Read the book: «Невероятный русский – 2»

© М.Д. Аксёнова, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

От автора

Как я дерзнула написать книгу о русском языке? Сама себе без конца задаю этот вопрос. И вот мои «оправдательные» аргументы: во-первых, я правнучка поэта Серебряного века и сама всю жизнь пишу стихи. А у поэтов особое трепетное отношение к слову и «чувство языка».

Во-вторых, так уж распорядилась жизнь, что после окончания механико-математического факультета МГУ я стала решать не математические задачи, а задачу гуманитарную: как создать самую полную и увлекательную энциклопедию для детей? И такая энциклопедия появилась. Многие её знают – «Энциклопедия для детей Аванта+». Она вышла совокупным тиражом около 20 млн экземпляров, а всего в ней более 60 томов.

Друзья и знакомые стали мучить меня вопросами: «Что означает это выражение? Как правильно сказать? Где поставить ударение? Ты же энциклопедист, ты всё знаешь!»

И, чтобы быть точной, я открывала словари, читала книги на тему русского языка, снова и снова перепроверяя свою языковую интуицию. И конечно, без конца приставала к знакомым филологам…

Тогда я поняла: нужна книга, написанная не учёным-лингвистом, а обычным человеком, любящим свой родной язык. Его сомнения в том, как правильно сказать, его поиск точных слов для выражения своих мыслей, его удовольствие от меткого афоризма понятны миллионам людей, для которых русский является родным языком.

Тем более что к тому времени мы с единомышленниками подготовили цикл телевизионных программ под названием «Знают ли русские русский?». Мы нашли столько интересного материала, что я просто обязана была включить его в книгу!

Сейчас, работая над этим изданием, я заметила, насколько быстро меняется наша жизнь, а вслед за ней и наш язык. Конечно, история выражений «сирота казанская» или «гол, как соко́л» всегда останется прежней. А вот мода на некоторые слова проходила. Как часто мы сейчас слышим слово «гламур»? В конце 2010-х оно постоянно звучало и в эфире, и в разговорах за чашкой чая. Некоторые слова и вовсе вышли из оборота. Зато появились новые слова и фразеологизмы – придуманные нами или заимствованные.

Знаем ли мы русский? «Странный вопрос», – скажете вы. Ведь говорить на родном языке для нас так же естественно, как дышать. Наша речь сама льётся, без всяких на то усилий с нашей стороны. Но интересно ли нам разбираться в языковых тонкостях русского языка, узнавать новые слова, вспоминать забытые старые и находить родственные слова в других языках?

Истории о происхождении слов увлекательнее любого романа и таинственнее любого детектива.

Оказывается, эмигрантами могут быть не только люди, но и слова. На родине их уже забыли, а в русском языке они обжились и укоренились настолько, что мы считаем их своими.

Мы поимённо вспомним авторов многих слов, разберёмся с названиями цветов и грибов, узнаем, что за некоторыми словами скрываются фамилии известных и неизвестных нам людей…

В русском языке множество крылатых слов и выражений! Мы легко и непринуждённо их используем. Интуиция и чувство языка нас почти никогда не подводят. Но вопрос «Почему мы так говорим?» – порой заставляет нас глубоко задуматься!

Давайте задумаемся вместе. Почему пресса бывает «жёлтой», а рынок – «блошиным»? Как слово «липовый» появилось в значении «фальшивый»? Почему ворона – птица, которая своего уж точно не упустит, а то и чужое прихватит, – стала символом ротозейства? Какие слова пришли к нам из игроцкого арго? Молодёжный жаргон – это хорошо или плохо? Зачем языку нужны иностранные слова и как они изменяются, если остаются в языке?

«Одеть» или «надеть»? «Кушать» или «есть»? «Опята» или «опёнки»? Как всё-таки правильно сказать?

Какие ошибки мы «ловим» из радио- и телеэфира чаще всего? И над какими ошибками работал Пушкин?

Трудно безупречно говорить по-русски. Ошибки допускают даже самые грамотные люди. Главное – стараться их исправлять, постигать логику языка, интересоваться его историей и бесконечно наслаждаться его красотой.

Раздел первый
Язык и время

Скорость и слова

Попробуйте сравнить себя сегодняшнего с собою же, но только пятнадцатилетней давности, если возраст, конечно, позволяет. Вам придётся признать, что вы сегодня говорите на другом языке. Нет, разумеется, вы по-прежнему говорите по-русски. Но это уже другой русский.

Во-первых, мы стали говорить быстрее. Дикторы в начале эпохи радиовещания говорили со скоростью 80 слов в минуту. Темп речи современных ведущих – 120 слов в минуту. Может быть, пока я пишу об этом, они стали говорить ещё быстрее. Впрочем, ничто не мешает вам взять часы и самим засечь время.

А во-вторых, сегодня мы используем те слова, которых в нашем языке не было раньше: кластер или валидатор, например. А некоторые слова, наоборот, мы теперь не употребляем. В нашей жизни больше нет уличных телефонов-автоматов и «аськи» (ICQ), а вслед за ними из нашей речи ушли и эти слова. А бывает, что слова меняют своё значение. Что означает слово «двушка»? Двухкомнатную квартиру? А ещё несколько десятилетий назад оно означало двухкопеечную монету, с помощью которой можно было позвонить по телефону-автомату.

Я заметила, что сама я говорю как минимум на трёх русских языках. Не удивляйтесь!

Когда я выступаю публично, я говорю на литературном языке и лишь иногда включаю в речь «модные слова», профессионализмы и разговорные формы, чтобы сделать моё выступление более ярким, динамичным и живым.

Когда я говорю с друзьями, это уже другой русский язык. Чтобы моя речь была тёплой и эмоциональной, я добавляю в неё шуточные «неправильности», использую отдельные слова из сленга и просторечий. Но некоторые из них, например «словить», я не употребляю никогда!

Ну и, конечно, профессиональный язык. Вы же знаете, что почти все профессии используют свой собственный язык, свой «профессиональный жаргон», включающий и термины, и «свои» словечки. А профессий у меня несколько – вот я и владею несколькими профессиональными жаргонами.

Знаю, люди старшего поколения недовольны ни приходом новых слов, ни повышением скорости речи. Но что делать? Язык отражает нашу жизнь. Постоянные изменения и бешеный ритм XXI века просто не оставляют иного выхода.

Кстати, иногда от скорости речи зависит ни больше ни меньше как исход военных действий.

Известно, что американские учёные, проанализировав статистику боев с японцами во Второй мировой войне, обнаружили: несмотря на равенство сил, войска США побеждали чаще. Причину своих побед они нашли… в речи американских командиров. Их приказы были короче и быстрее. И дело вовсе не в том, что японцы многословны. Просто в английском языке средняя длина слова составляет пять букв, а в японском – тринадцать.

Вам, конечно, интересно узнать, помогает ли язык нашим военным или же мы крепки только силой духа? В русском средняя длина слова оказалась равной семи буквам. Однако проведенные полевые исследования показали, что, управляя боем, наши командиры переходят на мат. Информативность речи сразу же возрастает в два-три раза.

Язык живой, он меняется. В нём постоянно появляются новые слова, а старые иногда уходят, а иногда наполняются новым смыслом.

Новый смысл слов

И раньше слово «пост» имело много значений: 1) должность; 2) военнослужащие, осуществляющие охрану или наблюдение; 3) место, в котором осуществляется дежурство; 4) ограничения в употреблении пищи и других благ. А теперь это означает ещё и сообщение в соцсетях (от английского post – размещать, публиковать). Интерсно, что на заре появления соцсетей в России многие использовали слово «постинг», а не «пост», чтобы не путать с другими значениями этого слова, но в итоге в языке закрепился более короткий вариант. А «постинг» сейчас означает действие, опубликование постов. Так что мы теперь не только «занимаем пост», «держим пост», «стоим на посту», но и «пишем посты».

А ещё мы можем «постить», «запостить», «перепостить» – к английскому глаголу мы добавляем приставки и спрягаем его по правилам русского языка, а значит, оно уже почти обрусело.

Любопытно сравнить, что человек пишет о себе в резюме сегодня и что писал раньше.

Устраиваясь на работу в советское время, люди в качестве достоинств указывали о себе следующее: трудолюбивый, аккуратный, дисциплинированный, исполнительный. А в конце была непременная приписка: «морально устойчив, политически грамотен».

Сегодня акцентируют внимание на другом: адекватный, позитивный, коммуникабельный, креативный. А моральная устойчивость, похоже, стала и вовсе каким-то анахронизмом.

Почему всё так изменилось? Да потому, что в обществе изменились ценности!

Чем чаще обсуждают психическое нездоровье населения, тем больше ценится норма, то есть адекватность или даже вменяемость. Нам говорят: «Я тебя с ним познакомлю – он вполне вменяемый!» И мы понимаем, что с рекомендованным человеком можно разговаривать о деле.

Теперь представьте, что подобную рекомендацию услышал бы кто-то три десятка лет назад. Он подумал бы, что речь идет о человеке, лечившемся в клинике неврозов и чувствующем себя после лечения вполне сносно. Разумеется, ни о каком деле он бы с ним говорить не стал, разве что мог просто поболтать о жизни.

Сегодня мы чаще подвержены депрессиям. Мы хотим избегать «токсичных» людей и отношений. И потому характеристика «позитивный» очень ценится.

В эпоху коммунальных квартир и отсутствия Интернета никаких проблем с общением люди не испытывали. Сегодня такая проблема есть. Не то что встретиться, а просто позвонить для человека иногда становится испытанием. Я знаю семьи, где домочадцы, находясь в одной квартире, общаются друг с другом в Вотсапе. Жена пишет мужу: «Еда на столе». Он отвечает: «Иду». Словом, характеристика «коммуникабельный» приобретает вес.

«Русский язык, – полагает доктор филологических наук Алексей Шмелёв, – скептически относится к получению выгоды. И в этом смысле он один из немногочисленных в европейском ареале».

Однако в XXI веке положительное звучание приобрели словосочетание «успешный человек» и слово «карьера».

В общем, слова, как и люди, способны неожиданно взлететь по карьерной лестнице и оказаться «в цене». Например, слова «беспредел», «мочить в сортире» и «кошмарить» из лагерного жаргона (тюремного арго) перекочевали в документ МИДа и в речь президента.

Кстати, одно-единственное слово показало, насколько внимательно народ слушает президента: носители русского языка в массовом порядке заглянули в словари. И это уже прекрасно! Обращение к Далю и Ушакову позволило нам убедиться, что глагола «кошмарить» у мэтров русской словесности нет. Есть только существительное «кошмар», трактуемое как «сон с ощущением удушья». Зато в Словаре тысячелетнего русского арго под редакцией Грачёва слово «кошмарить» прописано. Его первое значение – «создавать невыносимые условия для заключённого».

Слава богу, прошли времена, когда государственные деятели нашей страны читали «по бумажке» свои многочасовые доклады, изобилующие канцеляризмами и прочей неудобоваримой лексикой.

Современные политики и публичные люди, напротив, порой перенасыщают свою речь эмоционально окрашенными словами, жаргонизмами, а то и вовсе ненормативной лексикой.

Хорошо бы найти золотую середину!

Тех, кто недоволен новым смыслом слов, я могу успокоить разве что афоризмом Виктора Степановича Черномырдина: «Сроду такого не было – и вот опять то же самое!» Какой гениальный подтекст!

Да, ТАКОГО не было, но меж тем было другое – аналогичное тому, что сейчас.

Во все времена слова наполнялись новым смыслом.

Корней Иванович Чуковский вспоминал, например, как знаменитый юрист, академик Кони, восставал против употребления слова «обязательно» в значении «непременно». Вы, наверное, удивлены. А какое же ещё может быть значение у этого слова? Анатолий Фёдорович Кони требовал, чтобы слово «обязательно» значило только «любезно, услужливо». «Представьте себе, – говорил он, хватаясь за сердце, – иду я сегодня по Спасской и слышу: “Онобязательно набьёт тебе морду!” Как вам это нравится? Человек сообщает другому, что кто-то любезно поколотит его!»

Или такой пример. Сегодня мы желаем друг другу счастья, полагая, что это самое объёмное пожелание, включающее в себя и любовь, и здоровье, и благополучие. А два века назад это слово не было столь безукоризненным. «Счастье» было чем-то весьма сомнительным – сродни шальному везению, воровству у судьбы. У Даля, в частности, мы найдём такие значения этого слова: рок, случайность, желанная неожиданность. Полководец Суворов говаривал: «Сегодня счастье, завтра счастье – помилуй бог, а ум-то где?»

Слово «бюджетный» раньше означало «относящийся к бюджету» (как правило, государственному). Люди восклицали: «Не разбазаривайте бюджетные средства!» А вот теперь, слыша слово «бюджетный», мы всё чаще думаем про имеющий умеренную, низкую цену товар. Слово «пилить» когда-то относилось только к работе с пилой. Потом в ход вошло выражение «пилить бюджет» – здесь речь идёт об использовани нечестными чиновниками средств госбюджета не по назначению, а для личного обогащения. А потом слово «пилить» или «запилить» приобрело новое, позитивное значение – «делать, организовывать, программировать, создавать». Запилить можно разные полезные вещи: видео, текст, программу, новый продукт или даже целый проект.

Нельзя ненавидеть язык за новый смысл слов. Его вообще нельзя ненавидеть. Язык – зеркало нашей жизни, в котором отражаемся и мы сами.

Не разбивайте зеркало – это плохая примета!

Усечённые слова

Сумасшедший ритм жизни заставляет нас экономить время буквально на всём. Язык под нас подстраивается и тоже стремится к упрощению.

Помните детскую загадку: «“А” упало, “Б” пропало, что осталось на трубе?» Давайте выясним, что происходит, когда слово в целях экономии теряет не только буквы, но целые слоги, а то и сразу несколько!

Существует такой термин – «гаплология». Haplos в переводе с греческого – «простой». Гаплология – это упрощение слова, при котором усекается один из соседних одинаковых слогов.

Так, «знаменоносец» давно стал «знаменосцем», «минералология» – «минералогией». Любопытно, что само слово «гаплология» при этом свой «лишний» слог не потеряло.

Мы говорим «такси», а не «таксомотор», «кино», а не «кинематограф», «метро», а не «метрополитен». Компьютер превратился в «комп», фотография – в «фото», «нормально» – в «норм». Все эти слова сократили конец XX – начало XXI века. Блюстителям норм языка это не нравится, но ведь слова в процессе своего развития сокращались всегда!

Экономия в языке достигается и путем усечения одного слова в словосочетании. Нам достаточно «докладной». При этом «записка» мы уже не произносим. Мы говорим, что пишем «курсовую», а слово «работу» не добавляем. Спортивные комментаторы ограничиваются словом «запасной». При скорости их речи им некогда добавлять «игрок».

А бывает и так, что два слова сливаются «в объятии» – и рождается третье. «Новорождённое» слово похоже на каждого из «родителей». От одного ему достаются первые слоги, а от другого – последние. «Магнитофон» плюс «радиола» – получилась «магнитола». «Электрический» + «автобус» – «электробус».

Поистине незаменимы при образовании усечённых слов суффикс «к» и окончание «-а».

«Наличка» – наличные деньги. «Косметичка» – сумочка для косметики. «Самоволка» – самовольная отлучка. «Кругосветка» – кругосветное путешествие. «Дублёнка» – дублёная куртка. «Газировка» – газированная вода. «Кофеварка» – кофеварочная машина. «Оборонка» – оборонная промышленность. «Гречка», «пшёнка», «манка», «овсянка». Они заменяют нам гречневую, пшённую, манную, овсяную крупу. «Наливка», «запеканка», «тушёнка» – этот ряд можно продолжать и продолжать.

Вы скажете, что подобные слова используются только в разговорной речи. Пока да! Но лингвисты уверяют, что ещё на нашем веку они могут быть признаны литературной нормой. Ведь слово «открытка» сегодня ни у кого не вызывает сомнений. А это тоже сокращение, про которое мы уже забыли. «Открытка» – открытое письмо, то есть письмо, которое можно пересылать по почте в открытом виде. Почти за 150 лет существования открытки люди привыкли к такому сокращению. И мало кто уже помнит, что «электричка» произошла от «электропоезда». Это слово пока не стало литературным, но слово «электропоезд» мы уже забыли, а электричка живёт в нашей речи.

Иногда превратиться в одно слово может целое предложение. Не верите? А вот вам и пример – «беруши». Это слово на законном основании прописалось в словарях как существительное, имеющее форму только множественного числа. Не каждый сразу и сообразит, что это сокращенное предложение: «Берегите уши».

Берегите уши! В том числе и от неграмотного потока слов!

«Нехорошие» слова

Нормальная человеческая речь невозможна без хлёсткого бранного словца. Чего не скажешь в сердцах! Нервируют нас – вот и нервные мы! А если потом остановиться, выдохнуть и подумать: «А что это я такое сказал?!»

Что же означают употребляемые нами сегодня в запальчивости слова? И такие ли уж они нехорошие?

«Зараза». Слово вполне литературное. В скобках можно было бы поставить, как это делается в словарях, – (медицинское). Но если произнести это слово в определённом контексте и с определённой интонацией, обращаясь к женщине, она вряд ли расценит его как комплимент. Популярная когда-то песенка кабаре-дуэта «Академия» тоже не оставляет в этом никаких сомнений:

 
Ты отказала мне два раза,
«Не хочу!» – сказала ты,
Вот такая вот зараза
Девушка моей мечты!
 

Девушка его мечты, наверное, обиделась на слово «зараза». А зря! Каких-то 250 лет назад это слово было комплиментом – синонимом «прелести» и «очарования».

В доказательство я приведу две стихотворные строчки поэта XVIII века:

 
С Сореной мне расстаться!
Не зреть её очей! Не зреть её зараз?!
 

Очевидно, «заразить» означало «сразить наповал» – в данном случае, видимо, красотой!

Хорошо, когда знаешь первоначальный смысл слова. Теперь, по крайней мере, клеймом «зараза» нашу женскую красоту не очернишь!

Ну-с, дорогие мужчины! Какие у вас там есть ещё в запасе оскорбительные слова? Знаменитое «мымра», так запомнившееся нам по фильму «Служебный роман»?

Сейчас узнаем, что оно означает. Открываем словарь Даля. Находим: «мымрить – безвылазно сидеть дома». Может быть, «мымра» – это тоже комплимент, означающий, что женщина домовита, хорошая хозяйка? Но нет! «Мымрой» стали называть нелюдимого, скучного, угрюмого человека – чаще всего женщину.

Однако что это такое получается? Как ругательство, так адресовано женщине?! Позор!

А вот оно и следующее слово – само вырвалось!

Итак, «позор». В былые времена оно означало «спектакль», и ничего больше. А слово «позорищный» – «к спектаклю относящийся». Позже слово «позор» приобрело более общее значение и стало синонимом слова «зрелище».

Находим у Баратынского: «Величествен и грустен был позор пустынных вод, лесов, долин и гор».

Впрочем, в некоторых славянских языках, например в болгарском и сербском, слово «позорище» до сих пор означает «зрелище».

Молодёжный жаргон и модные слова

Модными бывают не только одежда, фильмы, рестораны, но и слова. Модные слова – явление почти социальное. Людям кажется: употреблять их – значит не быть выброшенными на обочину жизни, значит быть яркими и современными, быть «в тренде», «в теме».

«Я люблю, когда мода выходит на улицу, но не допускаю, чтобы она приходила оттуда», – говорила Коко Шанель. С языком дела обстоят иначе. Выпущенное однажды кем-то «в люди» новомодное словцо подхватывается уличной толпой и уже «с улиц» активно внедряется в нашу речь. Иногда такие слова язык «пробует» и отказывается от них, а иногда русский язык подстраивает такие слова «под себя», и они приживаются, становясь частью языка.

Старшее поколение говорит «очень хорошо», среднее – «классно» или «клёво», молодое – «огонь!», а подростки – «офигенно». Вот еще синонимы, выбирайте для себя: «великолепно», «супер», «бомба», «найс».

Какое выражение предпочтёте лично Вы: «абсолютно точно», «однозначно» или «стопудово» или ещё какое-то?

Интересно, что жаргонное слово «круто» получило развитие, теперь есть «крутяк» и «крутямба».

Молодёжный жаргон – это игра, маска, желание переиначить мир на свой манер, а ещё показать – «я свой»! Главное в этом явлении – уйти от обыденности.

Как же родителей раздражает в детях их «птичий язык», то есть жаргон, на котором они говорят. Однако злиться на него – всё равно что злиться на дождь или снег! Молодёжный жаргон был, есть и будет!

Папы и мамы, бабушки и дедушки, вспомните! В дни вашей молодости ведь были свои «словечки» – какие-нибудь «чуваки» и «чувихи», которые где-то там «хиляли». А вместо «нормально» вы сами говорили «нормалёк» или «нормуль». И вслед за секретаршей из фильма «Служебный роман», увидев что-то очень хорошее, вы восклицали: «Отпад!»

«Жаргон» или «сленг»? Разные источники дают разные варианты. Некоторые считают, что жаргон может быть только у людей, объединённых профессией или чем-то ещё. А просто новомодные словечки – это сленг. Будь то жаргон или сленг, но порой на нём начинает говорить вся страна, вне зависимости от возраста.

Вот жаргонные «денежные» слова: «керенки» – денежные знаки, выпущенные правильством Керенского в 1917 году. «Колокольчики» («деникинки») – это тысячерублёвые банкноты Вооруженных сил под командованием белого генерала Антона Деникина с изображением Царь-колокола (времена гражданской войны начала XX века). А «бориски» – денежные купюры, выпущенные при Борисе Ельцине в 1990-х. Раньше миллиард называли «арбузом», а теперь «ярдом».

