Read the book: «Нюх потеряла. Хроники одного карантина»

«Не важно, что именно ты делаешь, важно, чтобы все, к чему ты прикасаешься, меняло форму, становилось не таким, как раньше, чтобы в нем оставалась частица тебя самого. В этом разница между человеком, просто стригущим траву на лужайке, и настоящим садовником, – говорил мой дед. – Первый пройдет, и его как не бывало, но садовник будет жить не одно поколение»

Рэй Бредбери «451 по Фаренгейту»

Рецензия

Мы с вами живем в очень интересную эпоху тех социокультурных изменений, которые молниеносно подхватывает и отражает литература. Она тоже меняется на наших глазах, и мы тому свидетели. Совершенно очевидна потребность многих людей реализовать себя в акте письма. Большую часть этих изменений исследователи склонны связывать с развитием сетевого общения, что, конечно же, так. Растет количество авторов, заинтересованных в издании книг, порой родившихся из блогов, постов, дневниковых записей – того, что принято называть автофикшн. Не будем пытаться расценивать плюсы и минусы этого явления, ясно одно: что литература становится неотъемлемой частью повседневной жизни человека, причем как для автора, так и для читателя. Именно повседневность, как мне кажется, ключевое слово в определении того огромного массива личного и культурного опыта, который ныне облекаются в литературную форму.

Перед нами как раз пример именно такого письма – роман «Нюх потеряла» начинающего автора Марины Тайсиной, который представляет собой фиксацию в художественной форме опыта частной жизни, семейной истории (не случайно слово история столь часто звучит в авторском предисловии к роману), облеченной в гибридную жанровую форму. Жанр балансирует между семейной хроникой, автобиографическим романом, дневниковыми записями, «документальным романом». А рассказ о частной жизни семьи перемежается несложной общественно-политичекой аналитикой. «Перед вами автобиографическая история рядовой, “не звездной” журналистки из провинциального города, которая когда-то сбежала от родителей за свободной жизнью, но неожиданно, из-за коронавируса, очутилась с ними под одной крышей на целый год», - таково одно из определений повествования, данное самим автором. Или: «книга о том, как обычная российская семья пережила пандемию». Усредненные значения слов «рядовая», «провинциальный», «обычный» маркируют тот самый повседневный, усредненный, обывательский взгляд на очень актуальную для всех действительность, которую сформировала так называемая «пандемия-2020», запустив мощный процесс общественной и частной рефлексии о происходящем с нами и его причинах. И в этой попытке художественного анализа личностных и социальных изменений, на мой взгляд (впрочем, как и на взгляд самого автора) заключается основная ценность романа.

В основе сюжета – история семьи героини по имени Анастасия, от лица которой ведется повествование, охватывающее годовой период – с марта 2020 по март 2021. С первых строк мы погружены в атмосферу жизни дома, где главным семейным центром являются родители протагонистки – 59-летние Любовь и Азамат, вокруг которых разворачиваются отношения их уже взрослых детей и внуков. И скорее не «благодаря», а «вопреки» ассоциациям, которые может вызвать название романа, все действующие лица этой семейной истории по-своему симпатичны в своей общей привязанности друг к другу и родственной сплоченности, несмотря на порой возникающие житейские противоречия и размолвки, вмешательства из вне в виде ковидных неудобств, дистанционной работы и учебы. Интересен прием использования в выбранном жанре беллетристики «списка действующих лиц», в котором сообщается вкратце возраст, род занятий и особенности характера каждого героя. Повествовательно это своеобразно «экономит» авторские усилия для представления каждого из персонажей по ходу повествования, будто обозначая авторские предпочтения не делать этого подробнее. И вместе с тем такое использование атрибута сугубо драматического текста выводит действие, событие на первый план как главный механизм всего многостраничного повествования.

Действительно, текст насыщен событиями, происходящими здесь и сейчас. Это перипетии семейных отношений между сестрами и братьями, мужьями и женами, родителями и детьми. Между тем – это и погружение в обозримое прошлое семьи, которое будет понятно, пожалуй, каждому, кто знаком с периодом распада СССР, переездами и миграцией, жизнью семей военных, девяностыми со всеми препятствиями и препонами, финансовыми потерями и т.п. Германия, Казахстан, Москва, Пермь, Екатеринбург – такова представленная семейная география.

Рассказанная история внешне выглядит как типичная для среднестатистической семьи. Здесь есть череда праздников и семейных посиделок – новых годов, дней рождений – насыщенных всевозможными затеями домашних; путешествия и поездки, рабочие будни, семейные неурядицы в виде трений в отношениях между близкими родственниками и последствиями развода. Важно, как мне кажется, еще и другое. То, что все эти события изображены через призму восприятия героини-повествовательницы. Авторской манере свойственна дневниковость и субъективность. Вот почему вы не найдете здесь диалогов, ослаблена интрига, а персонажи становится фоном для самоопределения автогероини. Если угодно, это текст-автокоммуникация, когда процесс письма становится важным для очерчивания собственных границ, самоидентификации через другого. И эти другие в первую очередь всегда наши близкие, взаимодействуя с которыми мы познаем себя, устанавливаем личные границы и преодолеваем недостатки. Именно так, в системе внутрисемейных взаимоотношений, выстраивается идентичность героини-повествовательницы – 39-летней журналистки, креативной и предприимчивой, в меру успешной женщины, матери двух сыновей, не совсем удачливой в отношениях с мужем.

В то же время перед нами пример типично женской прозы. Образ героини-повествовательницы складывается через репрезентацию ее преимущественно в женских ипостасях – дочери, матери, жены, сестры. По сути, в основе самоопределения каждого – лежащие внутри нас противоречия: «Я вообще не принимала себя и свою натуру: взбалмошную, сумасбродную, с одной стороны, с другой – очень покорную, покладистую и жаждующую любить и быть любимой». Это неотъемлемая гендерная особенность женского нарратива. Равно как и выстраивание женского Я через взаимоотношения с женскими персонажами (сестрами Надей, Верой, снохой Ульяной и, наконец, матерью).

Заметим, что мать-дочь – одна из центральных проблем в истории женской прозы. Как видим, ее не обходят вниманием и современные беллетристы. Образ матери здесь – это своеобразный повествовательный и семейный центр (с особенным преобладанием в первой части повествования). Он интересен во многих отношениях. В прошлом представительница типичной советской женщины – волевой, всё успевающей мамы и жены военнослужащего, принимающей самые ответственные семейные решения, «настоящий боец», которой, несмотря на внутреннюю неуверенность, «все "невозможное" – возможно». В настоящем это и женщина-предприниматель, осуществляющая свою мечту, пусть и вынужденную не до конца сбыться. Это и воспитательница своих детей и внуков, хозяйка дома, а в прошлом травмированная авторитарным отношением отца дочь, со своей раной «нелюбви из детства и непринятия себя».

Иначе поданы мужские персонажи. У них тоже есть своя травма, как у мужа героини, брошенного отцом. Но их поведение скорее более объяснимо, или предсказуемо. Впрочем, читатель сам может оценить гендерную иерархию. Между прочим, мотив ребенка, оставленного отцом устойчив для многих персонажей в романе.

Итак, перед нами автобиографический семейный роман, замкнутый на пространстве семьи и семейных ценностях в условиях, когда «нам пришлось учиться общаться в первую очередь со своими самыми близкими людьми». Это роман-осознание истории, творящейся на твоих глазах. Это роман-преодоление – настигших трудностей, своего устоявшегося быта и утверждение незыблемых семейных и родовых начал. Это своего рода роман-путешествие – в себя, в пространство своих отношений с миром и людьми, столь близкими тебе. Кстати, мотив путешествий, воспоминаний о них – еще один знаковый аспект этого текста. В романе присутствует множество фрагментов, посвящённых путешествиям по разным местам и странам (Крым, Сибирь, Татарстан, Бали и др.). Порой они очень напоминают путевые заметки и подчеркнуто документальны. И эту структурную и даже жанровую особенность можно расценить как своего рода компенсацию той изоляции, в которую погрузился мир в 2020 г.

Так или иначе, дебютное произведение М. Тайсиной может восприниматься по-разному. Наконец, оно может быть расценено (и это важно) как реплика в диалоге современников – нас с вами, свидетелей сложных событий, начатых в 2020 г. и продолжающихся до сих пор, ставших «временем тотального слома шаблонов, сломом сценариев жизни для всего мира».

Кандидат филологических наук Надежда Павлова

Предисловие

Эта книга о том, как обычная российская семья пережила пандемию. Автор, от чьего лица ведется повествование, журналист, в прошлом – телеведущая, руководитель различных видео проектов вспоминает историю сложных взаимоотношений со своими родными и то, как ей пришлось выстраивать их по-новому во время коронавируса. Ведь, когда все оказываются заперты в одном месте, приходится что-то менять.

Все мы бываем «заперты» в разные моменты. Эта книга для тех, кто пытается разобраться в собственной жизни, понять, как можно, оказавшись в трудной ситуации, выжить: в состоянии развода с мужем, с ребенком на руках без каких-то больших финансов, без веры в себя и с непринятием родными. Что можно сделать, когда  «заперт в четырех стенах», буквально или в переносном смысле? Как понять, на самом ли деле, нет выхода или все же есть «форточка»?

С 2020-го года все мы во всем мире оказались заперты буквально, физически, на разных уровнях – в государствах, регионах, городах, районах, квартирах. В этой новой для всех ситуации каждый проявил себя в меру сил – стали очевидны доселе сокрытые вещи: и – опять же – на всех уровнях. От государственной власти, руководителей регионов и городов до простых жителей, граждан. Каждый проявил свой характер, свои возможности, выплыли наружу факты, которые можно было «загнать под ковер» в суете дней. Все выплыло наружу – и у всех у нас появился повод поразмышлять о себе, о жизни в своем городе и стране в совершенно новых обстоятельствах.

Будучи «профессиональным наблюдателем» – журналистом, в своей книге я говорю обо всех этих аспектах нашей новой пандемической жизни: о том, с чем столкнулась на уровне властных решений, организации мер по противостоянию с вирусом, о том, что наблюдала, слушая и анализируя местные и федеральные СМИ, и о том, как это сказывалось на всех нас, на моей семье, на людях, с которыми сталкивала меня жизнь.

И пережив 2020-й, я могу сказать: для кого-то пандемия стала большой проблемой, для других  – открыла возможности.

Каждый из нас оказался запертым … в первую очередь наедине с самим собой. И настало время «покопаться» в себе, встретиться с собой настоящим. Не можешь изменить ситуацию – измени к ней отношение. Оказалось, чтобы что-то поменять, хорошо бы начать с себя. Потому как, изменившись в определенной парадигме привычных  действий, ты автоматически меняешь взгляд на многое, а следом и свои действия, и поступки. Однако меняться самому очень сложно. Легче пытаться изменить всех и вся вокруг, найти виноватых, выгораживать себя до последнего и находить оправдания своим поступкам или их отсутствию. Во многом мы стали настолько постоянными потребителями чужих эмоций, чужих историй, чужих открытий, чужих знаний – что воспринимаем это как само собой разумеющееся. Только в этом всем нас очень мало. Где я в этой истории, что я сделал? Как садовник ли прожил день или просто пошел и скосил траву?

Это относится ко всем сферам.  Как мы выстраиваем наши отношения с самим собой, с родными и близкими, с обществом и с властью. Как мы ценим себя, свое тело и бережем ли его. Это ведь дом, в котором каждый из нас живет. Детям же мы рассказываем, как улитка возит на себе свой домик? Так вот, мы во многом такие улитки! Только наш «домик» внутри.

Насколько мы ценим другой дом – родительский, откуда выпорхнули и полетели, а может, поползли: это тоже уже выбор каждого. Это наши корни. Что мы знаем о своей родне и предках?

Те же законы, что действуют в человеке, семье относятся и к обществу. Насколько осознанно общество принимает вызовы извне, насколько чутко оно реагирует на изменения, которые происходят на планете, и что делает, чтобы сохранить природу, окружающую среду – наш большой дом Землю. «Встал поутру, умылся, привёл себя в порядок – и сразу же приведи в порядок свою планету» – гениальная фраза Маленького принца де Сент-Экзюпери. Только не каждый из нас-то, будем честны, по утрам регулярно умывается сам, что уж говорить об уборке планеты.

Власть – это тоже часть нас. Наши родные, так сказать, народом избранные,  что они делали в эти новые времена? И мы сами – что за «садовников» и садовников ли повыбирали? Чем они были озадачены, кого и что спасали и продолжают спасать? Может ли наш народ существовать в цивилизованном обществе или все мы, как головотяпы из Салтыкова-Щедрина, нуждаемся в жестоком правителе из-за своей безалаберности и нежелания нести ответственность за собственные поступки? Вот и находится каждый раз такой правитель…

Вечный русский вопрос: «что делать?» Думаю, вирус как раз дает возможности ответить на этот вопрос. Но главное, с чего стоит начать искать ответ – с себя.

Я облекла свой опыт в форму художественного повествования, чтобы достичь необходимого философского обобщения, однако же сохранила приметы документального романа, чтобы сохранить достоверность.

Ориентироваться в книжке легко: каждый месяц отмечен днем рождения кого-то из членов семьи и очередным этапом развития «пандемийной» истории – часто связанной с болезнью кого-то из родственников. И это тоже примета времени: 2020-2021, где жизнь и возможность ее потерять с такой очевидностью идут рядом…

Благодарности

Я более чем признательна моему психотерапевту Лизе Фалиной за то, что она натолкнула меня на мысль написать книгу, за ее профессиональную и личную поддержку.

Я благодарю каждого в моей семье за жизнь и события, которые пережила. Без вас эта история была бы пустой и ненастоящей.

Я верю, что, читая строки из этой книги, мои родители, сестры, брат, дети начнут лучше понимать некоторые мои решения и сделанные в жизни выборы.

Я благодарна моим друзьям, всем людям, которые встречались на моем пути в профессии.

Я признательна Анне Баганаевой за начало моего писательства. Без ее советов книга вряд ли бы была.

Я выражаю признательность литературному редактору Елене Афониной за чуткость и трепетное отношение к моим мыслям и тексту.

И надеюсь, что эта книга убедит каждого в том, что «потерять нюх» не всегда плохо.

Действующие лица:

Любовь, 59 лет, мама. Педагог, собственница частного детского сада. Собственница всех и вся по жизни.

Азамат, он же Георгий. 59 лет, отец. Бывший военный, руководитель-хозяйственник в театре. Живет по принципу «быть всем полезным». Отдушина – футбол.

Анастасия, 39 лет, старшая дочь. Журналист, видео-продюсер, постоянно стремится причинять добро семье, даже «насильно». Автор повествования.

Надежда, 35 лет, средняя дочь. Бывший руководитель в торговле. Заядлая декретница.

Михаил, 34 лет, сын. Бизнесмен. Постоянно в командировках по строительным объектам в разных городах страны. Путеводная звезда – деньги.

Вера, 16 лет, младшая дочь. Учится в школе. Кем хочет быть ни в профессии, ни в ориентации не определилась.

Федор, 15 лет, старший сын старшей дочери. Учится в школе. Пытается создать свое дело.

Все персонажи вымышлены, 

любое сходство с реальными людьми случайно

Глава 1. МАРТ «Никто не ожидал»

Конец марта, но весной и не пахнет. На улицах лежит грязный снег. Морозно, пасмурно и серо. Затянувшаяся зима словно высосала все силы. Делать ничего не хочется, но у меня “горит” проект. Заказчик долго согласовывал смету, метался по сценарию и героям. Я уже решила, что на этот проект рассчитывать не стоит. И вдруг он заявляет: «Снять фильм нужно срочно и успеть сдать до середины апреля». Я ошалела, но отказываться не стала. Со скоростью света договариваюсь с одним из героев съемки.  Герой непростой, ощущение, что я силой выбила у него согласие участвовать в проекте. Чтобы как-то отложить хоть немного момент встречи и успеть собраться с мыслями для интервью, решила поехать на трамвае.

Села в вагон, под монотонное постукивание колес успокоилась: собственно, не впервой мне делать проекты вот так, «с колес», и уговаривать не договариваемых героев. И тут я  вспоминаю, что обещала сегодня детям поехать в Пермь на день рождения моей младшей сестры, а билеты на поезд не купила.

И вот сижу я и выбираю  удобное время отправления поезда. Решила ехать на ночном, чтобы мой младший сын спал, иначе в дневное время он разгромит своей буйной энергией весь поезд и поставит на уши всех пассажиров. Оформляю места, вдруг сзади меня раздается то ли чих, то ли кашель. Оборачиваюсь и говорю: «Будьте здоровы!» молодой девушке. Она извиняется и добавляет: «Я ничем не больна, просто нос режет сильный запах в трамвае».

И в это время к нам поворачивается кондуктор и говорит: «Каждое утро перед сменой нам чистят вагон химикатами, от которых потом все задыхаются и кашляют. Что за химикаты используются в этих обеззараживающих средствах непонятно. Это все потому, что началась эпидемия коронавируса и всех обязали обрабатывать трамваи».

Про эпидемию все говорят, но реально в нее никто не верит. Коронавирус появился в Китае еще в декабре. В конце января китайцы закрыли Ухань, первый в мире город, где была зафиксирована вспышка вирусной пневмонии, источником которой стал новый коронавирус. В конце марта китайский город, который стал очагом распространения нового вируса,  поражающего легкие, частично открыли: восстановили работу общественный транспорт, предприятия и магазины.  Нам тогда казалось: где Китай и где мы? Следом закрылась Европа. Казалось, они, как китайцы, блокируют заразу, до нас она точно не доберется.  В то время, когда у них тысячами выявляют заразившихся коронавирусом, у нас – лишь единицы.

В связи с угрозой распространения коронавирусной инфекции в центральных регионах России закрывают учебные заведения, но у нас на Урале это касается пока только допобразования. Наши власти рассчитывают обойтись легким испугом. Оперативной информации по заболевшим нет ни на сайте Роспотребнадзора РФ, ни на сайте Минздрава РФ. Местный Минздрав отказывается сотрудничать со СМИ и давать актуальную информацию. При этом журналисты публикуют данные о заболевших, которые не сходятся с официальной статистикой. Чиновники грозятся «в ежедневном режиме мониторить свердловские издания, которые не будут публиковать официальные релизы в материалах, информирующих население по ситуации с коронавирусом, и вносить игнорирующих в черный список». В общем, как обычно, на ровном месте решили развернуть военные действия, только по борьбе не с ковидом, а с журналистами, которые пытаются давать информацию быстро и при этом достоверно.

И вот про эпидемию все говорят, ее призрак витает повсюду вместе с резким запахом дезинфицирующих средств. Хочется кашлять, но нельзя, мало ли что люди подумают? Подумают, что ты болен этим неведомым вирусом. Все боятся. Однако в трамвае из десяти человек в маске только кондуктор.

Я и сама чувствовала эту вонь, просто никак не могла понять, что же так может пахнуть. Выйдя на улицу, вдохнув свежего морозного воздуха, встретила своего оператора в центре города, и мы отправилась на съемку.

Сегодня мы писали интервью на тему «Личная история успеха в мире дизайна интерьеров».  Безмятежная тема беседы шла вразрез с разговорами за пределами съемок. Мы обсуждали пандемию: ни я, ни героиня съемок, ни оператор, – никто всерьез не верил, что в нашей стране может  произойти то же, что и в Китае, Европе или США, что Россию закроют и введут «локдаун». Новое иностранное слово.

У меня же был жесткий график, и долго беседы беседовать я не могла. Мне нужно было еще успеть вернуться домой, собрать вещи, забрать младшего сына из садика, старший должен был вернуться из школы, и успеть на вечерний поезд. Предполагалось, что мы съездим в Пермь на неделю школьных каникул. Со спокойной душой мы поехали на вокзал, сели в поезд… И кто бы мне сказал тогда, что пандемия  – это настолько близкая к нам реальность, что тот самый заморский «локдаун» уже дышит в затылок, а планы рушатся к чертовой матери…

Приехали

Приехали мы накануне дня рождения младшей сестры. Я зашла в дом с опаской, потому что последний раз мы с мамой и средней сестрой изрядно поссорились. Но мы не виделись несколько месяцев, и радость встречи перевешивала неоднозначность чувств. Мальчишки орали, мы смеялись и обнимались.

Мама радостно нас встретила, проводила в нашу комнату. Я зашла и почувствовала, с какой любовью мама все подготовила. Аромат материнской любви и заботы был повсюду. В комнате чистота и порядок, правда, одна стена без обоев, мама решила заклеить стену картой мира и заказала обои в размер. Обычно в этой комнате валяется куча игрушек моих племянников-погодок (они оккупировали весь дом), но сейчас игрушки убраны, диван расправлен и постелено свежее, тщательно отутюженное белье.

В этом доме родители живут семь лет. Когда они только заехали в него, здесь были бетонные стены, лестничные пролеты без перил, и я всегда поражалась, какие они смелые, мои мама и папа, что рискнули заехать в дом-стройку. И вот эта стена без обоев напомнила мне тот дикий, сложный первичный период. Ведь не зря говорят: «Хочешь развестись – затей ремонт». Это действительно проверка отношений на прочность.

Все, что есть в доме, придумано и создано руками родителей и мужа моей средней сестры. Раньше он занимался ремонтом квартир и загородных домов. И это весьма пригодилось для нашего дома.

А дом, между прочим, не самый маленький! 380 квадратов. Три этажа с мансардой, девять комнат, подвал и гараж.

На первом этаже большая гостевая зона со столовой и кухней, главное место встреч и разговоров. На втором этаже спальни для меня и младшего сына. Напротив живет моя младшая сестра Вера. Ещё выше кабинет с библиотекой. Когда приезжает мой старший сын Федя, он располагается в этой комнате. Напротив библиотеки – спальня родителей. Ещё выше двухуровневая квартира моей средней сестры Нади, где она живет со своим мужем Димой и  двумя их маленькими сыновьями-погодками  Артемом и Павлом. Ещё есть подвал, где находится что-то похожее на спортивный зал с батутом. Там дедушка играет с внуками в футбол и учит малышей подтягиваться. Есть и сауна с джакузи, а также прачечная и хозпомещение – территория папы и Димы.

****

Моя особенная любовь в доме – стена с фотогалерей моей семьи. Мама отыскала фотокарточки моих прадедов и прабабушек и в каждой рамке сделала коллаж. Получилась галерея предков до пятого колена. Когда я приезжаю к родителям в гости, меня просто манит эта стена. Самое старое фото датируется более чем вековой давностью. На нем родители моей прабабушки. На меня смотрят серьезные лица с правильными чертами: тонкие губы, тонкие носы. Прапрапрадед с короткой бородой и подкрученными кверху усами, в строгом костюме, цепочка от часов на жилете, руки ровно лежат на коленях, словно кто-то скомандовал держать их именно так. Я смотрю на них и всегда пытаюсь понять, кем были эти люди. По рассказам родных, прапрапрадед был железнодорожником, машинистом бронепоезда. После того, как белые при отступлении взорвали железнодорожный мост в Перми, участвовал в его восстановлении. Он был ярым сторонником «красных».

Прапрабабушка, напротив, была очень набожной, молилась за всех. С фотографии на меня смотрит стройная женщина с мягким взглядом. Похоже, что у прапрабабушки был хороший вкус: платье скроено по фигуре, никаких корсетов, вычурности и блестящих украшений. Ворот под горло, на шее цепочка. Волосы, как и было модно в те годы, аккуратно собраны в пучок. Она держит на руках мою маленькую прабабушку.

Как люди таких разных взглядов уживались вместе, вызывает мой неподдельный интерес. Почему мне не передалось по родовой памяти умение находить общий язык с родными? Каждый мой приезд в родительский дом словно пороховая бочка, которая от неверного слова, поступка, вот-вот взорвется.

Узнать ответ у предков лично возможности не было, они умерли в 1942 году от голода. Моя прабабушка выжила. Она была очень суровой, я с детства ее побаивалась и лишний раз ни о чем не спрашивала. Даже с фотографии  веет несгибаемым духом этой маленькой сухонькой женщины: сдвинутые брови, хмурый острый взгляд, маленький орлиный нос, плотно сжатые губы.

Я подолгу всматриваюсь в лица родных людей, но ответа, как жить в мире, не нахожу, улавливаю лишь некоторое внешнее сходство. Например, носы картошкой. Это точно нам досталось по маминой линии моего деда. Мою прабабку из зажиточной крестьянской семьи выдали замуж за прапрадеда из  бедной семьи по расчету, хоть это звучит как оксюморон, – чтобы избежать раскулачивания. Оставив хозяйство, семья переехала из центра пермских владений Строгановых за 100 километров, где был крупный железнодорожный узел.

Иду вдоль стены дальше – здесь фотографии маленькой мамы и папы, их счастливые молодые лица. Смотрю на наши детские фотографии, и мне очень хочется продлить историю семьи, дополнить галерею фотографиями наших детей… У мамы с папой уже шесть внуков. И все парни.

***

Большую часть времени вся семья проводит на первом этаже. С рождением моих племянников Артема и Павла, гостиная превратилась в огромную игровую.

Периодически, когда папа сильно начинает возмущаться, что дом захламили, в подвал «отгружают» невероятное количество игрушек из гостиной. Вообще в нашей семье культ детей, а потому, несмотря на строгое воспитание, их просто заваливают регулярно подарками и разными играми, так что у малышей голова идёт кругом: все везде валяется и толком это великолепие никто не успевает прибрать и разложить по местам.

Папа давно предлагает взять помощницу по дому, но мама категорически отказывается. По старинке пытается сохранить «дежурства», когда дети дежурят по очереди, но соблюдать порядок в доме получается с переменным успехом. Исключение – праздники, к которым в доме наводится чистота до блеска.

***

Этот дом появился непростым путем. Когда родители переехали в Пермь, мне было 16 лет. Папа  как военный получил четырехкомнатную квартиру в центре города. После приватизации квартиру продали. На эти деньги купили нам, трем старшим детям, однокомнатные квартиры в строящемся доме. Был у родителей пунктик, что они обязаны дать нам хорошее образование и жилье. Сами они  с нашей младшей сестрой Верой переехали в барак, в трехкомнатную квартиру, бывшую коммуналку, где в одной из комнат когда-то жила бабушка, папина мама. Барак значился под снос «когда-нибудь», папа договорился с чиновниками, что до этого момента возьмет ещё две комнаты возьмёт в соцпользование.

 В этой бывшей коммуналке родители сделали ремонт (им не впервой, опыт получили, мотаясь по военным гарнизонам), установили водонагреватели (горячей воды в этом доме не было в помине), сделали ванну (которой тоже никогда не было в этой коммуналке) и стали жить. Папа ушёл на пенсию из армии, работал директором торговой базы. Мама работала в детском саду психологом.

Время шло, а барак все никак не сносили. Мой брат Миша в это время искал землю под постройку дома для себя и поделился с родителями информацией о продаже таунхауса, в черте города, но в то же время в поле, у реки. Родители сразу согласились, папа взял ипотеку и купил дом.

Надя тоже вложилась в этот таунхаус. Потому что в итоге дом, в котором родители купили каждому из нас квартиры, стал долгостроем. Первым от этого «актива» избавился брат, он удачно продал квартиру, на вырученные деньги купил землю и стал строить дом. Он всегда очень хотел не квартиру, а именно дом. Уже тогда брат занимался строительным бизнесом, открыл торговую фирму по стройматериалам.

Вот и получилось,  что, когда встал вопрос о покупке дома, родители предложили поучаствовать сестре, она продала недостроенную квартиру, внесла деньги как часть первого взноса, и в итоге в родовом поместье они с мужем Димой получили двухуровневую квартиру на третьем и мансардном этажах с собственной кухней, ванной, спальней и гостиной.

***

Так они тут и живут уже восемь лет. Я приезжаю на дни рождения, привожу детей на каникулы. В этом большом доме  проходит вся наша общая жизнь. Случаются и ссоры, и счастливые моменты.

Как-то вечером, в один из наших приездов папа пришёл с работы радостный, с каким-то даже загадочным лицом, принёс шампанское (очевидно, хотел порадовать маму, она  любит игристое). За ужином, когда мы все устроилось за большим обеденным столом, он торжественно откупорил бутылку и показал документы. Ипотека за дом выплачена полностью. Груз с папиных плеч и кошелька пал.

День рождения младшей сестры

На следующий день был день рождения Веры. Ей исполнилось 16 лет. Мы называем младшую сестру моделью. Она высокая, ноги растут от ушей, чего нет ни у меня, ни у Нади, и мы по-доброму ей завидуем.  Вера очень красивая: высокие скулы, миндальные  глаза – черные вишни, которые они упорно прячет за линзами круглых очков. Роскошная копна русых волос, которые настолько тяжелые, что не поддаются завивке. Сама себя красавицей Вера не считает и прячет все свои достоинства в «старческие» одежды.

Она может надеть мамину кофточку,  которую откопает с антресолей, и носить не снимая. Как бы мы с Надей ни подсовывали потихоньку модные, молодежные вещи нашей младшенькой, Вера упорно надевает «классические» брюки, кофту и – вперед.

С младшей сестрой наша разница в возрасте целых 24 года. Мама решила, раз взрослые дети, особенно старшая дочь, которая только и думает о карьере, видимо, никогда не подарят родителям внуков, рожу сама. Папа же мечтал пожить «для себя»: только всех на ноги поставили.  Он хотел путешествовать, но у мамы был другой план. Младшую дочь она родила в 44 года. А папа в это время по полной занялся своей желанной жизнью и, раз мама выбрала себе другое занятие (очередное воспитание ребёнка), нашёл себе «подругу». У  него случился служебный роман, который, конечно, спровоцировал трещину в отношениях с мамой. Мама бы и не узнала о похождениях отца, но его любовница стала присылать маме сообщения с требованием отпустить отца к ней и угрозами кары небесной. Случилось это сразу после рождения Веры…

***

Как-то эта дама долго била по папиной машине, припаркованной у барака, где жили тогда родители, срабатывала сигнализация, и она требовала открыть ей двери в подъезд, чтобы она могла подняться к нам домой. Это было Рождество. Она зашла и на пороге вручила отцу заявление об увольнении и потребовала подписать бумагу. Вместо того чтобы выставить ее за дверь, отец начал ее успокаивать. Этот поступок отца я до сих пор не могу понять. Он жил на два дома. Потом все прошло, но история оказалась ложкой дегтя во вполне дружной истории нашей семьи. И вроде бы папа все делает для мамы сейчас (покупает машины, возит в отпуск), но то, что он не смог защитить ее от этой сумасбродной женщины, которая ей угрожала, мама до сих пор простить не смогла. Глубоким следом отпечаталась эта история и на Вере,  младшей сестре. Хотя она была тогда совсем малышкой. Ничего не проходит бесследно.

***

К сожалению, Вера не застала счастливых родителей, как мы. Она растет в постоянной конфронтации папы и мамы. И всегда задается вопросом: зачем в принципе жить в браке, если нет любви? По мнению младшей сестры, родители не любят друг друга.

***

Лет с пяти у Веры было две мечты на день рождения. Какие? Хвост русалки и маленькая живая собака. И каждый  год она ждала, что какая-то из них точно исполнится. Но родители всегда были против. Хвост считали детской забавой, а собаку – слишком большой ответственностью. Поэтому каждый год Вере дарили мягкую игрушку в виде щенка. Но год назад родители  согласились-таки  на собаку живую. Несмотря на желание Веры взять маленькую собаку из приюта, мама настояла на большой породистой. По ее мнению, от бездомного животного непонятно, чего ждать, а большая породистая собака может отпугивать от Веры незнакомцев во время прогулок. 

Вера спорить не стала. В итоге в родительском доме появился самоед по имени Гера. Это большой шпиц. Удивительно добрая собака, обожает детей, настоящий компаньон. 

Папа сколотил Гере будку. Но собака отказалась там жить. Тогда Гере организовали собственную комнату в доме на первом этаже, где Вера занималась на фортепиано, сразу с выходом на задний дворик. Гера рос не по дням, а по часам и становился просто огромным. Периодически он все же залетал в комнату к Вере и валялся с ней на кровати. 

Правда, мама регулярно предъявляла Вере претензии, что она не гуляет с собакой регулярно, не следит за временем ее кормления, и они ссорились. Иногда мне казалось, что сестра пожалела об этом «подарке». Но даже, если это и так, Вера не показывала этого: ходила на занятия по дрессуре собаки, готовила ее к соревнованиям.

***

Так как ей исполнилось 16, было решено, что хвост русалки уже не нужен, зато актуален вопрос по уходу за кожей лица, потому что Вера часто красится. Она занимается в школьном мюзикле и много выступает на городских мероприятиях. Мы подарили ей бокс с качественной косметикой. Когда постоянно пользуешься гримом, кожа становится похожа на сморчок, мне это знакомо по ТВ-эфирам. Нужна качественная косметика.

Вообще родители очень любят смотреть телевизор, хотя меня там давно уже не показывают. И вот вечером, когда мы сели за стол, его снова включили. Родители посмотрели новости, из которых хотели узнать, насколько опасна пандемия для России, было анонсировано обращение президента к населению. Мама с папой ждали выступления Владимира Владимировича. И не зря. Президент выступил перед народом и объявил о том, что в России вводится локдаун, продлеваются школьные каникулы до начала апреля.

Папа радостно воскликнул, оттарабанил руками по столу чечетку: «Как я вовремя закрыл ипотеку!». Мама кивнула: «Давно пора школы закрыть, так можно остановить распространение коронавируса и избежать жестких ограничений, как в Европе». Старшие дети возликовали: «Урааа! Каникулы продолжаются!». И с воплями и визгами, оттарабанивая вслед за дедом чечетку, ускакали в сауну.

На семейном совете мы решили, что я с детьми останусь еще на неделю в доме. Благо, что места хватает всем. Казалось, путь спасения найден, ведь, как заявлял Владимир Владимирович, “не надо думать, что меня это не коснется, и никогда не нужно надеяться на авось”.

Мы заболели

Когда мы приехали в Пермь в дом, папа хередал¹, но внимания на это не обращал: он  сильно кашлял, температуры к нашему приезду не было и потому, ходил на работу.  За  границу же он не ездил! Официально считалось, что только приехавшие из-за рубежа могут подхватить эту новую заразу.

Через пару дней я тоже приболела, а мне нужно было ехать на съёмки в Екатеринбург. Температура была 37, и пиарщик попросила меня не приезжать: вдруг я больна ковидом? Я решила действовать по правилам. Сначала позвонила в Минздрав, так как я не из пермского региона, уточнила, что делать. Мне подтвердили, что нужно вызвать «скорую». Я вызвала.

Врачи по телефону спросили, были ли контакты с заболевшими, возвращалась ли я из-за границы. Я ответила "нет". Через несколько часов, достаточно, быстро, приехала бригада. Женщины пришли без каких-либо СИЗов², обычно одетые. Посмотрели меня, сказали – ОРВИ. Я переживала, что заставила «скорую» ехать на температуру 37. Спросила, "одна ли я такая сумасшедшая", на что врачи ответили "я не единственная". Они рассказали, что постоянно ездят на такие вызовы. При этом к тем, кто не был в контакте и не возвращался из-за границы, врачам скорой СИЗы не выдают: их просто нет. А ковидным бригадам, если и выдают защитную экипировку, то ходят они в ней, не снимая с вызова на вызов. Кроме того, сами медики ничего не понимают. Каждый день им спускают разные протоколы, в соответствии с которыми они обязаны работать. В общем, по мнению медиков «скорой», ковида в нашей семье не было.

Надя приготовила врачам угощение, чтобы они могли поесть: накрыла небольшой стол с пирогами и фруктами. Как оказалось, они ещё даже не обедали, а на вызов приехали уже ближе к вечеру. В машинах холодно, чай возят с собой в термосах.

На следующий день температура спала, я проснулась как огурец. Договорилась с родителями, что съезжу на съёмки на один-два дня, а дети останутся с бабушкой и дедушкой.

И я поехала. На запись интервью с одним из крупных предпринимателей. Во время беседы он признался, что “мы находимся на первой ступеньке кризиса, в ближайшие несколько недель мы почувствуем очень серьезные итоги от этого влияния”. Он был уверен, что «эта ситуация не на неделю и в ближайшее время меры карантина ужесточат и продлят». Судя по тому, что вирус пришел к нам позже, чем в Европе, на два месяца, карантин продлится до дня Победы, либо до лета. Бизнес, по его словам, готовился к отражению атаки, чтобы вирус не поразил экономику ни региона, ни страны.

Спикер был настолько убедителен, что я решила заехать домой, собрала вещи на весну, села в машину и поехала обратно к родителям.

***

Думала я на тот момент, как ни странно, ни о конце света, а о том, как выжить в доме с родственниками в сложившейся ситуации. Каждая долгая встреча с родными заканчивалась катастрофой.

Кажется, они были уверены, что каждый раз я прихожу к ним с «мечом», и всегда готовились отражать мои удары. Всю дорогу я ломала голову, как выстроить отношения с родными так, чтобы все было мирно. Обычно, когда я приезжаю к родителям, все сводится к ссорам, скандалам и выяснением отношений. Заботливо выращенные семейные узы рвутся и летят в тартарары, и в итоге я уезжаю, хлопнув дверью, чувствуя себя полностью разбитой и ненужной. Грустная картина, что и говорить.

Ехала я не одна, а с детьми. Мой младший сын настоящий энерджайзер. Некоторые нейропсихологи ставят ему диагноз СДВГ³. Я же не совсем им доверяю и считаю, что мой мальчик весь в мать: мало спит, постоянно в движении, ему всегда нужно много деятельности. А это значит больше времени и терпения родителя. В этом плане помощь мамы для меня бесценна.

 Она детский психолог и спокойно находит с внуком общий язык. Ну и дедушка так «нагоняет» за день, и в подвале с мячом, и на внутреннем дворе, что к вечеру ребенок сам идет в спальню со словами: «Хочу спать». Старшему сыну тоже полезно быть рядом с моей младшей сестрой, они погодки, и подросткам легче будет дистанционно учиться (о том, что введут дистант, тоже стало понятно после интервью), помогая и поддерживая друг друга.

Ну а я буду работать, проектов у меня много… И деньги в семье будут, даже если мама не откроет свой частный детсад, муж сестры не откроет автосервис, а папу посадят на «голый» оклад (он работает директором по хозчасти в одном из театров Перми).

Такой я придумала план. Он был надежен и хорош. Одного я не учла: того, что могут закрыть границы между регионами. Этого не я, не кто-то другой, конечно, не предполагал.

***

Вернувшись в родительский дом, я решила поговорить с семьей и поделиться тем, что узнала во время интервью с известным предпринимателем. Родные всерьез воспринимать информацию от меня не стали, посмеялись, что я в очередной раз строю из себя всезнайку. «Мало ли что там говорят», – сморщились они.

Кстати, одна из причин наших конфликтов именно в пренебрежении моим профессионализмом. Родные искренне полагали, что на самом деле вводить карантин надолго, как в других странах, наши власти не будут, потому что тогда бизнес весь у всех схлопнется. А кто же такое допустит? Мама привела в пример свой частный детский сад. Это ещё одно её детище, которое мы любим всей душой.

Садик мама открыла восемь лет назад. В силу своего перфекционизма и желания делать все как положено, садик получился просто прекрасным местом для малышей. Мама разработала авторскую программу по физвоспитанию. У неё в коллективе были и учитель ИЗО, и музработник, и логопед, и врач, и повар. Сама она работала и директором, и психологом. Каждый сотрудник в садике был не абы каким, а с профильным образованием.

Однако, несмотря на столь замечательное содержание, садик «не прошел» по форме. Мама пробовала получить лицензию на педдеятельность (это было её мечтой), но столкнулась с бюрократией, утонула в бумагах. Да ещё и после тщетных попыток договориться с арендодателем по ремонту пролётов, так как по пожбезопасности двери не проходили проверку из-за нескольких сантиметров, она совсем опустила руки.

Пожарные предлагали все оформить за деньги, но мама делает все по правилам и взяток не дает. Так ее частный детсад остался просто «центром по присмотру за детьми от года до трех».

Папа предлагал маме продать мамин «бизнес», так как дохода садик не приносил, а вот хлопот как раз приносил много, но мама никак не решалась. В январе был покупатель, однако продавать по предложенной ему цене не стали. Так садик и висел на маме, а заодно и на папе. Плюсом от этого детища было то, что в доме всегда была свежая еда, пусть и детсадовская, но полезная. Мама просила повара готовить и на семью. Правда, муж сестры и папа зачастую мечтали поесть "обычной" еды. Поэтому радовались, когда я приезжала. В отличие от мамы, я люблю готовить, особенно печь, и старший мой сын тоже любит готовить, особенно экспериментировать с мясными блюдами.

***

На самом деле, будет неправдой сказать, что мама никогда не готовила. Раньше готовила. Да, не все вкусно. Например, пюре и манную кашу я ела (мама заставляла), преодолевая рвотный рефлекс. Помню, мне было лет шесть. Мы жили тогда в Германии. Мама приготовила пюре, и я, чтобы его не есть, просто убежала к соседке вниз, на первый этаж. Мама быстро меня нашла и, увидев, как я за обе щеки уплетаю пюре соседки, пришла в ярость. Что было потом, я не помню, но навсегда запомнила одну истину: еда может быть вкусной, конкретно, пюре. Повзрослев, я научилась его готовить без единого комочка, собственно, как и манную кашу, потому что мои сыновья и муж  очень любят и то, и другое. 

При таких неуспехах с пюре и кашей мама божественно пекла вишнёвый пирог. Когда мы жили в Казахстане (папу туда отправили по службе), мама всегда делала на дни рождения это бесконечно вкусное лакомство, сверху посыпала пудрой. До сих пор помню, как сочный кусок пирога тает во рту, какое нежное рассыпчатое у него песочное тесто, как лопается вишня и появляется кислинка.

Приготовить пирог было не так-то просто. Сливочного масла в нашем военном городке было не найти, только солёное или шоколадное (для меня и то и другое было ужасным на вкус), поэтому мы делали масло дома сами. Взбивали молоко в сливки, а сливки в масло в трехлитровой банке по очереди: мама и я, даже средняя сестра иногда помогала, брат тогда был ещё маленький и мог просто не удержать и разбить банку – ему не доверяли столь ответственное дело. Именно это самодельные масло мама и добавляла в тесто. 

***

Мамин вишнёвый пирог я так и не научилась делать. С моей средней сестрой Надей мы часто рассказываем младшей Вере о том, что мама раньше постоянно готовила первое, второе, котлеты и компот, а она нам не верит. Мы даже просили маму испечь пирог на один из дней рождения, чтоб младшая сестра убедилась в том, что мама умеет великолепно готовить. Просто не любит. В этом все дело.

В общем, приехав на день рождения Веры, я решила испечь пирог (не вишнёвый), вместо того, чтобы спорить с родителями, средней сестрой и её мужем о том, закроют ли нас до лета.

Приготовление еды меня успокаивает. Отвлекает от дурных мыслей. Так же, как уборка, расчищает мозг. Ты концентрируешься  на конкретном деле, и оно затягивает. Если ничем себя не занимать, я начинаю гонять в своей голове всякие глупости насчет того, что в этом доме меня никто никогда не слушает и, пока я футболю эти мысли туда-сюда, я так накручиваю себя, что любое несогласие или критика родных, мгновенно приводит к конфликту. Я начинаю отстаивать свою точку зрения, а это порождает ещё больший конфликт.

Спорить вообще-то бесполезно. В доме мамы права всегда только мама. Но я с этим не согласна. Мне кажется, нужно уметь слышать своих детей, а не затыкать им рот. Иначе, вырастут шпунтики и винтики системы, беспрекословные исполнители.

В общем, пока я готовила начинку для теста, мешала специи для картошки и рыбы,  раскатывала тесто, укладывала все на противень, старательно ажурно залепляя края пирога, смазывала их яйцом для румяной корочки, в момент, как захлопнулась дверца духовки и пирог оказался в печи, – я твёрдо решила ни с кем не спорить и не отстаивать свою позицию с пеной у рта: моим детям в данный момент лучше будет побыть у родителей, потому что мне нужно работать, ездить на съемки. На самом деле, несмотря на все самоуговоры и доводы, желание уехать домой меня не покидало, пока не случилось следующее выступление Владимира Владимировича…

Глава 2. АПРЕЛЬ «Дай Бог прожить, чтоб не убило»

В начале апреля состоялось второе обращение президента к народу. Путин объявил нерабочими все дни вплоть до 30 апреля.

И, хотя президент пообещал нерабочие дни «с сохранением заработной платы»,  уже стало вообще не смешно. Мало ли что там рассказывает глава государства? Как платить людям, если у тебя у самого нет дохода, как, например, у мамы или мужа моей сестры?

