Read the book: «Клуб тридцать пять. Яга»

Глава 1

Глава 1

Яна пришла в себя от того, что кто-то тряс её за плечо.

— Эй. Эй! Вставай.

Голос был знакомый, но резкий, будто человек недоволен. Она открыла глаза. Небо над головой было слишком ярким, настоящим, но как будто незнакомым. Пахло хвоей, прелой листвой и чем-то ещё — сырым, холодным, чужим. Яна села и рассеянно огляделась по сторонам.

Лес. Со всех сторон — лес. Высокие деревья, бурелом, папоротники. Ни дороги, ни тропинки, ни звука, который выдавал бы близость людей. Яна инстинктивно потянулась к карману, но тот оказался пустым.

Рядом, на корточках, сидел Лёша Кощеев. Тот самый Лёша — высокий, черноволосый, с растрёпанной чёлкой и насмешливым прищуром, от которого у неё в груди всё сжималось уже два года. Но сейчас он не насмехался. Он смотрел на неё так, будто она была в чём-то виновата.

— Ты как? — коротко спросил он, вставая.

— Нормально, — соврала Яна.

Голова кружилась. Во рту пересохло. Она попыталась вспомнить, как здесь оказалась, — и не смогла. Последнее, что осталось в памяти: круг, свечи, веселые перешептывания друзей и Лёша, держащий книгу в чёрной кожаной обложке. А потом — темнота.

— Где мы? — спросила она хрипло, будто давно не разговаривала.

— А я знаю? — огрызнулся Лёша. — Я думал, ты мне скажешь. Ты вообще помнишь, что было?

— Ну да. Ритуал. Свечи. И… всё.

— Угу. И у меня то же самое.

Они замолчали. Это молчание было хуже слов: оно означало, что оба понимают — произошло что-то, чему нет объяснения. Яна обхватила себя за плечи. Ей вдруг стало холодно, хотя солнце стояло высоко.

— А телефон? — спросила она и голос прозвучал до отвращения жалобно.

— Нет. Ни телефона, ни часов, ни ключей. Только нож. — Лёша показал складной нож. — Нашёл на террасе, сунул в карман незадолго до этого. И всё.

— И у меня. Он на зарядке остался.

— Отлично. Просто отлично.

Он нервно взъерошил волосы и отошёл на пару шагов, вглядываясь в чащу. Яна видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Он боялся. Она тоже боялась. Но сказать это вслух — значит признать, что всё действительно плохо. Ни один из них не хотел быть первым.

Лёша смотрел в лес и чувствовал, как под рёбрами что-то сжимается, медленно, методично, как жгут. Он не понимал, где они, не понимал, как сюда попал. Не понимал, что будет через час, через день. И от этого непонимания хотелось бить кулаком по стволу — только бы услышать нормальный, земной звук. Но он не мог. Не при ней. Она и так смотрела на него как на последнюю надежду. А он не был надеждой. Он был таким же потерянным, как она. Просто злее.

— Надо идти, — сказал наконец Лёша, не оборачиваясь. — Сидеть тут бессмысленно. Рано или поздно выйдем к людям.

— А если не выйдем?

— Тогда сдохнем здесь, — отрезал он. — Ты это хотела услышать?

Яна поджала губы и встала. Спорить не хотелось. Хотелось, чтобы он перестал разговаривать с ней как с пустым местом. Но он всегда так разговаривал — со всеми, кроме Вики. А она, дура, всё равно шла за ним на каждую тусовку. Как будто это могло что-то изменить.

Они пошли. Лёша — впереди, раздвигая ветки. Яна — следом, стараясь не отставать. Лес не заканчивался. Он тянулся и тянулся, одинаковый, чужой, без единого следа человека. Иногда им казалось, что они слышат шум дороги, но шум оказывался ручьём. Иногда — что видят просвет между деревьями, но просвет оказывался поляной.

— Ты вообще куда идёшь? — не выдержала Яна через какое-то время.

— На юг.

— С чего ты взял, что это юг?

— По мху. Мох растёт с северной стороны.

— Мох растёт с северной стороны на деревьях, а не на земле, — фыркнула Яна. — Это в школе проходят. Ты медик, ты должен знать.

— А ты у нас, значит, физик? — огрызнулся Лёша. — Слушай, если такая умная — веди сама. Или помолчи.

— Сам помолчи, — недовольно буркнула она, продолжая иди следом.

Они шли ещё долго. Солнце начало клониться к западу, когда под ногой у Яны хрустнула ветка — и земля ушла вбок.

Это было так неожиданно, что она даже не вскрикнула. Просто оступилась на склоне, который не заметила под папоротниками, и полетела вниз. Лёша обернулся на звук — и не успел.

Яна падала боком, выставив левую ногу. В нос ударил запах мокрой земли, перегноя, раздавленных папоротников и чего-то незнакомого. В ушах шумело. Она попыталась схватиться за что-нибудь — за ветку, за корень, за воздух, — но пальцы хватали пустоту.

А потом был хруст.

Не громкий. Короткий, сухой, будто под ногой сломалась толстая ветка. Яна не сразу поняла что это. Она лежала на боку, уткнувшись лицом в папоротники, и смотрела, как Лёша бежит к ней сквозь зелёный сумрак, и думала о том, что он сейчас поднимет её на руки, как в кино, и это будет самый унизительный и самый счастливый момент в её жизни.

А через секунду пришла боль. Острая, режущая, она прошила лодыжку и поднялась до бедра. Яна вскрикнула — коротко, резко — и закусила губу, чтобы не закричать снова.

— Ты чего? — Лёша уже был рядом, на корточках.

— Нога, — выдохнула она, не в силах произнести больше ни слова. На глаза предательски наворачивались слёзы.

Он осторожно ощупал лодыжку. Яна зашипела сквозь зубы.

— Здесь больно?

— Угу.

— А здесь?

— Тоже.

Лёша нахмурился. Лицо у него стало другим — собранным, взрослым. На секунду Яна забыла, что он всего лишь студент. Таким она его ещё не видела.

— Похоже на перелом, — сказал он наконец. — Закрытый. Кости целы, но трещина есть. Надо шину.

— Какую шину?

— Импровизированную. — Он оглядел её футболку, потом свою.

