Read the book: «Включи мозг!»

Оформление обложки Марина Николаевна Зеленкова

Иллюстрация на обложке Route55 (https://ru.depositphotos.com)

© Марина Зеленкова, 2022

ISBN 978-5-0056-6242-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Данная книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются художественным, образным, и творческим замыслом, не являются призывом к совершению запрещенных действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет.

Пожалуйста, обратитесь к врачу для получения помощи и борьбы с зависимостью.

Включи мозг!

Глава 1
Как все начиналось.

Бабушка прибавила звук телевизора и смотрела на экран с испуганным выражением лица.

– Бабуля, ты чего? Маша обняла бабушку за талию. Та вдруг охнула, схватилась за сердце, другой рукой прижала к себе Машу. Слезы потоком хлынули по лицу.

– Бабушка, что случилось? Бабушка как-то странно захрипела, закричала, оттолкнула Машу, выбежала в прихожую, схватила ключи, вывалилась на лестничную клетку и буквально упала на дверной звонок соседней квартиры. Дверь распахнулась. Соседка Роза Львовна испуганно смотрела на Софию Михайловну, которая висела на косяке двери, протягивала ей ключи и хрипела: – Присмотри за детьми. Не бросай детей. Заклинаю.

Дальше все было как в нереальном сне. Скорая помощь, бабушка на носилках, заплаканное лицо Розы Львовны. Маша никак не могла понять, почему все вокруг плачут, почему они с братом Степаном и соседом Сашей стоят на балконе и смотрят на машины скорой помощи, которые без конца приезжали и уезжали от соседних подъездов.

В детдоме Машу поселили в маленькую комнату, где на соседней койке сидела высокая худенькая девочка с медицинской маской на лице.

– Ты болеешь? Спросила Маша. Девочка отрицательно покачала головой и сняла маску.

Незакрывающийся рот, торчащие неровные зубы и жуткий шрам от губы до самого носа.

– Ты так упала? Девочка надела маску и покачала головой.

– Ты говорить умеешь?

– Да, но плохо. Меня не все понимают.

– Как тебя зовут?

– Лена.

– А меня Маша.

– Ох ты, Маша, Маша! Упрямая ты наша.

Бабушка обнимала Машу за плечи, гладила по голове и пристально вглядывалась в лицо внучки.

– И в кого ты такая упертая?

– В кого, в кого? В тебя!

Маша улыбалась. Прижималась к бабушке и обнимала ее за шею.

– Спасибо за свитер. Никто в жизни не догадается, что это самовяз.

– А то! Бабушка, в прошлом театральный художник по костюмам, заговорщицки подмигнула внучке. – Фирма веников не вяжет.

Бабушка была волшебницей. Вещи, которые она создавала, были просто шедеврами и имели фабричный вид. Молнии, пуговки, нашивки, какие-то эмблемы вышитые шелковой ниточкой – все было на своем месте.

– Значит договорились. Звонишь до занятий, в обед и перед сном.

Бабушка держала внучку за руки.

– Ты такая худенькая, такая маленькая! Зачем тебе эта гимнастика? Пекла бы пироги!

– Нет, бабуля! Не начинай. У твоих внуков должно быть высшее образование.

Бабушка вздыхала и снова вглядывалась в лицо внучки.

– Степан не сможет тебя проводить.

– Да и не надо. Наоборот, я хочу одна, сама…

С другой стороны подошла Лена. Высокая, стройная красавица с робким взглядом. Молча, взяла Машу за руку и обняла бабушку за шею другой рукой.

– Девоньки вы мои, рыбоньки. Дай Вам Бог счастья. И на Новый Год свадебку сыграем, чтоб все как у людей. Не гоже так жить.

Бабушка похлопала Лену по плечу, а та покраснела и застенчиво заулыбалась.

Ладно, бабулечка. Дай я тебя расцелую. За ручки твои золотые и за то, что ты у меня такая молодец. Маша расцеловала бабушку в морщинистые щеки, погладила их руками.

– Не волнуйся! Все будет тип-топ. Ты же меня знаешь! Бабушка кивала головой.

– И не надо меня провожать, – обратилась она к Лене. – Не оставляй бабушку одну.

К общежитию Маша подошла почти в четыре часа. Во всех окнах небольшого двух этажного здания горел свет. На высоком крыльце курили две девочки. Прямо у входа висели списки расселения по комнатам. Восемь комнат по восемнадцать-двадцать человек. Себя она отыскала в списке первой комнаты. Стрелочка на списке показывала направо, и от руки было приписано – первый этаж. На первой двери была надпись – «Кухня», напротив – «Комендант Светлова Варвара Степановна». На следующей двери никакой надписи не было, но в открытую дверь была видна стиральная машина, невысокие столы с пластиковыми тазами, натянутые под потолком веревки. Маша пошла дальше. Коридор делал поворот направо и упирался в окно, выходящее на проспект. На подоконнике сидела высоченная девица с двумя белыми косицами и рыдала в три ручья. У самого стекла стоял кокетливый торт, перевязанный красной веревочкой.

– Вот если бы папа со мной поехал, он бы сразу снял бы мне квартиру. Как можно жить в таком муравейнике? Нет, я не хочу там жить. Пусть папа приедет. Давай позвоним ему.

Напротив нее стояла невысокая субтильная женщина и извиняющимся, тихим голосом что-то говорила.

Маша толкнула высокую дверь и улыбнулась. Слово «Муравейник» на сто процентов подходило к тому, что она увидела. Ряды металлических кроватей по всему периметру огромного зала. Кровать, две тумбочки, кровать, тумбочка, кровать, тумбочка… В том месте, где должен был быть поворот стояли два шкафа, спинками друг к другу и бочком к стене. И дальше опять кровать, тумбочка, кровать, тумбочка. На всех кроватях лежали, сидели, копались в сумках и чемоданах девчонки. В центре стоял длинный стол, составленный из трех стандартных столовых столов. Вокруг стола неровными рядами стояли обшарпанные стулья.

Слева от входа, вперемешку, стояли платяные двухстворчатые шкафы. С распахнутыми дверцами, совершенно пустые, без полочек, без вешалок.

– Всем привет! Меня зовут Маша. Где тут свободно? Никто не обратил на нее никакого внимания. Одна из девчонок, что сидела за столом, махнула рукой в сторону. Маша поняла, повернулась налево, заглянула за шкафы. Там стояли две пустые койки с продавленными сетками. Она протиснулась между шкафами и уселась на ту койку, что стояла возле стены. Сетка провалилась до пола, колени взлетели до уровня подбородка, затылок ощутил холод стены.

– Потрясающе, – сказала себе Маша. Выползла из койки, кинула на кровать свою сумку и пошла искать комендантшу.

Комендантша балансировала на шатком стуле, пытаясь затолкать, на верх шкафа какую-то плоскую коробку. Маша ухватила стул за спинку: – Вам помочь, Варвара Степановна?

– Ой, помоги. Подай мне вон ту папку. Маша подала такую же коробку и наблюдала, как комендант пристраивает ее на шкаф. Наконец она спустилась вниз, присела на стул и устало посмотрела на Машу снизу вверх. Комендантша была старенькая, седенькая в больших старомодных очках.