Были жаргонизмы, касающиеся алкоголя. Сейчас уже никто и не помнит, что «петля Горбачёва» – это очередь в винный магазин во время антиалкогольной кампании. «Андроповка» – водка «Московская», цена на которую была снижена в 1984 году, во время пребывания Юрия Владимировича Андропова на посту генсека КПСС. Так стоит ли осуждать молодёжь?

Поколения меняются каждые 15–20 лет, а с ними меняется и жаргон. Новое время рождает новые слова. Иногда они уходят так же быстро, как появились. Всего лет 10–15 назад мы использовали слова: «Серафима» – SIM-карта, «Емеля» – e-mail. Вы, наверное, эти слова уже и забыли? Мобильный телефон называли «мобильник». А теперь всё чаще – просто «телефон», потому что почти все телефоны, которые мы используем, – мобильные.

Молодёжный жаргон – это настолько серьёзно, что филологи выпускают специальные словари, а родители, психологи, преподаватели их покупают.

Кстати, замечательного лингвиста Максима Кронгауза молодёжный жаргон не раздражает. Он пишет: «А я, например, завидую всем этим “колбасить не по-детски”, “стопудово” и “атомно”, потому что говорить по-русски – значит не только “говорить правильно”, как время от времени требует канал “Культура”, но и с удовольствием, а значит, эмоционально и творчески (или, может быть, сейчас лучше сказать “креативно”?)». Так что мягче и добрее относитесь к языку потомков. В худшем случае – пусть вам будет «пако рабана», или «по барабану», или «фиолетово» – в общем, безразлично.

Профессиональный жаргон

 
«Мы говорим не «штормы», а «шторма» —
Слова выходят коротки и смачны:
«Ветра» – не «ветры» – сводят нас с ума,
Из палуб выкорчевывая мачты», —
 

пел Владимир Семёнович Высоцкий в фильме «Ветер “Надежды”».

Да, моряки, как и представители многих других профессий, меняют окончания слов. Кулинары говорят «соуса», косметологи – «крема». Хотя правильно «соусы» и «кремы».

Ещё один способ образования жаргонных слов – смена ударения. Моряки говорят «компАс», хотя правильно «кóмпас». Нефтяники говорят «дОбыча нефтИ», хотя норма русского языка допускает только вариант «добы´ча нéфти». Сотрудники органов внутренних дел говорят, что дело «возбУждено», а преступник «осУжден», хотя дело «возбужденó», а преступник «осуждён». Напомню таже, что литературной нормой является «новорождённый», а не «новорóжденный», как любят говорить сотрудники медучреждений.

Третий вариант создания жаргонизмов – это образование производных от иностранных слов.

В среде предпринимателей и инвесторов редко кто «выступает с презентацией проекта», большинство «питчат». Новый бизнес-проект называют стартапом – от английского start up – «запускать». А предпринимателя, который этот проект придумал и начал, называют основателем или фаундером (от английского founder – основатель). Сама эта профессиональная среда называется венчурной (от аглийского venture – рискованное начинание).

Когда стартап привлекает деньги на развитие, то он «фандрайзит» (от английского fundraising – привлечение средств) или «поднимает раунд». Дело в том, что инвестиции привлекаются раундами. Но на профессиональном жаргоне раунд именно «поднимают».

Думаете, я описала все венчурные слова? Отнюдь! Я всегда стараюсь писать так, чтобы было понятно всем, даже если я пишу статьи для предпринимателей или посты в соцсетях. Но и мне приходится пользоваться терминологией – без слов «посевые инвестиции», «бизнес-ангел», «импакт-предприниматель» мне никак не обойтись. Но это уже не жаргонизмы, а «профессионализмы» – профессиональные термины. Так что, если хотите больше знать о среде предпринимателей-инноваторов, создающих наше с вами будущее, – на сайте aksenova.ru есть ссылки на мои статьи и профили в соцсетях – подписывайтесь и читайте!

Фраза «поднять раунд» показывает нам ещё один способ образования жаргонных слов – придание словам другого смысла или создание новых, «своих» слов.

Обратимся к ресторанному жаргону. «Горячка» – это вовсе не болезнь, это «горячие блюда» или «горячий цех». «Летник» – летняя веранда. «Запара» – это большая загрузка кухни и официантов, своего рода аврал. А «завести блюдо» – это значит внести новое блюдо в меню и в систему учёта.

Риелторы любят говорить «объект», а не «квартира», «здание» или «коттедж». И едут они не «показывать квартиру», а «на показ». «Распашонка» – это не детская одежда, а квартира с окнами на противоположные стороны. А «закладка» – не подумайте плохого – это помещение денег в банковскую ячейку до завершения регистрации сдедки.

Или прекрасное слово «физик». Думаете, это человек, который занимается наукой физикой? Не факт! Любой медик скажет, что «физик» – это физраствор, а любой сотрудник банка объяснит, что «физики» – это физические лица, а «юрики» – это юридические лица, а вовсе не мужчины по имени Юрий!

Не будем ставить в укор профессионалам, что они хотят узнавать друг друга по особым словечкам и речевым оборотам. Желание различать «свой – не свой» всегда было свойственно людям. К тому же «питч» звучит намного короче, чем «презентация проекта с целью привлечения инвестиций». А «летник» – короче, чем «летняя веранда».

Главное – чтобы мы не путали жаргонизмы, профессиональные термины и языковые нормы!

Устаревшие слова

Мы иногда десятилетиями храним старые вещи. Вроде и не носим, а выбросить жалко. Вдруг пригодятся? И в самом деле, наступает момент, когда древний бабушкин ситчик становится остромодным и из него выходит дивный сарафанчик.

Так и некоторые слова язык выбрасывает на обочину, но настает момент, когда они внезапно напоминают о себе. И тот, кто их забыл, выглядит глупо и смешно.

Давайте вспомним некоторые устаревшие слова.

Русскую классическую литературу, к счастью, ещё никто не исключал из школьной программы. Дети по-прежнему изучают её и пишут сочинения. Сколько же неприятностей доставляют им устаревшие слова!

Например, невероятное количество казусов связано с женскими прелестями – ланитами и персями. Если помнить, что «перси» – это грудь, а «ланиты» – щеки, то можно умереть от хохота, читая в сочинениях, как «перси» «краснеют от стыда», «розовеют и румянятся от мороза», а «ланиты» «вздымаются от волнения». Однако не надо удивляться фразе: «Перси оказались стоящими у подножия скалы». Второе значение слова «перси» – «выступ городской стены, род бастиона».

А как прикажете понимать ребёнку фразу из «Мёртвых душ» Гоголя: «Позволь, душа, я тебе влеплю один безе»? Воображение подростка мгновенно рисует сцену: Ноздрёв бросает в Чичикова это вкусное пирожное. С Ноздрёва станется! Он такой! Но оказывается, речь идет всего лишь о поцелуе. «Безе» – от французского baiser – «поцелуй».

Ну а следующая филологическая загадка под силу разве что телевизионным знатокам: «Бутондамуры были самым замечательным украшением её лица».

Какие версии насчет «бутондамуров»? Маленький букетик, прикрепленный к волосам? Не угадали! «Бутондамуры» – это возрастные прыщи. Да, всего лишь! Но как красиво звучит! На месте сегодняшних производителей косметики я бы взяла на вооружение это слово.

Выражение, которое встречаем у Бунина: «Ты что же это, за пельки хватать?» Не подумайте чего неприличного. «Хватать за пельки» – то же, что «хватать за грудки».

Кстати, устаревают не только вполне литературные слова, но и сленговые. А они тоже порой встречаются в литературе и поражают своей меткостью. Пример из рассказа русского писателя и драматурга Петра Боборыкина: «С кем разговариваешь: с женой ли сановника или с горизонталкой?» Оказывается, «горизонталками» в XIX веке называли продажных женщин.

Жаль, что некоторые выражения ушли из нашей речи – очень уж они яркие, «вкусные». Сегодня мы говорим – «прошёл огонь, воду и медные трубы». А раньше бы сказали – был «и в мяле, и в пяле». «Пяло» – это то, чем раскатывали сукно. «Мяло» – то, чем мяли лён и кожу.

А вот дивное выражение для тех, кто ещё не оставил пагубную привычку давать и брать взятки, – «барашек в бумажке». В позапрошлом веке взятку называли именно так.

Мне кажется, можно вернуть в нашу разговорную речь милое выражение – «стреньбрень с горошком». В XVIII веке его употребляли, когда хотели сказать о чём-то нестоящем, чепуховом. В Словаре русского языка XI–XVII веков есть слово «брение».

Забавно, что приходится переводить с русского на русский, но сделаем это. «Брение» значит «глина», «грязь», «тина».

В словаре Даля «стреньбрень» пишется слитно, в одно слово, и толкуется как «хлам», «скарб», «ветошь».

У лингвистов есть предположение, что это «стреньбрень» образовалось от крика старьёвщиков: «Старьё берём!» Ну а горошек, видимо, был добавлен как «несерьёзный» продукт. Почему-то именно так к нему относились наши предки. Это видно из выражений «шут гороховый» или «чучело гороховое».

Да, сегодня возвращается мода на ретро. Вновь в цене и старинная мебель, и старинные украшения… Почему бы не вернуть цену и словам, возле которых в словарях стоит грустная пометка – «устарелые»?

Недавно слышала, как девушка просила продавца: «Дайте мне померить перчатки – вон те, без пальчиков». Прозвучало смешно. Впрочем, продавец её понял. Перчатки, в которых пальцы остаются открытыми, сегодня пользуются спросом. Ведь в них очень удобно и водить машину, и пользоваться телефоном. Только мы забыли, что такие перчатки называются «митенками».

Многие мужчины и женщины носят головной убор из дорогой ткани с отворотами из меха. Как его называют? Да никак! А ведь у него есть название – «мурмолка».

У молодых людей нынче в моде маленькие шапочки, обтягивающие голову. Мода ведь возвращается, и такие шапочки когда-то уже носили. А вот как они называются, забыли. Наверное, стоит напомнить юношам, что они носят чаплажки.

Если заглянуть в толковый словарик русского языка, изданный в XIX веке, то начинает казаться, что это словарь иностранных слов: так много непонятного!

Любителям пропустить рюмочку-другую мы подарим весёлое забытое словечко «опрокидонт». Читаем у Николая Лескова: «Вели скорее дать маленький опрокидонтик». Заодно добавим, что выпивку за чужой счёт называли «опитухой».

Ещё немного о питии. И сегодня можно услышать, как мужчины просят продать им шкалик спиртного. А сколько это – шкалик? Отвечаю: «Половина чарки». Вы спросите: «А сколько же содержимого в чарке?» – «1/10 штофа!» Опять непонятно?

Не буду вас больше мучить. Шкалик – это 0,06 литра, то есть 60 граммов. Содержимое чарки и штофа вы теперь без труда вычислите сами.

А как вам нравится выражение «порато баско»? Скажете, что-то итальянское? Отнюдь! Исконно русское! «Поратый» – бойкий, сильный. «Баский» – красивый, пригожий. Таким образом, «порато баско» означает «весьма красиво».

Порато баско сегодня на улице, господа!

Уверена, каждый родитель не раз укорял отпрыска: «Хватит тебе шляться без дела!» А что, если попробовать сказать, как встарь: «Хватит тебе слонов продавать!» Вдруг такая фраза не только детину рассмешит, но и заставит-таки взяться за ум?

Очень сочно звучит выражение «кока с соком». Встречаем у Николая Щедрина: «Город здесь хороший; как раз будущий муженёк коку с соком наживёт». «Кокой с соком» называли богатство, достаток. «Как есть у Фоки кока с соком, вотрётся Фока всюду боком!»

А уж если, не дай бог, ты промотал свое богатство, то о тебе говорили, что ты «проюрдонился» и «пробубенился».

Возвращение некоторых устарелых слов существенно обогатило бы наш язык. Смотрите, какой великолепный ряд синонимов у того же Николая Щедрина: «Он слыл фатюем, фетюком, фалалеем…» И все три слова обозначают нерасторопного, несообразительного человека.

Почему-то немецкое «шахер-махер» у нас прижилось. И мы по-прежнему говорим так о мошенничестве. А вот «цирлих-манирлих» забылось. Хотя иную жеманную девицу было бы не грех так назвать!

О манерном поведении чопорных барышень говорили и так: «она вся на симах», то есть на пружинах – как механическая кукла.

Теперь, когда мы стряхнули пыль с некоторых устаревших слов и выражений, они снова стали как новенькие! Право, хочется прямо сейчас пойти и влепить кому-нибудь один безе.

В конце концов, новое – это хорошо забытое старое! Ещё римский поэт Гораций сказал: «Многие из тех слов, которые уже исчезли, возродятся, а те, которые сейчас в почете, исчезнут».

Я желаю вам блеснуть в компании забытым словом, тем самым его возродив!

Раздел второй
Работа над ошибками

Давайте задумаемся

Однажды подруга великой балерины Анны Павловой – тоже известная танцовщица – попросила её показать движение в медленном темпе, разложив его на элементы. Павлова задумалась, хотела повторить движение и… упала!

Вот так и мы говорим не задумываясь, с ошибками и без них. А если задуматься, то чуть ли не каждое второе слово может поставить нас в тупик! Но иногда всё же задуматься стоит!

Как часто можно услышать – «курица высиживает яйца». Давайте задумаемся: если курица яйца высиживает, то почему она называется наседкой? Хороший вопрос! Оказывается, правильно сказать: «Курица насиживает яйца!»

Меньше всего люди задумываются, когда ведут деловые разговоры. Времени нет! ЗанятЫе они!

Ну вот, я и сама задумалась! Как правильно сказать – заняты́е или за́нятые? Занято́й человек – это тот, кто не имеет ни минуты свободного времени! А за́нятый – тот, кто занимается чем-то в данный момент. Значит, не ошиблась: заняты́е они!

Так вот, заняты́м некогда поинтересоваться, что они подписывают – догово́ры или договора́? Бизнес тех, кто подписывает догово́ры, думаю, будет успешнее! Потому что догово́ры – это правильно!

Деловые люди любят принимать «обоюдные» решения! И отлично! Но только в том случае, если решения эти принимают два человека! «Обоюдное» – значит для обоих, для двоих! А если партнеров больше и все они с решением согласны, то тогда оно становится «единодушным», «единогласным» или «общим»!

Вы, наверное, замечали: иногда хочешь что-то сказать, произнести какое-то слово, а язык прямо «спотыкается»! Не произносится слово, и всё тут!

Например, вы говорите: «Я не убедил его сегодня! Завтра убе…» – и стоп! Как сказать? Убедю? Убежу? Чушь какая-то получается! И вам приходится выкручиваться! Вы выбираете обходной путь: «Я смогу убедить его завтра!» В чём же дело?

А если задуматься, то выяснится, что глагол «убедить» в единственном числе первого лица не имеет будущего времени! Есть и ещё один глагол ему под стать – «победить»! Победю? Побежу? Нет! Только окружным путём: «стану победителем» или «одержу победу». Впрочем, что их вспоминать по одному? Надо уж назвать всю группу. Вот они, эти глаголы, не желающие иметь будущего: «грезить», «дерзить», «чудить», «очутиться», «ощутить», «умилосердить» и, конечно, «убедить» и «победить».

Трудно безупречно говорить по-русски! Утешением являются разве что лёгкие и весёлые пушкинские строки:

 
Как уст румяных без улыбки,
Без грамматической ошибки
Я русской речи не люблю.
 

Видимо, вердикт – «абсолютно грамотен!» – вообще невозможен!

Интересно, а какие ошибки в русском языке делал сам Александр Сергеевич? Вы скажете: «А стоит ли искать на солнце пятна?» Но разве не интересно узнать, какие ошибки гений признавал справедливыми?

Ошибки гения

Пушкин не скрывал, что на критику в свой адрес всегда обращал внимание. Похвалы, как и любому пишущему человеку, ему были приятны, а статьи, написанные с единственной целью оскорбить поэта, Александра Сергеевича сердили. И тем не менее в статье «Опровержение на критики и замечания на собственные сочинения» Пушкин пишет: «Читая разборы самые неприязненные, смею сказать, что всегда старался войти в образ мыслей моего критика и следовать за его суждениями, не опровергая оных с самолюбивым нетерпением, но желая с ними согласиться со всевозможным авторским себяотвержением».

С чем же поэт согласился?

«Вот уже 16 лет, как я печатаю, и критики заметили в моих стихах 5 грамматических ошибок (и справедливо):

остановлял взор на отдаленные громады;

натеме гор (темени);

воил вместо выл;

был отказан вместо ему отказали;

игумену вместо игумну.

Я всегда был им искренно благодарен и всегда поправлял замеченное место».

Во-первых, восхитимся: всего пять грамматических ошибок за 16 лет пристального внимания критиков! Ай да Пушкин!

А во-вторых, убедимся – действительно Пушкин все ошибки исправил!!!

Постараемся отыскать произведения, в которых были сделаны вышеуказанные ошибки!

«Остановлял он долго взор на отдаленные громады» – так у поэта было первоначально в поэме «Кавказский пленник». Но сейчас этого варианта вы не отыщете в изданиях Пушкина. После исправления строчка звучит следующим образом: «Вперял он неподвижный взор на отдаленные громады».

Поэма «Руслан и Людмила». Было: «Уж утро хладное сияло на теме полунощных гор». Исправлено: «Уж утро хладное сияло на темени полнощных гор…»

В стихотворении «Буря» первоначально написано: «И ветер воил и играл с её летучим покрывалом». Стало: «И ветер бился и летал с её летучим покрывалом».

Берите пример с Александра Сергеевича! Не обижайтесь на справедливую критику и замечания! Исправляйте свои ошибки!

«Страшные» ошибки

Однако ошибка ошибке рознь. Иной раз сделаешь неправильное ударение в слове, а никто и не заметит! Но есть ошибки «страшные»! Они перечеркивают нашу карьеру, а бывает, что и калечат всю нашу жизнь!

Приведу пример из книги Чуковского «Живой как жизнь». Очень люблю его рассказы о русском языке.

Корней Иванович вспоминает: «Какая-то “дама с собачкой”, одетая нарядно и со вкусом, хотела показать своим новым знакомым, какой у неё дрессированный пудель, и крикнула ему повелительно:“Ляжь!” Одного этого “ляжь” оказалось достаточно, чтобы для меня обозначился низкий уровень её духовной культуры, и в моих глазах она сразу утратила обаяние изящества, миловидности, молодости».

Вот так! Красивая женщина стала для мужчины уродливой из-за одного неправильного слова. Уж зачем это дама так сказала, не знаю. Собакам ведь отдают команду, употребляя глагол в инфинитиве. Сказала бы «Лежать!» и не разонравилась бы известному писателю.

Вообще, с глаголами мороки много, и всё с тем же повелительным наклонением. Образуйте-ка его от глагола «ехать». Чего только не услышишь: «ехай», «едь», «езжай» – и всё недопустимо! А вот «поезжай» или «съезди» – пожалуйста, говорите, лингвисты разрешают.

Но кажется, нет ошибки более ненавистной и презираемой, чем употребление глагола «Ложить».

Самые сдержанные и скромные люди срываются и начинают гневно возмущаться! Помните фильм «Доживём до понедельника»? Учительница начальных классов заставляет сорваться на крик интеллигентного героя Вячеслава Тихонова: «Я им говорю, не ложьте! А они всё ложат и ложат!» – «Таисия Ивановна! Голубушка! Нет такого глагола в русском языке!»

По поводу этого глагола люди не только интеллигентно возмущаются в кино, но и, менее интеллигентно, в жизни. Вот только некоторые высказывания: «Режет слух!», «Ложат, извините, г…», «У меня от этого слова судороги начинаются».

Но может быть, не стоит биться в судорогах, а попробовать разобраться, почему 80 процентов жителей России с настойчивостью, достойной лучшего применения, продолжают употреблять этот глагол?

За этот вопиющий с точки зрения пуританского языкового фанатизма глагол народ держится так цепко, что защищает его даже в анекдотах!

Врач местной больницы дает интервью журналистке.

– Каждый час мы ложим в больницу по десять пациентов, не меньше.

– То есть кладёте! – поправляет его грамотная девушка.

– В больницу, милочка, ложатся, а не кладутся! – парирует врач.

Вот где собака зарыта!

Случилось так, что некоторые глаголы образовали противопоставление по совершенному и несовершенному виду не с помощью приставок (делать – сделать), а самостоятельными словами (брать – взять, говорить – сказать, класть – положить).

Владимир Иванович Даль отмечал, что глагол «дожить» без приставки не употребляется. «Заложить», «предложить», «положить», «уложить» – пожалуйста! А «ложить» – ни в коем случае!

«Положить» – глагол совершенного вида. Но стоит убрать приставку, и легко получишь форму несовершенного вида! Удобно! А в языке удобство ценится прежде всего! Поэтому объявление типа «Просьба ложить мусор в этот бак» можно встретить нередко. Имеется в виду, что мусор будут складывать в бак постепенно, долго и разные люди.

Признаться, нет хоть какого-нибудь вразумительного объяснения, почему в родительном падеже множественного числа про носки надо говорить «носков», а про чулки – «чулок». Но если вы их перепутаете (скажете «носок», «чулков») – это будет «стра-а-ашная» ошибка.

Элементарная логика языка требует следующего спряжения глагола «хотеть» – хочу, хочешь, хочет, хочем, хочете, хочут. И именно так спрягают его все дети! Но для взрослого сказать «хочем» – значит быть пригвождённым к позорному столбу! Только «хотим»! И никак иначе!

Но, пожалуй, на первом (в данном случае непочётном) месте стоит неправильное ударение в словах «звонит», «звонят». Того, кто ставит ударение на первом слоге, окружающие постоянно одёргивают и поправляют. Иногда даже добавляют: «Не позорься!» Но при этом сами тут же делают аналогичную ошибку в других словах: «включит», «включат». Здесь тоже необходимо ставить ударение на втором слоге, что услышишь нечасто.