А потом поднялся и отошёл к ближайшим деревьям. Вернулся с двумя ровными палками, которые быстро очистил ножом. Оторвал полосу от собственной футболки и принялся молча бинтовать её ногу.

Но внутри у него всё горело. Он видел, как она упала. Видел, как вывернулась лодыжка. И в этот момент, вместо того чтобы действовать, он замер. Подумал: «А если это всё, если мы никогда отсюда не выйдем? Я ведь даже не смогу ничего сделать». Врач из него был никакой. Студент, практикант, мальчишка с ножом и двумя палками. Но сейчас он хотя бы может сделать шину. Значит, надо делать. Значит, хоть что-то ещё под контролем.

— Готово, — сказал он, туго забинтовав лодыжку. — Идти сможешь?

— Угу, — ответила Яна и попробовала встать.

Получилось плохо. Опираясь на палку, она шагнула вперёд. Боль прострелила ногу до бедра. Она тихонько заскулила, но стиснула зубы и шагнула снова.

— И куда мы идём? — с издёвкой спросила она спустя несколько минут. Её нервы были на пределе.

— Туда, — сухо ответил Лёша, которому тоже не нравилось тут находиться.

— М-м. А зачем?

— Слушай, помолчи, а? — взорвался парень. — Если бы не ты, мы бы вообще здесь не оказались, так что иди молча!

— Что? А ты ничего не перепутал?! — психанула Яна.

— Если бы ты не завалилась тогда, как мешок с картошкой, ничего бы этого не было!

— Да конечно! Это вообще ты всё начал! Если бы не этот идиотский ритуал, ничего бы не случилось! Какого чёрта ты вообще его проводит начал? Ты же не веришь?

— Замолчи!

— Сам замолчи!

Они кричали друг на друга, шли и кричали. На самом деле оба понимали: никто из них не виноват. Просто страшно. Просто лес не кончается. Просто где-то там, дома, осталась нормальная жизнь, а они здесь, в никуда, без связи, без объяснений, со сломанной ногой и чужим небом над головой. И легче сорваться друг на друге, чем признаться, что ты боишься.

Но признаться в этом они не могли. Ни он, ни она.

Настроение было отвратительное. Отсутствие понимания происходящего злило ребят, и это выливалось в постоянные мелкие стычки. Но, несмотря на это, они продолжали идти, как им казалось, к выходу из леса. Движение давало чувство, будто всё под контролем. Периодически рядом раздавались шорохи и подозрительные звуки — будто за ними следил неведомый зверь, готовый напасть, стоит им подойти поближе. Тогда ребята меняли направление, стараясь уйти подальше от опасности.

— Ты думаешь, дело в том ритуале, да? — спросила Яна через несколько минут молчания, когда волна злости схлынула.

— Да не знаю, если честно. Просто это последнее, что мы с тобой помним. Логично предположить, что это как-то связано, — спокойно ответил Лёша, как будто не было недавней ссоры.

— Ну да, я тоже об этом думала. Может, пока мы были в отключке, нас вывезли сюда, а?

— Может. Но зачем? И кто?

— Не знаю. Пранк какой-нибудь.

— Найду, кто это сделал, — убью, — заявил Лёша, решительно посмотрев вперёд.

— Я помогу, — мрачно отозвалась Яна и тоже сурово взглянула вперёд, будто там, за деревьями, скрывались организаторы жестокого розыгрыша.

Спустя некоторое время ребята действительно вышли из леса. Невдалеке виднелись жилые домики. Тропинка превратилась в грунтовую дорогу, пролегающую между двух засеянных полей к маленькой деревне, обнесённой высоким частоколом. Уставшие, голодные и злые ребята поспешили туда.

— Слушай, тебя ничего тут не смущает? — серьёзно спросила Яна, подозрительно всматриваясь в открывшийся сельский пейзаж.

— Ты про забор? Да сейчас многие под старину косят. Скорее всего, какая-нибудь база отдыха или экоотель. Похоже, мы вышли с другой стороны от дороги.

— Нет, я не об этом.

— А о чём? — ответил Лёша, начав сомневаться.

— Не знаю… Как будто что-то не так… Точно! Проводов нет, посмотри! — Яна указала вперёд.

И действительно, к поселению не подходил ни один высоковольтный провод. Неужели у них нет электричества? Как нет вокруг и асфальтированных дорог, и автомобилей. Молодые люди напряжённо вглядывались в дома.

— Чёрт, — тихо выругался Алексей. — Может, староверы какие-нибудь? Блин, только их не хватало! Ладно, других вариантов всё равно нет.

— Угу, — согласилась Яна, с недоверием глядя на домики.

В молчании они продолжили путь. Ребята ожидали какого-то подвоха, нападения, чего угодно — только не того, что увидели, подойдя к поселению.

Глава 2

Глава 2

На лугу, у широких приоткрытых ворот забора, огораживающего поселение, на старой деревянной скамье сидел дед. Длинные седые волосы и такая же борода — словно сошёл с плаката про волшебников. Одет он был в длинную белую рубаху, подпоясанную верёвкой. Из-под рубахи виднелись просторные, непонятного кроя красные штаны. Босые ноги старика были обуты в лапти. Самые настоящие лапти, которые до этого ребята видели только на картинке.

Колоритный старик продолжал нежиться на солнышке, совершенно не замечая присутствия незваных гостей. Он сидел с закрытыми глазами, блаженно подставив лицо тёплым лучам.

Лёша подошёл на пару шагов. Яна осталась чуть позади — и невольно засмотрелась на его спину. Высокий, стройный, с той самой ленивой уверенностью в плечах, которая даётся либо породой, либо долгими годами привычки нравиться. Он повернул голову, и она поймала профиль: прямую линию носа, чёткую линию подбородка, тёмные, почти чёрные глаза, в которых сейчас не было ни капли привычной насмешки. Аристократ. Такие лица она видела только на старых портретах. И вот рядом с таким — она: толстая, нескладная, в грязной футболке и рваных джинсах. Яна поспешно отвела взгляд.

— Кхм, — привлёк Лёша внимание деда. — Подскажите, где мы находимся? Мы заблудились в лесу и…

— Ох! Уже пришли? Ну наконец-то! — заулыбался старик, радуясь появлению незваных гостей.