– Чего тебе, деточка?

– Матрас и щит какой-нибудь. А то ведь сетка до пола проваливается.

– Нету матрасов. Вроде все по счету было, а вот двух не хватает. И куда делись, ума не приложу. Может, кто себе два утащил. Надо идти искать. Маша стояла перед комендантшей и молчала. Ладно, отдам тебе НЗ, есть у нас для гостей, только ты никому ни гу-гу. Скажешь, что это твой, личный, родственники дали. Маша кивнула головой и посмотрела в сторону, куда указала комендант. В углу, прислоненные к стене, стояли два тонких пружинных матраса на деревянной основе.

– Спасибо, Варвара Степановна! Если Вам что помочь, помыть или подежурить надо, я всегда готова. Иванова Маша, первая комната. Спасибо еще раз. Маша схватила первый матрас и потащила его в комнату. Матрас оказался идеальным. Точно по размеру кровати, мягким и упругим одновременно. Маша посидела на нем немного, вышла в коридор и остановилась перед зареванной девицей: – Хочешь матрас новый? За торт? Девица непонимающе смотрела на нее и хлопала наклеенными ресницами.

– Да мы его специально купили, для коменданта. Думали комнату поменьше попросить, а тут казарма. Женщина беспомощно смотрела на Машу.

– Так хочешь матрас или нет? Комендант в пять часов уйдет.

– Хочет, хочет, затараторила женщина. Маша кивнула головой, взяла торт и пошла к коменданту.

– Варвара Степановна, уж простите за наглость, отдайте нам и второй матрас. Ну не полу же спать. Маша поставила торт перед комендантшей. Та закивала головой, указала на второй матрас и продолжала сидеть на стуле.

– Спасибо! Если надо помочь, я всегда. Иванова Маша, первая комната.

– Девочки, давайте познакомимся. Вам ведь жить рядом.

– Маша Иванова. Первый курс. Гимнастика.

– Наташа Чашкина. Волейбол.

Девица была на пол метра выше Маши и в два раза крупнее. Она подхватила здоровенный баул и перешагнула порог комнаты. Женщина с трудом затащила в комнату огромный чемодан, Маша несла матрас. Наташа обреченно оглядывалась. Муравейник гудел и шевелился.

– Девочки, я опоздаю на автобус. Наташенька не плачь. Ты ведь хотела поступить. Ты поступила. Ты молодец. Ты справишься со всеми трудностями. Ты что, слабее всех этих девочек? Ну, я побежала. Будь умницей. Она чмокнула дочь в щеку и выскочила за дверь.

– Ну да. Чашкина оглядывала муравейник: – Придется выживать. Ну, папаня, погоди. Она протиснулась к своей койке, бросила на нее матрас, села и немного попрыгала.

– Ладно, хоть матрас человеческий достался. А подушку где взять? Она заглянула в тумбочку: – А вот и подушка, и одеяло. Жиденькие. Она кинула подушку с одеялом в изголовье и растянулась на кровати. Маша быстро заправила постель и тоже улеглась поверх одеяла.

Минут через десять Наташка встала, деловито передвинула шкафы, отгородив ими часть пространства перед своей и Машиной койкой. Два шкафа повернула дверками к кроватям, отодвинув их на ширину открытой дверки, два других приставила с обратной стороны. Еще один шкаф поставила боком к спинке своей кровати. Поставила внутрь свой чемодан, баул, сумку Маши: – Интересно, сколько тут шкафов на брата? Мы забили три и теперь у нас своя территория. Тут повесим шторку, будет вход. Интересно, где тут розетки? Розетки были над каждой тумбочкой, по две штуки.

– Правильно, прокомментировала Чашкина. – Для чайника, для телефона, для плойки…

Она вытащила из шкафа свой чемодан и принялась его потрошить. Сверху лежали упакованные в прозрачные пакеты три брючных костюма на вешалках. Синий, красный и белый. Наташа встряхнула пакеты, открыла дверцы одного из шкафов и зацепила плечики с одеждой на дверцу. Покопалась в своей сумочке, достала красивый блокнот, ручку и начала что-то писать на первой страничке.

– Что ты пишешь?

– Папаня велел сразу составить список необходимых покупок. Вот пишу – гвозди и молоток.

– Зачем тебе гвозди?

– Забью в шкаф, чтобы было куда одежду повесить.

– В этот шкаф гвозди не забить. Задняя стенка – тонкая фанера, гвозди держаться не будут.

– Интересно, а зачем нам такой шкаф?

– Надо купить тонкую деревянную палку и закрепить ее поперек шкафа, и уже на нее вешать плечики с одеждой. Вон, видишь в шкафу справа и слева есть выемки для такой палки. Она раньше там и была, да видать потерялась.

– Где же взять такую палку?

– Да в любом строительном магазине можно купить черенок для лопаты и отпилить до нужной длины. Наташа густо зачеркнула свою первую запись в блокноте и сделала новую. Затем она выставила в шкаф целую коллекцию обуви, повесила на двери две куртки, достала два комплекта постельного белья, засунула в тумбочку кучу всякого барахла.

– Давай чай пить, а то в шесть часов собрание, а кушать уже хочется.

– Давай, у меня есть пирожки.

Чашкина уже потрошила свой баул. Сунула в руки Маше новенький электрический чайник: – Будь другом, метнись за водичкой. Ты тут все знаешь!

Когда Маша вернулась, две тумбочки стояли в ряд между кроватями и представляли собой накрытый стол, заваленный всякой снедью. У Наташи было все: чашки, ложки, банка с сахаром, банка с кофе, контейнер с помидорами и огурцами, контейнер с вареными яйцами, огромный контейнер с кучей бутербродов. Она деловито воткнула чайник в розетку и посетовала: – Молока нет. А так кофе хочется с молоком. Маша достала из своей сумки бутылку молока и пакет с пирожками.

– Завтра пойдем в магазин, – деловито сообщила Наташа. – Надо купить кастрюлю и сковородку. Я из дома не потащила. Чего лишний груз таскать, если можно все купить…

Маша ела и кивала головой.

Наташка оказалась очень компанейской и коммуникабельной девахой. К ночи она уже познакомилась с половиной жильцов комнаты, заняла половину холодильника своими контейнерами и заполнила половину блокнота записями о необходимых покупках.

Каждое утро начиналось одинаково. В половине седьмого кукарекал будильник Чашкиной. Наташка всех уверяла, что иначе она не проснется. Ну, привыкла она просыпаться под пенье петуха. Петух у них горластый, орет долго и Наташка, потом уже не засыпает. Ровно в семь утра Чашкина звонила маме и плаксивым голосом жаловалась на прошедшую ночь и предстоящий день. Потом Наташка начинала уговаривать Машу сходить с ней в магазин за палками для шкафа. Вторую неделю она не могла развесить свои наряды в шкафу. В прошлые выходные она ездила домой и привезла еще два чемодана одежды. Список необходимых покупок просто зашкаливал, а одна она идти в магазин не может, т.к. обязательно купит что-нибудь не то.