Но я не хочу никого клеймить позором и нехорошими словами. Тем более что филологи утверждают: если в течение долгого времени большинство носителей языка произносят слово неправильно, то норму приходится пересматривать.

Скажем, уже долгое время даже люди, занимающиеся русским языком профессионально, не говорили слово «фольга» с ударением на первом слоге. Мы даже и не сразу поняли бы, о чём речь: «Что ещё за «фОльга» такая?» Только «фольгА». Загляните в словарь. Вы будете удивлены. Совсем недавно правильным был первый вариант. Это тот самый случай, когда языковая норма была изменена. Кто против? Все за!

Однако лично мне не хотелось бы однажды услышать, что произношение «звОнит» тоже соответствует норме русского языка.

Ошибки в эфире

В советское время среди дикторов ходила поговорка: «Слово не воробей, поймают – вылетишь!» Да, за речевые ошибки отстраняли от эфира, лишали премий, а то и с работы выгоняли.

Когда же наступило время «свободы слова», в эфире стали произносить не только что угодно, но и как угодно. А вот это уже беда для русского языка!

Беда, как известно, не приходит одна. В конце ХХ века человек «читающий» превратился в человека, «слушающего радио» и «смотрящего телевизор». А в ХХI веке – и вовсе в «человека, следующего за блогером». Люди привыкли доверять публичному слову! Нам кажется, что если так говорит публичная личность – значит так правильно.

Однажды, когда уважаемый телеведущий (можно сказать, мэтр) сделал неправильное ударение в слове «красивее», моя грамотная подруга засомневалась: неужели он прав? Может, норма изменилась? Но нет! Ударение в сравнительной степени «краси́вее» падает только на второй слог и никак иначе! «Краси́вее», «счастли́вее». Ведь мы же никогда не скажем «счастливЕе»?! Но авторитет телеведущего был столь велик, что подруга открыла словарь.

Кстати, ошибки в ударении – самые распространенные. Появилось даже такое понятие – «привычное неправильное ударение».

Давайте проверим себя!

Правильно говорить: одноврЕменно, обеспЕчение, вероиспове´дание, в се´ти, заку´порить, балова́ть, прибы́вший, украи́нский… В этих словах радио- и телеведущие чаще всего совершают ошибки, а вслед за ними и мы с вами.

Бывает и по-другому: человек, работающий в эфире, грамотен и пользуется словарями. Но мы, привыкшие к неправильному ударению, считаем, что ошибся именно он. Например, мы подскакиваем, когда слышим: предвосхи́тить, толи́ка, мизе´рный, а ведь это правильно!

Часто от весёлых диджеев, не имеющих времени и желания разбираться, как там что произносить, можно услышать: «добралИсь или добрАлись». Предложение колеблющейся формы стало даже неким шиком! Может, песенкой из мультфильма навеяло?

 
То вам седло большое,
Ковер и телевизор
В подарок сразу врУчат,
А может быть, вручАт.
 

Всё-таки «вруча́т»! Заодно добавим, что правильно – добрали́сь, собрали́сь, разобрали́сь, приняли́сь.

В последнее время весьма интеллигентные выступающие стали говорить «дЕньгам», «о дЕньгах», «дЕньгами». Мы тоже подтянулись и стали отходить от привычного «деньгАм», деньгАми, «о деньгАх». А ведь это и есть литературная норма, которую никто не отменял!

При склонении существительного «деньги» ударение на первый слог считается устаревшим. Оно применимо лишь тогда, когда речь идет об эпохе драматурга Александра Николаевича Островского.

Если мы говорим о его пьесе, то тогда о «Бешеных дЕньгах». Ударение на первом слоге мы ставим и в том случае, когда утешаем себя старой народной пословицей «не в дЕньгах счастье».

Да, когда-то Петр I повелел указом «боярам в Думе говорить не по писаному, дабы дурь каждого видна была». В XVII веке аукнулось – в наше время откликнулось. «Говорить не по писаному» грамотно удаётся далеко не каждому.

Не сочтите меня занудой, но я стараюсь всегда прислушиваться к тому, как говорят наши политики на заседаниях в Думе. Ловлю ошибки. Заодно сама себя проверяю, в сомнительных случаях заглядываю в словарь. Звоню знакомым филологам. Полезно!

Что касается радиоэфира, то здесь только закинь удочку – ловись, рыбка, не переловись.

Давайте сразу договоримся: оговорки ошибками не считать. Оговорки бывают такими смешными, что вызывают только добрую улыбку и особую любовь к их непроизвольному автору. В его лице мы аплодируем свободной случайности, сумевшей пробиться к смыслу.

«750 миллилитров ртутного столба», «непрочное зачатие Девы Марии», «гениальный секретарь ЦК КПСС». Мир без подобных ошибок был бы скучным и неживым, как всякая утопия.

Под нашим прицелом ошибки, вызывающие не улыбку, а горечь и сожаление.

Увы, частая ошибка – неправильный выбор слов. Как дальтоники не различают цвет, так мы перестаём ощущать позитивный и негативный смысл слов.

Из диалога гостя студии и ведущего. Первый: «Ситуация в экономике становится всё тяжелее». Второй: «А вы не приукрашиваете?» Нет, не приукрасил. Если и сгустил краски, то только тёмные.

Ещё одна ошибка того же порядка: «Дела улучшаются всё хуже и хуже». Это всё равно что сказать: «Дела ухудшаются всё лучше и лучше!»

Очевидно, что предлог «благодаря» в значении «по причине» имеет позитивный оттенок. И режут слух фразы вроде «Благодаря этому человеку мы остались нищими». Ведь не за что нам его благодарить!

В предлоге «благодаря» кроется ещё один подвох. Надо помнить, что этот предлог управляет существительным только в дательном падеже – благодаря «кому-чему?», а не в родительном. «Благодаря вам», «благодаря другу» (но не «благодаря друга», что нередко услышишь).

Кстати, это правило касается и другого «трудного» для употребления предлога – «согласно». Согласно указу, согласно требованиям… Тот же дательный падеж, но не родительный (не «согласно указа», не «согласно требований»).

Есть ещё сложные в употреблении слова. Как бы запомнить то, что я сейчас напишу? Придумала! Сыграем в детскую игру «съедобное-несъедобное». «Евро», «пенальти», «сирокко» (в общем, всё «несъедобное») – мужского рода. «Салями», «мацони», «кольраби», «иваси» (всё «съедобное») – женского.

Увлечённые своей темой ведущие набирают бешеную скорость речи. Как говорится, «Остапа несло!». Эфирное время дорого, а сказать хочется много. Им некогда думать о том, что события, о которых они рассказывают, «роль» могут только «играть», а «значение» исключительно «иметь». Слова путаются, получается неграмотно!

Кстати, в одной из радиостудий я видела висевшую перед ведущими надпись: «Придержи Остапа!» Весёлое и правильное напоминание!

К устойчивым ошибкам относится и неправильное ударение в сложных прилагательных с первой частью «высоко» и «широко». В таких словах следует ставить два ударения. Дополнительное – на втором слоге первой части, основное – на второй части сложного слова («высокока́чественный», «широкомасшта́бный»).

Задумываться в эфире некогда. Эфирное пространство не терпит тишины.

Пауза – это брак! Поэтому лучше запомнить заранее, что если вы говорите о системе для передачи электричества, тогда это электропровОд. А если речь идёт об электрическом шнуре, то это электропрОвод.

Не будем осуждать, а попытаемся встать на место людей, работающих в эфире, и разберем сложные случаи, которые, по признанию самих журналистов, нередко ставят их в тупик.

Подножкой для ведущих являются существительные среднего рода, которые в именительном падеже единственного числа оканчиваются на «це». «Блюдце», «полотенце», «щупальце», «сердце».

«Как же здесь можно совершить ошибку?» – удивитесь вы. А давайте попробуем произнести эти слова в родительном падеже множественного числа! Вот она, подножка! Правильно сказать: «блюдец», «полотенец», «зеркалец». То есть в родительном падеже множественного числа эти существительные, как правило, оканчиваются на «ец».

Держу пари, что каждый второй произнесёт неправильно, хотя в слове «сердец» никто из нас никогда не ошибается.

Языковое чутье подсказывает нам, что слово «солнце» является исключением. И, не задумываясь, в родительном падеже множественного числа мы произносим это слово правильно – «солнц». Хотя используют его в основном астрономы и поэты.

Ведущие, которых заботит, правильно ли они говорят, задумываются: мы хлопаем «дверЯми» или «дверьмИ», гордимся «дочерЯми» или «дочерьмИ», любуемся «лошадЯми» или «лошадьмИ»?

У меня есть чудесная новость: сегодня и то и другое верно. Но следует запомнить, что в устойчивых выражениях «лечь костьми» и «бить плетьми» сохраняется только старая форма.

В прямом эфире необходимо контролировать себя ежесекундно. Не совершать при этом ошибок – всё равно что быть святее папы римского! Русский язык то и дело подбрасывает ребусы и загадки.

Однако некоторые ошибки типичны, а значит, можно о них вспомнить, разобрать и больше не совершать.

Есть прекрасное словосочетание – «друг друга». Мы друг другу доверяем, друг друга уважаем. Это «друг друга» кажется неразрывным. И когда возникает необходимость поставить между этими словами какой-нибудь предлог (например, друг о друге, друг к другу), нам не хочется этого делать. В результате мы зачастую строим неправильную конструкцию, вынося предлог вперед: «к друг другу», «о друг друге», «у друг друга». Ошибочка вроде незаметная, однако ухо, приученное к грамотной речи, режет.

Надо бы нам запомнить, что предлог, при его наличии, всегда располагается посередине конструкции: «друг от друга не отличать», «друг у друга занимать» и так далее.

Распространённой ошибкой является и нарушение нормы управления. Совсем недавно услышала в речи преподавателя: «Надо понимать о том, что…» Это рассказать можно о том, что… Понимать или не понимать можно только что-то. Запомним, правильно сказать: «Надо понимать, что…»

Урожай подобных ошибок вы соберёте сами на любом телевизионном канале.

Например: «Я не буду описывать о ситуации с лекарствами». И не надо! Опишите нам просто ситуацию, и мы всё поймём. Или: «Мы ни к кому не можем обратиться о том, чтобы нам помогли». Следует сказать: «Мы не можем обратиться с просьбой о помощи».

Самая коварная, на мой взгляд, область русского языка – это орфоэпия, что в переводе с греческого – «правильное произношение».

Россия огромна. И везде свои особенности произношения. Местный говор делает речь колоритной и яркой. Но должны же быть какие-то нормы? В качестве литературной нормы в словарях было зафиксировано московское произношение.

Если бы, например, столицей была Рязань, то мы грибы собирали бы «в лясу», то есть «якали». А если б столицей стал, например, Нижний Новгород, то мы ходили бы «за вОдОй», то есть «окали».

Кто-то до хрипоты спорит, что правильно говорить «булошная» и «дожжи», а в ответ слышит, что так говорят только манерные дамочки, а надо «булочная» и «дожди». Нет бы заглянуть в орфоэпические словари и узнать, что и то и другое верно. Правда, будет пометка, что сегодня предпочтительнее «дожди» и «булочная».

А вообще-то «булошная» и «дожжи» – это не манерное произношение, а старомосковское или, как ещё говорят, мхатовское. Пожилые москвичи до сих пор, например, произносят: «тихый», «мягкый», «далекый», потому что ещё в начале XX века это считалось орфоэпической нормой.

Вот парадокс – жизнь становится жёстче, а в русском языке наметились тенденции к смягчению произношения многих слов. То есть традиционно твердое произношение согласного звука перед гласным «е» воспринимается теперь как устаревшее. «Фанэра». Так уж никто и не скажет, не то в этом будет услышана некая издевка.

Но вот в других случаях всё не так ясно. Лингвисты настоятельно рекомендуют нам смягчить произношение таких слов, как «брюнет», «пресса», «рельсы», «патент», «декада», «термин», «тенор», «бухгалтерия», «терминал», «демагог», «декорация», «депрессия», «шинель», «гарем» и «крем». Во всех этих словах сегодня согласный звук перед «е» произносится мягко. А я помню, как моя бабушка произносила «прэсса», «брюнэт», «крэм»…

Попутно заметим, что во множественном числе слово «крем» произносится, как «крЕмы», но никак не «крема», что нередко можно услышать и в речи, и в эфире.

Но вернёмся к твёрдому и мягкому произношению. И заметим, что слово «проект» пока ещё держится старых правил! Его мы произносим через «э».

Интересно также, что «декорация» мы произносим через «е», а «декор» – через «э».

«Парашют» и «брошюра» произносятся твёрдо. А в слове «жюри» шипящий звук мягкий.

Прислушивайтесь к тому, как говорят в эфире! Это позволит вам повысить собственную грамотность.

Пара – не пара

Люди могут заболеть, когда их незаслуженно обижают. Слова, оказывается, тоже могут болеть. И тоже от незаслуженной обиды. Писатель Александр Куприн, например, называл больным слово «пара». Почему? А в этом мы и попробуем сейчас разобраться.

Для нас что-то сделать бываетпарой пустяков. Мы просим купить пару яблок. Назначаем встречу через пару часов. Но правильно ли мы при этом распоряжаемся словом «пара»?

Один актёр рассказывал мне, как, будучи студентом, он на репетиции обратился к собравшимся: «Можно мне сказатьпару слов?» Старейший педагог Щукинского училища и выдающаяся актриса Елизавета Георгиевна Алексеева его тут же поправила: «Молодой человек, пару слов по-русски сказать нельзя!»

Артистам старого поколения никогда не изменяло языковое чутье. Они понимали, что если слово есть, то это не значит, что его можно ткнуть всюду, где придется.

Давайте посмотрим, как слово «пара» определяет Словарь русского языка, изданный Академией наук:«Пара – два одинаковых предмета, употребляемые вместе и составляющие целое. Пара сапог, пара вёсел и т. д.».

Толковый словарь под редакцией Татьяны Ефремовой добавляет:«Пару могут составлять, к примеру, брюки и пиджак, брюки и фрак, брюки и сюртук, и тогда, соответственно, это будет пиджачная, фрачная или сюртучная пара».

Муж и жена тоже составляют единое целое, и поэтому мы говорим «супружескаяпара».

Мы можем сказать ипара голубей, имея в виду голубя и голубку, или пара ласточек…

Не вызывает сомнения и словосочетание «танцующаяпара».

Алексей Николаевич Толстой как-то заметил: «Может бытьпара лошадей в том случае, если они запряжены, но если лошади стоят в стойле, человек никогда не скажет: “У меня пара лошадей”. Он скажет: “У меня две лошади”».

Что ж, получается, Пушкин ошибался, когда писал:

 
…Пистолетовпара,
Две пули – больше ничего —
Вдруг разрешат судьбу его.
 

Нет, конечно! Поэт прекрасно знал, что дуэльные пистолеты продавались именнопарами в особом ящике. И каждый из дуэлянтов имел свою пару.

Кто-то, может быть, слышал, что в старину на Руси пилипару чая. А это как прикажете понимать?

Предлагаю вспомнить картины художника Бориса Кустодиева. Чаепитие, как известно, было его любимой темой. На картинах «Извозчик в трактире» и «Московский трактир» вы как раз увидите пару чая. Пара чая – это два чайника: большой с кипятком, а сверху заварочный. Было и по-другому. Усталые и замёрзшие ямщики пили именно «пару», сменяя кипяток холодной водой.

Конечно, мы отдаем себе отчёт в том, что вряд ли большинство людей вот так, в одночасье, перестанут говорить «пару слов». Но всё-таки они должны знать, что такое выражение с точки зрения русского языка сомнительно.

Задумывайтесь, пожалуйста, что пара, а что не пара.

Трудно занимать и одалживать

Есть люди, которые по принципиальным соображениям никогда не берут деньги в долг! А есть и такие, которые столь же принципиально в долг не дают! Им, может быть, и неинтересно знать о том, как можно ошибиться в употреблении слов «занять» и «одолжить». Остальным же (а их, думаю, большинство) будет не лишним поразмыслить со мной на эту со всех точек зрения «скользкую» тему.

«Никто не стремится получать советы, зато деньги получать горазды все, – выходит, деньги лучше, чем советы», – говорил писатель Джонатан Свифт.

Если с тем, что деньги лучше, чем советы, можно ещё поспорить – смотря какие деньги и какие советы, – то первая часть утверждения Свифта бесспорна! Деньги получать горазды все!

Денег, известное дело, часто не хватает. Те, у кого их нет, берут взаймы. Те, у кого они есть – да не оскудеет рука дающего, – их одалживают. Но часто эта безупречная цепочка денежных отношений рвётся! А всё из-за неправильного употребления глаголов «занять» и «одолжить»!

Ну вот, путаница не заставила себя ждать! Только что мне позвонил приятель, просил дать ему в долг! А знаете, что сказал? «Займи мне денег!» Я думаю: у кого я должна занять для него и почему он не попросил у меня? Оказывается, именно у меня и попросил! Только глагол употребил не тот! Вот я приятеля сразу и не поняла! Он должен был бы сказать: «Одолжи мне!», а не «Займи мне!».

Глаголы «занять» и «одолжить» в повседневной речи часто не различают.

Хотя, казалось бы, всё так просто! «Занять» – значит «взять в долг». Исторически корень у слов «взять», «занимать», «взаймы» один и тот же – одного общего значения! Одолжить – «дать в долг». Но тем не менее часто можно услышать: «Я одолжил сто рублей» в значении «взял взаймы». Если должник говорит о себе, то правильно сказать: «Я занял сто рублей, которые мне одолжили».

Ошибка очень распространённая. Она встречается даже в речи грамотных людей, читающих классическую литературу. Больше того, и в классической литературе герои частенько путаются в употреблении глаголов «занять» и «одолжить». У Гоголя, например, в «Мёртвых душах» можно прочитать: «И всё оттого, что я не занимаю им денег!» Вместо «не одалживаю».

Путаница происходит оттого, что деньги можно взять в долг и дать в долг. Заём – дело обоюдное, а потому использование разных глаголов для передачи одной и той же мысли кажется излишним. Разговорная речь экономна. К чему лишние слова, когда деньги хочется получить быстро?!

Но литературная норма глаголы «занимать» и «одолжить» различает! «Одолжить» – всегда дать в долг! «Занять» – всегда брать в долг! Ну, разумеется, с тем, чтобы свой долг непременно вернуть!

Да, и вот ещё что: если вы хотите сделать заём, то запомните: в именительном и винительном падежах это слово следует произносить именно так! «Заём»! Но никак не «займ», что часто можно услышать! В производных словах – «заёмщик», «заёмный» – эта основа сохраняется. А вот в остальных падежах – пожалуйста: «займа», «займу», «займом»…

Известно, жизнь «полосатая»! Сегодня вы занимаете деньги, а завтра их одалживаете. Друзья всегда приходят на помощь друг другу! Впрочем, стоит напомнить и слова Марка Твена: «Дружба – это такое святое, сладостное, прочное и постоянное чувство, что его можно сохранить на всю жизнь, если, конечно, не пытаться просить денег взаймы».

Есть тост!

Каждое утро многие из нас проделывают незамысловатую процедуру: кладут в тостер кусочки хлеба и через 2–3 минуты получают аппетитный, горячий, хрустящий ломтик хлеба, который мы называем тостом. Признаюсь, есть тост – одно удовольствие!

И вновь произнесу те же слова: «есть тост!». Но при этом я возьму бокал, наполненный вином.

Каждому понятно, что у меня родилось некое доброе пожелание, за которое и выпить не грех!

Что же может быть общего между кусочком поджаренного хлеба и короткой застольной речью?

Слово «тост» пришло к нам из английского языка. В былые времена жители Британских островов перед тем, как отведать вина, опускали в него поджаренный на углях хлеб. Для чего они это делали? А для чего добавляют пиво в воду, прежде чем поддать жару в бане? Чтобы хлебным духом пахло! Вот и англичане хотели, чтобы в вине был хлебный дух! Со временем эта дивная традиция была забыта, зато появилась другая – произносить тост перед тем, как испить вина!

Мы очень часто совершаем ошибку, говоря: «Я хочу поднять тост!»

Тост можно поднять лишь в одном случае: если кусочек жареного хлеба «выпрыгнул» из тостера и случайно упал на пол. Застольную речь же можно только произнести. Значит, следует сказать: «Я хочу произнести тост!» или «Я хочу предложить тост!». При этом можно поднять бокал.

Итак, я предлагаю поднять бокалы и хочу предложить тост за бережное и трепетное отношение к родному языку!

Кушать или есть?

Еда играет огромную роль в нашей жизни, а мы о ней до сих пор не вспомнили! Правильно ли это? Надо бы пообедать.

Прежде чем сесть за стол, нужно что? Вымыть руки? Это бесспорно! Но неплохо бы также знать, какой глагол следует употреблять – «есть» или «кушать»?

Наверное, вы не раз слышали, что слово «кушать» устарело! Что оно церемонно, подобострастно, некультурно! «Это господа раньше кушали!» – скажут вам. А у нас сейчас опять все господа! Выходит, глагол «кушать» вновь применим? Впрочем, нет! У нас демократия! А народ хочет есть!

«Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста!»

Ну, таким приглашением к столу можно всех гостей распугать! А вот сказать «Кушайте, пожалуйста!» будет весьма уместно! Глагол «кушать» можно употребить, и говоря о ребёнке! Во всех прочих случаях литературной нормой считается употребление глагола «есть»!

В русском языке всегда существовало много синонимов слова «еда». Некоторыми из них мы до сих пор пользуемся в разговорной речи – харчи, пища, снедь… А вот такие слова, как «сыть» или «ядь», нами уже забыты! Зато нам хорошо известны производные от них прилагательные «сытый» и «всеядный».

Однако я увлеклась! А ведь обещала обед!

Итак, на первое сегодня бульон. Бульон – слово, очевидно, французского происхождения! От глагола bolir – «кипятить»! В буквальном переводе означает «отвар».

