Read the book: «Родовая Магия. Книга 2»

Глава 1

Выбор есть всегда! – ответила я – и дёрнула за конец жгута.

Валлери, стой, – услышала отголосок крика Сильваны, оказавшись в повозке парка аттракционов.

От пережитого осела на пол и через силу несколько раз вздохнула успокаиваясь. Деньги, отложенные для побега, остались в библиотеке, во рту стоял вкус крови, а скулу саднило.

– Как-то всё пошло не так, – сказала я себе и, положив шестерёнку, жгут и хроносы в карман мантии, огляделась.

Обстановка в повозке изменилась. Теперь тут стояли ящики, доверху заполненные цирковым инвентарём. Один над другим, в несколько рядов, сбитые из сырых досок. С трудом поднявшись на ноги, подёргала ближайший, и с ужасом поняла! Для того чтобы достать мои артефакты, нужно разгрузить и отодвинуть их.

Прикинув, что времени у меня осталось мало, и, скорее всего, моё отсутствие в школе стало очевидным, отряхнула запылённую мантию, и подошла к небольшому окну.

Странно, почему повозка стоит? – задала я сама себе вопрос вслух.

Потому что парк находится на землях герцога Каризало, – сказал вышедший из-за ящиков Эндрю, и набросил на мою голову плащ.

От неожиданности и страха я задёргалась и закричала. Домаг, сжав меня, поднял в воздух.

– Тссс… Валлери! Ты же не хочешь, чтобы тебя вернули в школу? – спросил он, я мотнула головой. – Тогда веди себя тихо.

– Отпусти, пожалуйста, – попросила я парня.

Не получив ответа, немного побрыкалась, но, убедившись в бесполезности этого действа, решила, что придётся выпутываться из ситуации по обстоятельствам.

Домаг поднял меня на руки и вынес из повозки наружу. Видимо, мы проходили через ярмарку, в каком-то небольшом городке. Отовсюду был слышен гомон прохожих и призывные крики продавцов.

Не волнуйся, тебя никто не тронет, – громко сказал Эндрю, усадив меня перед собой в седло.

Что-то я не верю в ваши благие намерения, – чуть ли не крича, ответила я ему: в городе было очень шумно.

Мы ехали, видимо, по мощёной булыжником улочке: я слышала стук копыт и скрежет колёс проезжающих рядом повозок. Поняла, что Эндрю уступают дорогу, а значит, знают кто он, и бежать бесполезно.

Лошадь шла ровно, выстукивая подковами о камни звонкий ритм, а я, зажмурив глаза, судорожно думала: «Так, Маргарита Айхери меня предала! Только она знала точку выхода первого артефакта перемещения».

– Эндрю, ты кого с плащом на голове выгуливаешь? – услышала я незнакомый голос.

– Не твоего ума дело, Нешвиль… – грубо ответил ему домаг.

– Как – не моего? Может, лекарю лечить её придётся, а мне – помогать.

– Если и придётся, то уж точно без тебя, – Эндрю пришпорил коня, чтобы тот шёл быстрее.

Значит, это главный город земель Каризало, если на улице можно встретить помощника лекаря. Попыталась вспомнить карту на потолке столовой. Герцогство начиналось почти вплотную к столице, с правой стороны, и уходило далеко на север. А мне нужно на юг, и добраться так далеко, без денег и одежды, не замеченной, шансов не было. Оставался только один путь: вытащить из ящика артефакты и переместиться в повозку Крекши, которая направлялась в Анделис.

Эндрю заговорил со мной, когда мы свернули с мощёной дороги, и вокруг стало тихо:

Валлери, мы, спасая тебя, идём на большой риск, так что будь благодарна и не упрямься, – сказал домаг, спрыгивая с коня и беря меня на руки. – Ты ведь знаешь, что те, кто помогает сбежавшему, тоже получают наказание? – Ответ ему не требовался. Эндрю размашистым шагом, не обращая внимания на мой вес, пошёл вверх по лестнице.

Плащ домаг с меня снял, поставив в центре просторного зала, по виду напоминающего деревенскую харчевню. В ней пахло жареным луком и свежим чесноком, многочисленными гирляндами свисающим с деревянных балок. На всю длину зала стоял массивный стол, уставленный разными блюдами и напитками в железных кувшинах. В центре за столом сидела дородная женщина лет пятидесяти, домаг, а по бокам расселись девушки. «Скорее всего, её дочери», – догадалась я, уловив их внешнее сходство.

Эндрю приветливо кивнув девицам, и с нежностью в голосе обратился к женщине:

Мам, мы с братьями сегодня задержимся, – предупредил он и, достав из кармана синий браслет, со звонким щелчком застегнул его на моём запястье.

Что это? – Я подняла руку, посмотрев на странное украшение, сделанное полностью из камня.

Это чтобы ты не чудила, – улыбнулся парень и, заметив на моем лице ссадины, удивился:

Ого, ничего себе, – отреагировал он, и, подмигнув, пошутил, – не переживай, до свадьбы заживёт.

Вас к ужину ждать или позже? – спросила его женщина.

После ужина, если всё пойдёт, как задумано, – витиевато ответил он матери, – я в школу, пока меня не хватились.

Эндрю вышел из столовой, а я, повернувшись к столу, улыбнулась самой приветливой улыбкой. Женщина когда-то была очень красива, да и сейчас сохранила неуловимую статность, выгодно отличавшую её от дочерей. Девицы были внешне похожие с Эндрю, все, как на подбор, ширококостные, с темными волосами и красивыми большими глазами на полных лицах.

«Шилдвис», – тихо прошептала я заклинание щита. Браслет засветился синим.

Я поняла, что это – поглотитель магии, я о нем читала ещё в Делфисе, работая в мастерской господина Грюнвера. Я искала защиту для наших артефактов от стороннего магического воздействия, и поглотитель магии мне тогда не подошёл. Попыталась продеть его через руку, увы, он плотно обтянул моё запястье, и без ключа его не снять.

– Чё, новую игрушку братьям приволокли? – спросила у матери одна из полноватых девиц. – А чего уже избили?

Тут можно предположить разные варианты, – деланно поправляя себе грудь, засмеялась вторая девица.

Да она же тощая совсем, её на двоих не хватит, – поддержала диалог явно младшая.

Думаю, у неё сильная магия, – сказала, скорее всего, старшая из дочерей, сидевшая рядом с матерью, – не просто так брат на неё браслет нацепил.

Значит, ты сильная? – прищурив глаза, спросила меня женщина.

Я замялась, не зная, как ответить. Коленки и так тряслись после стычки в библиотеке, да и поездка через город под плащом уверенности в себе не добавила. А тут ещё и перед домажкой Каризало предстать в таком виде.

Отвечай, откуда тебя такую побитую приволокли? – поторопила она.

Посмотрев в её поблёкшие от усталости глаза, я подумала: «Может, попросить помочь? Ведь она тоже домажка, может и войти в положение».

Я Валлери Грюнвер, – вежливо представилась ей, – учусь вместе с Эндрю и герцогами в школе. И очень вас прошу…

А я Ивна Каризало, – перебила она меня, – домаг герцога, Винсента Каризало, и тут я закон, суд и наказание, – захохотала Ивна низким, зычным голосом, а с ней веселье подхватили и девицы. – Так чего мои мальчики тебя побили?

Драка произошла в школьной библиотеке, герцоги в ней не участвовали, – ответила, не зная, как реагировать на её весёлость, – а здесь я оказалась по ошибке, и мне как можно быстрее нужно вернуться в школу.

Вдруг мимо моей головы пролетела тарелка, я дёрнулась вбок, а она, разбившись о стену, обдала мою спину осколками. Я не испугалась: всё детство прожив с двумя старшими сёстрами, привыкла чуть что уворачиваться. Но вот от герцогской домажки такого не ожидаешь.

– Ещё раз попробуешь обмануть – пожалеешь, – зло сказала Ивна, тяжело поднимаясь из-за стола.

Очередная школьная игрушка. Сколько их сюда тащить можно? – выразила всеобщее мнение одна из сестёр.

Кларисса недели не продержалась, а мы потом детей их нянчи!

У Клариссы приплод не от магов был, поэтому побили и к старому дядьке отправили.

Ей повезло, что домага родила, а то бы прибили.

Сестры продолжали диалог, а я, слушая их разглагольствования, начинала понимать, что отсюда точно бежать придётся, так просто не отпустят.

– Маргарита, вроде, у них была? Откуда же Валлери взялась?

Эндрю говорил, что Маргарита так… поразвлечься. А это вот чудо сюда притащили!

Может, привязать хотят? Эй, Валлери, тебя уже выкупили? – спросила молчавшая до сих пор девушка. Я помотала головой, решив, что лучше не провоцировать.

Странно как-то, – ответила старшая, – а зачем тогда приволокли? – Я пожала плечами и в тот же миг получила мокрым полотенцем по спине.

Чего кривляешься, как дура на ярмарке, – закричала ударившая меня Ивна, – отвечай, когда спрашивают.

Не знаю я, зачем, – процедила, чувствуя, как место удара жжёт, словно это был кнут.

Дверь в столовую скрипнула, открываясь, и в проёме появилась испуганная девушка. Узнав её, я ужаснулась, вспомнив: герцог Каризало представил мне девушку, как свою домажку. Теперь она была одета в бесформенный балахон, через который виднелся уже оформившийся живот, говоривший о беременности. А на щеке выделялся красным не до конца заживший шрам, рассекающий нижнюю губу до подбородка. Она меня тоже узнала и, опустив голову, чтобы спрятать изуродованное лицо, неуверенно шагнула в сторону кухни.

Чего тебе? – спросила её Ивна.

Силеста приказала еды принести, – с поклоном ответила девушка.

Так набери и отнеси, – Ивна замахнулась и ударила девушку тем же полотенцем по ногам, девушка завизжала.

Зачем вы её бьёте? – возмутилась я такой жестокости. – Она беременна, и ей нужно к лекарю! – Я показала жестом, что имею в виду шрам.

В столовой воцарилась тишина, а у девушки от страха глаза округлились, она судорожно замотала головой.

Может, ты ей помочь хочешь? – с издёвкой произнесла Ивна. – Так иди, помоги.

Снимите браслет, тогда помогу, – ответила я ей и, прищурив глаза, подумала, что, если Ивна сильный домаг, то снять браслет сможет.

У матери Эндрю была отчётливая фиолетовая аура, но то, что я увидела, меня поразило. Она была беременна, и у ребёнка аура была тёмно-синяя с фиолетовыми отливами.

Что сощурилась-то, хочешь сказать, ауру видишь? – спросила меня старшая дочь.

Вижу, у вашей матери будет сильный домаг, – прищурившись, взглянула я на изуродованную девушку.

У неё была чёткая аура синего цвета, а вот у ребёнка я ауры не увидела. Открыв глаза, удивлённо посмотрела на девушку, и она, поняв, что я вижу, поджала губы с досады, отвернулась.

Так, так, – подошла ко мне Ивна, – а у её приплода какого цвета аура?

Маленький ещё, наверное, не оформился, – выдвинула я версию.

Значит, не просто так тебя сюда притащили, будет толк, если мальчикам родишь, – улыбнулась мне женщина.

Не будет с меня толку и, как вы выражаетесь приплода, – разозлившись, ответила я ей, – а без согласия ни одного домага привязать не могут.

У Ивны от вспыхнувшей злости дёрнулась рука, и она замахнулась, чтобы меня ударить, но сдержалась, только запыхтела, успокаиваясь.