Маше тоже нужно было сходить в магазин за шваброй и ершиком. Два дня назад она устроилась на работу и с понедельника, по вечерам, будет мыть пол в университете. Вчера вахтерша, Валерия Марковна скрипучим голосом рассказала ей о ее новой работе. Выдала деньги и велела купить необходимые тряпки, швабры, щетки, на всю сумму и взять товарный чек.

– Ладно, согласилась Маша, сегодня у нас вместе четвертая пара, схожу с тобой в магазин. Но с тебя обед!

– Хоть два! Папанька выделил на обустройство десять тысяч!

С последней пары хитрая Наташка ушла за пятнадцать минут до звонка, типа в туалет ей надо, и, когда студенты повалили в столовую, она уже поджидала Машу за накрытым столом.

– Ты зачем столько всего накупила? Ведь не съедим!

– Я могу помочь. За стол подсел Вовка Морозов. – Как вы так быстро успели все купить?

– Это у нас Наталья – мастер. Маша быстро ела суп.

– Я свою Наталию, узнаю по талии – пропел Вовка. Девочки, можно я у вас пирожком угощусь, а то пока моя очередь подойдет, я скончаюсь от голода.

– Можешь, но будешь должен одно желание. Наташка подвинула ему тарелку с пирожками.

– Хоть два, если с компотом. Вовка смотрел на Машу. Маша улыбалась и смотрела на Наташку: – Зачем ты купила три стакана?

– Не знала, какой выбрать.

– Врет! Это она для меня. Девочки, а давайте выпьем на брудершафт.

– Давайте! Наташка тянулась к Вовке своим стаканом. Вовка стукнул своим стаканом о Наташкин стакан и быстро поцеловал ее в щеку, повернулся к Маше и проделал то же самое.

– Маша и Наташа! Вы самые лучшие девчонки в мире! Никогда не дадите умереть голодной смертью. Я вам должен два желания, по одному на брата. Я помню. Обращайтесь. Убегаю, моя очередь на подходе. Сэ-си-бо! Он залпом допил свой компот и убежал, дожевывая пирожок на ходу.

– Как ты думаешь, к кому он клеится к тебе или ко мне? – спросила Наташка.

– К твоим пирожкам! Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, это всем известно! Маша вытащила из рюкзака контейнер и быстро перекладывала в него рис с котлетой.

– Ты что, не будешь второе?

– Нет. И ты не будешь тоже. Дома доедим. Допивай свой компот. Времени нет.

В магазине Маша предложила разделиться, сделать покупки и встретиться на выходе. Наташка заныла, что ей надо купить сковороду, а она не знает какую.

– Главное, чтобы была глубокая и с крышкой. А размер на твое усмотрение.

Встретились они через час. Маша купила огромный ершик на метровой ручке, здоровенную веревочную швабру под названием «Машка», две упаковки тряпок для пыли, резиновые перчатки и симпатичное желтое пластиковое ведро с отжимом и шваброй в комплекте.

Чашкина купила гигантскую сковороду, два электрических чайника, ножовку, две лопаты и грабли.

– Лопаты то, зачем?

– Черенков не было, пришлось купить с лопатами. Да ладно, отпилим.

– А сковородку зачем такую большую? Наверное пол метра в диаметре!

– Сорок сантиметров. С крышкой и ручка снимается, можно в духовку засунуть, я проверяла, влезает.

– Как проверяла?

– В другом отделе плиты продают, ну я и проверила.

– А зачем два чайника?

– Там распродажа. Два по цене одного. А я чайники постоянно жгу.

Глава 2
Про женскую логику.

Через два дня в общежитие пришел местный участковый. Он разыскивал по фотографии двух девушек, которые покупали лопаты в соседнем супермаркете. Машу и Наташу опознали сразу. Участковый оставил им повестки, в которых было написано, что их вызывают на осуществление допроса по находящемся в производстве уголовному делу № такой-то. При себе иметь паспорт.

В полиции их хотели развести в разные комнаты, но Наташка заявила, что без Маши говорить ни с кем не будет.

– Почему? – удивилась Маша.

– Ляпну что-нибудь не то. Засудят.

Пожилой суровый капитан переглянулся с молоденьким лейтенантом, и они привели девчонок в один кабинет. Чашкина уселась напротив молодого лейтенанта и попыталась с ним заговорить, но капитан предупредил, что разговор записывается и попросил лишних вопросов не задавать. Наташка никак не могла успокоиться и пыталась выяснить, в каком преступлении ее обвиняют. Служители закона изучали их паспорта и записывали что-то в протокол.

– Значит, проживаете в студенческом общежитии по адресу улица Николаевская дом два, а до этого где жили? Молодой лейтенант смотрел на Наташку.

– Ну там же написано, поселок Приречный, улица Лесная, дом четырнадцать. Вы мою память проверяете или думаете, что я живу по чужому паспорту? Лейтенант кивал головой и продолжал писать.

– Так, а вы где раньше проживали? – суровый капитан листал Машин паспорт.

– Ну, там же написано. Капитан прочитал, удивленно вскинул брови, показал паспорт лейтенанту. Тот глянул на Машу и продолжал писать.

– Где она раньше была прописана? Чашкина пыталась заглянуть в Машин паспорт.

– Девушка успокойтесь. Давайте в начале посмотрим кино. Это записи с видеокамер в магазине. Нам они показались интересными и мы вас отыскали. А потом поговорим.

На первой записи было видно, как Чашкина приплясывая, входит в отдел. В одной руке она держала за ручку сковороду, а в другой крышку от сковороды. Наташка размахивала руками, кружилась, махала сковородой и крышкой.

– Ты чего это делаешь?

– Да там музыка играла. Моя любимая и никого не было.

Музыка, вероятно смолкала, так как Наташка остановилась и подошла, вероятно, к зеркалу. С камеры было видно Наташку в профиль. Она поворачивала лицо направо, налево, потом сунула куда-то сковороду и стала пристраивать крышку себе на голову, как шляпу. Потом опять запрыгала, затанцевала с крышкой на голове.

– Там зеркало было, и музыка снова заиграла, – объяснила Наташка.

Видео с другой камеры показывало ряд садовых инструментов, которые стояли бесконечной стеной. Наташка вошла в кадр и медленно приближалась к камере, разглядывая садовый инвентарь. Потом она вышла из поля зрения камеры и через некоторое время снова появилась, но уже без сковороды. Она вытаскивала из стойки лопаты, грабли, тяпки, читала ценники, разглядывала инструменты, засовывала их обратно.

– Зачем вам лопаты и грабли? – спросил лейтенант.

– Так одежду повесить куда то надо. Валяется везде. Целую неделю Машу уговаривала, чтобы она со мной пошла в магазин, – пояснила Чашкина, не отрываясь от экрана.

– Так зачем вам лопаты? У вас что, субботник будет?

– Да. В воскресенье, в шестнадцать часов. Кто пропустит, того выселят из общежития.

– Вы что, деревья сажать будете?

– Нет, разбираться, кто пол мыть должен.

Лейтенант переглянулся с капитаном и выключил видеозапись, где Наташка танцевала с граблями наперевес.

– Я еще раз спрашиваю: Зачем вам лопаты.