А на второе выберем шашлык! «Шашлык» – слово тюркское. Переводится как «мясо, приготовленное на вертеле». Слово пришло к нам только в XVII веке.

Что ж это получается? До XVII века наши предки не ели такой прелести, как шашлык?! Ещё как ели! Только называли это блюдо по-другому – «верченое»!

А компот? А слово «компот» изначально вообще не являлось кулинарным термином!

Оно означало беспорядочное смешение предметов и явлений (отлат.compositus). Первыми в кулинарном значении его стали употреблять французы. А на Руси был свой компот, который называли «взваром»!

Впрочем, важно не только то, что ты ешь, но и в какой компании обедаешь. Обедайте в компании добрых, весёлых и грамотных людей, ведите застольные беседы, среди которых могут быть и разговоры о нашем родном языке!

Одеть или надеть?

 
Любезный друг, не надо забывать,
Что «одевать» не значит «надевать»;
Не надо путать эти выраженья,
У каждого из них свое значенье!
 

Эти шутливые стихи были написаны более ста лет назад! За прошедшее с тех пор время ничего не изменилось! Мы продолжаем путать, в каких ситуациях нужно употребить глагол «одеть», а в каких – «надеть». Попытаемся в этом разобраться.

Казалось бы, какая разница, как говорить – «одеть» или «надеть»? В сущности, одно и то же! Главное – быть одетым по погоде и со вкусом!

Но нет! Русский язык любит оттенки! Да и разные это слова! Разные! Нужны доказательства? Пожалуйста! У этих слов и антонимы разные: надеть – снять; одеть – раздеть. Одеть можно кого-то, а надеть что-то! Первый глагол всегда сочетается с предметами одушевленными, а второй – с неодушевленными.

Давайте попробуем одеться сами и одеть кого-нибудь.

Мама одевает ребёнка. Дама надевает куртку. Дама надевает шляпу. Дама надевает перчатки. Но если рядом есть мужчина, который хочет ей помочь, то ему понадобится совсем другой глагол. Он должен сказать: «Позвольте, я помогу вам одеться».

Да, и вот ещё один нюанс: всё, что имитирует людей – куклы, манекены, роботы, – тоже приравнивается к предметам одушевлённым.

Манекен тоже одевают.

Всё равно мудрёно? Не отчаивайтесь! Скажу вам по секрету, что сам Антон Павлович Чехов не различал оттенки этих заковыристых глаголов. В ремарках к пьесе «Три сестры» можно обнаружить: «Маша одевает шляпу», тогда как, по правилам русского языка, должна была бы её надеть.

Давайте вдумаемся, что значит «одеть шляпу»? Как это можно сделать? Укутать её в шарф? Завернуть в кусок ткани?

Ерунда получается, господа! Но тем не менее мы с упорством продолжаем игнорировать глагол «надеть»!

В какой-то момент филологи устали бороться с народом, отрицающим слово «надевать». И справочники, изданные в 70-х годах прошлого века, уже допускали употребление только глагола «одеть» – во всех случаях.

И сегодня многие знатоки словесности считают, что со временем глагол «надеть» канет в Лету.

Но пока ещё русский язык не в силах расстаться со словом «надеть». И потому недурно запомнить написанные сто лет назад шутливые стихи:

 
…Себя нарядней хочешь ты одеть?
Так должно платье новое надеть!
И руку ты перчаткой одеваешь,
Коли на руку перчатку надеваешь,
Дитя оденешь в платьице его,
Когда наденешь платье на него.
Кому родной язык и мил, и дорог,
Ошибки тот не стерпит и следа!
И потому, дружок мой, никогда
Не делай ты подобных оговорок!
 

Выходить или сходить? И когда наступает «сейчас»?

Постоянно прислушиваясь к тому, что, где и как говорят, я пришла к выводу: автолюбители меньше интересуются нормами русского языка, чем люди, пользующиеся услугами общественного транспорта! Эту мысль я попробую сейчас развить.

Филологи заблуждаются, когда утверждают, что нас больше не волнует, как мы говорим по-русски – правильно или нет! Ещё как волнует! Стоит только проехаться в автобусе или в трамвае, как в этом сразу убедишься!

Часто можно услышать, например, подобную перепалку знатоков языка: «Вы на следующей остановке выходите?» – «Выходят замуж!» – «Простите, вы на следующей остановке сходите?» – «Сходят с ума!» – «Вы, в конце концов, слезать собираетесь?» – «Слезают с дерева!» – «Ну, так и сидите в трамвае, раз по-русски грамотно говорить не умеете!»

Как же правильно спросить, чтобы на нужной тебе остановке всё-таки покинуть трамвай?

В трамвае, автобусе, троллейбусе есть вход и выход. Значит, мы можем войти и выйти! Стало быть, уместен вопрос: «Вы выходите?»

Иное дело, если мы плывём на пароходе. Когда пароход причаливает к пристани, кладут сходни. А раз уж положили сходни, придётся по ним сойти, а не выйти.

Подсказкой для нас может быть и предлог:из вагона, из трамвая, из автобуса мы выходим; с поезда, с парохода, с трапа самолёта, с лестницы мы сходим!

Теперь, когда нам понятно, как покинуть общественный транспорт – выйти или сойти – остаётся не прозевать свою остановку.

Итак, вопрос: «Вы сейчас выходите?» И неприветливый ответ: «Сейчас автобус идет!»

И в самом деле, идет! А когда остановится, водитель объявит уже следующую остановку. Какая же сейчас? Как спросить?

Удивительное это слово – «сейчас»! В русском языке оно имеет все оттенки – и настоящего, и прошедшего, и будущего, и желательного времени!

Мама говорит ребёнку: «Сделай уроки!» Он отвечает: «Сейчас!» Они оба понимают, что это «сейчас» может наступить через час – в лучшем случае! «Сейчас» приобретает оттенок будущего времени.

Начальник интересуется, почему сотрудник отсутствует. Ему отвечают: «Только сейчас вышел!» Начальник неодобрительно качает головой, но не возражает: пиджак-то сотрудника висит на стуле! Слово «сейчас» приобретает оттенок прошедшего времени.

Сказать «сейчас» о ближайшей остановке ещё во время движения правильно. «Сейчас» в этом случае значит сразу, как только это станет возможным!

Граждане пассажиры, будьте взаимовежливы и правильно формулируйте свои вопросы в общественном транспорте!

Слова-паразиты

Хочется обращаться к словам благозвучным, многозначительным, правильным – тем, что имеют интересную биографию. Но придётся вспомнить и о словах-паразитах. Зачем? Исключительно в целях дезинфекции!

Чтобы, содрогаясь, не перечислять через запятую слова, засоряющие нашу речь, я лучше напомню вам весёлый стишок хорошего детского поэта Эммы Мошковской:

 
Жил-был этот, как его,
Ну, и значит, и того,
Жило это самое
Со своею мамою.
Был ещё один чудак —
Это, в общем, значит, так,
И его любимый зять.
Звали зятя
Так сказать,
А жену
Звали Ну…
А соседа звали Это…
А его родители —
Видишь ли
И Видите ли…
А ещё какой-то Э-э-э
Жил на верхнем этаже…
И дружили они все…
Ну и значит, и вообще.
 

Зачем нам все эти «значит», «ну», «так сказать»? Может быть, они спасают нас от нашего тугодумства? Но каждый из нас встречал людей, мыслящих и говорящих с реактивной скоростью и с такой же скоростью употребляющих слова-паразиты.

Тогда можно предположить, что мы мало читаем, что наш словарный запас слишком скуден. Однако слова-паразиты встречаются и в речи грамотных людей – преподавателей, писателей, учёных. Их трудно заподозрить в скудном запасе слов. Так почему же «мусорные» слова засоряют наш язык? И если это просто дурная привычка, то можно ли от неё избавиться?

Филолог Елена Шмелёва считает, что слов-паразитов не бывает. Они не паразитируют на нашей речи, а помогают ей – заполняют паузы, пока мы думаем, придают разные оттенки. Оказывается, и у кандидата филологических наук Елены Шмелёвой есть свое любимое слово «вот». Она произносит это «вот», когда хочет остановить на чём-то внимание слушающих её студентов. «Эти слова начинают нас раздражать, когда их слишком много», – объясняет Елена Яковлевна. Она вспомнила, как стала невольной свидетельницей разговора молодых людей в маршрутном такси. Один другому рассказывал: «Я, короче, выхожу, короче, из дома, короче». Всем в маршрутке было смешно, потому что получалось не короче, а длиннее.

Знает ли каждый из нас, какие именно «мусорные» слова есть у него? И если знает, то пытается ли с этим бороться?

Этот вопрос я задала своим знакомым «разговорных» профессий. Радиоведущий Роман Щепанский признался: «Мой грех – фраза “честно говоря”. Она бесит меня самого. Что же, я пятнадцать минут до этого врал, как сивый мерин?» Актер Анатолий Меньщиков иного мнения: «Это спасительные фразы. У меня их полно. Я их называю матозаменителями:

“ядрёна-матрёна”, “ёксель-моксель”, “ёк-макарёк”»…

Действительно, нередко словами-паразитами являются матерные слова. Как известно, русский мат состоит всего-навсего из четырех корней, но производных от этих корней великое множество. Вот здесь индивидуальность говорящих проявляется довольно ярко.

Кстати, словами-паразитами могут стать не только маловнятные «тыры-пыры», «тэр-пэр-восемь дыр», «ёкэлэмэнэ-опэрэсэтэ», «пятое-десятое», но и вполне симпатичные – «зайчик», «котик», «малыш». Это происходит, когда так начинают обращаться ко всем подряд, в том числе и к малознакомым людям.

Я знала одну красивую даму, у которой было несметное число поклонников. Она не запоминала их имена. У красавицы выработалась привычка к любому мужчине обращаться со словами «ангел мой». И возвышенное словосочетание стало словосочетанием- паразитом.

Слова-паразиты подтачивают не только русский язык. Они расплодились в международном масштабе.

Общественная организация «Кампания за чистоту английского языка» подвела итог опроса среди 5 тысяч своих сторонников, которые определили, какое слово или выражение в современном английском языке раздражает их больше всего.

Оказалось, англичане то и дело повторяют «абсолютно», даже когда то, о чём они говорят, весьма относительно. Злоупотребляют они и выражением «честно говоря», бесконечно прибегая к нему, даже когда лукавят.

Представитель организации Джон Листер заявил, что «применять подобные выражения – всё равно что носить галстук из дешевого галантерейного магазина или использовать эксцентричную мелодию для звонка в мобильном телефоне».

Кто их поймёт, этих англичан?! Стоит ли шум поднимать из-за безобидного слова «абсолютно» и выражения «честно говоря».

Для нас же важно, чтобы чистым и ярким оставался русский язык!

Ошибки в ударении

Недавно натолкнулась на любопытный опрос: что является для наших сограждан объектом крайнего неприятия?

Оказывается, жители России ненавидят не только тупость, предательство, политику, пробки на дорогах и медленный Интернет, но и неправильное ударение. Одна дама даже с мужем из-за этого развелась. И напрасно!

Если б она знала, что всеми любимый писатель Корней Иванович Чуковский в своём первом докладе на литературном вечере сделал девяносто два неправильных ударения, о чём сам позднее и написал в воспоминаниях, то развода могло бы и не случиться.

Ударение – самая сложная для усвоения область русского языка.

Например, в слове «мышле´ние» ударение перешло с корня на суффикс, а в словах «гла́жение», «ква́шение», «обеспе´чение» осталось на своём месте! Правильно произносить: металлурги́я, индустри́я, терапи́я, но при этом – гастроно́мия, кулина́рия, логопе´дия. Право слово, ум за разум зайдёт!

Русское ударение характеризуется разноместностью и подвижностью.

Разноместность – это способность ударения падать на любой слог русского слова, тогда как во многих языках мира ударение прикреплено к определённому слогу.

Педантичные французы, к примеру, всегда делают ударным последний слог, что здорово облегчает жизнь тем, кто хочет щегольнуть истинно французским прононсом. Англичане же упорно выделяют первый слог, и, ежели вы нашли нарушение этого правила, знайте, что это заимствование из чужого языка. Конечно, жизнь по правилам проще. Но насколько скучнее!

Подвижность – это свойство ударения перемещаться с одного слога на другой при склонении или спряжении. 96 процентов слов русского языка имеют подвижное ударение! Не ошибиться невозможно. В сомнительных случаях надо просто сверяться со словарём.

Но 4 процента слов с неподвижным ударением тоже вызывают трудности. К ним относятся, например, такие слова:

бла́га – бла́гам, бла́гами, о бла́гах; пе´тля – пе´тлю, пе´тель, о пе´тле; догово́р – догово́ра, о догово́ре.

Давайте признаемся друг другу! Все эти слова мы произносим кто во что горазд. Обратите особое внимание на слово «аэропорт»: ударение в нём везде неподвижно: аэропо́рта, аэропо́ртов, в аэропо́ртах, но есть одно исключение – в аэропорту´.

Кроме того, ударение порой в корне меняет значение слова. Вспоминаю детскую загадку:

 
Мы – для пильщиков подставка,
Мы – для кучера сиденье.
Но попробуй-ка поставь-ка
Нам другое ударенье!
Осторожней будешь с нами:
Забодаем мы рогами.
 

Если кто не отгадал, то это кОзлы и козлЫ.

Этот ряд можно продолжить: вИдение – способность воспринимать и оценивать окружающее, видЕние – что-либо, возникающее в воображении. ПровИдение – мысленное представление будущего, провидЕние – высшая сила, направляющая судьбы людей. МЫсы – части суши, острым углом вдающиеся в море, мысЫ – носок обуви.

Слова, одинаково пишущиеся и звучащие, но различающиеся ударением, называютсяомографами. Вроде как одно слово, а изменишь ударение – получаются два разных! Значит, ударение – вещь не такая уж незначительная.

Boт некоторые примеры омографов:

зАмок – замОк(ЗАмок был неприступен, его тяжёлая дверь за поднятым мостом была закрыта на крепкий замОк)

Атлас – атлАс(В наряде из красного атлАса девушка листала страницы старогоАтласа)

Ирис – ирИс (нитки)

бЕрег – берЁг; бЕрегу – берегУ

бОльшая – большАя

вЕрхом – верхОм

вЕсти – вестИ

вИна – винА

вОрот – ворОт

вЫходить – выходИть

грАфа – графА

грОши – грошИ (деньги – очень дёшево)

дОрог – дорОг

дУхи – духИ

дУша – душА

Еду – едУ

жАркое – жаркОе

жИла – жилА

зАпах – запАх

здОрово – здорОво

знАком – знакОм

избЕгать – избегАть

кИрка – киркА (лютеранская церковь – инструмент)

клЕщи – клещИ

крУжка – кружкА, крУжки – кружкИ

лЕса – лесА (строительные)

лУка – лукА

мАло – малО (мАло сахара – платье малО)

мЕла – мелА

меньшИнства – меньшинствА

мЕсти – местИ (глагол)

пЕкло – пеклО

одЕржим – одержИм

пАйки – пайкИ

пАрить – парИть

пАром – парОм

пЕред – перЁд

пИли – пилИ

плАчу – плачУ

пОтом – потОм

постЕли – постелИ

пОшло – пошлО

прИстань – пристАнь

прОпасть – пропАсть

прЯди – прядИ

рУна – рунА (знак – шерсть)

рЫси – на рысИ (животное – бег лошади); на рЫсях – на рысЯх

сАмого – самогО

сЕла – селА; сЕли – селИ; сЕло – селО

смЫчка – смычкА

сОли – солИ

сОрок – сорОк

стОит – стоИт

стрЕлка – стрелкА

сЫром – сырОм

тОлки – толкИ

тУши – тушИ

Уже – ужЕ

Уха – ухА

хлОпок – хлопОк

цЕлую – целУю

чЁрта – чертА

Лингвисты предупреждают о наметившейся в последнее время тенденции к неправильной речи. И прежде всего это касается ударений.

Помните, как Лёлик из «Бриллиантовой руки» наставлял Гешу Козодоева: «Бабе – цветы, детЯм – мороженое»? И всё – готов яркий и колоритный образ.

Но одно дело, когда авторы в художественном произведении или кинофильме делают это сознательно для создания образов героев, и совсем другое, когда подобное слышится в реальной жизни, более того – из уст людей известных.

С лёгкой руки Михаила Горбачёва – последнего генерального секретаря и единственного президента СССР – по стране пошли гулять «мЫшление», «нАчать» и прочие перлы. И порой складывается впечатление, что политики и медийные лица в радио- и телеэфирах соревнуются в своём стремлении уничтожить нормы русского языка.

Хотя так же «царапает» слух и употребление вышедших из обихода форм слов.

Оказывается, правильно произносить «те´фтель», «апостро́ф», «и́конопись»… Но произносит ли кто-нибудь эти и другие слова так, как надо?

Разговор Сиднея Поллака с профессором и официантом в одесском ресторане начала 30-х выглядел вполне органично:

«Мне те´фтель с картошкой. – Те´фтель с рисом. Котлета с картошкой. – Котлета с картошкой, те´фтель с рисом. Потом поменяемся. – Менять нельзя!..» (фильм «Дежавю»).

Но если я сейчас скажу: «Милый, я несу тебе в апарта́менты те´фтели и гренки́!» – многие сочтут меня сумасшедшей. А ведь согласно Словарю ударений для работников радио и телевидения под редакцией Розенталя, выпущенному всего несколько десятков лет назад, я всё сказала правильно!

Умный строитель проложит асфальтовую дорогу там, где люди протоптали тропинку. Иначе асфальтовая дорога будет существовать сама по себе, а народ продолжит ходить по протоптанной по газону тропинке. Возможно, пришла пора пересмотреть ряд норм произношения, хотя бы для того, чтобы правильно говорящий человек не чувствовал себя идиотом?

Поэтому словари и обновляются: нормы языка призваны отражать то, как говорит абсолютное большинство образованного населения.

Почаще заглядывайте в словарь и никогда, ни при каких обстоятельствах, не теряйте дара речи!

Сочетаемость слов

Самое загадочное чувство – любовь! Невозможно объяснить, почему в одного человека мы влюбляемся с первого взгляда, а в обществе другого чувствуем себя неловко, неудобно.

Некоторые слова в русском языке тоже, видимо, подвержены взаимному притяжению и отторжению! С одним словом они с готовностью встают в пару, а с другим, вопреки всякой логике, ни в какую!

Сочетаемость слов – это самое сложное в русском языке для иностранцев! И, как правило, самое простое для нас, носителей языка. Мы чувствуем, что орехов может быть горсть, а соли – щепотка! Что можно купить пучок редиски или морковки, а если покупаешь цветы, то это уже не пучок, а букет. Сена стог, мусора куча, книг стопка… Почему? Ответ только один – потому! Других объяснений нет и быть не может!

Уморительно слышать, когда иностранец говорит: «стадо лошадей» и «табун коров». Казалось бы, и те и другие – животные! И те и другие пасутся себе на пастбище, жуют травку! Но вот поди ж ты, коровы желают объединяться только в стадо, а лошади – исключительно в табун! И никак иначе! Почему? Потому что им так хочется, и по-другому их не заставишь!

Такую привередливость филологи называют лексической сочетаемостью.

Как объяснить иностранцу, почему расквасить можно только нос, а ногу или руку уже нельзя? Почему склонить можно голову, а колени преклонить?

Кстати, юмористы нарочно нарушают лексическую сочетаемость, чтобы придать речи комический или философский оттенок. Например, «ад – гармония разрушения» или «трудно прощать чужие недостатки, но ещё труднее прощать чужие достоинства»! Из этой же серии словосочетание «заклятый друг»!

Что же получается? Сочетать несочетаемое нельзя? Но если ты юморист или гений – можно! А иначе не было бы в нашей литературе «Живого трупа» и «Обыкновенного чуда»!

Гениев оправдывает красивый термин «оксюморон». Оксюморон в переводе с греческого – «острая глупость». Острую глупость от просто глупости отличает то, что она может быть гениальной, как, например, у Ахматовой: «Смотри, ей весело грустить такой нарядно обнаженной». Как можно весело грустить и быть нарядно обнаженной? Вот вам сразу два оксюморона – нарочитое сочетание противоположных по смыслу слов в одной стихотворной строчке!

Ну а если нам не довелось родиться гениями, то мы обязаны правильно сочетать слова и избегать распространённых ошибок: роль можно играть, а значение иметь; улучшить уровень нельзя – его можно только повысить, а улучшают качество; значение придают, а внимание уделяют!

Помните! Слова, как и люди, выбирают себе пару! А если словам, которые вы употребляете, в паре хорошо, то и вам будет хорошо. Вас все будут ценить за красивую и правильную речь.

Масло масляное

Каждое слово в родном языке – на вес золота! И все-таки некоторые слова в нашей речи порой становятся лишними!

Надо ли вас убеждать в том, что масло масляное? Конечно масляное! Оно же масло!

Но в других случаях всё не так очевидно! Судите сами! Как часто можно услышать: «основные принципы»! Но принципы не могут быть второстепенными. Латинское слово principium и переводится как «основа». А если у кого-то есть и основные принципы, и второстепенные, то он, получается, вообще беспринципный человек!

А что такое «продублировать дважды»? Ерунда какая-то! Дважды два в таком случае уже не четыре, а восемь!

Не лучше и «свободная вакансия»! Вакансия как раз и означает наличие незанятого рабочего места!

А как для вас звучит словосочетание «реальный факт»? Ухо не режет? А зря! Слово «факт» и обозначает действительное, неоспоримое событие!

Вопрос: а зачем нам два слова, если оба содержатся в одном? Иногда мы нагромождаем слова по недомыслию, например говорим – «ценный раритет» или «редкий раритет», не зная, что латинское слово raritas и есть «редкость»! То есть «раритет» – это УЖЕ редкая, ценная вещь, диковина! Тот же случай и со словом «панацея». Панацея от всех болезней – это «лекарство лекарственное», ибо слово «панацея» и означает «лекарство от всех болезней».