Глаза его были светло-голубыми, а взгляд цепким, глубоким, проникающим в душу. Ребята переглянулись и с подозрительным недоумением уставились на старика.

— Для нашей деревни большая честь принимать посланцев богов! — Старик поднялся и подошёл ближе, с почтением и любопытством глядя на ребят. — Меня зовут Велеслав. Я волхв, и это я предсказал ваше появление.

— Это всё очень интересно, но… — начала было Яна, но Лёша уверенно перебил её.

— Извините, вы нас не за тех приняли, — мягко улыбнувшись, сказал он. — Мы не посланцы, мы просто заблудились в лесу и случайно сюда вышли. От вас можно позвонить? Наши телефоны…

— Да как не за тех-то? — добродушно усмехнулся старик. — Давно уж известно, что именно сегодня к нам явятся посланцы богов: молодой мужчина и дева. И что придут они с этой стороны. Я с утра вас дожидаюсь.

— Вероятно, произошла путаница, — мягко, будто говорил с умалишённым, ответил Лёша. — Видимо, ваши посланцы задерживаются, а мы просто случайно оказались в этом месте. Мы заблудились, понимаете? Мы сейчас позвоним, и нас заберут. А вы дождётесь своих посланцев, встретите их, и всё будет хорошо. У вас есть телефон?

— Ничего не бывает случайно, — наставительно сказал старик, продолжая добродушно улыбаться.

— Да, это так, — согласился Лёша. — Но сейчас…

— Бред какой-то! — фыркнула Яна.

Нога болела, голод и жажда одолевали, нервное напряжение росло — и нервы не выдержали. Она и без того чувствовала себя не в своей тарелке: стоять тут, пока Лёша ведет с этим ненормальным бессмысленные переговоры. Так мягко, вежливо, как почти никогда не говорил с ней. Бесит!

— Послушайте, хватит нам голову морочить, это не смешно! Дайте телефон или вызовите МЧС, и мы мирно уйдём, — резко сказала она, желая поскорее с этим покончить, раз Алексей не торопится.

— Дура! — сквозь зубы шикнул Лёша, резко разворачиваясь всем телом и загораживая её собой. Старик остался стоять, растерянно глядя на девушку.

— Ты что творишь?! — разъярённым шёпотом заговорил парень. — Я почти наладил с ним контакт! Ты видишь, он не в себе, куда лезешь? Он сейчас закроется, и всё! Где мы людей найдём?

— За этими воротами! — в тон ему ответила Яна. — Если ты не заметил, за его спиной ворота, за воротами дома, а в домах люди! Лучше нормальных поискать, чем с этим психом разговаривать.

— Просто заткнись! — процедил Лёша, не найдя что ответить.

Он смотрел на неё — раскрасневшуюся, с прилипшими ко лбу спутанными волосами, с недовольным лицом и вечно пытающуюся что-то доказать. И в который раз за сегодня подумал: почему именно с ней? Почему не попасть сюда с Викой? Или с кем-то другим, кто не спорит по любому поводу, кто умеет быть мягкой, благодарной, женственной? Красивой, в конце концов! Да с кем угодно, только не с ней.

Взгляд зацепился за лицо. Карие, почти янтарные глаза, в которых сейчас кипела злость, россыпь неярких веснушек на слегка вздернутом носу и щеках. Странно, у Вики тоже вздернутый носик, но у неё он милый, а у этой… Ещё и с веснушками. Он почему-то никогда не замечал их раньше. И невысокая — ниже Вики. Выше Бажены, пожалуй, но… Он одёрнул себя. Какая разница? Веснушки, глаза, рост — всё это не имело значения. Ему нет до этого никаго дела.

— Вот нет в тебе ни чуткости, ни женственности, — сказал он. — Поэтому и мужика нет.

Яна задохнулась от возмущения. Она несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот, как выброшенная на берег рыба. Внутри всё оборвалось — и тут же вспыхнуло злостью. Он попал в самое больное. В самое-самое. И самое обидное — он был прав. Она давно понимала это, хоть и не хотела признавать. Она смотрела на Вику — тонкую, звонкую, улыбчивую, которая умела и промолчать, и пошутить, и посмотреть так, что Лёша таял и на все соглашался. Яна так не умела. Она всегда считала такое поведение глупым и инфантильным, недостойным умного человека. Но иногда, очень-очень редко — завидовала. Яна стыдилась таких мыслей и всегда гнала, но не признавать их существование не могла.

И только Яна приготовилась ответить этому наглецу — так, чтобы он запомнил, — как из приоткрытых ворот появились люди.

Все они были странно одеты, будто снимались в кино про Древнюю Русь. Одни смотрели настороженно, другие с благоговением, третьи скептически, но всех объединяло одно — любопытство. Они выходили по одному и обступали путников широким кругом. Ребята почувствовали себя в ловушке. Развернувшись к ним, Лёша неосознанно задвинул девушку за спину. Яна инстинктивно прижалась ближе — и тут же одёрнула себя. Что она делает? Она что, прячется за него? Как беспомощная дурочка? Фу! Она выпрямилась и чуть отступила, насколько позволяла больная нога. Лёша не заметил. Он смотрел на толпу.

— Иди домой! Нечего тебе тут делать, — послышался из ворот густой бас, и в следующую секунду в них появился мощный широкоплечий мужчина с ярко выраженной мускулатурой — очевидно, местный вышибала. Взгляд у него был недружелюбный. Ребята напряглись ещё больше.

Он был высок. Пожалуй, не выше Лёши, но точно крупнее. И на пятнадцать - двадцать лет старше. Густые тёмно-коричневые волосы, короткая борода того же цвета, кустистые брови, из-под которых смотрели суровые карие глаза. Всё в нём было крупным, основательным, будто вырубленным из цельного куска дерева.

— Ну тятя! Ну я одним глазком! — спорила с ним красивая юная девушка, любопытно выглядывая в проём, но не решаясь выйти.