В доме повисла пауза. Мама вздохнула и с сожалением сказала: «Надо было продать сад в январе, а теперь нужно думать, что делать с сотрудниками и из чего платить им зарплату, ведь родители потребуют возврат аванса. Вот если бы помещение было не в аренде…» Папа, который со скоростью света находит решения, постарался поддержать маму и быстро выпалил: «Будем просить отсрочки аренды».

Мама косо посмотрела на отца: «Это нереально, ты же знаешь, хозяйка помещения никогда не идет на уступки». Муж сестры задумался. По его выражению лица читалось: «Как все же работать? Чем платить людям?».

***

Решили не паниковать, а думать, как действовать. У меня были проекты, и по деньгам я могла обеспечить всю семью. И тогда мы решили, что практически на месяц остаемся у родителей. Мама воскликнула: «Главное, нам всем друг друга не переубивать». Не одну меня посетила эта мысль. Мама-то, конечно, произнесла это в шутку, но в такой шутке правды было ого-го как много.

В новом формате получалось, что в доме проживает десять человек, и первый вопрос, который предстояло решить – еда. Садик-то мамы не работал: нужно было готовить не только по выходным, но и на неделю! А на такую ораву варить можно только кастрюлями.

Мама своим волевым решением собрала всех в очередной раз за большим семейным столом и ввела правила общежития, которые впоследствии нам всем очень сильно помогли. Ввела дежурство. Суть его в том, что каждый день кто-то дежурит по кухне, отвечает за готовку и прибирает по дому. Мы распределили дни, мама сделала график, распечатала и повесила на холодильник. А еще она расписала меню на неделю:  ее опыт педагога в организации процесса очень пригодился. Да и в нашем детстве были похожие дежурства – не привыкать.

***

Поскольку папа был военным, всей семье постоянно приходилось переезжать в разные военные городки и что-то заново начинать: обустраивать квартиру, сажать цветы, клеить обои и совершать много-много всяких разных дел по созданию уюта. Организацией этого «много-много» всегда занималась мама. Она очень организованный человек. Одновременно она работала в детском саду (чтобы мы были всегда у неё под присмотром, как она говорит), занималась домашними делами (в квартире у нас всегда была идеальная чистота и порядок),  ночами параллельно училась, получала высшее образование. Нас было трое малышей: у меня с сестрой четыре года разница, а средняя сестра с братом погодки. И вот чтобы  как-то нас организовывать, мама вводила дежурство: каждый из нас дежурил по кухне, готовил обеды, ужины, первое второе и компот и делал уборку квартиры. Такой подход очень помогал избегать хаоса и усталости, хорошо организовывал семейную жизнь. 

Когда мама училась психологии на втором высшем, она решилась на некоторые эксперименты: стала вводить в практику все, что изучала в теории. Например, чтобы замотивировать младшего брата выносить мусор или помыть посуду, давала ему карманные деньги. Мы же с сестрой должны были выполнять все домашние обязанности по старинке. На наш вопрос «почему так?» – мама отвечала просто: «Потому что мы … девочки».  Это немного  обижало в детстве, мы считали это несправедливым. 

Может быть, у брата предпринимательская жилка зародилась именно тогда, а выстраивание отношений по типу «сколько мне за это заплатят, столько и сделаю» пригодилось в жизни. Миша с самого детства пытался заработать, еще и еще. Я помню, когда ему было  лет десять, он решил разводить хомячков и продавать их. Тогда никаких интернетов не было. Конечно,  мама сердилась, что в его комнате постоянный запах, даже прибиралась сама в его аквариуме с хомячками, жалела их, чтобы не дай бог никто там не погиб, а брат успешно их продавал и… оставлял выручку себе. Вот это и был его первый бизнес. 

***

Дежурство и распорядок, знакомые  с детства, вновь помогли нам избежать бытовых конфликтов: по хозяйству все было понятно. Дежурили все: мама в понедельник, во вторник средняя сестра, я дежурила в выходные, так как в рабочие дни не успевала, готовили даже старшие дети-подростки.

Мы распределялись и на прогулки с младшими детьми. Благо у родителей есть придомовая территория.

В магазины мы практически не ходили – заказывали доставку продуктов раз в две недели.  Раз в неделю по очереди ходили до ближайшего магазина в полной экипировке (масках, перчатках), просто чтобы развеяться.

Все работало как часы: были завтраки, каши, как положено по детскому режиму, затем прогулки, активные игры, обед, часовой сон, полдник, снова игры, прогулки, ужин. Вечером каждый день мылись полы в доме – чтобы всегда было чисто, опять же, потому что были маленькие дети. Это очень помогло нам жить в ритме. А ритм помогал жить… Мы каждый день менялись, каждый день у нас были свежие обеды, ужины и чистый дом. Нам некогда было выяснять отношения: каждый был при деле, каждый был занят. Кроме того, каждую неделю я на два дня уезжала на съемки интервью в Екатеринбург, а остальную неделю работала из дома.

Бизнес мужа сестры пришлось закрыть: в Перми ввели очень жесткие ограничения. Сама сестра, Надя, сидела в декрете. Папу вывели с работы, мамин детсад не работал. Как и ожидалось, я осталась единственным работающим человеком, несмотря на пандемию, потому что у меня было несколько проектов: видео, журналистских, в том числе я писала интервью. Моя работа никаким образом не приостановилась.

Чтобы как-то отдыхать друг от друга и немного менять обстановку в доме, я предложила папе ездить со мной на съемки. Это было хорошим решением: пока папа рулит, я могу работать в машине.

В Перми были очень жёсткие меры по самоизоляции. Люди с улиц попросту пропали. Их не было видно. Кардинально иная картина была в Екатеринбурге. Когда мы приехали, на улице было полно людей. Они свободно гуляли, по большей части совсем без масок. Показалось, что мы приехали из какой-то резервации в очень свободный от пандемии город. Папа даже засобирался тоже пойти погулять, но я его не отпустила: ему шестьдесят, и я переживала, что он в группе риска.

Я забрала по дороге оператора. Мы оба были в масках и перчатках, и на съемках клиент очень сильно смеялся над нами по этому поводу. Снимали мы в торговом центре, который был закрыт для посетителей, но там находился офис нашего заказчика, и потому на съёмки нас пустили по договорённости с администрацией.

***

Немного жуткое впечатление представляют пустые ТЦ, что и говорить. В Екатеринбурге их огромное количество, и там постоянно толпы людей. И когда эти махины стоят пустыми – света нет, тёмные коридоры, закрытые стеклянные двери бутиков – все это напоминает апокалипсис из западных фильмов-катастроф. Сложно было поверить, что это не кадры из киноленты, а реальная наша действительность. И, конечно, до последнего была надежда, что это скоро закончится, и мы вернемся к привычной жизни, потому как все эти маски, перчатки, антисептики начинали раздражать. С другой стороны, я никак не могла понять, почему в Екатеринбурге люди вообще не верят в серьезность происходящего и не принимается никаких «ограничительных мер».

В тот же день мы вернулись в Пермь. Пока я работала, папа выспался и предложил ехать обратно. Все-таки работать в паре оказалось продуктивно.

Вернулись – и снова выступление президента.  И вновь родители с нетерпением ждали, что же объявит глава государства. Было 8 апреля. Путин заявил, что Россия не раз проходила через серьезные испытания: страна справилась с печенегами и половцами, «победим и эту заразу коронавирусную». Побеждать заразу он решил с помощью поддержки бизнеса, который будет сохранять рабочие места. Мама не сильно впечатлилась метафорами про печенегов и половцев, но вроде воспряла духом.

Взяла у брата денег в долг, чтобы выплатить сотрудникам зарплату, и начала разбираться, какие бумаги нужны для оформления кредита. Чем больше она во всю эту бумажную волокиту погружалась, тем больше понимала, что дело идёт к закрытию сада. Кроме того, частные детские сады без лицензии по региональным документам, нашлепанным бездумно краевыми чиновниками, не попадали под новые меры поддержки. Я попробовала выдумать какой-то выход – уж очень сильно мам любила свой сад, и предложила ей написать коллективное письмо губернатору. Связалась с коллегами в местных СМИ, для того чтобы обращение было опубликовано и привлекло внимание властей. В чатике владельцев подобных центров по уходу за дошколятами мама кинула клич «Кто за?». Мы составили обращение. Мама отправила его в чат нелицензионных частных садов края. Последовали долгие и жаркие споры, что «это» ни к чему не приведёт, я предложила прекратить пустую перепалку и все же попробовать найти выход.

Мама с каждым аргументом коллег, все больше теряла надежду на помощь от государства. Тогда мы пошли на хитрость. Документ должен был быть подписан всеми. Мы поступили так: каждая подписала, а потом мой муж с помощью фотошопа объединил все подписи под обращением. А иначе собрать эти подписи не было никакой возможности. Мы вообще не выходили из дома, и чётко соблюдали все меры изоляции. Нам даже еду (мясо, птицу, рыбу, овощи), как я уже писала, привозили раз в две недели, так сказать, оптом: мама заказывала провиант для дома в той же фирме, что и в детсад. И это было такое необычное ощущение полной несвободы, к которому сложно было привыкнуть. И потому я думала, что ездить по адресам и собирать подписи не вариант.

 Единственно логичное решение в данных условиях оформить документ – использовать виртуальные средства. При этом никого никто не обманывал. Помощь действительно была нужна. Правда, это ничего не поменяло. Активистов чиновники отправили читать нормативные документы и сверять ОКВЭДы⁴, которые вроде подходили, а вроде и нет.

У мамы совсем опустились руки. Ещё один вариант хоть как-то остаться на плаву – написать арендатору о снижении аренды. Мама была против. Ни средняя сестра, ни папа не могли её переубедить. Я попросила поговорить с мамой свою лучшую подругу, у которой один из бизнесов как раз сдача в аренду помещений, также она сама арендовала площади. Подруга поговорила с мамой, прислала ей пример того, как пишет запросы она. Мама долго еще собиралась с духом, она вообще очень долго доходит до каких-то вещей, сначала принимает предложения в штыки, оправдывается темпераментом флегматика – «долго доходит, как до жирафа». В общем, оплот недоверия пал, мама все же написала письмо с просьбой снизить плату за помещение. И арендатор пошёл ей на встречу – на шее у мамы остались зарплаты работникам и счета за коммуналку.

***     

Мы прожили почти месяц у родителей. Я готовила борщ, рыбу, рис, варила компот, – в общем, все как полагается в день дежурства, и как-то мама, разбирая посудомойку,  сказала: «Мы уже месяц живем и ни разу не поссорились». И на самом деле, это было большим для всех нас достижением. Ну и для меня, в первую очередь. Вообще всегда считается, что причиной конфликтов являюсь я. Собственно, я их провоцирую. И, думаю, родственники правы. Я просто вообще не могу терпеть какое-либо на меня давление и попытки директивно заставить меня делать так, как кому-то хочется, без учёта моего мнения, – это приводит меня в бешенство.

Понятно, что в детстве я все делала «как говорили», всем во всем помогала, была очень послушной девочкой. Не дай Боже поперёк кому что сказать. Но к подростковому возрасту, начала показывать свое Я, чем всех очень удивила.

***

Самый одиозный случай произошел в Москве, куда мы семьей переехали из Казахстана, в очередное папино назначение. Переехали мы, когда мне было двенадцать. И попасть девочке из глубокой деревни «какого-то Сары-Озека» (именно так считали и учителя, и мои одноклассники) в сообщество «столичных звёзд», – непростое испытание. Под сомнение ставились и мои знания, и мои оценки, и то, как я одеваюсь. Меня обзывали палкой. А я просто была маленькой, худенькой, а мои сверстницы уже имели пышные формы. В 90-е быть худой было не модно. 

Помню, как хотела всем понравиться. Выпросила у родителей на день рождения красные лакированные с  аккуратным бантиком туфельки на маленьком каблучке. В день рождения заветный подарок я получила. С горем пополам  папа разрешил мне их надеть в школу. Конечно, маму, которая предложила надеть ботинки, а в школе переодеть туфли, я не послушала. Был ясный, теплый день. Удивительно теплый для апреля, плюс 24.

 Утром я, счастливая, отправилась в школу именно в этих туфельках. Но счастье мое было недолгим… дежурный учитель на входе не пустила меня: «Переодевай сменку!», – затормозила она меня. Я дерзко отказалась: «На улице сухо, в школе нет ковров, и потому не вижу смысла переодевать обувь. Ну и, кроме того, у моих родителей не было денег, чтобы покупать мне две пары туфель». Она все равно меня не пустила. Встала как цербер на моем пути. Я топнула ногой, закатила скандал и потребовала вызвать директора немедленно! За директором не пошли, но на уроки тут же меня пропустили. Свое право грызть гранит науки я отвоевала, но настроение было на нуле.

В общем, день моего четырнадцатилетия начался со скандала. Но на этом злоключения не закончились. Днем, вернувшись домой расстроенная, я попросила маму разрешить мне не ходить в музыкалку. Она жестко на автомате отчеканила: «Это еще что? Быстро в музыкалку на урок фортепиано! День рождения не повод прогуливать занятия и отдыхать!»

Без всякого настроения я поплелась на трамвайную остановку. Пока я ждала трамвай на тротуаре, напротив остановки решила припарковаться женщина на белой иномарке. Ехавший за ней мотоциклист, не смог вовремя отреагировать на маневр водителя и вывернул на тротуар. Я машинально отошла подальше. В это время пассажир белоснежного авто открыл дверь, начал выходить, мотоциклисту пришлось вывернуть еще круче, и в результате, меня, уже просто вжавшуюся от ужаса в стену дома, горе-мотоциклист зацепил своим рулем, продолжая движение, и протащил до перекрестка. Я  брыкалась, свалилась на асфальт, а чудо-гонщик просто уехал дальше.

Сидя на дороге,  я пребывала в состоянии шока. Куртка была разорвана, на коленях ссадины. Я психанула и, еле волоча ноги, страшно напуганная, с комком в горле (я вымолвить слова не могла) и с полными слез глазами, вернулась без сил и настроения домой. Благо идти было недалеко, дом находился рядом с остановкой.

С тех пор свой день рождения я не то, чтобы не люблю. Я его ненавижу!  Я старалась проскочить этот день незаметно, в привычных делах. Но ни один из новых праздников, как назло, не проходил без «приключений». Я стала встречать свой день рождения с молитвой: «Дай бог прожить, чтоб не убило».

***

Вот и в этом раз, на свое сорокалетие ничего хорошего я не ждала, праздновать никак не собиралась. Я забила день работой под завязку. В шесть утра с папой уехала в Екатеринбург на съемки. Папа переживал, что его не пустят в город, я же была спокойна: со всеми договорюсь, «если что».

Папа волновался неслучайно. Дело в том, что из Перми выезжать можно было, только имея при себе документ на дачу или документ с работы на передвижение. На въезде в Екатеринбург все было спокойно. Я высадила папу у своего дома, чтоб он отдохнул – вечером ему за руль, а сама уехала на съемку. Крутилась, как белка в колесе, чтоб везде успеть, готовая к тому, что что-то обязательно пойдет не так.

Съемочный процесс я обожаю. От людей, которых встречаю на съемках во время работы, я вдохновляюсь. Любые форс-мажоры, которые возникают в процессе, меня только «заводят» – мне нравится в суперкороткое время принимать срочные решения и быстро получать нужный результат. Это как головоломка, которую надо точно собрать. Собственно, так было и в этот день – сплошные головоломки, но я смогла со всем разгрестись и даже успела между съемками съездить на грим не для эфира, а просто, чтобы быть красивой.

***

Я не считаю себя красивой. У меня совершенно бледное лицо. Как чистый холст. Но стоит к нему прикоснуться профессиональному мастеру, и я преображаюсь. Гримеры всегда обращают внимание на мои крупные черты лица и, в отличие от меня, считают, что они очень выразительные. Большие глаза, не голубые или зеленые, а цвета морской волны, длинные ресницы, каждый раз слышу комплименты по поводу их длины и вопрос: «Что нарастила?» – и удивление, когда отвечаю: «Нет, свои». Крупный нос я с детства мечтала исправить, сделать пластику. Хорошо, что не сделала. Рот мне казался маленьким, губы чересчур пухлыми. Но все это, как выяснилось опытным путем,  достоинства, которые хорошо смотрятся в кадре.

Я маленького роста, сказать, сколько мне лет, проблематично. Как говорится, «маленькая собачка до старости щенок». И с возрастом это пословица мне стала нравиться. Больше 28-30 лет мне не дают.

Моя бывшая коллега по ТВ занимается сейчас тортами, я заранее сделала у нее заказ. В пять вечера уже стартанула обратно в Пермь, успев по дороге забрать красивущий торт. По дороге  обратно папа рулил,  я печатала материалы для другого проекта. И  в десять вечера, отправив последний текст,  мы заехали в Пермь.

***

На въезде в город была пробка. Стояло огромное количество ДПС с мигалками. Нам жезлом показали подъехать к посту. Я сразу включила видеозапись на телефоне: привычка журналистская сразу идти на конфликтные съемки с включенной камерой и писать все нон-стопом, потом при спорных ситуациях такие съемки помогали доказать, что СМИ ничего не переврали. Папа меж тем тихо шипел: «Выключи камеру».

Молодой человек попросил документы, разрешающие въезд в город. У меня было удостоверение журналиста, но разрешение я не распечатала. Папа уточнил, какие документы ему показать – на дачу или по работе. Полицейский попросил показать документы и у меня. Я показала пресс-карту, он попросил еще и справку. Я сказала, что пресс-карта имеет большую силу, чем справка. ДПС-ник сходил к своим коллегам, они что-то долго там обсуждали, но вернувшись, страж порядка, все же разрешил нам проехать. Видимо, решили не связываться, потому что на тот момент все эти запреты действительно имели сомнительную юридическую силу. Папа же сильно перенервничал, отругал меня за камеру. Я улыбнулась, поблагодарила его, что он все решил. Папа вообще человек, который может с любым, хоть с чертом, договориться и решить любой вопрос.

***

Так мы приехали домой. Я всех предупредила, что праздновать ничего не буду, привезу торт и попьем чай. Но. Все пошло не по плану.

Дома меня встретили дети, сестры, мама. Красиво накрытый стол, несколько букетов живых цветов. Старший сын сам замариновал мясо по своему фирменному рецепту, приготовил шашлык, нарезал овощи, зелень. Прям будто пикник. Мы душевно посидели. Сделали несколько общих фотографий. Такая у нас большая семья, оказалось… И ничего смертельно опасного в этот день, на удивление, не произошло. В тот вечер вернулось давно забытое ощущение, что день рождения – это чудесный день.

Глава 3. МАЙ «Расставила точки над I»

Так же чудесно, как и свой, я хотела отпраздновать день рождения младшего сына. Я вообще за то, чтобы дни рождения были невероятным праздниками. Такими, чтобы дети на всю жизнь сохраняли в душе эти чувства радости, счастья, бесконечной любви. А для младшего сына так особенно этого хочется. Он родился 9 мая. И уже четыре года это мой личный день Победы.

***

Хорошо помню то утро. Я точно не собиралась рожать 9 мая, хотя гинеколог сразу поставила именно эту дату. Вообще-то мы собирались со старшим сыном на Парад Победы. За пару дней до этого я, паникерша, была на приёме у врача, и мне сказали, что до 13-го точно буду ходить. Но в пять утра 9 мая что-то пошло не так. Я проснулась от того, что начали подтекать воды. Решила поехать в роддом сама, не будить мужа и сына. Собралась, вспомнила, что город перекрыт, рожать я должна была в клинике, которая находится в центре города – мало ли что.

Я дождалась семи утра, когда уже более-менее можно было будить парней, и попросила меня отвезти. Дозвониться до акушерки я никак не могла, но оказалось, что она меня уже ждала. Сказала, как чувствовала и прибежала. Я вообще каким-то чудом по жизни встречаю удивительных людей! Схватки никак не начинались. Акушерка предложила на всякий случай все подготовить для обезболивающего укола, но я отказалась.

И вот я лежу на этом родильном кресле, увешана датчиками, которые проверяют сердцебиение ребёнка, все хорошо. В руках мобильник с замерами времени схваток. Время 9:45. Ни-че-го. Позвонила подруга, мы с ней поговорили. Она посмеялась, что только я так могу: болтать во время схваток. В десять утра акушерка посмотрела меня и сказала, что процесс пошёл. А в 10:15 я уже натурально рожала. Акушерка опешила и побежала за врачами. Когда они вбежали, уже появилась головка, но было так больно, что, похоже было, я что-то сделала не так.  Врач сильно ругался и не верил, что это мои вторые роды. В результате, у малыша была гипоксия. Он родился и не плакал. Зато летели военные самолёты. Хорошо помню этот гул в тишине и то, как я все спрашиваю: «Где он, почему не плачет?». Мне не положили его сразу на живот. Я не знаю, сколько длились эти мгновения. Мне кажется, бесконечно долго, но тут акушерка, видимо, шлепнула его, и он заплакал.

Мне отдали ребёнка. Ненадолго. После дикого страха, я почувствовала облегчение. Потом зашили, перевели в палату. Что-то там у меня случилось с седалищным нервом, я не могла ходить первые дни. Мне помогала медсестра.

Человечек родился с большущими глазами, носиком пуговкой, ну вылитый гномик Вася из мультика. Приехал муж. Долго выбирали имя, так и не определились. Хотела-то я дочь и имя мальчику не придумывала, до последнего надеялась на чудо. Лишь однажды, когда сходила на оперу «Сатьяграха», так впечатлилась музыкой, что предложила имя Филипп.

***

Этот мальчик, казалось, вообще не спал, постоянно плакал, и к выписке из роддома я была ни жива ни мертва. Я вообще, видимо, за 9 месяцев не подготовилась морально к его появлению в моей жизни. Дело в том, что несколько лет назад я ушла от мужа и все собиралась переехать в другую страну с нашим на тот момент единственным сыном. Долго уговаривала дать разрешение на выезд. Получила. Мы решили мирно отпраздновать. И… после совместной ночи случился сюрприз в виде беременности Борисом. Я подумала, что это какой-то нам знак свыше, чтобы начать все сначала. 

***

Кажется, все радовались его рождению, кроме меня. На выписку приехали мои коллеги, подруги. Это было так неожиданно и приятно! Но малыш всех строго осмотрел. Он был вообще не похож на малыша. Очень серьёзный и вдумчивый взгляд. Голова вытянутая, как у инопланетянина. Я первое время его даже побаивалась. Имя сыну так и не могли придумать. Я никак не могла привыкнуть к тому, что у меня есть еще один мальчик.

Слава Богу, на несколько дней приехали родители. Сразу стало полегче. Устроили голосование по тому, как назвать. Думали Вася, Вова, Миша. Но решили, что будет Борис. Борец. 

И вот этот человек-кремень уже вырос. Болтает без умолку. Бесконечно похож на меня по темпераменту. И все время гнёт свою линию.

Я просто не представляю, что у меня был бы не еще один сын, а дочь.

***

На свой четвертый день рождения младший сын попросил в подарок … папу (он его не видел с конца марта).

Эти коронавирусные ограничения сильно нас вымотали. Так хотелось настоящего праздника с кучей подарков, шариков и веселыми играми с любимыми героями Бориса – Незнайкой и Кнопочкой. Договориться с аниматорами было непросто: они предлагали провести праздник онлайн и долго не соглашались  приехать к нам из страха, что «кто-нибудь снимет видео, отправит, куда следует, и нас всех оштрафуют». После долгих переговоров я все же убедила человека, что нет ничего криминального в том, чтобы приехать к нам в гости: праздник будет на заднем дворе, это частная территория, будут только родственники. Правда, уточнила, что нас целых пятнадцать человек.  Уф, Незнайка и Кнопочка нашлись.

Осталось главное – чтоб приехал муж. Он работает в СМИ. И как назло у него на работе случился карантин по ковиду. С заболевшими не контактировал, почему-то тест у него не взяли. Но я была против, чтобы он ехал без теста, так как боялась за родителей: ведь Коля может болеть бессимптомно и случайно привести эту заразу. Надо было срочно сдать тест. Только минимальные сроки для получения результата теста – три дня. И даже, если он сдаст, он не успеет получить результат до 9 мая.

Ковид заставляет шевелиться мозг активнее, быстрее и гибче. Надо было придумать, найти возможность. Сто процентов. Иначе все эти приготовления коту под хвост. И решение нашлось. Как говорят, не имей сто рублей, а имей сто друзей.

Моя бывшая коллега работала в пиар-службе крупного медцентра, где делали тесты. Я обратилась к ней за помощью. Она провернула целую спецоперацию, тест мужу сделали на следующий день, и буквально через три часа результаты были готовы.

Он приехал на ночном поезде рано утром 9 мая. Сюрприз только проснувшийся Боря сначала не оценил. Он не понял, что на диване лежит папа. Подошел к нему, потрогал. Видимо, убедиться, что это не сон. Коля открыл глаза. Боря даже оцепенел сначала. Потом сообразил и так сильно прижался к нему, то смотреть без слез невозможно, так и сидел с ним какое-то время. Потом пришел в себя, начал скакать до потолка от радости, разбудил весь дом, трезвоня без умолку, что его папа приехал.

***

День начался великолепно. Солнце светило. Была просто жара. С утра именинника начали засыпать подарками. Он все никак не мог поверить, что папа с ним рядом. И, собственно, других подарков ему больше и не надо было.

В первой половине дня дети готовили пиццу под руководством Коли. У каждого получилась своя. У Бори получился космонавт в скафандре, Артем выложил из колбасы, помидоров, оливок мордочку собачки, Павел – жирафа. Все с нетерпением ждали, когда пиццы будут готовы. По дому разошелся аромат домашней выпечки.

Наевшись до отвала собственноручно приготовленной снеди, дети отправились по кроватям на дневной сон. Приехали аниматоры. Пока они готовили реквизит, на пороге появился брат с женой и двумя своими сыновьями Женей и Юриком.

Представление с Незнайкой началось. Наши карандаши высыпали во внутренний двор и чуть не снесли Незнайку, на «ура» прошло и шоу мыльных пузырей.

Время пролетело мгновенно. Так же стремительно, как Боря появился на свет.

Этот мальчик растёт и моё счастье, что он есть, растёт вместе с ним. Он спутал все мои планы. При этом каждый день, благодаря ему, я открываю в себе какие-то новые грани, как будто вижу себя маленькой. И проживаю с ним свое собственное детство.

***

В этот день вся наша семья была в сборе. Даже показалось, что у брата налаживаются отношения с женой.

Вообще мы всегда считали, что их отношения не будут долговечными из-за постоянных скандалов Ульяны. Ульяну в нашей семье долго пытались принять, но не смогли. Слишком уж она капризная. Иногда мне кажется, что у меня с ней есть некоторое сходство. Я тоже такая натура – утонченная, обидчивая, инфантильная. По крайней мере, была раньше. Поэтому я всегда пыталась найти ей оправдание.

Оправдание у меня одно – Ульяна очень инфантильная. Много себе придумывает, надумывает про других людей, накручивает себя, а потом разочаровывается, что реальные люди не совпадают с выдуманным ею идеалом. Опять-таки – я тоже так делала. Разница наша лишь в том, что я постоянно пытаюсь в себе разобраться и понять, отчего я такая истеричка. Ходила по психологам, посещала кучу тренингов личностного роста с желанием стать лучше и научиться управлять своими эмоциями.

 С Ульяной другая история. Она до сих пор считает, что дело не в ней, а в других людях – и всячески пытается их править под свои лекала, унижая, требуя делать так, как она считает единственно верным. Я, слава богу, вроде как справилась  с этой заразой в себе. Сейчас я уже не вижу такого явного сходства между собой и золовкой. Жизнь, похоже, побила, пришлось пообтесаться.

На Ульяну же, со временем, понимая, что она неисправима, в нашей семье почти перестали обращать внимание. Как-то мама ее предупредила: будет оскорблять сына в ее доме, она ее выставит. И в один прекрасный момент это случилось: мама  выставила Ульяну за порог. После этого инцидента брат долго не приезжал к родителям. Но пандемия и здесь внесла коррективы.

*

**

Сегодня брат с женой сидят в доме родителей на дне рождении моего младшего сына и рассказывают о своих планах переехать в Москву, показывают карту столицы и районы, где они хотели бы жить. Мама с Ульяной нашли общую огородную тему. На время пандемии она с детьми переехала в деревню, оттуда брат и привёз их на праздник.

Через день прозвучало шестое обращение Путина к народу за полтора месяца. Количество заболевших ковидом росло каждый день. Россия вышла на третье в мире по выявленным случаям коронавируса. Неожиданно президент заявил, что мы подошли к следующему этапу – смягчению режима ограничений. Когда и как смягчать, каждому региону придется решать самому – при «строжайшем соблюдении федеральных санитарных норм и требований». Но 12 мая он завершает период общероссийских нерабочих дней, который начал в марте и дважды продлевал.

Видимо, тянуть дальше с отменой ограничений для Кремля означало бы действовать на усугубление экономических проблем, подстегивать рост недовольства, а ведь впереди голосование за поправки в Конституцию, которое перенесли с 12 апреля. При этом отменять ограничения тоже нельзя – снижения заболеваемости не произошло. Путин сказал: «Россия должна пройти между Сциллой и Харибдой». И собственно, Кремль методично прошёл между: переложил ответственность за эпидемию и экономику на губернаторов.

***

Для нас, обывателей, встал вопрос, как поведут себя губернаторы Пермского края и Свердловской области. Главы некоторых регионов все же ограничивали поездки между регионами.

Муж сестры начал понемногу работать, как только автосервисам разрешили открыться. Однако клиентов поначалу вообще не было, хотя и пришло время «переобувать» машины. Еще одним разочарованием для Димы стало поведение его работников. Видимо, привыкшие отдыхать, они просто не выходили на работу, как ни в чем не бывало, оправдываясь тем, что «уехали на огород». Он никак не мог понять, откуда они находят деньги, чтобы бухать, еще сложнее было предсказать, когда они у них закончатся и те вновь вернутся на работу.

Мама стала думать, как возвращать в рабочий режим детский сад. В этих мыслях она подошла к своему дню рождения.

***

День рождения мамы 19 мая. Настроения праздновать у нее не было. Она в принципе не любит этот день. Говорит, её отец (мой дед) хотел сына, а тут вдруг родилась снова дочь.

Мама женщина невысокого роста, всю жизнь была очень спортивной и подтянутой, но в последние годы стала поправляться. Она не следит за своей внешностью. Отказывается краситься, регулярно ходить в парикмахерскую, на маникюр, педикюр. Уверяет, что у нее аллергия на косметику. Максимум, что она делает – это красит губы. У нее очень красивые карие глаза с чернющими ресницами. Много лет у мамы не было ни одной морщинки, за исключением межбровной складки.

 Она всегда хмурится и собирает брови к носу. Впечатление, что она всегда чем-то озабочена или недовольна. Всегда плотно сжатые губы, прям как у ее бабушки, моей прабабки, которую я страшно боялась.  На свои 60 она не выглядит. Мама шутит, что «хорошо сохранилась», потому что «не мазала лицо всякой химией и не красилась». В одежде она непритязательна. Отследить по гардеробу мамы, что сейчас в моде, невозможно. Она считает, что много вещей – это излишество, вещи не должны быть красивыми, они должны быть функциональными.

***

Дед воспитывал маму, как мальчика. Всегда короткая стрижка. Занятия спортом. Мама занималась бегом на лыжах. В эту секцию она ходила вместе с нашим папой (правда, тогда и предположить не могла, что это ее будущий муж). По рассказам мамы, спорт воспитал в ней стойкость, выносливость и целеустремлённость. Но мне кажется, в этом поучаствовал и её отец. Он был жёстким человеком. А еще алкоголиком. Бил бабушку, тушил об неё бычки и как-то отрезал часть носа. Обзывал своих дочерей, унижал их, утверждал, что они никчемные, никогда ничего не достигнут и закончат жизнь под забором. И вот мама словно всю жизнь пыталась доказать отцу, что она чего-то стоит. Она рано вышла замуж, чтобы сбежать из семьи. Но не за своего возлюбленного.

Своего потенциального жениха, первую любовь,  мама ждала из армии и собиралась за него замуж. Жених вернулся, увидел у мамы письма от одноклассника, обвинил ее в измене и закрепил все это оплеухой. Мама такого отношения к себе вообще не терпит и несостоявшегося жениха быстро отправила в отставку. При этом друг этого ее жениха все к маме «подбивал клинья» и, недолго думая, она решила выйти замуж за него. Так сказать, «назло» своей первой любови. В этом союзе родилась я, но мне ещё и двух лет не исполнилось, как мама развелась. Муж ей изменил. Мама нашла, где жила его любовница, пришла к ней в гости, разгромила квартиру и с чувством удовлетворения гордо бросила изменника, подав документы на развод.

Сняла комнату в общежитии и стала воспитывать меня одна. На самом деле, мужа она толком и не видела, он постоянно был в разъездах. Нянчилась со мной мамина свекровь, моя бабушка. Но мама разорвала отношения со всем семейством уже бывшего мужа. Так что я до подросткового возраста вообще не знала, что мой папа, который воспитывал меня всю жизнь, не мой родной.

У мамы было много ухажеров. Но она всем давала от ворот поворот. Говорит, ей было важно, чтобы мужчина любил не только ее, но и меня. Таким оказался ее второй муж, мой папа. Тот самый одноклассник, который писал маме письма и к которому так приревновал маму ее несостоявшийся жених – «первая любовь». 

Этот «одноклассник», оказывается, был влюблен в маму со школы, восхищался ею во время лыжных тренировок, но она не обращала на него внимания, а он боялся рассказать о  своих чувствах. После школы он поступил в военное училище, уехал в Тюмень, писал ей письма. Потом по распределению уехал на службу в ГДР, во время отпуска встретился с уже разведенной мамой с маленьким прицепиком в виде меня. 

Они поженились в каком-то селе. Так было нужно, чтобы быстро оформить документы и уехать в Германию. 

Сначала родители уехали без меня. Я осталась с бабушкой. Через несколько месяцев мама вернулась и забрала меня: говорит, «душа была не на месте». Провезли меня, по рассказам родителей, в чемодане (он, кстати, до сих пор хранится в доме): огромный такой, из светло-коричневой кожи. В Советском Союзе таких не было. На самом деле, конечно, в чемодан меня никто не засовывал, спрятали за чемоданом, из-за него меня было не видно, так и провезли через границу.

В эту историю никто не верит и говорит, что это невозможно, я тоже думала, что это такая легенда, потому что родители рассказывали ее всегда с юмором. Но это было на самом деле, и тогда маме было не до смеха. Ведь она повела себя как контрабандистка.

Мама уехала к папе в середине августа, в военный гарнизон Бернау. Но в середине декабря вернулась на родину, чтобы забрать меня. Поехать с ней он не мог: у военных на службе отпуск строго по расписанию. 

И вот по дороге в Германию, на границе в Бресте мама предъявляет документы, а в моем свидетельстве о рождении указана фамилия моего биологического отца. В паспорте у мамы я тоже вписана, но без разрешения отца вывезти меня мама не может. От безысходности в ее голове созрел план пересечь границу незаконно. Говорит, у нее был путь только вперед. Она тщательно все продумала. Провела мне четкий инструктаж и сказала вести себя как мышка и молчать, иначе к папе не доедем (я считала его своим настоящим папой). Мой биологический отец – дальнобойщик, я толком его и не видела, и не помнила. Собственно, потому и документы переоформить родители не могли, так как он постоянно был в разъездах. «Выцепить папашу было сложно», – укоризненно и с презрением отзывается мама о нем до сих пор.

В общем, мама дождалась, когда все пассажиры пройдут таможенный и пограничный контроль. Зашла в кабинку. До груди пограничник ничего не видит из своего окошка. Напротив него висит специальное зеркало, чтобы был обзор вещей, которые перевозят с собой. Мама поставила перед собой этот чемоданище, родители называли его «гроссовским», за него – меня, и закрыла меня собой с другой стороны.  На мне была такого же цвета как чемодан шубка (знаете, такие советские тяжелющие шубейки из мутона).  

Мама до сих пор не понимает, как пограничник не увидел меня в зеркале, которое висит за ним и отражает все, что в кабинке. Может, и правда, я просто слилась с этим чемоданом по цветовой гамме. Проверяющий  спросил у мамы, почему она без ребенка, мама даже не помнит, что она ответила. Но что-то соврала, хотя раньше была уверена, что не умеет лгать. В голове у нее крутилась одна мысль: пробежать по перрону до поезда, успеть сесть в вагон, чтобы никто не остановил. И мы добежали, поезд нас дождался, мы успели сесть. По ходу движения маму больше никто не проверял, поляки документы не смотрели. 

Настоящий скандал разразился в гарнизоне, все стояли на ушах, когда узнали, что контрабандой, без документов к ним перевезли ребенка. Но папа каким-то образом все порешал: сумел договориться и уладить этот вопрос. Он ведь может дойти до кого угодно, если ему это нужно (меня вписали в мамин загранпаспорт). В итоге в отпуск мы ехали без каких-либо препятствий. Это при том, что документы на меня так и не были оформлены. Так я и жила, нигде не зафиксированная девочка, но передвигалась между странами без вопросов. 

Документы на меня переоформили уже в Казахстане, когда я пошла во второй класс. В первый я пошла по фамилии папы, но по устной договоренности – официальных документов не было. Лишь однажды мой биологический отец приехал к маминой маме, когда мы были еще в отпуске, поздравить с началом учебного года,  и тогда же написал, что отказывается от меня. Уже в Казахстане  мне оформили официальные документы: дали фамилию и отчество, как у моей сестры и брата. Кстати, бабушка потом написала маме письмо, спрашивала, почему она не получила деньги, и ей они вернулись. Но, видимо, так было нужно. Странное стечение обстоятельств. Для мамы эта история с контрабандой стала настоящим боевым крещением. Она решила, что теперь ей ничего не страшно. 

Мама – настоящий боец. Парадокс вот в чем. Её любимое слово «невозможно». При этом всеми своими действиями она доказывает обратное. Кажется, для неё все «невозможное» – возможно. Она долго запрягает и быстро едет. Вот и с частным садиком: мама долго думала, открывать ли ей его. Почти десять лет у неё ушло на обдумывание. 

Тут проявилась ее педантичность во всем: она долго искала подходящее помещение, решала вопросы по аренде земли для прогулочной площадки, организации пожбезопасности, кухонной зоны и прочих премудростей. Так получился привычный детский сад только в миниатюре. Раздевалка, просторные групповые, кухня, буфет-раздаточная, комфортные кроватки для дневного сна, туалетная комната, оснащенная маленькими раковинами, индивидуальными горшками, а также поддоном для подмывания детей, была оборудована площадка для прогулок, специально отведенное место для колясок, помещение для персонала. Мама лично замеряла высоту, на которой должны быть установлены эти маленькие раковинки.

А еще, мама  чудесно рисует. И в каком бы саду мы не были, и она не работала, она разрисовывала стены мультяшными героями в коридорах и в группах. Вот и в своем собственном саду у нее была стена, где она рисовала разные времена года. К 8 марта у нее была нарисована девушка Весна, например.

Работу в саду мама выбрала  из-за нас. Такова версия мамы. С первым ребенком, со мной, она была медсестрой в муниципальных яслях, со вторым, моей средней сестрой, – уже работала воспитателем, с третьим, моим братом, – физруком, с четвертым ребенком, нашей младшей сестрой Верой, – заняла должность психолога, замещала заведующую. 

Когда я была маленькой, мама получила специальное медицинское образование. Высшее образование она решила получить, когда мы уже подросли и жили в Казахстане. Я помню, как мама ночами вырисовывала препарированную лягушку – так она писала конспекты по биологии. Тогда на меня произвело сильное впечатление мамино хладнокровие – ей не жалко лягушку! Днем мама вела привычный образ жизни жены военнослужащего: работала в детском саду воспитателем, занималась нами, домом, разводила огород – огурцы, перцы и помидоры росли у нас на подоконниках и балконах в квартире. А ночами мама сидела и училась. 

Сейчас я просто поражаюсь, как она могла все это «вывезти». И думаю, секрет в том, что ей помог папа. Когда мама уезжала на сессии в Талды-Курган, нами занимался именно он. Папа всегда поддерживал маму во всех ее начинаниях. Жизнь налаживалась. Однако вскоре к решению семейных задач присоединились политические трудности, которые коснулись всех.

***

После официального распада Советского Союза начались серьезные пертурбации. Папа по распределению попал на службу в Казахстан в 1986 году. Официально Казахстан провозгласил независимость последней из всех республик СССР – 16 декабря 1991 года. Мама же рассказывает, что в реальности Казахстан стал первой республикой, провозгласившей свою независимость. Это случилось,  после того как произошел Желтоксан: так казахи называют декабрьское восстание молодежи против коммунистической власти.

Желтоксан произошел в декабре 1986 года в Алма-Ате, за пять лет до распада Советского Союза. Мирный митинг быстро перерос в массовые беспорядки и побоища. Молодежь требовала, чтобы руководителем республики стал представитель коренного населения. Это был один из первых массовых протестов против диктата центра. Эти события сильно повлияли на нашу повседневную жизнь.

Например, мы и раньше учили казахский язык в школе, дружили с казахами, бегали к ним в аулы играть в футбол. Но с новой властью казахский стал основным языком, все песни стали петь на казахском. Русские песни стало петь как-то … неуместно. Борьба за независимость начала приобретать националистический оттенок. Мама решила, что все это не к добру, могут начаться конфликты. Летом она собрала нас к бабушкам, а папе заявила, что с детьми в Казахстан больше не вернется. На тот момент папе как раз было предложено поступить в Военную академию в Москве, и мама с готовностью отправила его туда сдавать экзамены. В общем, папе ничего не оставалось, кроме как поступить в эту Академию и вновь стать студентом. 

***

Так мы оказались в Москве. Папа получил жилье в общежитии. Мы поселились в историческом центре столицы, в «сталинке», – мечта любого приезжего. В сентябре все трое детей пошли в московскую школу. 

Мама же перевелась из казахстанского вуза в Московский педуниверситет на специальность «Дошкольное образование». Там она заинтересовалась психологией и позже получила второе высшее психологическое образование, правда, уже в Перми. В Москве мама разработала собственную программу оздоровления детей, позже программу формирования психологической культуры семьи, алгоритм работы с детьми и родителями в адаптационный период. Все эти свои наработки она впоследствии применила в своем частном детском саду. Ей было 52 года, когда открылся ее садик. Можно сказать, что сад стал маминым пятым ребёнком. Это мамино детище мы все трепетно любили. И всячески старались маме помочь. 

Папа выполнял функции генерального менеджера: решал хозяйственные и административные вопросы, общался с арендодателем, представителями власти. Бывший военный с большим опытом управленческой работы, с тремя высшими образованиями, в том числе экономическим, он прекрасно управляется с финансовыми вопросами и умеет вести переговоры. Кроме того у него колоссальный родительский опыт, он знает, что такое быть отцом четверых детей (учил управлять велосипедом, играть в футбол, помогал с математикой и много-много чего еще). К слову, он всегда находил общий язык и с дочерьми и с сыном.

За безопасность помещения отвечала семья средней дочери. Надя вместе мужем следили за тем, чтобы в центре всегда были исправны краны, водонагреватель, был вовремя и качественно сделан ремонт. Материалы поставлял сын, мой брат Миша, благо у него строительная фирма. Я и моя младшая сестра поддерживали сад информационно: я писала тексты, младшая сестра и мой старший сын  учились вести соцсети, публиковали различные материалы. Даже наша бабушка Люся, мамина мама, пока была жива, помогала! Она отвечала за хозяйство. С любовью гладила каждое детское «полотенечко», каждую наволочку, простынь, пеленку. Переживала, чтобы каждый уголок на белье был проглажен, и малышу было комфортно отдыхать в кроватке. Вот так четыре поколения нашей семьи с трепетом и любовью развивали мамин центр «Малыш». 

***

Пандемия маму сломила. Накануне ее дня рождения пришел  не радостный ответ от губернатора  – субсидий она не получит. При этом сад можно было открывать, но никаких официальных документов на региональном уровне не было. Мама вообще долго металась: оставить ли открытым сад, или сделать дежурную группу, или все же закрыться. Дело в том, что в ее садик ходили дети врачей, которые работали  с ковидными больными, некоторые в «красной» зоне. И этим родителям не с кем было оставлять детей. С другой стороны, мама переживала, что родители «не врачебных» детей вполне обоснованно могут бояться приводить своих малышей в сад, зная, что туда ходят те, кто опосредованно контактирует с заболевшими.

Какой-то точной информации о том, что за вирус на нас обрушился, не было. Сначала по ТВ и в интернете транслировали пугающие картинки, как людей с подозрением на ковид транспортируют в боксах. Казалось, это какой-то сюрреализм, и тебе просто случайно включили кадры из «Эпидемии». На самом деле то, во что упаковывали людей, называлось «биобэг». Это такая каталка, на ней длинный герметичный надувной купол с четырьмя окошками, ремнями и прорезями для рук. Внутри к отверстиям прикреплены рукава с медицинскими перчатками. Перчатки там для того, чтобы при необходимости перевернуть больного на другой бок или поставить ему капельницу и при этом не заразиться. Действительно, выглядит устрашающе.