Но случается, что нам не хватает одного слова из-за широты нашей, из-за размаха! Одно слово как-то неубедительно звучит! И вот уже нам мало просто «правды» – мы говорим «истинная правда». Но вдумайтесь! Если есть истинная правда, то просто правда – уже «кривда» какая-то!

Нам тесно в слове «предел» – нам подавай «высший предел», тогда как слово «предел» и есть крайняя грань или высшая степень чего-либо. Вот и получили мы в итоге «беспредел»!

Просто лидер нас тоже не устраивает! Наделим-ка мы его полномочиями «ведущего лидера»! И нас не останавливает, что «лидер» и есть «первый, идущий впереди»!

Справедливости ради скажем, что сегодня даже самых требовательных филологов уже не возмущает словосочетание «хорошая погода». Хотя издавна в русском языке слово «погода» означало только хорошую погоду, а для плохой было другое слово – «непогода»!

Нормально звучит и «чёрные чернила», потому что сегодня есть чернила любого цвета!

Мы смирились и с вечерней серенадой, хотя «серенада» и есть «вечерняя песня»! От итальянского слова sera – «вечер»!

Но словосочетания «прогрессировать вперёд», «хронометраж времени» или «биография жизни» – это клумба с чертополохом! Если через слово клумбу прополоть, всё будет выглядеть красивее!

Выходит, сказать больше не всегда означает сказать лучше и правильнее!

«Здрав будь, боярин!» —

так приветствовал Шурика царь Иван Грозный, фантастическим образом оказавшийся в гостях изобретателя машины времени в фильме «Иван Васильевич меняет профессию».

Несколько экзотично в наше время, согласны? Но пожелание здоровья при встрече прочно вошло в наш язык.

Повелительная форма глагола«здравствуйте» сформировалась к концу XVII века из описательных оборотов «повелеваю тебе здравствовати», «здравствуйте же многие лета». Часто письма начинали: «Здравствуй, мой свет, на много лет!»

Здороваемся мы обычно с людьми знакомыми. Приветствуем и тех, с кем вступаем в кратковременный контакт – в магазине, поликлинике, Сбербанке. Но вы, наверное, замечали, что в деревне вам скажет «здравствуйте!» каждый встречный. И хотя вы этого человека не знали раньше и, скорее всего, больше никогда не увидите, на душе теплеет.

– Здравствуйте! —

Поклонившись, мы друг другу сказали…

– Здравствуйте! —

Что особого тем мы друг другу сказали?

Просто «здравствуйте», больше ведь мы ничего не сказали.

Отчего же на капельку солнца прибавилось в мире?

Отчего же на капельку счастья прибавилось в мире?

Отчего же на капельку радостней сделалась жизнь?.. —

так писал Владимир Солоухин.

Кстати, лингвисты утверждают, что только в русском языке слова приветствия связаны с пожеланием здоровья.

С XVIII века у нас стали появляться «переводы» с европейских языков –«доброе утро», «добрый день», «добрый вечер», но при этом всё равно сначала желали здоровья.

Привет – это тоже старинное славянское слово. От него образовалось высокое «приветствую», которое сегодня нередко можно услышать в обращении. Но звучит оно церемонно и напыщенно. А раньше его использовали чаще. Особенно поэты:

 
Приветствую тебя, пустынный уголок,
Приют спокойствия, трудов и вдохновенья,
Где льётся дней моих невидимый поток
На лоне счастья и забвенья…
 

(Пушкин А. «Деревня»)

Кстати, раньше словоздравствуйте употребляли не только при встрече, но и при расставании. Пожелать здоровья всегда уместно.

Прощай– и это слово наполнено глубоким смыслом: прости, сними с меня вину и отпусти свободным.

 
Прощай! От всех вокзалов поезда
Уходят в дальние края.
Прощай! Мы расстаёмся навсегда
Под белым небом января.
Прощай! И ничего не обещай,
И ничего не говори,
А чтоб понять мою печаль,
В пустое небо посмотри… —
 

пел Лев Лещенко в одной из своих самых популярных песен.

Правда, со временем слово «прощай» стало казаться слишком категоричным, и в начале XIX века появилось более мягкое «до свидания».

Сегодня часто можно услышать: «Пока!», «Чао!», «Адью!»…

«Чао, мальчики», – приветствовала Анна Сергеевна Лёлика и Гешу в фильме «Бриллиантовая рука».

Но русские слова встречи-прощания никогда не были столь легковесными.

Давайте же, встречаясь и расставаясь, наполнять слова встречи-прощания и смыслом, и чувством. Одно такое слово может поднять настроение собеседнику.

Мы едва начинали говорить, а родители уже учили нас произносить «волшебные слова»: «здравствуйте», «спасибо», «извините»… Почему же от нас, повзрослевших, можно услышать, например, такое: «Здрасте! Извиняюсь, скока время? Скока-скока?»

В самом деле, с самыми простыми словами иногда бывает всё не так просто.

Филолог Владимир Колесников в книге «Гордый наш язык…» приводит две цитаты. Первая – из повести Ивана Мясницкого: «Вообще, пардон-с, мон-онкль-с! Это я от икстазу-с…» Вторая – из книги Валентина Катаева: «Извиняюсь, вас тут не сидело!» И называет подобную речь купчиков начала XX века стандартами дурного вкуса.

Увы, эти стандарты дурного вкуса не изжиты до сих пор. «Извиняюсь» и «пардон» – такое и сегодня можно услышать сплошь и рядом.

Впрочем, против слова «пардон» возражать не приходится. В беседе с франкоговорящим человеком оно весьма уместно. Но в разговоре двух соотечественников, не владеющих французским?! Это уж, как писал Зощенко: «Что пардон, то пардон!»

Теперь о форме «извиняюсь». Наступил на ногу, сказал «извиняюсь», то есть извинил сам себя, и снова наступил?

Если вы действительно хотите попросить прощения, то лучше сказать «извините!».

К сожалению, практически вышло из нашего языка красивое словоблагодарю. Осталось большей частью в поэтической речи:

 
Благодарю тебя
За песенность города,
И откровенного, и тайного.
Благодарю тебя,
Что всем было холодно,
А ты оттаяла, оттаяла… —
 

пел Муслим Магомаев.

В обыденной речи это слово сегодня звучит несколько напыщенно, хотя я сама его использую. «Благодарю вас! О, благодарю! Мне было так хорошо!» – этими словами герой фильма «Покровские ворота» Хоботов поблагодарил медсестру Людочку… за курс уколов.

А вот фраза«благодарю покорно!» стала восприниматься с иронически-саркастическим подтекстом, совсем как: держи карман (шире), дожидайся, как же! дудки, дурака нашёл, жирно будет, играй назад, избавь (избавьте), не согласен, ну уж нет, слуга покорный, так я и дал, уволь (увольте), разбежался, прям сейчас и др.

Это слово произошло от более устаревшей формы –благодарствуйте, которое сегодня можно встретить в произведениях писателей XVIII века либо – что уж совсем большая редкость – в поэзии XX века.

 
Не ходить путями старыми, Новых вовсе не торить. –Благодарствуйте, сударыня, – Буду нынче говорить. Всё, что было нам подарено, Утекает как вода, – Благодарствуйте, сударыня, За последние года… —
 

написал Владимир Солоухин.

А ведь как красиво звучит! И вневременно.

Так что теперь самое время поговорить о времени – простите за тавтологию.

Я уверена, забывшие надеть часы знают, что правильно спросить: «Сколько времени?» или «Который час?». Эти формы абсолютно равноправны. Справедливости ради скажем, что большинство так и задает свой вопрос.

Трудности наступают, когда мы хотим узнать время закрытия магазина или любого другого учреждения.

В этом случае, как правило, следует вопрос: «До скольки работает?» Даже и не знаю, как написать это «до скольки?». То ли, как наречие, слитно? То ли раздельно? Но голову ломать не стоит, потому что нет такого слова в русском языке.

Правильно спросить: «До которого часа?» Языковая норма допускает и вопрос «до ско́льких?» – причем ударение в слове «скольких» всегда падает на первый слог. Оно неподвижное.

Считается возможным спросить и «во сколько закрывается магазин?». Но, например, у Анны Андреевны Ахматовой такая форма вызывала негодование.

Лидия Чуковская в «Записках об Анне Ахматовой» передает её слова: «Я считаю неприличным делать замечания людям, если они неверно говорят. Неприличным и пошлым. Ничего не поправляю. Всё переношу. Но вот “во сколько” вместо “в котором часу” или вместо “когда”, – тут она задохнулась от гнева и дальше произнесла по складам, – я вы-нес-ти не мо-гу».

Нельзя не доверять языковому чутью гениального поэта. Наверное, и в самом деле лучше спросить: «В котором часу?» Вопрос «когда?» сейчас чаще подразумевает дату, а не часы и минуты.

Ещё один «спорный» вопрос – «кто последний?» или «кто крайний?».

Как правильно спросить? Люди то и дело поправляют друг друга – хоть в очередь не вставай!

– Вы последний? – спрашивают в очереди.

– Я не последний, – порой обижается какой-нибудь детина, – а крайний!

Также и у подводников из суеверия не бываетпоследнего погружения – только крайнее, и у лётчиков – последнего полёта.

У сторонников вопроса «кто крайний?» есть веский аргумент – слово «последний» люди воспринимают как синоним слов «ничтожный», «плохой». Не зря же англичане после слова the last добавляют but not the least – «последний, но не худший». И тем не менее бояться слова «последний» – это такой языковой предрассудок, как «нелюбовь» к слову «садиться», которое якобы обязательно вызывает тюремные ассоциации. Вместо «садитесь» мы норовим сказать «присядьте».

Однако правильно спросить «кто последний?» – от слова «след» – то есть по следу кого вам предстоит пройти.

Да и приглашение «садитесь» гораздо вежливее, чем «присядьте». «Присядьте» – это намёк на то, чтобы приглашенный долго не засиживался.

Словечко «присаживайтесь» родом из уголовного сленга.

Следователь подследственному: «Садитесь». Подследственный-«юморист»: «Спасибо, насидеться ещё успею, лучше я присяду».

Однако язык, в отличие от людей, предрассудков не признаёт.

Ошибка переводчика

Помните, как в детстве мы играли в «испорченный телефон»? Задумаешь слово, шепнёшь его на ухо соседу, а он передаёт его дальше – и так по кругу. Иногда к последнему игроку слово приходило в таком смешном и искажённом виде, что вызывало у нас взрыв хохота.

То, что так весело и невинно в детской компании, приобретает размер лингвистического бедствия, когда в этот виртуальный круг садятся переводчики.

Однажды газета «Неделя» решила провести такой эксперимент. В нем приняли участие двадцать переводчиков, каждый из которых великолепно знал по два языка. Круг начинал русский переводчик, далее были представлены самые разные языки, включая африканские. Задача переводчиков была принять текст от коллеги, перевести на другой язык и передать следующему.

Текст, конечно, был не из легких, но прелестный – Николай Васильевич Гоголь написал. Не всякий русскоговорящий сегодня поймёт в нём каждое слово. Впрочем, судите сами: «Она сплетничала, и ела вареные бураки по утрам, и отлично хорошо ругалась, – и при всех этих разнообразных занятиях лицо её ни на минуту не изменяло своего выражения, что обыкновенно могут показывать одни только женщины». Все ли знают, что такое «бураки»? Ну да, свёкла.

Приступили к переводу. Каково же было изумление организаторов, когда в результате они получили текст, в котором из 35 слов Гоголя осталось всего одно – местоимение «она». В объёме текст значительно сократился и теперь звучал так: «Выпив компот, она выбросила из хижины старье, а он радостно забил в тамтам».

Огромную сложность для перевода представляют фразеологизмы и разговорный язык. Именно они подвели переводчиков в этом эксперименте.

Вспоминается старый анекдот. В отеле в одном номере поселили русскую и немку. У немки пропали туфли, заподозрили русскую и привели её к судье. Допрос производился через переводчика.

Судья:

– Вы взяли туфли?

Русская:

– Нужны мне были её туфли!

Переводчик:

– Она говорит, что туфли ей были нужны.

Судья:

– Но вы понимаете, что можете попасть в тюрьму?

Русская:

– Всю жизнь мечтала попасть в вашу тюрьму!

Переводчик:

– Она говорит, что попасть в эту тюрьму было мечтой всей её жизни.

Судья:

– Простите, но вы в своём ли уме?

Русская:

– Здрасте, я ваша тётя!

Переводчик:

– Она заявляет, что она ваша тётушка.

Идиомы и сленг – главные враги переводчика, однако он вправе воскликнуть: «Боже, спаси меня от друзей, а с врагами я как-нибудь справлюсь и сам!»

Да, у переводчика есть «ложные» друзья. Это иноязычные слова, похожие и по написанию, и по произношению на слова в его родном языке. Однако смысл их – совсем иной.

Например, мы видим в английском тексте знакомое слово compositor и радуемся – не надо заглядывать в словарь. Кажется, что композитор, он и в Африке композитор. Ан нет! Это типографский наборщик. Не заглянул в словарь и один переводчик, переводивший «Приключения Шерлока Холмса». В его версии знаменитый сыщик, увидев у кого-то выпачканные типографской краской руки, сразу догадался, что этот человек… композитор!

Болгарский язык нам близкий – столько знакомых слов. Читаем «булка». Всё понятно. Понятно, да не очень, потому что переводится это слово как «невеста».

Увидев в Греции вывеску τραπεζα (трапеза), не торопитесь туда в надежде пообедать – это банковское учреждение.

А услышав на украинском языке слово «капелюха», знайте, что речь не о чём-то маленьком, а о шляпе.

Если увидите в испанском тексте debil, не думайте, что это дебил. Просто речь идёт о слабом человеке.

У итальянцев statista – политический деятель, а не статист. Впрочем, в этом случае даже неправильный перевод не всегда будет ошибкой.

В португальском feia – уродливая, а не фея, а вот в польском uroda (урода) – красота!

В сербском «позориште» – не позорище, а театр.

В словенском «стол» – это стул, а «труп» – это туловище.

Ошибки переводчика иногда бывают просто смешными, не нанося никому большого вреда. Например, одна американская авиакомпания установила в своих самолётах кожаные кресла и решила сообщить об этом мексиканским потребителям. На английском слоган звучал прекрасно: Fly in Leather! («Летай в коже!»). В буквальном переводе это выражение обрело иной смысл: «Летай голым!»

Но бывают ошибки, которые рушат бизнес. Компания General Motors так и не смогла продать латиноамериканцам свой автомобиль Chevrolet Nova. Ведь это nо va по-испански означает «не едет», «не двигается». А кому нужна машина, которая стоит на месте?

Компания Pepsi вместе со своим напитком предложила китайцам и свой девиз Come Alive With the Pepsi Generation – «Живи с поколением пепси». При переводе он получил такое звучание: «Пепси оживит ваших умерших предков». Неожиданное обещание…

Раздел третий
Речь – творец нашей судьбы

О синонимах и оттенках

«Заговори, чтоб я тебя увидел», – сказал Сократ. В каком-то смысле речь – творец нашей судьбы! Люди, обладающие даром говорить ярко и убедительно, магически действуют на окружающих. Речь выдаёт нас с головой!

Это хорошо было известно ещё Петру Первому, издавшему указ: «…боярам в Думе говорить по неписаному, дабы дурь каждого видна была!»

Каждый из нас ежедневно озабочен тем, чтобы пополнить продуктовый запас, но мало кто печётся о пополнении своего словарного запаса. А зря! Ведь он самый надёжный – его не истратишь, не потеряешь, не проиграешь…

И в первую очередь словарный запас пополняют синонимы.

Синонимы – слова, близкие по значению, но различные по звучанию. Именно они помогают нам говорить образно и нескучно, избегать однообразия и передавать множество оттенков наших чувств.

Корней Иванович Чуковский, человек с чувством юмора, писал: «Многие думают, что девушки бывают только красивые. Между тем они бывают миловидные, хорошенькие, пригожие, недурные собой и мало ли какие ещё».

Скажем, понятие о большом количестве чего-либо передается словом «много», и, к сожалению, чаще всего только им мы и ограничиваемся. Но давайте попытаемся разнообразить нашу речь.

Денег может быть «много», а может – «куча», «большой объём», «прорва» или, как говорила булгаковская Аннушка, столько, что «куры не клюют». Если мы скажем – не «деньги», а «деньжищи», то тоже всё понятно: если мы говорили о человеке, то ясно, что человек, их имеющий, ни в чём не нуждается, а если говорили о празднике или другом событии, на которое «такие деньжищи» потрачены, то ясно, что праздник прошёл с размахом.

«Море огней», «лес рук», «бездна чувств», «тьма людей», «тучи комаров», «рой мыслей»… Оказывается, слову «много» легко найти замену – стоит только постараться.

Умение выбрать точный синоним – огромное достоинство говорящего.

Можно есть пищу, а можно её вкушать! Можно усваивать знания, а можно их впитывать. Можно радоваться, а можно ликовать! Можно сердиться, а можно негодовать! Как говорится, почувствуйте разницу!

Гениальные писатели её чувствовали всегда. Так, например, встречаем у Чехова: «Доктора пригласить, а фельдшера – позвать».

«Умолять», «ходатайствовать», «клянчить». Конечно, все три глагола легко заменить универсальным «просить». Но это значит упростить нашу речь, сделать её менее образной и менее точной. Ведь у каждого слова есть свой оттенок!

Впрочем, синонимами не стоит злоупотреблять. Когда они ничего не добавляют к сказанному, то кажутся простым нагромождением и только засоряют речь. В одном ряду синонимы уместны лишь тогда, когда усиливают друг друга.

А вот различать и выражать словами оттенки цветов и своих эмоций – очень важно. Это не только делает нашу речь ярче и интереснее для собеседника, но и позволяет нам самим полнее проживать жизнь!

Все цвета радуги

«Всё живое стремится к цвету», – говорил Гёте. Недаром мы хотим, чтобы краски нашей жизни играли, чтобы она была яркой, и в ней был калейдоскоп разноцветных событий.

Когда нам грустно, то мы говорим, что для нас всё стало серым. Даже хорошие и плохие периоды нашей жизни ассоциируем с цветом и называем их чёрными и белыми полосами. Цвет играет в нашей жизни настолько большую роль, что мы её даже до конца не осознаём. Недаром есть такой метод оздоровления, как цветотерапия.

Но давайте поговорим о цветах с точки зрения лингвистики.

Учёные подсчитали: каждый из нас, русскоговорящих людей, в обычной речи свободно использует 30–40 названий цвета. В академическом словаре это количество возрастает до ста.

Возможно, вы удивитесь, но в некоторых языках известные нам цвета даже не имеют названия! Например, индонезийское племя Дани вообще использует только два понятия для определения цвета – «светлый» и «тёмный».

Если верить антропологам Бренту Берлину и Полу Кею, основных названий цвета в большинстве языков одиннадцать. Подчеркиваю: основных! И только в русском – двенадцать!

Давайте разбираться!

Очевидно, что базовых цвета два – белый и чёрный!

Весь мир мы делим на цветной и чёрно-белый – в зависимости от нашего настроения!

У нас бывают цветные и чёрно-белые сны, мы смотрим цветное и чёрно-белое кино! Очевидно, что чёрный цвет нас не слишком радует! Отсюда такие словосочетания, как «чёрный день» или «чёрный пиар».

Иное дело – цвет белый! «Белый» – одно из древнейших слов для обозначения цвета. Образовано от индоевропейского корня bhe – «сиять, светить»! Что может быть роднее сердцу русского человека, чем берёза?! Слово производное от прилагательного «белый»!

К чёрному и белому примыкает и серый цвет. «Серый» – слово того же корня, что и «седой»!

Ну а далее – все цвета радуги, которые мы в детстве заучивали по фразам: «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан» или же «Как однажды Жак-Звонарь городской сломал фонарь»! То есть красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий и фиолетовый! Итого десять!

Слово «красный» в древнерусском языке, как известно, имело значение «красивый», «прекрасный». Отсюда выражение «красна девица»! А для обозначения красного цвета наши предки использовали иные слова – «червонный», «червлёный». Именно из червей определенного вида добывалась красная краска. Такая вот проза жизни!

Слово «фиолетовый» подарила нам скромная фиалка – по-латыни viola.

Интересно, что слово «жёлтый» имеет тот же корень, что слова «золотой» и «зелёный».

Одиннадцатый цвет – коричневый! Коричневый – от слова «кора»!

Двенадцатый – розовый!

Какой же из этих двенадцати различаем только мы, русские? Голубой!

Дело в том, что много веков назад синий и чёрный цвет в русском языке не различали. В литературе XI века «синий» можно было встретить в значении «тёмный». С синим цветом было связано множество предрассудков. Иван Грозный, например, панически боялся синеглазых людей, считая, что они обладают дьявольской силой сглаза. Чёрта в русском языке частенько именовали «синец».

Синий цвет, наряду с чёрным, встречался в траурных костюмах. Все цвета с оттенком синего назывались «странными цветами».

Владеющие английским заметят, что и в этом языке «синий» – blue – имеет печальный оттенок. Как сказал кто-то из джазменов, блюз – это когда хорошему человеку плохо! То be in the blue – хандрить, быть в подавленном настроении!

А как же небо? Каким же цветом назвать его? А как же наши хрустальные мечты? Какого цвета должны быть они? И появляется слово «голубой» – производное от существительного «голубь». Шейные перышки голубя переливаются несколькими цветами, от серого до нежно-голубого!

Кстати, самым хорошим цветовым зрением на земле обладают люди, рептилии и птицы.

Если с основными цветами всё ясно, то с остальными – уже начинаются разногласия. Не зря же ещё древние говорили: «О вкусе и цвете спорить бесполезно!»