Миловидная, с ярко-синими выразительными глазами, похожими на два драгоценных камня, аккуратным носиком, пухлыми чувственными губами и длинной густой косой цвета светлой пшеницы. Лёша засмотрелся на неё. Яна увидела это и внутри что-то сжалось. Она тут же отвела взгляд. Ну конечно! Красивая, светлая, милая. Такая, какие ему нравятся. Она сама — толстая, некрасивая, опирающаяся на палку. Смешно! Она вдруг вспомнила свои веснушки, которые мама называла «солнечными», а она сама — «позором». Ну кто в девятнадцать лет ходит с веснушками двадцать первом веке? Никто. Только она.

— Домой, я сказал! — сурово сдвинул брови вышибала и грозно посмотрел на блондинку.

— Со мной ничего не случится, ты же здесь. А я просто рядышком постою. Да? — ласково сказала девушка, сделав самые невинные в мире глаза.

Она нежно погладила его по широкой, с въевшейся в кожу темнотой руке. Несколько секунд он сверлил её взглядом и наконец сдался.

— Ладно, — махнул он. — Вот же лиса!

Вышибала заметно смягчился, хоть и старался выглядеть строго. Девушка, ужом выскользнувшая из ворот, тут же оказалась в первом ряду и с интересом рассматривала новоприбывших. Свободный сарафан не мог скрыть красивой фигуры. Понимая, что дальше пялиться уже просто неприлично, Алексей поднял глаза и столкнулся с её взглядом. Парень ожидал, что юная красавица смутится и отведёт глаза, но не тут-то было. Девушка выдержала взгляд, напоследок подарив ему мимолётную улыбку.

Яна закатила глаза. В груди снова неприятно кольнуло. Она резко отвернулась и сделала вид, что разглядывает частокол.

— Одежды какие у них чудные! — шептались в толпе.

— И говорят странно! Вроде и понятно, а всё равно чудно.

— Сразу видно — посланцы богов!

— Что за бред! — тихо фыркнула Яна. — Не могут же они все быть сумасшедшими?

Вопрос был риторический, но Лёша всё равно ответил, издав какой-то неясный звук. Яна приняла его за согласие, а вот сам Алексей не был в этом уверен. В таких количествах сумасшедшие ему ещё не встречались, но он читал о подобных случаях. И перспектива оказаться в их компании совсем не радовала. Он бросил быстрый взгляд на Яну — та стояла, сжав губы, и смотрела в сторону. Обиделась. Ну и пусть! Он не обязан быть с ней мягким. Он и так сегодня сделал больше, чем должен. Могла бы и спасибо сказать, стерва неблагодарная.

Когда люди перестали прибывать, назвавшийся Велеславом старик раскинул руки и громогласно объявил:

— Боги явили нам благосклонность, послав своих вестников! Они оказали нам великую честь, и мы с благодарностью принимаем этот дар!

Волхв склонил голову, и селяне повторили за ним. Затем он взглянул на ребят и тепло улыбнулся.

— Как же звать вас, посланцы?

— Сейчас лучше подыграть, — быстро шепнул Лёша Яне.

Он сказал это спокойно, уверенно, как человек, который знает, что делает. Яна посмотрела на него и снова почувствовала себя неуклюжей. Он умел вот так — мягко, легко, без усилий. Она так не умела. Она умела только портить.

— Кощей, — по привычке представился Лёша, но тут же поправил себя. — Эм… то есть Кощеев Алексей Викторович. Можно просто Лёша

Он исправился, да было поздно. Лучше всего люди запомнили первое слово.

— Волкова Яна Игоревна. Можно просто Яна, — бодро сказала Яна, как только старец посмотрел на неё.

Она часто торопилась и оттого говорила быстро. Видя замешательство на лицах местных, девушка мысленно одёрнула себя и собиралась повторить ещё раз, громче и медленнее, но неожиданно юная красотка с косой подала голос.

— Ты — Яна? — спросила она, оказавшись не только самой красивой, но ещё и самой сообразительной.

— Яна, ага! — Яна с облегчением закивала кудрявой головой.

— Яга! — с умным видом пояснила блондинка односельчанам.

Все понимающе закивали. Впоследствии Яна долго пыталась объяснить людям, что её имя Яна, а не Яга, но безуспешно. Прозвище приклеилось к ней намертво. Сейчас же она только стиснула зубы. Ну конечно! Яга. Старая, страшная, с костяной ногой. Как раз про неё. Она бросила взгляд на Лёшу — тот смотрел на блондинку. Улыбался. Яна с отвращением отвернулась.

— А я — Бажена, — девушка лучезарно улыбнулась. — А это…

— Бажена! — прорычал суровый мужчина, которого девушка называла тятей.

— Ой! Простите! — опомнившись, она склонила голову перед старцем и виновато отступила в толпу. Вышибала тут же схватил её за руку и принялся шёпотом отчитывать.

— Ничего, — добродушно улыбнулся длиннобородый дед.

Так, по очереди, они познакомились с каждым жителем деревни, благо их было немного. Вышибала оказался местным кузнецом и, по совместительству, отцом Бажены. Яна почему-то совсем не удивилась, как будто это было очевидно. Знакомясь с ним, Лёша сконфуженно улыбнулся и поспешил перевести взгляд. Последним с новоприбывшими познакомился молодой парень по имени Ратимир — охотник. Ребята могли поклясться, что ещё несколько минут назад его тут не было.

Ратимир был чуть ниже Лёши, но шире в плечах. Под слоями одежды угадывалось тренированное тело. Правильные черты лица, прямой нос, длинные тёмные волосы, убранные в хвост, — он был бы весьма привлекательным, если бы не взгляд. Охотник смотрел внимательно, глубоко, словно проникая под кожу. Яна невольно поёжилась.

— Здравствуйте, — сказал он приятным ровным баритоном, не выдающим абсолютно никаких эмоций.

Яна поздоровалась и поспешила отвести глаза, кожей чувствуя на себе тяжёлый изучающий взгляд. Она вдруг остро ощутила, как выглядит со стороны: полная девушка с растрёпанными кудрями, в джинсах и грязной футболке, с палкой, на которую опирается, как старуха. Ей захотелось стать меньше. Незаметнее. Но она ничего не могла с собой поделать.