– Могилу копать, – буркнула Наташка. Можно я выйду в туалет?

– Ответьте и пойдете. Зачем вам лопаты?

Наташка встала, уставилась на лейтенанта, как на нашкодившего щенка, и медленно произнесла: – В шкафу нет палок, а в отделе этом нет черенков. Пришлось покупать лопаты. После чего вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Мужчины уставились на Машу.

– А Вы чего молчите?

– Так Вы же меня не спрашиваете.

– Хорошо. Теперь Вы, объясните, зачем вам лопаты? Капитан пристукнул ладонью по столу. Маша от перепуга начала заикаться: – У нас в общежитии шкафы без палок, а одежду вешать куда то надо. Вот мы и пришли в магазин.

– За лопатами?

– Нет! За черенками. Но черенков не было. Вот Наташа и купила лопаты.

Лейтенант уставился на Машу: – Девушка, милая, объясните нам связь между вашими шкафами и лопатами!

– Ну, в шкафах нет палок. Понимаете?

– Нет, не понимаем. Лейтенант мотал головой.

Маша показала руками: – Ну, палки в шкафу, на них одежду вешают на плечики. Палок нет. И мы решили купить черенки для лопат, отпилить их и установить в шкаф, вместо этих палок. Черенков не было, и Наташа купила лопаты.

– Значит, Вы пришли в магазин за черенками, но черенков не было и Вы купили лопаты!

– Да!

– Так бы сразу и сказали.

– Так мы Вам так и говорили…

– А вот Вас вообще в кадре нет. Почему? Вы где в это время находились?

– Я покупала швабры.

– Вместо черенков?

– Нет, чтобы пол мыть.

– На субботнике?

– На каком субботнике?

– Который у вас будет в воскресенье, в шестнадцать часов. Кто пропустит, того выселят из общежития.

– Нет. Я покупала швабры для мытья пола.

– Сколько вы их купили?

– Ну, получается, три штуки. Две швабры и ершик на длинной ручке.

– Чтобы отпилить и установить в шкаф?

– Нет, чтобы пол мыть.

В этот момент вернулась Наташа и уселась на свое место. Лейтенант повернулся к ней: – И все же я не понимаю. Зачем вы купили две лопаты и грабли?

– Чтобы закопать и разровнять.

Наташка склонила голову набок и, не мигая, смотрела на молодого человека.

– Девушка, ну хватит шутить. Мы поняли, что вместо черенков вы купили лопаты. Но почему разные?

– Я не могла выбрать.

– У них что, черенки разные?

– Нет, черенки одинаковые!

– Ну, так купили бы то, что дешевле!

Наташка привстала, хлопнула ладонью по столу и зашипела: – Да они все по одной цене! Вот я и не могла выбрать. И купила все разные!

– Хорошо. Хорошо. – примирительно закивал лейтенант. – Вы выбрали лопаты и куда пошли?

– За пилой.

– Зачем вам пила?

– Труп расчленять, – буркнула Наташка и снова уселась на стул.

– Чей труп?

– Ваш! – Наташка опять уставилась на лейтенанта.

Тут вмешалась Маша: – Ну, неужели не понятно? Пила нужна, чтобы отпилить черенки нужной длины.

– Так, девушки, – лейтенант промокнул салфеткой вспотевший лоб и взял в руки какую-то бумагу. – Два дня назад, в супермаркете Столица, в отделе Сад-Огород был обнаружен труп молодой девушки. Смерть наступила в результате удара тупым предметом по голове. Это могла быть лопата или сковорода.

– Вы на что намекаете? – Наташка от возмущения привстала. – Вы думаете, это я ее по голове шарахнула? Зачем мне это надо?

– Ну, может, Вы ее случайно ударили. Танцевали, были в неадекватном состоянии, размахивали сковородой или лопатой, вот и ударили.

– Я в неадекватном состоянии? Вы что имеете в виду? – Наташка, опять вскочила и нависла над ним.

– Но, согласитесь, Вы очень странно выглядите на этих записях. Лейтенант инстинктивно отклонился немного назад.

– Интересно, а как бы Вы выглядели, если бы танцевали со сковородой? И никого я не ударяла. Там вообще никого не было. Пустой отдел и музыка играет. – Наташка уперлась руками в бока.

– Нам для экспертизы нужно изъять у вас сковороду и лопаты.

– Да, пожалуйста! Сковорода до сих пор в коробке лежит, а вот лопаты тю-тю, на помойке. Ручки отпилили и в шкаф установили, а остатки выбросили.

– Так, секундочку, Вы хотите сказать, что улик нет?

– Нет! Сковорода есть, а улик нет!

Тут опять вмешалась Маша: – Я лопаты не выбросила. Лежат в моем шкафу, в пакете.

– Ты сохранила улики? – возмутилась Наташка. Меня же теперь засудят!

– Ты что, ее убила?

– Никого я не убивала! Зачем ты сохранила улики?

– А чего выбрасывать хорошие лопаты. Я их брату отвезу. В хозяйстве пригодятся.

– Правильно! В хозяйстве пригодятся, а меня засудят.

– Но ты же никого не убивала!

– Но ты же улики не выбросила!

– Стоп! Стоп, девочки! Сейчас мы поедем в ваше общежитие и изымем улики.

В общежитие ехали на белой милицейской машине. Наташка уговаривала водителя включить мигалку, и приставала к молодому лейтенанту: – Товарищ лейтенант, Вы что больше всего цените в женщине, красоту или ум?

– Декольте.

Чашкина помолчала немного и сделала вывод: – Значит красоту.

В общежитии суровый капитан пригласил в понятые комендантшу. Несколько девчонок удивленно таращились на лопаты, которые разглядывал капитан.

– Вы с них даже бумагу не сняли.

– А зачем? Отмерили, отрезали, убрали в пакет. Они же в смазке какой-то.

– А сковорода, почему в коробке? Вы же танцевали со сковородой без коробки.

– Так на кассе заменили. Сказали, что товар с витрины брать нельзя, надо было взять такой же, но в коробке. Девочка сбегала и заменила. Наташка смотрела на капитана преданными глазами. – Там внутри точно такая же сковорода.

– Так Вы танцевали с этой сковородой или с точно такой же?

– А какая разница?

– Мне нужна та сковорода, с которой Вы танцевали.

– Так эта точно такая же!

– Не такая! На ней нет ваших отпечатков!

– Так давайте поставим.

– Зачем?

– Так ведь Вам нужны отпечатки?

Лейтенант сунул сковороду Наташке в руки,

– Вам и декольте не поможет!

Жизнь первого курса малиной не назовешь. С раннего утра лекции, тренировки, опять лекции. Муравейник жил своей нелегкой жизнью, провонял потом, зарос грязью и не подчинялся уговорам коменданта отмыть холодильник и составить график дежурства. У девчонок пропадали вещи, деньги, продукты из холодильника. На воскресенье в каждой комнате было назначено общее собрание, на которое должны прийти кураторы групп, ректор, или проректор, или декан. Всем быть, за непослушание – выселение. На собрании декан убеждал, уговаривал, угрожал, просил навести порядок, потом сел на стул и сказал, что не уйдет до тех пор, пока в комнате не выберут старосту. Старостой комнаты быть никто не хотел, жребий бросать тоже никто не хотел. Через пол часа декан пообещал прибавку к стипендии аж тысячу рублей тому, кто согласится стать старостой. Все уставились на Машу. Все знали, что она из детдома, живет на стипендию, постоянно подрабатывает и жутко экономит на всем. Машка вздохнула, вышла вперед и согласилась, при условии, что каждый житель комнаты подпишется под правилами проживания, которые она предложит и будет неукоснительно их соблюдать. Декан выдохнул, сказал, что пойдет на собрание в соседние комнаты и вернется через час. Всех интересовали правила, которые придумает Маша.