В наш рекламный век нет предела фантазии для придумывания названий разных цветов! Дамы, вы только вспомните названия цветов губной помады! Цвет «Дольче вита», цвет «Бархатная полночь»… А вы, мужчины, листая каталоги автомобилей, наверное, не раз силились понять, о каком цвете идет речь? «Мулен-Руж», «Ламинария», «Папирус»…

Ну что же, чем больше цветов мы различаем, тем разнообразнее краски мира!

«Мама» и «папа»

«Мама» и «папа» – первые слова, которые мы произносим, когда учимся говорить! C них начинается и наша жизнь, и наш дар речи.

В России к родителям редко обращались, употребляя слова «отец» и «мать», считая их книжными, высокими. «Отец» – духовный чин, Святой Отец. Мать – Матерь Божья. Находились другие слова, которых было немало. Причём они отражали социальные различия в обществе.

Дворяне употребляли слова «матушка» и «батюшка». Крестьяне этими словами величали барина и барыню. Так нередко уважительно обращались и к людям, детьми которых не являлись.

Вспомним разговор Чичикова с помещицей Коробочкой из «Мёртвых душ» Гоголя: «Здравствуйте, батюшка. Каково почивали?» – «Хорошо, хорошо. Вы как, матушка?» – «Плохо, отец мой. Всё поясница болит». – «Пройдёт, пройдёт, матушка. На это нечего глядеть». – «Дай бог, чтоб прошло. А с чем прихлебнёте чайку? Во фляжке фруктовая». – «Недурно, матушка, хлебнём и фруктовой».

Горожане среднего достатка говорили «мамаша» и «папаша». В купеческих слоях было принято обращаться к родителям «маменька» и «тятенька».

Вот диалог из пьесы Александра Николаевича Островского «Женитьба Бальзаминова»: «Мне, маменька, все богатые невесты красавицами кажутся; я уж тут лица никак не разберу». – «Что ж ты мне не расскажешь, как у вас дело-то было?» – «До того ли мне, маменька, помилуйте. У меня теперь в голове, маменька, лошади, экипажи, а главное – одёжа, чтобы к лицу». – «Брось, Миша, брось, не думай! Ишь как смерклось. Пойду, велю огня зажечь». – «Погодите, маменька! Впотьмах, маменька, мечтать лучше».

В XIX веке из французского языка в Россию пришли «папа» и «маман» – обращения, которые не склонялись. «Тебе, моя душа, не годится волноваться». – «Я совершенно спокойна, mаmаn» (Лев Толстой. «Анна Каренина»).

Но со второй половины XIX века русская классическая литература вновь узаконила русское произношение этих родных слов.

Что касается сегодняшнего жалобного и капризного «ма» и «па», то лингвисты считают это проявлением инфантилизма современной молодежи, явлением почти социальным.

Я желаю доброго здоровья вашим мамам и папам и прошу вас не забывать такие хорошие ласковые русские слова при обращении к родителям, как «мамочка» и «папочка», «мамулечка», «мамуля» и «папуля». Впрочем, здесь нет границ для изобретения своих собственных нежных слов!

Названия родства

Самое сложное в русском языке, по крайней мере для меня, – названия родства. А ведь наша судьба начинается с нашей семьи! Народ придумал для родственников прекрасные слова! Но как же мы в них путаемся, не зная, кто кем из любимых людей нам доводится! Мы прибегаем к описательности, говоря: брат мужа, сестра жены…

Хотим ли мы быть людьми, не знающими названий родства своего? Нет! Тогда будем собирать всех за одним большим столом! Как говорится, «вся семья вместе, так и душа на месте!».

Признаюсь честно, я разобралась в родстве только с помощью пословиц и поговорок. Иначе запомнить не могла. Предлагаю и вам свой способ.

Народ наш каждому члену семьи определил свое место. «Мать кормит детей, как земля людей!» Да, главный человек в семье – мать, мама, мамочка, матушка… Так называют женщину по отношению к рождённым ею детям.

«Не тот отец, кто родил, а тот, кто вспоил, вскормил да добру научил». Отец – папа, папочка. Так называют мужчину по отношению к его детям.

«Не та дочь, что бежит от дела прочь, а та дочь родна, что на всякой работе видна!» Дочь – дочка, доченька, дочурка. Лицо женского пола по отношению к своим родителям.

«Чужой сын дурак – смех, а свой сын дурак – смерть». Сын – сынок, сыночек, сынишка. Лицо мужского пола по отношению к своим родителям.

«Муж любит жену здоровую, а брат сестру богатую». Сестра – сестричка, сестрица, сестрёнка. Каждая из дочерей по отношению к другим детям тех же родителей.

«Нет друга супротив родного брата». Брат – братик, братец. Каждый из сыновей по отношению к другим детям этих же родителей.

Пока всё понятно. Трудности начинаются, когда люди разводятся и вступают в новый брак. А дети у них есть и от первого брака, и от второго, и от третьего.

Если мать одна, а отцы разные, кем будут доводиться друг другу дети? Они единоутробные братья и сестры.

Другой случай: отец один, а матери разные. Тогда братья и сёстры называются кровными.

Ну а сводными братья и сестры считаются по мачехе или по отчиму.

Кажется, разобрались. Можно продолжать.

Муж – супруг, муженёк. Женатый мужчина по отношению к своей жене. Жена – супруга, женушка. Замужняя женщина по отношению к своему мужу. «Какой бы муж не ворона, но жене оборона!» «У хорошей жены и плохой муж будет молодцом!»

Внук, внучек, внучонок – сын дочери или сына. Внучка, внученька – дочь дочери или сына. «Дети – руки, пальцы – внуки!»

Тесть, тестюшка – отец жены. «Бойся тестя богатого, как чёрта рогатого!»

Тёща – мать жены. «Тёща зятя ублажает не для зятя-собаки, а для милого дитяти!»

Зять, зятюшка – муж дочери. «Зять в дом, и иконы вон». «Тесть за зятя давал рубль, а после давал и полтора, чтоб свели со двора!»

Золовка, золовушка – сестра мужа, а также жена брата. Деверь – брат мужа. «Лучше деверя четыре, чем золовушка одна!»

Свёкор – отец мужа. Свекровь, свекровушка – мать мужа. «Свёкор – гроза, а свекровь выест глаза».

Невестка, невестушка. Жена сына по отношению к его матери. «Свекровь злится, что невестка веселится!»

Сноха, сношенька. Жена сына по отношению к его отцу, свёкру. «Сношка-сношенька, переступай с ножки на ноженьку!» «А ты, батька, сноху не гладь-ка!»

Шурин – брат жены. «Зять любит взять! Тесть любит честь! А шурин глаза щурит!»

Свояки – брат жены и муж по отношению друг к другу. «Свояк свояка видит издалека!»

Сват – отец одного из супругов по отношению к родителям другого. «Свату первая чарка и первая палка».

Кум, кума – крёстные отец и мать по отношению к родителям крестника и друг к другу. «Кума да кум наставят на ум».

Дядя – дядюшка. Брат отца или матери. «Не выучил отец, так и дядя не научит!»

Как говорили на Руси, «вся семья в куче – не страшны и тучи!».

«Эмоциональные» синонимы

Я рада, что в нашем языке появилось и постепенно приживается словосочетание «эмоциональный интеллект». Звучит парадоксально, ведь в классической литературе всегда противопоставляли разум и чувства. Но противопоставление внутри человека никогда до добра не доводило, мы за целостность! Во фразе «эмоциональный интеллект» речь идёт о знании себя, о способности различать свои и чужие эмоции, мотивы, желания и правильно управляться с ними. В английском языке словосочетание звучит более логично: emotional quotient (эмоциональный коэффициент), сокращённо EQ – по аналогии со знаменитым IQ – коэффициентом умственных способностей.

В этой главе я хочу воспользоваться тем, что профессий и образований у меня несколько, и объединить свою любовь к русскому языку и свои знания в области психологии.

Наши эмоции могут иметь разную силу и разные оттенки. Давйте посмотрим на эти оттенки, чтобы обогатить и нашу речь, и наш эмоциональный интеллект.

Какой может быть радость? Выбирайте: восторг, оживление, предвкушение, восхищение, ликование, воодушевление, удовлетворение, счастье, тихая радость, умиротворённость…

Страх тоже может прийти к нам в разной форме: испуг, тревога, ужас, нервозность, боязнь, оцепенение, опасение, сомнение, растерянность.

Как видите, множество оттенков и у «положительных», и у «отрицательных» эмоций. Замечу, что «отрицательные» эмоции тоже бывают очень полезны. Ведь чтобы пережить крах какой-то нашей надежды, нам нужна печаль. А чтобы не лезть туда, где опасно, – нужен страх. Но мы сейчас о синонимах наших эмоций, так что вернёмся к ним.

Удивление бывает приятным и не очень: изумление, радостное удивление, ошеломление, замешательство.

Печаль имеет очень широкую палитру – от светлых до самых мрачных тонов: грусть, огорчение, сожаление, светлая грусть, скорбь, горе, тоска, безысходность, отчаяние, безнадёжность.

Интерес бывает глубоким, жгучим, лёгким, поверхностным. Он может перерасти в захваченность. Все мы знаем это чувство – когда от книги или фильма просто невозможно оторваться! И есть ещё одна прекрасная форма интереса – любопытство. Именно оно заставляет меня наблюдать за речью людей, искать информацию об истории поговорок и падежах, которых как бы нет, хотя они есть в нашей речи. Но о падежах – потом, в конце книги. А пока я скажу: не ленитесь узнавать новые для себя слова и не стесняйтесь их употреблять! Чем больше ваш словарный запас, тем больше шансов, что вы никогда, ни при каких обстоятельствах, не потеряете дара речи!

Раздел четвёртый
Откуда берутся слова?

Теория «гав-гав» и теория «тьфу-тьфу»

Как возникла человеческая речь? Об этом написана добрая сотня книг. Но и сегодня ответ на этот вопрос остаётся загадкой.

Одна из наиболее достоверных гипотез предполагает, что некоторые слова возникли звукоподражательно.

Мы говорим «хлоп»! И слово действительно очень похоже на звук лопнувшего шарика!

Мы говорим «звон»! И это слово в самом деле имитирует звук колокола.

Мы говорим «свист»! Надо ли что-нибудь пояснять?

Шлёп, треск, шум, гул, визг, лязг, чихать, кашлять, фыркать, бормотать, пыхтеть, журчать, жужжать… Всё это – звукоподражательные слова. И их множество!

А маленьким детям вполне понятен такой язык: ходить – топ-топ, часы – тик-так, вода – кап-кап, собака – гав-гав, еда – ням-ням!

Гипотезу звукоподражательного возникновения слов назвали теорией «гав-гав».

Спросите кого угодно: «Почему одна из наших лесных птиц называется кукушкой?» Вы наверняка получите твёрдый ответ: «Потому что она кричит “ку-ку”, конечно!»

Я думаю, вы и сами считаете это бесспорным.

Говоря так, однако, вы, сами того не подозревая, примыкаете к сторонникам одной из языковедческих теорий о происхождении языка, так называемой «теории звукоподражания». Создана она была некоторыми учёными прошлого, а от своих противников получила насмешливое имя «вау-вау-теория»(Успенский Л. Слово о словах).

Но не меньшую роль, чем шумы и звуки, играют в нашей жизни зрительные впечатления, осязательные и вкусовые ощущения. Свет и мрак, холод и тепло, сладкая и горькая пища – всё это бесшумно. Но заставляет человека мгновенно непроизвольно реагировать.

Мы говорим: «Брр, какой холод!», «Ух, как высоко!», «Ай, больно!», «Тьфу, какая гадость!»…

Существует теория, доказывающая, что впечатления приятные передаются словами, состоящими из мягких звуков, например: милый, мягкий, сладкий, мелодичный…

Неприятные же впечатления выражаются словами, состоящими из звуков низких и грубых: жёсткий, угрюмый, мерзкий, злой…

Очевидно, что междометие «тьфу» возникло от выплёвывания чего-то неприятного. И теория, о которой мы сейчас вспомнили, получила прозвище «теория тьфу-тьфу».

Но, несмотря на существование многочисленных теорий о возникновении слов, пока достоверно только одно – «тайна сия велика есть!» (Послание апостола Павла к ефесянам, 5:32).

Можно вслед за римским философом-материалистом Титом Лукрецием Каром, которого благодарное человечество помнит за поэму «О природе вещей», сказать:

 
Думать, что кто-то когда-то
Всему, что мы видим на свете,
Дал имена и составил
Словарь и грамматику сразу, —
Это уж слишком нелепо.
Какой бы то ни было гений
Был бы не в силах один
Охватить содержание мира…
 

А можно открыть Евангелие от Иоанна и прочитать: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».

Ясно одно: слова, речь играют в нашей жизни огромную роль. Роль настолько большую, что мы даже до конца её не осознаем! Так что никогда, ни при каких обстоятельствах не теряйте дара речи!

Словотворчество

Самые смелые творцы новых слов – дети. Кто из нас не читал книжку Корнея Чуковского «От двух до пяти»! Кто не восторгался точностью и меткостью детских неологизмов! «Мы так купались! Такую брызгань подняли!» «Брызгань»! Хорошо словцо! И в самом деле, если есть «темень», то может быть и «брызгань»!

А как вам нравится «Мадонна с мадонёнком»? Почему бы и нет? Олениха с оленёнком, мать с ребёнком, а Мадонна с мадонёнком.

Помните Настасью Ивановну из «Театрального романа» Михаила Булгакова? Старушка ужасалась, узнав, что Максудов написал новую пьесу. «Разве уж и пьес не стало? – ласково-укоризненно спрашивала она. Начнешь играть – в двадцать лет не переиграешь! Зачем же Вам тревожиться сочинять?»

Точно так же многих пугает всё новое, что появляется в русском языке. Зачем же тревожиться и изобретать слова, когда тех, что есть, хватит не на одну жизнь!

Тем не менее новые слова в языке постоянно появляются. Филологи называют их неологизмами (отдр. – греч.νεοϛ; – новый, λόγοϛ; – речь, слово).

Огромные многоквартирные дома не так давно стали называть человейниками – муравейниками для «человеков», то есть для людей. А «зожник» – человек, придерживающийся ЗОЖ, то есть здорового образа жизни. Это неологизмы XXI века, и, что приятно, не иностранные заимствования. У каждого слова есть свой автор. Но, увы, большинство авторов так и останутся неизвестными! Однако в некоторых случаях авторство установлено.

Кажется, что такие дивные слова, как «влюблённость», «трогательность», существовали тысячу лет. Ан нет! Им чуть более двухсот! И появились они в русском языке благодаря писателю и историку Николаю Михайловичу Карамзину.

Он же родитель таких нужных сегодня и важных слов, как «благотворительность», «вольнодумство», «достопримечательность», «ответственность»… и многих других.

Чуть старше, но по меркам языка ещё тоже очень молодые, романтические слова «созвездие» и «полнолуние». Счастьем их произносить мы обязаны Михаилу Васильевичу Ломоносову.

Если бы не Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин, русский язык был бы беднее без таких меткоих слов, как «головотяпство» и «благоглупость».

Глагол «стушеваться» вошёл в литературный язык благодаря Федору Михайловичу Достоевскому.

Корней Чуковский ввёл в употребление словоканцелярит, которое обозначает болезненную (типа дифтерит, колит и т. п.) склонность некоторых людей к неуместному употреблению канцелярских слов и оборотов.

«Доктор посмотрел младенца, а потом и говорит: “Инфлюэнца, симуленца, притворенца, лодырит”» – эти смешные названия «болезней» придумалСамуил Маршак.

Владимир Высоцкий образно назвал физикакванталеристом, объединив физический термин квант со словом кавалерист.

Роману Аркадия и Бориса Стругацких «Пикник на обочине» и поставленному по нему фильму Андрея Тарковского мы обязаны словомсталкер, которое вошло в русский язык и, по признанию авторов, стало самым популярным из созданных ими неологизмов.

Британский журналист Марк Симпсон придумал словометросексуал, в котором соединил эпитеты «столичный» (англ,metropolitan) и «половой, сексуальный» (англ,sexual). Метросексуалы – это современные мужчины любой сексуальной ориентации, которые придают большое значение своей внешности (физическая форма, одежда, аксессуары) и, соответственно, тратят массу времени и денег на совершенствование своего внешнего вида и образа жизни. По мнению всезнающей Сети, яркий пример метросексуала – Дэвид Бекхэм.

Позднее появился идеологически противоположный ему терминретросексуал – это мужчина, придерживающийся традиционных взглядов на отношения с женщинами и мужскую манеру одеваться. А также юберсексуал– что-то среднее между ними.

Кстати, кому-то, может быть, интересно узнать, сколько всего слов в русском языке? В Большом академическом словаре зафиксировано 131 257 слов. В Толковом словаре живого великорусского языка Даля около 200 тысяч слов. Но цифра эта всё же условна. Язык в количественном отношении неисчислим.

Святой Августин сказал: «Для изучения языка гораздо важнее свободная любознательность, чем грозная необходимость». Будем любознательными! Чем больше наш словарный запас, тем ярче наша речь!

Окказионализмы

Вот какая выпала нам оказия – поговорить об окказионализмах!

Если вы предпочитаете авторскую одежду и украшения, если вам нравится находиться в обществе ярких, необычных людей, если «стандарт» – не ваше слово, то вы не пройдёте равнодушно мимо окказионализмов. «Окказионализм» – слово для произношения тяжёлое, но зато сам этот лингвистический термин обозначает лёгкое прелестное явление в нашем языке.

Окказионализмы – факты речи, а не языка. Они, как правило, рождаются «по случаю». Отсюда и название: от латинского occasionalis – «случайный», casus – «случай».

Они вас обязательно зацепят, увлекут. И вы долго будете смаковать вкусное словечко, которое не найдёте в словаре и не услышите в разговоре.

Это слова-экспромты, слова-бунтари и нарушители норм словообразования.

Скажем, наречия от имён собственных в русском языке не образуются. Но Пушкин смело делает это. Фамилию своего друга Кюхельбекера он превращает в наречие «кюхельбекерно». И рождаются весёлые строки:

 
За ужином объелся я,
А Яков запер дверь оплошно —
Так было мне, мои друзья,
Икюхельбекерно, и тошно.
 

Окказионализм часто понятен только человеку, его придумавшему, или узкой компании друзей, как в данном случае. Лицеисты, конечно, знали обидчивый, нервный, склонный к меланхолии и тоске характер Кюхельбекера и могли по достоинству оценить окказионализм Пушкина.

Ещё из произведений Александра Сергеевича:«Я влюблен, я очарован, словом, я огончарован». Слова «огончарован» нет в словарях, но нам оно понятно, потому что Пушкин – это наше всё. И любой говорящий на русском языке знает, что поэт был страстно влюблён в собственную жену – Наталью Николаевну Гончарову. Кстати, это «наше всё» – тоже своего рода окказионализм.

Россыпь слов-экспромтов встречаем у А.П. Чехова, особенно в письмах: «У нас природа грустнее, лиричнее,левитанистее…» Вспоминаешь картины Левитана и понимаешь, что имел в виду Антон Павлович.

Из письма Чехова – жене, Ольге Леонардовне: «Будь здорова, балбесик. Поздравь Володю с двумя сотнями. Значит, он уже совсемобадвокатился». Если у вас есть знакомые адвокаты, возьмите это «обадвокатился» на заметку – блеснёте при случае.

Окказионализм часто непонятен, если вырван из контекста. Что, по-вашему, может означать глагол «законьячиваться»? Пить в неограниченных количествах коньяк? А вот и нет. Возвращаю это слово в текст, написанный моим однофамильцем Василием Аксёновым: «Деревья уже начали желтеть, господа. И багроветь, милостивые государи. Изаконьячиваться в глубине рощ». Блистательно! «Законьячиваться» гораздо поэтичнее, чем коричневеть или жухнуть.

Великолепный стилист, тонко чувствующий слово, Владимир Набоков написал: «Когда вернулся, дом был ещёбезлолитен» («Лолита»).

Окказионализмы тоже относятся к неологизмам, но они, как правило, бывают использованы один раз в каком-либо тексте или акте речи и не фиксируются в словарях.

Щедро рассыпал окказионализмы по своим произведениям Владимир Маяковский:многоэтажиться, развезувиться, чемберленить, «сливеютгубы с холода», «…не летим, амолньимся», «…этих Ротшильдов, от жира освиневших…», «то розовым, то голубымакварелитнебо хрусталик Араратика» и т. д.

И у Сергея Есенина их немало:просинь, ворожбиные (травы), звонный, шишкопёрый, разрыхлеть, пенность…

Или:

 
…А в окне на сени скатые,
От пугливойшумоты,
Из углов щенки кудлатые
Заползают в хомуты.
 

Окказиональные слова могут быть заимствованы из других языков, становясь международными, например:лилипут (Дж. Свифт), газ (Я.Б. ван Гельмонт), робот(К. Чапек).

У гениев и окказионализмы гениальные. Однако и мы, простые смертные, нет-нет да и выдадим какое-нибудь словечко.

Лучше других творят слова дети. Если есть мамонт, то должен быть и «папонт». Логично? Логично! Одна маленькая девочка на вопрос мамы, откуда у неё сливы (а висели они во дворе высоко на дереве), сказала: «Мне дядя-проходимец сорвал». Проходил и мимо – всё в одном слове.

Сколько денег и сил потрачено, чтобы милиционера переделать в полицейского. А дети уже давно всё придумали – «улиционер». В метро – «толпучка», на стройке – «песковатор». Всё на своих местах.

Если, став взрослыми, вы сумели сохранить в себе ребёнка, то наверняка придумываете новые весёлые слова!

Неологизмы Серебряного века

Особенно богата неологизмами поэзия начала XX века – Серебряного века русской поэзии.