Вероятно, с официальной частью было покончено, потому что дальше начались совсем обычные бытовые разговоры. Люди обсуждали размещение новоприбывших. Оказалось, что всё решено заранее, ещё до их прибытия. Девушку решено было поселить у Дары — женщины в цветастом платке, которая два года живёт одна. Она сама это предложила.

Дара стояла чуть в стороне от остальных, и Яна заметила её почти сразу. Может, потому что та улыбнулась ей, а не Лёше, и это было непривычно, а может, потому что от неё веяло чем-то тёплым, как мамы и бабушки, хотя смотрела она с явным скепсисом. На вид Даре было лет сорок. Невысокая, чуть полноватая, однако это её совсем не портило. Наоборот, добавляло обаяния, мягкости и какой-то женственности, что ли. Возможно дело в том, что при своей полноте у Дары была резко выраженная талия, позволяющая сохранять привлекательные пропорции даже с лишними килограммами. Повезло. Не то, что Яне. Дара поймала взгляд Яны и улыбнулась чуть шире.

Лёшу же брал к себе сам Велеслав. На самом деле, у селян был ещё запасной план на случай, если посланники захотят жить вместе. Тогда их поселили бы в доме кузнеца, а Бажена временно переехала бы к Даре. Но этот вариант не понадобился.

«К счастью», — мысленно сказала Яна. Конечно, к счастью. Ещё бы они стали жить вместе. Ага, щас! Они и так сегодня сто раз перегрызлись. Если пришлось бы ещё и ночевать с ним в одном доме, то наутро точно нашли бы чей-то труп. Или два. Лучше уж с Дарой, кузнецом, да хоть с самим чертом! Только не с этим самодовольным, вечно красующимся мерзавцем.

Лёша, в свою очередь, тоже испытал что-то похожее на облегчение. Жить под одной крышей с этой? Нет, спасибо! Он и так устал от неё за сегодня. Устал от её язвительности, от её вечного желания доказывать свою правоту даже там, где этого не требуется, от того, что рядом с ней не чувствовал себя собой. Он ведь не такой. Он обаятельный, лёгкий, во всех смыслах приятный человек. Но с ней он почему-то всё время срывался.

Народ медленно потянулся в деревню. Все были в предвкушении. В суете, боковым зрением Яна заметила, как Ратимир слегка кивнул Велеславу. Жест незаметный, но взгляд, сопровождающий его, был красноречив: они явно что-то задумали. Старик ответил ему таким же лёгким кивком и поспешил возглавить процессию.

У Яны похолодели пальцы.

Глава 3

Глава 3

Дом Дары стоял на самом краю деревни, у частокола. Небольшая изба, с низкой дверью и маленькими окнами. Яна, опираясь на палку, доковыляла до крыльца и остановилась, разглядывая жилище с плохо скрываемым отвращением. Ну и куда она попала? Сарай какой-то!

— Заходи, милая, не стесняйся, — Дара придержала дверь.

Яна хмуро шагнула внутрь. Сени и две небольшие комнатки за ними, но девушка нерешительно замерла на пороге. Внутри было… чисто. Почему-то Яна представляла себе эту избу совсем иначе и теперь опешила. Внутри было не просто чисто, а опрятно, аккуратно, и даже очень уютно. Печь побелена, лавки выскоблены, пол вымыт. На полках — ровные ряды глиняной посуды, ни пылинки. У небольшого столика рядом с печкой — пучки трав, развешанные по стенам, ступки, банки, каждая на своём месте. Пахло сушёными растениями, мёдом и дымом. Не сарай. Дом. Настоящий дом, в который вложены руки и время.

— Вот тут ты будешь спать, — Дара указала на полати — широкую лежанку над печкой. — Тепло, мягко. Летом, конечно, жарковато, зато не продует.

Яна посмотрела на полати. Узкие. Высоко. Как она туда залезет с больной ногой — решительно непонятно. Она уже открыла рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное, но Дара её опередила.

— А сейчас сядь, милая. Я посмотрю твою ногу. — она указала на лавку у стола.

— Я не милая, — отрезала Яна.

— Хорошо, — согласилась Дара. — Сядь, не милая.

Яна села. Но не потому что послушалась — просто нога устала. Дара опустилась перед ней на колени и принялась осторожно разматывать импровизированную повязку. Пальцы у неё были тёплые и мягкие, а движения — уверенные, без суеты.

— Споткнулась? — спросила Дара, не поднимая глаз.

— Упала, — коротко ответила Яна.

Дара надавила в нескольких местах. Яна зашипела.

— Здесь больно?

— Да.

— А здесь?

— Тоже.

Дара покачала головой и выпрямилась.

— Кость треснула, — сказала она спокойно. — Не сдвинулась, слава богам. Но трещина есть. Кто тебе повязку делал?

— Лёша. Ну, Кощей который. — пояснила она, когда хозяйка вопросительно взглянула на неё.

— Хорошо сделал, — ответила Дара. — Ровно. Только надо потуже и подлиннее. И ходить тебе нельзя. Совсем.

— Как это — нельзя? — Яна вскинулась. — Мне надо…

— Ничего тебе не надо, — мягко перебила Дара. — Лежать будешь. Дня три точно. Потом посмотрим.

— Вы не понимаете! — Яна повысила голос. — Я здесь не останусь! Я не собираюсь тут сидеть и играть в ваши игры! Я не знаю, кто вы, не знаю, что это за место, и я не…

— Послушай, — Дара посмотрела на неё спокойно, без осуждения и будто даже с пониманием. — Я тебя не держу. Но пока нога не срастётся, далеко ты не уйдёшь. Даже если очень захочешь.

Яна открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что возразить нечего. Нога болела. Идти она не могла, да и некуда. Она была в ловушке. В чужом месте. Среди чужих людей. Без телефона, без помощи, без ничего. Даже Лёши не было рядом. Ещё несколько минут назад она радовалась тому, что не придется жить с ним под одной крышей, а теперь это стало последней каплей. И тогда внутри неё что-то лопнуло.

— А-а, я поняла, — сказала она нервно хохотнув. — Это розыгрыш. Пранк. Вы сговорились, да? — Яна хохотнула снова, но в глазах не было веселья. — Очень смешно, я оценила. Всё? Можно идти? Где у вас тут камеры? Куда говорить?

— О чём ты? — удивилась хозяйка.

— Продолжаете играть? Хорошо. Какой сейчас год?

— Шесть тысяч триста сороковой от сотворения Мира, — спокойно ответила Дара, будто это было само собой разумеющимся.

Смех, начинающийся с коротких вспышек, стал неудержимым.

— Шесть тысяч триста сороковой? Это минус пять с половиной тысяч лет… Что, хотите сказать мы сейчас в Древней Руси?

Она захохотала, но в смехе не было ничего веселого.

— Кто он? Ну? Кто этот козел, который всё устроил? А? Говорите! Кто он вас нанял? — в голосе Яны пробивались истерические нотки.

Дара молчала. Лишь внимательно смотрела на неё, словно выжидала.

— Отвечайте! Я вас спрашиваю! — Яна вскочила, опираясь на палку, и тут же села обратно — нога прострелила болью. — Чёрт!

Но боль не отрезвила её. Наоборот. Она будто подожгла что-то внутри. Яна снова встала — и снова села. Потом встала. Села. Палка выскользнула из дрожащих рук и упала на пол.

— Что вы молчите? А? Сказать нечего? Ну, где тут камеры, куда говорить? Здесь? — Яна схватила со стола глиняную миску, быстро взглянула на неё и швырнула в стену. Миска разлетелась на осколки. Дара поджала губы. — Или может здесь? — вслед за миской полетела и ложка, неосторожно оставленная хозяйкой на краю стола.

— Что вам от меня надо?! — громко, как только могла, закричала Яна. — Что вам всем от меня надо?! А?! Кто вы такие?! Что это за место?! Почему я здесь?! Как вы меня сюда привезли?! Зачем?! Я не хочу быть здесь! Не хочу! Не хочу!

Она кричала, голос срывался, а по лицу потекли слёзы — горячие, злые, которых она всегда стыдилась, но сейчас не могла остановить. Она дико озиралась, желая швырнуть ещё что-нибудь, но на столе больше ничего не было. Что-то тёмное, горячее и злое поднималось со дна её души и не давало дышать. Не найдя ничего, до чего могла бы дотянуться, она схватила палку, на которую опиралась при ходьбе — свою единственную опору — и с силой швырнула её в стену.

— Я вас всех ненавижу! — кричала она. — Всех! Ненавижу! Вы думаете, это смешно?! Вы думаете, мне весело?! Да будьте вы все прокляты! Я на это не подписывалась! Выпустите меня отсюда! Выпустите! Ненавижу!

Яна бездумно заколотила по лавке — раз, другой, третий.

— Ненавижу, — в исступлении повторяла она, желая уничтожить всё вокруг. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Она не знала, кого ненавидит. Себя? Лёшку? Друзей, которые решили провести этот дурацкий ритуал? Маму и бабушку, которые с детства вбивали ей в голову, что нельзя быть слабой? Пожалуй, всех сразу.

Она едва не сорвала голос, когда, совершенно неожиданно, ей в лицо ударил поток холодной воды. Яна захлебнулась на полуслове и закашлялась. Вода попала в нос, в глаза, намочила волосы, стекала по плечам и груди. Дара стояла с пустым ковшом, выжидательно глядя на девушку. Словно прикидывала достаточно ли этого. Яна даже не заметила как она отходила к кадке в углу и набирала воду.

Яна громко всхлипнула и ссутулилась, ещё несколько раз беззвучно повторив «ненавижу». Голос не шёл. Она будто разом лишилась сил. Слёзы текли, нос и глаза распухли, лицо горело.

Дара поставила пустой ковш на стол, подошла и устало опустилась на лавку рядом с девушкой. Она не стала успокаивать. Не стала гладить по голове, приговаривая, что «всё будет хорошо». Дара ничего не сказала и от этого молчания Яна почувствовала, как слёзы, которые она хотела утихомирить, потекли ещё сильнее. Яна закрыла лицо руками и затихла.

В комнате стало совсем тихо. Были слышны только тихие всхлипы, да лай собак с улицы. Яна не знала, сколько времени прошло. Может, минута, может, десять, а может и больше. Когда она отняла руки от лица, Дара всё так же сидела рядом. Она повернула голову и поглядела на девушку со смесью понимания, жалости и какой-то обреченности.

— Это была миска для хлеба, — сказала она ровно.

Яна посмотрела на неё исподлобья. Потом на осколки. Внутри что-то дрогнуло — стало неловко и стыдно.

— Извините, — едва слышно прошептала Яна.

— Ничего, — Дара подняла руку, будто хотела коснуться девушки, но одернула себя. — Новую купим. Как раз ярмарка скоро.

Какое-то время они сидели молча. Яна не решалась смотреть на хозяйку. Злость ушла, оставив после себя пустоту, усталость и стыд. И где-то на самом дне — страх. Тот самый, который она гнала от себя весь день, хоть и осознавала.

— Что происходит? — тихо спросила Яна надтреснутым голосом. — Я не понимаю, где я. Не понимаю, почему я здесь. Не знаю, как мне отсюда выбраться. И я не верю, что это всё на самом деле. Это... это какой-то бред. — Яна закрыла лицо руками, будто пытаясь спрятаться от всего мира.

— Ты не посланница богов, верно? — спокойно спросила Дара.

Яна с опаской поглядела на неё из-за ладоней. Ей вдруг пришла простая и ясная как день мысль — а вдруг эти люди разозлятся, если узнают, что они с Лёшей не те, за кого себя выдают? Нет, это, конечно, бред и, скорее всего, чудовищный розыгрыш, но всё же. Вдруг они и правда психи? Ушли в лес и вдали от цивилизации двинулись рассудком? Кто знает что у них на уме? Может, они решат казнить самозванцев или выгнать их из деревни на съедение диким животным? Не лучше ли пока подыграть им?

— Не бойся, я никому не скажу, — проговорила Дара, видя замешательство гостьи.

— Я не боюсь, — слабо ответила девушка.

— Боишься, — спокойно сказала Дара. — Просто не любишь этого признавать. Бояться нормально. Страхи предупреждают нас об опасности.

Яна не нашлась что ответить. Она ожидала, что Дара начнёт подозревать, давить, допытываться, но она не стала. И от этого почему-то стало легче.