– Правило первое – прямо сейчас делимся на три группы по шесть человек и выбираем старшего – он будет отвечать за всех шестерых. Народ пошумел, но разделился довольно быстро.

– Правило второе – в холодильнике три полки, в морозилке три полки, на дверке три полки. У каждой группы строго своя полка. Продукты храним только в подписанных контейнерах или в пакетах. Каждому сделать бирки на липучке и приклеивать их к бутылке молока, к коробке с яйцами и т. д. За порядок в холодильнике на своей полке отвечает старший по группе. Не подписанные продукты прилюдно изымаются из холодильника.

– Правило третье – разуваемся в коридоре, в комнате ходим в тапочках. В коридоре выделим три шкафа для обуви. Я похлопочу, чтобы в них сделали полки, старшие по группе купят замок и обеспечат всех ключами.

– Правило четвертое – график мытья пола. Пол моем по очереди, в каждый день вечером, перед сном. Чемоданы убрать в шкафы, на шкафы. Стулья держим на столе в перевернутом виде. Поел, попил, отзанимался, встал – подними стул. Сегодня пол моют первые четыре человека – я и еще три желающих, т.к. грязи много. С завтрашнего дня по одному – выйдет два раза в месяц, можно мыть вдвоем, тогда получится чаще.

– И, наконец, последнее. Давайте уважать друг друга. Говорим потише, пропотевшую одежду не развешиваем в комнате, сразу стираем и сушим в сушилке. Я предложу декану установить в сушилке камеры наблюдения, чтобы отслеживать, если пропадают вещи. Звонки на телефоне ставим на минимум громкости. Уходишь из комнаты последний – не поленись, открой все форточки.

Народ единогласно проголосовал «За» с одной маленькой поправкой. Пол решили мыть через день

Через три дня в общежитие пришел курьер и вручил Маше и Наташе новые повестки, в которых было написано, что их повторно вызывают на осуществление допроса по находящимся в производстве уголовному делу № такой-то. При себе иметь паспорт.

Чашкина возмущалась: – Чего туда ходить? Ни одного интересного мужчины нет, одни старики. Я специально в туалет ходила, чтобы проверить!

Но при этом одела свой любимый пуш-ап и долго выбирала кофточку с подходящим декольте. Вместо кроссовок обула модные ботинки на высоком каблуке.

Суровый капитан отдал Маше пакет с лопатами и сказал, что на них ничего не обнаружили.

– Ну, правильно, – вмешалась Чашкина. Я же в перчатках была.

– В каких перчатках – заинтересовался капитан.

– Так в резиновых!

Капитан куда-то позвонил и в кабинет пришел знакомый лейтенант.

– Где Вы взяли перчатки?

– Так с собой принесла.

– Зачем?

– Так чтобы следов не оставлять. Я же вечно во что-нибудь вляпаюсь, а потом все кругом заляпаю.

– То есть, Вы заранее все продумали и приготовили перчатки?

– Конечно. И принесла их с собой.

– Ну и зачем Вы ее убили?

– Кого?

– Ну, девушку эту.

– Да никого я не убивала!

– Но ведь перчатки же принесли и все заранее продумали!

– Печатки принесла. Все заранее продумала, но девушку не убивала!

– Так зачем Вам перчатки?

– Чтобы не заляпаться и следов не оставить!

– И куда Вы потом дели эти перчатки?

– Так Маше отдала.

– Мне? – удивилась Маша. Когда?

– Ну, когда мы пилили эти чертовы лопаты. Распилили и я их тебе отдала.

– Зачем? У меня же свои есть. Я специально купила.

– Так, перебил их капитан. Давайте по порядку. Вам зачем перчатки? – спросил он у Наташки.

– Чтобы не заляпаться и не оставить везде отпечатков.

– А Вам зачем перчатки?

– Чтобы пол мыть. Я пол мою в перчатках!

Лейтенант закрыл глаза, два раза глубоко вдохнул через нос и медленно выдохнул через рот.

– Так, начнем все с начала.

Он смотрел на Наташку.

– Вы принесли в магазин перчатки, зачем?

Наташка тоже вдохнула – выдохнула, уперлась руками в бока и медленно проговорила: – Я перчатки в магазин не приносила. Я их взяла у Маши.

– Где?

– В ведре! Она их купила, чтобы пол мыть!

– Она их купила, чтобы пол мыть, а Вы их взяли, чтобы не оставить следов?

– Да. Лопаты были в смазке, и я не хотела заляпаться.

– Получается, что вы встретились у кассы. Взяли у Маши перчатки, вернулись в отдел и убили эту девушку.

Наташка подскочила: – Да сколько раз Вам повторять? Я никого не убивала! Там вообще никого не было!

– Хорошо, – сказал лейтенант. Давайте посмотрим еще одно видео.

На видео в начале, шли какие-то помехи, а потом появилась Чашкина. Она опять танцевала, но без сковороды и без лопат. Потом она остановилась, уставилась в камеру, помахала рукой и опять начала танцевать и что-то говорить. И запись оборвалась.

– Вы здесь поете?

– Нет. Здесь я разговариваю с тем придурком.

– С каким придурком?

– Ну, который сказал: «Внимание! Вас снимает скрытая камера!»

– Вы же говорили, что в отделе никого не было!

– Да. Никого не было. Только тот придурок на лесенке.

– На какой лесенке?

– Ну такая, складная лесенка для рабочих. Лампочку вкрутить, или потолок покрасить.

– Ну и что он делал?

– Он сидел на лесенке и чинил камеру.

– Он сидел или стоял на лесенке?

– В начале, стоял, а потом сел.

– Сел и сидя чинил?

– Нет. Сел и стал на меня смотреть.

– А Вы?

– А я танцевала.

– Но Вы же с ним говорили. О чем?

– Ну, я не помню. У Вас же есть специалисты, которые читают по губам, вот пусть и расскажут Вам, о чем я там говорю.

– Ну, хорошо. А что было потом?

– Музыка закончилась, и я пошла на кассу.

– То есть к моменту записи на эту камеру Вы уже выбрали лопаты и грабли?

– Ну, наверное, выбрала. Я уже не помню.

– А мужчину этого запомнили?

– Конечно. Мужчин я лучше запоминаю.

– Сможете его описать?

– Да что там описывать! Маленький, плюгавенький. Для меня мужчины меньше, чем метр восемьдесят, не существуют. Вот у Вас какой рост?

– Сто семьдесят восемь, но это к делу не относится.