Хлёсткое, бьющее наотмашь слово «бездарь» первым употребил Игорь Северянин.

Мы часто чувствуем себя «изнемождёнными» только из-за Велимира Хлебникова. Он придумал это слово!

А плановгромадьё мы строим с подачи Владимира Маяковского.

Вот неологизмы, которые созвучны самому названию «Серебряный век».

Сергей Есенин подарил нам слово «среброзвонный»:

 
Колокольчиксреброзвонный,
Ты поешь? Иль сердцу снится?
Свет от розовой иконы
На златых моих ресницах…
 

Марина Цветаева открыла, что петь может быть не только приятно или легко, но и «серебряно»:

 
Серебряный клич – звОнок.
Серебряно мне – петь!
Мой выкормыш! Лебедёнок!
Хорошо ли тебе лететь?
 

Ряд «серебряных» слов пополнил и Александр Блок:

«Иду, и холодеют росы, исеребрятся о тебе».

Яркий пример произведения, наполненного неологизмами, – «Стихи о советском паспорте» Владимира Маяковского.

 
…И вдруг,
как будто
ожогом,
рот
скривило
господину.
Это
господин чиновник
берёт
мою
краснокожую паспортину.
Берёт —
как бомбу,
берёт —
как ежа,
как бритву
обоюдоострую,
берёт,
как гремучую
в 20 жал
змею
двухметроворостую..
…С каким наслажденьем
жандармской кастой
я был бы
исхлестан и распят
за то,
что в руках у меня
молоткастый,
серпастый
советский паспорт.
 

Если милого узнаешь по походке, то поэта – по окказионализмам (индивидуально-авторским неологизмам)!

 
…Все звезды мира и все планеты
Жемчужу гордо в свои сонеты…
 

«Жемчужить» мог только Игорь Северянин.

Приведу в пример также строфу из стихотворения О. Мандельштама «Чернозём», содержащую лексический окказионализм:

 
…Как на лемех приятен жирный пласт,
Как степь лежит в апрельском провороте!
Ну, здравствуй, чернозём: будь мужествен, глазаст…
Черноречивое молчание в работе.
 

«Красный цветзареет издали» (Александр Блок). «Синеет небо, далеет Нарва» (Игорь Северянин). «Глаза её звездились» (Константин Федин).

А это произведение поэта Серебряного века Петра Ивановича Евдо́шенко содержит сразу 7 окказионализмов. Стихотворение называется «Причудливые лики». Обратите внимание и насладитесь звуковой линией стиха: в каждом слове есть буква «л».

 
Хрустальных люстрсияльное слиянье.
Ленивый всплеск усталаго рояля.
Ласкающий контральт виолончели…
Сцеплённость пленных взглядов и желаний.
Менливаяизломность линий зала.
Причудливая многоликость цели.
Блудливый блескулыбных бриллиантов
В плену у тел на стеблях белых пальцев.
Волнливых слов летучая целуйность…
Приливов, взлётов, гибелей гирлянды.
И бледных мыслей, за́клятых скитальцев,
Ползуче-золотаялучеструйность.
 

Стихотворение очень характерно для начала XX века, тогда поэты именно так работали с тканью языка.

Великий философ Иммануил Кант писал: «Из всех искусств первое место удерживает за собой поэзия».

Учёные доказали, что заучивать стихи наизусть полезно не только для развития вкуса, но и для тренировки мозга. Чем больше мы запоминаем нового, тем больше наш мозг развивает способность думать быстро и продуктивно!

Язык А.П. Чехова

Любой филолог нам скажет, что язык по своей природе консервативен и неохотно впускает в себя новые слова. Но гениям русской литературы порой становилось тесно в границах дозволенного, и они дерзко наделяли язык своих героев новыми словами и выражениями.

Предлагаю открыть томик Антона Павловича Чехова.

Самый интеллигентный, тактичный и скромный классик русской литературы был и самым большим шутником. Искромётная фантазия Чехова в стремлении разрушить языковой шаблон неистощима.

Как весело и ловко он обращался с суффиксами! И привычные слова вдруг приобретали новые яркие оттенки. «Ерундишка» – это уж совсем что-то никчёмное, это гораздо точнее, чем «ерунда»! А знаменитое чеховское «чепухенция»? Ещё лучше! И удивительное дело, вроде и «припечатал» Антон Павлович словом, а не грубо, не обидно, улыбчиво. «Спасибище»… Прочитаешь такое и сразу понимаешь силу чувства благодарности. Не просто «стихи», а «стишины»! Видимо, тот, кого писатель наградил этим словом, начертал нечто величественное.

А как вам понравится выражение «мантифолия с уксусом»? Филологи с ног сбились в поиске этимологии этой самой «мантифолии».

В рассказе «Оратор» некто Поплавский уговаривает своего приятеля Запойкина произнести на похоронах речь: «Поедем, душа! Разведи там на могиле какую-нибудь мантифолию поцицеронистей, а уж какое спасибо получишь!»

Понятно, что «мантифолия» – это витиеватая речь. Ну а уж когда она «с уксусом», то это вообще что-то непредсказуемое!

Кстати, Антон Павлович был чрезвычайно требователен к себе и порой называл «мантифолией» и «канифолью с уксусом» написанное им самим.

Чехов был мастером каламбура и пародии. Скажем, его раздражали общепринятые пафосные обращения. Высмеивая их, он изобретал свои: «ваше великолепие», «ваше вдовство», «ваше целомудрие»…

А какой букет обращений к любимым женщинам?! Влюблённые, заимствуйте: «Золотая, перламутровая и фильдекосовая Лика!»

Антон Павлович оставил нам выражения, ставшие крылатыми. Например, «свадебный генерал». Перевожу на современный язык: это некая ВИП-персона, приглашённая в незнакомое общество за деньги для придания вечеринке солидности.

«Человек в футляре» – так мы говорим о том, кто опасается всего нового и яркого, благоговеет перед любым начальством и слепо следует циркулярам. Вспомним незабвенного чеховского Беликова, который всегда ходил «в тёмных очках, фуфайке, уши закладывал ватой, а когда садился на извозчика, то приказывал поднимать верх».

Чехов показал нам и «небо в алмазах». Правда, у него это выражение было высоким – символом Идеального. Оно впервые появилось в пьесе «Дядя Ваня» в словах Сони: «Мы отдохнём! Мы услышим ангелов, мы увидим всё небо в алмазах, мы увидим, как всё зло земное, все наши страдания потонут в милосердии, которое наполнит собою весь мир, и наша жизнь станет тихою, нежною, сладкою, как ласка».

Сегодня выражение «небо в алмазах» стало скорее угрозой. «Я покажу тебе “небо в алмазах”!» Видимо, имеется в виду, сделаю нечто такое, что искры из глаз посыплются.

Вслед за Чеховым мы повторяем афоризмы, часто забывая об их авторстве. «Краткость – сестра таланта». «Если жена тебе изменила, то радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству». «Хорошее воспитание не в том, что ты не прольёшь соуса на скатерть, а в том, что не заметишь, если это сделает кто-нибудь другой». «Ехать с женой в Париж – всё равно что ехать в Тулу со своим самоваром».

Наконец, именно Антон Павлович завещал нам «по капле выдавливать из себя раба» и помнить, что «в человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли».

Язык М.В. Ломоносова

Вы, наверное, замечали, что некоторые ораторы говорят вроде бы и возвышенно, и красиво, и пафосно, а вызывают отталкивающее впечатление.

Михаил Васильевич Ломоносов предупреждал, что подобными словами следует пользоваться «с великой осторожностью, чтобы слог не казался надутым». Какая меткая характеристика – «надутый слог»! Я всегда вспоминаю об этом, когда меня «заносит».

Вообще, трудно переоценить то, что сделал для русской словесности Михаил Васильевич. Выдающийся литературный критик Виссарион Белинский называл Ломоносова «Петром Великим нашей литературы», а Пушкин утверждал, что Михаил Васильевич «не только основал университет, но и сам является нашим университетом».

Студенты любого факультета могут учиться по книгам великого русского учёного-энциклопедиста. Нас же интересует его вклад в развитие русского языка.

Сегодня много говорят о том, что язык консервативен. Любой намек на реформу будоражит общественность. Возможно, кто-то удивится, но в своё время таким дерзким возмутителем спокойствия был и великий Ломоносов. Он призывал развивать живой, понятный, образный язык. «Весьма обветшавшие», по выражению Михаила Васильевича, церковнославянские слова – например, такие как «мя», «тя», «вем», «бо», – отжили свой век и должны занять место на музейной полке, считал Ломоносов. Туда же отправилось «свене». Его заменило слово «кроме». Вместо «овогда» стали повсеместно говорить «иногда».

Просторечные слова также подверглись критике учёного. Скажем, он резко возражал против употребления слова «утре» вместо слова «завтра». «Новым словам не надобно старых окончаниев давать, которые неупотребительны», – записал он на полях книги.

Наши учёные должны поклониться Ломоносову за создание русского научного языка. Ведь если бы не он, то не исключено, что до сих пор в научном мире были бы в ходу такие неблагозвучные для русского уха термины, как «солюция» и, страшно сказать, «пендула»! Благодаря Михаилу Васильевичу мы их знаем как мирные и безобидные «раствор» и «маятник». Пафосную «циркумференцию» заменило мягкое слово «окружность». «Аддиция» превратилась в «сложение», «триангул» стал «треугольником», а «текен» – «чертежом».

Михаил Васильевич был убеждён: «Того, что русскому языку весьма несвойственно, из других языков не вносить».

«Опыт», «наблюдение», «земная ось», «градусник», «преломление», «равновесие», «диаметр», «квадрат», «кислота» и «минус» – все эти термины тоже были введены великим творцом слов Ломоносовым. Он был и физиком, и лириком в одном лице. Романтичные «созвездие» и «полнолуние» тоже подарил нам этот титан русской словесности.

Тем, кому самым скучным на свете кажется слово «грамматика», мы ответим изречением Ломоносова: «…Тупа оратория, косноязычна поэзия, неосновательна философия, неприятна история, сомнительна юриспруденция без грамматики».

Он был автором первой русской грамматики, по которой мы, собственно, и живём до сих пор. Не поверите, но и сегодня наши двоечники совершают всё те же ошибки, от которых Михаил Васильевич предостерегал ещё в середине XVIII века в своей «Русской грамматике»: «Окончаниями от правил отходит немалое число глаголов, из которых знатнейшие суть: даю, ем, хочу. Я хочу, ты хочешь, он хочет, мы хотим, вы хотите, они хотят. Говорят иные – хочем, хочете, хочут. Однако непристойно».

«Грамматика» Ломоносова была издана четырнадцать раз. В ней, в частности, он писал: «Карл V, римский император, говаривал, что ишпанским с Богом, французским – с друзьями, немецким – с неприятельми, италиянским – с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку был искусен, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно, ибо нашёл бы в нем великолепие ишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность италиянского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языка».

Титанической фигуре Ломоносова нет равных в истории русской культуры. Как много он успел! Как ему это удалось? А вот ответ его племянницы Матрены Евсеевны: «Бывало, сердечный мой так зачитается да запишется, что целую неделю не пьёт, не ест ничего, кроме мартовского пива с куском хлеба и масла».

А что? Прекрасный натюрморт: хлеб, масло, мартовское пиво и «Грамматика» Ломоносова.

Самые любимые слова русских: «авось» и «ничего»

Есть в нашем языке одно слово, которое на протяжении столетий вызывает острый интерес лингвистов, философов, писателей… Одни его любят, а другие – нет! Но все сходятся в одном: это самое русское среди всех русских слов, причём настолько, что его невозможно перевести ни на один язык. Аналогов ему просто нет! Это слово «авось».

Многие учёные мужи утверждают, что словом «авось» можно объяснить загадочную нашу душу, парадокс России и всё, что с ней когда-либо происходило; что это якобы позиция русского человека, который беспечно полагается чаще на удачное стечение обстоятельств, чем на собственные силы.

Слово «авось» приобретает угрожающий масштаб!

Согласен ли с этим наш народ? И вообще, «авось» – это хорошо или плохо?

Вспомним некоторые пословицы и поговорки: «Русак на авось и взрос». «Авось – вся надежда наша». «Авось не унывает». И наконец: «Авось – великое слово». Как говорится, «без комментариев».

Но есть и другое народное мнение: «Авось – дурак, с головою выдаст». «Авосевы города не горожены, авоськины детки не рожены». «Авось с небосем водились, да оба в яму свалились». «Кто авосьничает, тот и постничает».

Счёт равный! Вот и думай что хочешь! Интересно, а что скажут русские писатели?

«Зачем же так пренебрегать авоськой с небоськой? Нехорошо. Во-первых, они очень добрые и теплые русские ребята, способные кинуться, когда надобно, и в огонь, и в воду, а это чего-нибудь да стоит в наше практическое время» – так считал Николай Лесков, признанный самым национальным писателем России.

А Пушкин и вовсе воспринимал «авось» чуть ли не как национальный речевой пароль: «Авось, о Шиболет народный! Тебе б я оду посвятил!»

Великий поэт, как всегда, прав! В 17-томном Словаре современного русского литературного языка, который содержит 131 257 слов, непроизводных существительных славянского происхождения всего 544, причём собственно русских – 49. И среди них чуть ли не на первом месте «авось»!

Слово встречается с XVI века. Правда, тогда оно состояло из трех слов «а-во-се», что значит «а вот так!». Что ж, вполне уверенное восклицание, которое трудно поколебать.

Кстати, слово «авоська» – плетёная хозяйственная сумка – тоже произошло от старорусского «авося». Правда, появилась «авоська» гораздо позднее – в 30-х годах XX века. Продукты было достать тогда трудно. Вот и выходил человек из дома с душой и сумкой нараспашку – авось-ка что-нибудь куплю. В авоське помещалось всё в неограниченном количестве – арбузы, книги, картошка, пустые бутылки. Эта волшебная сумка имела свойство растягиваться.

Говорят, что слово «авоська» придумал Аркадий Райкин. Во всяком случае, в интервью «Литературной газете» он сам однажды признался: «Я горжусь своим открытием. Неожиданно для себя мне удалось придумать новое слово».

Когда же из магазинов пропало совсем всё, Михаил Жванецкий переименовал «авоську» в «нихренаську». Скудно, плохо, зато весело!

Многие столетия наши предки жили, приговаривая: «Авось пронесёт! Небось плохого не случится!» И «авоська» с «небоськой» им помогали! Ведь давно известно: слово материально!

Есть у нас и ещё одно любимое слово, тоже загадочное для иностранца. С одной стороны, оно ничего не выражает, с другой – им можно выразить всё. Это слово «ничего».

Один из рассказов Гиляровского так и называется – «Ничего». В нем Владимир Алексеевич вспоминает свою встречу с чешским публицистом Клофачем. Беседа, собственно, свелась к обсуждению этого самого слова. Во время Русско-японской войны Клофач отступал вместе с нашими солдатами после боя под Хайченом. И вот что он вспоминал: «Жара – 53 градуса, воды ни капли целый день. Солдаты едва передвигают ноги, томясь от жажды под жгучими лучами, а шутки между ними не прекращаются. «Устали?» – спрашиваю я то там, то тут, желая их ободрить. «Ничего!» – отвечают они, ласково улыбаясь, и продолжают идти». Клофач был потрясён, что даже умирающий боец, раненный гранатами, смог прошептать всего лишь одно слово – «ничего».

«Да, это великое слово, – пишет Гиляровский, – в нём непоколебимость России, в нём могучая сила русского народа, испытавшего и вынесшего больше, чем всякий другой народ. Только могучему организму всё нипочем! “Ничего! Вытерпим!” – говорят и теперь».

Особое отношение к слову «ничего» было и у немецкого канцлера Отто Бисмарка. Об этом Гиляровский тоже вспоминает в своём рассказе.

Впрочем, история эта известная, и я перескажу её своими словами.

В бытность свою послом в России Бисмарк по пути из Москвы в Петербург нанял ямщика. Взглянув на лошадей, Бисмарк усомнился, что они вообще могут передвигаться. По его мнению, худосочные клячи давно уже должны были быть отправлены на заслуженный отдых. Канцлер указал на это ямщику, долго возившемуся с поводьями. «Ничего!» – ответил ямщик и понесся так быстро по скверной дороге, что Бисмарк начал бояться другого: «Да ты меня не вывалишь?» – «Ничего!» – отозвался ямщик. Тут они и опрокинулись. Бисмарк упал в снег, до крови изодрав лицо. В ярости он замахнулся на ямщика металлической тростью. А тот пытался отереть кровь с лица канцлера снегом и всё приговаривал: «Ничего, ничего…» В Петербурге Бисмарк заказал кольцо из той самой трости и приказал сделать на нём надпись: «Ничего». Канцлер потом не раз признавался, что слово «ничего» утешало его в самые скверные минуты. Он говорил его сам себе, вспоминал ямщика, и на душе становилось легче. Это слово «ничего» помогло Бисмарку понять русских и полюбить наш язык. Кстати, именно Бисмарку принадлежит крылатая фраза: «Русские долго запрягают, но быстро едут».

Когда железного канцлера упрекали за слишком мягкое отношение к России, он отвечал: «В Германии только я один говорю “ничего”, в России – весь народ». В этом слове для Бисмарка была зашифрована вся сила духа русских.

А что же сами русские думают об этом слове? Вот что писал поэт Пётр Вяземский: «Какая погода сегодня?» – «Ничего». – «Как вам нравится эта книга?» – «Ничего». – «Красива ли та женщина»? – «Ничего». – «Довольны ли вы своим губернатором?» – «Ничего». В этом обороте есть какая-то русская лукавая сдержанность, боязнь проговориться, какое-то совершенно русское «себе на уме».

Даже языковеды не сразу скажут, какая это часть речи: отрицательное местоимение? Наречие? Модальная частица? Неизменяемое прилагательное? Категория состояния? Вот такое многозначное слово «ничего».

Кстати, в последние годы у нас появилось ещё одно «лукаво-сдержанное» слово, которым мы отвечаем на большинство вопросов. И это тоже подметил иностранец. Правда, не немец, а швед – первый гендиректор «ИКЕА» в России Леннарт Дальгрен.

Вот цитата из его книги «Вопреки абсурду. Как я покорял Россию, а она меня»: «Нормально». Вне всяких сомнений, это одно из самых употребляемых слов русского языка. Всё у них нормально. «Как дела?» – «Нормально». «Как здоровье?» – «Нормально». О чём ни спросишь, всё нормально. При этом я не уставал удивляться, есть ли в России хоть что-нибудь, что вписывается в мое понимание нормы».

Нормально сказал? По-моему, ничего!

«Иностранцы» в России

Расскажу забавный случай из своей жизни. Однажды я вела один из блоков на конференции или, как теперь говорят, «модерировала дискуссионную панель». Конференция была посвящена инвестициям, на сцене сидели опытные эксперты. А в зале – начинающие инвесторы. Один из экспертов рассказывал о своём фонде и закончил словами:

– Но мы работаем только с инвесторами, которые готовы «эдвайзерить».

– Владислав, давай скажем по-русски, чтобы было понятно всем участникам конференции, – обратилась я к эксперту.

– В смысле, «менторить»…

– Вот сейчас было очень по-русски! – сказала я. Зал рассмеялся, а я пояснила: – Фонд работает с инвесторами, готовыми уделять время проектам, в которые проинвестирует фонд.

«Эдвайзерить» – жаргонное слово венчурных инвесторов. От английского advise – советовать, рекомендовать, консультировать.

«Горе тебе, словесность русская и стихотворство, за то, что восприняли имена иноязычные литература и поэзия». С таким пафосом и витиеватостью горевал по поводу вторжения в русский язык иностранных пришельцев Валерий Брюсов.

Михаил Зощенко отозвался на ту же тему в свойственной ему ироничной манере в рассказе «Обезьяний язык»: «Трудный этот русский язык, дорогие граждане! Беда, какой трудный. Главная причина, что иностранных слов в нём до чёрта. Я вот на днях слышал разговор: “А что, товарищ, это заседание пленарное будет, али как?” – “Пленарное”. – “Ишь ты, то-то я и гляжу, что такое? Как будто оно и пленарное”. – “И кворум такой подобрался – только держись”. – “И что же он, кворум-то этот?” – “Да ничего. Подобрался, и все тут”. – “Скажи на милость, с чего бы это он?” Трудно, товарищи, говорить по-русски».

И в самом деле трудно!

Конечно же, «контент» интереснее, чем «содержание», а «спикер» говорит ярче, чем «докладчик» или «выступающий»! Вопрос «когда дедлайн?» звучит весомее, чем «когда крайний срок?» Разумеется, «топлес» – это так возвышенно, а «без лифчика» – фу, так вульгарно! От слова «чекап» веет новейшими разработками, а «набор анализов» – это так банально! Новая постановка или новая редакция? – Немодно, только «ремейк»!

Вот ещё не вошедшие в полной мере в наш язык, но уже звучащие отовсюду слова: залочить (закрыть доступ, зафиксировать; от английского lock – «замок»), чилить (отдыхать, ничего не делать; от английского to chill – остужать), апдейт, пингануть, лайкнуть, расшарить, стримить….

От обилия иностранных слов устаёшь не меньше, чем от городского шума!

Они вас раздражают, они неудобны, вы не хотите больше их слышать? Спешу вас успокоить! Многие из этих слов не приживутся в русском языке.

Язык «пробует на вкус» много новых слов, но часть из них «выплёвывает», и они выходят из оборота. Вот примеры. Совсем недавно было модно «приаттачить документ» (от английского attach – прикреплять), а теперь документ лучше «приложить». И всё реже кто-то делает колл (от английского call – звонок), теперь предпочитают сделать просто «звонок».