Такую «упаковку»  обычно используют для больных, например, вирусом Эбола, чумы или сибирской язвы. Представляете, сибирской язвы!? От самого этого сравнения холодела кровь, и уровень страха начинал зашкаливать всего лишь от вида биобэгов. Кроме этих конструкций, фигурировали врачи в противочумных костюмах, экипированные, словно в космос, и заторможенно передвигающиеся, как будто они уже оказались в невесомости. В общем, жуть.

***

Какой бы то ни было точной поясняющей информации о том, что это за болезнь такая – корона, так и не было. Информация постоянно менялась, что, конечно, порождало, с одной стороны, панику, с другой – полное отрицание существования этого вируса и какой-то его опасности.

В результате мама предложила своим воспитателям работать в саду только с детьми врачей, но потом передумала, так как прогулки на детской площадке садика могли вызвать вопросы и штрафы. Тогда ее воспитатели стали работать с этими детьми у себя на дому. В мае мама решила, что сад открывать не будет. В таких условиях «проще не работать». Она понимала, что детей будет мало, и денег оплачивать аренду,  платить зарплату не соберется: придется вновь залезть в долги. Еще одним аргументом было то, что начинался дачный сезон, многие дети могли уехать с бабушками и дедушками за город.

На фоне всех этих рабочих проблем свой день рождения прошел у нее без настроения, как бы мы ни пытались ее развеселить. Мы просто вышли на задний дворик и посидели всей семьей. Конечно, я не так представляла себе мамин день рождения. Тем более праздновался юбилей: ей исполнилось 60 лет. Но невозможно сделать праздник тому, кто этому празднику не рад.

Маленькие поводы для радости все-таки нашлись. Мама очень хотела посадить четыре туи в саду. Вот эти туи и привез мой брат. Настроение улучшилось. Хотя, мне кажется, в большей мере улучшилось оно из-за того, что все дети и внуки снова были в их с папой родительском доме.

Кроме садика, была еще одна «больная» для мамы тема: поступление младшей дочери в лицей, где я когда-то училась. Вера заканчивала девятый класс. Было совершенно непонятно, каким образом будет проводиться аттестация в новых, пандемийных условиях. Сколько экзаменов нужно сдавать, будет ли это ОГЭ⁵ или контрольные.

Еще до пандемии начало основного этапа ОГЭ было назначено на 22 мая. Однако в конце марта Минпросвещения из-за угрозы COVID-19 объявило о переносе экзаменов на 9 июня.  В мае и вовсе заявили, что сдавать ОГЭ будет не нужно. Но родители все равно переживали, как их младшенькая будет поступать в лицей, какие предметы и как она будет сдавать.

Сама Вера постоянно металась: то ли пойти на биологию и заняться в будущем биотехнологиями, то ли на географию и дальше изучать экономику регионов. У нее неплохо получалось рассуждать про  финансовое положение территорий и взаимосвязь с их географическим положением. Бывали метания и в совершенно другую сторону. Например, пойти в «кулек» (так называют Институт Культуры в Перми), продолжить занятия вокалом или стать воспитателем в детском саду. В общем, это было время каких-то малопонятных мне телодвижений, что родителей, что моей младшей сестры.

Младшая сестра заканчивала музыкалку – у мамы ведь пунктик, что у всех ее детей должно быть музыкальное образование. Каждый день Вера сидела за фортепиано просто  с ненавистью (как я ее понимала в такие моменты) и разучивала сонаты, прелюдии. Выхода у нее не было: мама лишала ее телефона, если та не позанимается.

К концу мая, сестра сдала все экзамены на «отлично», единственная из выпускников музыкалки 2020 года. Поступать в лицей она передумала и решила остаться в школе. Но родители считали выбор Веры неверным: она должна пойти по пути старших детей и все-таки отправиться в лицей. Родители постоянно «пилили» сестру за то, что та ленивая: «ох уж это современное поколение», – и ничего не хочет добиться в этой жизни. Вера дерзила в ответ, но противостоять напору мамы нереально: она как стена, потому их разговоры зачастую заканчивались Вериными слезами в подушку.

В таких ситуациях в моей голове всегда прокручивается песня обожаемого мною с юношеских лет Бутусова «Наша семья – это странное нечто». Правда, когда я начинаю напевать:

«В нашей семье каждый делает что-то,

Но никто не знает, что же делает рядом.

Такое ощущение, словно мы собираем

Машину, которая всех нас раздавит»

– родные крутят пальцем у виска. Они никакого сходства нашей семьи с персонажами песни «Наутилуса Помпилиуса» не находят. Я же считаю:

«Наша семья – это странное нечто,

Которое вечно стоит за спиной.

Я просто хочу быть свободным и точка,

Но это означает расстаться с семьею».

***

Чтобы разрядить обстановку в доме, а именно «словесные махачи» Веры с мамой, я поехала с двумя старшими детьми в Екатеринбург.

У меня как раз были съемки. Мы приехали, пошли в  парк и устроили пикник с «вредной» едой: заказали бургеры с газировкой, картошку фри, разложили плед и сели обедать. Радости детей не было предела. Вот она, свобода.  Ведь оба они сидели в родительском доме с марта и никуда не выходили дальше заднего дворика. Оба закончили школу. Старший сын был переведен в 9 класс (с какими оценками, я даже не узнавала), младшая сестра, как оказалась, вообще не будет сдавать ОГЭ, что ее очень порадовало.

У меня тоже был повод для праздника – я завершила работу в двух крупных проектах. В большом федеральном я согласовывала съемки в разных городах страны, договаривалась с героями, находила съемочные бригады, локации, составляла тайминг и ТЗ, потом отсматривала исходники, писала тексты к роликам для монтажа – в общем, такая продюсерская и сценарная работа. И внезапно из-за одного моего текста произошел конфликт.

Сначала меня за него похвалили, а потом, когда один из заказчиков, согласующих материалы, не принял его, сильно «наехали».  Я возмутилась новому тону общения. Человек предложил мне завершить проект, если я собираюсь перечить. Я и завершила. Второй проект я делала с этим же партнером и предупредила, что уйду, если будет допускаться общение в таком формате. Начались дешевые манипуляции: мне сказали, что я могу отменять съемки, если мне не стыдно. До конца мая полностью завершила все, что должна было сделать по плану, и партнер решил, что я продолжу работать. Но я написала письмо, в котором обозначила более комфортные для меня условия и детально перечислила виды работ и прайс под каждую задачу. В ответ получила такой же прайс, но уже на штрафы в свою сторону. Было понятно, что у каждого из нас своя правда. Я решила, что продолжать сотрудничество в таком духе не имеет смысла. Сильно переживала.

Думала, что опять что-то сделала не так. Ведь получается как? Если что-то не по-моему, я хлопаю дверью и ухожу. Но в этот раз я взяла в себя в руки и сделала все спокойно, без претензий. Ура возможностям дистанционной работы: ты не вываливаешь все человеку в лицо во время накала эмоций, а пишешь, все хорошенько обдумав.

В этой ситуации я училась отстаивать свои границы, что мне в принципе очень сложно дается.

***

О личных границах я узнала, в общем-то, под сорок. О том, что они существуют. До этого я считала, что надо быть хорошей девочкой, бороться со своей строптивостью, стараться всем угождать и тогда тебя все будут любить и хвалить и ценить. Но каждый раз я из кожи вон лезла, чтобы сделать всем хорошо, но почему-то похвалы, равноценной моим усилиям, не было. И удовлетворения тоже. Я начинала обижаться на своих родных, друзей, коллег, работодателей и на весь мир за то, что меня не ценят. От этой обиды и были все мои истерики и попытка доказать всему миру, что я молодец. Я постоянно жила в войне, как оказалось с самой собой. Я просто растворялась в других людях, как Оленька из рассказа Чехова. Но Душенькой-то я никогда не была. Я вообще не принимала себя и свою натуру: взбалмошную, сумасбродную, с одной стороны, с другой – очень покорную, покладистую и жаждующую любить и быть любимой. Только любить кого-то невозможно, если не любишь и не принимаешь себя.  В любом случае любые отношения в любой сфере жизни становятся зависимостями: от человека, от обстоятельств, от чего угодно.

В моей семье есть отличный пример мамы, которая всю жизнь тащила на себе груз нелюбви из детства и непринятия себя. Она ненавидела отца, но была слишком на него похожа, и эту часть себя она категорически отвергала. Это, во-первых. Во-вторых, влияла советская система воспитания, где общество – всё, индивидуум – ничто. Эта доктрина просто как раковая опухоль поразила не одно поколение советских людей. Никакой личной свободы, никаких личных границ, все ради каких-то светлых идей будущего. Страшенная машина уничтожения личности человека, прикрытая лозунгами спасения от внешних врагов, маниакального патриотизма и стремления быть первыми, лучшими во всем без права на ошибку.

В этой парадигме мама воспитывала и нас. Каждый отреагировал по-своему. Я просто сбежала подальше от родителей. Не то чтобы сильно далеко – в соседний большой другой город, но уж сильно невмоготу мне были все ее «правила жизни», которые строились на угрозах, давлении, чувстве вины и стыда. Парадоксальным образом это были правила, которые мама отрицала в семье, где выросла сама, но каким-то неведомым способом транслировала уже на собственных детях. Мой же бунтарский дух давал о себе знать. Я просто сбежала. И даже не от родителей – а, по сути, от самой себя.

В пандемию свои категорические принципы «не нравится – ухожу» пришлось пересмотреть. Изоляция потребовала отстроить границы общения. И случилось удивительное: как только ты осознаешь свои собственные границы, ты автоматически начинаешь уважать границы других людей. И общение становится простым, спокойным, не нужны никакие истерики. Оказывается, можно спокойно выражать свои эмоции словами, без крика.

***

После пройденного опыта внутри семьи я просто уверена, что точно так же нам нужно ощутить не на словах, а на деле границы свои как народа. Для этого надо перестать перекраивать сотни раз историю. Надо просто принять нас такими, какие мы есть. И тогда противопоставлять всему миру и устраивать войны для самоопределения отпадает всякая надобность.

К сожалению, за 30 лет с начала перестройки, мы снова вернулись от свободы слова, прав личности и принципов демократии, все к тем же советским страшилкам про происки врагов  и тому подобной ереси о нашей якобы невероятной мощи страны на фоне полной разрухи внутри этой самой страны. Изоляция только обострила эти  проблемы. Наши власти (собственно, детище советской пропаганды)  вещают с трибун каждый раз, что мы ни на кого не нападаем, и при этом постоянно всем угрожают. Особенно, ужасно, когда наши чиновники на всех уровнях власти начинают говорить о Великой Отечественной войне – «можем повторить». У этих «ораторов» личные границы отсутствуют напрочь. Они вещают от лица сотни тысяч россиян, и у стран, где с уважением чужих и соблюдением личных границ все в порядке, такие заявления вызывают, как минимум, недоумение.

Такое ощущение, словно пандемия, поразившая весь мир,  как на томографе  детально высветила каждую страну, и теперь можно каждой ставить вполне точный диагноз. Так вот Россия, которая живет в окружении, условно назовем, взрослых стран (с кем ей приходится общаться, хотя она и бравирует, что ей это не нужно), ведет себя словно подросток. Знаете, как в семье, ребенок в пубертатном периоде активно отрицает родителей,  заявляет, что его «буллят». При этом живет эта детина в доме родителей и продолжает пользоваться всеми благами, нажитым трудом этих самых ненавистных мам и пап. Вот и наши правители почему-то все свои сбережения хранят в этих ненавистных вражеских странах, отправляют своих детей туда учиться.

 Как там у Маяковского:

«А моя

страна –

подросток, –

твори,

выдумывай,

пробуй»

Только страна делает вид, что выросла, а на самом деле так и осталась в пубертатном периоде – «творит» безумие, «придумывает» небылицы. Страна-подросток заявляет о своей взрослости и самостоятельности, но при этом ни экономической независимости (базового принципа самостоятельности) у нее толком так и не сформировалось за 30 лет новой истории, ни ответственности за собственные ошибки. С пеной у рта российские чиновники постоянно доказывают, что  у них все вокруг виноваты: европейские страны – агрессоры. Совсем как родители у подростка. Собственный народ бестолковый. Ровно как головотяпы из Салтыкова-Щедрина. В этих установках есть доля правды, но лишь доля.

В большей степени взрослый человек  все же самостоятельно несет ответственность за свои поступки и решения. Но для этого необходимо принять себя и осознать собственные личные границы. И не покушаться на чужие. В вопросе безответственности власть и народ «едины»: и те и другие не приемлют никакой ответственности за происходящее. Власть для народа – родитель, царь-батюшка, а  у самой власти  – в виноватых родителях ходят высшие силы, обстоятельства непреодолимой силы, Интернет и «тлетворное влияние Запада». И так по кругу – ответа не сыщешь.

***

Я 15 лет работала в новостях и могу сказать: на телеке личных границ не существует. Ты пашешь как проклятый, понимая, что ты – просто винтик в системе: сломался, выдохся, придет другой. Главное – успеть к дедлайну. За много лет работы я к этому привыкла. Так я думала, но,  на самом деле, оказалось, что нет. Я работала на износ, без нормального режима и выходных, была фанатиком своего дела, бесконечно верила в профессию, в ее пользу для других людей, была на кураже. Потом этот кураж закончился. Я стала отказываться от тем, которые меня заставляют снимать по так называемому “госзаказу” (и про нашу власть, и про экономику, и про ситуацию в регионе, которые имели откровенно лживый характер), начала конфликтовать. Апогеем стала работа на федеральном канале, в результате которой я совершенно разочаровалась в профессии тележурналиста-новостийщика и ушла. Я поняла, что все мои нервы, вся эта гонка с языком на плече в поиске «эксклюзива», «нужного» героя приводит только к выгоранию. 

В онлайн-СМИ, где я работала редактором, началась такая погоня за инфоповодами, что заниматься новостями стало откровенно невыносимо. Подобно тому, как наша страна соревнуется в гонке вооружений с Америкой и Европой, так и в информпространстве среди СМИ началась гонка под названием «трафик». Что называется, «мы за ценой не постоим».  Бесконечные требования определенных циферок трафика напрочь убивали  качественную журналистику. Главное  – как из пулемета без остановки палить новостями по читателям и делать это быстрее, раньше, читабельнее  других (что не равно «лучше»).   Я стала ненавидеть то, чем я занимаюсь, в том числе новости в том виде, в котором они стали преобладать. 

Я четко осознала, что кроме стресса, работа в новостях мне ничего не дает, потому что для меня и моей семьи (детей и мужа, которые меня вообще могли сутками не видеть) остается лишь стресс. Самым же грустным, отчего у меня опускались руки, было осознание того, что все эти новости, за которыми ты гоняешься, чтобы выдать в эфир, или гоняешь подчиненных тебе журналистов по различным информационным сайтам, источникам, инсайдерам и т.п., чтобы скорее их опубликовать, не важны – они мало что меняют! За годы этой гонки процент ненужных и бесполезных новостей дорос почти до 90%. И надо признать: они не просто бесполезны. Мы калечим новостями людей, их психику, потому что этот нескончаемый поток в большинстве своем ненужной информации так нагружает и напрягает мозг человека, что автоматически повышает тревожность, порождает агрессию и приводит к очередным лютым и трешовым событиям, которые снова становятся инфоповодами. И это какой-то замкнутый круг. Круг, из которого я вырвалась. 

***

Я решила работать только на тех проектах, которые сама считаю интересными и полезными: писать интервью с предпринимателями. Их бесстрашие, гибкость ума и умение выжить в непростых российских реалиях вызывают у меня восхищение; снимать фильмы для заказчиков, которые, с моей точки зрения, дают ответы на важные вопросы, делать youtube-каналы, потому что эта видеоплатформа мне нравится и дает больше пользы, нежели телек.

На лето я оставила один проект, который можно делать где угодно, – финансово я все равно была стабильна.

Глава 4. ИЮНЬ «Аномалии»

Лето в пандемийный год выдалось жарким. Я с ужасом думала, как люди выживают в квартирах в условиях ограничений в такую погоду. Я же радовалась жаре: успокаивала себя тем, что за границу на море с детьми в этом году не поеду из-за закрытых границ, и ее вполне заменят поездки на дачу к родителям, где можно купаться с детьми в реке.

Дача у родителей находится в чудесном месте, дом стоит на возвышенности, с видом на Сылву, всего в 300 метрах от пляжа. Мне выделили рабочую зону на втором этаже дома у окна с  завораживающим видом на реку. Поставили стол, и я с удовольствием работала, параллельно наблюдая за движением солнца над рекой. Детьми занимались родители: ходили на речку, в лес, вместе копошились в огороде. Потом мы менялись, а  папа с мамой в это время, вместо того, чтобы просто сидеть и читать газету, пахали наши десятки соток, чтобы сделать футбольную площадку для внуков, дорожки, чтоб им было удобно гонять на беговелах, и  беседку для задушевных разговоров в вишневом саду.

Собственно, так мы и жили. В нашем мирке пандемии почти не существовало. Маски, антисептики, перчатки стали привычными реалиями. Можно сказать, эта зараза, про которую трубили изо всех утюгов, словно сплотила нашу семью: мы жили без ссор, учились договариваться и слышать друг друга, стали больше ценить каждого в нашей большой семье. До дня рождения папы.

***

В июне в нашей семье сразу три дня рождения: у папы, у средней сестры и у моего старшего сына.

В пандемию папе исполнилось шестьдесят.  Как и маме. Папа настоящий татарин: и внешне, и по духу. Поговорка «нам татарам лишь бы даром» во многом про него. Он всегда найдет выгоду для себя и семьи. У него темная кожа, кажется, у него круглогодичный загар. Узкий разрез глаз. Когда он снимает очки, например, натягивает их на лоб, чтобы прочитать или рассмотреть что-то очень близко, это особенно заметно. У него высокие  скулы и белоснежная улыбка. Вся голова у него белая. Он рано стал седеть. И много лет говорит о том, что когда-нибудь покрасит волосы в темный цвет. Мама считает, что отец “молодится”. Возможно, и так. Он постоянно поддерживает физическую форму. Смотрит, чтоб лишней жиринки нигде не было.

Утром делает зарядку, несколько раз в неделю ходит на футбол. У него куча медалей и кубков.

У папы шило в одном месте. Чем больше проблем и сложностей, тем ему интереснее. Ему всегда нужно, «чтоб щекотало нервы». Папа был сапером.

На папин день рождения «пощекотать нервы», в хорошем смысле, удалось Мише. Брат приехал один. Но с сюрпризом, даже несколькими. Дети играли на укулеле, под эти сладкие звуки Миша произнес трогательную речь, от которой у всех навернулись слезы, и вручил папе подарок мечты. На крыльце отца ожидал огромный внедорожник с большущим алым бантом на крыше. Папа отказался садиться за руль, но Миша настоял: забрал у отца ключи от его «лучшего российского хэтчбека», самого популярного у автолюбителей его возраста. Попросил своего товарища перегнать ее к офису компании, чтобы у папы не оставалось других вариантов, кроме как сесть за руль нового автомобиля и поехать. «Русскую красавицу» я потом выкупила у брата.  В общем, все сложилось как нельзя лучше.

***

Стоит сказать несколько слов про папу и его детство.

Папино детство нельзя назвать счастливым. Он рос без отца. Кем был отец папы – тайна, покрытая мраком: то ли баянистом, то заключенным. Папу бабушка, его мама, воспитывала одна. Жили скромно. Сама бабушка никогда ничего не говорила про нашего деда. Лишь после ее смерти, в фотоальбомах, мы нашли фото мужчины – оказалось, на фотокарточке он, наш дед. Мой брат сильно на него похож. 

Как это повлияло на папу? Папа никогда не говорил о своем отце. По рассказам, всегда мечтал о большой семье. Собственно, к этому он и пришел: у него четверо детей и шесть внуков. Что такое мужское воспитание, он не знал, но сам стал чудесным папой. Кажется, он старался дать нам все, о чем мечтал в детстве и чего у него не было: тепла, любви, заботы и ласки. Грубого слова от папы в детстве мы ни разу не слышали.

На самом деле, тема роли отца в жизни ребенка очень запутанная. Почему я так интересуюсь темой воспитания отцов и сыновей? Потому что сама воспитываю двух мальчиков. И не раз слышала от родителей упреки в том, что продолжаю жить с их отцом, хотя толку от него никакого, в том числе для мальчиков. Якобы он плохой пример для подражания: пьет, гулеванит, меня не уважает. Мой сын – подросток, и иногда мне кажется, что некоторые шаблоны, модели поведения он берет у отца. Понятно, судить рано, потому что сын еще формируется. Хотелось бы, чтоб он осознавал и разделял себя и свою семью, и во взрослую жизнь входил с осознанием, кто он и зачем он здесь. 

Как же сложилось исторически так, что мужчина как будто «необязателен» в семье? Лишь бы дети появились, и ладно. Вроде как, согласно традиционным стереотипам, мужчина не участвует в воспитании детей – это роль женщины. И все же когда-то давно-давно, мальчики росли на примере отцов: ходили с ними на охоту, пахали поля – учились мужской работе и впитывали мужскую модель поведения. Если взять первобытные племена, а они до сих пор существуют в диких районах Африки, вроде как там так до сих пор и есть. Женщины сидят в деревнях, занимаются плетением корзин, изготовлением одежды, приготовлением пищи, стирают белье, выкармливают детей. Когда наступает период взросления, происходит обряд инициации. Испытание по большому счету тяжелым трудом. Девочки идут по стопам матерей, а мальчишки с отцами отправляются на охоту, именно их посвящают в общественную и идеологическую взрослую жизнь, так сказать.

С наступлением цивилизации происходит сословное разделение: появляются рабы, торговцы, воины, правящая каста. И во многом с появлением классовости доминирует модель воспитания не по мужско-женскому – половому принципу, а по тому, в какой прослойке общества ты оказался рожден. Грубо говоря, если ты рожден рабом, то и модель поведения ты копируешь рабскую, прежде всего, не важно, мужчина ты или женщина. Веками методы воспитания зависели от твоего положения в обществе, а не от того, мужчина ты или женщина. Свидетельством этому может служить пример «Истории государства российского», когда в 18 веке власть была в руках женщин из «высшего общества».

Все это время структура семьи была незыблема в любом сословии: папа, мама и куча детей.

В эпоху нивелирования жесткого разграничения на, грубо, рабов и хозяев, рабочих и аристократов, вновь возвращается приоритет гендерного разделения. 

Параллельно происходит процесс урбанизации. В нашей стране он начал набирать обороты с 19 века. Люди из деревень начинают мигрировать в города. Семьями. Городская культура сильно изменила первобытный, он же деревенский, уклад – где работают все, но по-разному. 

В итоге «городской» образ жизни для семьи сложился так, что с утра уходят «на работу» отцы и матери, дети отправляются в школу и сад, но если после 17:00 мужчины с фабрики идут в кабак, то женщины бегут кормить, одевать, стирать, убирать… Мужчина, помогающий вести быт в городе – нонсенс. А у женщины оказывалось две работы – на работе и дома. 

В 20 веке на первый план выходят роли в семье, да и в принципе под сомнение ставится необходимость этой самой семьи. С ног на голову впервые все перевернула революция, когда заявили, что «секс – это просто, как стакан воды», что семья – атавизм буржуазного прошлого. Яркий пример реализации такого подхода описан у Замятина в антиутопии «Мы». С приходом Сталина снова начинается пропаганда семьи как необходимой ячейки общества, возвращение к традиционному восприятию: папа, мама и дети. Но все уже привыкли к тому, что «женщина работает», и снова на ее плечах двойная нагрузка – дома и на работе. А тут еще вмешалась Великая Отечественная. Мужчины массово уходили на фронт. Дети трудились на заводах. Все во имя победы. Детства не было у целого поколения мальчиков и девочек. А после Второй мировой и вовсе многие дети росли без отцов по понятных причинам – не вернулись с фронта. Выросло поколение без отцов. Фактор войны повлиял на демографию, но не на идеологические установки. Даже после войны при объективной нехватке мужчин жить без мужчины в семье  считалось позорным. 

Раньше женщин брали замуж. Она была за мужчиной. И в связи с этим по большому счету не имела ни права голоса, ни своих увлечений – по умолчанию, все увлечения сводились к домашним работам. Ее функция была рожать, растить детей, заниматься домом и ублажать мужа. Эти традиционные представления перекочевали из «буржуазного» российского прошлого в советскую эпоху. Небольшое исключение в виде вольных 20-х годов быстро стерлось из народной памяти. Развестись считалось позором. Есть прекрасная иллюстрация женской доли в Советском Союзе: картина Владимира Мелихова «Раздвоение». На ней изображена женщина, которая в буквальном смысле находится в двух местах одновременно: одной своей рукой работает на заводском станке, а другой рукой нянчит маленького ребенка. 

Военные годы выпестовали эту способность быть везде сразу до фантастического совершенства.  Помню, как бабушка рассказывала о голоде после войны. Как ее мама (моя прабабка) пыталась накормить детей, потому что ее родители (мои прапрабабка и прапрадед) умерли от голода во время войны. Им было не до каких-то там воспитаний, любовий – им надо было выжить и выкормить детей. Бабушка была очень жесткой, временами казалась даже жестокой. Но с годами, разобравшись, как она жила, многое встало на свои места. Именно выкормить детей и поставить на ноги любой ценой, ценой собственного здоровья и жизни – это и было проявлением ее любви.

Эта идея, «выжить», надолго засела в головах родителей и словно передавалась из поколения в поколение по генетическому коду. 

Женщины взяли все в свои руки. Выросло целое поколение женщин, делающих все за всех – себя, мужчин, детей. С очередной идеей в голове «плохонький, да свой». Выходили замуж за алкашей, кривых, косых – лишь бы рядом был мужик. И получилось, что целое поколение мужчин оказалось развращено таким отношением. Выросли мальчики мужчинами сильно инфантильными. И эта их инфантильность становилась все сильнее с ростом комфорта. Своим примером они воспитывали своих сыновей – следующее поколение мужчин. Еще у моей бабушки (каких-то 40 лет назад) в квартире уже была ванна, но стоял титан с дровами, чтобы нагреть воду. Нужно было прилагать усилия для создания ежедневного комфорта. Жили в коммуналках либо в малюсеньких квартирках. Был стимул к улучшению жилищных условий. Теперь о таком вспоминают, как о страшном сне, а наши дети и вовсе считают: если у них нет своей комнаты, то это нарушение их прав и свобод. 

Сравнение из моей семьи. Мой папа всю жизнь прожил с мамой в коммуналке. Ездил в деревню и трудился: окучивал плантации картошки, обихаживал километры теплиц с огурцами, ездил на сенокос. В деревне жили его двоюродные бабушка с дедушкой, у них была большая семья. Отец вырос ответственным человеком, который понимает, что такое воспитывать детей.

Мой муж жил с мамой в обычной «двушке». Когда отец бросил их, он был подростком и начал работать, так как в доме был пустой холодильник.  Его отец решил: квартиру оставил, жить есть где – с голоду не помрут. И, кажется, что муж мой застрял в пубертатном периоде: он не смог пережить подростковый возраст, работая из-за необходимости, вместо того, чтобы взрослеть. Отец играл очень важную роль в жизни Коли, по его же рассказам. Простить отца за то, что он ушел к другой женщине с двумя детьми, стал воспитывать чужих девочек, и забыл о сыновьях, муж не мог многие годы. Это стало его глубокой травмой. Думаю, и пил он из-за того, что эта рана никак не заживала. Сколько таких брошенных мальчиков в его поколении? И как они справляются с жизнью? Кто-то пьет, кто-то сел, кто-то живет на дне жизни – так или иначе, все они так и не нашли своего достойного места в жизни, не реализовались.  

При этом муж всегда говорил, что своих детей не оставит. Но когда он оставил меня с ребенком, он вообще не думал об ответственности за нашего общего сына. Чтобы получать алименты, мне пришлось идти в суд.

Мой брат, воспитанный в семье с нашим отцом, и вовсе считает своих детей ошибкой.  При разводе  он решил, что мать должна заниматься детьми. Один плюс – он хоть деньги переводит на детей без вмешательства судей. По сути, просто откупается от своих детей. Случись у него финансовый кризис, что он даст детям? И если с моим мужем все ясно – травма детства, то откуда такое поведение у моего брата, воспитанного моим прекрасным отцом?

Думаю, это результат воспитания, когда родители хотят все дать ребенку, а ему все мало и мало и, он вырастает избалованным инфантильным человеком. Эра потребления просто затмила все отношения.  

Мужчины могут многого добиваться на работе, но они вообще не умеют выстраивать отношения, к женщинам у большинства из них стало отношение как к матерям – женился для того, чтобы «постирали, убрали, детей воспитали», а еще и сами заработали. Как вариант, свободные отношения: не понравится – уйду.

Собственно, и девочки были воспитаны так, что они должны соответствовать всем этим ожиданиям. В большей своей массе. Конечно, всегда бывают исключения.

Очередным ударом по традиционным столпам семьи в России стало падение железного занавеса, в 90-е годы. В те годы европейский уклад и житие-бытие были эталоном для россиян. И в нашей стране ко всем прочим экономическим, политическим изменениям присоединилась сексуальная революция. Та революция, что произошла на Западе в 60-е, когда у нас в эти же годы в Советском Союзе «секса не было». И в 90-е, как и вначале 20 века,  институт семьи как таковой вновь перестал иметь  ценность. Бум хаотичных, свободных отношений, который наблюдался на Западе, хлынул к нам. Пока в нашем обществе «наслаждались» свободой в гетеросексуальных отношениях, европейцы пошли дальше: из новшеств – пропаганда однополых браков, благодаря научной революции появилась возможность смены пола, а также запись в графе паспорта «средний пол».

Сейчас в нашей стране хаотично ищут национальную идею и пытаются искоренить все эти прозападные веяния. И вот снова вернулись  к культу традиционной семьи.

Я вообще уверена, что неслучайно природой заложено два родителя у ребенка. Семья возникла не только по экономическим каким-то соображениям. 

Давно известно, мальчика воспитывает отец, а дочь – мать. Модель поведения ребенка закладывается по родителю его пола. При этом то, как будет выстраивать отношения уже выросший ребенок с противоположным полом, зависит от того, какие отношения были у мальчика с мамой, а у девочки с папой. Когда мать взваливает на себя обе функции (так происходит чаще всего), она просто не может быть любящей, все принимающей – она в гонке за тем, чтобы обеспечить ребенка, и ей вообще не до ласки и любви. И если девочка просто будет повторять модель поведения матери во взрослой жизни, то ее сын либо будет ненавидеть всех женщин, либо искать утешения (мамочку) в своей избраннице, либо вырастет подкаблучником, либо так и останется по поведению ребенком, который не сможет быть взрослым человеком, умеющим принимать решения. Это искаженные модели семейных сценариев, которые закладываются в детстве на подкорке. Разобраться “а почему он так себя ведет” во взрослой жизни без помощи специалиста бывает очень сложно. Описанные травматичные сценарии – это, так сказать, средняя температура по больнице. Конечно, накладывает отпечаток и время, в которое растут и воспитываются дети, и социальные, и культурные, и национальные установки.

До сих пор еще отзываются эхом последствия революции, перекоса демографии Великой Отечественной, продолжаем пожинать плоды влияния Запада в недавние 90-е. Возвращение к традиционным ценностям семьи, о которых вещают наши правители, без учета этих культурологических и экономических факторов, в условиях глобализации и господства технологий, кажется, мягко говоря, не актуальным.

На самом деле, сама идея ценности семьи и крепких уз неплоха, если в основании искренние чувства и осознанность. Сейчас наблюдается новый перекос: если в 90-е и начале нулевых были популярны гражданские браки без официального штампа в паспорте, то сейчас жениться стало «модным».  Хорошо бы разобраться, в чем же заключается «мысль семейная» в представлении современного человека в эпоху глобализации. Свадьба ради красивых фоток в соцсетях, иллюстрирующих успех успешный?  

Парадоксально, что упор на семейственность в общей идеологии нашел странное выражение в праве: в правовой системе нашего государства, в отличие от того же Запада, женщина и ребенок никак не защищены, несмотря на огромное количество каких-то там законов. Эти законы либо не работают, либо принимаются в уродливой форме. Пример тому закон о домашнем насилии. Или возьмем бессмысленную и беспощадную борьбу с алиментщиками – бурная деятельность огромной армии чиновников, пользы от которой нет ни разведенной женщине, ни оставленному отцом ребенку. Почему?

Нет системного подхода и вникания в суть. Есть только чиновничье размахивание шашкой наголо и громкие заявления о важности семьи. Ну, в самом деле, кто же поверит в необходимость и ценность этой самой традиционной семьи, если первое лицо государства в разводе и в принципе вся его семейная жизнь – тайна за семью печатями?  

Между тем, параллельно от того, что делает государство, идет сама жизнь. 

С развитием «западного» влияния и в российские реалии начинает потихоньку просачиваться модель партнерства, где оба родителя на равных участвуют в воспитании детей и ведении быта. И сейчас все чаще можно увидеть на детских площадках не мам, а пап, гуляющих с детьми. Это не нонсенс. Увидеть такое в 70-е или 80-е все-таки было редкостью. 

Роль мужчины в семье стала сильно популяризироваться: теперь мужчина может присутствовать на родах, это стало модным, может менять подгузники ребенку, уходить в декрет, гулять по три часа с ребенком в парке, водить его в детский сад.  На изменения в мышлении влияет то, что мы можем посмотреть на социальные модели поведения людей в других странах  – опять же благодаря технологической революции. С появлением интернета у российских женщин появились шансы на подтверждение своей ценности извне: зарубежные мужчины очень любят русских женщин и удивляются, как они терпят ленивых, пролеживающих на диване, неопрятных и несимпатичных мужиков. У женской самооценки появилось подкрепление.

Еще одна важная вещь, которая возвращает нас сегодня к семье – это обратный урбанизации и глобализации процесс. На Западе жители стали возвращаться к сельской жизни еще в 70-е прошлого века, когда в нашей стране активно шел процесс градостроительства. В 21 веке мы западный тренд догнали. Молодые семьи из огромных по большей части промышленных российских городов – каменных джунглей активно стали уезжать жить на природу: возвращаться к труду на земле, ведению хозяйства, отказываться от супермаркетов, непомерного потребления, минимизировать использование гаджетов и прочих атрибутов современного мира, по-новому выстраивать отношения с детьми. Стали появляться сначала дауншифтеры, затем целые комьюнити людей, которые восстанавливают семейные традиции. Ковид еще больше перевернул все с ног на голову, а может и поставил на свои места. Нам пришлось менять как минимум способы своего потребления: магазины закрыты, привычной сферы развлечений нет, на работе в офисах скрываться нет возможности. Из-за изоляции многие стали работать на удаленке и оказались под одной крышей. Роли мамы и папы настолько смешались, что еще недавнее четкое разделение – кто зарабатывает, кто стирает-убирает, кто гуляет – исчезло.

Кстати, именно в пандемию в разы вырос спрос на жилье за городом. И семья в целом, и роли мужчины и женщины в ней снова претерпевают тектонические изменения. Люди стали придавать большее значение своим ценностям.  

Это, конечно, все очень сложные процессы, и я во многом утрирую и упрощаю, – чтобы все осмыслить мало одной толстой книжки, не то, что пары страниц. Но делаю я это сознательно. Потому что уверена: модели мамы и папы у ребенка будут тогда гармоничными, когда роли между мужчиной и женщиной будут распределены гармонично.

Во многом я согласна с идеей о том, что семья как институт была создана по необходимости. Для продолжения рода, для сохранения устоев, для выживания, для управления и манипулирования. В общем – это было выгодно. Сейчас этот союз не нужен с экономической точки зрения:  женщина по большому счету вполне самостоятельно может  организовать быт и заниматься детьми. С политической – ты более независим от государства и его давления через ячейку общества. С религиозной – люди больше занимаются духовным развитием, что имеет мало общего с таким институтом, как церковь. С культурологической – не нужно приспосабливаться, если взгляды различные, проще одному. Никакой жертвы и совместной жизни “ради детей” уже не требуется. С психологической – разборы специалистов о том, кем является твой партнер/партнерша, зачастую играют не в пользу разбираемой персоны. В соцсетях новоиспеченные психологи, коучи публикуют сотнями списки на тему «Как распознать в партнере абьюза». И вот читаешь и думаешь: по всем ведь пунктам подходит! – и решаешь бежать. А тут еще и чат поддержки «жертв абьюзеров» наготове – всегда есть с кем поговорить и поделиться, найти нужную информацию. У наших мам и бабушек такой осведомленности не было. В общем, тянуть семейную лямку, когда эмоционально плохо, теперь нет никакой необходимости. См. пункт первый: экономически женщина все более состоятельна и независима. 

В 21 веке, когда все ставится под сомнение, размывается и понятие семьи, сама  структура брака. Общественные устои расшатываются, как было в период революции, первой мировой войны, когда окончательно добила и так измотанных тогда людей эпидемия испанки. И вновь становится очевидным: по-старому жить невозможно, что дальше делать – непонятно. 

Ковид, действительно, стал сильнейшей проверкой на прочность отношений между людьми, в первую очередь, самыми близкими. И снова встал вопрос о выживаемости, правда, уже на другом уровне. Никто уже не голодает, в магазинах все есть. Стали важны именно сами отношения, их качество. А в гонке за успехом, заработками, потреблением с огромной индустрией развлечений на ярмарке  тщеславия 21 века, которая охватила соцсети, мы просто забыли об этой базовой функции человека – быть в качественных отношениях друг с другом, общаться.

Сели дома и стали вспоминать. Как это, разговаривать друг с другом? Физически быть рядом, как-то вместе проводить семейные вечера, находить развлечения без торговых центров и кинотеатров – в общении. В пандемию появилась возможность посмотреть друг на друга, и многие в это время узнали своих ближних родственников как будто впервые. Сколько семей распалось от такой «близости»! А для кого-то заточение стало семейным отпуском – праздником, возможностью побыть с семьей. В общем, проявился потенциал каждой ячейки общества. Пандемия на нас надела маски, но она же с нас маски сняла …

Я не стала исключением. Я стала пробовать лучше узнавать себя и свою семью, углубляться в историю своих родителей, чтобы понять их лучше. Несколько месяцев жизни под одной крышей с родителями заставили меня разобраться в семейных хитросплетениях.

***

Папину маму звали Фатима, но мы называли ее бабушка Фая. Она татарка. Этот факт своей жизни она тщательно скрывала, так же, как и год своего рождения. Она прекрасно знала татарский, но никогда на нем не говорила. Когда я была маленькой, меня часто спрашивали «У тебя два папы?». Все потому, что, когда меня спрашивали, как зовут моего папу, я отвечала «Георгий». А по паспорту он Азамат. Имя дал папе его отец. Но папина мама, была категорически против татарского имени и назвала сына так, как нравилось ей – «Георгий». Поэтому близкие и друзья папу называют Гера, а на работе он Азамат Ибрагимович.

Именно ее, бабушкиным решением, было отправить папу учиться в военное училище. «Одним ртом меньше», – говаривала она. Бабушка всегда требовала, чтоб он ей служил. Все делал исключительно для нее, потому что она родила его для себя. Так она заявляла и никогда этого не скрывала. По этой причине с мамой у нее как-то сразу не выстроились отношения. Бабушка в принципе была против, чтобы папа женился на русской, да еще и с ребенком. 

Главные фразы нашего папы полны спокойствия: «90 процентов проблем решаются сами собой, зачем нервничать» и «не спеши выполнять приказ, его могут отменить». Он полный антипод маме. Если мама «всегда умела найти себе занятие и сама решала разные домашние проблемы, которые сама же и создавала», то папа «никогда  не видел смысла в борьбе двух противников, если у них нет принципиальных разногласий»⁶.

Они как лед и пламень. Мама никогда не проявляла эмоциональной теплоты: не говорила никому, что любит. Папа, наоборот, обожал обнимать, целовал, всегда говорил, как сильно любит. Казалось, он такой же ребенок, как мы. На одной волне с нами. Все детство мы боялись строгой мамы. Все детство ждали возвращения домой самого доброго и веселого папы на свете. Но папа очень рано уходил и очень поздно приходил домой со службы. Обычно в это время мама нас всех уже укладывала спать. Но мы не спали, лежали в кроватях под одеялами и ждали, когда повернется ключ в замке, откроется дверь. И высыпали как горох из своей комнаты в прихожую, и вешались с визгами радости  папе на шею. Начинались игры. Мама очень сердилась, что мы не соблюдаем режим. Но мы все равно продолжали ждать папу и играть с ним поздними вечерами после его возвращения со службы.

Все выходные папа проводил с нами. Помню, он садился не велосипед, сзади на багажник забиралась средняя сестра, в корзинку спереди папа усаживал маленького брата, рядом ехала на маленьком велике я, и так мы все с ним катались по двору. Папа никогда ничего не запрещал, никогда не повышал голоса и не ругался.

Было лишь одно табу. Животные. Я все детство таскала каких-то бездомных котят, раненых лягушек, хромых мышек. Заносить домой их было нельзя. Я брала коробочку, подушкой укладывала сорванную на газоне травку, селила туда своих спасенных зверушек и оставляла коробку у входной двери в квартиру. Утром зверушки пропадали, и у меня всегда было горькое разочарование.

Когда-то у нас в квартире жил ежик. Его клали в большой таз, и всю ночь он топал. Как-то утром мы проснулись от дикого ора папы. Оказалось, ежик забрался папе в кирзовый сапог. Папа намотал на ногу портянку, сунул ее в голенище, а там …сплошные колючки. Ежик больше в нашей семье не жил.

И все же, вопреки всем табу,  в Сары-Озеке (это второй военный городок после Аягуза, где мы жили в Казахстане) я принесла черного котенка Анфиску. И сказала маме, что если папа не разрешит ее оставить, я уйду вместе с котенком. Анфиска прожила с нами до переезда в Москву.  Как-то она выпала с балкона третьего этажа, выжила, выхаживать ее помогал папа.

Мне нравилось, что папа всегда приходит на помощь, но чем он занимался на службе, я толком не знала. До одного случая. Наш дом был в поселке Жигулевка, так назывался военный городок ракетчиков, стоявший на горке. Был апрель 91-го. Мама заканчивала готовить на кухне обед. Папа уже убежал (он, бывало, приходил на обед). Я помогала маме и накрывала на стол. Вдруг прогремел оглушительный взрыв. Дом начал ходить ходуном, стекла в окнах задребезжали. Надя с Мишей испугались, прибежали из детской к маме на кухню. 

По громкой связи объявили, что нужно взять детей, документы и выйти из домов.  Мама оперативно всех нас собрала, вместе с кошкой, взяла «тревожный чемодан» (он всегда был у родителей наготове, там были собраны все документы), какую-то еду и вывела нас на улицу.  Над головами летали снаряды, они свистели и светились. Сначала мы ушли за дома в сторону степи. Потом побежали за какую-то насыпь. 

Там было уже много женщин и детей. У одной из них случилась истерика, она была с коляской и маленьким ребенком. Мама бегала кругом и всех успокаивала, мне было поручено следить за сестрой, братом и кошкой. Мы сидели на земле и не вставали, чтобы в нас ничего не прилетело.  Это было похоже на какой-то фейерверк. Только было не весело. Не знаю, сколько времени мы находились за насыпью. У мамы была с собой колбаса в форме рогалика, типа краковской. Она ломала ее, булку и раздавала кусочки детям. Тогда не было никаких там телефонов. Никакого понимания, что произошло. По громкоговорителю шла лишь одна информация: эвакуироваться из домов. Потом по громкой связи объявили, что необходимо подойти к КПП (это контрольно-пропускной пункт в военном городке). Там стояли автобусы. Уже вечерело. Всех рассадили по «пазикам» и повезли куда-то далеко (мама говорит километров за сорок).

Нас эвакуировали, так как в поселке был привозной газ. За нашим домом как раз стояла одна из емкостей, которую заправляли газом, а от нее шли трубы в дома. И если бы один из снарядов туда прилетел, весь гарнизон взлетел бы в воздух. 

По дороге из автобуса  был виден огромный столб дыма и огня. Казалось, он упирался прямо в небо. Кто-то в автобусе кричал. То ли взрослые, то ли дети. Было жутко.

Нас привезли в соседний военный городок. К нашему приезду военные освободили одну из казарм. Очень аскетичные заведения. Железные кровати стоят рядами. Предполагалось, что ночевать мы будем там. При этом условия жизни для нас организовали быстро и четко. Вот что значит армия в  лучшем ее проявлении. Принесли матрасы, подушки, одеяла, кастрюли. Развернули полевую кухню. Приготовили еду, расставили ее в солдатских чанах. Но мне есть совсем не хотелось. Анфиска была все время с нами. 