– Прямо как у меня. Маловато, конечно. Каблуки не наденешь, а я люблю на каблуках ходить. Женщина на каблуках всегда чувствует себя обалденно красивой. Наташка встала и прошлась по кабинету, покачивая бюстом.

– Я где-то читала, что каблуки придумали мужчины, чтобы женская пятая точка выглядела сексуальней. Наташка повернулась к лейтенанту спиной и повертела задом. Лейтенант вытаращил глаза и, казалось, потерял дар речи. Зато капитан заинтересованно спросил: – Девушка, как Вы думаете, зачем мы Вас сюда вызвали?

– Так мы ведь сами пришли.

– Правильно. Вы пришли, потому что мы Вас вызвали. Спрашивается, зачем?

Чашкина растерянно посмотрела на капитана, потом на Машу и выдала: – Я не помню зачем, но я знаю точно: – Я никого не убивала.

– А зачем тогда перчатки одевали? – спросил лейтенант. Чашкина посмотрела на него уничижительным взглядом и медленно произнесла: – Мы пошли на крыльцо пилить лопаты. Они были в смазке. Я надела перчатки, которые взяла у Маши в ведре, чтобы не запачкаться, и не оставить отпечатков. Что тут непонятного?

Лейтенант раскрыл рот и замер в ступоре.

Не зря говорят, что женская логика оставляет неизгладимый след в мужской психике.

Когда они подписывали лист протокола, Чашкина вдруг произнесла: – И больше меня сюда не вызывайте! Сами приходите, если Вам что-то от меня надо!

Глава 3
Подработка.

Месяц назад Маша встретила в вестибюле университета молоденькую беременную уборщицу. Узнала, когда та идет в декрет, расспросила ее про график работы, про зарплату, и упросила куратора группы помочь ей получить эту работу. И вот уже третью неделю, по вечерам, Маша мыла полы в университете. Работы было много: две аудитории амфитеатром на сто восемьдесят человек каждая, длинный коридор между этими аудиториями от вестибюля, до боковой лестницы, большой спортивный зал на пятом этаже, две раздевалки и два соседних туалета мужской и женский. Маше выделили каморку под боковой лестницей, где она хранила свои ведра, швабры и тряпки. Платили за это двенадцать тысяч в месяц, что было в два раза больше, чем они получали со Степаном за работу дворником в Доме офицеров. Маша отказалась от вечерних пробежек, отказалась помогать Степану в Доме офицеров и за первые пять дней работы выработала четкий алгоритм своих действий. В каморке она переодевалась в старую одежду, надевала резиновые сапоги, прорезиненный фартук с огромными карманами, рассовывала по карманам тряпки для пыли, бутылки с химией, хватала ведра, швабру, тряпки и тащила все это на третий этаж. В аудитории надо было обработать химией и протереть все поверхности столов и откидных сидений, подоконники, кафедру и огромный стол преподавателя. Выгрести весь мусор из столов и вымыть пол. Маша закрепляла на талии большой мешок для мусора, хватала тряпку и начинала протирать столы и сиденья. Идешь в одну сторону, выгребаешь мусор из столов в мешок, протираешь столы, подоконник, идешь обратно, протираешь все откидные сиденья. И так пятнадцать рядов вверх, и через проход, пятнадцать рядов вниз. Да еще перетаскиваешь ведро с водой, в котором полощешь тряпку. Потом протираешь зону преподавателя и моешь весь пол. В первое время она тратила на аудиторию почти два часа. А теперь приноровилась, рассовала по карманам кучу тряпок, щедро поливала из пульверизатора поверхности столов, сиденья, подоконники и пол. Бегом вверх-вниз, собрала мусор, все протерла, форточки открыла. И опять вверх-вниз со шваброй. На аудиторию уходило чуть больше часа. Главное – промочить все углы и не жалеть химии. Маша убирала две аудитории, коридор между ними и поднималась на пятый этаж.

В вестибюле туалета разводила целое ведро какой-то едкой химии и щедро поливала из пульверизатора весь туалет. Унитазы, писсуары, стены и двери кабинок, зеркала и раковины. Затем все это повторяла во втором туалете и, возвращалась а первый туалет. Брала в руки огромный ершик, посыпала чистящим порошком и натирала особо грязные места туалета, присоединяла к крану раковины шланг, включала на полный напор горячую воду и щедро поливала стены, двери, унитазы. Пар клубами поднимался вверх, вода стекала по кафелю вниз, к утру все было сухо и чисто.

Спортзал на пятом этаже мыть было сложнее, потому что он часто был занят почти до десяти вечера, а то и позже. Правда протирать раствором лавки, шведские стенки и маты не нужно, это делали студенты перед своей тренировкой. Маша оббегала зал по кругу и оттаскивала от стены длинные лавки. За второй круг, по периметру зала выливалось два ведра воды с хорошей порцией вонючей химии. Еще круг по периметру со шваброй, промыть угол между полом и стеной, вымыть примерно метр пола от стены и задвинуть ногой лавки на место. Потом оставалось таким же образом вымыть остальную часть зала. На все уходило больше часа времени и шесть ведер воды. К концу работы Маша была вымотана, как после хорошей тренировки. Спасал горячий душ в душевой при спортзале. Со временем, Маша утащила из спортзала в свою каморку два стареньких мата и оборудовала себе тайное лежбище. Здесь она частенько проводила время в ожидании, пока освободится зал или в промежутке между занятиями. Сменила замок на двери и держала свое убежище в строжайшей тайне от всех.

В пятницу надо освободиться пораньше. Пятница – это святое. Домой на субботу и воскресенье. Стирать, отдыхать, до обеда спать. Бабушка и Лена будут кормить вкусняшками.

К шести вечера Маша вымыла все на третьем этаже и притащила свои ведра и тряпки на пятый, но спортзал опять был занят. Правильно! В университете проходит чемпионат по спортивным играм между факультетами. И Наташка вчера про это говорила, и на игру приглашала. Маша заперла в каморку свои швабры и решила немного посмотреть, как играет Наташка. Из второго спортзала выбежала стайка незнакомых девчонок, что-то бурно обсуждая. Следом выплыла возбужденная Наташка.

– Ты видела, как мы их мочили?

– Да я не успела. Только, что подошла. Хотела игру на телефон снять, а вы уже отыграли.

– Сфотографируй нас! Наташка обняла соседних девчонок. Маша сделала несколько снимков.

– Мне надо брату позвонить, он обещал за мной заехать.

– Да мне тоже надо бежать. Пока! До понедельника!

Наташка побежала в раздевалку, а Маша подошла к окну и села на подоконник. Камера на телефоне никак не хотела отключаться. Она переключалась из режима фото в режим видео и наоборот, и не реагировала на нажатия кнопок. Маша потрясла телефон и снова начала нажимать на кнопки. Телефон был старенький, часто глючил, а батарея плохо держала заряд. Вот и сейчас, изображение приближалось, удалялось, а камера не хотела отключаться. Вдруг телефон загудел и на экране появилось изображение разряженной батареи.

– Черт! Надо срочно позвонить Степану, пока телефон совсем не скончался. Маша начала судорожно нажимать на кнопки, но телефон прогудел еще раз и окончательно вырубился.

– Эй! Ты что тут снимаешь?

Незнакомый парень вышел из мужской раздевалки, которая находилась как раз напротив окна.

– Да ничего я не снимаю! Телефон разрядился, а надо брату позвонить. Он обещал за мной приехать.

Парень выхватил телефон у нее из рук, попытался его включить, посмотрел на потухший экран и вернул телефон Маше. После чего, молча, развернулся и скрылся в раздевалке.

У входа в спортзал висел график игр. Маша поизучала этот график и поняла, что две недели подряд ей придется мыть свой зал практически по ночам. Еще она обратила внимание, что оба зала плотно расписаны на субботу и воскресенье.

– Интересно, а кто моет спортзалы по субботам и воскресеньям? Маша воткнула зарядное устройство в розетку и уселась напротив Валерии Марковны.

– Так я. Я тут вахтер на пол ставки и уборщица на полторы. Вестибюль этот мою, лестницы и гардеробы все мои. А когда их вымоешь? Только поздно вечером или ночью. Ну и по выходным оба спортзала. Живу я тут рядом, когда ночью приду, вымою, а когда и утром, перед занятиями. Марковна разглядывала старую мужскую куртку, лежащую пред ней на столе.

– Вот ведь зараза. С мясом все разодрал. Ведь новая, считай куртка. В прошлом году покупала. А он за зиму разъелся и вся одежда мала. Новую покупай. А где ж я ему возьму новую.

В комнату заглянула девчонка: – Валерия Марковна, я за телефоном.

– Ах! Да! Да! Марковна встрепенулась, достала свой телефон. Ну, говори номер. Девчонка продиктовала номер телефона, Марковна набрала его на своем телефоне и из стола зазвучала мелодия. – Твой? Подозрительно спросила Марковна.

– Мой. Мой. Закивала девчонка. Серебристый такой, с яблочком сзади. И чехол такой красный с золотой кисточкой.

– За вознаграждение, как договаривались.

– Да! Да! Вот! Девчонка выложила на стол большую шоколадку и тысячную купюру.

Марковна смахнула вознаграждение в ящик стола, достала из стола телефон и отдала девчонке.

– Твой? Не теряй больше! Девчонка схватила телефон и ускакала.

– Вот. Даже спасибо не скажут. Хорошо, что не разрядился. А то неделями ищут.

Маша разглядывала разодранный в плече рукав куртки, оторванный с мясом карман и выдранные пуговицы.

– Вот. Растолстел паразит. Напялил на себя. На все пуговицы застегнул, и руки в карманы засунул. Ну, спрашивается, если видишь, что мало, зачем на пуговицы застегивать. Носи так. Нараспашку. Нет! Напился. Нарядился. Упал. И ведь новая совсем куртка. В прошлом году отнесла в мастерскую штаны укоротить, так две недели делали и полторы тыщи заплатила. Да за эти деньги можно новые штаны купить. Нет, эту куртку в мастерскую нести нельзя. Дешевле новую купить.

Маша разглядывала у куртки швы.

– Если растолстел, надо швы распороть и запас немного выпустить. И пуговицы переставить. Попросторнее будет. А в рукава надо ластовицу вшить, чтобы рукам посвободнее было.

– А ты что, в этом разбираешься?

– Да. Я целый год на портного училась. Потом бросила, в универ поступила. В принципе могу починить. За вознаграждение. Как договоримся. Машка с улыбкой смотрела на Валерию Марковну.

– Ой, Маша, давай договоримся. Давай, я за тебя сегодня вечером твой спортзал вымою, а ты в понедельник приди пораньше и с утра, вместо меня за воскресенье вымоешь. А за куртку вот. Она вытащила из стола шоколадку и купюру и положила перед Машей на куртку. Если сможешь, почини пожалуйста. А то ведь в мастерской, сама знаешь. Маша кивнула головой, быстро свернула куртку, завернув в нее и шоколадку и купюру.

– В понедельник приду с утра мыть зал и принесу куртку.

– В понедельник? Так быстро? Договорились. В понедельник приходи пораньше, я скажу Петровичу, он тебя впустит, а я к восьми буду.

Глава 4
Вам письмо.

В понедельник, в шесть утра Маша пританцовывала на остановке и прикидывала: – В семь она будет в универе и до восьми постарается вымыть спортзал. К восьми придет Марковна, Маша выпьет с ней чаю, отдаст ей куртку и пойдет на лекции.

Белый конверт на полу своей каморки Маша заметила не сразу. Он лежал почти у стены, под дверью со стороны петель. Внутри был маленький пакетик с белым порошком и листок бумаги. На листочке синей пастой было написано: 380 – 1000р. Маша испугалась и почему-то сразу решила, что 380 – это номер аудитории. Она как раз и убирала две соседних аудитории 380 и 381 на третьем этаже. Маша заперлась изнутри и положила конверт на место. Быстро переоделась, схватила свои ведра и швабры, заперла каморку и помчалась мыть спортзал. Вернулась через час. Конверт, по прежнему, лежал на своем месте. Маша переоделась, взяла свой рюкзак, куртку для Марковны и спустилась вниз. Валерия ахала, разглядывая куртку, поила Машу чаем, подсовывала ей бутерброды и постоянно выбегала из бытовки, чтобы отдать ключи очередному преподавателю.

Маша ела бутерброды, кивала Марковне и думала о конверте. По утрам она полы не мыла. Сегодня был первый раз. Дальше мысли путались.

За окном, выходящим во внутренний дворик университета, возле мусорных баков, стояла полицейская машина и трое полицейских в форме что-то измеряли на асфальте.

– Что это они делают? Спросила она у Марковны и взяла яблоко.

– Ой. Всплеснула руками Валерия. Ты же не знаешь. У нас тут девочка упала из окна. С пятого этажа. Насмерть разбилась.

– Какая девочка? – испугалась Маша. Наша? Спортсменка?

– Спортсменка, но не наша. У нас тут городской чемпионат по волейболу, потом будет по баскетболу. Все спортзалы расписаны на месяц вперед. Народ туда-сюда все выходные. А девочка упала в пятницу. Совсем поздно. Игра последняя закончилась почти в одиннадцать вечера. Меня уже допрашивали. А я ничего не видела. Я телевизор смотрела. Все спортсмены и зрители кучками уходили. Кто там, в душевой задержался, я не видела. Я хотела сериал досмотреть и пойти мыть эти залы. А тут мигалка, скорая, милиция. Девочка то была в короткой спортивной форме, прямо с игры, не переоделась. Ужас. Никто ничего не видел. В раздевалках ни души. Она упала между стеной и мусорными баками и лежала там какое-то время. Петрович все парадные двери запер и вышел во двор покурить. А там она. Он ее тоже не сразу заметил. Поздно. Темно.

– А откуда она упала?

– Так в том то и дело! Из окна мужской раздевалки! И никто не видел, как она упала. Тут полицейские всю ночь топтались. Собирали все записи с видеокамер. У меня забрали журнал выдачи ключей от аудиторий.

– А журнал то им зачем?

– С собаками приходили. Оказывается, некоторые аудитории открыты были, и там что-то нашли. Кто говорит шприцы, кто порошки, кто ампулы. Мне в пятницу вечером мыть пол не разрешили, утром мыла. Хотели даже соревнования отменить, но не отменили. Собаки обнюхивали все аудитории, все туалеты, гардероб и асфальт под окнами.

– А у нас на ночь все аудитории закрываются? Спросила Маша у Валерии Марковны. Ведь никого нет! Чего их закрывать?

– Что ты! Что ты! Замахала руками Валерия. – Обязательно все закрывать надо. Сторож должен ночью все двери проверить. В этом году с этим очень строго. Распоряжение сверху. В связи с угрозой терроризма и распространения наркотиков.

В комнату заглянул мужчина лет сорока.

– Появилась ваша уборщица? – спросил он у Марковны.

– Да. Да. Вот она. – закивала Валерия Марковна.

– Машенька, это следователь. Он с нами со всеми беседовал. Вот и с тобой тоже хочет побеседовать.

– У Вас паспорт с собой есть? – спросил мужчина у Маши.

– Да.

– Пройдемте со мной.

Следователь привел ее в читальный зал библиотеки. Зал был почти пуст. В каждом углу зала сидел человек в штатском и беседовал со студентом.

– Бутусов Сергей Константинович, – представился следователь и попросил паспорт.

У Маши затряслись руки. Она вдруг обнаружила у себя в руке недоеденное яблоко. Растерялась. Никак не могла расстегнуть свой рюкзачок. Потянула не за ту веревочку и затянула узел. Узел никак не хотел развязываться. Следователь внимательно следил за ней.

– Почему Вы так нервничаете?

Маша пожала плечами. Она раскрыла, наконец, рюкзак и теперь лихорадочно искала свой паспорт. Паспорта нигде не было. Маша начала выкладывать на стол все содержимое рюкзака. Пакет с кроссовками. Пакет со спортивной формой. Пакет с полотенцем и бельем. Большая косметичка. Маленькая косметичка. Контейнер с бутербродами. Бутылка с водой. Термос. Два яблока в пакете. Две толстые тетради. Паспорта не было. Маша похлопала пустым рюкзаком по столу и растерянно спросила: – А где мой телефон? Следователь заинтересованно смотрел на нее.

– Где Ваш телефон?

Маша во все глаза смотрела на следователя?

– Позвоните мне. Вдруг я его потеряла?

Следователь вздохнул, достал из внутреннего кармана пиджака свой телефон.

– Диктуйте.

Маша продиктовала свой номер телефона. Следователь пощелкал кнопками и прижал телефон к уху. Маша затаила дыхание. Из рюкзака донеслись еле слышные, непонятные звуки. Следователь и Маша уставились на рюкзак.

– Ой! – охнула Маша. – Я совсем забыла. Это ведь рюкзак Лены. Мы вчера поменялась. В моем рюкзаке шов совсем разошелся, и я взяла рюкзак Лены. Вернее она меня заставила. Маша лихорадочно заталкивала в рюкзак все свое имущество. Имущество в рюкзак не помещалось.

– Девушка, паспорт где?

– Ах! Да! Маша перевернула рюкзак спинкой к следователю, отогнула широкий кант, который опоясывал весь рюкзак по кругу, и показала следователю скрытую под кантом молнию. – Вот. Я совсем забыла, что все сложила в этот карман. В моем рюкзаке кармана не было. Она запустила руку в карман и вытащила целую кучу предметов – паспорт, тонкий плоский кошелек на молнии, телефон и студенческий билет.

– Вот. Маша положила все предметы перед следователем и принялась заталкивать в рюкзак свои пакеты.

– Та-а-к протянул следователь, изучая паспорт. – Интересно. Вы были зарегистрированы в детском доме? Сейчас зарегистрированы в общежитии по улице Николаевской, дом два. А Валерия Марковна сказала, что Вы на выходные ездите к родителям. Как это понимать?

– Я езжу в квартиру родителей – Пролетарский проспект 128. Там живет мой брат со своей девушкой и бабушка. А прописалась в общежитии. Мне так удобнее. Ближе добираться до учебы.

– Интересно. Насколько я знаю, получить место в общежитие нелегко. Многие иногородние студенты снимают жилье, а Вы местная и проживаете в общежитии.

Маша пожала плечами.

– Я сирота. У меня льготы.

– А Валерия Марковна не знает об этом.

– Нет, я не посвящала ее в подробности моей жизни.

– Понятно. Следователь переписывал в протокол данные паспорта.

Маша, наконец то, запихала все свои вещи в рюкзак и теперь жевала яблоко и смотрела на следователя.

– Вы, наверное, уже слышали, что у вас тут произошло?

Маша кивнула головой.

– Расскажите о том, как Вы провели пятницу.

Маша пожала плечами.

– Как обычно. С утра занятия по расписанию. У нас было три лекции. Тренировки не было. В два часа закончилась последняя лекция, и я пошла к Марковне за ключами от аудиторий, которые должна мыть. Ключи еще не принесли, поэтому я сидела, пила чай и ждала ключи.

– Кто принес ключи?

– Преподаватель. Я его фамилию не знаю. Он у нас не читает. Зовут Олег Владимирович. Он принес ключи от 380 аудитории. Я их сразу забрала, и пошла мыть эту аудиторию.

– Вы взяли ключи у преподавателя?

– Нет. Преподаватель сдал ключи Валерии Марковне, а она потом уже отдала их мне.

Следователь кивал и что-то записывал в протокол.

– А от 381 аудитории Вы где ключи взяли?

– Я когда притащила свои ведра к 380 аудитории, то заглянула в 381. Там наш куратор Давид Давидович как раз заканчивал, он мне ключи и отдал.

– А откуда он знает, что именно Вы там моете пол?

– Так он мне и помог устроиться на эту работу. Я его попросила. И я часто получала ключи от преподавателей. Расписание составлено постоянное. Редко, что меняется.

– Хорошо. Вы вымыли все на третьем этаже и что потом?

– Потом я пошла на пятый этаж и закрыла все ведра и швабры в подсобке. Мне надо было вымыть второй спортзал, но там уже было много народа, и я знала, что играть будут допоздна.

– Вот с этого момента поподробнее. Там было много народа. Может Вы кого-то узнали?

– Там были наши девочки с курса, мы в комнате вместе живем.

– Правильно. Следователь придвинул в себе какой-то список. – Сосредоточьтесь и назовите фамилии или имена тех, кто там был.

– Да я толком и не разглядела. Там народу много было. Все ходили туда-сюда. Когда я подошла к залу, игра как раз закончилась, и наши девочки выскочили мне навстречу. Мы поболтали немного с Наташей Чашкиной, они побежали в раздевалку. У меня телефон разрядился, а мне надо было позвонить брату, и я пошла к вахтершам телефон подзарядить. А потом брат за мной приехал.

– Назовите имена или фамилии тех, кого запомнили.

– Маша перечислила несколько фамилий.

Следователь кивал головой и что-то отмечал в своем списке.

– Я хотела их сфотографировать, но телефон глючил и совсем разрядился.

– Так Вы сфотографировали кого-нибудь?

– Нет. Я дома потом посмотрела, но ни одной фотографии не нашла.