А что до тех иностранных слов, которые останутся в нашем языке, то вы со временем к ним привыкнете. Как привыкли, например, к слову «памперс». Слова «балова́ть» и «нежить», а именно так переводится английский глагол pumper, раздражения не вызывают, как и сама эта полезная вещь. Кстати, это слово стремятся заменить словом «подгузник», но в речи людей пока ещё звучит «памперс».

Вот так, узнавая новые слова, появившиеся в русском языке, выучишь, чего доброго, и английский!

Немного мировой языковой истории

Сейчас в нашу речь приходят новые и новые англицизмы. Причин несколько: во-первых, развитие информационных технологий (ИТ или IT), во-вторых, английским пользуются в офисах международных компаний, на бирже, в среде инноваторов и т. д. – там, где люди плотно связаны с международным профессиональным сообществом. Ну и, в-третьих, английский сейчас является международным.

Напомню, что так было не всегда! Долгое время языком международного общения образованных людей была латынь. Правда, количество заимствованных греческих слов в ней было так велико, что тогдашнюю латынь можно называть греко-латынью.

Вот такие строки были в «Песенке студента» об обучении «на чужбине»:

 
Всех вас вместе соберу, если на чужбине
Я случайно не помру от своей латыни.
Если не сведут с ума римляне и греки,
Сочинившие тома для библиотеки.
 

Текст этой песни Лев Гинзбург создал на основе перевода старинной студенческой песни XI–XIII веков – так что можно представить, сколько веков латынь была «главным языком».

В XVII–XVIII веках международным языком стал французский. Он заменил латынь, став языком дипломатии, культуры и науки. Но знание латыни ещё долго было обязательным для образованных людей. Помните, Евгений Онегин мог прочесть и понять эпигра́фы, которые были написаны на латыни.

Английский же был «допущен» в дипломатию только в 1919 году, тогда Версальский договор был написан не только на французском, который являлся основным языком дипломатии, но и на английском. В 1947-м началась «компьютерная эпоха». И английский язык начал выходить на лидирующие позиции.

Интересно, что до сих пор первым официальным языком Международного олимпийского комитета является французский и только потом – английский.

Не исключено, что уже скоро в школах массово начнут учить китайский и следующим международным языком, возможно, будет он. Если бы он не был таким сложным, то я сказала бы, что так и будет.

Интересно отметить, что санскрит (древний язык Индии) и русский являются близкими родственниками. И мы это можем даже услышать сами. Вот примеры слов на санскрите и их переводы на русский: «агни» – это огонь, «будда» – это проБУЖДённый, «дана» – щедрость, даяние, хима – зима, холод, снег. От этого слова происходит название гор Гималаи (Himalaya) – «обитель снегов», «обитель зимы».

Вернёмся к иностранным заимствованиям. Первое массовое пришествие иностранных слов в русский язык случилось в Петровскую эпоху. Тогда к нам пришли слова из голландского и других европейских языков, касающихся мореплавания и развития науки. Интересно, что 2/3 петровских заимствований сейчас не употребляется.

Потом много слов в наш язык пришло из французского, ведь высший свет говорил на французском. В русском языке более 2000 заимствований из французского.

Революционное движение конца XIX – начала XX веков принесло нам все эти «пленарные заседания», «кворумы», «интернационал», «пролетариат» и т. д. Филолог Никита Алексеевич Смирнов так писал о засилье иностранных слов в русском языке в начале XX века: «Появляются администратор, аудитор, бухгалтер, губернатор, инспектор, министр, президент, префект и другие важные особы. Все эти персоны адресуют, аккредитуют, арестуют, конфискуют, претендуют, штрафуют, трактуют разные акты, апелляции, векселя, облигации, проекты, тарифы и т. п.».

Попробуйте сегодня убрать все эти слова – и, не дай бог, разрушится и экономика, и само государство!

Тем не менее повода для паники нет! Язык перебирает тысячи иностранных слов, чтобы оставить десятки! Остальные забудутся, выйдут из употребления или будут заменены русскими словами. А те иностранцы, которые остаются в языке, становятся обрусевшими! Ну и пусть себе живут!

Зачем языкам иностранные слова?

«Но панталоны, фрак, жилет – всех этих слов на русском нет», – Александр Сергеевич описал одну из причин заимствования слов. Некоторые иностранные слова приходят в нашу жизнь вместе с новыми вещами, поскольку именно так эти вещи и называются на другом языке.

В английском языке, например, есть слова, заимствованные из русского: сhernozem (чернозём), shashlik (шашлык), riza (риза), shuba (шуба)… Одно из самых парадоксальных заимствований – kompromat. «Компромат» – слово, образованное от слияния двух слов «компрометирующие материалы». Оно перешло в английский язык из сленга сталинских времён.

Интересно, что слово Zakouski (закуски) во французском обозначает и закуску, и короткие заметки с кричащими заголовками.

Вот об этом интересном явлении – изменении значения слова при переходе в другой язык – я и хочу поговорить в этой главе.

Вы замечали, что можно нырять, а можно заниматься дайвингом, хотя «дайвинг» по-английски и есть «ныряние»? Бизнес-наставника называют «ментор», хотя «ментор» по-английски и есть «наставник». В чём же дело?

Дело в том, что при переходе в другой язык слова иногда меняют свое значение. Слова «дайвинг» и «ментор» позволяют уточнить, о каком именно явлении идёт речь. «Нырянием» мы называем любой вид погружения в воду. А чтобы собеседнику было понятно, что мы говорим именно о нырянии с аквалангом, мы пользуемся англицизмом «дайвинг».

Наставником мы можем считать и научного руководителя, и старшего родственника, и преподавателя йоги. А вот «ментор» – это наставник бизнес-проекта!

Тренер помогает нам достичь высот в спорте. Бизнес-тренер – в профессиональных навыках. А для решения наших персональных жизненных задач (в профессии, отношениях, саморазвитии и т. п.) нам будет полезен коуч (от английского coach – «тренер»)!

«Консультант» – слово нерусское, происходит от латинского consultans – советующий. Слово «консультант» в русском языке уже давно. И вот в XXI веке в нашем языке пытается обосноваться ещё и слово «конса́лтер». Зачем нам ещё один «иностранец», к тому же так похожий на предыдущего?

Консультант может быть специалистом в любой области, он даёт советы и заключения по вопросам своей специальности. Но в XX веке возникли консалтинговые компании, специальность которых – консультировать организации и правительства по вопросам стратегического управления. Поэтому их сотрудников стали называть не только «консультанты», но и «конса́лтеры». Если нам скажут про кого-то: «Он консультант», то мы непременно уточним: «По каким вопросам?» А вот если его назовут «консалтер», то нам ясно, что он консультирует по вопросам бизнеса и управления.

Интересно, что иностранные слова не только приходят, но и уходят из оборота.

В нашей речи больше не звучит слово «акселерат» (ребёнок, опережающий нормы развития), но появилось слово «акселератор» (организация, которая предоставляет начинающим предпринимателям обучение и наставничество, чтобы ускорить развитие их компаний). Корень тот же, «акселерат», от латинского acceleratio (ускорение) или английского accelerate (ускорять). Слово «бизнесмен» постепенно вытесняется из языка. Что именно делает (business – дело) бизнесмен, мы понимали не всегда. А человека, который создаёт новое предприятие (а значит, делает новые удобные сервисы или внедряет изобретения), мы называем теперь «предприниматель».

Часть иностранных слов обрусеет, будет склоняться и спрягаться по правилам русского языка, и мы будем считать их такими же «своими», как «бутерброд», «транжирить» и «ярмарка». Вот об этих словах давайте и поговорим!

Слова-«эмигранты»

Оказывается, эмигрантами могут быть не только люди, но и слова. На родине их уже забыли, а в другом языке они обжились и укоренились настолько, что их считают своими.

В Германии забыли слово «бутерброд». Точнее, «бутер» – «масло» и «брот» – «хлеб» немцы употребляют. Но «бутерброды» теперь едят только русские!

Да и «шлагбаумы» стоят только в России, хотя слово немецкое: «шлаг» – «ударять», «баум» – «дерево».

Навсегда ушло из немецкого и слово «парикмахер». Его заменило французское «фризер», которое, в свою очередь, забыли французы.

Вспомним и такую важную деталь туалета, как галстук. Слово тоже немецкое: «хальс» – «шейный», «тух» – «платок». Но если вы захотите купить в Германии галстук, просите «краватте». Немцы его называют сегодня этим итальянским словом.

«Ярмарка»! Кажется, самое что ни на есть русское слово! Яркое, весёлое, праздничное! Однако оно немецкого происхождения. «Яр» – «город», «маркт» – «рынок». Странно, что немцы от него отказались.

Великое переселение слов!

Любителям тёмного, крепкого пива портер, родиной которого является Англия, я расскажу одну забавную историю.

Приехав в Лондон, турист из России решил побаловать себя настоящим английским портером. Но официант упорно не понимал, чего от него требуют. Турист ещё и ещё раз, как ему казалось, с отличным прононсом повторял это английское porter. Началась суета. И по прошествии довольно долгого времени официант возвратился в сопровождении дюжего мужчины, одетого как носильщик. Да он и оказался носильщиком. Оказывается, сорт пива портер в Англии так давно никто не называет. Это старое название – porter’ ale, то есть «пиво грузчиков», – сохранилось только в России. Англичане же используют слово stout – «крепкий», «плотный». А «портер» в переводе с английского и есть «носильщик».

Французы забыли свое «пенсне». Pincer – «сжимать» и nez – «нос». Как это ни удивительно, но не употребляют они и лёгкое, изящное слово «бельэтаж». Мне кажется, напрасно. А мы эти слова бережём и ими пользуемся!

Некоторые иностранные слова мы переделываем на свой лад. Любопытна история происхождения слова «транжирить». Несмотря на то что оно давно русское, какие-то неуловимые французские черты в нём всё же проглядываются. Интуиция нас не подводит.

Русские баре в старину любили покутить за границей с размахом и щедростью. А на удивление иностранцев отвечали: как же иначе «а летранже» (a l’etranger)! «А летранже» значит «за границей». Отсюда и появилось наше русское «транжирить», то есть сорить деньгами.

Немецкое «траф» (traf) означает «попал». Имеется в виду «в цель». Мы его превратили в такое русское, такое «вкусное» слово «потрафить», «потрафлять», то есть угодить, услужить, ублажить.

Английское «Воксхол» (Vauxhall) – название увеселительного заведения близ Лондона – у нас теперь стало обычным «вокзалом». Хотя в 30-х годах XIX века этим словом называли помещение для концертов при станции железной дороги в Павловске. Англичане же, как вы знаете, словом «воксхол» не пользуются. Они говорят railway station.

«Витязь», «меч», «шлем», «серьга» – эти древние слова кельтского, готского, скандинавского происхождения сохранились только в славянских языках.

Все эти слова настолько обрусели, что мы давно перестали узнавать в них иностранцев.

Люблю я это слово!

Некоторые иностранные слова и выражения мы чаще употребляем в их оригинальном звучании, чем в русском эквиваленте. В отличие от тех слов-«эмигрантов», которые мы вспоминали чуть выше, эти не кажутся нам русскими. Мы отлично знаем, из какого языка они пришли. Нравятся они нам – вот и всё!

Нередко вместо выражения «навязчивая идея» мы говорим «идея фикс». Это короче. Разговор «наедине» заменяем разговором «тет-а-тет». Мы назначаем не «свидание», а «рандеву». Романтичнее. «Презентация новых духов» – скучно! «Презентация нового парфюма» – шикарно! Все эти выражения французского происхождения.

А вот что нам нравится у англичан. Возгласу «нелепость» предпочитаем возглас «нонсенс»! А «хеппи-энд» нас устраивает больше, чем «счастливый финал». Пригласить человека на «файв-о-клок» приятнее, чем на пятичасовой чай. Музыка играет не «без перерыва», а «нон-стоп»! Мы уезжаем за город не на «выходные», а на «уикенд».

Все эти выражения оформлены не только латиницей, но и кириллицей. Филологи называют их варваризмами. Они находятся на первой стадии вхождения в наш язык.

Не так давно в нашу речь вошло выражение soft skills («мягкие навыки») – навыки коммуникации, управления эмоциями, работы в команде и т. д.

Лет на двадцать раньше появилось выражение self-made – это о человеке, добившемся всего в жизни самостоятельно, без посторонней помощи. И, конечно, уже устоявшееся PR или «пиар», то есть public relations, «связи с общественностью» – управление информацией с целью воздействия на общественное мнение.

Нравится нам это или нет, но видно, что процесс глобализации коснулся и развития русского языка.

Но нередко желание блеснуть заморским словом приводит к тому, что мы говорим нелепости. Не зная точного смысла иностранных слов, мы щеголяем ими не к месту.

Скажем, фотография «анфас» подводит нас чаще всего. «Анфас» в переводе с французского означает «в лицо» (en – «в», face – «лицо»). Поэтому нельзя сказать «в анфас» – надо выбирать что-нибудь одно: либо «анфас», либо «в фас». Форма «в анфас» – это какой-то, простите, «пердюмонокль».

Кстати, «пердюмонокль» в переводе с французского буквально – «потерять монокль». Рассказывают байку про некоего господина, уронившего свой монокль в суп. У нас словечко стало синонимом конфузного происшествия. Один пользователь Интернета на форуме написал: «Я как увидел этот “пердюмонокль”, так сразу в него влюбился!» Да, в русском языке словечко звучит чрезвычайно забавно и даже поднимает настроение.

Со словосочетанием «от-кутюр» тоже не всё так просто. Буквально, в переводе с французского, «от-кутюр» – это «высокая мода», то есть «от» – это прилагательное «высокая». Но русскому уху оно кажется предлогом. И если выражения «от Диора», «от Юдашкина» всё-таки правомерны, поскольку указывают на торговую марку, то «фильм от создателей того-то и того» – это уже дань моде. Давайте попробуем сказать: ещё одна пьеса от создателя «Вишнёвого сада» Антона Чехова… Диковато звучит! В русском языке достаточно употребить родительный падеж – «ещё одна пьеса создателя «Вишнёвого сада». Хорошо и просто!

Некоторые иноязычные фразеологизмы превращаются у нас в одно слово – например, французское выражение beau monde, что буквально означает «высший, самый хороший народ». Оно пришло в Россию в XIX веке и употреблялось в значении «высший свет», «аристократическое общество». В начале XX столетия слово «бомонд» ушло в разряд устаревших. А в конце XX века, когда в России появились богатые люди, вновь обрело актуальность, правда, приобрело чуть иной оттенок – «избранная часть общества». Кстати, сами французы это слово забыли, а русский язык его сохранил.

Иногда мы предпочитаем иностранные фразеологизмы, потому что они короче. Ну, например, сколько слов надо произнести во фразе: «Преждевременно взятый старт кем-либо из участников состязания». А скажешь «фальстарт» – и всё понятно. False start в переводе с английского – «фальшивый старт».

Козыряя иностранными словами и выражениями, давайте употреблять их правильно и к месту!

Раздел пятый
Язык мировой культуры

Язык Библии

Даже те, кто не читали Книгу книг, нередко прибегают к словам и выражениям, пришедшим в наш язык именно из Библии.

Давайте вспомним сегодня некоторые из них:

Это не учреждение, асодом!

Там простовавилонское столпотворение!

Что сидишь, прохлаждаешься? Ждёшьманны небесной?

Онне от мира сего!

Какой смысл метатьбисер перед свиньями?

Согласитесь, все эти выражения то и дело проскальзывают в нашей речи! Многим даже и невдомек, что, употребляя их, они с легкостью цитируют Библию. Само же слово «библия» (τὰ βιβλία) в переводе с греческого означает «книга». Недавно спросила своего приятеля: откуда пришло выражение «слуга двух господ»? Начитанный молодой человек мгновенно ответил: «Это название пьесы Карло Гольдони!»

Верно, у Гольдони есть такая пьеса, и вы, скорее всего, помните милую музыкальную комедию «Труффальдино из Бергамо», снятую по этой пьесе, – с Константином Райкиным и Натальей Гундаревой в главных ролях.

Но выражение «слуга двух господ» пришло к нам, да и к Гольдони тоже, из Библии. Это слова Христа в Евангелии от Матфея о том, что никто не может служить двум господам – Богу и Мамоне.

Услышала тут от юной особы: «Это я не надену! Такое носили в допотопные времена!» Девушка хотела сказать – «давным-давно». Знает ли она, что всуе вспомнила Библию?

Допотопные времена – это то, что было до Всемирного потопа, который Бог, разгневанный поступками людей, наслал на землю. Спастись удалось только праведнику Ною и его семье. Ной по указанию Бога построил специальный корабль, Ноев ковчег, и посадил туда всех животных и птиц – каждой твари по паре.

То есть шутливое выражение «каждой твари по паре», которое мы употребляем, когда хотим сказать «всего понемногу», тоже уходит корнями в Библию.

Напрасные призывы человека к чему-либо мы называем «гласом вопиющего в пустыне». В Библии повествуется о пророке Исаии, который взывал из пустыни к израильтянам, рассказывая им о грядущем Боге.

Любимое журналистами словосочетание «власти предержащие» тоже библейское. Кстати, не зная этого, в нём часто делают ошибку, говоря «власть предержащие», что неверно.

Библейские выражения относятся к числу устоявшихся, то есть не меняются. В переводе на русский язык «предержащий» означает «главный», «верховный», «высший» (от древнеславянского глагола «пръдрьжати», который означает «править, возглавлять»). Соответственно, это словосочетание в смысле «верховная власть» и должно произноситься именно как «власти предержащие».

«Власти предержащие» – буквально «высшие власти», те, что от Бога. И смысл этого выражения высокий. А «власть предержащие» звучит иронично – дескать, схватили её, эту власть, и не отдают.

В словосочетании «власти предержащие» склоняются оба слова: «властям предержащим», «властей предержащих»…

В Евангелии (Послание апостола Павла к римлянам, 13:145) говорится о повиновении властям: «Всяка душа властем предержащим да повинуется. Несть бо власть аще не от Бога».

Борьба за власть, с лингвистической, конечно, точки зрения, ведётся на страницах газетах и журналов с постоянством, достойным лучшего применения. То ошибаются журналисты, и читатели шлют в редакцию разгневанные письма. То журналисты употребляют словосочетание «власти предержащие» правильно, а читателям кажется, что это ошибка. Приятно одно: нет равнодушных. А это значит, что рано или поздно истина восторжествует.

Я тоже попыталась внести свою маленькую лепту. Вот написала «внести лепту» – и ведь вспомнила Библию. Это выражение из евангельской притчи о бедной вдове. Да, она опустила в жертвенную чашу только две жалкие монеты. Но это всё, что у неё было!

Употребляя выражения «нет пророка в отечестве своём», «не хлебом единым жив человек», «не судите, да не судимы будете», «кто не работает, тот не ест», «книга за семью печатями», – мы цитируем Библию, хотя часто этого не знаем. Это ли не повод, чтобы наконец открыть Книгу книг?

Постигайте глубокий смысл библейских афоризмов и употребляйте их, зная историю их происхождения!

По-латыни, между прочим

Как говорили древние, еrrаrе humanum est – «человеку свойственно ошибаться». Так что не стесняйтесь своих ошибок в русском языке, а старайтесь их исправлять.

Кстати, я неспроста вспомнила древний латинский афоризм. Мы с лёгкостью пересыпаем нашу русскую речь многими словами и выражениями, не задумываясь о том, что произносим их на древнем и даже, как утверждают, мёртвом латинском языке.

Вместо «волей-неволей» у нас нередко само собой вырывается volens nolens. Свой родной университет мы называем alma mater – «питающая мать». На полях страницы ставим две буквы N. B. – nota bene, что означает «заметь хорошо». В конце письма рука легко выводит P. S. – post scriptum, что значит «после написанного». Мы с чем-то не согласны «априори», то есть «независимо от опыта, до фактов». Термины «де-юре» – «юридически», «де-факто» – «фактически», «алиби» – «в другом месте» используют не только юристы.

Вместо «вечного движения» мы произносим «перпетуум-мобиле». Незнакомую область знаний называем «терра инкогнита».

Гимн студентов, написанный на средневековой латыни, до сих пор знают многие современные студенты. «Гаудеамус игитур, йювенес дум сумус» – «Итак, будем веселиться, пока мы молоды».

Мало кто из нас учил латынь, но откуда-то эти фразы нам известны!

Со времен античного Рима до эпохи Возрождения латынь была не только живым языком, но и языком международного общения, то есть выполняла функцию современного английского.

Когда мальчик-шваб и мальчик-сакс встречались в монастырской школе, а юноша-испанец и юноша-поляк – в Парижском университете, то, чтобы понять друг друга, они должны были говорить по-латыни.

Для чего латынь нужна нам сегодня? Да хотя бы для того же, для чего она была нужна пушкинскому Евгению Онегину:

 
…Латынь из моды вышла ныне:
Так, если правду вам сказать,
Он знал довольно по-латыне,
Чтоб эпиграфы разбирать…
 

В самом деле, многим произведениям русской классической литературы предпосланы эпиграфы на латыни. А они не случайны, и их хочется понимать!

Да у того же Александра Сергеевича их немало. Эпиграфом к стихотворению «Поэт и толпа», например, стали слова: Procul este, profani – «Прочь, непосвящённые». И мы сразу понимаем, что хотел сказать поэт: «Поэзия – это удел избранных».

Надеюсь, я вас раззадорила и вы будете заглядывать в латинско-русский словарь. Только прошу вас об одном: не учите латынь для того, чтобы разбирать свои медицинские диагнозы, написанные неразборчивым почерком врачей. Поверьте, это не способствует выздоровлению!

А так, право, стоит открыть книгу латинских крылатых слов. Во-первых, приятно сознавать, что ты произносишь фразы на языке великого поэта Ювенала, историка Тацита, философа Сенеки… Кроме всего прочего, это ещё и уникальное чтение. Мысли древних мудрецов приносят покой и спасение.

Tempora mutantur, et nos mutamur in illis – «Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними».