть в разные века не хуже чем на машине времени…

Юлия Зачёсова, поэт, член Союза писателей России

Сон Рыцаря

«…Спросишь: „Почему ты не крылата?“…»

…Спросишь: «Почему ты не крылата?»
Это сон, где мы с тобой вдвоём.
Я к тебе пришла в старинных латах —
В настоящем облике моём.

Я скажу: «Ты знаешь, для полёта
Крылья нам нисколько не нужны».
И слегка кивнёт крылатый кто-то,
Третий, смутный в мареве луны.

Сон рыцаря

Плющ да мхи. Вечереет. Кривые стволы.
Скрылась высь за покровом густеющей мглы.

Рыцарь в сумерках едет – и едет во тьме.
В чаще леса темно, как в закрытой суме.

Но в дороге нас высшие силы хранят —
И огонь замечает блуждающий взгляд.

В тёплой хижине пусто, пылает очаг.
Рыцарь спит. Он устал и уснул натощак.

Вот гроза начинается, ливень стеной…
Рыцарь спит. Видит сны он о жизни иной.

Снится рыцарю странный, неведомый мир —
Тот, где пластик, биткойны, коробки квартир…

И как будто иной он причастен судьбе…
И как будто он пишет стихи о себе.

Там во сне только видит он путь свой лесной
И живёт – залогиненный в мир подо мной.

Или, может быть, странная маска – он сам,
Чтоб к востоку держала я путь по лесам?..

Он не имел ни кола ни двора…

Он не имел ни кола ни двора,
За мусорным жил бачком.
Но кошки сбегались к нему с утра —
Он их поил молочком.

А молоком угощала его
Старушка. Всё просто тут:
Он вскапывал грядки и ничего
Никогда не просил за труд.

А в снах его стяг многоцветный плыл
Над ярким, как день, щитом…
Он рыцарем, может, когда-то был —
Но позабыл о том…

За хлеб он доски таскал на склад,
Не думал о сне своём.
Батон получая, всегда был рад
Разделить его с воробьём.

А ночью снились турниры ему,
Зов рога и стук копыт —
Но всё уходило опять во тьму,
Где мир сновидений скрыт.

Когда же очень хотелось есть,
Он долго на солнце глядел.
Он звёзды считал, он сумел их счесть,
Важней не имея дел.

И как-то летом исчез навсегда —
Говорят, нашли под мостом…
Но это сущая ерунда,
Не верьте. Всё дело в том,

Что был, по сути, рыцарем он
(Хоть без меча и без лат).
И вот – в цветущий ушёл Авалон
И не придёт назад.

Ушли века во тьму

Ушли века во тьму, где бледно светит
Огарок, но, бессмертие суля,
Взошла луна в неведомом столетьи.
Я был тогда вассалом короля.

Была война. Она считалась делом
Отважных. Я же думал, что смелей
Попытка стать с тобой единым целым,
Чем быть вассалом верным королей.

Был штурм, и шла волна волне на смену,
И в золотом безумии зари,
Не знаю как – но я проник за стену.
Шёл бой снаружи, ты ждала внутри.

Ты, как в огне, была в шелку и яшме,
В моём же перстне алый был нефрит¹,
И стали словно сон позавчерашний
Мой оперённый шлем и пёстрый щит.

Стремглав летели рыцари в атаку,
Звучали дам прекрасных имена,
Как вдруг исчезло всё – огонь и драка,
Вино и фрукты, пальма и стена.

И по-арабски или на латыни
Мне кто-то нежно-нежно прошептал:
«Весь мир исчез. Смотри! Весна в пустыне!
Здесь таинство, начало всех начал.

Ты строишь новый мир, где в майском свете
Вдоль автострады – клёны, тополя…
Теперь в руке – навеки! – все столетья
Ты держишь, им бессмертие суля».

Чёрный рыцарь

Белый пепел над белым садом.
Вулканическая зима.
Чёрный рыцарь, спой серенаду —
Может, выйдет к тебе Сама.

Да, себя не зовёт он Белым —
Дескать, чёрен в сравненьи с Ней…
На щите его – звёзды мелом,
Схематический ряд огней.

На щите – не слова Завета
И не знак родовых заслуг,
А созвездие Феникс. Это
Пепел Феникса бел вокруг.

Но дрожит от восторга рыцарь,
Чёрный рыцарь, что звёзд белей…
И в огне воскресает Птица
Над густой тишиной аллей.

Прошлой ночью

Прошлой ночью принята была
В рыцари некруглого стола.

Лесокорабельные колонны…
Смутный свод белел и таял сонно…

За колонной – остролистый парк…
Да, я в латах – но не Жанна д'Арк.

Где же путь мой? И куда дорога?
…Белый паладин единорога…

Бегло ознакомившись с мифами о короле Артуре…

Над круглым столом —
Луч солнца столбом:
Протиснулся, алый, в прореху.
Взблеснул, окрыля…
А ждать короля —
Ох рыцарям душно в доспехах!

Король же Артур
Убийственно хмур.
Он в спальне. Глядит на супругу.
Что в тумбочке? Эт'
Мордреда портрет?
С какого он там перепугу?!

Джиневра бледна —
Под цвет полотна
(Немного банально – но верно).
Досадный сюжет:
Мордреда портрет
Не влился в дизайн интерьерный.

Уж рыцари спят,
Хоть стол жестковат,
А их королеве охота,
Забыв этот бред,
Мордреда портрет
Сменить на портрет Ланселота.

Русалка, рыцарь и сорока

Русалка с рыцарем под вечер
Пикник затеяли в лесу.
Нёс рыцарь в лес вино и свечи,
Русалка – хлеб и колбасу.

Они под ивой разложили
Расшитый золотом ковёр,
И лес был тих вокруг на мили,
Вблизи мерцала гладь озёр…

Светились в темноте, как фосфор,
Глаза русалки всё сильней…
Луна всходила как-то косо,
Звезда лиловая – за ней.

И вдруг откуда-то с востока,
Презрев вечернюю росу,
Примчалась наглая сорока,
Стащила хлеб и колбасу.

Русалка сказочно красива,
А рыцарь ловок, смел и скор,
Но перед ними пуст под ивой
Расшитый золотом ковёр.

Остались лишь вино да свечи,
Да пара кубков золотых.
А закусить вино и нечем.
И лес вокруг всё также тих…

«Ну что ж, начнём», – промолвил рыцарь,
Бутылку тёмную открыв.
Мораль: не может злая птица
Испортить людям позитив.

Голубь-рыцарь

А над водою стайка
Мусорных голубей.
Голубь – немного чайка,
Утка и воробей.

Сер он, как рыцарь в латах,
Ну а в глазах – смотри! —
Красочный мир пернатых —
Огари, снегири…

Пламя всех зорь на свете —
В каждой (любой) заре;
Свалка – в одном пакете;
Город – в одном дворе.

Голубь – он прост и сложен,
Сущностей в нём не счесть…
И от орла ведь тоже
В голубе что-то есть…

Наполеон, Жозефина и зелёные поля

«Обожаю Жозефину!» —
Восклицал Наполеон.
Шёл в траву сырой долины,
Шёл в поля сражаться он.

Но беспечно что-то пела
Равнодушная трава —
Ей, траве, какое дело,
Чья здесь слава, чьи слова?..

Полководец господином
Стать мечтал на все века
Львам, оливам, льдам, павлинам,
Травам, совам, облакам:

Но всегда вольны долины,
И по сути, может быть,
Только сердце Жозефины
И сумел он покорить.

Дневник путешественника

Мокрый Кронштадт

Мокрый Кронштадт. Якоря, якоря.
Чайка над чёрным столбом фонаря.

Ты на веранде кафе, а внутри
Мест не отыщешь, смотри не смотри.

Старый маяк – мира серого ось.
Джинсы и куртка промокли насквозь.

Пледом укрылся – а может быть, зря…
Ливень, Кронштадт. Якоря, якоря…

Кофе – и снова отправишься в путь,
Чтобы в кронштадтском дожде потонуть…

С ливнем сливаясь, на море смотреть.
Мокрый Кронштадт – рыболовная сеть.

Вырвавшись – посуху или же вплавь —
Сердце в сети серебристой оставь.

Челябинск

В десять тридцать по местному солнце зашло.
Ты приехал в Челябинск, а в небе над ним —
Изумрудный огонь, золотое стекло
И заводов густой фиолетовый дым.

Радость встречи… и пиво… похоже, ты влип.
И твоё путешествие (вот и гляди!)
Превращается в маленький красочный трип,
И ещё неизвестно, что ждёт впереди…

Сквозь цветастые шторы рассвет как в саду.
Ты запомнил свой сон: малахитовый меч.
Значит, город не спал. Значит, город руду
Сновидений твоих переплавил, как печь.

А из тёмных глубин, как таинственный глаз,
Может, смотрит сияющий метеорит…
И течёт через город зелёный Миасс,
И на каждом углу продают малахит.

А на Кировке – статуи, тени стволов…
Дальше путь через площадь – знакомый маршрут…
В общем, город как город. Ничуть не суров
(Хоть суровыми жителей здешних зовут).

Но какая-то странность в изгибах ветвей,
Что-то близкое сердцу во взглядах витрин…
И бетон, и железо здесь будто живей
Диких чащ и глухих океанских глубин.

И тверди сколько хочешь – мол, надо в леса
Или к морю… Но в сердце – рассвет городской…
Покидая Челябинск, взгляни в небеса —
С них сияние льётся на крыши рекой.