Собрали жен офицеров в клубе и объявили так: «Уважаемые жены офицеров! Не переживайте, ваши мужья на боевом посту».  Все это время мама не проявляла никаких эмоций, она не проронила ни одной слезинки. На самом деле, мама испытывал дикий страх и ужасно переживала за папу. Я уже заметила, чем маме страшнее, тем больше она загружает себя физической работой и определенными последовательными действиями. Ей нужно делать! Так она видимо отвлекается от дурных мыслей и переживаний. В казарме, куда нас поселили на время ЧП, например, она чистила картошку, чтобы приготовить ужин.

Папа был майором, служил в саперном батальоне, был зампотехом. Так вот, мама знала, что он будет среди первых участвовать в разминировании. И действительно, первыми туда отправили пожарных и саперов. Пока мы были в казармах, военные танками тушили артсклады. Когда нас везли на автобусах назад в городок, то мы даже не знали, целы ли наши квартиры, жив ли папа. 

Вообще папа не распространялся никогда про свою работу. Про тот случай он сказал маме, как всегда, в шутливой форме: «надели каски, сели на бронетранспортер и поехали». Кстати, такая деталь. Кто-то попросил у папы каску, но он не дал, сказал,  что надо свою иметь. Папа при всей его такой развеселости очень внимательный человек и всегда соблюдает технику безопасности. 

Оказывается, взрыв произошел из-за двух солдат, которые решили посмотреть, что такое гранатомет «Муха», по незнанию привели его в боевую готовность и случайно произвели выстрел. С какой стороны вылетит снаряд, они не знали, оказалось в сторону складов.  Это и стало причиной взрыва и пожара. На территории было два склада. В одном хранились трассирующие снаряды, а во втором – артиллерийские. Взорвался первый склад с трассерами. В составе снаряда есть пиротехнический заряд, который при воспламенении  горящим порохом очень ярко горит и оставляет след траектории своего полета. Именно из-за того, что взрывались и летали эти трассерные боеприпасы, все действо напоминало фейерверк. 

Задача пожарных была не дать огню перекинуться на второй склад. Там находились снаряды гораздо больших калибров. 

Видимо, когда огонь удалось отсечь от второго склада, и опасность его взрыва миновала, нам и предложили вернуться домой в наш городок. Кто-то остался, но мама вернулась с нами домой уже ночью. 

Официально, во время самого пожара на складах никто не пострадал. Но те, кто занимался  разминированием, говорят, что было ранено трое солдат. 

Несколько суток офицеры и солдаты собирали то, что было разбросано за периметром, а потом пару недель работали в середине складов. На помощь даже приехали военные из Аягуза (военного городка, в котором мы жили до переезда в Сары-Озек).

Все это время по громкоговорителю предупреждали детей об опасности, строго-настрого запрещали подходить к складам. Но дети все же пострадали, потому что еще долго находили множество снарядов и неизвестно чего со складов. У одного мальчика оторвало пальцы от такой находки. 

Потом нас школьников вывозили на полигон и на чучелах показывали, как снаряды отрывают ноги-руки-головы и как муляж частей тела разлетается во все стороны.

***

После этой истории все, что касается оружия, вызывает мое полное отторжение. Я не люблю игры моих сыновей пусть и с игрушечным, но оружием. Старший сын не очень увлекался этим. А вот младший очень любит пистолеты. И всегда обижается, что я их ему не покупаю и не играю в такие игры. Требует меня дать ответ “почему”, но пока понятно объяснить ребенку все зло, которое может принести стрельба и война, я не могу. Не могу найти подходящих слов.

***

Вообще же наше детство в Казахстане было счастливым. Мы ловили головастиков и змей на местной речушке Сары-Озечка. Мы ползали на гору Пилотка и учились там скалолазанию. Даже организовывали настоящие походы. Брали трехлитровую банку, разводили там лимонную кислоту и сахар, тащили эту банку с собой – походный лимонад. Во время этих вылазок мы собирали горные тюльпаны.

Времена года в Казахстане понятные, не то что на Урале. Зима ровно три месяца. В феврале уже появляются подснежники, текут ручьи. В марте весь снег тает, и начинается полноценная весна. В апреле по-настоящему тепло. В мае все в цвету. Каким было лето в Казахстане, я не знаю. На летние месяцы всей семьей мы уезжали в отпуск: сначала на море, потом на Урал к бабушке с дедушкой. И именно на Урал родители рвались всей душой – к своим родителям. В отличие от большинства военных, которые оказавшись в Москве, всеми силами искали возможность остаться в столице, мои родители, наоборот, категорически не хотели оставаться в Москве, куда мы переехали из Казахстана в 1992 году.

***

Мы жили в самом центре, в районе Хитровки. Как известно, история Хитровки началась с Хитровской площади, названной так по фамилии генерала, который основал здесь, в урочище Кулишки  в восточной части Белого города, рынок после пожара 1812 года. К середине 19 века Хитровка превратилась в один из самых криминальных и неблагополучных районов Москвы. По периметру площади находились ночлежки – места обитания неблагополучных жителей Москвы – нищих, убогих, преступников. В одной из песен Розенбаума, кстати, есть упоминание Хитровки, что это известный криминальный район старой Москвы: «Есть в Одессе Молдаванка, А в Москве – Хитровка. Деловые спозаранку, Барышни в обновках». До революции это был «шалман» с торговцами, лотошниками, извозчиками и… лихим людом. Здесь даже воровали детей на продажу, заворачивали мертвых младенцев и продавали.

В советское  время многое снесли и построили «сталинки». Думаю, что и не каждый зашедший сюда турист или даже москвич знает об этом легендарном месте. Когда мы приехали ничего о лихом прошлом в этом районе не напоминало. Небольшой переулочек, где все тихо и спокойно. Мы поселились в коммуналке. Спускаешься в лифте с раздвижными дверями и железной сеткой. Для меня эта конструкция была чем-то невероятным: я каждый раз боялась этих скрежещущих звуков и думала: сейчас мы рухнем. Но поборов страх, раздвигаешь эти железяки, вылетаешь, как из клетки, на свободу и упираешься в храм, что стоит напротив дома. Улочка настолько узкая, храм настолько древний, с непонятными тогда мне надписями на старославянском языке. И от этой вековой истории, с которой ты лицом к лицу, голова идет кругом

 А весной я обалдевала еще и от «душемутительного запаха» сирени, в которой утопал этот древний храм. Здесь каждое здание имеет свою историю, порой страшную, до мурашек. Здесь много храмов, переживших революцию и чудом сохранившихся. Здесь проходные дворики, маленькие церквушки, небольшие скверики, дворянские дома-усадебки – я влюбилась именно в такую Москву с ее невероятной аурой безмятежности  – безвозвратно.

Это были годы перестройки. Престижность профессии офицера канула в лету так же, как и достойная оплата труда военного. Папа  зарплату получал мизерную, платили, как студентам, и выдавали сухпайки. У нас было куча консервированного молока, тушенки, но детей надо было еще и одевать, вряд ли это можно было сделать с помощью консервных банок. ”В военной академии денежное довольствие дается на вас, а как ваша  семья живет  – это не дело Минобороны”, – заявили папе и другим учащимся академии. 

Папа пошел работать в автосервис. Ночами ремонтировал машины актерам театра «Современник» (наш дом и Академия находились рядом с театром), днем учился. 

Мама устроилась в детский сад, и, к тому же, чтобы как-то подзаработать, стала торговать. Я помню ненавистные мне поездки за куклами, они были популярным товаром, так как якобы походили на американских Барби. Мама брала нас всех, детей, и мы ехали, как мне казалось, в совершенно иную Москву – далекую, серую и некрасивую – жили-то мы в центре, и моя столица ограничивалась Садовым кольцом! – на метро на фабрику игрушек. В одни руки продавали только три куклы. Именно поэтому мама таскала всех нас с собой. Нас четверо – а это уже двенадцать кукол. Мы стояли в огромных очередях.

Это были мучительные для меня поездки. Но еще ужаснее была торговля у метро. Иногда мама брала меня с собой. И вот мы стояли как бедные родственники с этими уродливыми куклами, ни капли не похожими на Барби, со страшными накрашенными лицами, негнущимися пластмассовыми руками, и пытались их продать с наценкой. На вырученные деньги мама покупала нам одежду.

А еще Москва тех лет для меня «о, чудный новый мир»! Мы ходили в театры, музеи, на выставки. Я была в полном восторге. Вот здесь жил этот писатель, вот здесь – такой. Я просто с головой окунулась в новое для меня, невероятно интересное пространство. И влюбилась в Москву по уши. 

Потом случился 93 год. Октябрьский путч. Горел Белый дом. Мы смотрели телевизор, и у меня не было никакой веры в то, что это происходит в моей любимой Москве рядом со мной. 

По Садовому кольцу ездили танки. Напротив моей школы на здании огромного магазина «Людмила» сидели снайперы с винтовками, в полной боевой экипировке. В школу разрешали не ходить, но наши родители нас отправляли. Меня вообще не настораживала военная техника. Ездит и ездит. Я всю сознательную жизнь прожила в военных городках, была у папы в части, где стояла куча всяких БТРов, танков, я спокойно лазила по этим махинам. И для меня это был просто антураж обычной жизни. Между тем в  городе был введен комендантский час. Папа ходил в патрули, контролировал общественный порядок, дежурил в метро. А ночами работал в автосервисе. 

Тяжелые времена для родителей. Именно тогда папа заработал себе межпозвоночную грыжу. Сначала думали ее оперировать, потом оказалось, что у него противопоказания. Может поэтому родители так не любили Москву и никогда не хотели остаться там жить, в отличие от меня. 

Я-то очень хотела остаться в Москве. И папа всегда исполнял мои желания. Надя, сестра, вообще считала, что я папина любимица. До 14 лет я не знала, что мой папа мне не родной. Об этом мне рассказала соседка бабушки, когда мы были в отпуске… Узнал о моем открытии и папа. Он стал считать, что я перестала его любить после того, как узнала, что он мне не родной, а я просто была подростком и спорила со всеми на свете, в том числе и с ним. Тогда же появились и многочисленные запреты – строгое воспитание. Видимо, так папа посчитал, что по-настоящему проявит свои отцовские функции.

Мне, с детства избалованной девочке, которой все можно, которая  в Казахстане была самой модной в классе (из Германии на вырост родители привезли мне огромное количество красивых платьев, обуви), папа вдруг запретил крутиться  перед зеркалом и  любоваться собой. Якобы непонятно, кем вырасту, если так буду красоваться. 

И это при том, что в моей московской школе как раз в это время все стали щеголять не в школьной форме, менять прически и краситься. Помню, я втихаря от папы открывала дверцу шкафа, на которой было зеркало и быстро пыталась не накраситься, а просто причесаться. Кстати, завивать волосы тоже было запрещено.

 Я могла всю ночь проспать на бигудях, а утром папа требовал идти в ванную комнату и смывать все мои кудри. Красить ногти, носить капроновые колготки тоже было нельзя. Конечно, все эти запреты меня возмущали. И я закатывала истерики.

Однажды мама не выдержала и сказала, что они приняли решение отправить меня в Пермь к бабушке с дедушкой – поступать в лицей: «Спокойствие семьи дороже». Кроме того, они не хотели оставаться в Москве и после окончания папиной учебы тоже планировали вернуться в Пермь. 

Тут для меня было два удара. Во-первых, получалось, что я лишняя и создаю только проблемы. Во-вторых, меня ссылали в какую-то глухую деревню, именно так я думала о Перми, и лишают права выбора окончить школу с «золотой медалью» и пойти в МГУ: мой учитель математики Василий Иванович, которого мы все прозвали «Чапаевым», прочил мне блестящее будущее. Девятый класс я закончила на одни «пятерки». Можно сказать, я была ботаником: все равно общаться с мальчиками и быть красивой было нельзя – оставалось только грызть гранит науки. Но все пошло по сценарию, начерченному родителями.

После того, как папа окончил академию, родители вернулись на малую родину, на Урал, в Пермь. Папа стал преподавать в Пермском высшем военном командно-инженерном училище (ВКИУ). Потом вышел на пенсию, по состоянию здоровья, которое он подорвал в Москве. Ему не было еще и сорока. 

В его личном деле написано: «Предпочитал интересы семьи общественным». В отличие от своих сотоварищей  он не пошел в охранники или еще куда-то в подобные места. Он устроился директором торговой базы. Начинал с нуля. Занимался ее перестройкой, налаживал взаимоотношения с арендаторами. Там он и проработал много лет. 

***

И вот, 2020-й. День рождения нашего папы, мы все вместе. Помимо машины, у брата, Миши,  еще один сюрприз в качестве подарка. Он сообщил нам, что разводится. С той самой Ульяной. По понятным причинам, мы все поддержали его решение и даже порадовались за него. Мама только сильно переживала за его сыновей.

***  

Миша хоть и смуглый, как папа и Надя, но на татарина не похож. У него большие карие глаза мамы. Он высокий. Модный. И очень худой. Говорит, все соки из него выпила его жена. Как папа он только в одном – занимается футболом.

Миша родился в Берлине в католическое Рождество. Рос непохожим на других детей ребенком. Казалось, он витает в своих мирах. Позже оказалось, что он левша. Как мамин отец. Он рано пошел в школу, ему было шесть. На этом настоял отец, мама была против.

Он был таким худеньким! В начальной школе его «крышей» была Нади. Она всегда дружила с мальчиками постарше. И если, например, мои ненормальные одноклассники спускались с верхних этажей на этаж начальных классов, и, не дай бог, подходили обидеть Мишу, на его защиту всегда вставала Надя. Бить его могла только она. Все остальные могли нехило получить от нее за Мишу. Он никогда ни с кем не дрался. Мама называла его «дурачком». Любя. Хотя меня до сих пор это коробит.

Помню, как я ходила на пробы в театральную студию, и мама повела туда «до кучи» Надю с Мишей. Ну, понятно, члены комиссии в театральной студии Надю сразу приняли: она очень эффектная, харизматичная и артистичная. Потом выступал Миша. Его попросили прочитать стихотворение. Он начал читать Муху-Цокотуху.  Коверкал слова, путал их местами. При этом делал это так смешно, что вся комиссия по полу каталась. Его тоже приняли в студию. Он немного походил, когда Надя бросила, тоже оставил эту затею.

Он мечтал играть на скрипке, чем всегда нас удивлял. При этом сейчас, он утверждает, что быть такого не могло.

Он ненавидел ходить в музеи, особенно картинные галереи. Спрашивал у мамы: «Опять картины? Нее, не пойду!».

И если я обожала читать книги, и мама забирала их у меня и не отдавала, пока я не выучу какое-нибудь музыкальное произведение, то брата вообще было не заставить читать!

В Перми он на второй год остался учиться в третьем классе. Начал заниматься фехтованием и показывал отличные результаты. Но бросил этот кружок и отправился играть в баскетбол. Он был настолько юрким, что ему предложили попробоваться пойти в популярную в те годы баскетбольную команду «Юниор Грейт». Он все прошел, кроме одного – не подходил по росту. Он сильно переживал это поражение. А в старших классах он вытянулся до …метр восемьдесят два. Перерос отца… 

Он всегда хотел большего. После хомячков придумывал и придумывал бизнесы.

Учился в лицее при Политехе, решал сложнейшие задачи и занимал первые места на олимпиадах. Но учительница по математике всегда валила его и считала, что он у кого-то списывает и сам додуматься до решений не может. Благодаря участию в олимпиадах, итоговые оценки ей пришлось ставить ему хорошие. 

Он всегда находил какие-то свои решения. Иногда папа не понимал его и говорил, что Миша  выдумывает новый велосипед. 

Как-то он принес «пятерку» по литературе за сочинение. Просто списал описание природы у Джека Лондона. И Миша не считал, что делает что-то плохое. Он считал это проблемой учителя, который не знает Джека Лондона и ставит ему за это «пятерки».

Брат ненавидит армию и оружие. Может быть, так в него запал взрыв в Казахстане из нашего гарнизонного детства… Тогда он сильно испугался. Отец ему сказал: не поступишь в университет – пойдешь в армию. Миша так испугался, что поступил сразу на три факультета. Причем бесплатно. Наши родители вообще считали, что платить за обучение они никогда не будут, им просто это без надобности: их дети настолько умные, что могут все сами – только должны приложить усилия и волю. Во время учебы у брата хорошо шли не только точные науки, но и гуманитарные. Его звали перейти на кафедру Психологии. 

Миша подрабатывал диджеем. Ночами дома его не было. Приходил под утро. Мама никак не понимала его образа жизни. А он – красавчик…У него было море девчонок. Он менял их как перчатки.  Потом появилась в его жизни Ульяна. Она училась с ним в школе. В параллельном классе. На встрече выпускников он ее увидел. Пришел домой и сказал: «Вот она, та самая». 

***

Маме Ульяна не понравилась, потому что как-то слишком  быстро у Миши начались ссоры с ней. Она постоянно устраивала какие-то истерики брату. Он же все это терпел. Отмахивался. И по привычке расплывался в своей белоснежной улыбке.

Она всегда была недовольна тем, что у него мало денег. Студентом он устроился работать менеджером в автосалон. Как-то они жили в квартире с Надей и Димой. Те уехали в отпуск, а Миша с Ульяной остались у них в квартире. Средняя сестра вернулась с мужем, а дома разбиты зеркала, посуда, разорван линолеум. Соседи им сказали, что в доме постоянно были скандалы. Им это было удивительно, потому что Надя с Димой жили душа в душу и никогда не ссорились.

Уже тогда Мишу отговаривали быть с этой женщиной, но он никого не слушал. Они расходились, потом Ульяна ходила к психологу и говорила, что исправилась. А потом они съехали от Нади и сняли квартиру…

Но все начиналось сначала: ссоры, истерики. Миша  открыл свою компанию по продаже стройматериалов.  Ульяне организовал магазинчик сувенирной продукции, но она не стала там работать, потому что она «человек творческий» и спит до обеда. Он нанял ей продавца, но дело у нее не пошло. Ему заниматься этим было некогда. 

Миша построил дом в лесу (как хотела его жена), но Ульяне ни дом, ни его местоположение не понравились. Ей было неудобно добираться в город, просила машину. Он купил ей малолитражку, но ездить за рулем она не хотела…

Как-то родители поехали к нему в дом на новоселье. Она просто выставила их и сказала, что без приглашения делать им здесь нечего. Это было на день рождения Миши. Дома его еще не было. Вышла она босая на улицу и стала завывать, что никому не нужна, заболеет и умрет. Родители позвонили Мише. Он попросил их уехать. Я в это время ехала из Екатеринбурга в Пермь. Приехала, а все как в воду опущенные. 

Когда они приезжали к родителям в гости, Ульяна постоянно его обзывала, мама всегда ее осекала, один раз даже папа не выдержал. Миша стал все реже приезжать к родителям, встречи свелись к нулю. Брат стал считать нашу семью не очень ему подходящей. Очень любил свою тещу. В какие-то моменты говорил, что его жена демон, а теща – ангел. Как же он ошибался…Во время пандемии они жили в деревне. Некоторое время у Миши стройка встала. И, видимо, это тоже сыграло свою роль в том, что они развелись.

***

Брат вообще по сути своей служитель женщины в полном смысле этого слова. В жизни Миши женщины всегда играют важную роль. Может, сказывается то, что у него две сестры и сильная женщина-мать. Вот и в этот раз большую роль в его разводе сыграла женщина. Именно она его поддержала в желании купить папе в подарок автомобиль, когда Ульяна устроила истерику на тему, что он постоянно работает, детей не видит, а деньги тратит на подарки отцу. Конечно, любовницей быть легче, особенно на контрасте с не очень адекватной женой.

***

На следующий день после папиного юбилея день рождения у моей средней сестры.

Надя не похожа ни на меня, ни на Веру, ни на брата. Если нас всех поставить рядом, вообще не скажешь, что мы родственники. Так вот, Надя смуглая, как папа. У нее круглогодичный загар. Лицо круглое, очень тонкая бархатистая кожа. Все черты ее лица, кажется, художник виртуозно вывел тонкой кистью, списывая с какой-нибудь татарской княжны. Раскосые изумрудного цвета глаза, брови – тонкие ниточки, красивые губы, завораживающая белоснежная  улыбка. Длинные черные волосы. Она выше меня, но ниже Веры. С пышными формами, округлыми плечами, длинной шеей. Когда она идет, словно лебедь плывет. Раньше все считали, что старшая сестра именно она – Надя. Я всегда с ней рядом ощущала себя гадким утенком.

Надя всегда расстраивается, что ее день рождения проходит незамеченным, в тени папиного, так сказать. Все отдыхают после бурного праздника. И вообще, она с детства считает, что ее взяли из детского дома, и не понимает зачем.

На самом деле, я очень ждала сестренку. Но не ожидала, что она будет такой воинствующей. Возможно, на нее повлиял тот случай с чемоданом: мама как раз была беременна Надей, когда провозила меня контрабандой в Германию. Получилась очень харизматичная девушка. Настолько – что с самого детства я только и огребаю за нее.

***

Надя росла настоящей оторвой. Как-то я гуляла с ней на детской площадке. Это было уже тогда, когда мы жили в Казахстане. Ей было года четыре. Она уселась на качель и сильно раскачалась. Я просила ее остановиться, но она вошла в раж. Потом сорвалась, сильно упала, разодрала колено, кровищи было! – я чуть не умерла со страху: думала, что сестра умирает. Надо было бежать звать на помощь, как-то объясниться с мамой, почему я не досмотрела за сестрой.  Надя хорошо помнит ту историю и считает, что ничего страшного не произошло. И чего я там вся уревелась? Она до сих пор не понимает.

Сестра росла страшной драчуньей. Мы с Мишей прятались от нее в шкаф. Когда брат родился (они с Надей погодки) мама вообще закрывала его от сестры в комнате: чтобы Надя случайно его не прибила.

Конечно, и ей доставалось, но мне, как старшей, всегда доставалось больше, по простой маминой логике: “потому что ты старшая”. Я запомнила эту несправедливость. Когда родился мой младший сын и муж ругал старшего, что он чего-то там не досмотрел за младшим, я всегда его останавливала и объясняла: наш старший сын не его родитель и не несет за него ответственности. И переваливать на него эту ответственность жестоко. 

Надя должна была родиться позже. Но мама так отплясывала на папином дне рождении, что прямо с застолья ее увезли в роддом. 

Надя  – внешне весельчак и душа компании, удобная для нее маска, за которой мало кто понимает, что  творится у нее в душе. Настоящих друзей у нее нет. На самом деле, у нее всегда свои правила: чужое мнение ее в принципе не интересует, за исключением маминого. С мамой, в отличие от меня, у нее почти никогда не было конфликтов, а вот с папой – они жили и живут как кошка с собакой. Я до сих пор помню ужасный конфликт, когда папа ударил сестру, и у нее из носа побежала кровь. Для меня это было шоком. Ведь папа никогда не поднимал ни на кого руку. Притом, что чего-то экстраординарного Надя не сделала. Просто спорила.

В подростковом возрасте, в отличие от меня, она постоянно встречалась с мальчиками. У нее была просто очередь из них. Учебой сильно не занималась. Мама всегда говорила: «Надька красивая, ей мозги иметь не обязательно, а вот тебе нужно учиться». Почему-то тогда я и решила, что я некрасивая. Но мама, может быть, имела в виду что-то другое.

***

Почему в одной семье могут вырасти такие совершенно разные дети, по сути, антиподы? Когда ответа нет, на помощь приходит астрология. Один из вариантов: мы с мамой обе Тельцы, а сестра с папой – Близнецы. Если люди одного знака зодиака, то они очень похожи между собой. Тельцы упертые, идут напролом. Близнецы – двойственные натуры. Может, это и логичное объяснение, если верить звездам. Только моя сестра всегда мне говорила, что я на маму совсем не похожа: ни внешне, ни фигурой (хотя фигуры у нас одинаковые), ни по характеру. Я тоже хотела бы быть больше похожей на папу, потому как он очень веселый и легкий человек, а мама очень уж тяжеловесная, временами даже грубая. Третье объяснение – что я не родная, ну как бы вся в своего биологического отца. И это я, конечно, абсолютно в себе отрицала.

Генетика невероятная вещь. Я это понимаю, став матерью. У меня у самой два сына. И они очень разные: и внешне, и по характеру. С рождения. Зачастую мы, родители, выхолащиваем эти индивидуальности детей «правильным воспитанием», пытаемся все причесать под одну гребенку, сравниваем, умаляем эти особенности. Словно садовник, что бездумно стрижет все деревья по одной линии, убивая напрочь красоту. В результате дети закапывают в себе глубоко собственную натуру в попытке угодить родителям, лишь бы любили, и становятся «обрубками». Но натура все равно рвется наружу – вот вам и почва для травм, поиска себя, несогласия с миром, конфликтов с родителями во взрослом возрасте, вплоть до ухода из семьи и полного прекращения общения с теми, кто тебя воспитал …

Странно даже как-то получается. У многих педагогов, которых обожают родители за их чуткий подход к воспитанникам, собственные дети вырастают наркоманами, алкоголиками. Почему? Ведь  мама такой идеальный воспитатель или учитель! На мой взгляд, таким родителям не хватает времени на воспитание и любовь к своим детям. Работа педагога – тяжелейший труд, психологическая нагрузка. И вот на проблемы своих родных детей сил и времени просто нет. И ребенок растет с ощущением, что он хуже других, он не нужен, он лишний. И уже от психики ребенка зависит, сможет ли он выжить в таких условиях или сломается. Зависит и от окружения. От учителей, которых ребенок встретит в своей жизни.

Мне всегда везло с учителями. Сестре – никогда. Свою первую учительницу я вспоминаю с теплотой, сестра свою – с ненавистью. У меня была такая молоденькая, стройная  девушка, всегда одетая со вкусом, с пышной копной вьющихся волос, мягким голосом. Наш 1 «В» стал ее первым классом в педагогической деятельности, она всю душу вкладывала в нас. Мы с подружкой даже решили на  накопленные  деньги купить учительнице на Новый год подарок – музыкальную елочку. У сестры (в школу она пошла в Москве) – учительница была толстая, одевалась некрасиво, этакая колхозная баба, она грубо разговаривала, ладно хоть не материлась. Казалось, детей она  ненавидит, они ей в тягость. И вот как не задалось у Нади с учебой первого класса, так и продолжалось всю жизнь.

Сейчас же в обществе все больше говорят о том, что каждый приходит на землю в нужную семью со своей определенной программой, для решения своих жизненных задач. И родители – это первые учителя, уроки с которыми должен каждый отработать свое, чтобы идти дальше. 

Уже никто не спорит, что после тридцати к психологу нужно идти каждому, у кого были родители, какими бы идеальными они ни были. Всегда найдутся скелеты в шкафу. И это тоже словно часть программы – по сути, мы первое поколение, которое подошло к осознанию: ни кто-то в чем-то виноват, а тебе это было дано для того, чтобы ты «вырос». 

Сотни, а то и тысячи лет традиционного воспитания в духе «правильно/неправильно», «а что скажут/ подумают», «как тебе не стыдно» – отпечаталась на многих поколениях. Получился такой театр, где за каждым закреплена чуть ли не с рождения определенная роль. И кукловоды – то родители, то наши родственники, вешающие клише, то мы сами, продолжающие играть свои партии уже на других подмостках: на работе, в собственной семье, с мужем, с друзьями.

***

В отношениях мамы с папой, и об этом говорит мама, папа играет роль жертвы, а она Цербера-жены. При этом внешне, так сказать, на сцене, наша семья очень виртуозно играла благополучие, понимание и любовь друг к другу.

За кулисами была другая игра. Причем, у каждого была своя пьеса. Или – точнее сказать – каждый разыгрывал свою личную пьесу. 

Всю жизнь, сколько ее знаю, сестра ведёт сложную игру с окружающими и с собой, лицемерит и исполняет разные роли, смотря по обстоятельствам: то она «застенчивая простушка», то «бесстыдница», то самое «честное и добродушное существо», то «хитрая  кривляка»⁷. 

На подмостках нашего семейного театра, где каждому предопределили роли, – ее – всегда выкручиваться из любой ситуации в собственную пользу. В ином случае, есть риск из любимчиков превратишься в «позор семьи».

Я всю жизнь в своей семье – словно на контрасте – добропорядочная, услужливая, честная, исполнительная, безотказная, отличница, которая всем «должна». Любой шаг в сторону, отход «от роли» получает в ответ осуждение. Я решила играть роль все понимающей и прощающей, но как-то сценический образ  все время давал сбой, сама себе я говорила: «Не верю». Любое мое проявление себя принималось в штыки, и я становилась «позором семьи» или «козлом отпущения», хотя всячески претендовала на роль «любимчика». И, кажется, все для этого делала, в том числе пытаясь причинить добро насильно, как мне казалось «во благо».

Брат в детстве жил по роли Иванушки-дурачка. Он был вечным ребенком в доме, его проступки ему прощали, окружали гиперопекой, баловали. Повзрослев, он пошел по сценарию отца – нашел себе «грымзу» – жену и стал играть несчастного женатика. Но роль отца апгрейдил. Во-первых, на роль жены он выбрал женщину, может, и похожую на нашу мать, но совершенно незрелую, инфантильную, безответственную особу. И тут уж не до игры. Да, иногда жизнь внесет такие коррективы, что порвет все кулисы и сломает рампу. Как оказалось, по правде жизни, не такой уж наш отец несчастный, и не такая уж наша мать – тиран. Даже разведясь и уйдя к  другой женщине, брат при наших просьбах общаться с сыновьями, обвиняет нас в том, что мы словно кукловоды его жизни пытаемся вернуть его к Ульяне, как в свое время отец от любовницы вернулся к маме “как бы из-за Веры”.  Но на самом деле, это лишь декорации, придуманные братом. 

Сейчас время каждому разобраться в себе без обвинения родителей в чем-либо. Каждый из нас почему-то попал именно в эту семью. Значит, для чего-то. Важно понять, для чего. И вырваться из-под руки Кукловода, играющего нашими судьбами с помощью дерганья веревочек. И это относится не только к нам, повзрослевшим детям, но и к нашим родителям. «Зло коренится не в окружающем мире, а где-то в потаенном уголке непостижимого сердца»⁸.

***

Надя всю жизнь мечтала быть похожей на маму. Отношения между ними осложнились, когда сестра стала постарше. После окончания школы она не захотела учиться в университете: встречалась с парнем, прогуливала занятия. Мама сказала, если та бросит вуз, выгонит ее из дома. Тогда Надя ушла из дома сама, вуз бросила. Пошла работать в киоск к матери этого мальчика. К нам домой она приходила редко. Я тогда уже была замужем, жила отдельно от родителей. Как-то пришла к ним в гости одновременно с Надей. Она – в кожаном плаще, в черных солнечных очках, с распущенными волосами (у нее шикарные черные волосы)  и в шляпе. Хвасталась, какие красивые вещи ей покупает мать это мальчика. Наша мама никогда не баловала нас одеждой. Потом сняла очки, а там огромный фингал под глазом. Она как-то неумело замазала его тоналкой, но синяк был слишком большим. Мне показалось, что ей нужна помощь. Но Надя настолько гордая, что никогда не обратится с просьбой. Попробуй, предложи – словно катком закатает в асфальт. 

Я все же решила сестру спасать. Мы с подругами на лето собирались ехать в Крым, в Феодосию. Уговорила девчонок, чтобы они согласились взять и мою сестру. Родители купили ей билет. Надя даже согласилась поехать, но в день отъезда на вокзале мы ее так и не дождались. Как выяснилось позже, приехал этот товарищ на своей «девятке», перехватил на вокзале, и Надя уехала с ним, так и не дошла до поезда. Подруги дара речи лишились. Уехали без нее.

Избиения стали регулярными. Сестра ушла из киоска, устроилась на другую работу. На какую-то оптовую базу кладовщиком. Она сбегала от этого парня, как оказалось наркомана, к нашей двоюродной сестре, но тот ее выслеживал и тащил обратно домой. Как-то он выследил Надю у дома сестры, та видела в окно, как он к ней подошел, схватил за волосы и потащил, она упала, а он ее тянул за волосы по асфальту. 

Мама тщетно пыталась ее вытащить из этой эмоциональной клоаки: уволилась из детского сада, встречала и провожала сестру с работы, тайком относила анализы Нади и проверяла на наличие наркотиков, водила на судмедэкспертизу (для снятия побоев).

Я на тот момент уже развелась с первым мужем. Уехала в Екатеринбург, Надя же продолжала жить с тем парнем. Продолжалось это до тех пор, пока она не встретила Диму на одном из рабочих корпоративов. С этого дня он ни разу не оставлял Надю. Только благодаря ему она смогла разорвать отношения с тем недочеловеком. 

***

Как вообще ребенок из нашей благополучной семьи мог попасть в такую жуткую историю с избиениями? Надино непринятие себя, попытка доказать маме, что она «может», сыграла с ней злую шутку. Она пускалась «во все тяжкие», лишь бы показать, что «идет своим путем». Слова родителей о том, что Надя – вылитая бабушка, – приводили к тому, что та изо всех сил пыталась доказать обратное. Она словно чувствовала себя изгоем, ее характер бунтовал против любых клише, ее темперамент не находил нужного, как сейчас говорят, «экологичного» применения, не нашлось никого, кто мог бы ее верно направить – всех скорее пугала Надина энергия. И она пошла по пути, который нашла сама…

Маме же не нужно было ничего доказывать. Она так тяжело переживала свою педагогическую неудачу с Надей, что решила  родить еще одного ребенка и все «исправить». 

***

Когда мама забеременела, Надя начала встречаться с Димой. Ей было на тот момент 18 лет. Отношения с мамой наладились. Мама не могла нарадоваться новому другу сестры. Родилась Вера. Я приехала из Екатеринбурга на роды сына в Пермь. Брат тоже устраивал личную жизнь. Мама пребывала в абсолютном материнском счастье. Казалось бы, наступила идиллия, но тут семью поразила очередная новость: за время маминой беременности папа завел роман на стороне. 

Надя с Димой стали вторыми мамой и папой для Веры. У мамы был настоящий невроз, потому что как раз в это время и стало известно о папином романе. Ей требовалась помощь специалиста. Она похудела, стала тонкой, как струна, подстригла коротко волосы, постоянно ревела, била посуду, малюсенькая Вера пугалась. Оставлять меня, беременную, с ней боялись. Поэтому Надя с Димой оставались ночевать у родителей, нянчились с нашей годовалой сестрой. Мы пытались отвлечь маму, но все было бесполезно. Она полностью отрешилась от всего и погрузилась в свое горе. Отец то уходил, то снова возвращался. Мама злилась, скандалила, обвиняла его во всех смертных грехах, но принимала обратно. 

В общем, все два года, пока папа жил на два дома, Надя с Димой занимались Верой. А мама ходила к специалистам и училась жить по-новому.

***

Честно, когда мы были маленькими, Надю я побаивалась. Когда подросли, конфликтов между нами не было. До момента, как она родила своего долгожданного первенца. 

Они с Димой прожили много лет вместе душа в душу, потом поселились в доме вместе с родителями, но детей у них все не было. Сначала они не хотели. Потом – не могли. 

Надя прошла огромное количество обследований. Врачи говорили, что детей у них не будет. Но она отчаянно искала пути. Сделала несколько операций. Потом узнала, что есть некая специальная краевая программа и со своим диагнозом она под нее подходит Она собрала все документы в пермский Минздрав. Они с Димой прошли все процедуры в клинике, сотрудничающей с ведомством по этой краевой программе ЭКО.

Это было шесть лет назад.  Был чудесный теплый солнечный летний день. Рано утром, когда я шла на работу, в ее день рождения, позвонила поздравить. Она летела на крыльях счастья к чиновникам получить нужные документы  и ехать в больницу на процедуру по оплодотворению. Не успела я дойти до работы, как Надя снова звонит и рыдает так, что я не могу понять вообще, что она говорит. Я прошу объяснить, что произошло. В трубку только рев в ответ.

– Объясни, что случилось? – спрашиваю.

– В краевую программу не попала. Сказали ждать очереди до 2018 года, – еле-еле я разобрала ее речь.

Я была готова заживо закопать чиновников, которые дали такое объяснение, заживо. Попросила сестру прислать мне все документы и диагнозы, имя и фамилию чиновницы. Позвонила в Минздрав Пермского края. Представилась: “Доброе утро, я журналист, работаю на федеральном канале”. “И что?”, – резко ответили на той стороне трубки.  И пояснила, что буквально в течение пару часов к ним в Минздрав нагрянет столько журналистов, что им мало не покажется и рассказала историю, которая сейчас в разработке  (она действительно была): 

– Я в курсе, как у вас выдаются субсидии и работают врачи с женщинами, у которых бесплодие. Один из ваших врачей, заведующий в подведомственной вам больнице, пугает женщин страшными диагнозами и отправляет их из этой больницы в частную клинику, где он тоже работает. В общем, наладил поток пациентов из государственной клиники в частную, к себе на операции.  И женщины несут последние деньги в надежде, что им помогут решить вопрос с бесплодием. Так что готовьтесь отвечать журналистам федеральных каналов в ближайшее время.

– Скажите фамилию пациентки, – уже совсем другим тоном, очень вежливо спросила чиновница.

    – Хрусталева Надежда.

– Перезвоните в течение часа.

Я перезвонила. Мне быстро ответила женщина: «Да, произошла ошибка. Я просто не гинеколог, не проверила диагноз, он написан неразборчиво”.  Она пообещала исправить документы, но сначала попросила съездить к врачу-гинекологу и дополучить еще какую-то бумагу. Все это нужно было сделать до обеда, потому как потом чиновница куда-то уезжала, а потом уходила в отпуск. Надя договорилась с гинекологом,  со скоростью света сгоняла за этой бумажкой на другой конец города, и за 15 минут до назначенного времени приехала в Минздрав. Необходимые документы ей выдали. Она съездила в клинику на оплодотворение. Вечером мы созвонились, и Надя сказала, что это ее лучший день рождения в ее жизни. 

***

Сестре-то я помогла, но я никак не могу смириться с тем, как работает бюрократическая машина в нашей стране – и это система, как спрут, поглотившая не только Пермский край, но и Свердловскую область, да и вообще каждый из 85 регионов России. Нет связей – гуляй Вася.

Надо надавить, пригрозить, припугнуть скандалом в СМИ, и тогда эти чиновники начинают шевелить своими паучьими лапками.  Мне претит пугать тем, что я журналист и могу раздуть скандал до федерального уровня, но я иду на это в крайних случаях, потому что других рычагов воздействия просто нет. И страшно, что ты становишься мухой в этой паутине. Вроде получил свое, но чувствуешь себя в этой слизи испачканным. Ужасает и то, что  большинство жителей в нашей стране абсолютно беспомощно в таких ситуациях. Сколько таких Надь лишилось помощи из-за  какой-то чиновничьей некомпетентности, непрофессионализма и бездушности. 

Кстати, и люди, коих Салтыков-Щедрин называет обывателями, почему-то не спешат отстаивать свои права. Словно глуповцы, с каким-то маниакальным раболепием перед чиновником, не ропщут и ждут, чтоб «на лице начальника играла приветливая улыбка»⁹…

***

Первенец сестры Артем родился 1 марта. Через два месяца родился мой Борис, я приехала с малышом летом в Пермь. И тут мою сестру как подменили. Мы начали конфликтовать. Мне казалось, что у нее случился сбой из-за сильной гормональной терапии при ЭКО. 

Наши ссоры были похожи на битвы диких животных, которые отвоевывают пространство, когда в ход идут когти, зубы, рога и копыта. Словно я забрела на ее территорию, и она пытается выжить меня, но я отчаянно бьюсь за свое место под солнцем. Скалюсь и даю жесткий отпор. Я была уверена, что имею ровно такое же право находиться в родительском доме, как и она.

Апогеем стала схватка на даче, когда в очередной раз сестра «лечила» меня на тему «какой я должна быть матерью». Надя заявила: «Ты  вообще не занимаешься ребенком. Все свалила на маму, встречаешься с подругами, как ты так можешь». Я попросила: «Не надо тыкать мне, какой я должна быть матерью». Объяснила, что «работая журналистом, повидала разные ситуации, и матери могут быть разными». Сестра не унималась: «то ты все время тыкаешь, что ты журналист: как что, так я так многое знаю, я ведь журналист. Вечно всех учишь».

Это фраза для меня, как красная тряпка для быка.  В порыве гнева я нахамила и припомнила ей: «Если бы я не тыкала, как ты выражаешься, коснись чего, что я журналист, твой Артем появился бы гораздо позже, не раньше 2018 года».

Это была тема-табу. Скандал разразился до невероятных масштабов. Мама разбираться не посчитала нужным: априори я всегда виновата. Она встала на сторону Нади, выгнала меня в Екатеринбург и сказала не приезжать. Я осталась без места, куда я всегда могу вернуться, что бы ни произошло, – без дома моих родителей. Я уехала полностью пораженная. Еще большую дыру, просто пустоту во мне разъедала мысль о том, что обвинения в мой адрес несправедливые. 

В этом мире мы часто надеваем броню, защищаясь от посторонних «свой – чужой»: мы изучаем язык тела, повадки, слова, обращаем внимание на одежду, – в любой момент мы готовы отразить удар. В результате таких манипуляций  мало кто из встречающихся на нашем пути людей может нас сильно задеть. Но мы остаемся уязвимы перед самыми близкими. Мы, по большому счету, не думаем, что мы говорим в разговорах с родными, не боимся показаться глупыми. «Нас же должны принять такими, какие мы есть», – уверены мы и не бережем чувства других. И так получается, что именно эти самые близкие нам люди, «свои», могут ударить в самое больное место, в самую незащищенную точку, бездумно, беспощадно и в самый неожиданный момент. И мы обе этим пользовались.

Второй ребенок у сестры случился неожиданно, без всякого ЭКО. Так вот пока Надя была беременна вторым ребенком, я по-прежнему не приезжала, ибо помимо всего, что уже случилось, разгорался еще один конфликт. Надя поссорилась с Мишей.

Брат взял мужа сестры прорабом на свою стройку и не доплатил ему за то, что тот раньше уехал с объекта. Весь скандал был без меня. Как-то Миша был проездом в Екатеринбурге  и рассказал, как звонит сестра, проклинает его и требует выплатить всю сумму. Мама вновь была на стороне Нади и даже вызвала Мишу на жесткий разговор с требованием выплатить Надиному мужу Диме «все, что положено». Миша не соглашался. И просто ушел в глухую оборону: перестал общаться со всеми. Я позвонила маме и попыталась объяснить, что у Миши есть логические обоснования для того, чтобы не платить мужу сестры: я стала рассказывать, как устроен бизнес, по опыту моего общения с бизнесменами во время записей многочисленных интервью. Но маму это  не интересовало. В конце концов, я только еще больше разругалась с мамой – еще и по этому поводу и припечатала в итоге, что всю жизнь она выгораживает Надю, а мы с Мишей за это огребаем. И это несправедливо.

Мы не общались до самого рождения наших вторых малышей. В ноябре мама написала, что Надя родила мальчика. На следующий день родился второй сын брата. И эти дети объединили семью. Мы с Мишей стали приезжать к родителям на семейные праздники. 

***

В этом году Надя была вымотанная. Она бесилась, что постоянно без продыху находится с детьми и не может позволить себе лишний раз выйти на маникюр или просто посидеть в кафе в тишине и попить кофе.  Я договорилась с турбазой, где мы праздновали их с Димой свадьбу, чтобы она съездила туда с мужем вдвоем и вспомнила молодость, но она отказалась. Я так устала от этой борьбы с семьей, у меня было ощущение, что я насильно пытаюсь причинить им добро. Поэтому я решила оставить ее в покое: не хочет такого отдыха – ее право.

Мы просто посидели за столом и разошлись по своим комнатам.

На следующий день началась эпопея с разводом брата. Он предупредил нас, что написал родителям своей жены о разводе, и попросил не реагировать на неадекватные поступки этих людей. На нашу семью, как и ожидалось, посыпались гневные звонки, эсэмэски, сообщения в соцсетях от жены нашего брата и ее мамы. Казалось, она совершенно обезумела от горя, было непонятно, что там происходит с детьми, племянниками. Встречаться с ними нам запрещали.

***

Из-за всего этого переполоха я толком не успела подготовиться к дню рождения старшего сына. Федору исполнилось 15 лет. Мой старший сын – мальчик с модельной внешностью. Про таких говорят: «смазливый». Глаза морского цвета, обворожительная улыбка, родинка над губой, как у одного из героев фильма про мушкетеров. Его приглашают на съемки. Сам он не сильно верит в то, что очень хорош. Все из-за того, что он не самый высокий в классе. Он коренастый, крепкий, выше меня, но еще не дорос до отца, о чем сильно мечтает. Также у него пунктик, что волосы должны быть кудрявыми, а у него они прямые и вихор уложить проблематично. Он постоянно экспериментирует с прическами: то у него хвост, то короткая стрижка, то покрасит их  в красный, то снова отращивает, заплетает косички и делает себе на голове прическу а-ля «взрыв на макаронной фабрике». Одевается как пижон. Копит деньги и покупает разные кроссовки – у него уже целая коллекция обуви.