Заприте её в холодной, пусть помёрзнет, подумает, как со старшими разговаривать, – приказала Ивна, и несколько примагов буквально отнесли меня в ледник и там заперли.

Это было хранилище для замороженного мяса. Осмотревшись, решила, что замок герцогов очень большой, так как помещение для провианта было огромным. Под потолком висели замороженные туши аттера, а на полках лежали коробки с красивым рисунком лужаек и надписями на них: «Наши животные счастливо паслись на склонах Алуара».

Устроившись на полу, привалилась спиной к деревянной полке. Достала жгут и, намотав его на шестерёнку, вставила дрожащими от холода руками в хроносы, дёрнула за кончик.

Браслет засветился синим, а кожу под ним защипало. Я поняла, что, пока его не сниму, сбежать не удастся. Попыталась открыть замочек, не получилось, постучала им о каменный пол, но от этого только рука заболела. Через какое-то время навалилась усталость, и, оставив безрезультатные попытки, я сама не поняла, как уснула.

Открыв глаза, осознала, что лежу в горячей ванне, в очень горячей ванне. Кровь быстро неслась по венам, а от температуры сердце выстукивало бешеный ритм и отдавалось в ступнях.

Ты почему не сказала, что знаешь нашего отца? – больно растирая мне ноги, спросила старшая дочь Ивны.

Кто-то положил мне на лицо мокрую ткань, лицо защипало, а меня вынули из ванны, завернули в одеяло и уложили на узкую кровать.

Чего от тебя герцог хотел? – спросила Ивна. – Ну же, говори, о чём был договор? – Я ей не ответила, и тогда домажка повернулась к беременной девушке.

Так, что ты слышала, уродина? – ударила она девушку, и та противно заверещала.

Он сказал, что, если она вырастет красивой, то он возьмёт её в семью, и попросил лорда кормить Валлери побольше, – голосила та, а я куда-то провалилась.

***

– Очнулась, – выдохнула Ивна, увидев, что я открыла глаза.

Надо мной стоял старичок и производил непонятные пассы руками.

Не переживайте, госпожа, девушка – сильная домажка, – успокоил он её.

«Скорее всего, лекарь Каризало», – решила я, а старичок, увидев, что мне уже лучше, протянул руку к Ивне. Женщина вложила в неё увесистый мешочек с гербом Каризало – точную копию того, из которого давала мне деньги Маргарита.

– Берегите себя, – улыбнулся он мне, вставая и убирая мешочек с монетами.

Лекарь, распрощавшись, ушёл. Ивна, переваливаясь с ноги на ногу, подошла к кровати и, усевшись на стул, изучающе посмотрела на меня.

Ты чего, совсем глупая? – спросила она. – Чего не сказала, что с тобой Винсент говорил? Я-то решила, что братья всякую шваль в дом тащат. Они вон какие красавцы, от них каждая тварюшка прижить готова.

Я отвернулась к стене – с этой женщиной мне говорить не хотелось.

Ты нос от меня не вороти, – вкрадчиво, посоветовала она, – сейчас-то тебе ребёнка сделают, а потом и забудут! И от меня зависеть будет: или ты тут останешься, или кому в подарок пойдёшь.

Я не стала ей отвечать, про себя думая: «Марго меня предала из желания стать домажкой герцогов! Ну, что же, если у неё это получится, то она сама себя и накажет».

Ивна тем временем продолжала расписывать моё будущее.

Ты девушка хоть и худая, но смелая, – разглагольствовала она, – ничего, откормим, жизни научим, станешь, как конфетка. Может, ещё и моему Эндрю домага родить сможешь, – я в ужасе повернулась к ней.

А чего ты хотела? – развела она руками. – Уж коль деньги выплатят, так и отрабатывай.

Ни герцогам, ни вашему Эндрю я рожать не собираюсь, – отрезала я.

Ну так ничего, заставят, – елейно улыбнулась мне домажка, – впервые, что ли.

Я, не веря своим ушам, уставилась на неё, а она поднялась со стула и, пройдясь туда-сюда, начала шёпотом перечислять своих детей. Закончив, посмотрела на меня и рассказала:

Всего живых детей у меня семнадцать, – я не знала, что страшнее в её фразе: число семнадцать или слово «живых», но переспрашивать не стала.

– Самый сильный, конечно, Эндрю. Это я слишком долго к себе герцога не подпускала. Рожать надоело. Вот я то больной скажусь, то в комнатах запрусь и не выхожу неделю. Винсент со злости даже какую-то домажку прибил, и потом на меня всю энергию выплеснул. Несколько дней из покоев не выпускал, вот поэтому Эндрю и получился самый сильный.

А остальные дети у вас слабые? – переспросила я.

Какие слабые, а какие и посильней. Всё зависит от мага и его желания, – грустно сказала она, – меня вот к источнику в шестнадцать лет Винсент приволок. Он после истории с королём и Аронадаром решил не брать домажку из школы.

Она посмотрела на меня, вздыхая и вспоминая что-то своё.

Меня родители прятали, а он красавчик был, вот я и выбежала из дома – на него посмотреть.

Женщина замолчала, погладив себя по животу, и, убедившись, что я слушаю, продолжила:

– Винсент как увидел, что я с фиолетовой аурой, перекинул через седло и погнал к источнику. Даже не спросил, как зовут, – почему-то с улыбкой добавила она, – там поставил перед выбором: «Или моей будешь по договору, ритуалом привязанная на всю жизнь. Или снасильничаю, а ты сама потом за дитём прибежишь». Вот я и согласилась.

И потом не хотели сбежать?

Ты откуда свалилась такая несведущая? – ухмыльнулась женщина. – Ритуал привязывает и мага, и домажку.

Как привязывает? – спросила я, не понимая.

Люблю я его и ревную сильно, – она расстроенно поджала губы, – он без меня даже к молодухе не пойдёт, а я её прибить готова, – с тяжёлым вздохом призналась женщина, – хоть и понимаю, что нужно как можно больше плодить домагов.

Я не понимаю, – покачала я головой, – что значит «к молодухе без вас не пойдёт»?

Она на меня покосилась, как на блаженную, схватив за подбородок, осмотрела лицо и, убедившись, что рана только на губе и скуле, продолжила:

– А то и значит, что, если есть привязанная домажка, то и не будет у мага без неё детей ни с кем, – сказала она, приложив к моей губе холодный кругляш, – вон, я с мамашей братьев раз двадцать возлежала, пока та зачала.

И вы на это согласились? – Я посмотрела на женщину, недоумевая.

Вас там, в школе, чему учат? – подняла брови Ивна. – Стать привязанной домажкой аристократа – лучшая судьба для таких, как мы. Если, конечно, рожать можешь, а то вон, у короля бесплодная была, так он её и выпил.

Я с недоумением посмотрела на Ивну, но женщина по-своему поняла мой взгляд.

Тебе не о чем волноваться. Даже если не поведут к источнику, подпишешь договор, родишь несколько деток, так, может, и отпустят после возраста, – улыбнулась она мне, успокаивая. А потом очень тихо, думая, что я не слышу, добавила:

– Это вот меня не отпустят, а у тебя шансы есть.

Глава 2

Как тебя там? Валлери, вставай давай! – скомандовала старшая дочь Ивны, войдя в комнату. – Братья приехали, тебя требуют, – и, понаблюдав, как я ищу свою мантию, попросила, – ты уж мать не подставляй, а то мы мстительные очень, можем и на дитятке твоём в будущем отыграться.

Где моя мантия? – спросила я, разозлившись на столь бесцеремонную угрозу. – Верните её быстро, иначе я Гастону с Дизером сейчас такого расскажу, что вам не то что на моих детях, вам и на своих не удастся отыграться.

Девушка отпрянула, не ожидая столь жёсткого ответа, поманила пальцем кого-то, и только теперь я увидела, что это Докрей.

Верни ей мантию, – приказала она. Докрей улетел, а девушка, повернувшись ко мне спросила:

Это все требования?

Браслет сними, – протянула я ей руку.

Не могу, это только Эндрю под силу, ну и, само собой, магам, – и, посмотрев на меня, добавила, – да не бойся ты, это мама от домажек в постели устала, да и беременной всё время ходить тяжело, а так ты ей даже понравилась.

Мне было всё равно, понравилась я Ивне или нет. Про себя я размышляла о том, сколько из замковых Докреев – бывшие домажки герцога.

– Меня Ольгой зовут, – представилась девушка. – Так ты с нашим Эндрю в школе учишься? – Я, кивнув, спросила:

А сама чего не в школе? – Ольга развела руками.

Так слабые мы, вот отец нас к серым магам и пристраивает, – улыбнулась она своим мыслям, – любит он мать очень, и детей её жалеет.

А кто беременную девушку изуродовал? – спросила, вспомнив как та заверещала, когда её Ивна ударила.

Ольга посмотрела в сторону, и я, взглянув туда же, увидела, что девушка сидит в углу. Влетел Докрей с моей мантией в руках, я обшарила карманы и, вытащив хроносы, жгут и шестерёнку, переложила всё в карман своего платья.

***

Валлери, бедная моя, – сказал Гастон, обнимая меня за талию, – тебе больно?

Я успела выставить вперёд руки, чтобы маг не прижимал меня к себе.

– Она за это заплатит, я тебе обещаю. Любой заплатит, кто причинит тебе вред, – сказал герцог и нежно подул на мои губы.

Мы находились в небольшой комнате, обставленной на удивление просто и даже изящно. У одной из стен был зажжён камин, что добавляло атмосфере некую степень уюта, рядом стояли несколько кресел и небольшой стол, уставленный закусками и с бутылкой вина в центре.

Дорогая, а почему ты в таком ужасном платье? – удивился Дизер. – Ивна, это что, мода такая? – строго спросил он, повернувшись к женщине.

Мать Эндрю стояла у дверей вместе со своей старшей дочерью и выглядела растерянной, нервно теребя заткнутое за пояс полотенце. Она внимательно смотрела на меня. «Странно, – подумала я, – как можно носить за поясом сырое полотенце?» То, что оно сырое, я ощутила на своей спине, до сих пор удар от него жёг место удара.

Ивна, мы же привезли гардероб и подготовили комнаты, в чём дело? – сердито спросил Гастон.

Я не поняла, что это для неё, – ответила та и как-то осунулась при виде рассерженных братьев.

С минуту Гастон и Дизер разъярённо смотрели на неё, а я, решив не усугублять, сменила тему разговора.

Я хочу вернуться в школу, – высказала я обнимающему меня Гастону, он в ответ ласково улыбнулся.

Дорогая моя Валлери, ты же знаешь о наказании за побег? – ответил он мне вопросом, растягивая каждое слово. Я кивнула.

Хрупкая моя девочка, – выхватил меня из рук брата Дизер, – мы тут придумали, как тебя избавить от наказания, – сказал он, усадив к себе на колени и невольно надавив мне на спину. Я, застонав от боли, прогнулась. – Бездна, Валлери, что с тобой? – спросил испуганно парень.

Гастон подскочил ко мне и, одним движением разорвав на спине моё платье, гневно прохрипел:

– Ивна, ты совсем ополоумела? – И я увидела, как в глазах мага вспыхнула злость.

Дизер, перехватив меня под живот, очень аккуратно понёс куда-то по лестнице. Как оказалось – в подготовленные для меня комнаты. Их было две: одна небольшая, перед входной дверью, и вторая, спальня-будуар. В спальне стояли огромная кровать с балдахином, кушетка, туалетный столик и большой шкаф. Все было обставлено по-девичьи, с бело-розовыми рюшами и кокетливым бантом на покрывале.