Дара молча поднялась, поставила на печь маленький котелок и через несколько минут вернулась с кружкой от которой исходил мятный, чуть горьковатый аромат.

— Выпей.

— Я не буду ничего пить. Я вас не знаю! — ощетинилась девушка.

— И правильно, — согласилась Дара. — Никогда нельзя пить то, что они дают незнакомцы.

Яна с недоверием посмотрела на неё. Шутит? Но на лице Дары не было веселости или раздражения. Только усталость. Она просто стояла с кружкой в руках, раздумывая ставить ли её на стол перед девушкой, или пока не стоит.

— И всё же выпей, — устало сказала Дара. — У тебя может начаться жар. Нога-то болит сильнее, чем ты показываешь. Да и поспать тебе надо, во сне силы прибавляются.

Яна подозрительно прищурилась. Скорее от привычного желания спорить, чем от недоверия. Странно, но теперь, когда слёзы высохли, ей стало спокойнее. То ли спокойный голос Дары так подействовал, то ли вместе со слезами ушел и здравый смысл, но Яна поймала себя на том, что верит этой женщине. Или ей просто хотелось верить? Верить хоть кому-то в этом безумном хаосе? Хотелось, чтобы хоть кто-то был на её стороне? Чтобы на секунду почувствовать что не одна.

Конечно, фактически она не одна — с ней был Лёша. Они ведь попали в этот дурдом вместе и были связаны, но... Он сейчас где-то там, у Велеслава, и даже не знает, что с ней. Да он, наверное, о ней и не думает. Он вообще никогда о ней не думал.

— Отвар, — напомнила Дара и осторожно протянула кружку. — Выпей, он поможет поспать.

Яна взяла его и исподлобья глянула на хозяйку.

— Если вы меня отравите, я вернусь и буду вас преследовать. — пробубнила она, держа кружку обеими руками.

— Договорились, — улыбнулась Дара.

Её улыбка была доброй и тёплой, как весеннее солнце. Яна невольно улыбнулась в ответ и сделала глоток. Отвар был чуть горьковат, но мёд смягчал. Она сделала ещё глоток, потом ещё. Внутри начало разливаться тепло. Не сонное — простое успокаивающее тепло, заполняющее собой оставшуюся после истерики пустоту. Руки постепенно переставали дрожать.

— Спасибо, — прошептала она, когда в кружке осталась половина.

— Пожалуйста, — с легкой улыбкой ответила Дара. — Давай посмотрим ногу.

Она поставила таз с водой, сняла повязку, осторожно обтерла ногу смоченной в воде тряпкой и промокнула полотенцем. Затем взяла банку с тёмной мазью, пахнущей полынью, и аккуратно натёрла лодыжку. Прикосновения Дары были почти невесомыми, но все равно каждое отзывалось болью. Яна стиснула зубы и мужественно терпела. После травница наложила новую повязку — потуже, подлиннее, с двумя дополнительными дощечками по бокам.

— Сейчас будет полегче, — сказала она, закончив неприятную процедуру.

— Спасибо, — выдавила Яна.

Дара помогла ей подняться, подвела к полатям, помогла забраться. Было ужасно неудобно, но Яна справилась и легла. Одеяло было тонкое, летнее, но тёплое. Пахло травами.

— Поспи, — сказала Дара, укрывая её. — Утро вечера мудренее.

Яна на автомате что-то промычала в ответ и закрыла глаза. Внутри было пусто. Ни злости, ни обиды, ни страха — только усталость и пустота. И одна мысль, которая не отпускала: она осталась одна. Совсем одна, в чужом незнакомом месте, без возможности связаться хоть с кем-то. Возможно дело было в отваре, которым напоила её Дара, а может в том, что после истерики внутри не осталось вообще никаких чувств, только сейчас эта мысль её не пугала. Ну, одна. Ну, в незнакомом месте. Ну и что? Сейчас это воспринималось просто как данность, без какой-либо эмоциональной окраски.

«Надо будет придумать как отсюда выбраться, — подумала Яна. — И с Лёшкой поговорить, может он что-то полезное узнал, что нам поможет. Завтра… Интересно, как он там? Лёша…» Она провалилась в сон раньше, чем успела додумать эту мысль.

Ей снилась дача. Та самая дача Колиных родителей — с большой террасой и бассейном во дворе. Та, с которой всё началось.

Яна стояла на террасе с коктейлем в руке, глядя на воду. Прыгать в бассейн она отказалась — купальник с собой не взяла, да и вообще, оголяться при людях она не любила — стеснялась. Она с завистью смотрела на Вику. Та резвилась в воде, тонкая, звонкая, в идеально сидящем на ней бикини. Вот сучка! Конечно, если бы у Яны была такая фигура, она бы тоже в купальниках рассекала.

Внезапно в воде кто-то ущипнул Вику за пятку. Девушка взвизгнула и начала неистово брыкаться. Рядом с ней с хохотом вынырнул Лёша.

— Дурак! — притворно-обиженно воскликнула Вика и заколотила кулачками в грудь парня.

Он только сильнее расхохотался и притянул её к себе, целуя в макушку.

Яна отвернулась. Смотреть на это было невыносимо. В груди сжалось знакомо и противно.

Вдруг боковым зрением она заметила тёмный силуэт, промелькнувший в проёме двери. Поначалу подумала, что это кто-то из ребят, но смутное предчувствие засело в груди занозой. Яна отмахнулась от него. Но чем дольше она сидела, делая вид что веселится, тем сильнее росла тревога. Яна нерешительно встала и направилась в дом, убеждая себя что ей показалось.

Странное ощущение вело её вперёд, будто тянуло невидимой нитью. Не отдавая себе отчёта, Яна поднялась на чердак.

Силуэт ждал её. Как ни старалась, Яна не смогла разглядеть незваного гостя. Силуэт был размыт, словно соткан из густого чёрного дыма. Невозможно было даже определить, кто это — мужчина или женщина.

Фигура неподвижно стояла посередине чердака спиной ко входу, но стоило Яне войти, как та пришла в движение. Силуэт сделал два шага вперёд и обернулся через плечо. Лицо было надёжно скрыто капюшоном, но девушка могла поклясться, что в этот момент гость посмотрел ей прямо в глаза. Она не столько увидела, сколько ощутила этот взгляд — глубокий, мудрый, пугающий и успокаивающий одновременно. Он казался давно знакомым, но в то же время новым, неизведанным. Так смотрела бездна. Или вечность, как говорят романтики. Яна не могла ни пошевелиться, ни издать какой-либо звук.

Отвернувшись, фигура продолжила своё движение вглубь чердака. Поравнявшись с грудой пыльных коробок, она развернулась, сделала лёгкий жест рукой и указала на книгу, лежащую на одной из них. Странно, ещё секунду назад никакой книги здесь не было. Или была? Яна не могла ответить точно.

Большой увесистый том в тёмном потёртом переплёте. Отсюда сложно было разглядеть, но отчего-то книга показалась Яне знакомой, будто она уже видела её раньше, но не могла вспомнить где. В этот момент фигура в капюшоне снова взглянула на девушку, будто приглашая подойти. Глаз не было видно, но взгляд проникал в душу. Яна почувствовала, как по спине побежали первые мурашки, — и в этот момент всё исчезло.

Она вновь обнаружила себя сидящей с коктейлем на террасе. В бассейне по-прежнему плескались ребята, Лёша всё так же обнимал Вику. Как будто ничего не произошло. Может всё-таки показалось?

А потом кто-то крикнул:

— Смотрите, что я нашёл на чердаке!

Радостно вбежав на террасу, Денис бросил на стол книгу. Ту самую. Большую, толстую, обтянутую чёрной кожей. Буквы и символы на обложке стёрлись — ничего не разобрать. Почему-то все решили, что книга эта — непременно древний магический фолиант, принадлежавший какой-нибудь сильной ведьме. Возможно, даже заколдованный. Даром, что в магию никто из современных студентов не верил.

— Это знак! — важно заявил кто-то и нетрезво хихикнул. — Сегодня же самая короткая ночь в году!

— И что?

— И всё! В смысле, это неспроста. Нам нужно что-нибудь из этой книги попробовать!

— Точно!

Идея была встречена с большим энтузиазмом. Яна стояла в стороне и смотрела, как ребята с горящими глазами обступают стол. Однако, их ждало разочарование: книга была написана на незнакомом языке.

— Дай посмотрю! — лениво, будто делая одолжение собравшимся, сказал Лёша, пробираясь сквозь толпу.

— Это латынь! — провозгласил он, перелистнув несколько страниц.

— Кощей, ты сможешь это прочитать?

— Пф! Конечно, я ж врач!

Толпа окружила его, предвкушая новое развлечение.

— Зай, давай что-нибудь интересное! — сказала Вика, повиснув у него на плече.

— Сейчас найдём, — пообещал он, приобняв её за талию.

Яна отвернулась. Ей хотелось уйти. Уехать. Заказать такси и никогда больше не приезжать на эти тусовки, где она для него пустое место. Но она осталась. Потому что он остался. Потому что она всегда оставалась, когда оставался он.

— Так… Привороты, лечение чахотки, ритуал призыва демона…

— Охренеть! — восторженно шепнул кто-то.

— Ага. Морок, снятие морока… О! Вот! «Перемещение».

— В смысле?

— Ну, судя по всему, можно переместить любой предмет через время и пространство, — пояснил Кощей, вчитываясь в текст. — Нужно начертить круг, встать внутри… свечи… угу… прочитать заклинание, ну, это понятно… угу… угу… и в конце ритуала нужный предмет переместится в центр круга. Ну, или из него, если наоборот. О, вот предупреждение: «что бы ни случилось не прерывать заклинание и не выходить из круга!» Подчеркнуто несколько раз, наверное важно. И вот тут ещё мелко дописано… сейчас… «нарушители запрета… вернуться…» Не, не разобрать. Короче, если что, из круга не выходим. Понятно?

— Здорово! — воскликнула Вика и её глаза загорелись пуще прежнего. — А кого будем призывать?

Завязалось оживлённое обсуждение. Каждый предлагал свои варианты, спорили, смеялись. В результате решили призвать ящик шампанского.

Яна, как студент-физик, в мистику не верила со времён детского сада, но… Лёша ведь тоже там будет. Ей мучительно хотелось быть ближе к нему, несмотря на доводы разума.

Под общее хихиканье на террасе начертили большой круг, в центр поставили три свечи, как было сказано в инструкции. Свечи, правда, были ароматические, других в доме не нашлось, но нигде не было написано, что их нельзя использовать в ритуалах. Встали в круг.

Огонь от свечей приковал взгляд Яны. Её тело сковала необъяснимая тревога, граничащая с паникой. Звуки, образы вокруг — всё пропало, остались только выжигающие кислород языки пламени. А потом Лёша стал читать.

Какой же у него красивый голос! Даже сейчас, произнося незнакомые слова, его голос обволакивал Яну, укрывая её, словно одеялом. Голос, от которого у неё перехватывало дыхание. Стоп! Ей и правда стало трудно дышать. Уши заложило, тело стремительно слабело и Яна уже мало что соображала. Пытаясь сфокусироваться, взгляд зацепился за свечи.

«Красивые огоньки» — подумала Яна перед тем, как всё поплыло.

Лёша почти дочитал, когда краем глаза заметил странное движение через одного человека от себя. Из ровного строя стоящих в кругу людей выделялась одна фигура. Кто-то падал. Дальше всё происходило с чудовищной скоростью.

Он инстинктивно бросился вперед, выронив книгу и по памяти дочитывая последние слова. Поймал. Девушка не успела долететь до пола. И тут что-то потянуло Лешу в сторону.

— Круг! — раздался чей-то крик.

Его правая нога была за кругом. Они пересекли черту. В следующее мгновение опустилась тьма.

Яна проснулась.

Потолок был низкий, деревянный. Пахло травами и печкой. Она отвернулась к стене и закрыла глаза, но сон не шёл. Сердце колотилось как бешеное, в голове всё смешалось. Страх, обида, боль, подозрения — и где-то на дне, совершенно неожиданно для себя, благодарность Даре — всё это слилось в гремучую смесь, не дающую покоя. Яна не знала, что с этим делать. Поэтому она просто лежала и смотрела в стену, пока за окном не начало светлеть.