После отгроханного Борису дня рождения он ожидал для себя тоже чего-нибудь этакого. Я голову сломала, как быстро организовать ему праздник. Он просился в Екатеринбург, чтобы отпраздновать день рождения с друзьями. Мы приехали домой. Я вручила ему путинские выплаты, чтобы он сам выбрал себе подарок. Из-за пандемии нельзя было никуда пойти. Федор встретился с друзьями, они погуляли по городу.

Сын был разочарован и недоволен моей неподготовленностью и неизобретательностью. Он привык, что для него я сделаю невозможное. Договорюсь, и откроют квесты, кафе, рестораны. Этого мальчика, в отличие от Бориса, который появился у меня как фантастический ребенок-сюрприз, я очень ждала.

***

А Федор не торопился родиться. В Екатеринбурге мне ставили срок 19 мая. В свой день рождения, беременной, я приехала к родителям, сбежала от мужа из-за очередной ссоры. У нас с ним вообще были сложные отношения: то съезжались, то разъезжались из-за его частных похождений налево. В Пермь я приехала с огромным животом, все думали: я точно рожу раньше. Но я не родила. Решили, что врачи в Екатеринбурге не ошиблись, мальчик родится на день рождения моей мамы, своей будущей бабушки. Но и 19 мая ничего не случилось. В Перми у мамы есть лучшая подруга. Она гинеколог. Я встала к ней на учет. Она поставила срок: начало июня. Но и это оказалось мимо. Я снова к ней сходила. Она сказала: край 12-13 июня. Начали думать, что это подарок на день рождения папы, будущего дедушки. И снова ничего. Может, на день рождения тетушки, моей сестры? Опять – нет. Меня стали уговаривать родить на День города. В Перми он празднуется 12 июня, всем новорожденным вручают подарки.  И опять нет. Меня положили в больницу. Был отличный день, выходной. Я  попросила врача пойти погулять и обещала вернуться вечером. Погуляла, пришла домой. И перед тем, как папа собрался меня отвезти обратно в больницу, моя младшая сестра проглотила пять копеек. Вызвали «скорую», пока ждали, залили ей растительное масло в рот, копейка вылетела. «Скорая» уехала, а папа повез меня в больницу. Ночью резко начались схватки. К утру я родила, благодаря помощи той самой маминой подруги-гинеколога, которая приехала ко мне и постоянно делала мне массаж, никаких жутких болей и страха от родов у меня не было.

Прогнозы екатеринбургского врача, как сейчас помню ее фамилию – Тормоза, не сбылись: она говорила, что у меня многоводие и маленький плод. Оказалось, что плод был большим. С широкими плечами. Малыш был такой синий, на его щеках были следы от его же огромных плеч. И он был большущий, с огромными глазами и ртом. С черным волосами и чубом, как у хохла.  Родился он больше четырех килограммов. Мне показалось, что он бесконечно красивый и очень похож на своего отца. Его завернули в какое-то ужасное одеяло. Я привезла в больницу красивые вещички для новорожденного, но почему-то не догадалась их взять в родовую. Через полчаса я встала, спустилась в палату, где лежала на сохранении, забрала вещи, перешла в отделение, где лежат с новорожденными. 

Мне принесли моего мальчика. Он мирно так посапывал. Я не могла на него наглядеться. Настолько долго я его ждала. А он никак не просыпался. И наконец-то  проснулся: и стал, так внимательно разглядывать своими невероятно большими глазищами все вокруг и вдруг улыбнулся мне во весь свой большущий беззубый рот.  По телефону мама заявила, что я придумываю, потому что улыбаться новорожденные начинают на 4-й неделе, но, приехав в роддом, она убедилась в обратном: он посмотрел на нее и одарил своей лучезарной улыбкой. Мужу я позвонила из роддома. Он приезжал в Пермь мириться накануне родов и в тот же день вернулся в Екатеринбург. Я очень ждала, что он приедет, но он бурно праздновал рождение сына с друзьями в Екатеринбурге. Через три дня меня с моим богатырем выписали. В день выписки Коля все же приехал: в палату он зашел весь с перепоя и с букетом пионов, которые  купил у какой-то бабули на вокзале, сказал, что других не нашел. В общем, на выписку все же приехал. 

Федя рос не по дням, а по часам. У меня было просто море молока. Не было ни одной бессонной ночи. Мы как-то в едином ритме существовали. Никаких дней сурков, о которых рассказывают мамочки, у меня не было. Каждый день был открытием. С рождения мы ходили в бассейн. Федя прекрасно все схватывал и быстро научился нырять. Когда ему исполнилось два месяца, мы впервые отправились в путешествие. В Екатеринбург. Правда, папа не сильно ждал сына. Я снова уехала в слезах в Пермь. Вообще в это время моя личная жизнь была нервозной и ужасной, материнство, наоборот, – чудесным и прекрасным. 

Наше счастливое время омрачила только болезнь и не вовремя поставленная прививка. В Новый год я сильно заболела, лечилась антибиотиками. Через месяц заболел сын. Не было никаких симптомов, кроме высокой температуры. Сначала говорили: реакция на прививку. Но температура держалась долго. Через две недели нас госпитализировали. Диагноз долго поставить не могли. Отправляли в инфекционку. 

Я сильно ругалась с врачами. Нас послали на рентген, и, оказалось, у Феди пневмония. Уколы измотали организм маленького человека, его плач я никогда не забуду. Потом был долгий этап восстановления. В год началась аллергия на цветение. Больницы были нескончаемыми. 

А потом мне нужно было ехать на сессию (в Екатеринбурге я получала второе высшее). И тут мне помогли Надя с Димой: они остались с сыном  и, по сути, стали его вторыми папой и мамой – как и в случае  с Верой, нашей младшей сестрой. Сестра с мужем переехали к родителям на две недели и нянчились с Федей. Я только отучила его от груди. Федя очень любил Надю, ее пышные формы. Я же была совсем худой после родов. Надя с Димой проводили все время с племянником, как когда-то с Верой. Они шутили, что когда у них будут дети, то с ними будем нянчиться мы.

На годик сына Коля снова приезжал. Мы так и не наладили отношения. Как бы я ни пыталась. Я ему была не нужна. У него была своя бурная жизнь в Екатеринбурге с кучей женщин, казино, ночными клубами. Он обо всем этом рассказывал, так как считал, что нужно “жить по правде”. Когда он от всего этого уставал, то приезжал к нам с Федей и  говорил: «Ты моя тихая гавань». 

После того, как я съездила на сессию, мы вроде решили попробовать сначала. Я забрала Федю и приехала в Екатеринбург. Устроила сына в частный детский сад. Училась. Прожила вместе с Колей до  очередного скандала. Я ему их всегда закатывала после его очередных похождений. Почему так получалось?

Я просто жила этим человеком, вернее, образом, который сама себе создала. Тогда я его очень любила. Мне так казалось. Просто придумала себе героя, совсем не обращая внимания на то, какой Коля на самом деле, и заставляла его им быть. Он, в свою очередь, тоже никогда не воспринимал меня такой, какая я есть. Он думал, я такая тихая, мягкая, буду сидеть и ждать его каждый раз. Я, конечно, могу быть и мягкой, но мне нужны новые знания, открытия, я не могу сидеть долго на одном месте. И из-за этого мы тоже ссорились.  Не уложились в ожидания и представления друг друга.

В общем, до пяти лет Феди мы жили с ним на чемоданах, постоянно курсируя между Пермью и Екатеринбургом. Поругаюсь с родителями из-за того, что я много работаю и мало занимаюсь ребенком, – уеду в Екатеринбург, поссорюсь с мужем из-за его похождений – возвращаюсь к родителям. Приедет Коля, заведет свою пластинку про «люблю – не могу», «ты моя тихая гавань», я поверю и снова с ребенком еду в Екатеринбург.

Когда Федя пошел в школу, я поменяла работу. Чем лучше у меня были дела на работе, тем хуже становились отношения с Колей. Он вообще мне никак не помогал ни с ребенком, ни по хозяйству. Мы просто жили под одной крышей. Я стала искать няню. И нашла чудесную женщину, которая потом стала няней и для Бореньки.

Мне казалось,  я стала полностью независима от Коли, я собрала вещи и просто ушла. Это были новогодние каникулы. Федя был у бабушки с дедушкой. Я приехала в Пермь  и рассказала ему, что теперь мы будем жить отдельно. Сын сильно протестовал. Но делать было нечего. Я пообещала исполнить его желание – завести собаку, сделать подарок на его восьмилетие. У него была сильная потребность в друге и в том, чтобы о ком-то заботиться. Я подарила сыну на восемь лет собаку, по имени Бертолучча. Мы звали ее просто Берта – Лучик. Год он у меня ее просил. Выбрал породу Джек Рассел, чем меня тоже удивил. Я такую собаку только однажды видела, в фильме “Маска”.  

Я постоянно работала. Федя много времени проводил с няней. Как-то звонит она мне (я была в командировке) и говорит: «Федя записался в музыкальную школу. Попросил меня сходить с ним на собрание. Мы вот здесь, и он выбрал аккордеон». Я дар речи потеряла.

Я зареклась, что мои дети никогда не будут ходить ни в какую музыкалку. А что такое аккордеон я вообще плохо себе представляла. Да, Федор говорил, что хочет играть на гитаре. Но где гитара и где аккордеон? И вот тут я вспомнила. С трех лет я вожу его на море (так же, как мои родители  меня). Когда мы были в Египте, он постоянно тянулся к разным инструментам на базаре. Оттуда мы привезли маракасы, танбур и какой-то национальный египетский инструмент похожий на скрипку. Из любой поездки Федя что-нибудь да привозил музыкальное, хоть дудочку. 

Ладно, аккордеон так аккордеон. Дома сын постоянно играл, придумывал свои мелодии, так как он еще толком не знал музыкальную грамоту, я записывала ноты в тетрадь. В конце учебного года Феде прочили чудесное будущее музыканта. Заведующая народным отделением сказала, что это ее лучший ученик. Ну раз все так серьезно, купила ему аккордеон. Мы приехали в Пермь, и я «плотно» взялась помогать сыну осваивать музыкальную грамоту. Уж лучше б не лезла. Я своим напором отбила всякое желание у ребенка играть.  Он стал бояться выступать. Я  решила исправить свою ошибку и предложила поучаствовать ему в конкурсе «Маленький мистер». Он попал в тройку лидеров и стал вице-мистером города. И снова начал верить в себя!

Федя невероятно ранимый, чувствительный и чуткий ребенок. И всегда пытается меня поддержать (я не всегда это ценю, к сожалению). Он обрадовался, когда узнал, что мы снова будем жить с папой. Он обрадовался, когда я сообщила о своей беременности Борей. И вот, перед Днем влюбленных, я уговаривала Колю помочь выбрать комод с пеленальным столиком, а он не проявлял никакого участия в подготовке к рождению малыша. Я разревелась, что все попытки создать семью бесполезны, что я живу с мужчиной не как за каменной стеной, а словно на горе в доме без крыши, с дырявыми стенами, который со всех сторон продувается ветрами. Я все делаю сама. И никогда мне помощи не будет. И всегда, в самые сложные моменты, когда очень нужна поддержка, сильное мужское плечо – его нет. На следующий день сын прочитал мне стихотворение. Он написал его сам.

«Мама дорогая

я тебя люблю

и в этот День влюбленных

стих я напишу

скоро брат родится

будет очень сложно!

но буду помогать я

менять подгузник, укачивать его,

кормить я тоже буду!

любить без исключения,

играть, гулять и многое другое и

ты не беспокойся – все будет хорошо!»

Это стихотворение, написанное его детской рукой на  листе в клеточку, аккуратно вырезанным из тетради, я бережно храню. Стихотворение  повесила на стене творчества, на которой прикреплены разные рисунки и поделки моих детей.

***

Во время пандемии, у меня было четыре проекта, и я предложила Федору подработать. На этот момент ему было уже почти 15. Он успевал, так как учеба была онлайн, времени на дорогу в школу, музыкалку тратить не нужно. Он собирал мне нужную информацию, делал какую-то статистику. За это я ему платила сначала сдельно. Он хорошо справлялся, потом работы стало больше, я  начала выдавать ему зарплату  два раза в месяц. Так как сильно по магазинам мы не ходили, какие-то покупки он освоил онлайн (в отличие от меня: покупать онлайн я так и не научилась).

У Феди скопилась приличная сумма, и он решил заняться инвестированием. Попросил у меня карту Тинькофф, все изучил и начал покупать акции. Он был  так увлечен этими инвестициями, показывал мне как, что и где он купил, сколько заработал! Я с восхищением слушала его и думала, какой мой сын молодец.

Глава 5. ИЮЛЬ «Запах свободы»

1 июля мы впервые за долгое время сходили в кафе. В Екатеринбурге господин губернатор все же разрешил работать летним верандам. Вообще глава нашего региона вел себя странно во время пандемии. Если другие губернаторы как-то заранее предупреждали о грядущем послаблении ограничительных мер, то Евгений Куйвашев предпочитал делать это накануне вечером через свой блог в соцсетях. Поэтому кафе, конечно, открылись не все. Потому что все просили-просили открыть, он все тянул-тянул, рестораторы вроде и были на низком старте, но не все успели с вечера к утру вывести на работу сотрудников. И люди уже перестали даже роптать, просто пребывали в недоумении.

Словно Бородавкин Салтыкова-Щедрина из «Истории одного города», свердловский губернатор молчал до последнего, «потому ли что считал непонимание глуповцев не более как уловкой», то ли «потому что хотел сделать обывателям сюрприз».

Ясное дело, в городе стояла жара, жители все повалили праздновать хоть небольшую, но свободу, но мало того, что даже на верандах было ограничение по местам, так еще и официантов не хватало. В очередной раз я убедилась, что наши власти живут в каком-то своем мире, который имеет мало отношения к реальному, и все свои решения принимают через пень колоду. Так вот, нам повезло. Мы как-то удачно зашли в парк. В кафе мы даже выбирали столик, за который сядем. Федя угостил нас с Борей ужином. Сам все оплатил: он же зарабатывал.

Стояла жара, и делать в городе было нечего. Мы с Федей решили, что тренировок по яхтингу нет (о том, что они были, я узнала в сентябре), и поехали в Пермь к родителям на дачу, купаться в реке.

Мы вернулись в Пермь. Эти возвращения становились для старшего сына все более тяжким грузом. Прям гнетом и прессом.

Для меня вообще-то тоже. Я чувствовала, что моим родителям и средней сестре становится тяжело с нами. И подумала: чтоб избежать ссор, поедем со старшими детьми и Борей в небольшое путешествие. В Казань.

Мама сопротивлялась поездке Веры, я не спорила и собиралась в путешествие только с сыновьями. На следующий день мама передумала и Веру все же отпустила. Тем более, заработал мамин сад. Как только было дано официальное разрешение, в сад вернулось несколько детей. Маме было не до нас. Она пыталась реанимировать свое младшее детище. Придумывала, как оптимизировать процесс и при этом не лишать заработка своих педагогов.

После того, как мама дала согласие, мы, счастливые, собрались в Казань.

Маршрут составили старшие дети, сами же выбрали гостиницу для жилья. В Ижевске мы сходили в зоопарк. Он ни в какое сравнение не идет ни с екатеринбургским, ни, тем более, с пермским, где складывается ощущение, что животные просто замучены в ужасных условиях проживания. С трудом нашли кафешку, не закрытую на время пандемии, попробовали национальную еду. Удмурты считают, что именно они придумали пельмени.

В Башкирии в музеи мы не попали: они были закрыты. Дороги словно после бомбежки в этих регионах. Это особенно чувствуется на контрасте, когда заезжаешь в Татарстан. Боря воскликнул: «Мама, мы выехали на взлетную полосу?».  Да, здесь радовало не только дорожное покрытие, но и погода. Из Удмуртии мы ехали под проливным дождем. Я люблю управлять автомобилем. Вождение меня  успокаивает. Дорога дает мне чувство свободы. Когда захотела – поехала, где захотела – остановилась.

Пока доехали до Казани, дети впечатлились Елабугой. Во-первых, въезжаешь в город, проезжаешь в центр и словно попадаешь в уездный городок девятнадцатого века. Гулять по центру Елабуги можно бесконечно. Но дети попросились поехать в Чертово городище. Я с Борей долго поднималась по лестницам вверх, он даже ни разу не пикнул. Старшие просто взлетели наверх. И остолбенели, увидев просторы, которые открылись перед ними, – панорамный вид на Каму, которая слилась с облаками. Было совершенно непонятно, где небо, а где вода.

***

Я бы еще долго откладывала путешествие по России, если бы границы не закрыли. Получается, пандемию можно рассматривать не только отрицательно. К моему большому удивлению, помимо невероятной Павды, поселка на севере Свердловской области, есть много деревень, городов, природных и исторических достопримечательностей, которые я с удовольствием показала детям и которыми они вдохновились.  И пусть из-за таких вынужденных условий, но мы смогли изучить хоть немного свою Родину, которая не ограничивается регионом местожительства.

***

В Чертовом городище сохранились остатки очень древнего поселения, которые расположились на самом высоком берегу Камы. Туристов там было много, в кафе все столики были забронированы, с учетом рассадки во время пандемии, попасть туда мы не смогли. Из-за этого весь парк Тысячелетия был просто завален мусором. Летали пакеты из-под фастфуда. Люди, видимо, обедали на лавочках в парке, а потом ветер разнес все по аллеям. Борис повозмущался, что люди за собой не убирают и мусорят и решил, что надо бы все собрать. Летом он всегда собирал мусор и складывал, утверждая, что вот он вырастет и придумает завод по переработке, и тогда  все сразу и переработает в игрушки.  Слава богу, с Чертова городища мусор он не потащил. Старшие дети его отвлекли, они вдоволь набегались, нафотографировались, и мы поехали дальше. Нам нужно было все же до наступления вечера добраться до Казани.

***

Мы заселились в самом центре, рядом с Бауманкой¹⁰ и парком Тысячелетия. Выспались и пошли ужинать. Людей в столице Татарстана было много. Кафе не работали, только фастфуд на вынос, у окошек выдачи скопились огромные толпы людей.

Федя так впечатлился Казанью, что предложил пожить здесь подольше. Мы остались с детьми еще на несколько дней. Федор очень любит музеи. И, о чудо, в Казани музеи работали даже в пандемию. Просто нужно было соблюдать обязательное условие – носить маски. Жара стояла выше тридцати. В музеях мы скрывались от пекла. С Боренькой сильно внимательно не изучишь все экспозиции. Но в Казани в каждом музее есть интерактивная зона для детей, в которой они просто залипают. Пока старшие изучали по аудиогиду историю города, младший играл.

На Баумана (это пешеходная улица) целая россыпь ресторанчиков. Летние веранды работали. И наш тур получился не только музейно-историческим, но и гастрономическим. Мы попробовали кастобай, чак-чак, много мясных блюд.

Вере было интересно посетить мечеть Кул-Шариф. Нам попалась интересная женщина-экскурсовод, татарка, которая поделилась с Верой некоторыми особенностями ислама и татарской семейной культуры. Женщина сказала, что у нее сыновья, которые с мужем превозносят ее,  мама – главная, все для нее. И тут мне вспомнилась бабушка, мама моего папы, которая всю жизнь считала, что сын должен ей служить. И, собственно, в этой культурной парадигме и вырос мой отец. И конфликты у мамы со свекровью были не из-за противности папиной мамы, а из-за ее ревности. И это расставило на свои места многое в моем неоднозначном отношении к бабушке, папиной маме.

***

Еще одно открытие в пандемию – ты просто кончиками пальцев ощущаешь многообразие культур, которые каким-то причудливым образом переплелись на территории России. И ведь эта бурная смесь есть и в моей семье.

Пророк Мухаммад неоднократно повторял своим сподвижникам: «Рай находится под ногами ваших матерей». В исламе исключительно относятся к своим матерям, дети даже моют им ноги, если те заболели. Каким образом папа все это впитал в свое нутро – может, и правда, с молоком матери? – но он боготворил свою маму.

А моя мама из такой пролетарской семьи, красных, борцов за правду, не приемлющая женственность и мягкость, этакая ярая феминистка, за равные права женщин, – вообще не принимает и не понимает исламскую культуру. Считает, что в исламе женщина должна молчать – и мириться с таким она точно не согласна. И папу все строила, и подбивала под свой каблук.

При этом именно бабушкину изворотливость, хитрость, такую, как описывают в восточных сказках, категорически отвергала моя мама. А это вообще-то главная сила женщины – она есть в моей сестре Наде. Например, моя сестра спокойно красила ногти  в школе, просто стирала маникюр перед приходом домой, и все были довольны. Я же  считала себя вправе красить ногти, не собиралась ничего скрывать, за что и получала папин нагоняй. Вот такая разница.

Получается, хитрость – палка эта всегда о двух концах – и то, что может быть плюсом в иных случаях, порой оборачивается минусом. Все зависит от того, с каким посылом ты это делаешь. С любовью, для мира в доме, или во зло, манипулируя, с корыстью?

***

В эти дни в Казань приезжал российский премьер Михаил Мишустин, посмотреть Иннополис. Мы как раз попали в Кремль, когда дети готовили выступление в Президентском дворце. Боря сильно ломился туда. Экскурсовод посмеялась и сказала: этот мальчик с таким напором – не иначе президентом станет. Иногда мне и самой так кажется.

В метро ко мне подошла женщина и посоветовала надеть маску и на маленького ребенка. Оказалось, она медсестра. По ее словам, мест для больных ковидом в городе не хватает. Люди умирают стремительно. В официальной статистике информации об этом нет. И для безопасности все же лучше носить маски. Я поблагодарила ее за совет, но маску на Бориса надевать не стала, так как ни педиатры, ни ВОЗ не рекомендуют детям до 5 лет этого делать.

Наш вояж пролетел незаметно. В последний день дети попросили уже никуда не ездить, и не ходить. Слишком насыщенная программа была. Мы лишь не успели съездить на пляж. Просто забыли купальники. Ну, мы недолго расстраивались, в день нашего отъезда объявили запрет на посещение пляжей.

Уезжать из Казани совсем не хотелось. Такой чистый город! Настолько вежливые полицейские.  Из-за визита высокого гостя, они были на каждом перекрестке. Они вели себя, как наши екатеринбургские во время Чемпионата мира по футболу. Вежливы и сами казанцы. Заехала я как-то в какой-то двор, а там столько машин, шлагбаум и не развернуться. Я не одна такая умная  оказалась. Но местные водители вышли и всех приезжих разрулили без скандалов, привычных на дорогах Перми и Екатеринбурга. В сводках часто пишут, как из-за того, что кто-то кого-то не пропустил, то битой побьют, то перестрелку устроят.

И вообще у меня появилась некоторая грусть. Я была в Казани в 2003 году, тогда еще строили  мечеть и были споры, нужна ли она в Казанском Кремле. На следующий год я переехала из Перми в Екатеринбург и была в восторге. Мне казалось, что Екатеринбург в сотни раз красивее и Казани, и тем более Перми. После этой поездки я поняла – Казань развивается. Конечно, Универсиада дала мощный толчок развитию. Местные жители благодарны властям за помощь, они видят ее и считают реальной.

Эти невероятные фонтаны вечером и татарская музыка на набережной, которая не раздражает, а наоборот, настраивает окунуться в эту культуру, узнать о ней больше. Радует,  что из усилителей  не орет какая-то попса очередная, а звучит национальная, но на современный лад, музыка. Вот в Венеции идешь по площади Сан-Марко, и там играют музыканты классику. И это так органично. Вот и здесь в Казани все как-то органично. В Екатеринбурге же с каждым годом становится жить все менее комфортно. Здесь ничего не делается для людей: плитку в центре уложить не могут так, чтобы ее не смыло сразу же после первого дождя. Только решают бизнес-интересы. Кажется, город выживает на том наследии, что осталось от эпохи Росселя-Чернецкого.

И с каждым годом Екатеринбург по какому-то укладу съезжает до уровня Перми. А Пермь – это прям сильно неблагоустроенный уездный провинциальный городок. При Трутневе-мэре он стал меняться. С его переходом на пост губернатора уже все было не так радужно. Ну а все последующие градоначальники и главы региона – это просто набор персонажей из любимого Салтыкова-Щедрина.

В пандемию я иначе взглянула на родной город родителей. У меня есть любимый квартал. Я называю его историческим. Здесь стоят каменные купеческие дома. В отличие от Екатеринбурга, их сохранилось здесь гораздо больше. Радует, что пока этот квартал власти не трогают. Настоящим открытием для меня стала набережная. Наконец-то ее облагородили. Я снимала сюжеты еще при Чиркунове, когда голландцы придумывали макеты нового пространства на берегу Камы, но, как у нас водится, деньги на проектирование макетов выделили, а на все остальное – нет. Конечно, это не то, что спроектировали голландцы, но получилось тоже неплохо. Мы пару раз даже рано утром приезжали на набережную погулять с детьми на детских площадках, которые оборудовали очень современно и безопасно для детворы.

Мы вернулись из Казани в Пермь и поехали всей семьей на дачу. Ходили на реку, катались на скутере, загорали на пляже. И вот сидим мы на песочке. Надя говорит, что мечтает оказаться на море. В этот момент подходит брат и тоже говорит, что хочет отправить сыновей на море, но его бывшая жена точно никуда не поедет. Я предлагаю Наде взять Женю и ехать, но она отказывается. И так у меня самой появилась смутная идея съездить на море. Она раскрутилась до того, что Миша забронировал санаторий, и я вызвалась ехать с Борей и сыном Миши Женей одна. Брат попросил договориться с его женой, чтобы та разрешила поехать Женьке со мной. Я позвонила и, на удивление, Ульяна дала согласие.

И казалось бы, такая идиллия в семье! Если бы не одно «но»…Я договорилась с родителями, что  оставлю детей с ними на даче, а сама уеду в город на встречу с однокурсницами. Старшие дети попросились со мной. Мама отпустила их. Но тут  вмешалась Надя. Очередного столкновения лбами-рогами не случилось (мы стали обе взрослее-мудрее), но старшие дети остались на даче. Я уехала одна.

***

День был похож на мою студенческую беззаботную жизнь, Сначала полная смеха и веселых историй регата. У нас такая традиция филологинь – ходить на яхте. После обеда с подругой ходили в театр на закрытый показ. Все было непривычно, начиная от рассадки в зале  по пандемийным правилам, сцены с супертехническими возможностями (она превращается то в космос, то в подземку), искренности актеров и ощущения, что ты непосредственный актор этого действа, потому что все происходит на расстоянии вытянутой руки. Это была премьера спектакля «Загадочное ночное убийство собаки» по пьесе Саймона Стивенса. Семейная драма с детективным расследованием. Про мальчика-аутиста.

А вообще-то про всех нас, про неприятие других, про неумение слышать и слушать, в том числе, и про родительство: и осознание этого больно ударило по моим личным болячкам в отношениях с детьми. Цитаты из спектакля глубоко запали в душу: «Может, не стоит вот так приходить к людям и приставать с вопросами? – Нет, стоит», “Нету силы больше, чем твоя,” – и много чего еще запало глубоко. Я обожаю театры, там можно найти много ответов на вопросы, которые часто боишься даже сформулировать, не то, что задать…

***

Когда-то я мечтала стать актрисой. В Москве даже ходила на пробы в детскую студию при театре Табакова, но не прошла. Хотя я серьезно подготовилась и прочитала басню про бочку Крылова и стихотворение Тургенева про воробья «Мы еще повоюем» (все бы мне воевать…) Со сцены я сошла отвоевавшей и пораженной. Комиссия сказала, что я физиологически не могу играть на сцене, так как покрываюсь красными пятнами. На своей актерской карьере я поставила крест. Правда, в Перми я писала небольшие сценарии для КВН в лицее и чувствовала себя на сцене, как рыба в воде, в юмористическом амплуа. В ПГУ я пошла в студенческий театр. Репетировала «Собачий вальс». Опять сильно стеснялась. И на сцене так его и не сыграла. Видимо, в лицее была какая-то атмосфера моих людей, с которыми было не страшно и свободно.

***

Вечером после спектакля мы собрались с девочкам-филологинями в доме моих родителей, так сказать другом театре. Папа вернулся поздно с работы, на дачу не поехал, остался дома. Он все предлагал отвезти девчонок по домам, но они отказались и поехали на такси.

Утром мы с папой вдвоем приехали на дачу. Вот здесь и развернулось кульминационное действо. Весь день мама была недовольна и цеплялась к отцу.  Оказалось, она приревновала его, якобы к моим подругам. Все закончилось очередными разборками. Я защищала отца, начала нравоучать маму, как с ним общаться. Мама в своей жесткой манере стала там что-то парировать. Если раньше, я бы разревелась, разоралась, хлопнула дверью и уехала в Екатеринбург, то тут я просто очень жестко ответила маме в свойственной ей же манере, что никогда не позволю ей так со мной разговаривать – то есть «вернула», что называется. Тут шокирована оказалась мама. Таким тоном с ней я еще не говорила никогда. Я абсолютно уверена, что она думала о моем стандартном поведении истерички (как они говорили, и были, собственно, правы). А тут вдруг я просто стала ею, собственной матерью. Какой она бывала в  такие моменты –  железной и бездушной. Я просто ее отзеркалила. Она стала кричать, чтоб я перестала на нее кричать. Но я-то была совершенно спокойна. Я всего лишь была грубой и жесткой. Это так. Но я  не кричала. Кричала она, по привычке, чтоб я «валила в свой Екатеринбург». Я сказала ей все, что думаю о ней. Я не чувствовала и не чувствую до сих пор себя виноватой. Хлопнув дверью, мама в гневе  уехала домой в Пермь.

На следующий день я с мальчиками  стала собираться в Екатеринбург – погода на даче испортилась. Собираясь, я отправила маме сообщение:

«Мама, пишу тебе, так как понимаю, что разговаривать бессмысленно сейчас. Ты обижена, и это нормально. Я понимаю свою вину. Все свои слова я сказала взвешенно, но ты поняла так, как поняла, думаю из-за сильной усталости своей. Я понимаю, что всего бы этого не было, если бы ты отдыхала. И в этом есть моя большая вина. Ты очень много делаешь для меня и моих детей. Я очень тебя люблю и благодарна за все. Ещё раз прошу прощения, что не даю тебе отдыха, отчего ты просто всегда на негативных эмоциях и каких-то страхах, и ещё из-за этого предъявляю претензии. Я очень хочу, чтоб ты отдохнула, набралась сил и снова улыбалась. Ещё раз: я очень тебя люблю, главное будь здорова и счастлива.

В Екатеринбург я еду не потому, что ты так сказала или что ты там, как всегда, думаешь по этому поводу, а потому что хочу, чтоб у тебя было место, где никто тебе не мешает и не шумит. Ты любишь дачу, здесь восполняешь ресурс. Здесь, и правда, чудесно. Мы съездим с мальчиками на несколько дней в Екатеринбург, ты отдохнешь, и  можно будет поговорить спокойно, если ты конечно захочешь.

И ещё: ты, конечно, вправе думать, что я там какие-то коалиции создаю.

Только знай: я тебя люблю, и так же сильно тебя любят и Надя, и Миша, и Вера, и внуки. Как ты сама говоришь, все мы разные и непростые. Но есть главное наше сходство – мы все тебя любим. Перестань в этом сомневаться».

Вечером приехал брат. Мы поболтали. Он рассказал о своей новой любви. О том, что он звонил психологу его  жены (она согласилась ходить к специалисту, Миша все оплачивал) и спрашивал, чем он может помочь, так как он хочет быстрее наладить отношения и начать общаться спокойно с детьми. Но сделать это было невозможно, потому что у Ульяны начинались истерики, опять сыпались упреки. И Миша ее заблокировал в телефоне и соцсетях.

Он много рассказывал о своем бизнесе. Меня все удивляло, как он находит людей в компанию, не боится ли потерять бизнес. Он отвечал очень интересно. Мне показалось, что я беру интервью у одного из бизнесменов в Екатеринбурге. Брат с дачи уехал.  Я осталась с Борей и Женей. Погода испортилась, начались дожди и грозы, мы уехали с мальчишками за солнцем в небольшое путешествие в Екатеринбург.

***

В отъезде мы были всего несколько дней, но успели съездить в Челябинскую область на Оленью ферму. Ферма-то находится в Свердловской области, но ехать по какому-то бездорожью, в объезд через соседний регион. Дети, конечно, не сильно радовались к концу поездки, потом и вовсе начали капризничать. А потом они увидели этих оленят! Их там так много. Мы зашли к ним на территорию, а они как накинулись на нас, вырвали пакет с морковкой и в секунды проглотили. Дети на мое удивление не испугались. Мы пошли и купили еще корма. Там бегали козочки, дети и их накормили. А потом попросились домой. В парке Маяковского аттракционы не работали. Мы просто там гуляли. И тоже ходили в зоопарк кормить зверей.

Тогда мне звонила Ульяна и все ревела-ревела-ревела в трубку. Я ее понимаю. Я сама прошла через такое с маленьким ребенком. Сложно принять, что тебя бросили, не любят. Я никак не могла привести ее в чувство. Она твердила одно: Миша обязан вернуться. Она всегда думала и думает только о себе, она вообще не понимает, что у него тоже могут быть чувства, он может меняться, у него может быть свое мнение. Ее психолог подливал масла в огонь и убеждал, что у Миши кризис среднего возраста, и он не прав, он вернется, потому что Ульяна уникальная женщина. Я предложила свояченице сменить психолога: женщина она конечно уникальная, спору нет, но обсуждать другого человека и его качества, с моей точки зрения, психолог не должен. Задача ведь не в том, чтобы вернулся муж, а в том, чтобы помочь пережить расставание.  И начать учиться жить без Михаила.

Глава 6. АВГУСТ «Новые открытия»

Я аккуратно старалась общаться с Ульяной, хотя постоянно злилась на нее, что она никак даже не пытается оставить идею: «Миша должен вернуться». Но свои мозги, свой опыт и переживания в другого человека не вложить. Тем более, когда желания что-то менять у человека нет. А злилась я потому, что дети, мои племянники, с ней постоянно жили в стрессе. Она жаловалась, что они не спят, ни днем, ни ночью. Но у меня на даче Женя почему-то спал. При этом и днем он сам говорил: «Хочу поспать». И вечером без лишних слов дети шли по кроватям и засыпали.

Я стараюсь всегда занять детей активной деятельностью. С Борей научена: если он будет сидеть в телефоне играть, то это сплошные скандалы и выступления: «Не буду спать, не буду есть». Поэтому мультики (телефоны, планшеты, ТВ) у нас минимизированы. Книги, прогулки, велосипед, лазалки  – вот это все,  пожалуйста. Тогда ребенок живет в режиме: завтраки, обеды, ужины, дневной и ночной сон. И я спокойна, так как нервы мои не выдерживают Бориных скандалов. Чтобы не искалечить психику ребенка своими орами, я решила исключить раздражитель – гаджет.

Боря знает: телевизор мама не умеет включать, и это правда, я не могу разобраться во всех этих пультах и приставках, и мне не очень-то и надо. Телефон и компьютер – маме для работы. Там никаких мультиков.  Они могут быть очень редко в виде исключения, если наложилась работа и Борю нечем занять. В таком режиме со мной жил и Женя. Правила для всех одинаковые. Кстати, у нас с мальчиками была договоренность: когда я произношу фразу «я начинаю работать», Женя с Борей берут книжки и «читают» их друг другу. Они просто по картинкам рассказывали друг другу сказки или по памяти то, что я им читала.

Распорядок дня ребенку необходим, главное чтоб он не стал для него армейским уставом. Почему режим для детей так важен, я проверила на собственном старшем сыне.  Когда родился такой долгожданный для Федора младший брат, это стало для него стрессом. Он ведь на протяжении десяти лет был главным и всеми любимым, а тут так много внимания младшему, да еще и мама никак не приходит в себя. Он пребывал в растерянности: что ему делать  и как жить дальше, бывало, плакал, жаловался, что его больше не любят.

И тут на помощь пришел как раз режим, который мы так старательно выстроили с ним со всеми нашими переездами, переходами из одного сада в другой, сменой квартир, когда старший сын точно знал, какие и когда у него дела: школа, музыкалка, тренировки, уроки, отдых, занятие любимыми делами. Кстати, новый распорядок жизни с маленьким Борей выстраивался с учетом режима и Феди. Он это чувствовал, его интересы и дела мы старались не загромождать новыми обязанностями. Так вот я согласна с психологами: любая перемена в жизни ребенка – это стресс для психики, это и для взрослого человека не всегда легко. А тут развод родителей. Все устои рухнули, все мечты полетели в тартарары. И некоторые правила становятся якорьками в бушующем море перемен. Сейчас как раз Женя был в этом периоде, и такие якорьки ему были ох как нужны, чтобы жизнь не казалась такой зыбкой. Создать Жене «якорьки» было моей главной задачей во время отпуска – поэтому  и хотела забрать его на море…

Еще когда мы жили на даче, Надя съездила в магазин детской одежды и купила Жене одежду – на деньги, которые дал Миша. Он планировал, что эти вещи будут потом находиться у него: когда он будет забирать Женю к себе, тому будет что надеть. Сейчас в его новой квартире шел ремонт.

И собственно, на море одежда для Жени была. Но Ульяна позвонила и спросила, что ему собрать. Чтобы не ссориться и лишний раз не накалять обстановку, я написала ей список необходимых вещей. Ульяна считала, что я хочу забрать у нее Женю, а мамино сердце не обманешь, и если бы я сказала, что вещи ему все куплены, то она еще больше бы утвердилась в своих мыслях. Я очень хотела забрать Женю за пару дней до вылета. Но Ульяна причитала, что будет сильно скучать по нему и все тянула время. С горем пополам вечером договорились, что я заберу его рано утром, потому что для санатория мне нужно было сдать анализы  с детьми, в том числе ПЦР-тест, и подготовить справки.

Выполнить все казалось мне малореальным, но мы как-то ухитрились все успеть, и рано утром следующего дня приехали с детьми в пермский аэропорт. После реконструкции я была в нем впервые. Внешне это выглядело так: на советскую коробку нацепили какое-то современное архитектурное решение. Внутри все тот же сарай, только слегка приукрашенный в духе новых «тенденций»: зона вылета маленькая и бедная, две кафешки, для детей игровой нет. О телетрапах в Перми, видимо, не слышали: до самолета мы ехали по старинке в автобусе.  Сели в самолет. Из-за пандемии на борту не кормили, но я купила детям соки и круассаны в местных кафешках.

И вот мы приземлились в Симферополе. На контрасте с Пермью, аэропорт столицы Крыма впечатляет. Его открыли в 2018 году, на год позже пермского, но казалось, будто эти здания строили в разные века. Симферопольский аэропорт очень современный, светлый, просторный, в этаком эко-стиле с этой большущей зеленой стеной, логистика организована ясно и понятно. Лучшие тренды строительства 21 века здесь налицо. Вышли с мальчишками на улицу. Снаружи здание аэропорта тоже впечатляет: напоминает гигантскую морскую волну.

Быстро подъехало комфортное такси. Наш санаторий находился на западном побережье полуострова, в поселке Николаевка. Водитель попался разговорчивый. Он сразу похвастался, как симферопольцы гордятся новым зданием аэропорта. Похвалил и дороги, которые быстро построили, точнее, федеральные трассы, а именно «Тавриду». Но заметил, что между городами все очень плохо: покрытия старые, дороги узкие. Мы потом в этом убедились. Вообще в самом аэропорту ничего не напоминает о пандемии. В масках никто не ходит. Водитель признался, что тут они не соблюдают меры безопасности. Я подумала: «зачем мы сдавали тесты? Здесь это никому не нужно».

Совершенно другая ситуация была в санатории. Соблюдались все антиковидные меры: постоянный замер температуры, маски, сотрудники в перчатках, везде санитайзеры для обработки рук. Территория очень зеленая и ухоженная. Корпуса советские, но везде сделан ремонт и стоит современная мебель. Кстати, сами здания, территория напомнили мне санатории в Словении и Черногории. Там тоже санатории были построены по советским лекалам. Мы занесли все справки к медику. Она нас посмотрела и выдала разрешение посещать бассейн.

В санатории организовали «шведский стол» с учетом новых обстоятельств. В большом зале несколько зон. Из-за пандемии, в целях соблюдения мер безопасности у каждой поставили молодых девчонок и парней в экипировке и перчатках, которые клали отдыхающим еду.

Мы быстро наладили режим отдыхающих «все включено». Дети просыпались рано, мы перед завтраком успевали сходить в бассейн, после завтрака ходили на море, затем малыши играли с воспитателями в детской комнате, я в это время работала, потом шли обед, тихий час. Я опять же в это время работала, затем начинались развлечения типа театров, мастер-классов, был ужин, после него дискотека или кинотеатр. В десять вечера дети засыпали, а я снова работала. Через неделю в таком графике мне стало скучно. Вообще санаторный отдых, отельный отдых в режиме “все включено” не мой вариант. Я люблю путешествовать и быть свободной в выборе места жительства, в выборе мест, где можно поесть. По-моему, только когда живешь среди местных, полностью погружаешься в атмосферу края. Но только не всегда это погружение дается легко.

***

Например, на Бали, куда я поехала с детьми в надежде остаться там навсегда, я не даже не стала рассматривать отель как вариант, а сразу выбирала места, где живут местные. Сначала мы снимали домик в  Убуде. По отзывам этот городок слыл маленькой Европой. Европы я там не нашла, дети ревели, что хотят на море, а мое было в двух часах езды от этого благословенного места… Перед приездом я наслушалась рассказов о том, как удобно жить в этом местечке именно европейцам, что, мол, все приспособлено под наши нужды. Однако на месте я обнаружила, что жить с семьей и детьми в Убуде, в центре острова, невозможно совершенно! Кругом царит антисанитария, абсолютно чуждый нам темп жизни. Нужно очень хорошо изучить все нюансы культуры этой страны, прежде чем решиться ехать и тем более переезжать на остров. Особенно, с детьми.

 Индонезия – страна с множеством языческих традиций, специфическим климатом и кучей змей, ползающих  в рисовых полях, любая из них может спокойно оказаться ночью у тебя на подушке. В соцсетях можно услышать лишь восторженные  отзывы о Бали и том, сколь замечательно это место. Вероятно, да. Если ты одинок, без семьи и детей и едешь заниматься йогическими практиками и обретать просветление. Еще Убуд можно назвать городом любителей ретрита – словом, всем, кто в поиске приключений, партнеров, духовных практик, рекомендую. Нам же, людям, обремененными детьми и традиционными установками, там было не место. Я явно была не готова вникать в специфику Убуда и жить в этой культуре. Меня интересовал исключительно климат, тепло и океан.

Вскоре место, отвечающее моим потребностям, нашлось. Очень многие русские выбирают для длительной жизни на Бали полуостров Букит. Он отделен от основной части острова Бали узким перешейком шириной со взлетную полосу. Здесь не так много туристов, хотя есть и туристические зоны отелей. И что важно, на полуострове, большое разнообразие пляжей. И каждый – настоящая достопримечательность, по крайней мере, так писали в отзывах: «Это именно то место на Бали, где песочек на пляжах белый, вода бирюзовая» и т.п. Мы перебрались в Джимбаран. Длинный, песчаный, красивый, чистый пляж почти от самого аэропорта и на несколько километров вдоль береговой линии.

Позже, общаясь с местными, я узнала, что с детьми хорошо жить в Сануре, небольшом городке под Убудом. Рай серфингистов в Чангу. Кута – место для начинающих тусовщиков и серферов. Это, пожалуй, самый оживленный молодежный курорт. Семиньяк для более состоятельных тусовщиков. Нуса Дуа суперпопулярный у российских туристов – любителей пакетного отдыха. Здесь маленький пляж, где хорошо отдыхать с малышами, поскольку вход в океан очень удобен – ты можешь идти к линии горизонта долго-долго, а вода так и будет по колено.

Джимбаран вообще-то не совсем для детей, но он малотуристический, здесь нет больших волн, – поэтому я выбрала его. Там много рыбаков и прекрасные закаты, которые приезжают снимать китайцы целыми толпами. Японцы, кстати, тоже любят приезжать и все снимать, особенно на дроны. Меня удивило тогда, что все они в медицинских масках. Поголовно. Мне объяснили, такова культура: меры безопасности они блюдут в первую очередь. Могла ли я тогда предположить, что через несколько лет эти маски станут обычной реальностью во всем мире и тем более в России, где все, что касается безопасности, относится к категории болтологии.

Словом, для каждой категории жителей есть свое особое место. 

Дождавшись, когда утихнет сезон дождей, который вообще-то должен был закончиться раньше, сын хозяина дома отвез нас поближе к воде. 

Первое впечатление было удручающим:  на пляже среди грязи сновали сотни туристов с фотоаппаратами, пытаясь запечатлеть умопомрачительный закат. Тогда эта красота для меня померкла в куче житейских проблем. Мы поселились к какой-то халупе на 12 квадратных метрах. Готовить еду я могла только с местными на одной кухне: когда варила гречку – они смотрели на меня округленными от удивления глазами и расспрашивали, что это за коричневая смесь.

Я пыталась найти новое жилье. Не через сайты бронирования жилья – ходила по улочкам и высматривала домики в аренду. Боря висел на мне в «кенгурятнике», Федя брел рядом с полными печали глазами – он-то думал, что приехал на райский остров. Поиски жилья для меня внезапно прекратились, так как оказалось, что впереди…балийский Новый год.  Накануне выходить на улицу нельзя, пользоваться электричеством тоже, полицейские ездят по дворам и штрафуют тех, кто нарушает эти правила (только внутренней территории отелей правила не касаются).

Местные помогли мне закрыть единственное окно картоном, чтобы детям было не так страшно в этой халупе. На следующий день после празднования – совершенно другая картина. Все улицы заполнены людьми: женщины в золотых одеждах, мужчины – в белом, много музыки. Это фестиваль Галунган – так балийцы празднуют местный Новый год по собственному балийскому календарю Павукон.  Это праздник победы светлых и добрых сил над злыми. Неделю до этого они украшали бамбуковые длинные шесты колосьями. Мы сначала думали, что так готовятся к празднику плодородия, но, как оказалось, это символ очередного Балийского Нового года, который называется «пенджор». Восьмиметровый бамбуковый шест, красиво украшенный колосьями, ставят у дома. Сам Новый год празднуют шумно и весело десять дней подряд.

А следующий день после празднования Нового года на Бали мне напомнил российские реалии. Потрясающе…грязный пляж в Джимбаране – как в России прямо после какого-нибудь Дня города.

Несмотря на препятствия, я все еще не отчаивалась найти жилье. Выбрала улицу, где хотела бы жить, и с помощью поисковика стала переводить все индонезийские вывески. Как говорится, кто хочет – тот найдет. Через день я нашла дом, который мне понравился: с бассейном, террасами, тремя спальнями! Мы договорились, что заедем туда через неделю, как только жилье подготовят. 

Оставаться просто сидеть и ждать переезда в нашей нынешней халупе, сил не было никаких, и мы решили съездить посмотреть рисовые поля. Недорогое жилье нашли через друзей друзей. Правда, когда мы с превеликим трудом добрались до точки назначения, таксист просто не мог найти указанный адрес. Они бесконечно кружил по окрестным переулкам, но платить потребовал по километражу. Нужно заметить, что на Бали идет настоящая битва с онлайн-службами перевозчиков – можно ездить только на определенном такси, которое, как рассказали местные, аффилировано с родными из правительства Индонезии. Итак, когда мы с горем пополам добрались до места, я отказалась платить за «плутания» нашему водителю, и заплатила ровно ту сумму, которая была обозначена в начале поездки. Муж и сын (да, он, муж, все время был на острове с нами) страшно ругались со мной: мол, я конфликтная, нужно было ему заплатить, мало ли бы что он устроил и так далее…

Отчасти они правы. Я конфликтная. Вечно борюсь за справедливость. Только никак невдомек мне: чтобы избежать различных конфликтных ситуаций, нужно тщательно все изучить и подготовиться. Я же рванула в другую страну, с двумя детьми и мужем, который был категорически против, потому что я так «захотела» и всех потащила с собой. Я же думала – так я проявляю взрослость. На самом деле, очевидно, что я вела себя как ребенок и по большому счету подвергла опасности со всеми этими приключениями и себя, и собственных детей.

Жилье у рисовых полей нам не понравилось – не работал кондиционер, а комната на Бали без кондиционера равна смерти от жары. Чтобы компенсировать неудобства, хозяйка предложила нам бунгало в ее дорогом отеле. Мы согласились. Прожив там неделю в прекрасных условиях, мы наконец-то увидели природную красоту Бали. Буйство зелени, террасы рисовых полей. Вздохнули полной грудью после всех наших бытовых неприятностей и с новыми силами отправились на океан.  

В Джимбаране мы жили в довольно обеспеченном районе, хотя разграничение шаткое: стоит чуть пройти вглубь, и наткнешься на маленькие лачуги, где мужики сворачивают головы петухам и тут же пытаются тебе их продать, этих самых несчастных петухов с оторванными головами.  

Наш новый дом был оазисом привычной для нас культуры.  На первом этаже была просторная гостиная с кухней и столовой зоной. На втором располагались три спальни, две ванные комнаты, две террасы. Во дворе поблескивал бассейн. Хозяйка была мусульманкой, очень образованной, много путешествовала и оформила дом в европейских традициях. Потом она решила переехать в Новую Зеландию. И этот дом собиралась продать. 

Этот чудесный дом, почти виллу, нам сдали за копейки, потому что в это время в одну из комнат должна была приехать подруга хозяйки. Ее звали Рати. Неожиданно эта женщина стала моим компасом в освоении индонезийской жизни. Она же называла меня “маленькая мама с большим сердцем”. Она удивлялась, что я регулярно что-то делаю на кухне. Честно говоря, не делать было невозможно: кухня была очень просторной и, казалось, в ней было абсолютно все, что только можно вообразить для любых кулинарных экспериментов. Здесь мне стоит подробнее описать дом.

Входная группа в дом оформлена французскими дверьми – стекло  в пол. Открываешь их и мгновенно оказываешься в комфортной гостиной, залитой солнечным светом. Посреди нее стоит огромный диван, на котором лежат разного размера подушки с вышивкой, рядом журнальный столик, над ними во всю стену плазма. По бокам устроились уютные книжные шкафы. Это половина первого этажа, площадь которого под сто квадратов.

Во второй части этажа, слева располагаются столовая, кухня и бар.

Обеденная зона, как и гостиная, всегда залита светом от панорамного окна. Посередине стоит круглый стол из массивного дуба, на нем льняная белая скатерть с ручной вышивкой, вокруг – деревянные стулья.  Вроде в доме все  было настолько функционально и современно, но вот эти детали с текстилем, мебель из натурального дерева –  делали пространство таким уютным.

Четверть первого этажа – кухня. По периметру устроена рабочая зона, с керамогранитной столешницей, где можно резать овощи, разделывать мясо, раскатывать тесто, мыть посуду. Над мойкой узкое окно, как в корейских фильмах. Много шкафов, где хранится разная кухонная утварь. Несчетное количество сковородок, кастрюль разных размеров, разделочных досок, наборы сервировочной посуды. Огромный холодильник с двумя дверцами, соковыжималка, блендер…

Посередине поставлен остров с плитой и духовкой, что нехарактерно для балийских кухонь. Я даже не предполагала, что смогу печь пироги на Бали!

Рядом барная стойка, вокруг нее высокие стулья. Завершает композицию стеллаж с книгами. В этом доме их много на разных языках, что меня очень порадовало.  Остров плавно переходит в столешницу напротив окна. Ставни раздвижные. Это очень удобно. Например, можно готовить барбекю или запекать рыбу на гриле на веранде и сразу все ставить на стол. Я же  готовила что-нибудь из русской кухни, так как Боря был маленький, и я только начала вводить ему  прикорм. К тому же старший сын и муж привыкнуть  к местной еде никак не могли. За наш стол  я всегда приглашала нашу чудесную соседку Рати и с радостью знакомила ее с нашей кухней.  

Рати постоянно удивляла меня тем, что все время получала какие-то посылки. Оказалось, что индонезийцы (а наша новая знакомая приехала из столицы) вообще не ходят по магазинам, так как не хотят тратить время на пробки. Начиная от продуктов и заканчивая вещами, они все покупают онлайн. Тогда в России это вообще было не развито. Вдохновившись, я предлагала мужу создать такие же службы доставки еды в России, когда вернемся, но муж никогда не поддерживал меня в моих начинаниях. 

Так вот, Рати (так звали моего ангела, по-другому не могу сказать про нашу соседку) помогала мне заказывать еду онлайн. Например, пшеничную муку, чтобы готовить пельмени, так как в обычных магазинах на Бали ее днем с огнем не найти, свежие фрукты, а потом показывала, как местные режут ананасы, арбузы и манго – это красиво. Знакомила меня с сервисами, через которые можно заказывать такси. 

Вы уже догадались, что такси – особая тема на острове. Как-то я ехала на такси и на впереди едущей машине была такая надпись на русском: «ПДД? НЕТ, НЕ СЛЫШАЛИ». Вот такое предупреждение от соотечественников, и не зря. На Бали жуткий трафик, как тут устроено дорожное движение – загадка: пешеходные переходы для красоты, светофоры – тоже, лишь некоторые на самых крупных развязках есть и работают, в остальном местные передвигаются, как Бог на душу положит. При этом многие знают, что на Бали без байка делать нечего: на машине все время будешь стоять в пробках из-за огромного трафика, пешком далеко не уйдешь, но я патологически боюсь этого вида ТС.

Именно поэтому мне как воздух нужно было доступное такси. Я постоянно изучала с детьми разные пляжи.

Было лишь раз исключение с ездой на байке. Я пошла в овощную лавку недалеко от дома, в очереди поинтересовалась у местной женщины, где можно дешевле купить овощи. Так вот, балийка, по имени Мюю, сказала, что все покажет, и предложила съездить к месту… на байке. Собрав волю в кулак, я все же решила попробовать проехать хотя бы в качестве пассажира. И Мюю прокатила меня с ветерком. Сначала мы съездили в магазин, а потом она привезла меня на местный рынок и помогла купить все по ценам для местных, так как приезжим (а по моей светлой коже видно, что я чужая)  продают все втридорога и еще – она ни за что не брала деньги с меня за эту поездку!!!  Двойная польза от встречи: я перестала бояться байка и очень прилично сэкономила. Самое главное в этой истории – здорово понимать, что хороших людей все же гораздо больше тех, кто хочет обмануть (таких на Бали тоже немало, в том числе среди соотечественников, чему я была сильно удивлена). 

Там же я воочию увидела, как прямо с лодки привозят рыбу и закидывают ее в десятки лотков. Это так называемый фишмаркет на Джимбаране.

На такси до рынка не доехать, водитель высадит у кафешек, которые стоят до рыбного базара и где все продается втридорога. Но доехать до настоящего рынка стоит. Он огромный: по сути, начинается от самого берега и заканчивается торговыми крытыми рядами. С самого утра в нескольких метрах от океана на импровизированные прилавки торговцы вываливают свежую рыбу. От палящего солнца торговцы спасаются соломенными шляпами-”вьетнамками”, а вот рыба быстро приобретает нетоварный вид, поэтому продают здесь ее очень быстро, по очень низким ценам. Собственно, к полудню эта часть рынка как стихийно появляется, так же стихийно исчезает. Подальше от берега стоят торговцы более “цивилизованные”: у них есть чаны с водой, в которых лежит свежая рыба, над головой продавцов натянут тент, защищающий от прямых солнечных лучей. Но и эта часть рынка к обеду уже закрывается. Дольше всех по времени работают крытые торговые ряды (с бамбуковыми стенами и крышей). Это основной рынок, он же и самый большой по площади. Здесь выставлены огромные лотки со льдом, в которых хранится рыба. Здесь представлены рыбы невероятных размеров и сортов. Несмотря на удушающий запах от всего вокруг, это просто рай для любителей креветок – здесь они самых разных размеров, и то, что в России называется гигантскими, королевскими, здесь – просто креветки «стандарт». Рядом с креветками разложены устрицы, осьминоги, ракушки, мидии – глаза разбегаются и сразу хочется все это съесть. Рыбу можно купить, какую только пожелаешь. Тут и кальмар, и сибас, и краб, и лобстер, и красный окунь (они очень любят его и советуют покупать), и гарупа, и рыба Наполеон, и тунец просто невероятных размеров. Для любителей чего-то экстравагантного в ассортименте представлена…акула. Но она по вкусу очень специфическая: жирная и желеобразная. 

С утра здесь сумасшедшее столпотворение, суета, толкотня. Постоянно подвозят улов, постоянно снуют рыбаки с телегами. Продавцы пытаются впарить покупателям любую рыбу. Кстати, нужно иметь в виду, что рынок хоть и свежайшей морской продукции, но хитроумные торговцы могут подсунуть и старую, если будете строить из себя дурачка, который ничего не понимает в рыбе. Торгуются они уже только к концу рабочего дня. 

Тут я не раз вспомнила свою среднюю сестру, которая обожает торговаться, что я делать ненавижу. И все же я попыталась: представила, что это игра и выторговала приличную скидку на рыбу. Вечером мы приготовили ее на гриле. И устроили вечеринку. Как-то так получается, что, где бы я ни была, всегда быстро завожу новые знакомства. И вновь, как и в Екатеринбурге, наш дом был полон гостей. 

В один из дней нас затопило, у соседки случился приступ (она была астматиком), пришлось в ночи срочно придумывать, как остановить потоки воды. Из-за огромных листьев ливневые стоки забило, и вода пошла в дом – весь первый этаж был залит водой до уровня щиколотки. После этого инцидента сын хозяйки сделал нам большую скидку на следующий месяц проживания. 

Мы освоились: пока старший учился дистанционно, я ходила с младшим на океан. У Бориса выстроился определенный режим: игра в большущей песочнице, купание в «большууущих» волнах, сон под шум океана. Однажды я лежала в шезлонге со спящим Борей на руках, случился прилив, и мои шлепки унесло. Был выбор – разбудить Бориса и нестись в океан ловить тапки или оставить все, как есть. Раньше бы я разбудила ребенка и понеслась за тапками. Но не в этот раз – умиротворяющий шум волн океана так расслаблял: решила, что пойду босиком до дома (всего-то квартала четыре). И вот Боря проснулся, волн стало меньше и мои тапки выплыли почти на то же место, где и стояли. Маленький балийский урок спокойствия и принятия.

Я подумала, не нужно паниковать и бежать вперед паровоза и вспомнила папину фразу “90 процентов проблем решаются сами собой”. Именно на Бали я стала уравновешивать себя и понимать, что многие вещи в жизни и поступки я совершаю в суете, и толку от них будет мало. Мы все время в какой-то гонке за успехом успешным, деньги становятся главной целью, будто они спасут от всех проблем, мы смотрим на гламурные картинки в блогах, в том числе с Бали, и хотим так же. Но реальность, она вообще-то другая. Не отфотошопленная. И не менее интересная. 

Я и сама побежала в поисках счастья на Бали после увиденных красивых картинок. Но что я сделала для того, чтобы так жить? Только все время металась: то одно хочу, то другое, то буду жить с мужем, то не буду… 

Кстати, однажды мы ездили в путешествие на север области. Я без согласования с Колей взяла в аренду машину и сказала ему, что он поедет за рулем. Движение там левостороннее, трафик адовый, международные права были только у него. Он спокойнее меня, решила – справится. В путешествие позвала знакомую с сыном, ровесником Феди. Думала, так веселее. На одной из остановок приятельница мне сказала про мое отношение к мужу: «Ты пытаешься сделать из апельсина томатный сок».

Тогда эта фраза стала «звоночком» для меня. Я постоянно критиковала и жаловалась на этого человека, с подспудным желанием, чтобы меня пожалели и помогли. Я привыкла быть бедной овечкой, в ожидании, чтобы меня кто-то спас, потому что мне так было удобно и привычно. На фоне Коли все восхищались мной, тем, «какая же я молодец», «как я все тяну и все успеваю». Это моя сценическая партитура из семейного сценария, таким образом, я пыталась получить любовь. Выбери я любого другого, я все равно бы пыталась сделать из него «томатный сок». Сколько боли я причинила человеку тем, что все время пыталась его заставлять делать то, что считала нужным, но при этом вообще не разбиралась, кого я выбрала своим попутчиком по жизни. Если бы я жила, любя себя, я бы просто никогда с ним не встретилась, не соединилась. Правда, надо признать, и Коля почему-то был с переменным успехом со мной. Все женщины для него были «людоедками» и «предателями». И во время наших ссор он только подтверждал свою в этом уверенность. Играл свою роль. Видимо, мы оба были триггерами, проще говоря, раздражителями, друг для друга.

Окончательно понимание, о чем мне хотела сказать моя знакомая, пришло гораздо позже. После прочтения книги «Радикальное прощение». Поэтому  на Бали я продолжала жить по привычному для меня сценарию. 

Вернувшись из путешествия на север, я стала думать, как зарабатывать, так  как деньги имеют свойство заканчиваться. Моя идея, что Коля сможет работать дистанционно, разлетелась вдребезги, как волны разлетаются в стороны мелкими брызгами при ударе в отвесную скалу. Во-первых, интернет на Бали очень плохой и работать с перекачкой видео почти невозможно. Можно найти работу и обмениваться видео на жестких дисках для последующего постпродакшн, но тут возникала вторая сложность – муж хотел домой в Россию и ленился. Но я не отчаивалась.

Решила устроить вечер русской кухни в одном балийском кафе. Я спросила у Рати, может ли она мне помочь поговорить с хозяином местного заведения, которое было рядом с нашим домом. Там часто обедали китайцы, австралийцы и мой старший сын. В меню были китайские пельмени, гамбургеры всех видов. Я подумала: может, получится там сделать и русское меню? Рати ответила, что это отличная идея. И мы пошли.

Хозяином оказался молодой балиец, учившийся на повара в Италии и прекрасно говорящий на английском.  Так что общение мы продолжили уже без Рати. Он был рад попробовать русское меню. С трудом и не без помощи Рати Коля все же принял участие – оформил красиво меню, мы показали его Тони (хозяину кафе), он одобрил проект, помог посчитать смету, заказал мясо у австралийских поставщиков, и мы начали готовиться.

Дома налепили пельмени, вареники, я поставила квас, приготовила окрошку, пирог и блины. Благо, кухня в моем доме была больше размерами и гораздо более обустроена технически, чем в кафе у Тони.

Первый русский вечер прошел отлично. По заявкам гостей мы организовали дегустацию окрошки и кваса, который сделали по классическому русскому рецепту – квас с мятой и яблоками. 

После мы с Тони организовали доставку русской еды по острову. При этом я со своим умением считать, а точнее полным его отсутствием, полностью полагалась на порядочность своего партнера. И он таким и оказался, к моему счастью. Несмотря на его кафе, сделанное в европейском стиле, там были и атрибуты балийской культуры. Тони был верующим. Каждое утро я видела, как он кладет еду местным духам в цветочные корзинки, которые были расставлены и развешаны по кафе. Тони мне сказал, что, согласно их традициям, воровать чревато, так как в будущих жизнях нарушителю это точно аукнется.

Я могу точно сказать: все рассказы о воровстве на Бали не относятся к местным балийцам. Обманывают туристов на этом райском острове, как ни странно, приезжие на ПМЖ в погоне за быстрыми деньгами. Зачастую это русские, которые как бы приехали “просветляться” на остров, а также некоторые бедные мусульмане, которые живут по своим принципам.

Все было хорошо. В кафе мы проводили воркшопы по лепке пельменей и вареников. Я пекла пирожки на заказ с яблоками, капустой и, конечно, с мясом. Чтобы ни писали некоторые товарищи, многие русские на Бали продолжают есть мясо – в пельменях ли, пирогах ли.

Я проводила мастер-классы для индонезийцев по лепке пельменей, они, в свою очередь, обучали меня приготовлению традиционных индонезийских блюд. Приехала как-то и хозяйка нашего дома на денек из Новой Зеландии, как раз попала на такой мастер-класс и назвала меня очень находчивой. 

Я получала огромное удовольствие от наших гастрономических культурных обменов. По сути, несла  русскую культуру в местные массы. Мне нравится, когда у людей складывается хорошее впечатление о нашей стране. 

Когда мама узнала, что я леплю пельмени, она была возмущена. Она считала, что ее дочери, филологу с красным дипломом, с большим опытом в журналистике, ведущей, негоже заниматься таким делом. Но я никого не слушала. Мне действительно нравилось готовить и быть полезной людям. На маму я дико злилась из-за того, что, как я чувствовала, она в очередной раз лишь критикует меня, не может порадоваться. 

Как оказалось, мои начинания понравились и не всем русским, которые обосновались на острове. Я ведь не одна такая умная была, кто организовал доставку русской еды. Как наивная чукотская, вернее уральская девочка, я открыто писала в соцсетях о своих мастер-классах и приглашала посетителей в кафе Тони. Оказалось, что меня могли запросто депортировать из страны за такие вольности без рабочей визы. Я-то думала, что все происходит официально, через кафе, на территории так сказать местного жителя, я просто несу «доброе – вечное» в мир. Однако реальность была несколько другой.

В Индонезии как в стране третьего мира такие же правила, как в России: за взятки тебе дают «зеленый свет». И вот я сильно разозлила некоторых соотечественников тем, что так дерзко и открыто занималась продвижением кафе русской кухни. Это была их территория. Даже Тони предупредил, что начали мной интересоваться «некоторые люди» и он не сможет мне помочь.  Начали думать с ним, как организовать мне рабочую визу.

Тем временем жизнь шла своим чередом. Продлили наши обычные туристические визы для продолжения пребывания на острове. Научились видеть красоту закатов, замедлились. Федор после долгих уговоров «созрел» и встал на серф. Восторгу не было предела, Федя постоянно просился на океан, ловил волну, а вечером падал без рук-без ног.

Я стала думать о том, что смогу жить, на Бали, даже несмотря на разницу культур, хоть она и слишком большая. Воздух здесь хочется есть ложками даже больше, чем свежую балийскую рыбу. Огромная зелень радует глаз, волны и шум океана умиротворяют. Но Коля категорически настаивал на том, чтобы вернуться на Урал. Я спорить не стала, и через три месяца жизни на Бали мы все же вернулись домой.

***

Эта история погружения в аутентику места, куда я поехала в путешествие, все знания, уроки навсегда остались со мной.

Я научилась замедляться, давать себе выдохнуть и не гнаться за результатом, стала более открыта и доверчива к миру. И еще я стала больше улыбаться. Балийцы очень улыбчивые. Когда мы вернулись в Екатеринбург, в лифте маленький Боря улыбался всем подряд, на что суровые уральцы реагировали, хмуря брови. Мой маленький мальчик не мог понять, почему так: ведь на Бали его просто обожали, там культ детей, особенно блондинов с черными глазами, они их сравнивают с Буддой и считают, что такие приносят удачу.

На Бали меня поразил масштаб океана, там ощущаешь себя песчинкой в невероятном мироздании. Там же я словно нырнула впервые в себя глубоко, но серьезного погружения не вышло – пришлось вернуться в привычную среду. На острове я сильно удивлялась, что туристы, японцы и китайцы, все ходили в медицинских масках. Они их надевали от возможной пыли и заразы. Кто бы мог подумать пять лет назад, что весь мир превратится в санитарную зону борьбы с ковидом. И этот вирус станет вновь той отправной точкой, когда я начну глубокое погружение в себя.

***

В этот раз с детьми я осознанно выбрала вариант отдыха в санатории, иначе я бы не успевала работать.  Да и детям было весело.

Женя вообще, похоже, родился водоплавающим, только без жабр. Он абсолютно не боится воды, в отличие от Бори, с удовольствием ныряет. Борис же не терпит, чтобы вода попадала на лицо и смешно плавает, постоянно вытягивая шею и высовывая кверху нос из воды, лишь бы ему не попала хоть капля.

Женя забрался на горку в детском бассейне и с визгом покатился вниз. Боря побежал за ним, скатился, плюхнулся в воду. И если Женька хохотал от удовольствия, то Борис опешил, выскочил с  круглыми глазами из бассейна и некоторое время вообще туда не заходил. Мне очень нравилось, что Женя никогда не дразнил Бориса за то, что тот боится плавать. Он показывал ему какие-то трюки и предлагал повторить. Если Боря был против, то он не настаивал. Женя вообще был очень заботливым. Никогда не шел на конфликт и не спорил. Я называла его Торопыжкин, Борю – Болтушкин. Потому что Женя все время куда-то бежал и все время хотел все сделать “скорее” (точь-в-точь как его отец), а Борис все время про все спрашивал, бесконечным потоком выдавал рассуждения обо всем на свете и по сто раз задавал вопрос: «Мама, правда, так?». Мы с Женькой иногда смеялись над ним из-за того, что он все время у нас без умолку болтает.

И все же сидеть на одном месте, в санатории, даже если все очень здорово организовано, я не могу. Вот это для меня «день сурка»: бассейн-завтрак-море-обед-море-ужин.

***

Когда я была маленькой, мои родители с двух лет возили меня в отпуск на море. Именно в Крым. В Евпаторию к папиной тетке. В первый  приезд я потерялась на вокзале. Я была такой маленькой и юркой, что затерялась в толпе. Мама с папой чуть не поседели в поисках меня. Нашли в магазине. Мама рассказывает, что я там сидела, как ни в чем не бывало, ела мороженное – сердобольные люди меня угостили, и что-то тараторила. Вот в кого Боря: он тоже потерялся у меня во время поездки в Севастополь, и он тоже болтает без умолку.

Так вот, каждый год мы всей семьей выезжали на море в Крым, наверное, года до 95-го. Потом я ездила в Крым как победительница олимпиады по литературе. В Судак. Потом – с одноклассницами. В Феодосию. Там была квартира моей подруги.

Я обожала Крым и считала: лучше нет места на земле. Мы постоянно ездили с родителями на экскурсии: Ялта, Алушта, Воронцовский дворец, Никитский ботанический сад, пещеры, Бахчисарай и пещерные города. Кажется все южное и западное побережье мы с родителями исследовали. 

Судак я невзлюбила после поездки в лагерь. Он находится в низине, далеко от моря. Там постоянно сыро и живут сколопендры, которыми нас жуть как пугали: вот упадет на тебя, укусит и парализует. Я в это искренне верила и страшно боялась этих здоровых сороконожек. Хотя именно в Судаке я впервые попробовала дайвинг. Это было смешно. Инструктор дал экипировку, показал условные обозначения руками «все ок» и «наверх» и сказал погружаться. Я отказывалась, так как думала, что в трубку попадет вода и я задохнусь (вот они незнания физики). Он с  трудом меня убедил попробовать. Все прошло отлично. И вот тренер жестами спрашивает: «Все в порядке?» – и вместо того, чтобы показать «ок» я привычно показываю палец вверх, что означает в данном случаем «наверх». В общем, сильно глубоко я не погрузилась из-за трудностей перевода с дайверского на обычный язык. Но с этого момента я влюбилась в дайвинг и позже не раз погружалась.

Кроме дайвинга, во всем остальном о Судаке у меня ужасные воспоминания. Феодосию я люблю. Несколько раз мы в студенчестве вовсю развлекались здесь летом. Ходили на дискотеки. Купались голышом на рассвете. В общем, веселое было время.

***

Одновременно, пока мы были под Евпаторией, родители  жили  в санатории в самом центре Феодосии, и рассказывали мне о том, как там сейчас. Мне очень хотелось туда рвануть. Но с детьми не вариант: далековато на восточное побережье, они устанут.

Я решила показать мальчишкам места на западном побережье полуострова, в том числе из моего детства, и рассказывать истории про наши открытия с Надей и Мишей.

Сначала мы выехали в центр поселка Николаевка и сходили в Луна-парк. Чешский. Был вечер. Иллюминация привела детей в восторг, мне же эти огоньки напомнили курортное детство.

Местные говорят, что это жалкое подобие того, что было раньше. В советские годы парк был богат аттракционами. В украинские времена Луна-парк изрядно потрепался. С момента, как «Крым стал наш», Луна-парки и вовсе были под запретом. И вот в этом году пусть и небольшой, но настоящий чешский Луна-парк работает легально. Даже жетончики там, как в детстве, с надписями на чешском. Особенно ребятам понравилась Комната страха. На вагончиках заезжаешь, а там на тебя скелеты падают. Я думала, что современным детям это покажется банальным, но мальчишки оказались заинтригованы. И еще знаменитый аттракцион с мотоциклом, который ездит по стенам – «Мотошоу»!

Потом был Бахчисарайский парк Миниатюр. Его построили в нулевых, там находятся уменьшенные копии самых знаменитых мест Крыма. Мальчишки с интересом посмотрели экспонаты и даже кое-где послушали аудио про памятники истории и архитектуры Ялты, Алушты, Евпатории, Севастополя, Восточного Крыма. В это время родители с Верой и Федей были в музее Грина, и мы общались по видеосвязи. Получилось забавно. Мы смотрели в парке музеи Феодосии в миниатюре, а они в одном из них были прямо в этот момент и собирались еще в мой любимый музей Айвазовского

 Мы же с детьми собрались в Бахчисарайский Ханский дворец. Большую часть дворца облачили в саркофаг ещё год назад, но к реставрации, что печально, до сих пор не приступили, а деревянный дворец – настоящее произведение восточной культуры. Очень грустно было смотреть на то, как дворец увядает. Показала детям Фонтан слез. Сделала фото один в один как у нас в детстве с Надей и Мишей.

Ханский дворец, да и вообще весь Бахчисарай – это моя любовь с детства. Открытием стал и Чуфут-кале. Это самый известный в Крыму пещерный город, с которым связано становление народности крымских татар, а потом и караимов.

***

Когда смотришь на пещеры в скале на южном склоне, когда взбираешься по тропе  вдоль крутого склона наверх, оказываешься у ворот, проходишь и попадаешь на плато, – поражаешься, как люди могли построить на плоской вершине целый город. С трех сторон плато отвесно обрывается. При этом сохранилась оборонительная стена с восточной стороны и колеи широкой дороги, по которой везли повозки. Здесь и караимские кенасы – довольно большие прямоугольные здания для молитв с двускатными черепичными крышами и террасой с каменными колоннами и арками, и величественный мавзолей татарской принцессе – Эски-дюрбе («старая гробница»), и много хозяйственных помещений в пещерах, и остатки Монетного двора, и первая в Крыму типография, и древний колодец. Столько эпох и культур перемешалось на таком островке земли, зависшем под небом. Когда в детстве позировала для фото в окне одного из оставшихся вырубленных в скале домов, прямо на краю обрыва, я со страхом, но все же решилась посмотреть вниз – мне казалось, заглянула в бездну – вообще не понимала, как людям было не страшно так жить.

Вид с плато горы Чуфут-Кале открывается невероятный: на долину Ашлама-Дере, дальше, на гору Чатыр-Даг, похожую на шатер, отсюда же можно увидеть высочайшую высочайшую вершину Крыма Роман-Кош. Со всех сторон тебя продувает горный воздух, которым невозможно надышаться, настолько он чистый – до головокружения. Волей-неволей, хочется распахнуть руки и в такие моменты всегда возникает вопрос «отчего люди не летают?»

Я обожаю горы, каньоны, скалистые обрывы, пещеры, плато. И все это есть в Крыму, хотя горы на полуострове, конечно, невысокие, но очень манящие. Сложно представить, что одетые шапками деревьев склоны в Бахчисарайском районе – это все рук дел человека. По словам местных, так как южные склоны осыпались, когда-то их протеррасировали и засадили саженцами вручную. И потому, когда смотришь с вершины через ущелье на другую сторону гор, кажется, что перед тобой словно каскад длинных многоуровневых садов.

Все это я хотела показать детям.

***

На Чуфут-Кале мы не попали, ездили в джип-тур на Качи-Каньон. На «уазике». Настоящий экстрим. Тряска была нереальная, но дети визжали от восторга. Правда, в сами пещерные города подниматься уже не стали. Заехали на Марсианское озеро. Вообще в этом году большая часть озер в Крыму высохла.

В Балаклаве мы отправились в яхт-прогулку. Я не была в этом городе до этого и просто влюбилась в городок. В советские годы он был засекречен, так как там ремонтировали подлодки и хранили ядерные боеголовки. Но влюбилась в него я не за это, а за древний дух, камерность, старинные здания, крепость, узкие улочки, вьющиеся на вершину горы и обилие свежайшей рыбы.

Как точно подметил Мамин-Сибиряк, «Балаклава – чудное местечко, счастливое пока тем, что на него обращено очень мало благосклонного внимания “его величества публики”».

Севастополь совершенно иной. Он величественный, очень белый и…дорогой. Здесь есть хорошие рестораны, с хорошим обслуживанием и прекрасной кухней.

В Севастополе мы посмотрели военные корабли и сходили в аквариум в Севастополе. На набережной среди снующих туристов потерялся Боря.  Я присела и среди проходящих ног и мелькающих рук наконец увидела большущие черные глаза-вишни сына. Потом к нам прилетел Миша. Мы были с детьми в Евпатории. Как раз в это время родители со старшими детьми тоже приехали сюда.  Вечером мы все встретились. Пока ехали в машине вспоминали улочки, по которым шли на море или к папиной тетке в детстве, рассказывали про наш отдых детям – мальчикам было интересно слушать наши воспоминания. Уже ночью мы вернулись в санаторий.

***

Два дня всей семьей мы путешествовали по полуострову.

Крым, конечно, не Бали с его буйством растений невероятных размеров, но этот, теперь российский, полуостров удивителен своей природой, разнообразием ландшафтов и климатом, который очень похож на…итальянский. Это и гряды гор, обрывистых скал и каньонов; и степные, словно выжженные палящим солнцем, просторы, которые могут навевать грусть; и  можжевеловые рощи, виноградники, инжирные леса; и белоснежный песок у моря или, наоборот, галька на пляже таких размеров, что ступать босыми ногами больно. И еще – это воздух, пропитанный тысячелетней историей,  которой пронизан каждый уголок полуострова. Поэты и писатели называли Крым «сокровищницей, хранящий тайны тысячелетий».

***

События в 2020 году дали понять, как же много возможностей было у человека!  А он их не ценил. Или ценил не полностью. Например, те же возможности путешествовать и познавать разные страны, культуры.

С другой стороны, карантин открыл возможности узнать собственную страну. Палка всегда о двух концах, монета с двумя сторонами. Хоть «орел», хоть «решка» – всегда можно плюсы найти. Неожиданно выяснилось, что, по сути, так же, как на Бали, можно жить и… в России. Да, с другими «развлечениями», сообразно климату, – но в том же ритме и режиме.

На самом деле, разговоры о том, что на Бали особая природа и «свободный дух» можно назвать иллюзией. Индонезия – такая же страна третьего мира, как и Россия: иерархичная, сословная, коррумпированная, со своими жесткими правилами. И встраиваться в их жизнь тоже придется, если приезжаешь туда надолго, не как турист. Пандемия ускорила все социальные процессы в нашей стране: так же, как в Индонезии стало возможным делать покупки, вплоть до продуктов, лекарств, онлайн; работать дома на удаленке как фрилансер, заниматься  просветленческими практиками и саморазвитием; можно ездить-путешествовать по разным районам и регионам нашей страны. И этот новый тренд молодое поколение с удовольствием перенимает.

***

Если раньше путешествие по стране мы, русские, представляли как отдых на  черноморском побережье, в Сочи, Геленджике, Крыму, то с приходом ковида и закрытых границ, стали искать новые пути для проведения отпуска, так как поняли, что на всем известных и распиаренных курортах слишком много людей, надо что-то новое.

И тут все рванули на Байкал, потом на Камчатку, в Териберку, в Дагестан. Например, аул, где царит призрак Гамсутль, называют дагестанским Мачу-Пикчу, затерянным городом инков в Перу.  Потом поехал народ в Кабардино-Балкарию, в Карачаево-Черкесию, в Адыгею. Затем в Ингушетию и Чечню. Стали осваивать русский Север: смотреть китов в Мурманской области, а не в Исландии. Даже серфингом занялись на Сахалине. Правда, такой отдых доступен лишь избранным. Ценники сильно кусачие. Ну, собственно, и на Бали ценник на отдых сильно разнится. Есть супердорогие отели, гипермаркеты, школы серфинга, а есть недорогое жилье у местных, рыночки и развлечения по карману. 

И тем, у кого не сильно густо с финансами, в пандемийный год на помощь пришла природа. Погода летом была удивительная для нашей полосы. Стало интересно путешествовать даже по родному Уралу. Величественные горы, великолепные озера, невероятные реки есть и в Свердловской области, и в Челябинской, и в Башкирии, и в Пермском крае. Наша страна – это 85 регионов. В каждом есть потрясающие воображение места со своим уникальным природным ландшафтом, культурой, историей.  

***

На обратной дороге долго разговаривали с братом. Он признался, что совсем иначе посмотрел на маму за время нашей поездки, как будто перестал обижаться на нее.

Я рассказывала Мише, как он, будучи маленьким, по утрам отказывался надевать шорты, открывал наш с Надей шкаф и выбирал платья, считал, что эта одежда красивее. Мама его всегда оберегала. Не спорила и разрешала ему надевать наши с Надей любимые платья в сад, а потом в садике переодевала его в шортики. Рассказывала,  как она пробовала на нем все свои новые знания, полученные на обучении психологии. Как она всегда настаивала на том, что за выполнение домашних дел ему полагались карманные деньги, а нам с Надей нет, потому что мы девочки и должны и так мыть посуду, пол и выносить мусор. Он сказал, что ничего этого не помнит.

Странно, что мы по большей части запоминаем плохое. Понятно, что так устроена психика и наш мозг, но непонятно зачем. Если бы люди больше помнили хороших моментов, ссор, обид, злости, предательств было бы точно меньше. Всю дорогу брат рассказывал, как мечтает, чтобы в его новой квартире поскорее закончили ремонт. Тогда он всех нас позовет в гости, будет забирать детей к себе. Он даже показал дизайн-проект, в котором была запланирована детская с двумя выдвижными кроватями для его мальчиков и большой кинотеатр, чтоб смотреть мультфильмы. Он надеялся, что Ульяна походит к психологу, и он сможет вновь общаться с ней и с детьми. Он так воодушевленно рассказывал о планах на будущее, что я ему верила без сомнения. (иногда кажется зря).

На следующий день  ровно в пять утра Женя подскочил с кровати, Миша тихонько собирался в аэропорт. Женя так не хотел отпускать его, этот ребенок вообще обожает отца. У него с ним какие-то необъяснимые отношения. Он попросил Мишу помыть его в душе. Брат пошел и помыл. Уехал. Женя попросил меня снова сводить его в душ, стоял под струей воды минут двадцать. Я так хотела спать, но оставить его не могла и вытащить из душа тоже. Наконец уговорила выйти. Положила в кровать. В другой комнате легла сама. Слышу, крадется и тихонько в душ – шмыг. Я встала, помыла его еще раз. Вот так ребенок пытается справиться со своим волнением.

Я заметила, когда Жене плохо, он бежит к воде: либо моется, либо ему нужно руки в воде подержать. Сердце сжималось от того, как тихо ребенок переживал ссору родителей. И никто ему ничего не объяснил. Я просила Мишу поговорить с сыном, спросить у мамы, как у психолога, как лучше рассказать маленькому ребенку про то, что папа ушел от мамы. Но брат струсил и предпочел уехать, ничего не объяснив сыну. С этой болью маленький пятилетний мальчик остался один на один. Я считала, что не имею права лезть. И лишь говорила, что мама и папа его бесконечно любят.

На следующее утро после Миши, уехали родители со старшими детьми. Я вышла их проводить. И увидела, что родители так постарели. Папа тащил чемодан. Как будто он сгорбился и даже стал меньше ростом, мама шла так тяжело. Сердце просто защемило. Съездим ли мы еще так спонтанно все вместе на море? И было так грустно, что Нади не было с нами.

В результате сестра тоже прилетела на море со своей семьей. Миша предложил ей приехать к нам в санаторий. Я была в шоке, и в то же время, это так похоже на моего брата…Миша очень эмоциональный и импульсивный человек. Мест в нашем санатории не было, сестра купила недорогие билеты, забронировала отельчик в соседнем городке.

О том, что приедет Миша, я Ульяне не сказала. Я вообще решила минимизировать общение с ней. Постоянно ей писала, где мы, чем занимаемся и присылала фото и видео, когда мы возвращались из наших путешествий.

Уговорить Женю поговорить с мамой я не могла, он отказывался. Я объясняла это тем, что он не хочет видеть вечно плачущую маму. Это такая его защитная реакция была, на мой взгляд, после того, как мы однажды ей позвонили. Женя бегал по санаторию с телефоном и показывал ей, как устроен наш номер, какой длинный коридор, что есть на улице, показал игровую, пробежал до бассейна, спустились к морю. Все это время Ульяна ревела. Потом связь прервалась. Перезванивать мы не стали.

Отпуск с детьми случился таким штилем в моей бурной жизни. Штормило только от общения с мамой Жени. Ее бесконечные слезы, сменявшиеся упреками, требования вернуть Мишу, абсолютное игнорирование моих просьб не поднимать тему ее взаимоотношений с моим братом пробуждали бурю негодования во мне. Я понимала, что Ульяна словно лодка, выброшенная в бескрайний океан жизни, и понимала, что ее мутило и крутило, как от самой тяжелой морской болезни. Я же сама  в свое время  осталась одна с ребенком, муж просто ушел от меня. Однако я знала: выход только один – схватиться за весла и просто грести, как умеешь, не умеешь – учиться по ходу, нет весел, грести руками, несмотря на страхи, иначе тебя поглотит пучина.  А ты в ответе за пассажира, который с тобой в этой лодке – рядом с тобой ребенок, которому необходима безопасность. И тут можно сильно забуксовать, когда самому плохо, сложно сделать счастливым другого. И все же, главное грести и из этого можно сделать настоящее приключение.

Еще несколько замечательных дней мы провели с семьей Нади. Как только она решила вопрос с жильем, мы договорились, что поедем на пляж, где когда-то отдыхали маленькими, под Евпаторией. Я заказала минивэн, по дороге мы кое-как нашли этот их отель. Он не обозначен на карте, как пояснил мне водитель, это самовольные постройки. Сейчас таких в Крыму много, и многие судятся. Мы поехали, но не на пляж «Солнечный», а подальше, на дикий пляж, где якобы чище. День был ветреным и пасмурным. Борды постоянно улетали. Ни кафе, ни туалетов там не было. Собственно, и чистоты тоже. Мы покупались, позакапывали детей в песок,  как когда-то наши родители нас, и вернулись к ребятам в поселок. Погуляли по набережной. Сходили в кафе.

Такая интересная смесь советского и 90-х… Местами о 21-м веке напоминают лишь современные машинки-аттракционы. Там же, на набережной, рынок. На рынке продавали креветки, мы с Надей все вспоминали, как в детстве на пляже «Солнечный» люди ходили и продавали их в бумажных пакетах-стаканчиках. Я купила себе этих мелких креветок. Сейчас они продаются сваренными и замороженными, нужно перед едой разогреть в микроволновке. И вкус, конечно, не тот.

***

Вечером мы с мальчиками вернулись уставшими в наш санаторий. По программе у нас должны были показать мультфильм «Король Лев». Пока я развешивала белье, дети поссорились. Я отругала их и в наказание отменила киносеанс.  Женя начал себя душить и царапать, сказал, будет так делать, пока я не разрешу пойти на мультфильм. Я жестко ответила, что на меня такие манипуляции не действуют. Отвела Женю в душ, целебная сила воды успокоила его. Я же переживала, что не сумела вовремя среагировать на эту выходку. Мои дети так никогда не делали, как действовать в такой ситуации я не знала, но точно чувствовала, что мой жесткий тон только все ухудшил. Этот инцидент случился за пару дней до нашего отъезда домой.

***

Я с детства ездила в Крым, и здесь было хорошо. В конце 90-х и в начале нулевых ездила с подругой – тогда уже была полная разруха. Подруга с родителями и братом была родом из Феодосии, но в 90-е семье пришлось уехать, родственники остались. Ситуация на острове была до того печальной, что людям негде было работать. Произошла трагическая история с двоюродным братом подруги. Брат, человек со светлой головой, но, видимо, без окрепшего внутреннего стержня, учился в университете, и преподаватели потребовали денег за допуск к сессии – 500 долларов. Так вот он не нашел другого выхода (работу найти он не мог) и пошел в школу, где учился, попытался ее ограбить, вынести компьютеры и продать их, чтоб заплатить денег за свое право учиться, хотя он учился на «отлично». Сторож школы его узнал. Парня посадили. Отличный мальчишка, я его знала, умный, красавец. И вот так сломал свою судьбу.

Кто в этом виноват? Уверена, не только он.  Помню, как я увидела сюжет по федеральному каналу про разруху в Крыму, и показывали там пляж “Солнечный”, я помню до сих пор здания, в одном родители покупали нам надувные круги и купальники, в другом было кафе. Так вот, в сюжете эти здания были полностью без окон и дверей. Одни коробки.

Не понимаю, как можно было угробить полуостров,  как говорится, курицу, несущую золотые яйца. Я зареклась возить детей в Крым. И никогда туда не ездила. До этого года. 

***

Наш пандемийный отпуск завершился, и я решила, границы из-за коронавируса вряд ли откроют в 2021 году, а значит, на следующее лето снова привезу детей в Крым.  С такими мыслями я поехала в аэропорт.

Честно, меня Крым порадовал. Да, там все в каком-то зыбком состоянии. Там до сих пор «рулятся» российские и украинские власти и делят активы. В Николаевке из девяти санаториев, которые стоят друг за другом, работают только два. Самый большой аквапарк в Прибрежном под названием «Банановая республика», который раньше назывался «Медуза», закрыт. И, как говорят местные, не из-за пандемии, а из-за того, что украинские собственники не отдают его и в деле замешан Аксенов и ФСБ. Название-то поменяли, а с собственниками вопрос до сих пор не могут решить.

И, несмотря на это, большая часть тех людей, с кем я познакомилась во время своих отдыха и путешествий по полуострову, отмечают, что жить стало не намного, но лучше. И, мое личное наблюдение, в отличие от Сочи, в Крыму очень доброжелательные и гостеприимные, без всякого апломба люди!

В аэропорту я была одна в маске. На меня смотрели, как на сумасшедшую. Там есть обозначения по дистанции, разметка, но в очереди на регистрацию, почему-то это правило не соблюдают. Я попросила женщину отойти за линию. И получила в ответ, что я истеричка и никакого ковида не существует. Я была в шоке от человеческой глупости, но конфликтовать не стала. Видимо, бонусом мне стало то, что во время регистрации мне с детьми предоставили бизнес-класс.

Вернуться в Пермь без приключений не получилось. Пока ждала багаж, поняла, что оставила телефон в самолете. Мне сказали обратиться на стойку, побежала туда. В это время по громкой связи объявили об эвакуации. В аэропорту якобы было где-то возгорание. Подъехало несколько пожарных нарядов. Нас всех вывели на улицу. Было прохладно. Детей переодеть я не успела. Подъехал папа, детей забрал, а я со старшим сыном (он тоже приехал встречать) осталась. В толпе я нашла сотрудников стойки и уточнила, что с телефоном. Мне дали сотовый девушки. Каким-то чудом я прорвалась в зал выдачи багажа, забрала телефон, и мы с сыном уехали домой.

***

Брат не приехал встречать Женю, сославшись на дела. Прислал видео с корпоратива, очень хотел показать, какая у него уже большая команда, в топ-менеджменте 25 человек. Он полностью погрузился в развитие своего бизнеса. Компания росла, проектов становилось больше, несмотря на пандемию. Он решил провести ребрендинг, я предложила ему написать handbook о компании. Ему было не до детей и решения семейных вопросов.

***  

Родители отвезли Женю домой, к Ульяне, а я поехала встретиться с подругой. В это время мне начала присылать гневные сообщения мама Жени о том, что я била ребенка и все время присылала ей фото и видео с фильтрами, на которых не было видно, что я калечу ее ребенка. Это добило меня окончательно. Вместо того чтобы поблагодарить за отдых Жени, я еще и получила по шапке. Подруга меня успокоила, сказала не обращать внимания. Я ничего ей не ответила. Вечером позвонил брат и посмеялся, что дети устроили «махыч», на что я ответила, что это не смешно и Жене нужна помощь специалиста, так как на мой взгляд у его старшего сына аутоагрессия.

***

Я очень хотела забрать племянника к себе. И мне было все равно, что скажет мой муж. В Екатеринбург я поехала с мыслью разработать план, как забрать Женю у Ульяны. Я только одного не учла. Сколько я снимала сюжетов, как опека забирает детей у всяких ненормальных родителей, алкашей, наркоманов, а дети все равно хотят к маме. И тут было то же самое…Мне надо было понять, как помочь Ульяне научиться жить без Миши. Но и здесь я была бессильна. Невозможно помочь человеку, если он сам этого не хочет.

***

Мы уехали в Екатеринбург. Федор с нетерпением ждал начала учебного года. Тем  более федеральные власти еще в июле заявляли, что второй волны коронавируса не будет, и учебный год начнется по плану. Оставалось решить вопрос с детским садиком Бориса.

Я думала, проблем не будет. Так как мы оба с Колей из СМИ, место в детском саду у ребенка должно быть в дежурной группе. Я записалась на прием к педиатру, чтобы получить необходимые справки. Позвонила в детский сад, и мне ответили: «мест уже нет».

27 августа в Минпросвещения РФ заявили, что все школы, детсады и колледжи России готовы к началу нового учебного года. У меня возник вопрос – почему не во всех регионах открывают дошкольные учреждения. Закон об образовании у нас один. При этом в законе у нас прописан непрерывный образовательный процесс, который начинается с детских садов. Именно поэтому садики так же, как и школы начинают учебный процесс с 1 сентября. Почему же у нас, в Екатеринбурге, до сих детские сады работают в формате дежурных групп, не нарушение ли это закона?

Я задала вопрос Евгению Куйвашеву. При этом я не одна такая оказалась. На странице губернатора в соцсети в комментариях свердловчане просто засыпали вопросами  «Когда откроют детские сады?» – Куйвашев молчал, будто воды в рот набрал. Позвонила в региональный Роспотребнадзор. Мне ответили, что решение принимает глава региона.

Вот у Евгения Владимировича, есть такая привычка – он все послабления объявляет накануне или день в день. Даже мемы уже стали в сетях публиковать про эту его определенную неопределенность. В общем, у меня был вопрос: неужели, Евгений Куйвашев по привычке объявит о работе детских садов, как ТЦ и общепита, – в день открытия? Вообще-то родителям нужно еще справки получить, чтобы повести детей в садики с 1 сентября, записаться на прием к педиатру – это и раньше было не просто сделать, а в нынешних условиях тем более. При этом, например, в соседнем Пермском крае Дмитрий Махонин объявил об открытии детсадов с начала учебного года аж 5 августа.

Я сходила к педиатру, сделала справку. На следующий день Куйвашев отменил ограничения на посещение детского сада. Я принесла справку в сад. Заведующая долго удивлялась, как это я так уже все документы подготовила.

***

Август – время собирать урожай. Насколько урожайным этот год стал для меня?  Мое первое пандемийное лето, мой первый пандемийный отпуск. Казалось бы, из-за коронавирсусных ограничений и закрытых границ лето можно было бы считать проваленным – ехать-то некуда. Но в моей жизни что-то пошло не так и, наоборот, я открыла для себя много нового. Это и четкое осознание личных границ в работе с партнерами. Это и новые места в России, в которые я собиралась перманентно, но никак не могла доехать, так как путешествовать по России в моем представлении лучше всего летом, а летом всегда выбираешь другие страны, в первую очередь, из-за непостоянства нашей погоды и уровня сервиса на отечественном Юге. Это и открытия в общении с моими самыми любимыми и дорогими людьми – моей семьей, слом привычных ролевых  сценариев. Я отказалась играть под дуду какого-то Кукловода.

Путешествия всегда открытия. И каждое из них словно маленькая жизнь, которая дает заряд эмоций на будущий период. А в период коронавируса, когда вообще нет никакого представления, что будет буквально завтра, так как власти хаотично принимают какие-то ограничения, потом их снимают, требуют вакцинации при отсутствии вакцин и понимания, насколько она безопасна, да и сам ты не знаешь, что ждет за ближайшим жизненным поворотом, – это особенно важно. Эта ситуация тотальной неопределенности способствует нарастанию тревожности и стресса, и иметь в загашнике силы на преодоление страха жития как на пороховой бочке очень кстати.

Глава 7. СЕНТЯБРЬ «Как раньше уже не будет»

Для моих детей 1 сентября однозначно стал настоящим праздником. Если до пандемии старший сын мог сказать «”фу”, опять школа», то в этот раз Федя подскочил ни свет ни заря и отчалил в храм знаний как на главное событие года. Боря поехал на новом велосипеде (сын с ним все лето не расставался, мы купили ему велик на путинские выплаты). Садик у нас новый, есть парковка для велосипедов, оставлять не страшно. Заведующая отличная. У нее все работает как часы и под контролем. Вся территория была украшена к Дню знаний. Ребенок с удовольствием пошел в новую группу.

***

Мама же свой частный сад все же выставила на продажу. Она думала о том,  что без субсидий, которые дают лицензионным садам, качественно работать невозможно. Я сильно переживала за нее. Думала, для нее эта серьезная потеря. Но ее поддерживала Надя с мужем и папа. Мама призналась в разговоре: «С их поддержкой стало полегче свыкнуться с мыслью о продаже». Покупатель нашелся быстро. Мама выставила сумму, а только потом посчитала инвентарь. В общем, по ревизии, она оптом продала то, что было в саду. Не учла к тому же, что сплотила отличную команду сотрудников. Это дорогого стоит, но в стоимость сада мама этот нематериальный актив не заложила.

Дома мама устроила коллегам прощальный вечер. Отпустила всех с чистой душой, а Наде пообещала отныне помогать с детьми. И это было здорово, потому что мама всегда была занята другими, и Надя расстраивалась, что на своих внуков у мамы сил уже не было.

***

До такого неожиданно длительного декрета Нади работала директором в сети обувных магазинов. Выплат у нее уже не было, только стаж шел, но она твердо решила, что в торговлю не вернется. А тут еще Путин объявил о выплатах на детей от трех до семи лет. Сестра быстро все посчитала и приняла решение уволиться, чтобы получать детские выплаты, введенные российским правительством на время пандемии. Она решила заняться тем, что ей нравится, и пошла учиться на фотографа. Она присылала мне свои фотоснимки, у нее действительно получалось. Первыми моделями стали ее сыновья и наша младшая сестра Вера. Один из первых своих снимков она отправила на конкурс и сразу попала в шорт-лист.

***

Я, вернувшись в Екатеринбург из Крыма, пребывала в полной депрессии. Квартиру в Екатеринбурге я не считала своим домом, собственно родительский дом – тоже был для меня гостевым. Пандемия так удачно сложилась для меня, что я полгода вообще не жила с Колей и никаких конфликтов у нас не было. Вернувшись в квартиру, я от всего раздражалась. Ремонт, который я сделала с горем пополам год назад, мне больше не нравился. Во-первых, после того, как я сотрудничала в проекте про дизайн интерьеров, поняла, что наделала кучу ошибок. Каждый должен заниматься своим делом.  Если бы тогда, я заплатила профессионалу, то деньги, которые я потеряла, меняя как перчатки бригады строителей, ушли бы на дизайн-проект, кроме того можно было бы оплатить и авторский надзор. Во-вторых, вернулась в абсолютно холостяцкую квартиру. Все не на тех местах, порядок не тот, что мне нужен. Даже запах в квартире был чужим. Словно я случайно забрела к постороннему человеку.

***

Я сказала Федору искать в нашем жилом комплексе съемную квартиру, где будет все так, как я хочу, и никто не будет вторгаться в тот порядок, который я создам для себя и детей. Обычно в комплексе квартир в аренду было много, но в этот раз, как нарочно, ничего. Тогда я  решила сменить обстановку и подумать, как жить дальше.

Уехала на север области, в Павду. Это поселок на севере Свердловской области, который был основан на Бабиновском тракте. Это легендарная дорога – первая, соединившая Европу и Азию, первый сухопутный путь покорения Сибири.  Сейчас ни Бабиновского Тракта, ни деревень на его пути нет. Сама дорога заросла, деревни заброшены. Но Павда выжила. В советские годы здесь занимались золотодобычей. Сейчас добраться до поселка можно только по бездорожью. И в этом своя прелесть, не каждый сюда поедет. Здесь нет интернета. Только вековые кедровые леса и Уральские горы. Местные жители спиваются, но есть и другие. Люди, которых можно назвать дауншифтерами.

Они переезжают из мегаполисов и живут в дикой тайге. Здесь живет известный писатель Сергей Трофимович Алексеев, автор книг «Сокровища Валькирии» и «40 уроков русского языка». Сюда приезжал известный юморист Михаил Задорнов, собирался даже построить дом. Здесь мои друзья построили базу отдыха «Таежная Рось», где проводятся различные мастер-классы личностного роста, славянские праздники, туристические восхождения. Все эти люди считают Павду местом силы наших предков. Ребята возрождают языческие обряды, ищут славянские веды и просто живут с полным погружением в невероятную природу и по ее законам.

***

Оказалось, что во время пандемии мои друзья, у которых в Павде турбаза, организовали в лесу глэмпинг. Уютные передвижные деревянные домики, в которых человек может побыть наедине с собой, они построили по собственной технологии и установили посреди леса.

В домике ничего лишнего: во всю стену окно, деревянные полати, полка с книгами, мольберт для рисования, небольшая печка, вручную связанные плед и ковер. Все удобства на улице.

С утра просыпаешься, открываешь шторы – щебечут птицы, скачут зайцы. Ты – один на один с первозданной природой.

В Павде я всегда набираюсь сил и привожу мысли в  порядок. Каждый раз встречаю удивительно интересных людей. Вот и в этот раз я познакомилась с танцорами. Это люди, которые проживают эмоции телом. Чего я совсем не умею. Я с ними занималась. По утрам была йога на природе в лучах восходящего солнца. Вместе с моими павдинскими друзьями поднялась на вершину горы Белая.

Каждое восхождение для меня особенное удовольствие. Если раньше (я не первый раз поднимаюсь на Белую) я шла к цели, не обращая внимания на усталость, никогда не давала себе отдохнуть и даже сердилась на ребят, когда они останавливались на привал (для меня была одна конечная точка – вершина горы), то в этот раз я спокойно шла, могла остановиться, разглядеть лес, с радостью пробиралась по курумнику и словно потеряла свою цель. При этом удовольствия от восхождения я получила гораздо больше.

Вернулась домой я совершенно со свежей головой.

***

На время поездки Борю оставила с Колей. Он прекрасно ладит с младшим сыном. Я вообще иногда считаю, что не нужна младшему сыну, когда есть папа. Мы вернулись из Перми, он практически полгода не видел отца. Между ними воцарилась полная идиллия: они вместе рисовали, лепили из пластилина настоящие сюжеты целых историй, что-то строили из лего.

Вот Федю я боялась оставлять с мужем, но старший сын уже взрослый. У него свои дела. Мой мальчик, мой друг и компаньон вырос. Он все пробует реализовать различные бизнес-идеи и готовится к поступлению в колледж. Решил не идти в десятый класс.

***

За мои такие вылазки без семьи (ездить я стала лишь после рождения Бори)  меня ругает только мама, но я уже не реагирую и даже не расстраиваюсь. Просто каждый месяц я уезжаю одна на 3-4 дня. Мама считает, что я бросаю детей. По мнению мамы, из-за того, что я уезжаю, Боря такой капризный. Он, и, правда, крикливый. И еще он постоянно спрашивает десятки раз на дню: «Ты меня любишь?» Иногда он так заходится в своих капризах, что потом не может успокоиться.  Кстати, мои поездки как раз-таки помогают мне быть в ресурсе и спокойно реагировать на выходки младшего сына, не включаться эмоционально, а помогать ему как взрослый человек. И все же такое поведение, незрелость психики сына меня беспокоит. Я решила обратиться к детскому психологу и начала поиски подходящего мне специалиста.

***

Еще одним вдохновением стал концерт в Свердловской филармонии. Не онлайн, а прямо в концертном зале, хоть и заполненном на 50%. Но все же.  После почти полугодового перерыва в сентябре филармония открыла свои двери. Я попала на первый концерт. Позвала с собой няню моих сыновей. Все люди были в масках. Кто-то пришел в вечерних нарядах и специально подобранных к платью по цвету масках. Как быстро мы подстраиваемся под изменяющиеся обстоятельства! Но люди вокруг меня мало интересовали. Все внимание было приковано к музыкантам. Танец из «Спартака» Хачатуряна подарил ощущение невероятной легкости. Я вышла из филармонии с полным чувством  радости.

***

Я постепенно вытаскивала себя из своего депрессивного болота, точь-в-точь как Мюнхаузен за собственную макушку в мультфильме. Делала небольшой видеопроект, что тоже меня как-то вернуло к жизни. Все же работа с видео заряжает меня больше, чем работа с текстами (я писала материалы для онлайн-проекта).

Проект сдала и заболела. Три дня я не могла встать. Температуры не было, но ломило все тело. Подумала про ковид. Но через неделю все прошло. Делать тест не стала. Но это непонятное состояние хотелось как-то разрешить, и похожее настроение было у многих: «переболеть, получить заветный иммунитет и вернуться к привычной жизни». Все устали бояться.

***

Я созванивалась с братом, подходило время к суду, где его с Ульяной должны были развести. С женой он так и не встречался, всеми вопросами по разводу занималась юрист. С детьми брат тоже не виделся. Он ждал документов и считал, что после этого сможет спокойно их видеть. Но суд принял решение дать им еще время «на подумать». Женю он не видел с августа, а Юрика с июня.

Я долбила брату, что дети вообще ни при чем. И нужно сделать все, чтобы минимизировать для них травму расставания родителей. Брат просил меня не сыпать ему соль на рану, и всячески избегал темы. Я взяла себя в руки и предложила общаться по работе. Написала брату список вопросов, чтобы он ответил и на основе их ответов я пропишу миссию его компании, ценности и тому подобное. Попросила сделать это в ближайшее время, пока на меня не навалилась гора проектов, и я могла заняться его корпоративной книгой.

***

Также я решила снова начать писать интервью. В феврале, когда у нас в стране в пандемию сильно никто не верил и все думали, что “это там у них”, я записала интервью с заслуженным учителем России. Про современное школьное образование. На мой вопрос: «Как вы относитесь к дистанционному образованию в школах? Говорят, за ним будущее нашего современного образования?» – она ответила так: «Не думаю, что это случится в ближайшем будущем. Это просто разговоры и пыль в глаза. Это технически невозможно. Вот как это будет? Родители уходят на работу, а ребенок сидит дома и изучает теорию. Ага! Это все из дурной фантастики. Я понимаю необходимость дистанционного обучения где-нибудь в тайге. Есть замечательные программы – «Волонтеры в помощь детям-сиротам” и другие, которые по Скайпу занимаются с детдомовцами из других городов, они находят хороших педагогов, это замечательно. А вообще-то школа – это еще и человеческое общение, опять мы возвращаемся к тому же».

И вот грянул карантин, буквально в «ближайшем будущем», и всех посадили на дистанционку.

***

О том, что школа – это в первую очередь человеческое общение – я убедилась на примере собственного сына, который страдал без очного общения с учителями и одноклассниками.

В сентябре я предложила той учительнице вновь поговорить о дистанционке. Тем более что я не верила, будто второй волны не будет, и считала, что впереди нас снова ждет дистант.

Мы записали в этот раз интервью по телефону. Первым, что я спросила, был вопрос про дистанционку – «насколько дурной реальностью она стала для учеников и учителей?». Ответ меня удивил. Помимо технических сложностей, в виде программных сбоев, отсутствия компьютеров, интернета, большого объема проверочных работ, нашлись и плюсы: «Со знаком плюс – это то, что это создает новые формы общения. Мы можем много говорить о том, что хорошо посидеть дружеской компанией, и точно также хорошо в классе пообщаться с детьми. Безусловно. С другой стороны, я сижу, передо мной экран компьютера, и в какой-то мере ученики ближе мне, чем в классе, потому что мы лицом к лицу с ними сидим. Я не ощущаю какого-то страшного отделения от них. Это другая форма, но в ней тоже есть свои плюсы». Она отметила, что «стенания, что это будет поколение недоученных людей ”звучит “смешно”». И привела в пример Гарвард, который полностью перешел на дистанционное обучение.

При этом она дала четко понять, что дистанционка – это очень сложно и очень тяжело. Кроме того, она считает, что «пандемия показала кризис традиционного образования, и не только нашего. Надо искать новые пути, и, может быть, эта кризисная ситуация в целом как раз подтолкнет нас к тому, что мы найдем что-то новое».

***

Вот так ненавязчиво, а иногда и обухом по голове, жизнь вносит свои коррективы. Ковид вскрыл кучу проблем нашего общества. И это не только система образования, медицины. Оказалось, трансформация необходима в принципе на уровне сознания человека. Необходимо было учиться менять кондовые установки и становиться более гибким. Государству – искать новые пути взаимодействия с конкретным человеком, обществом. Обществу – искать новые инструменты взаимодействия с государством, друг с другом.

Пандемия и меня заставила искать что-то новое. В отношениях с семьей, с мужем, с детьми, в работе. Я решила учиться жизни в онлайн: стала посещать марафоны, учебные курсы. И сделала действительно нереальный для меня шаг. Пошла учиться к одной из самых популярных тренеров личностного роста.

Полтора года  назад подруга звала меня к ней на марафон. Тогда я сказала, что это полный бред, обычная инфоцыганка, никаких знаний она не дает. Однажды я наткнулась на пост этого тренера о ее дочери. Мне нравились фотографии и размышления: «Вот уже полгода у меня есть все… У меня есть дочь». Эта фраза сработала как триггер. Я решила записаться к ней на марафон по исполнению желаний.

***

Буквально за пару дней до этого я оплатила онлайн тренировки по фитнесу. И снова это был марафон, наверно, один из самых популярных форматов и запросов после коронавируса в поисковике в 2020 году.  Я долго выбирала марафоны. Остановилась на том, где разыгрывают автомобиль. Вот такой у меня был меркантильный расчет.

Сын, узнав о моих вложениях, посмеялся надо мной: «Ты тратишь деньги на то, что можно найти бесплатно в соцсетях». Но я пробовала заниматься онлайн, без поддержки, ленилась и забывала про тренировки. При этом очень хотела прийти в форму после рождения Бори. Прошло четыре года, а я все еще не нравилась себе в зеркале. Я хотела пойти на танцы. В одной соцсети я нашла клуб, который манил видео, где девочки занимаются…бачатой. Мне написали, пригласили на пробное занятие. Идти туда побоялась. Решила – приведу тело в порядок, и точно пойду.

***

С фитнесом у меня своя долгая история. Во время учебы в университете у меня был гормональный сбой, я превратилась в  «плюшку». Я изнуряла себя разными диетами, ничего не помогало, и тогда я решила: чтобы похудеть, к диетам нужно подключить фитнес и массаж. И я пошла в спортклуб. Медик в клубе рассказала мне о том, что можно пройти обучение, получить сертификат и начать самой вести тренировки.

Конечно же, я решила, что мне всенепременно нужно выучиться на фитнес-инструктора, так я смогу всегда держать себя в форме, а еще и деньги зарабатывать. Месяц я проходила обучение. Получила сертификат тренера по аквааэробике (на мой взгляд, это самые эффективные тренировки, к тому же я люблю воду). Потом познакомилась с собственницей клуба, где занималась. Так как я проводила в зале по несколько часов и ходила на несколько тренировок, собственница клуба предложила мне поработать у них тренером. Сначала  я вела аквааэробику, потом стала вести калланетику – я очень хотела хорошую растяжку, чтобы сесть на шпагат. И я же все-таки села! 

***

Когда я уехала в Екатеринбург, мои занятия фитнесом прекратились. Я по уши влюбилась в Колю и совсем забыла о себе. Это был всепоглощающий роман. Он красиво ухаживал. Через месяц мы стали жить вместе. Он все время говорил о том, что хочет ребенка. Я развесила уши, и решила обязательно исполнить его мечту. Забеременела. Начались ссоры. Наша, как бы это банально ни звучало, лодка любви разбилась о быт. Начались бесконечные расставания. В один прекрасный день он пришел и сказал: «Я тебя не люблю, но буду жить из-за ребенка». Родила Федю. Ссоры не прекращались. Я пыталась делать все, чтоб он меня полюбил, но становилось все только хуже. Я крутилась как белка в колесе. Худела так, что заниматься фитнесом нужды не было. Когда все же ушла от него, занялась йогой. 

Боря стал нашей второй попыткой создать семью.  После рождения младшего сына я сильно поправилась, и мне это не нравилось. Заниматься дома у меня не хватало силы воли. Я периодически ходила в зал, но это были не регулярные занятия.

Я мечтала вернуться к танцам, которыми занималась в детстве в качестве хобби. Я вообще хотела танцевать. Но мама решила, что мне полезнее музыка. При этом в школе я все равно во внеучебное время ходила в кружок по танцам и в Казахстане, и в Москве.

В Москве я заняла третье место по городу. Соревнования по латино-американским танцам проходили у нас в школе. Мама сшила мне платье. Я расстраивалась, что меня не взяли на европейские бальные танцы. Мне так нравились эти костюмы, плавность движений, грация.  Латина была динамичной, огненной. Я танцевала с партнером самбу, ча-ча-ча, пасадобль и джайв. Выложились на сто процентов. Тем  более меня поставили в пару с мальчиком, в которого я была влюблена. После соревнований ко мне подошли из жюри и сказали, что латина это прям мое, но я подумала, что это ерунда какая-то и продолжила мечтать о полонезах, вальсах и менуэтах. 

***

Во время пандемии были закрыты границы, люди не могли свободно передвигаться между стран, ситуация эта затягивалась на неопределенное количество времени, путешествовать могли лишь избранные. Как мы понимаем, на базаре житейской суеты 21 века можно было купить что угодно за деньги: в том числе и личные самолеты для транспортировки в ту точку, куда тебе хочется, и неважно какие риски для других это может принести. Это, конечно, плохо. Но хорошее в том, что для других открылись возможности благодаря онлайн. Кто пошустрее – развил бизнес с помощью интернета, переформатировался. Кто-то начал учиться в заграничных вузах, когда-то считая это своей заоблачной мечтой. Кому-то удалось увидеть международные выставки, посетить концерты, спектакли на других концах планеты в глобальной сети. Кто-то начал посещать тренировки известных тренеров или коучей, которые раньше считались недостижимыми персонами. Некоторые активно начали разгребать авгиевы конюшни финансовой безграмотности. В пандемию умение вести бюджет, делать накопления, заниматься инвестированием стало особенно актуальной необходимостью для большинства. В гору пошли тренинги личного роста всея и всех. Коронавирус стал временем тотального слома шаблонов, сломом сценариев жизни  для всего мира.

Глава 8. ОКТЯБРЬ «Новые привычки»

В начале октября я уехала в Москву по делам, решила заехать к друзьям в Суздаль. С московской подругой приехали аккурат на ярмарку. Жители продавали грибы, соленья, варенье. В этом городе чувствуешь такое умиротворение, дыхание истории… Суздаль в любое время года – моя отдушина, а в золотую осень – особенно.

Никакой паники по поводу пандемии в старинном городе не было. Жизнь шла своим размеренным чередом.  Потом заезжали к друзьям в деревню под Владимиром, куда они перебрались с Урала. Купили дом. Сами строят все своими руками. Разводят пчел, делают мед. Живут счастливо.

Между тем в начале октября в Москве снова начался рост статистики по заболевшим ковидом. Стало ясно, это вторая волна пандемии, и в ближайшие две недели она докатится до Урала. Власти рекомендовали всем пожилым и больным людям оставаться дома на изоляции. Для этого в столице возобновили работу системы социальной помощи и «горячей линии», через которую можно заказать доставку лекарств и продуктов на дом, а также оформить больничный лист.

 Московские школьники отправились на каникулы раньше обычного аж на две недели. Все допзанятия тоже прекратили. Москонцерт отменил продажу билетов на весь октябрь. И хотя официального запрета на проведение мероприятий в Москве не было, постепенно и другие театры начали закрывать продажи. В общем, в театр я не попала. Я очень хотела снова сходить на мюзикл «Анна Каренина» или в театр Вахтангова. Там как раз давали премьеру спектакля «Соломенная шляпка», но билетов было не достать. Тем более с условиями посадки и заполняемости зрительного зала: не более чем на 50% с 1 августа. Итак, в театры я не попала. Было грустно, потому что Москву я люблю за ее насыщенную культурную жизнь.

***

В Москву я езжу уже не первый раз. Жила там в мае 2019 года, работала удаленно. Федя к нам с Борей приехал на несколько дней.  Я показала детям дом, в котором жила в Москве в детстве. Провела по маршруту, по которому ходила в школу. Показала и саму школу. Мы сходили в несколько музеев. И Федя просто влюбился в этот город. Он твердо решил поехать туда учиться после 9 класса.

 С улыбкой смотрю на него каждый раз, когда он начинает рассказывать про то, что Москва лучший город на земле, думаю, как же циклична жизнь, и вспоминаю себя в такие моменты. Но мне было в Москве тяжело. Возможно, у сына все будет иначе.

***

В этот приезд в Москву у меня были переговоры. Поступило предложение по работе в Крыму. И вот как раз после отдыха на полуострове я готова была с удовольствием туда перебраться, но для детей там нет никакой инфраструктуры: ни садиков, ни приличных школ.

Вернулась домой я окрыленной. Поездки вообще меня спасают. Октябрь прошел в рабочем режиме, было несколько видеопроектов. Старший сын ходил в школу по расписанию. Для каждого класса было свое время захода в школу.  Федя и его одноклассники приходили в нужное время, садились в свой класс и ждали начала уроков.

Боря ходил в садик, где занимался танцами, шахматами, конструированием, рисованием, осваивал 3D-моделирование в компьютерной лаборатории. Секции вне детского сада мы поставили на паузу, чтобы минимизировать угрозы заразиться ковидом. Постоянная информация в СМИ о том, что то тут, то там в детском саду или в школе заболел кто-то коронавирусом, что детей выводят на двухнедельный карантин создавало ощущение, что живем мы на пороховой бочке, и она вот-вот рванет.

Казалось, нас ковид как-то миновал. Но только казалось…

Я заболела. Температура у меня была только один день. Мне было так плохо, что я вообще не понимала, что происходит. Ноги не держат, голова не думает. Но я продолжала работать, потому что боялась, если остановлюсь – мой мозг совсем отупеет. Работать я могла только лежа. Как только я вставала, начиналось головокружение. Меня бросало то в жар, то в холод. Я постоянно хотела спать. Тут я решила, что это точно коронавирус. Вызвала лаборантов. Тест на ковид взяли у всех дома. Результат пришел у всех отрицательный. Я выдохнула. Но легче не стало. Неделю я так маялась. Потом начался кашель. Через две недели все прошло. При этом я не принимала таблеток, а просто работала. Трудотерапия – для меня лучшее лекарство.

В конце октября у одноклассницы Феди выявили ковид. Их отправили на карантин. Дальше должны были начаться осенние каникулы. Было смутное сомнение, что  после каникул учеба продолжится офлайн. Казалось, всех школьников выведут снова в онлайн до Нового года. Мы собирались в Пермь.

***

Позвонил папа и сказал, что у него заболели дядя с тетей, и лекарств, которые выписал врач, в Перми они найти не могут. Я поехала их искать в аптеках Екатеринбурга и не нашла тоже. При этом лекарство какое-то копеечное. Ампула стоит в пределах 30-40  рублей. В аптеке развели руками: «Разбирают как горячие пирожки, запасы иссякли, производители не справляются, когда будет новая партия неизвестно».

Так началась вторая волна коронавируса. С ковидных полей, словно фронтовые сводки, прилетало: столько-то заболело, столько-то умерло. То тут, то там скандалы, что скорая высадила пациента ночью на улице, так как свободных коек в стационарах нет.

И все же жизнь продолжалась, несмотря на ухудшение эпидситуации. Я была уверена, что ковидом переболела, несмотря на отрицательный тест.

Перед отъездом в Пермь я съездила на день с друзьями в Тюмень на премьеру спектакля. Постановка современного екатеринбургского драматурга по пьесе «Угонщицы» оказалась великолепной. Зал аплодировал стоя. После премьеры мы познакомились с актерами. Две главные героини – женщины в возрасте, признались, что уже потеряли надежду, что их будут звать в стоящие проекты. Возраст не тот. Но тут молодой режиссер пригласил. Получился очень классный тандем взрослых и мудрых и молодых, кипящих бурной энергией.  Кстати, спектакль до сих пор идет в Тюмени и пользуется успехом.

Я уехала на ночном поезде в Екатеринбург, так как на следующий день обещала детям поездку в Пермь. Как бы мне ни хотелось остаться, вечером я распрощалась с чудесной компанией.

На следующий день днем (я решила выехать рано утром  сразу после поезда) мы с детьми уже были в Перми.

***

Мама постоянно в шоке от меня из-за того, что я так стремительно перемещаюсь. В последнее время я о чем-то говорю ей уже после того, как сделала. Иначе с маминым умением критиковать, я многое вообще бы передумала делать. При этом вообще ей не говорить я тоже не могу, мне хочется делиться с ней своей радостью, какими-то открытиями, новой информацией, которую я узнала. Все же мама очень дорогой мне человек и я не так болезненно воспринимаю ее критику, когда уже сделала и получила массу позитивных эмоций. Они-то и дают мне силы вынести спокойно мамины упреки.

Ну и еще один момент: иногда она так спросит, что не ответить невозможно, врать маме я так и не научилась. Собственно, вообще так и не научилась врать, юлить, уходить от ответа. Только папа меня поддерживает всегда, он по духу такой же. Но что интересно, никаких упреков с маминой стороны и со стороны сестры не случилось. Мама просто вздохнула. Средняя сестра сказала: «класс!». И это стало для меня таким облегчением, что наконец-то они начали принимать меня такой, какая я есть.

Мы организовали детям праздник – Хэллоуин. Вера разукрасила детей. Один был роботом, второй – зомби, третий – вампиром. Старший сын Нади очень тревожный. А когда он перевоплощается в таких злодеев, поиграет, побесится, страх проходит. Я скачала конкурсы из интернета, обыграла в тематике Ночи всех святых. Подготовили реквизит: шляпы, плащи, разноцветные парики. Больше всего детям понравилось делать мумию.

Мы разделились на несколько команд. Нужно было как можно быстрее и качественнее замотать мумию туалетной бумагой. Она рвалась, поэтому надо было быть очень осторожным. Проигравших не было. Каждая команда получила приз: за слаженный семейный подряд, за скорость, за оригинальность, за аккуратность. За самое фееричное представление мумии приз получила команда папы. Дедушка – мастер перевоплощений. Его мумия была самая веселая и громкая – дети верещали от восторга, когда дед с ревом разорвал бумагу словно выбрался из саркофага.

«Не будет ни одного дома наряднее и гостеприимнее, чем этот сумасшедший дом»¹¹.

Глава 9. НОЯБРЬ «Это касается каждого»

Приехав к родителям, я плотно занялась тренировками. Я фанатично берусь за любое дело, быстро перегораю, если не вижу результата. Так как я бегала по дорожке даже ночью, выполняла весь комплекс упражнений, а он был очень продуманным на все группы мышц, делала регулярно уходовые процедуры, ходила на массаж, следила за питанием – к результату я пришла довольно быстро. Килограммы на весах таки испарялись.

Родители считали, что я себя истязаю. По их мнению, я села на диету. Но на самом деле, ни на какую диету я не садилась. По прошлому опыту я знаю, что диеты ни к чему хорошему не приводят. Это временный результат. И два варианта развития событий. Либо ты вообще перестаешь есть, и это натуральным образом анорексия, либо после окончания  ты начинаешь обжираться, и это булимия.

Я попробовала внедрить правильное питание. Убрала сахар из рациона. Это было легко, я его и так практически не ем. А вот хлеб – это совсем другая история. Я обожаю все мучное и пироги. Сначала я думала, что хлеб вообще нельзя есть, но потом оказалось цельнозерновой и хлебцы – можно. И тогда мне стало совсем легко.  Наладила питьевой режим. По утрам все знали, что меня не нужно трогать и что удивительно, – не трогали.

Час у меня тренировка. Потом начинается работа. Мама с сестрой помогали с Борисом.  Иногда я делала тренировки вместе с мальчишками. Начинала с разминки, потом выдавала им маленькие гантели, скакалку, мяч и они со мной занимались. Это было весело. Тренировки превратились в забавную игру. Сестры меня всячески поддерживали.

Еще в начале ноября папа сказал, что ковид у его тети и дяди (они те самые муж с женой, которым нужны были лекарства) не выявили, но из-за температуры тетю (у нее онкология и она в группе риска)  положили в больницу, а дядю решили оставить дома, так как ему стало лучше. Через несколько дней у него снова поднялась температура. Он не дождался «скорой» и пошел в поликлинику сам. Врач отправила его в ту же больницу, что и тетю папы, его жену.

Через несколько дней она попросила маму привезти лекарства от давления, так как в больнице их не было. Мама с Верой съездили к ним в больницу. Опоздали. Посылку принимать отказались. Мама долго уговаривала, и лекарства все же взяли. После похода в больницу она ездила за подарками Павлику и Юрику на дни рождения. А вечером у нее поднялась температура. Через день все стало в порядке. Она подумала, что просто устала.

И все же неделю она соблюдала постельный режим, так как при каждом вставании у нее начиналось головокружение.

В комнату мы приходили к ней только в масках. Постоянно обеззараживали дом бактерицидной лампой. День рождения Павлика встречали дома, игровую комнату отменили.

***

Павлик оказался для Нади с Димой примерно таким же сюрпризом, как Боря для меня с Колей. Это бесконечно красивый и добрый мальчик. Мы зовем его Булочкой. Боря страшно ревнует меня к нему и запрещает мне так называть Павлика, утверждая, что ему не нравится, когда его так называют. Когда Дима сердится на шалости Павлика, он шутит: «Булочка крошится». И Павлик перестает шалить. Павлик полный антипод Артему. Никакой воинственности. Никогда ничего ни у кого не отбирает и не отвоевывает пространство. Делится со всеми игрушками. И вообще милота. Павлик с Федей у нас мальчики с модельной внешностью и чуткой душой. Мало того, они очень похожи. Казалось бы, двоюродные братья. Каждый раз удивляюсь, как переплетаются гены, какие-то родовые внешние сходства.

Так совпало, что в  день рождения Павлика закончился марафон желаний. Последним заданием нужно было запустить шары в небо с желаниями. Я предложила нашим мальчишкам игру. Каждый в семье написал свое желание, выбрал шар и привязал бумажку с ним. Так интересно, что бумажек у меня получилось ровно столько, сколько членов семьи. Понятно, что в нашей семье ничего не происходит без боя. Папа начал придумывать свои правила. Но я не обращала на это внимания. Когда у тебя есть цель, ты перестаешь цепляться за мелочи. Мы вышли на наш внутренний дворик. Мама запускала шарик из окна своей спальни. Я включила песню про желания. Написала стихотворение. В общем, выполнила весь обряд, рекомендованный гуру  личностного роста. Радости у детей не было предела.

К  сожалению, Женя и Юрик не приехали на день рождения Павла. Мы переживали, что они могут заразиться от мамы. Но после дня рождения Павла сразу был день рождения Юрика. Мы с папой отвезли детям подарки. Брат попросил купить от него им подарки, но сам не поехал…

***

На следующий день у мамы заболело сердце. Мы вызвали «скорую». Приехала бригада очень быстро. В течение двадцати минут. Маме сняли кардиограмму. Сказали, что все в порядке. Это не ковид. Врач сказала КТ не нужно (Я маму уже записала, поэтому после визита скорой позвонила в клинику и отказалась от обследования). При этом медик в «скорой» раньше работала в педиатрии. И говорит: «Была уже у вас как-то, и у вас так же был весь дом в воздушных шарах». Оказалось, эта женщина приезжала пять лет назад к больному Феде. И точно поставила ему диагноз мононуклеоз, отвезла в больницу. Мы решили, что врачу этому точно можно доверять. И успокоились.

И все же десять дней мама лежала в постели. Потом решила: «Хватить бездельничать!», и пошла шить шторы на окна в комнате, где мы с Борей спали. Этот день я не забуду. Я сидела в кабинете и печатала на компьютере, мама возилась со своими шторами и жаловалась, что ей душно. Я просила ее полежать. Она все же пошла прилегла.

К вечеру у нее стало скакать давление. При этом мама гипотоник (мы все такие), норма 90 на 60, а здесь показывало 170 на 140. У нее стал заплетаться язык. Мы вообще не понимали, что с мамой происходит. Снова вызвали «скорую». Она ехала долго. Мы раз пять с Надей звонили и требовали, чтобы бригада приехала скорей. Они приехали. Сделали снова кардиограмму. Сказали, что у нее паническая атака.

У нас глаза на лоб полезли. Брат был на телефоне, позвонил, я сказала ему диагноз, он сильно удивился. Панические атаки могут быть у кого угодно в этом доме, но не у мамы. Поехали в больницу делать КТ. Я поехала на машине за «скорой», чтобы понимать, что там будут делать. Врач в отделение меня не пустила. Но я настояла, чтобы они спрашивали маму при мне про ее курс лечения, так как она путано отвечала. Ей поставили укол. Посмотрел кардиолог. Ну как посмотрел: померил давление, пульс. Отвели на КТ. Пока ждали результатов  КТ, маме становилось лучше. Пришла врач, сказала: «Все чисто». Мама так радостно воскликнула «Йесс!», что врач спросила: «Вы что специально так все подстроили, чтобы бесплатно попасть на КТ?».

Я думала, убью ее тут же. Но взяла себя в руки и попросила, чтобы они дали все выписки. Она вручила нам распечатку от кардиолога. Он там так много всего написал. Я попросила его все разъяснить. Такой молодой, вальяжный, сильно самовлюбленный врач, начал мне объяснять, что к чему. При этом на самом деле он маму толком не смотрел. Сказал провериться у кардиолога по месту жительства. Остальное – все возрастное.

***

Эта история выбила меня из колеи. У меня ладони потели от мыслей, что с мамой что-то может случиться, и я могу ее потерять. А мне еще нужно было вернуться в Екатеринбург, и снять большой видеопроект. Я осталась на неделю, чтобы последить за маминым самочувствием. Удачно сложилось, что у меня эта неделя как раз была до съемок и я могла координировать проект и писать планы сценариев из Перми. Маме стало лучше, и с почти спокойной душой к началу съемок я вернулась в Екатеринбург. Кроме того, наконец-то свердловский губернатор все же вернул девятые классы на очное обучение. Старший сын рвался в школу.

***

Перед отъездом, мы обсудили, какой подарок будем дарить на день рождения Мише. У него в декабре юбилей – 35 лет. Вообще-то он, все что хочет, может купить себе сам. Таким людям сложно придумать подарок. Но я обожаю творческие подарки. Подарки-эмоции. Их никогда не может быть много.

Мой сын до сих пор вспоминает свое десятилетие, прогулку на яхте, театральное представление и огромный торт-парусник. Когда-то Мише мы писали стихотворение и присылали ему в командировку видеопоздравление: он был так растроган! Средней сестре мы с Федей и Верой писали юмористический клип с карточками про ее характер. В основе была песня, где в припеве слова были похожи на ее имя.

Этим летом брат все слушал песню Зиверт «Я люблю тебя». Я предложила всему семейству придумать слова про Мишу на эту мелодию. Вере поручили сделать аранжировку и спеть песню в студии звукозаписи, остальным предстояло выбрать фото и видео с Мишей, мой монтажер соберет клип. Я все оплачу.

Мама, как обычно, стала язвить: «Конечно, ты же у нас миллионерша и денег некуда больше девать». Раньше я сильно обижалась на такие реплики: во-первых, мне казалось, она вообще не верит в меня, во-вторых, этот ее тон убивал, в-третьих, этот тотальный контроль даже в том, куда я трачу деньги, которые зарабатываю сама, возмущал. Но в этот раз  я согласилась с ней и перевела все в юмор. «Да, миллионерша. Точнее скоро буду ей, и могу себе позволить все, что я хочу для своих любимых людей», – отвела я.

Это моя аффирмация (многие могут закидать меня помидорами за такое словечко). Я действительно хочу, чтоб так было. А мамин тон просто ее переживания из-за того, что я много работаю и совсем не отдыхаю. В общем, забота обо мне.

Кстати, марафон «Идеальное тело» я тоже прошла пока была в Перми. Я действительно похудела, но машину не выиграла. И при этом ни капли не расстроилась. После марафона желаний я решила, что хочу заработать на все свои желания сама. И купить машину не в кредит, а просто прийти в салон и оплатить полностью машину своей мечты. Я поняла, что мы достигаем не той цели, что в нашем сознании, а той – что в подсознании.

Глава 10. ДЕКАБРЬ «Круговорот»

Декабрь был невероятно насыщенным. И пусть другим кажется, что это сумасшедший режим, когда на сон остается пару часов, мне так нравится. Вопрос, конечно, насколько это нравится моему телу. Но я  в такие моменты об этом не думаю. Я, как модно нынче говорить, нахожусь в потоке. Чем больше сваливается задач, тем больше азарта у меня все скоординировать так, чтобы успеть.