Изуродованная девушка старалась мне услужить: помогла переодеться в пижаму и залезть на высокую кровать. Ощущая во всем теле усталость и дрожа, я закуталась в одеяло и прикрыла глаза. Девушка молча прилегла на кушетку, и даже доносившиеся через открытое окно звуки скандала не помешали нам забыться скоротечным сном.

Лежите, лежите, Валлери, – сказал тот самый старичок, лечивший меня недавно после ледника, – что же вы сразу не сказали, что вас ударили заговорённым полотенцем?

Вы серьёзно? – переспросила я.

Нет конечно, – вздохнул он, – но на кого-то свалить ответственность нужно. Вам ничего не будет, а меня вот могут и наказать.

Вы же маг, как вас могут наказать? – удивилась я его оправданию.

Я сателлит, к сожалению, и моя семья полностью зависит от герцогов Каризало, – грустно поведал мне лекарь.

Сочувствую, – и, найдя взглядом девушку, кивнула на неё, – помогите и ей, пожалуйста. – А у домажки спросила:

Где моё платье?

Его выкинули, – ответила она и подошла, протянув мне мои артефакты, я с благодарностью кивнула.

Когда мы остались одни, девушка поставила на столик рядом со мной стакан молока.

Вот, герцоги сказали, что ты любишь, – сообщила она, а я спросила:

Как давно приготовили эти комнаты?

Уже недели две, но гардероб привезли пару дней назад,

«Так, – размышляла я, осматривая комнату невидящим взглядом. Значит, Маргарита согласилась мне помочь, и сразу пошла к герцогам с предложением. Что же, меня все предупреждали».

Заметив, что девушка стоит и ждёт от меня каких-то действий, я спросила:

– Тебя как зовут? И как оказалось, что ты носишь не мага?

Эдна Альтеро, – представилась она, – влюбилась в домага, вот и сглупила, – мои уши сразу определили ложь.

Послушай, Эдна, я чувствую, когда мне врут, – показала я ей на свои уши, – если это тайна, можешь ничего не говорить. Но если хочешь, чтобы я тебе помогла, расскажи всё, как есть, без вранья и недосказанности.

Расскажу, – согласилась девушка и, придвинув к моей кровати стул, устроившись на нём, начала повествование. – Есть города, где совсем нет магов, там живут свободные домаги и примаги.

Как это «свободные»? – переспросила я. – Свободные от кого?

Не знаю, но там совсем нет магов, а в королевстве считается, что это простое человеческое поселение, – попыталась объяснить она.

Я выросла в таком городке, туда даже примаги заезжали редко, – вспомнила я тёплый Делфис, – откуда в том городе могли взяться домаги?

Наверное, беглые, или те, кого прятали родители, – ответила мне Эдна, думая о чём-то своём, – но им, чтобы прокормиться, не хватает магии.

Можно и своим трудом прокормиться, – парировала я, представляя огород Сита.

Без магии это не жизнь, а выживание, – заявила без капли сомнения девушка, и увидев, что я не спешу с ней соглашаться, решила просветить:

Защиты от болезней нет, вещи все время ломаются, продукты портятся, и работать приходиться с утра до ночи, – перечислила домажка недостатки жизни которой никогда и не жила. – Разве это жизнь?

Но при этом всём ты свободен, – выдвинула я свой аргумент.

Магия позволяет выращивать хорошие урожаи и скот, делать магические предметы, да и простые предметы с магией намного качественнее, – не сдавалась она и, победоносно улыбнувшись, стала рассказывать дальше:

Вот и в городе, где нет магов, ищут одарённых девушек, чтобы те им детей с магией родили.

Предположим, – согласилась я: в Делфисе девицы тоже старались получить одарённого ребёнка, чтобы потом продать его государству.

За каждого малыша обещают дом подарить и на всём готовом в нем поселить. Вот я и согласилась! – со вздохом закончила она.

И что случилось дальше?

Меня свели с домагом, и я недолго жила в его доме, – рассказывая, Эдна сжала кулаки, – а как стало понятно, что ребёнок без магии родится, меня сразу выгнали.

«Ничего себе история, – подумала я, – а вдруг это был очень слабый домаг, и просто обманывал девушку?»

– А как тут оказалась?

Родители узнали, что привязанной домажкой я уже не стану, продали герцогу, а на эти деньги сестру в школу отправили, – пояснила она, а на мой вопросительный взгляд на её живот, добавила, – я испугалась и не рассказала, что ребёнка ношу, а потом уже поздно было.

Эдна, а тебе разве не рассказывали: чтобы родить одарённого ребёнка, отец должен быть сильнее тебя магически?

Рассказывали, конечно, но ауру видят только маги, или очень сильные домаги, – пожала она плечами, – ты не думай, я не совсем дура. Перед тем, как соглашаться, познакомилась с домажкой, у неё уже трое детей одарённых, правда, примаги, но живёт она припеваючи, ни работы, ни горя не знает. Только просят иногда манны урожаю подкинуть, да подарки и красивые платья дарят.

А изуродовал кто тебя?

Герцог Каризало, когда потащил в постель, увидел, что беременна, – скривившись, ответила она, – ударил наотмашь по лицу, а на пальце у него перстень большой, вот щеку и рассёк.

Да уж, натворила ты дел! – ответила я девушке. И ведь герцога понять можно. Но и осуждать её не могу, сама, как дура, Марго поверила.

Решив, что отчаянье – не мой путь, а смирение не поможет сбежать из замка, сказала, обнадёживая себя и девушку:

Ладно, посмотрим, может, и удастся из ситуации вылезти!

В комнату, не стучась, вошла Ольга, достала из гардеробной несколько красивых платьев на выбор и, посмотрев на Эдну, недовольно скривилась.

Ты зря думаешь, что её просто так обидели, – доверительно сказала она, – её мать, считай, от смерти спасла, отец бы точно прибил. – И, кивнув в сторону Эдны, с видом разоблачителя, добавила, – она пустого ребёнка прижила, и никому не сказала.

О, так мать твоя – спасительница? – нахмурилась я. – Глупую девушку пожалела, лекаря ей позвала, да и не ударила ни разу?

Посмотрю я на тебя лет так через двадцать, – улыбнулась она в тон мне, – вот тогда и поговорим, а сейчас пошли, тебя ждут на поздний ужин.

В уютной ванной комнате я нашла всё необходимое, приняла душ, причесалась и, надев зелёное платье с излишне открытым декольте, на минуту посмотрела на себя в зеркало.

Да, Валлери, ты тоже дел натворила, – сказала я себе, перекладывая в карман артефакты и поправляя висевшую на цепочке жемчужину, подаренную мне лордом Фабиа.

***

Я вошла в роскошный, обеденный зал, явно предназначенный только для магов и их гостей, без запахов и свисающих с потолка овощей и предметов. Во главе богато сервированного стола в огромном кресле с высокой спинкой восседал Винсент Каризало. Справа от него сидела Ивна, а слева – стройная ухоженная магиня неопределённого возраста, но с очень приятными мягкими чертами лица.

Валлери, – протянул мне руку Гастон, – надеюсь, тебе лучше? – Я кивнула и подошла к столу, проигнорировав его помощь.

Позволь представить тебе нашу мать, – сказал подошедший с другой стороны Дизер, – герцогиня Астер Каризало.

Ваша светлость! – сделала я книксен, как смогла, герцогиня мне тепло улыбнулась.

Рад тебя видеть в своём замке, – поприветствовал меня герцог, делая жест рукой, чтобы я села, – а на Ивну не обижайся, она деревенская баба, – он взял кубок с вином и, отхлебнув, добавил, – но моя домажка, и, как и ты, не любит сидеть без дела, имея свои увлечения.

Ваша светлость! – поприветствовала я герцога. – Мне очень интересно узнать про увлечения вашей домажки, – с намёком на её садистские наклонности, съязвила я.

Я завтра тебе с удовольствием их покажу, – с тем же удовольствием съязвила Ивна.

По хлопку распорядителя, вошли слуги-примаги и, церемонно обойдя кругом зал, выставили на стол накрытые клошами блюда. Одеты они были в одинаковые ливреи с гербом герцогов на нагрудном кармане. По второму хлопку, сняв клоши, они так же церемонно удалились. Действо было, конечно, красивым, но вот блюда предлагались исключительно из мяса. Все с аппетитом принялись за поздний ужин, за исключением меня и герцогини. Мать близнецов сидела очень величественно, не обращая внимания ни на дурные манеры домажки, ни на герцога, наливавшего себе очередной бокал вина.

– Валлери, сколько вам лет? – спросила меня леди Астер.

– Шестнадцать, Ваша светлость, – вежливо ответила я.

– Не так давно исполнилось, – зачем-то добавил Гастон, вкладывая мне в руку намазанную маслом булочку.

– Вы выглядите совсем юной, – леди Астер поджала губы.

– Она у нас плохо ест, – улыбнулся Дизер, сунув мне в другую руку огромную кружку тёплого молока.

Я почувствовала себя неуверенно: держать на весу большую кружку и булку было сложно, а поставить некуда. Повернулась к Гастону. Он, не понимая моего положения, мне улыбнулся. Повернулась к Дизеру, парень ласково попросил:

Съешь, пожалуйста, – подтолкнув булку к моим губам.

Я сдвинула брови, и посмотрела на леди Астер. Та незаметным движением показала мне на стоящую передо мной пустую тарелку. Выдохнув, я сгрузила всё туда и, посмотрев на герцога, вежливо попросила:

Ваша светлость, верните меня в школу, пожалуйста.

Герцог, деланно прокашлявшись, посмотрел на сыновей, я тоже посмотрела на братьев и попыталась объяснить:

Моё исчезновение из школьной библиотеки было ошибкой, и я хочу вернуться. – Дизер развернул меня к себе вместе с креслом.

Валлери, ты знаешь, что за побег тебя ждут пятнадцать плетей? – спросил он. Я кивнула.

Есть идея, как тебе избежать наказания, – весело сказал Гастон, разворачивая моё кресло к себе, – ты объявишь, что захотела побывать в нашем замке и подписать договор, а так как лорд Фабиа этому препятствует, – он весело подмигнул мне, – все сделают вывод, что это не побег из школы, а твоё решение, – я посмотрела на мага округлившимися глазами.

А со своей стороны мы готовы дать тебе отсрочку почти в год, – добавил к уже сказанному Дизер, – как изначально и оговаривалось с лордом Фабиа.

Ну, как тебе наш план? Здорово, правда? – спросил меня Гастон тоном, не предусматривающим отрицательного ответа. – Как говорится, «и волки сыты, и овцы целы»!

В столовой воцарилось напряжённое молчание: все смотрели на меня, ожидая, как я поняла, безмерной благодарности, а меня разобрал нервный смех.

Что тебя так рассмешило, Валлери? – со снисходительной улыбкой спросила Ивна, наверное, подумав, что я не совсем в себе.

Да то, что после вашего гостеприимства пятнадцать плетей мне кажутся сущим пустяком! – Мы с ней посмотрели друг на друга, и я, повернувшись к герцогу, ещё раз вежливо попросила:

Отправьте меня в школу, пожалуйста!

Ну, Валлери, – простонал Дизер, принимаясь опять поворачивать моё кресло, – давай поговорим?

Поговорили уже, – перебила я его, резко вставая со своего всё время разворачиваемого кресла.

От скрежета ножек по полу заболели зубы, а от перспективы остаться тут навсегда я ощутила злость! Но, посмотрев на величественную леди Астер, участливо глядевшую на меня, я сдержалась. Напомнив себе, что вежливость ничего не стоит, а приносит много, сказала:

– Ваша светлость, я высказала свою просьбу. И если после моего возвращения в школу меня ждёт наказание, я приму его, – поклонившись, я вышла из столовой.

Закрыв за собой дверь, увидела Ольгу, застывшую с книгой в руках на лестнице в неестественной позе. Девушка явно не ожидала чьего-либо появления из столовой и отскочила от двери, насколько смогла.

Подслушивать нехорошо, – сказала я ей и, подойдя, вытащила из её рук книгу. – «Магические ускорители созревания зерновых культур», – прочла я название вслух, – можно, я возьму почитать? – Она молча кивнула.

«Странно», – я подумала, что никогда бы не отдала книгу, которую читаю, и, прижав к груди увесистый томик, пошла по лестнице вверх.

Войдя в отведённые мне комнаты, я удивлённо посмотрела на Эдну. Она стояла перед зеркалом в красивом платье, пытаясь зашнуровать корсет. Заметив, что кто-то входит, девушка дёрнулась, но, узнав меня, с облегчением выдохнула.

Фух, я уж испугалась, что вошёл кто-то из Каризало, – доверительно сказала она, расправляя пышное платье.

А что бы было? – Девушка скривилась.

Побили бы, – сказала она и сама себе кивнула, – да, скорее всего, побили.

Наверное, глупость побоями не лечится, – ответила я, устроившись читать в кресло.

Книга «Магические ускорители созревания зерновых культур» оказалась вполне занимательной литературой. В ней на примерах объяснялось, что всё в природе взаимосвязано, и, если требуется ускорить созревание одной из культур, это можно сделать за счёт жизненно необходимой манны другой. Но важно знать сроки созревания и правильно подбирать донора. Например, самое распространённое – это смесь подсолнечника и гороха, донором выступает горох: в конечном итоге после раннего сбора подсолнечника он успевает дозреть, и его вполне можно использовать скоту в пищу.

Но вот если полностью лишить горох манны, то на этом поле он больше не прорастёт, и любые бобовые будут расти в замедленном темпе. Также описывался и второй способ: подкормить растения за счёт своей манны, но вот он подходил не всем, так как являлся очень затратным. Заучив на всякий случай формулу ускорителя с донором и без, я отложила книгу. Осмотрелась. Эдна спала на кушетке и что-то бормотала во сне. Решив, что и мне силы понадобятся, я тоже легла спать.

Глава 3

Рано утром, ещё только занялся рассвет, меня разбудил осторожный стук в дверь. Я села на кровати и осмотрелась, Эдна спала, похрапывая не хуже Вафела после пьянки. В дверь постучали настойчивее. Спустив босые ноги на пол, я накинула халат и на цыпочках побежала в маленькую комнату к двери. Осторожно приоткрыв её, увидела леди Астер Каризало. Леди, прижав палец к губам, втолкнула меня в комнату и, запрыгнув следом, заперла за собой дверь. Поставив магическую защиту, вытащила ключи и спросила:

– Эдна у тебя? – Я, подтверждая, кивнула.

– Тогда пошли в ванную, – прошептала она и, взяв меня за руку, повела за собой.

Леди Астер, закрыв дверь, включила воду и вытащила из кармана связку маленьких ключей.

Сразу не беги, – она подняла мою руку с браслетом и стала методично перебирать маленькие ключи, – выжди удобного случая.

Почему вы мне помогаете? – не понимая, спросила я.

Потому что я люблю своих сыновей, – ответила герцогиня, как само собой разумеющееся, но, заметив мой непонимающий взгляд, пояснила:

Они хорошие мальчики, просто слишком избалованные, вот и не понимают, что лучше уговаривать, чем заставлять.

Спасибо большое, – искренне поблагодарила я герцогиню.

Но ты всё равно, присмотрись к ним, – подмигнула мне магиня, – сильные маги, и к тебе неровно дышат, а жить ты и со мной сможешь. У меня огромный замок Абрио с лучшими садами для прогулок, какие ты себе вообразить можешь, – подняла она вверх палец, убеждая. Я закивала болванчиком, и в этот момент браслет открылся, а герцогиня ловким движением застегнула его обратно.

Теперь без ключа спокойно откроешь, вот тут нажми, – показала она мне на «собачку» замка.

Я тут же нажала, браслет открылся, и мне пришлось его ловить, чтобы не упал на каменный пол. Герцогиня снисходительно на меня посмотрела, а я, защёлкнув браслет на руке, решила поинтересоваться:

– Ваша светлость, могу я вам задать один нескромный вопрос? – начала я издалека, так как не хотелось выглядеть в глазах этой великолепной женщины уж совсем невежей.

– Задавай, – лаконично разрешила она, – только давай без титулов, – я кивнула, усиленно думая, как правильно сформулировать то, что я хочу спросить.

– Почему домажка должна находиться с магом, когда он… это… ну, со своей женой? – промямлила я, покраснев, а магиня с удивлением пристально посмотрела на меня.

– Скажи-ка, девочка, а кто тебя воспитывал? – Я покраснела ещё сильней, даже кончики ушей защипало.

– Вначале семья простых крестьян, а потом примаг, господин Грюнвер, – честно ответила я и, увидев на лице герцогини недоумение, сочла себя обязанной пояснить, – моя магия была запечатана, и то, что я являюсь домагом, стало известно не так давно.

Герцогиня озадаченно сдвинула брови и села на край ванны, покрутила в руке большой кулон с изумрудом, удивительно гармонирующий с её зелёными глазами, поправила вылезший из причёски локон и переспросила:

– Так значит, ты не знала, что домаг? – Я помотала головой и развела руками, мол, не знала. – И тебя никто не учил?

– Почему? Учили! – возмутилась я. – Господин Грюнвер учил магаматике и магаметрии, я с восьми лет помогала ему в артефакторской мастерской.

– Тогда многое становится понятно, – сказала она, крутя массивные кольца на тонких ухоженных пальцах, – хорошо, я попробую тебе объяснить. Ты знаешь, что маги, хоть и обладают высокими способностями, почти лишены манны?

– Знаю, но манна всё же есть, просто её мало, и она у вас плохо восстанавливается, – показала я свою осведомлённость.

– Её очень мало, – подтвердила леди Астер, – а, чтобы пользоваться магией, её нужен достаточно большой запас. Я даже не говорю сейчас о родовой магии, – поведала она мне очевидное, – поэтому в поединках или при большом затратном производстве мы пользуемся манной домагов.

– Мне это объяснили в школе, – я покивала, снова показывая свою осведомлённость.

– Так вот, и для передачи магии потомству магу тоже нужна манна домагов, – она произнесла это, как непререкаемую истину.

Я, озадаченно посмотрев на неё, подумала и сделала, как мне показалось, логичный вывод:

– А не проще ли надеть браслет и отправиться в спальню к супруге? – Герцогиня рассмеялась.

– Нет, Валлери, так это не работает, – заливалась она смехом, – нужно или любить домажку, или быть с ней связанным. После ритуала у источника маг может впитывать манну домажки почти без ограничений, поэтому и дети в союзе намного сильнее, чем от выкупленных, – доходчиво объясняла леди, – и для передачи магии наследникам домажка необходима, как донор манны.

– Значит, домажка выступает донором манны, как простой домаг в поединке? – нахмурилась я.

– Не совсем, там немного другая манна, – ответила мне герцогиня, – и, в отличие от домага, она получает привязанного к ней мага, который заботится и оберегает её.

– Но ведь лорд Фабиа родился, когда его мать была не в союзе? – вспомнила я историю Адриана.

– Да, но Горад Фабиа очень любил её, поэтому и сын получился очень сильным… – поведала леди Астер, а затем, странно посмотрев на меня, добавила, – и, если бы она согласилась на союз, род Фабиа был бы сейчас сильнейшим в королевстве.

Сквозь шум льющейся воды мы с герцогиней услышали, что кто-то стучит во входную дверь. Леди Астер заговорщически мне подмигнула, и мы крадучись прошли через спальню в маленькую комнату перед входной дверью. Она вальяжно устроилась в широком кресле, кивком указав мне на оттоманку напротив, и, как только я села, в дверь постучали настойчивее.

Да войдите уже, – громко сказала герцогиня и повела рукой, снимая защиту.

Дверь дёрнулась, потом снаружи вставили ключ и провернули. В комнату вошли герцоги Гастон и Дизер.

Мама? – удивившись, переглянулись братья. – Что ты здесь делаешь?

Мы тут с Валлери о своём, о девичьем разговариваем, – не поведя и бровью, соврала герцогиня, – а вам что понадобилось от девочки в такую рань?

Тоже хотели поговорить, – присаживаясь рядом со мной на оттоманку, сказал Гастон.

А не рано ли для разговоров? – поинтересовалась леди Астер – она явно умела обернуть ситуацию в свою пользу.

Где-то через час придёт Ивна, – начал оправдываться Дизер.

Я не про Ивну, а про возраст, – перебила его герцогиня.

Как ты слышала, мы готовы ждать год, – слегка сердито ответил Гастон.

Ивна уже показала Валлери, что за жизнь ждёт её через год в этих стенах, – мне показалось, что герцогиня тонко подводит сыновей к чему-то.

Сейчас она извинится и попробует исправить ситуацию, иначе отец обещал её наказать, – ответил матери Дизер.

Я смотрю, у вас часто наказывают, – с сарказмом заметила я.

Бывает, но не часто, – уклончиво ответил Гастон, а мне самую малость резануло уши.

А как же Кларисса? – подняла я брови, посмотрев ему в глаза.

О, Валлери я знаю эту историю, – ответила мне герцогиня, – девочка была слаба, но вот ей очень хотелось в домажки, – попыталась она выгородить сыновей, – а мальчики мои решили, что не хотят слабых детей от выкупленных домажек, – улыбнулась она мне. Я невольно посмотрела на братьев, а леди Астер своим любимым заговорщицким тоном добавила – поэтому у меня нет внуков.

Она к Эндрю в постель залезла, поэтому артефакт и показал родство, – оправдываясь, пояснил Дизер.

Хорошо, что брат во всем признался, – доверительно сказал Гастон, – а то мы голову сломали, как она смогла забеременеть.

Так вы обманываете девчонок? – возмутилась я.

Мы никого не обманываем, – парировал Дизер, – у нас в договоре прописано, что слабого потомства мы не планируем, а если вдруг случится, тогда выкупим.

Я скептически подняла бровь, но, подумав, согласилась. На самом деле они никого не обманывали: девчонки знали, на что шли, связываясь с этими манипуляторами.

– Мама, оставь нас, пожалуйста, – попросил герцогиню Дизер.

Не обижайте её, мальчики, – напутствовала герцогиня, вставая. – Валлери, я надеюсь, ещё увидимся, – я кивнула с благодарностью.

Леди Астер вышла, на прощенье подмигнув мне, а Дизер сел в освободившееся кресло. Братья помолчали, глядя на меня, я тоже молчала, не собираясь облегчать им жизнь.

Валлери, – прочувственно начал Гастон, а я прикрыла глаза, понимая, что в риторике и убеждении маги намного искуснее меня, – поверь, мы знаем, что у Ивны куча недостатков, и, возможно, мы – не та идеальная семья, о которой может мечтать такая девушка, как ты!

Я улыбнулась, определив приём: по классификации леди Линаи Ларнетти он назывался «Выглядеть достойно, но не высокомерно». Маги восприняли мою улыбку по-своему, а Гастон даже попытался взять меня за руку.

Но в будущем мы постараемся стать лучшими спутниками для тебя, – подняв брови, продолжил убеждать Дизер, – и это не просто слова, ты же видишь, мы не даём пустых обещаний! – Маг наклонился чуть вперёд и вкрадчивым тоном продолжил:

Если ты не хочешь иметь большое количество детей, никто не будет тебя заставлять.

Слова Дизера были правдой, или он просто верил в то, что говорил. Но я опознала немного видоизменённый приём «Сфокусируйтесь на будущем» и сделала вывод, что братья явно хорошо учатся.

И да, мы знаем, что ты была близка с полугномом из Делфиса, господином Грюнвером, – улыбнулся мне Гастон.

«Приём не по правилам», – возмущённо подумала я и с негодованием посмотрела на парня.

Мы можем пригласить его работать с тобой! – продолжил наступление Гастон.

Построим вам отдельную мастерскую, и вы с мастером Грюнвером сможете заниматься всем, чем только захотите, – искренне глядя мне в глаза, обрисовал перспективы Дизер, и тут на его лице отразилась грусть, – хотя он уже совсем старый и долго не протянет, наверно? – спросил маг.

Братья замолчали, с сочувствием глядя на меня и ожидая реакции. А реакции не было: я думала только о том, как побыстрее их выпроводить и задействовать артефакт. Герцоги поняли моё молчание по-своему, решив меня обнадёжить.

Валлери, – воскликнул Гастон, – ты не расстраивайся, у нас очень талантливый лекарь, он обязательно сможет ему помочь и продлить его годы! – улыбнулся мне парень. Я тяжело вздохнула: приём назывался «Используйте мощные слова», и это работало.

Мысленно я послала огромную благодарность лорду Фабиа, и леди Линае за науку, иначе я бы уже, расплакавшись, кинулась в объятья этим двум талантливым манипуляторам. Разговор прервала проснувшиеся Эдна – она вошла в комнату, зевая во весь рот, и не сразу заметила братьев. Вчерашнее красивое платье сбилось со сна в сторону, и выглядела она в нём, как только что взбитая розовая подушка. Братья уставились на Эдну, а девушка, подавив повторный зевок, уставилась на них.

Проснулась? – решила я разрядить обстановку.

Ага, – ответила она мне хриплым со сна голосом, – у вас там вчерашнее молоко стоит, можно, я выпью?

Пей, конечно, – ответила я, вставая, – пошли прогуляемся, тебе полезен свежий воздух.

Валлери, любимая, – притянул меня за талию Гастон, – что это, – указал он на девушку, – делает в твоей спальне?

Уснула она у меня, – поведала я ему очевидное, не зная, на что обидеться сначала: на «любимую» или за девушку, названную средним родом.

Дорогая, не нужно общаться со всеми, кто к тебе липнет, – вдыхая воздух у моего виска, сказал парень, – ты нежная и наивная, тебя даже глупая Марго обманула, – потёрся он щекой о мои волосы.

Мои глаза несколько округлились, я выставила руки впереди себя и посмотрела на Эдну. Девушка пожала плечами, а я показала ей глазами на кувшин, мол, разбей.

Девочка моя, пойми, не стоит привязываться к таким домажкам, – отстраняя от брата, развернул меня к себе Дизер, – а эта так вообще сильно сглупила, её скоро отошлют, – сказал он, доверительно, погладив меня по спине.

Я от удивления даже подпрыгнула, но, взяв себя в руки, сделала брови домиком и умоляюще посмотрела на девушку. Эдна ответила непонимающем взглядом. Тогда я ей показала пантомимой: мол, разбей кувшин, чего тебе стоит? Она сделала шаг в сторону спальни, покрутив пальцем у виска. «Совсем, что ли, глупая?» – подумала я, закатив глаза. Наверное, она подумала так же.

Валлери, домажечка моя, от тебя так вкусно пахнет, – потребовал моего внимания Дизер, – можно, я тебя поцелую? – И, подняв моё лицо за подбородок, поцеловал в кончик носа.

«Зачем тогда спрашивал?» – про себя возмутилась я, но на всякий случай замотала головой.

Ну, пожалуйста, – попросил он, поцеловав в глаз. Я даже открывать его после этого действа не стала.

– Но, конечно, если ты против, мы не будем тебя целовать, – сказал он и поцеловал меня в подбородок.

«Интересно, а кто сейчас мотал головой?» – задала я закономерный вопрос.

А мне ты разрешишь себя поцеловать? – спросил Гастон, обнимая меня сзади. Я замотала головой сильнее прежнего, а он, целуя меня в шею, простонал, чуть ли не кусая:

– Валлери, ну, почему?.. – Я, опешив от такой наглости, стукнула его ногой по голени.

Ой, это больно, – засмеялся Гастон, – ну, почему ты такая вредная?

А что вы целуете, когда я не разрешаю, – возмутилась я, а братья рассмеялись.

Мы у тебя просим настоящий поцелуй, взрослый, – прошептал мне Гастон в шею, – а эти поцелуйчики не считаются, – сказал он, пощекотав мою шею своим дыханием, а я в ужасе замерла, с немой мольбой глядя на Эдну.

Девушка вздохнула, подняла руки вверх и потрясла ими в раздражении, затем схватила кувшин с водой и резким движением разбила его о голову парня. Гастон упал, как подкошенный. Я отпрыгнула в сторону, не ожидая такого поворота событий, а девушка, схватив подсвечник и не сомневаясь ни минуты, с размаху ударила им растерявшегося Дизера.

Твою же мать... – воскликнула я. – Ты что творишь?

Ну, так вы сами просили? – ответила мне Эдна.

Я просила кувшин разбить, чтобы я сбежать могла, – пояснила я девушке.

Ну, вы бы сбежали, а я осталась! Вдруг они снасильничали бы меня, я вон какая красивая в этом платье, – на этом мои аргументы закончились.

Я сделала несколько кругов вокруг лежащих магов, успокаиваясь и размышляя. В дверь громко постучали, я заметалась по комнате, но, взяв себя в руки, приказала:

Так, в спальню их, быстро, – и мы по очереди оттащили парней за кровать, замотав им руки полотенцем.

Минуту, – крикнула я, натягивая на себя вчерашнее платье, – подождите, я одеваюсь.

Эдна пыталась вытереть воду на полу, я подскочила к ней, останавливая, сняла браслет.

«Ремалер», – щёлкнув пальцами произнесла я, и в комнате стало чисто. Застегнула браслет обратно, а Эдна с удивлением в глазах покачала головой, мол, здорово.

За дверью стояли Ивна с Ольгой, красные и злые. Они еле сдерживали раздражение, что им пришлось ждать за закрытой дверью.

Хочу прогуляться, составишь мне компанию? – натянуто спросила Ивна.

Полотенце прихватили? – съязвила я.

Да если что, я и руками, – ответила мне в тон домажка.

Хорошо, идёмте, – оценила я её юмор, кивнув Эдне, чтобы та шла за нами.

Дверь в комнаты мы заперли ключом магов, и, когда спустились во двор, Ивна кивнула девушкам, чтобы те отстали.

Пойдём, я тебе обещала показать своё увлечение, – сказала Ивна, восстанавливая сбившиеся дыхание, а мне стало её жалко: всё же беременность в пятьдесят лет – это непросто.

Вы не пробовали поговорить с герцогом? – спросила я. – Рожать в таком возрасте уже тяжело, да и от вашего здоровья многое зависит? – Она как-то странно посмотрела на меня.

Пробовала, но аргумент простой: сейчас ребёнка рожу, и будет у меня защита почти до семидесяти лет, а чтобы до смерти, так ещё нужно, – поведала она, – да что я говорю, сама ещё в худшей ситуации окажешься, – засмеялась Ивна, задыхаясь.

Не окажусь, – уверенно ответила ей, – и спасибо за урок, теперь уж точно не окажусь.

Ты погоди, не руби сгоряча, – Ивна шла, переваливаясь с ноги на ногу, – может, ты умней меня, и сможешь всё правильно наладить, да и времена уже другие, нет такого количества войн, сколько было в нашей с Винсентом молодости, – мы подходили к полю, засеянному подсолнечником.

Нет, я не умнее, я просто другая, – с грустью ответила я ей.

Мне сказали, ты артефактами увлекаешься? – пройдя несколько шагов в поле, спросила меня женщина. Я кивнула, – слышала, наверное, про бездонную шкатулку?

Я, улыбнувшись, повторно кивнула, осматривая посадку подсолнечника, головки которого почти доходили нам до плеч.

Мне такую Винсент подарил, очень дорогая вещь, по стоимости сравнится с небольшим замком, – с гордостью сказала она, – хочешь, тебе отдам?

Нет, спасибо, – пытаясь скрыть улыбку, ответила я ей и, решив сменить тему, спросила, – так что вы хотели показать?

Ивна повернула голову и огляделась, глубоко вдыхая воздух.

– Вот моё увлечение, – повела она рукой, указывая на подсолнечник, – земледелие, а этим подсолнухам всего-то две недели, – с гордостью сказала женщина, наблюдая за моей реакцией.

Да, здорово, – искренне признала я, – очень быстрое созревание, – на лице Ивны расцвела искренняя улыбка.

Рада, что ты понимаешь, – и, кивнув в сторону, – пойдём, я люблю тут гулять.

Мы шли среди подсолнечника по свежей полевой дорожке, вокруг летала всяческая живность, а неуклонно поднимающееся солнце начинало припекать.

Валлери, послушай, подпиши ты договор с мальчиками, ведь никто лучше тебе условия не предложит, – начала разглагольствовать домажка.

Ну, почему же не предложат? – парировала я. – Сильвана обещала, что я буду ей в доме ровней, а граф Эндаге жениться хотел, – просветила я её, она остановилась.

Шутишь? – Ивна вопросительно посмотрела на меня, я покачала головой. – Что, в домажки к Аронадару пойдёшь? – чуть задыхаясь, спросила женщина.

Я не пойду ни к кому в домажки, по крайней мере, пока позволяет закон, – ответила я ей честно.

Ты совершаешь ошибку, отказываясь от союза с близнецами! Они красавцы, и их двое, – женщина подняла брови, явно на что-то намекая.

Нет, и лучше не тратить время, это обсуждая, – ответила я ей.

Я обещаю, что никогда больше тебя не ударю, – с мольбой в голосе добавила она аргумент.

Мы молча посмотрели друг на друга. Я видела в ней моё возможное будущее, а она во мне – своё упущенное прошлое. Её зависть и моя благодарность. Её ненависть и мой страх. Я так же молча покачала головой, лицо Ивны сразу изменилось, стало злым.

Ты не уйдёшь отсюда, – с ненавистью выпалила она. – Винсент сказал, что лучше тебя род никто возвысить не сможет! Значит, ты должна остаться.

И тут я услышала, как Гастон и Дизер, выбежав из замка, закричали:

– Держи её, Ивна, держи! – Домажка нахмурилась, а я посмотрела за её спину: там в нашу сторону, перепрыгивая через борозды, бежал Эндрю.

Я быстро нажала на замок браслета, он открылся, и мы с женщиной проследили, как он соскользнул с руки. Несколько раз спружинил о землю, покатился по борозде и наконец замер, провалившись в ямку между рядами. Я даже задержала дыхание, наблюдая его кульбиты в воздухе, по ощущениям, Ивна тоже.

Подняв взгляд, я посмотрела женщине прямо в глаза, потянула манну и, быстро проговорив формулу роста, вскинула вверх руки. Подсолнухи моментом вытянулись на пол метра и тут же наклонили свои шляпки под весом моментально созревших семян. У Ивны округлились глаза, она с удивлением огляделась и, вытянув руку, попыталась меня схватить. Вовремя отскочив, я сделала несколько шагов в подсолнечник.

– Не убежишь, – прохрипела она, – здесь мой Эндрю, а он самый сильный, тебе с ним не сравниться!

Ну, это мы ещё посмотрим, – скорее, от обиды ответила я.

«Миражум рефлект крэатэн», – прошептала я, разворачиваясь.

В поле нас уже бежало десять, и все в разные стороны. Я бежала очень быстро, стараясь перепрыгивать кочки, оглядываясь по сторонам в надежде придумать, как спрятаться. По моим подсчётам, чтобы накрутить жгут, нужно хотя бы тридцать секунд, и тогда я окажусь в повозке. Но возможности пока не было. Я бежала и, уворачиваясь от очередного хлёсткого подсолнуха, повернула голову. С ужасом увидела, как Эндрю с какой-то нереальной скоростью бежит наперерез всем моим иллюзиям, разбивая их; повернулась в другую сторону и поняла, что герцоги делают то же самое.

«Аппн, Аппн, Аппн», – и каждая иллюзия разделилась ещё, ещё и ещё.

Ты у меня получишь, дрянь, – прокричал Гастон, а я поразилась, как он быстро перешёл к угрозам.

«Аппн, Аппн, Аппн», – повторила я и, после того как от меня отскочило ещё три иллюзии, быстро присела на землю, судорожно начав наматывать жгут.

Она хочет вернуться в повозку, – разгадал мою задумку Дизер, – где она?

Они уехали четверть часа назад, – в ответ прокричал ему Эндрю.

Гастон, гони туда, от повозки она далеко не уйдёт, – крикнул на бегу брату Дизер, а я увидела, как сминается подсолнечник метрах в двадцати от меня.

Со страху моментально намотала остатки жгута, трясущимися руками вставила шестерёнку в хроносы. И тут на примятый подсолнечник выскочил Дизер. Увидев меня, он хищно оскалился.

Девочка моя, ты, никак, сбежать решила? – спросил он, делая в мою сторону несколько осторожных шагов.

Тут же выскочил Эндрю. Домаг не стал комментировать мои действия, а со злобной ухмылкой пошёл на меня. Я дёрнула жгут и последнее, что увидела, – как он прыгнул, пытаясь схватить меня за подол платья.

Глава 4

«Шилдвис», – первое, что я произнесла, убедившись, что нахожусь в повозке. Замерла, прислушиваясь: повозка ехала, снаружи доносились фырканье лошадей и стук копыт о мостовую. Значит, ещё в городе, поняла я и, быстро встав с колен, огляделась. Ящики были составлены уже в другом порядке, и я сразу узнала нужный.

– Бездна, – выругалась я: его задвинули в угол, а сверху поставили ящик, набитый вещами.

Вставляя ноги в промежутки между досками, словно на ступеньки лестницы, я забралась в верхний ящик. В спешке приступила к его разгрузке, получилось достаточно быстро, вылезла и попыталась опрокинуть уже пустой ящик, но не смогла.

– Тяжёлый, как гроб гнома, – выругалась я.

Натужно дыша, упёрлась ногами в верхний край нижнего ящика, а руками схватилась за верхнюю доску пустого, начала раскачиваться.

Стой! – услышала я приказ снаружи, и сразу узнала голос Гастона.

Резко остановившуюся повозку повело в сторону, и ящик, накренившись, опрокинулся вместе со мной.

«Шилдвис», – повторила я, вылезая из-под разломившихся при падении досок. – «Аппн», – не обращая внимания на ободранные руки, забралась внутрь освобождённого вместилища моих артефактов и принялась судорожно шарить в их поисках.

Валлери! – крикнул вбежавший в повозку Гастон и, увидев меня в ящике, усмехнулся. – Домажечка моя, что за игры?

Я не ответила. Нащупав верёвку, вытащила её почти со дна ящика и заткнула себе за пояс. Принялась шарить между досками в поисках шестерёнки со жгутом. Гастон попытался подойти, но упёрся в щит и, посмотрев на меня, засмеялся.

– Пять минут? – с сарказмом спросил он. – Столько держится щит Эсивиса?

– «Аппн», – добавила мстительная я, и мага отодвинуло на полметра.

– Ну, мы и так знаем, что ты у нас девочка талантливая, – сказал парень, перестав веселиться. – Так чего ты там ищешь? Может, я помогу? – Я не ответила, продолжая поиски.

Снаружи раздались крики и шум. В повозку забрались Дизер, Эндрю и Эдна, что меня несколько удивило.

Вот, – сказала девушка, – это она мне приказала вас вырубить!

Я опешила от такой наглости, а Гастон присел на опрокинутый ящик, показывая всем видом, что готов к представлению.

Сдаётся мне, что ты врёшь, – сказал Эндрю, переводя взгляд с меня на Эдну, – а за оговор тебя накажут.

У девушки расширились глаза, и она со страхом посмотрела на меня. Я с наигранным сочувствием поджала губы и покачала головой, мол, я тут ни при чём.

– Она хотела, чтобы я разбила кувшин, – потупившись, призналась Эдна, – а я неправильно поняла.

Я наконец нащупала шестерёнку и, вытащив её на свет, увидела, что руки ободраны очень сильно.

Валлери, перестань, – увидев кровь, прохрипел Дизер и произнёс заклинание нейтрализации щита. Оно не сработало.

«Аппн», – произнесла я на всякий случай, и принялась судорожно наматывать жгут.

А ты подумала, что будет с Эдной, если ты сейчас сбежишь? – спросил меня Эндрю.

Валлери, – в отчаянье сказала девушка, – помоги мне, ты обещала.

Я вздохнула, посмотрев на неё, и прикрыла глаза, надеясь, что нервы и ободранные руки не помешают магии. Она отозвалась сразу. Увидев всполохи, я толкнула их в Эдну. Девушка завизжала, не понимая, что с ней происходит, но в какой-то момент, дотронувшись до щеки, замерла.

Я выдохнула и продолжила наматывать жгут. В повозке все молчали, что меня вполне устраивало.

– Валлери! – рычащим тоном начал Гастон.

– Нет! – перебила его я.

– Что «нет»? – спросил герцог.

– Всё – нет, – ответила я, пытаясь вставить намотанную шестерёнку в хроносы.

– Прости, Валлери, – замялась Эдна, я обернулась к ней, – а ты можешь освободить меня от этого? – спросила девушка, недвусмысленно указывая на свой живот.

– Что? – Я потрясла головой, не веря своим ушам.

– Ну, ты мне обещала помочь, так помоги уж по полной, – просяще улыбнулась она.

Я замерла в шоке, сидя в ящике и не понимая – как так?! Ну, серьёзно? Как можно каждый раз так ошибаться в людях!

– Вот так, прелесть моя, – сказал мне с сочувствием Дизер. – Иногда приобретённый внешне изъян – всего лишь воплощение внутреннего уродства! – И он попытался снести мой щит.

Ну, Валлери, прекрати, пожалуйста, – встал с ящика Гастон, неотрывно глядя на мои руки, – давай подпишем договор, и целый год ты будешь проводить с нами только несколько часов в выходные, – он сделал пару шагов, встав вплотную к щиту.

Ты просто ещё слишком молода и не осознаешь всех плюсов от союза с нами, – сказал Дизер, тоже подойдя вплотную, а я заметила неуловимый обмен взглядами между братьями.

– Но, если ты сейчас выйдешь сама, я обещаю, что мы тебя даже не накажем! – улыбаясь, пообещал Гастон, а я, подняв бровь, дёрнула жгут.

В следующий момент я услышала рык Крекши и, пригнувшись, откатилась в угол.

Крекша, Крекша, – позвала я пуму, – это я, – вытянув руку в её сторону, я с ужасом осознала, что моя рука вся в крови.

Пума, услышав своё имя, успокоилась. Стоя напротив меня на трясущихся ногах, тяжело вдыхая воздух, она захрипела и буквально рухнула на солому. Я, испугавшись, посмотрела на неё: шерсть местами висела клочьями, под ушами были потёки засохшей крови. С непониманием оглядела загон и с ужасом поняла, что в чашке не было ни капли воды. Прислушалась: повозка стоит, а снаружи доносятся только звуки леса. Протянув руку через решётку, отодвинув задвижку, вышла. Крекша не пошевелилась, тяжело дыша, пума лежала, и только шкура периодически подёргивалась. У меня сжалось сердце.

Да, что же это такое, – прошептала я, не понимая, как можно было оставить кошку без воды.

Я осторожно вылезла из повозки. Она стояла в глухом лесу, и дорога нигде не просматривалось. Я обошла повозку кругом. Что лошадей нет, я поняла сразу, а когда увидела вывернутые сумки и кровь на козлах, всё стало понятно. Скорее всего, лиходеи увидели в одинокой повозке лёгкую добычу и напали, не ожидая, что в ней окажется старая пума.

Увидев привязанный сбоку козёл бурдюк, в котором обычно возили воду, я схватила его и отправилась к Крекше. Налив воду в чашку, пододвинула её к морде. У пумы хватило сил, чтобы свесить язык.

Я намочила какую-то тряпку, засунула в пасть пуме и сжала, она попыталась сделать глоток, но большая часть вылилась. Повторив попытку ещё пару раз, я поняла, что так кошку не напою, и села рядом, привалившись к решётке.

Бездна, как я устала, – заплакала я. Крекша покосилась на меня и что-то рыкнула, как мне показалось, осуждающе. – И мне ещё должно быть стыдно? – спросила я пуму и засмеялась. – Отлично, теперь ещё и истерики не хватало, – я ударила себя по щеке и, помотав головой, сделала несколько глотков из бурдюка. Скривилась – вода была застоявшейся.

Я посидела какое-то время, наблюдая за кошкой. Один её глаз почти заплыл, ухо над ним повисло тряпкой, шерсть тоже свисала клочьями, открывая широкие залысины, а одна лапа была искусана – то ли от голода, то ли от желания напиться хотя бы крови.

Успокойся, Валлери, – сказала я себе, – отчаянье – не мой путь, а слёзы – не способ решения проблемы.

И, сделав ещё один глубокий вдох, потянула силу. И в этот момент ощутила такое, что пришлось несколько раз судорожно вдохнуть, чтобы осознать.

Лес отозвался эхом: каждое дерево, каждый куст и каждая травинка словно ответили мне. Сердце громко забилось в горле, а в повозку ворвался лёгкий ветерок, развевая мои волосы и унося с собой тревогу. Я распахнула глаза и остро ощутила всё живое вокруг: дыхание деревьев, песню ветра, прохладу воды. А когда увидела яркие всполохи света с красным отливом, подождала, не торопясь вставать.

В повозке стало светло и уютно, как будто в ней разожгли камин, а на стенах заиграли отблески света. Я, наслаждаясь ощущением силы, подошла к Крекше и, повернув обе руки ладонями к пуме, толкнула это всё в неё.

Пума передёрнула ушами, а я опустила руки в чашку, сложив их «лодочкой», чтобы зачерпнуть воды, но тут она сама заструилась вокруг моих рук. Посмотрела на кошку – у неё оба глаза были открыты, и Крекша с интересом наблюдала за моими действиями. Я поднесла руки ближе к пасти, и струйка из чашки полилась ей в рот. Пума послушно глотала, всё время с подозрением косясь на меня.

Не смотри так на меня, я сама в шоке, – сказала я кошке.

Фуф, – ответила она.

***

Я торопилась отойти от повозки как можно дальше: мало ли, вдруг лиходеи решат вернуться, всё же шкура горной пумы чего-то стоит, хоть и изрядно потрёпанная. Покопавшись в перевёрнутом скарбе, нашла вполне приемлемую мужскую одежду. Повезло, что старичок-примаг, хозяин Крекши, был худым и маленького роста. Штаны всё равно спадали, и я подвязала их верёвкой-артефактом, а другую повязала сверху широкой рубашки в качестве пояса и привязала к ней бурдюк. Ножа, чтобы отрезать волосы, не было, поэтому я спрятала их под странную шапку, больше похожую на тупоносый колпак с тканной оторочкой. Оставшиеся артефакты разложила по карманам и, захватив с собой мешок с найденным за козлами одеялом, двинулась в путь.

Во время моих сборов Крекша исчезла, и я, решив, что кошка отправилась своим путём, не стала её дожидаться. Всё же пума – дикое животное, хоть и провела всю жизнь в парке. Начав свой путь через лес в мрачном настроении, я где-то через час заметила идущую чуть позади меня кошку. Она была грязной, а на её морде виднелись пятна крови, но я была очень рада Крекше.

Охотилась? – спросила я. Кошка в ответ только дёрнула ухом.

Так мы шли весь день, не останавливаясь, а когда в лесу сгустились сумерки, Крекша огляделась и, подойдя к разлапистому толстому дереву, запрыгнула на ветку.

Хорошая идея, – похвалила я её и полезла следом.

Устроившись на одной из толстых ветвей, я завернулась в худое одеяло и уснула. Ночью проснулась от холода. Никогда не думала, что в горах днём жарко, а ночью очень холодно. Даже укрываясь одеялом, чувствуя под боком тёплую пуму и прижимаясь к ней, я не могла согреться.

Утром Крекша убежала по своим делам, а я продрогла настолько, что стук моих зубов помешал дятлу, добывающему себе завтрак на соседнем дереве. Слезла с дерева и, закутавшись в одеяло, словно в плащ, принялась бегать вокруг дерева, чтобы хоть как-то согреться. Только когда полностью рассвело, и солнышко стало пригревать, я ощутила тепло и смогла всё обдумать.

Лес был густым, и через высокие кроны деревьев солнце пробивалось с трудом. Найдя лесную прогалину побольше, я устроилась на солнышке и стала просчитывать обстоятельства, в которых оказалась.

«Я не знаю, где нахожусь, и сколько дней идти до Анделиса, – размышляла я. – Еды, как и денег, чтобы её купить, нет, но я в лесу, тут должны быть вода и ягоды».

Закрыв глаза, я прилегла на зелёную траву, подставив лицо солнцу, и стала продумывать свои действия. «Анделис расположен южнее столицы, примерно в неделе пути, значит, нужно идти в ту сторону, – решила я, – а если встречу поселение, нужно найти возможность подзаработать», – это уже мне подсказал мой урчащий желудок. Цепочку с жемчужиной продавать не хотелось, да и снять её я так и не смогла.

– Фуф, – сказала Крекша вернувшиеся с охоты. Я встала, определила, где гуще растёт крона, значит, там находится юг, и мы с пумой отправилась в путь.

Стараясь обходить скалистую местность и держаться солнечной стороны, мы шли два дня. Иногда попадался ручей, в котором я напивалась всласть и наливала в бурдюк воду. Один раз, вспомнив, как вода откликнулась мне в повозке, я позвала её, и она заструилась спиралью по руке. Я улыбнулась.

Несколько раз везло – мы набредали на заросли дикой малины. Конечно, чтобы насытиться, уходило несколько часов, но в это время и Крекша убегала на охоту, а после мы – довольные, сытые и грязные, я – в малине, она – в крови и земле, продолжали совместный путь. Днём идти было тепло и легко, но ночью я сильно мёрзла, и от горного холода не спасали ни одеяло, ни соседство пумы.

Как-то раз в полудрёме, устроившись на дереве, я увидела лорда Фабиа. Он лежал на кровати в какой-то незнакомой мне комнате и крутил в руках кулон с жемчужиной. Потом, подняв на меня взгляд, спросил:

Валлери, ты где? – Сердце почему-то сжалось, и я с минуту смотрела ему в глаза. Подалась вперёд, не веря ощущению реальности сна, и чуть не сверзилась с дерева.

Вовремя ухватившись за ветку, я открыла глаза, замерла, слушая, как шумит ночной лес, и как стучат мои зубы. «Я просто сильно замёрзла», – сказала я себе, вспоминая, как было тепло и уютно в кольце его рук.

К полудню третьего дня мы с Крекшей вышли к высокой стене достаточно большого города. Стена метра четыре высотой была сложена из неотёсанного камня. За ней виднелись городские башни и высокие жилые строения. С огорчением я поняла, что это не Анделис. Мой брат Сит иногда отвозил туда избытки овощей, и из его рассказов я знала, что крыши домов в Анделисе – из серой дранки, а в этом городе – черепичные, и все разной формы.

Подойдя ближе к широкой дороге, ведущей к воротам, я решила понаблюдать, за странным скоплением путников, направляющихся в город. Прищурилась: в толпе было много как примагов, так и домагов. Кто пешком, кто на телегах – все двигались в неспешной очереди. Народ был зажиточный, в дорогих повозках и хорошо одетый, в тряпье, как у меня, я не увидела ни одного человека. Но я настолько промёрзла и оголодала, что готова была умолять стражников пропустить меня в город в надежде найти хоть какую-то работу и кров.

Прости, Крекша, если хочешь, подожди меня здесь, – попросила я пуму, пряча одну из верёвок в малиннике, рядом с примечательным круглым камнем.

Спустившись на дорогу, пошла вместе со всеми в сторону городских ворот, исподволь рассматривая людей в поисках, к кому можно присоединиться. В метрах пятидесяти дальше по стене заметила ещё одни ворота, но туда въезжали и выезжали только повозки, причём на каждой из них было что-то нарисовано.

Уже ближе к высоким кованым воротам поток делился на идущих пешком и сопровождавших обозы. Я пристроилась к группе людей, идущей рядом с гружёной телегой: вид у них был небогатый, и я понадеялась, что не буду среди них сильно выделяться. Но буквально через пару метров невольные попутчики стали на меня коситься и стараться оттеснить от телеги.

Ей, парняга, ты чего к нам прилип? – спросила меня женщина, закутанная в цветастый платок. – Нам и так страшно, что в Алуар не пустят, а с нищетой и подавно.

Пошёл отсюда, отребье, – замахнулся на меня коренастый мужик с окладистой бородой, когда я придвинулась ближе перед самыми воротами.

А ну, спокойно, – прикрикнул на него по-парадному одетый стражник. И, подойдя к нам, прищурил глаза. Осмотрел нас всех и, сделав в воздухе крест, направил руку на группу с обозом.

Они с тобой, парень? – обратился он ко мне. Я прикрыла глаза: стражник был серым магом.

Я к ним в очереди пристроился, думал, подскажут, куда идти, – сказала я ему.

А, ты в город входишь впервые? – Я кивнула, а стражник указал через ворота на широкую дорогу до башни. – Тогда иди по главной улице, в башню к леди Ревалье Дарвега, она тебя и накормит, и на постой определит, – в телеге, от которой меня прогоняли, с досады громко выругались.

Не веря своему счастью, я прошла через ворота. Увидев тех, кто входил, вдруг поняла – в город пропускали, в основном, домагов и примагов. Простые люди могли войти, только если были очень богаты. Они важно трясли деньгами перед стражей, чтобы показать свою состоятельность.

Я шла по вымощенной булыжником дороге, радостно улыбаясь, и, если встречалась взглядом с прохожими, приветствовала их кивком. Иногда мне отвечали улыбкой, а иногда и надменно отворачивались при виде моей потрёпанной одежды. Из лавок вкусно пахло хлебом и разной снедью, живот сводило от голода, а голоса зазывал, наперебой кричащих: «Свежая выпечка, лучшая выпечка Алуара!» или «У нас новинка, слойка с червеникой, только доставленной из лесов чёрных магов», звучали для меня, как издевательство.

Странно, но всю дорогу меня не оставляло чувство, что за мной откуда-то наблюдают. Повертев головой, я осмотрела окошки домов и маленькие оконца-бойницы на верхних этажах зданий. Никого не увидев, стала осматривать улицу. Повсюду сновали добротные кареты, перевозившие богато одетых горожан, и телеги, под завязку гружёные товаром. Встречались люди с большими тачками, на них было что-то, похожее на походную кухню, и прохожие её останавливали, просили приготовить – кто блинчик с начинкой, а кто и поджаренный бутерброд. По аккуратным аллеям виднеющегося поблизости небольшого парка прогуливались ухоженные матроны с пухлыми детками и мужчины в дорогих костюмах с неизменной тростью в руках.

Остановилась я только на главной площади, разглядывая непонятное сооружение в самом центре. Это был огромный столб с вставленными в него проушинами и три непонятных ровных круга-углубления выдолбленных в целой каменной плите.

Парень, ты чего тут? – спросил меня грузный, хорошо одетый мужчина.

Меня от главных ворот направили к леди Ревалье Дарвега, – прищурилась я: мужчина оказался примагом, – я правильно иду?

Да, правильно, – улыбнулся он, указав на массивную железную дверь в центральной башне, стоящей на краю площади.

Я благодарно кивнула мужчине и прошла через площадь к вышеозначенной двери, искренне не понимая, зачем в таком благополучном городе такие неприступные входные двери. Постучала молоточком о железную пластину, висевшую рядом со смотровым окном. Оно открылось, и из него на меня посмотрела приятного вида девушка.

Тебе чего надо? – грубовато спросила она звонким голосом.

Здравствуйте, мне у ворот сказали идти в эту башню, – девушка оценивающе посмотрела на меня.

Примаг? – спросила она.

Домаг, – ответила я. Замок сразу заскрипел, и дверь открылась.

Пойдём, – девушка сделала приглашающий жест.

Я вошла и, прищурив глаза, увидела, что она была простым человеком. Невысокая, с вьющимися волосами и тонкими чертами лица. Словно почувствовав, что я её рассматриваю, девушка резко обернулась.

– Хватит на меня пялиться, – с неприязнью попросила она и, указав на лестницу, пошла вперёд.

Лестница, как и перила к ней, были высечены из цельного камня. Ступени, стёртые временем, имели углубление посередине, а на стенах висели портреты, подсвеченные магическими шарами. Я невольно стала рассматривать их.

На первом был изображён молодой мужчина в ливрее слуги, на нагрудном кармане которого читался герб Аронадаров. «Странно, – подумала я, – зачем тут висит портрет примага из рода Руфуса?» Удивившись пошла дальше.

На следующем была нарисована полноватая, но красивая женщина, она мило улыбалась, а на груди у неё был вышит герб лордов Аллент.

Пройдя ещё пролёт, увидела портрет симпатичной девушки с очень живым взглядом. Я вспомнила её: мы встречались в школе, когда Линая таскала меня за собой по хозяйственным делам. На ливреи примажки был вышит герб герцогов Каризало. Я попыталась вспомнить, как мне её представили, но девушка прервала мои размышления:

Тебе сюда, – сказала она, толкнув боковую дверь, ведущую в круглый зал.

Глава 5

Я вошла в светлый зал с высокими сводчатыми потолками, почти в пол стены вытянутыми окнами и висящими по кругу магическими шарами. В середине зала стояли овальный массивный стол с резными ножками и ряд кресел вокруг него. В одном из них сидела довольно пожилая женщина, как я определила, прищурив глаза, серый маг. Леди тоже прищурила глаза и изучающе смотрела на меня.

Здравствуй, мальчик, – поздоровалась она со мной, а я увидела, что в одной из рук леди крутит браслет из синего камня – поглотитель магии.

Здравствуйте, леди Ревалье, – сообразив, кто передо мной, поклонилась я на мужской манер.

Скажи мне, мальчик, зачем домагу такой силы, как у тебя, идти в Алуар? – Двери открылись, и в них вошли два здоровенного вида примага. Я непонимающе посмотрела на леди.

Расскажи, из какого ты рода, и кто тебя послал? – сказала она жёстко, прищурив глаза. – Я вижу, что ты домаг, так как манны много, но не вижу цвета ауры. Зачем это скрыли?

Я вздохнула, обдумывая, что леди можно рассказать, и как выяснить причины её враждебности. Решив действовать по наитию, подошла к столу и бесцеремонно заняла кресло напротив леди. Она удивилась, но промолчала.

Простите, очень хочется просто посидеть на стуле, а не на камне или дереве, – устало, пояснила я свои действия, – и, если у вас найдутся кусок хлеба и кружка молока, буду очень вам признателен, – леди смягчилась и, отложив браслет, кивнула примагу.

Я сбежал из школы Эксикаст, хотел попасть в Анделис, а в Алуаре оказался по ошибке, – пояснила я леди.

Эксикаст в трёх днях пути от нас, ты хочешь сказать, что проделал этот путь пешком, в такой одежде? – с сарказмом спросила леди.

Нет, я воспользовался артефактом переноса, – а сама подумала, что нужно достать карту, чтобы определить, куда идти, чтобы попасть в Анделис.

Откуда у тебя такой артефакт? – нахмурившись, спросила леди Ревалье.

Украл в школе, – вывернулась я, – а вторая часть была спрятана в повозке с горной пумой.

Так, – резко встала леди, – значит, тот старик всё же вёз что-то, помимо дохлой кошки.

Я удивилась, откуда леди известно про Крекшу и её хозяина, но переспрашивать не стала. Дверь открылась, леди подошла к вошедшему примагу и, забрав у него кружку с молоком, поставила её передо мной, я с голодным видом облизнулась.

Я могла бы понять твой побег, если бы ты был домажкой, – она строго посмотрела на меня и застыла, внимательно изучая моё лицо, затем подняла брови. – Кхм, а ты молодец, – многозначительно выразилась леди, стянув мою шапку. Волосы смятым колтуном упали на плечи.

Старая леди радостно засмеялась и, захлопав в ладоши, закричала:

Диная... Диная, дорогая, иди сюда! У нас наконец-то сильная домажка, – в дверь просунулась сопровождавшая меня девушка.

О! Так ты девица? – улыбнулась она мне. – А я думала – щуплый драчливый пацан, которому уже синяков понаставили, – засмеялась Диная и, схватив молоко, бросилась к двери, – подожди, сейчас хорошее принесу.

Я чуть закашлялась от такого признания, а леди, схватив мои волосы, стала распутывать их руками.

Как звать тебя, юная домажка? – спросила она строго, выдирая из пряди репейник.

Эллианора Виткинс, – соврала я, пытаясь вытащить из её рук мои волосы, и для правдивости добавила, – можно просто Элли.

Худая, конечно, без слёз не взглянешь, – ощупала она мои плечи, – но ничего, откормим, отмоем, красавицей станешь!

– Вот, кушай на здоровье, – Диная поставила на стол кружку с молоком и пару пирожков, а увидев, что я сомневаюсь, добавила, – всё свежее!

Перекусив принесёнными пирожками с капустой и выпив свежего молока, я почувствовала себя намного лучше. Диная взяла меня за руку и вывела из сводчатого зала через другую дверь, ведущую в жилые комнаты.

Ты не пугайся насчёт молока, там сонное зелье было, чтобы браслет одеть, – улыбнулась она мне, оправдываясь, – мальчишки обычно упрямые, всё на своих условиях хотят. А у нас тут, понимаешь ли, не приют.

А что за условия для мальчишек? – спросила я.

Ну, там, как обычно, – засмеялась Диная, – дом побольше, работы поменьше, да и девок покрасивей, – словно между делом, сказала она мне.

А за какие заслуги, вы всё это даёте? – удивилась я таким благам, войдя в просторную ванную.

Как за какие?! – не поняла она. – Чтобы жили и работали в Алуаре, магически одарённых детей рожали. С магией город хорошо зарабатывает и богато живёт, – развела она руками, показывая красивую ванную. – По всей стране мы ищем таланты, а если домаг сильный, то и запросы у него о-го-го.

Что-то в рассказе девушки резануло мне уши, но я думала о другом.

«Странно, почему я об Алуаре раньше не слышала? Огромный и процветающий город, – размышляла я, пока Диная наливала мне ванну. – А ведь тут живут и простые люди, и магически одарённые», – хотя, припомнив свои ощущения, я поняла, что простых людей в городе больше, чем магически одарённых.

Ты ведь простой человек, а леди служишь? – спросила я.

Я ей не служу, я – её правнучка, а магия через поколение выродилась, – пояснила Диная, – отец у меня ещё примаг, а я вот пустая.

А леди Ревалье за кем замужем была? – спросила я, удивляясь тому, как так быстро магия ушла из рода.

За владельцем Алуара и всех окрестных земель, Хесом Дарвега, – рассказывала девушка, взяв из шкафчика маленькую бутылочку и наливая её содержимое в ванну, – он рано умер, и бабушка решила больше не вступать в брачный союз. – Диная, посмотрев на меня, добавила, – думаю, она правильно сделала. Зачем подчиняться мужу, если у самой голова на плечах, а покойный супруг оставил достойное состояние? – Я кивнула, соглашаясь.

Девушка ненадолго вышла, а я, воспользовавшись моментом, выложила артефакты и, аккуратно сложив их в углу, залезла в горячую ванну. Вернулась она через несколько минут, неся в руках стопку с чистыми полотенцем, пижамой и халатом.

– А портреты на лестнице чьи? – решила полюбопытствовать я, согреваясь.

А это наша гордость, – с улыбкой ответила Диная, – личные слуги высшей аристократии, нашего королевства!

Я не понимаю? – призналась я ей, наблюдая за растущей шапкой пены в ванной.

Ты же знаешь, что аристократы в родовых замках обычно оставляют домагов и примагов своей крови? – Я кивнула. – Ну так вот, чтобы попасть в услужение без родства, нужно быть лучшим из лучших! – с гордостью ответила она.

А для чего им туда попадать? Всю жизнь прислуживать – не лучшая доля.

Ну, как зачем, – глаза девушки округлились, как будто я спросила полнейшую глупость, – вот наши светильники используются во всех домах высшей аристократии. – Она показала на стену с магическими шарами. – Могут менять цвет в зависимости от того, какая нужна атмосфера, и сопровождать хозяина. Такие же точно производили в одной из лавок столицы Энвергард, но все пользуются нашими, – улыбнулась девушка довольно, – всегда надёжнее купить вещь, которую порекомендовал проверенный слуга, чем пробовать что-то новое.

Я чуть ли не застонала в голос: как всё просто! Имея своего человека в услужении у богатых аристократов, быстрее обойдёшь конкурентов, даже если у тебя не самые лучшие артефакты.

– А наш скот – самый покупаемый в королевстве! – продолжила хвастаться Диная. – На наших склонах обширные пастбища, и наши примаги могут выращивать по два поколения за год, – просвещала она меня, – это, конечно, не аттеры Каризало, но, может, и нам удастся завести своё маленькое стадо этих редких животных.

Девушка показала мне, где взять расчёску и зубную щётку, и вышла.

Я ещё какое-то время полежала в тёплой ванне, думая, что даже такому богатому городу, как Алуар, приходится выкручиваться и привечать магически одарённых людей, чтобы процветать. Заподозрив, что они не просто так обрадовались «сильной домажке», решила, раздобыв еду и карту, отправляться дальше в путь. Окончательно согревшись в ванной, с удовольствием переоделась в чистое белье и отправилась спать.

Мне снова снился лорд Фабиа. Они с Торлином подъехали к брошенной в лесу повозке. Адриан слез с лошади и, обойдя кругом, долго изучал пятна крови на козлах. Залез внутрь, внимательно всё осмотрел, потрогал остатки почти высохшей в чаше воды, повертел в руках разметавшиеся по клетке клочки шерсти и, услышав, как его позвал Торлин, выскочил наружу. Лорд с облегчением вздохнул, когда увидел, что Торлин нашёл моё платье. Взяв его в руки, лорд запустил поисковое заклинание. И тут я вздрогнула, так как Адриан поднял голову и, прищурившись, посмотрел прямо мне в глаза!

Бездна, что это за сны такие? – взмолилась я, открыв глаза в центральной башне Алуара.

Но, посмотрев в окно и сообразив, что уже утро, встала, оделась в приготовленное для меня практичное простое платье, распределила по его карманам артефакты и вышла из комнаты.

Доброе утро, Элли, – поприветствовала Диная.

Садись завтракать, – пригласила за стол леди Ревалье.

Я присоединилась к завтраку, взяла булочку и налила себе кофе. Леди с интересом рассматривала меня, и ей явно нравилось то, что она видела.

Что же, Эллионора, ты достаточно красива, – она одобрительно улыбнулась мне, – надеюсь, ты ещё не была с мужчиной? – Я подавилась кофе, закашлявшись, но леди упрямо ждала ответа, и я помотала головой.

Замечательно, – похвалила она, – но, как ты понимаешь, этого мало, нужно грамотно привлечь внимание нужных магов, – я, растерявшись, посмотрела на неё.

Ты не переживай, мы найдём тебе самый богатый род, – неправильно истолковала мой взгляд Диная.

А вам какая выгода от таких хлопот? – спросила я, не понимая, зачем это леди Ревалье.

Ну как же, – удивилась девушка, – если сильная домажка живёт в городе, значит, и маги поедут с предложениями, – подмигнула она мне, – тут главное – правильно поставить себя, можно подарки принимать, на приёмах общаться, – доверительно подмигнула мне девушка. – И, если кого-то из высших родов зацепить удастся, можно и преференции для города неплохие выторговать.

А мне это зачем? – спросила я, удивившись меркантильным планам Динаи.

Мы для тебя подберём самую богатую и знатную семью, – ответила мне леди Ревалье, намазывая масло на булочку.

О таких родах, как графы Эндаге или герцоги Каризало, ты и мечтать не могла, – склонившись, прошептала мне Диная, – а тут наши примаги расстараются и разрекламируют тебя в лучшем виде!

«Да уж, как говорится: из огня да в полымя», – подумала я, уставившись в свою чашку.

А если я не хочу становиться домажкой? – обратилась я к леди. – Вы же не вышли замуж второй раз? У вас красивый процветающий город, внучка, и вы свободны.

Да, – снисходительно согласилась со мной леди, – но, для того чтобы жить, как я, нужно родиться магом или человеком, – ответила она мне и с нежностью посмотрела на Динаю, – у домагов нет выбора, только они способны, отдавая манну, насыщая магию.