Я крутилась как белка в колесе: три проекта, один из них просто огромный и в очень сжатые сроки, вдобавок на носу подготовка ко дню рождения брата, тут еще нарисовался и сам Миша: он наконец-то созрел и прислал мне ответы на вопросы, которые я ему отправила еще в сентябре, про его компанию. Я сказала, что у меня вообще времени под завязку, но он сильно просил, сказал, что ему все нужно к концу декабря. Я согласилась сделать. Подумала: будет еще один подарок к его дню рождения. С тренировками (я продолжала заниматься онлайн) я решила повременить, так как времени на них не оставалось

Моя команда ребят в видеопродакшн потрясающая, за исключением моего мужа. Я всегда ему предлагаю работу по монтажу, а потом жалею. Он суперпрофи, но лично меня регулярно подводит, срывает дедлайны. Причем с другими он очень пунктуальный.

Почему-то он не умеет разводить рабочие моменты и наши личные отношения. Для меня же это совершенно не взаимосвязанные вещи. Можно поругаться дома, из-за всякой бытовухи, я так себе жена, редко готовлю, но считаю, что можно заказать еду, редко прибираю, но уверена, что можно пригласить помощницу по дому. При этом работа есть работа. Вот и в этот раз я договорилась с ним на монтаж четырех 30-минутных фильмов. Точно обговорила сроки, предложила ему уйти в отпуск с основной работы на время этого проекта, так как здесь он заработает больше. В результате, он начал съезжать, говорить, что навалилось много проектов.

Ругаться мне было совершенно некогда, я стала искать в срочном порядке других монтажеров. И – нашла. Мне вообще кажется, что, несмотря ни на что, Вселенная меня любит. Как бы ни было тяжело, я всегда найду решение с какой-то неведомой мне высшей помощью.  И это оказалось в результате лучше для проекта. Фильмы получились совершенно разные.

***

Этот проект сильно изменил меня. Почти месяц я боролась с собственной стигмой. Каждый божий день я снимала людей, живущих с ВИЧ, бывших наркоманов и заключенных. Мне казалось, что я достаточно образованный человек, чтобы относиться к своему «материалу» по крайней мере нейтрально, но слово ВИЧ пугало меня, я испытывала дикий страх от одного только этого слова. И чем больше я погружалась в эту тему, тем больше страхов из меня вылезало наружу, тем больше параллелей проскальзывало с ковидом.

Откуда эти страхи? Они из тех времен, когда вирус ВИЧ только появился, стал активно оккупировать мир, в том числе Россию. Тогда не было никаких объяснений, что это. Тогда вдалбливали, просто вколачивали тупой животный страх перед этой заразой. Было стыдно признать, что ты болен. Как грибы стали появляться ВИЧ-диссиденты. И меня просто привело в шок, когда я читала о том, как власти Иркутской области просто отрицали существование ВИЧ, когда вирус появился в регионе.

На каком месте Иркутская область? Когда собирала материал для проекта, она была на первом. Свердловская область – в тройке антилидеров. В нашем регионе было также сильно сообщество диссидентов (помимо наркотиков и тому подобного). И в это сложно поверить, но до сих пор на уровне власти есть ВИЧ-диссиденты. И тем невероятнее кажется работа сотрудников нашего СПИД-центра. Их можно ругать, и их даже ругали во время ковида, что были очереди, проблемы с получением лекарств. Но люди там работают просто бесстрашные, которые каждый день, как врачи в «красной зоне», борющиеся с ковидом, продолжают бой с необразованностью, стигмой, за возможность людей, живущих с ВИЧ, получать современную терапию.

Для меня стало открытием, что это уже давно не болезнь лишь так называемых групп риска. Возраст вновь выявляемых 40 плюс. Много лет люди живут и не знают, что они больны. Лишь один незащищенный половой контакт может привести к заражению вирусом.

Хоть и делала перед рождением Бори все анализы, была поражена данными статистики, все же решила пройти экспресс-тестирование. И в этот момент, когда ты сидишь напротив лаборанта, протягиваешь руку, когда тебе берут кровь из пальца, прикладывают к тест-системе,  и ты ждешь эти полоски, очень страшно. Тест у меня оказался отрицательным, но я еще раз почувствовала кожей, как я боюсь этого заболевания.

И то, что сейчас происходит с ковидом – это, как по мне, так точное повторение истории с ВИЧ. Людей запугивают, порождают агрессию, ничего толком не объясняют. Дошло до того, что люди в масках выкидывают из автобусов людей без масок. Помню, как все шарахались, если в дом приезжала ковидная бригада в этой космической экипировке. И все гадали, где эти прокаженные. Да они не соблюдают мер безопасности. И эта массовая истерия поддерживается федеральными СМИ, в соцсетях. Куча версий и ни одного здравого материала в попытке разобраться. Не разобщить людей, а объединить. Ведь пандемия она вскрыла кучу проблем в нашем обществе, и не только в России. Та же история с вакцинацией.

На интервью один бывший осужденный рассказал, как он узнал, что у него ВИЧ. Оказалось, за решеткой есть целое сообщество зэков, которые призывают клеймить больных  ВИЧ  и запугивают больных, что терапия, которую им предлагают, это эксперимент над кроликами.

Сейчас у нас сотни вбросов на тему того, что вакцинация – это чипирование. Сколько времени нам понадобится, чтобы понять запугивание, сеяние страхов – это тупиковый путь, тут и чипировать не нужно. Почему человек обманываться рад, не пытается погуглить, отсортировать информацию и сделать на основе научных исследований некоторые выводы и перестать клеймить людей?

Никто не виноват в том, что есть этот вирус. А может и виноват, но мы вряд ли об этом узнаем. Все считают, что ВИЧ – это вирус разнузданности, похоти и беспорядочных половых связей. А ковид – не вирус ли это бездумного потребления, отупления от бесконечного информационного фастфуда, разобщенности и, как следствие, нашей озлобленности?

И мы все вынужденно сели дома, и нам пришлось учиться общаться в первую очередь со своими самыми близкими людьми. Минимизировать контакты, походы по магазинам, развлечения и начать творить. В пандемию сильно сократились расходы на еду, одежду, и появились финансовые возможности для творческих проектов.

***

Одним из таких я считала подарок брату.

Моя дражайшая семья, конечно, добавила хлопот в попытках его реализовать. Текст песни прислали не в те сроки, что я просила. Ну да ладно. Веруся сделала аранжировку. Послушать мне было некогда. Я согласовала, когда Вере удобнее будет спеть, заказала и оплатила студию звукозаписи. Когда мне прислали итоговую версию, она мне показалась очень лиричной и грустной, а мне хотелось драйва. Я попросила Веру спеть еще раз, но под аранжировку, которую сделают в студии. Мама начала критиковать безбожно младшую сестру: “Ты ленивая, ничего не делала, не старалась, и вот плохой результат с песней”. Вера обиделась на меня и сильно расстроилась, что она меня подвела. Мы чуть не поссорились с мамой из-за того, что она меня делает виноватой. Одновременно Коля без перерыва бубнил и выражал недовольство от проекта, в котором он участвовал. Ульяна и ее мама  писали мне всякую ерунду про Мишу и детей. Сил спорить из-за песни у меня не было. Я попросила ее просто сделать так, как я прошу.

Поговорила с Верой, похвалила ее, предложила сделать два варианта клипа.

Для меня пение – это вообще что-то нереальное, ну а сделать аранжировку – что-то из области фантастики. И вообще одна из моих задумок с этой профессиональной студией звукозаписи была именно для Веры. Она любила петь, но стеснялась. Мне очень хотелось, чтобы она получила удовольствие от процесса пения, расслышала свой голос по-другому. Я даже договорилась с хозяином студии, чтобы он лично пришел ее записать и поддержал, помог ей раскрепоститься. Он все сделал по высшему классу. Второй раз Вере было легче. Нади нашла время с ней съездить еще раз в студию и снять видео, как она поет.

Потом я долго просила собрать и отсканировать фотографии, монтажер ждал, когда я пришлю ему исходники. Ему понравилась Верина аранжировка именно за лиричность: он сам певец и записывает музыку. Поэтому я и дала эту работу ему. Вообще я стараюсь каждому человеку дать именно тот проект, который ему может понравиться с моей точки зрения, потому что делать творческий продукт без души и вовлеченности невозможно.

Клип получился классным. Когда мама увидела и услышала итог, она наконец-то поняла, что если я прошу что-то сделать, это просто нужно сделать. С Колей такая же история.

Я всегда сквозь дебри прорываюсь к звездам, когда что-то предлагаю маме или Коле. Они вообще в эмоциональном плане с мамой очень похожи. Мне всегда казалось, что я уехала в другой город не только потому, что я не могу сидеть на одном месте ровно. Это как попытка бегства подальше от мамы. Но  прибежала к Коле. У них даже фразы одинаковые, главная: «Мы не пессимисты, а реалисты, не то, что ты оптимист».  Я уже даже смеюсь над этим.

Книгу Мише я делала с его дизайнером ночами. Потрясающая девчонка, такая самоотверженная, даже ночью она была со мной на связи, согласовывала макеты и оперативно вносила правки. В общем, я уложилась во все дедлайны. Книгу подготовила. Песню тоже.

***

Со всем круговоротом дел справилась я еще и потому, что стала получать поддержку от психолога. Я нашла ее в Перми. Мой главный запрос был – наладить отношения с детьми и всегда находить с ними общий язык. Еще в ноябре я начала водить к ней на занятия Бориса. Сначала сводила на диагностику. Потом на групповые занятия. К ней сходил и Федор, он просил меня отправить его к психологу, так как мы стали сильно ссориться в сентябре.  Я не понимала, как пережить этот подростковый возраст. Он сходил к ней на консультацию и сказал, что пока ему этого достаточно. Я тоже сходила к ней на консультацию, потому как корректировать поведение детей можно только, если родители начнут что-то менять в себе. В общем, хочешь что-то изменить – начинай с себя. Казалось, такая банальность, капитан Очевидность. Но только в теории. На практике все не так-то просто.

В Екатеринбурге я продолжила занятия с психологом онлайн, потому что сеансы с ней помогали мне выровнять мой бурный эмоциональный фон и еще перестать все время себя за что-то винить: за ссоры с сыном, с родными, сложности по проектам. Благодаря этим разговорам и практикам я словно со стороны могла посмотреть на происходящее и совершенно иначе все оценить.

Это может звучать кощунственно, но… О, эти чудо возможности, которые открылись в пандемию для меня лично в полную силу и предоставили неведомые до этого ресурсы!  Декабрь был просто невероятно насыщен самыми разными событиями. Не всегда приятными, правда.

В детском саду я повздорила с председателем родительского комитета. Родители никак не хотели согласовать сумму для подарка воспитателю на юбилей, я написала, что деньги, которые хотят оставить на букет, стоит вложить в сумму подарка, а букет я куплю сама от всех родителей. На том и порешили. Написала себе в определенную дату в ежедневнике огромными буквами, что мне нужно купить букет. Выбрала (я научилась в пандемию заказывать букеты онлайн с доставкой). Звоню в наш комитет спросить, во сколько планируют подарить сертификат, чтобы понимать, ко скольки заказывать. Мне отвечают: «Мы уже все заказали».  Спрашиваю: «Кто и почему принял такое решение?» Родительница промямлила что-то невнятное: «Вы вот болели, и мы решили не напрягать вас». Я решила высказаться в ответ: «Родительский комитет, – говорю, –  работает очень хаотично, ничего не понятно, а принимать решений за меня вообще не нужно, тем более, когда мы договорились. Хотя бы предупреждайте о смене планов заранее!». Вывалила я всю эту тираду и забыла: сильно заморачиваться на это мне было некогда, но  эта история мне потом аукнется.

***

А потом мне позвонила сестра и сказала, что папа заболел. И это было только начало. Я позвонила ему, папа сказал: «Это просто переутомление». Объяснил, что у него стройка на работе – реконструкция исторического здания, а это нервная история. Позвонила маме – попросила уговорить его лечиться и пить противовирусное. Мама ответила, что у них все под контролем.

Через несколько дней папа решил выйти на работу, но художественный руководитель театра отправил его сдавать тест на ковид. На следующий день пришел положительный результат. Это притом, что папа болел ковидом в марте, и у него у единственного в нашей семье были антитела. Дома все были шокированы, что коронавирусом можно заболеть дважды с разницей в 8 месяцев.

Несчастья продолжали сыпаться, как зимний снег. В день, когда мне нужно было сдать все фильмы и подписать акты, заболела мама. Нади позвонила и сказала: «У мамы высоченная температура!». Я велела вызывать «скорую». Сама же позвонила в пермский Минздрав, спросила, что делать, если у человека  недавно были проблемы с сердцем. Мне дали четкий алгоритм действий. Позвонила сестре, сказала, как и что нужно сделать.

От череды этих новостей у меня просто все упало и руки опустились. Никакие успехи от проделанной в невероятно короткие сроки работы уже не радовали, все померкло. Я безумно хотела одного: уехать к маме. Папа чувствовал себя нормально, ей же становилось все хуже. Я подумала: какое счастье, что живу не далеко, могу сесть на машину и приехать к своим. Надо было только пережить два дня и дождаться акта выполненных работ. Выплатить оставшиеся гонорары ребятам перед Новым годом и мчать в Пермь.

Тем временем из дома поступали новые «сводки». Приехали из поликлиники и взяли у всех ПЦР-тест. Ковид подтвердился только у мамы. Но следом за мамой заболели Вера и Артем. И хотя, говорят, что маленькие дети не болеют, все симптомы были у малыша такие же, как у взрослых. Только температура прошла на следующий день, а кашель через три. Вера болела тяжелее. Три  дня у нее была температура, ее посадили на антибиотики. Она спала почти целыми днями.

Перед отъездом в Пермь я сходила в поликлинику в Екатеринбурге, сдала кровь на антитела. Думала, у меня они есть. Их не оказалось, но я все равно решила ехать в Пермь. Все свои походы к косметологу, маникюрше, парикмахеру в Перми отменила.

Тут позвонила мама и попросила съездить к Ульяне: посидеть с Женей и Юриком, так как она все же решила сходить к другим психологам, которых ей нашла мама.

***

Каким-то образом практически никогда не общаясь с ней, пока она была женой Миши, мама стала регулярно общаться с Ульяной после того, как Миша подал на развод. Мама решила, что должна помочь бывшей снохе. По ее словам, она так «отрабатывает карму». Сказала, что вот, мол, когда-то она лишила меня общения с бабушкой моего биологического отца, и это аукнулось: нельзя прерывать родовые связи. Сейчас вот сделает все, чтобы сыновья Миши общались с семьей их отца!

Я такому рвению мамы сильно удивилась, особенно слышать про карму из маминых уст было невероятно. Я согласилась помочь, так как очень хотела повидаться с Женей.

Но единения не случилось.

Приехала. Ульяна позвала пообедать с дороги, но тут нарисовалась ее мама: она решила погулять с внуками, домой к ним меня с Борей не пустила. Обнимать и целовать племянников тоже запретила. Мы поиграли полчаса в снежки и детей мама Ульяны забрала со словами: «У нас дела».

Я позвонила брату и сказала, что мы ждем его в выходные на день рождения (ковидом он переболел еще в ноябре). Он не сильно жаждал этой встречи, так как в семье случился раскол. Миша опубликовал в соцсетях фото со своей новой девушкой, той самой, что подтолкнула его к покупке машины для папы. Ей оказалась детский педиатр, которая лечила детей Миши, Нади и еще половины поселка, где жили родители.

Я злилась на брата. Мне помог сеанс с психологом. Я поняла, что не имею права вмешиваться в Мишину жизнь и заставлять его делать так, как мне кажется правильным. Таким образом, я могу потерять отношения с братом, ведь ему нужна поддержка, а не мои нравоучения.

Сестры тоже злились. Мама и вовсе встала на сторону Ульяны и настаивала на том, чтобы он удалил фото, дабы не ранить бывшую жену. Брат ожидаемо не хотел, чтобы ему промывали мозги на очередной семейной встрече.

Я пообещала, что все готовятся к празднику, учить его никто не намерен, а отказа я не принимаю: с брата стол, а с нас подарок, который точно ему понравится.

И Миша приехал. Привез напечатанную книгу о его компании, которую я помогла ему сделать. Но вместо похвалы пришлось выслушать критику. В одном из названий оказалась опечатка – и пошло-поехало…  Папа начал вычитывать текст, будто он главный редактор, давать свои формулировки вместо тех, что были в книге… Я, конечно, обиделась на родителей: почему они просто не могут порадоваться за нас и  вечно до всего докапываются? Вот в следующий раз могут все написать сами, а я потом зорким глазом въедливо все вычитаю и сделаю замечания, и уже, если захочется, ошибки всегда можно найти даже на ровном месте, но будет  ли им приятно? Папа сказал, он не хотел меня обидеть, просто подумал, как еще лучше сделать книгу. В общем, я поняла, что родители неисправимы в своем перфекционизме и жажде сделать нас еще лучше.

Вслед за книгой последовал главный подарок. Мы включили Мише наш клип. Утром с детьми отрепетировали песню, потому что слушали они ее по сто раз, так им она понравилась.

Брат онемел. Сначала не понял, что это. Не поверил. Потом пересмотрел видео еще раз. И ему по-настоящему понравилось. А я выдохнула: значит, все усилия были не зря.

Как бы хотелось, чтобы и сам процесс подготовки к дням рождениям в нашей семье превращался в праздник, а не в бесконечные перепалки…Об этом я и сказала маме. Надеюсь, следующие дни рождения будут на одной волне. Я уже придумала поздравление маме на следующий ее день рождения. Надеюсь, вся семья подключится к процессу подготовки. Мне нравится придумывать такие мероприятия. Иногда мне даже кажется, что стоит этим заняться в более серьезных масштабах. Мама так радовалась! Мы не праздновали день рождения Миши с его совершеннолетия. Он никогда не приезжал к родителям. А после этого дня, обещал приехать и на Новый год. Мама заявила, что в Новом году выпьет с ним шампанского.

***

В этот же вечер произошло еще одно радостное событие: пришло сообщение, что Нади победила в престижном фотоконкурсе.

Так, прямо с этого дня началось наше празднование Нового года. Оно всегда у нас начинается раньше. С празднования дня рождения Миши.

После дня рождения Миши маме стало хуже. Мы всей семьей уговаривали ее соблюдать постельный режим. Антибиотики ей не помогали. Врач сменила уже два курса. Приходила слушала ее, но пневмонии выслушать не могла. У мамы умер дядька от рака. Она поникла. Поехать на похороны не получалось. Это были уже вторые похороны с ноября в нашей семье. Я вызвала «скорую». Она очень долго ехала, в результате мама уговорила отменить вызов, сказала, что просто хочет лечь спать.

Утром во время завтрака мама сидела за столом и чистила мандарин. Она с грустью сказала, что даже мандарины уже не те, никакого от них аромата и чувства Нового года нет. Стало понятно, что дело не в мандаринах, а в том, что мама потеряла обоняние. К обеду у нее начало скакать давление и сатурация. Это было за пару дней до Нового года. Мы снова вызвали «скорую». Мама больше не сопротивлялась, хотя до этого утверждала, что встречать 2021 год будет дома и в больницу не ляжет.

Приехала «скорая», врач – молодой парень. Вообще без средств защиты. Сказал, что СИЗы давно закончились и новые никто не выдает. Кроме того, они все уже переболели и им не нужна уже никакая защита, у них свой иммунитет. Сказал нужно везти на КТ. Договорился, чтобы маме сделали обследование в военном госпитале, он находится недалеко от дома родителей. Сказал собрать все необходимые вещи. Мы не взяли почти ничего. Я убеждала маму, что мы ее заберем, только надо посмотреть легкие. Мы приехали в госпиталь. Я стояла на улице и ждала. Мы приехали очень удачно. За нами выстроилась вереница карет скорой помощи. Женщина на КТ очень веселая сказала мне, что, если все в порядке, им нет никакого смысла держать маму на новый год.

Я старалась не нервничать, но дурацкое предчувствие… Через 20 минут принесли результаты. У мамы было поражение легких средней тяжести 40%  (как объяснил мне врач, «матовое стекло» в нижних областях легких, которое пишут по результатам КТ, – это воспаления сосудистой ткани легочной системы. Такая пневмония не лечится антибиотиками, но у мамы был жуткий кашель и именно его пытались лечить уколами с антибиотиками, но ничего не помогало, она начинала задыхаться). У меня все помутнело в голове, я несла маме какую-то чушь сквозь слезы: пообещала, что на Новый год мы ее заберем, а потом обратно привезем. На что изумленный доктор скорой ответил, что минимум две недели маму из больницы никто не выпустит.

Я приехала домой, выпила коньяка и пошла спать.

Папа встал рано утром, все приготовил маме в больницу. Ждал, когда я проснусь. Отругал, что я пила коньяк, и теперь из-за этого он не успевает по времени отвезти маме нужные вещи. Мы чуть не рассорились, но задача была другая, и мы быстро помирились: решили, что выяснять отношения сейчас совсем не время.

Вообще мои ссоры с папой быстро заканчиваются. Мы похожи по темпераменту – быстро заводимся и так же быстро остываем (в отличие от мамы с Колей).

Папа старался изо всех сил. Я тоже постаралась взять себя в руки. Мне нужно было еще купить детям подарки, я не успела.

В этот Новый год я хотела купить  всем особенно много подарков. Еще мне нужно было успеть их упаковать, в том числе детям Миши.

Брат скинулся на подарки всем родственникам: Наде на новый объектив, Диме на какой-то суперудобный стул (у него был день рождения в начале декабря, но как-то прошел незаметно), детям коньки, настольные игры, книги, маме с папой – мультиварку (мама хотела варить папе каши на пару так, чтобы с утра у него она была теплая), старшим были упакованы подарочные сертификаты на шопинг в Екатеринбурге. Мы собирались с ними поехать на новогодние каникулы, но не думали, что маму положат в больницу. Вера к этому моменту уже чувствовала себя хорошо. Допивала курс антибиотиков.

В декабре я заканчивала еще один большой проект. И как-то надо было сманеврировать, чтобы все успеть сделать. В итоге за продуктами мы с Надей поехали вообще в ночь на 30-е.

Папа суетился и старался все сделать по дому. Мне кажется, он так себя успокаивал, стараясь не думать о том, что мама в больнице с пневмонией. Мама захотела холодец, и он его ни свет ни заря все же сделал. Мы собрали ей гостинцы (сельдь под шубой, холодец, разные нарезки). Взяли огромные бенгальские огни и поехали под окна больницы поздравлять ее.

Нарисовали на снегу огромное сердце. Зажгли огни. Спели песню. По видеосвязи подключили брата. Мы, конечно, шумная банда и мама попросила не приезжать больше и «не вопить под окнами», так как люди тут болеют. Хотя она, безусловно, была рада. Тем более что удачно, если можно вообще так выразиться, попала в больницу: там почти никого не было. Это в октябре-ноябре мест катастрофически не хватало и «скорая», объехав все отделения, в результате высаживала больных людей на улице, даже не довезли до дома обратно.  Так, например, было с поваром из маминого садика.

Мама же лежала в палате с комфортом, всего с одной соседкой. Дышала кислородом. Ей поменяли лечение.

Мы вернулись домой. После посещения мамы и всей предпраздничной подготовки стало чуть веселее. Хотя мы и нарушил привычный порядок: не стали готовить горячее. Торт не испекли. Гости к нам не приехали. Но мы ждали очень Мишу. И он приехал! Со своей новой девушкой, педиатром, из-за которой вышел скандал. Правда, до этого позвонил и попросил меня, чтобы никто в доме ничего не спрашивал его девушку ни про что личное.

Детей мы уложили спать с расчетом, что к 11 вечера они проснутся. Но они дрыхли, и я предложила сестре их не будить.

***

По традиции перед полуночью мы включили речь президента, взорвали шампанское. Позвонили маме в больницу и тихонько по видеосвязи поздравили ее, она разговаривала недолго, сказала, что пойдет спать.

Весь вечер мы хохотали. Даже не помню, о чем мы болтали, но, несмотря на постоянный смех, было немного напряженно. 2021 год мы встречали без мамы и без маленьких детей. Это было очень необычно.

Мы обменялись подарками. Девушка Миши приготовила на каждого очень элегантные презенты. Я подарила им банный веник и произнесла речь о том, чтобы парились они только в бане, а в остальном жизнь для них была легка и прекрасна, как будто только вышел из парилки. Но девушка Миши мой юмор не оценила. Потом я вручила им основной подарок от нас.

Мне тоже подарили подарок родители и сестры – поход в спа-салон. Они знают, что я обожаю сеансы массажа, уходовые процедуры. Я не ожидала такого внимания, мне было очень приятно.

Проснулись дети. Мужчины с ними сходили на салют. Мы девочками остались дома.

Когда Миша с Алисой (так зовут его девушку)  ушли, папа выдохнул. В январе, я узнала, почему он так против нее настроен.

Глава 11. ЯНВАРЬ «Потеряла нюх»

Я никак не могла понять, почему папа так резко настроен против этой женщины. Но он молчал как партизан, на папу это вообще не похоже. Мы съездили, поздравили сыновей брата Женю и Юрика с Новым годом.

Пока мама лежала в больнице, я решила все же свозить детей в Екатеринбург на шоппинг, тем более у них были договоренности встретиться с друзьями. У Веры там тоже есть друзья. Несколько лет они с Федей ездят в английский лагерь на летние каникулы, там много ребят из Екатеринбурга. Мы договорились, что поедем после того, как отпразднуем день рождения Жени, вернемся обратно в Пермь сразу после Рождества, и будем в городе до тех пор, пока мама не выздоровеет.

***    

3 января день рождения Жени. Это папин первый внук – продолжатель фамилии. В день его рождения папа зарядил огромнейший салют.

И вот Женьке уже  шесть. Он альбинос, как и его мама. Голубые, глубоко посаженные глаза, нос пуговкой. Этот мальчик похож на брата лишь отдаленно, только когда улыбается. Еще он такой же длинный и худенький.

Брат попросил сестру заказать игровую и торт. С Ульяной договорились обо всех подробностях праздника. И вдруг новость: накануне дня рождения она резко поменяла планы. «Мы своими силами отпразднуем день рождения. И торт ваш не нужен, купим свой». Оказалось, ей позвонил брат. Они опять поссорились. Ульяна стала предъявлять брату претензии по поводу «педиаторши», писать всякие гадости про нее в соцсети. Дошла до того, что позвонила ей на работу и попросила уволить за «несоблюдение трудовой дисциплины». Раздраконила брата так, что он заявил: «никаких отношений с тобой иметь не желаю и дети – это твои, общаться с ними не собираюсь».

Ульяна тут же передала слова брата Наде. Та, в свою очередь, разревелась, что брат так сказал про своих детей. Начала доказывать ему, что он не прав, но он лишь отмахнулся и перестал разговаривать на эту тему.

Я решила внести долю здравого смысла в этот вертеп: сказала, что мы обещали своим детям праздник и, значит, отпразднуем день рождения Жени так же, как мы привыкли праздновать день рождения Миши, – без него.

За час до праздника Ульяна написала, что отпустит сына, если ей разрешат поехать с ним. И вот здесь наша мама очень чутко поступила. Из больницы она прислала сообщение для Ульяны, что, конечно же, мы ее ждем, ведь это праздник и ребенка и мамы. Хотя я, конечно, не хотела брать ее, и тем самым портить всем праздник. Но с мамой согласилась. Для ребенка это важно. И собственно, мы все это затеяли для Жени. Мы  с сестрой разделились. Я поехала за Ульяной с детьми, Надя – за тортом.

Миша так и не приехал на шестилетие сына. Он на заправке перепутал пистолеты и вместо дизеля залил бензин в свой джип. Пришлось вызывать эвакуатор и прочищать бензобак. Я уверена, что эта путаница возникла не случайно. Ну не может мой брат так поступать с детьми! Слишком они ему дороги. Женьку он вообще сам вынянчил.

***

Когда Женя только родился, Миша с Ульяной переехали к теще, чтобы та помогала Ульяне, пока брат мотается по командировкам. В итоге Миша прилетал из командировки, чтобы дать лекарство ребенку, так как Ульяна скандалила и угрожала, что, мол, не будет лечить малыша, пока брат не приедет. Он стал худющий как смерть. Постоянно болел. Мотался в самолетах, чтобы везде успеть. Срывались сроки на его объектах. Уходили строители. Он бился как рыба об лед и не сдавался. 

Точкой невозврата стало заявление Ульяны о том, что она выкинет Женю в окно, если Миша сию минуту не вернется из командировки. Приезжали мои родители. Писали на нее заявление в полицию. Приходили органы опеки. Ее мать написала встречное заявление, что брат якобы бил ее дочь. Тогда все уговаривали Мишу уйти от нее. Мама сказала, что двери родительского дома открыты. Спросила брата: «готов ли ты воспитывать один сына?». И добавила, что они будут помогать, но ответственность за Женю на нем. Мне кажется, это брата и испугало. Он боялся остаться один с ребенком. Тогда я предложила ему переехать в Екатеринбург, снять квартиру рядом со мной: буду помогать ему с сыном. Но он от всех предложений отказался.

Какое-то призрачное перемирие было на годик Жени. Брат с Ульяной переехали обратно от тещи в  свой дом. Мы с опаской приехали их навестить. На их территорию. Но белокурый Женек был такой милаха, что все опасения рассеялись как дым. Да и Ульяна очень старалась. Приготовила борщ, что-то все рассказывала «для создания атмосферы», мы посидели за столом и поехали домой.

Казалось, отношения могут наладиться. Но вскоре брат все же продал дом. Они вернулись в съемную квартиру. На лето Ульяна просилась за город. Миша снял дом в деревне.

Отношения лучше не становились. Брат отмахивался: мол, само все устроится. Доотмахивался до того, что в один прекрасный момент сказал «меня все зае…» и ушел.

***

Когда праздник закончился, Ульяна, проревевшая весь вечер белугой, отчебучила финальный номер – показала себя во всей красе: уселась на пол, раскинула свои длинные ноги и сказала, что не может встать. Хозяин игровой сильно удивился. Помог ей встать, одеться. Кажется, нашу семью он запомнил надолго.

Я отвезла невестку с детьми домой. Юрик по дороге засыпал. Было понятно, что дети спокойно лягут спать. Хоть один плюс.

Каково же было мое удивление, когда на следующий день сноха написала, что дети всю ночь не спали и веселились так, что соседи стучали по батареям, и виноват во всем «этот праздник».

Я не хотела об этом думать, тем более, переживать по этому поводу. Я собиралась в дорогу с детьми, нужно было быть спокойной, чтобы доехать по трассе целыми и невредимыми.

Для обретения спокойствия у меня есть простое упражнение: я начинаю глубоко дышать носом, раздувая живот, и быстро выдыхать ртом, раз десять интенсивно так делаю, и мозг насыщается кислородом, я могу переключиться с того, что меня мучит (я долго гоняю это в своей голове), на другое дело.

Папа предложил загнать свою русскую машинку в сервис, а мне ехать на его внедорожнике. Дети обрадовались, что поедут с комфортом. Я сначала отказывалась, но потом подумала, что папа дело говорит и машину лучше проверить, перед тем как я поеду обратно в Екатеринбург.

***

В день отъезда папа признался мне, почему так невзлюбил девушку брата. Оказалось, Миша перед новым годом попросил отца вернуть ему блатные номера, которые подарил ему вместе с новой машиной. Все потому, что он купил на Новый год подарок Алисе – машину, а номеров таких больше нет, ему же непременно надо для нее номер, как у него – 008.

Это  признание меня просто обескуражило. Я подумала, а не попросит ли Миша у папы потом машину, которую подарил? Мне хотелось поговорить с братом, объяснить ему, что так подло делать. Я даже пожалела, что сделала ему бесплатно его бизнес-книгу. Этот поступок брата я до сих пор не могу для себя объяснить: как вообще такое возможно? Получается, он дарил не отцу машину, а просто выпендривался перед своей возлюбленной… Детсад, ей Богу.

***

Мы приехали в Екатеринбург, позвонила Нади и сообщила, что заболела. Павлик начал кашлять. Надо было срочно возвращаться в Пермь: справиться одной больной с двумя детьми – сложно. Но папа сказал, что Наде поможет. Их отношения стали немного теплее. Как-то Надя сказала: «Надо, как ты, поласковее с ним, и он все сделает». Видимо, новый подход стал работать.

В Екатеринбурге поднялась температура у Феди. Он делал все, чтобы остаться в городе, но с дистанта их класс никто не вывел, поэтому я настояла, чтоб он вернулся с нами в Пермь.

Утром я проснулась в отличном настроении, разбудила детей, и мы поехали обратно к родителям. Мне показалось, что дорога заняла пять минут: словно не было никакой трассы, сразу заехали из одного города в другой.

Я не смогла припарковаться у дома, шоркнула машину Димы. Расстроилась. Зашла домой. Ноги вообще не держали. Думала – затекли. Померяла температуру. Выше 38, все тело ломило. Вот вам и ощущение «быстрой дороги»!

На следующий день пришла врач. На четвертый день у меня, Нади и Феди взяли ПЦР-тест. Несмотря на то, что врач сразу сказала, что ковид у нас у всех, положительный тест пришел только у меня. При этом сестра потеряла на несколько дней обоняние.

Следом за мной заболел муж сестры. Симптомы были такие же,  как у всех у нас. Ему сразу сделали тест, результат пришел отрицательный. Из десяти человек в нашей семье только у троих пришел положительный результат.

Можно смело подтвердить информацию, которую озвучивают некоторые СМИ: результативность тестов в России всего лишь 30%. А это значит и официальную статистику, которую дает официальный сайт по коронавирусу, можно смело умножать на три, и получится более реальная цифра того, сколько человек в России болеют ковидом.

Я думала, что перенесу ковид так же, как сестры. В достаточно легкой форме. Да, была нервозность, но я читала, что при ковиде это нормально. У Нади была сильно повышенная нервозность. Она постоянно ругалась с мужем, кричала на детей. Кроме того, она потеряла обоняние, но как-то частично и совсем ненадолго. Например, она могла чувствовать эфирные масла, но совсем не слышала запах готовящейся еды и приправ, бытовой химии. Буквально через пару дней способность чувствовать запахи вернулась. Но полностью болезнь не отступила: у сестры периодически сводило мышцы и «защелкивало» шею.

***

Она вообще отчаялась. Дело в том, что Надя с воодушевлением ждала новых съемок, но время фотосессии приходилось постоянно переносить. Из-за моей болезни и очередного двухнедельного карантина, ей снова пришлось перенести свои сессии. Добила ее и болезнь мужа. Детей в сад тоже было отправлять опасно. Надя утверждала, что чувствует себя отлично, я же списывала ее нервозность на то, что она до сих пор сама не выздоровела от коронавируса.

Оценив обстановку, я предложила фотографировать дома. Тем более моделей у нас было достаточно. И таким образом Надя спокойно могла заниматься любимым делом и создавать портфолио здесь и сейчас. Сестра посмотрела на меня странно, без энтузиазма, но ничего не ответила.

***

Маму выписали перед Старым Новым годом с поражением легких 10%. Она была счастлива вернуться домой. Еще когда она лежала в больнице, я увидела пост у френда в соцсетях про санаторий с отличной программой по восстановлению после ковида.  Я очень хотела отправить маму в Сочи, но боялась ей даже предложить это. Мама считала, что у нее все в порядке: «в крайнем случае, она может ходить на процедуры в Перми». Так она говорила.

Каждое утро она вставала в отличном настроении, постоянно что-то делала, сильно переживала за нас с Надей и не давала нам ничего делать по дому. При этом к полудню она становилась измотанной и уставшей. Дети постоянно шумели. Было видно, что ей тяжело.

Я издалека завела разговор про санаторий в Сочи, скинула маме ссылку и, о чудо! – …она согласилась. Я созвонилась с санаторием, мне прислали программу и стоимость. Я выбрала пребывание на три недели. Надя быстро нашла недорогие билеты на прямой рейс Пермь-Адлер. Мама настаивала, что сама оплатит поездку – у нее оставались деньги с продажи садика. Я решила не спорить, но предложила ей взять на всякий случай деньги с собой и отдохнуть «по полной программе», с экскурсиями. Сначала она побивалась ехать на три недели. Но в итоге снова, на удивление, без лишних споров согласилась. Думаю, от усталости.

***

Я сама никак не выздоравливала и тщетно пыталась справиться с болезнью. Лучше не становилось. Кашель просто душил. Продолжала работать на одном проекте, чтобы хоть как-то заставлять свой мозг функционировать.

Врач говорила, что мое течение болезни очень похоже на мамино. И предлагала поехать в больницу, но я не хотела. При этом лечить меня стали так же, как маму в больнице. Поменяли два раза курс антибиотиков. Начали ставить уколы, чтобы убрать удушье от кашля. Пробовали разные схемы ингаляций. Ничего не помогало.

Как-то вечером, сидя за компьютером, я потянулась за стаканом с водой и лимоном (я всегда пью воду с лимоном) и не почувствовала ничего. Я пошла понюхать эфирные масла, но опять – ничего. У меня было ощущение, что земля ушла из-под ног. Нет никакой опоры – ведь ощущение запахов для меня крайне важно: так я ориентируюсь в пространстве, запоминаю какие-то вещи, в конце концов, без запаха я даже еду не воспринимаю. Было ощущение, что я нахожусь в вакууме и не могу адекватно ощущать пространство.

Следом изменились вкусовые ощущения. Я не могла есть картошку: мне она казалась горькой. Все остальное, наоборот, чересчур сладким. Ощущения к тому же менялись: то мне необходимо было съесть хоть дольку шоколада, то та же конфета вызывала рвотный рефлекс.

Я орошала себя любимыми духами, но обоняние не возвращалось. Я начала искать в интернете: что можно сделать. По-научному, полная потеря обоняния называется аносмия. Добила меня статья биологов о том, что эта аносмия может означать риск поражения мозга. По мнению ученых, через клетки в носовой  полости, так называемый обонятельный эпителий, коронавирус проникает в мозг, что впоследствии может привести к болезни Альцгеймера.

Этой болезни я боюсь. Ей болела бабушка. Я жила с полным ощущением, что мозг мой уже поражен: ничего не запоминала, постоянно хотела спать, либо наоборот, мучилась от бессонницы. Меня изматывали головные боли.

Федя совсем расстроился. Начал учиться дистанционно. Но система не работала, как весной. Уроков онлайн почти не было. Ему просто присылали задание, он сам должен был читать темы уроков и сдавать домашку. От скуки он начал снимать видео для одной из популярных тинейджерских сетей.

***

В это время в Россию возвращался Навальный. Федя не сильно увлекался политикой, но с родителями-СМИшниками  знал кое-что о происходящем в стране. При этом Коля ярый «навальнист». Меня же называет «путинисткой». Его главное ругательство «ты как Путин». Главный контраргумент во всех спорах: мол, я все в речи подстраиваю так, что спорить со мной невозможно. В отличие от Коли, я считаю это обзывательство комплиментом. Хотя, конечно никакой «путинисткой» не являюсь. Ну и Навального не считаю какой-то содержательной оппозицией.

Я уверена на сто процентов, что дело не в Путине и не в Навальном, а в людях, которые не хотят принимать ответственность за себя, свою жизнь, не хотят понимать, как устроена политическая система в стране, как платятся налоги, какие у них есть права. Большая часть людей сами живут как стадо, как головотяпы, им нравится просто жаловаться, но менять они по большей части ничего не хотят. Да, можно говорить, что разваливают систему образования и «воспитывают тупых», так как ими проще управлять. В этом есть зерно здравого смысла. Образование у нас оставляет желать лучшего.

Но ведь правда и то, что родители, по большей части, все свалили на государство, образованием собственных детей в семье мало кто занимается, мало кто разговаривает со своими детьми. При этом контролировать, как  избранная ими власть работает, они тоже не хотят.

Мы не изучаем, не анализируем, мы только потребляем информацию, которую нам дают. Будь это со стороны действующей власти, будь это со стороны оппозиции. И этот перекос дает безграничную власть тем, кто стоит у руля: они творят, что хотят. Им не нужно договариваться с населением, которое их «выбрало». Мы боимся сходить к чиновнику и спросить с него за отсутствие дорог, плохо организованное питание в школах. Мы как холопы  ходим  и челом бьем, а нас разворачивают: типа, пришли тут, челядь. Мы сами позволяем властям себя так вести.

Чиновники боятся журналистов. Главное ведь что? Чтобы все шито-крыто. С этой целью практически все СМИ куплены. И журналистики у нас в стране нет. Есть прекрасные журналисты-либералы. Так называемая оппозиция. Но и к их информации тоже стоит относиться вдумчиво. Не вся либеральная журналистика – журналистика. Казалось бы, сейчас информации нескончаемый поток, но действительно ценной мало. Все больше политтехнологий и пиара, прикрытого журналистикой, расследованиями и тому подобным.

В Европе, в Америке власть точно такая же, но там люди другие. И власти приходится договариваться. У них тоже есть коррупция, но гражданские институты работают. Потому и коррупция у них не в таких масштабах процветает. Когда приезжают мои друзья из-за границы или я к ним езжу, мы говорим об этом. И вот эту разницу, живя там, они точно осознают.

Я была в Словении, там шел какой-то митинг, потом был пикет – мужчина сидел с плакатами и его никто не трогал. Но в нашей стране только провластным товарищам можно выходить на пикеты и митинги. И пандемия, как лакмусовая бумажка, это проявила, а также стала отличным инструментом, для того чтобы всех неугодных сажать якобы «за нарушение санитарного режима»… И, как обычно в нашей стране, закон не един для всех. Работает выборочно.

Яркий пример – митинги в защиту Навального. Хотя я уверена, большая часть митингующих, это как раз те люди, которые думают, которые не хотят переворотов и  революций, они вышли высказать свою позицию. Это те, кто не хотят ходить маршем и строем по приказу властей: сказали надеть маски без объяснения «зачем», просто «надо»; сказали сидеть дома; сказали бизнесу сохранить людям зарплаты (но не обсудили, как это можно сделать); сказали учиться дома (но систему обучения на удаленке не продумали, все уроки и домашка свалилась не плечи родителей), продолжать можно еще долго. Недовольство людей связано не с их тревогой за Навального: дело в авторитарности власти и нежелании вести диалог с жителями страны.

Пандемия оголила эти проблемы. Люди сидели дома. Многие стали по-другому смотреть на все происходящее в стране.

И  этим людям, которые выходили на улицы (а они не какие-то там маргиналы)  почему-то никто мероприятия не согласует. Хотя, по правде сказать, само выражение «согласовать митинг» вызывает вопрос.

По конституции, каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Уведомили о собрании, прогулке, митинге и т.п. – и полиция обеспечивает порядок этих самых митингующих от провокаций. А они, эти провокации и провокаторы, на массовых мероприятиях всегда могут быть. Яркий пример – футбольные фанаты. Большая часть из них мирные болельщики, но есть и  полные отморозки. При этом никто не запрещает им ходить на стадионы во время матчей, гулять по улицам города «без согласования», просто усиливают наряды полиции в такие дни.

Видимо из-за своего воспаленного ковидом мозга я предложила сыну снять какое-нибудь смешное видео на тему Навальный-Путин: сравнить их с героями из Гарри Поттера – это точно будет в трендах.  Как же я пожалела! Подростки, и правда, записывали видео на эту тему, но то, что началось после того, как туда сунулась российская пропаганда, меня привело в шок.

И тут выяснилась еще одна интересная вещь. Не так-то просто управлять детьми. Детей не обманешь, Федя  сразу раскусил всю фальшивость новоявленных блогеров. Я уверена, как и большинство подростков. Они совсем другие. Политтехнологии на них не действуют. Они на подкорке чувствуют фальшь.

***

С политикой и детьми много неясного. «Детей не должно быть в политике», заявляют официально власти, но в детском саду моего младшего сына висит портрет не  Пушкина, а Путина. Про школу вообще молчу. «Это относится к патриотическому воспитанию!», – возразят мне, но почему же тогда оно строится не на великих писателях, а на наших политиках? Маме стали приходить сообщения в  родительский  чат с просьбой не отпускать детей на митинги. Мама  поддерживает эту позицию: она категорично считает, что детей несмышленых используют во взрослых играх.

Дома кипели страсти. Я считала, что дети могут высказывать свою позицию, и наша роль родителей разговаривать с ними на эту тему, слушать их аргументы, подкидывать интересные книги про гражданское устройство. Но мама зарядила о том, что так, как действует Навальный, начинали действовать нацисты: начинали вербовать в свои арийские ряды как раз подростков.

Федя не собирался ни на какой митинг, потому что считал это местом провокаций, и Навальный не его герой. Хотя недавно, в седьмом классе, сильно им восхищался, так как мальчик постарше, с занятий по яхтингу, постоянно про него говорил.

Вера тоже на митинг не собиралась. Она вообще аполитична и, кроме того, никогда за компанию ни с кем никуда не пойдет. При этом Федя очень переживал за своего учителя истории, которого уволили за участие в  митингах.

***

Школьный учитель Федора по истории и обществознанию решил принять участие в митинге за Навального. Так как у него были уроки в этот день и отгул ему не дали, он решил уволиться. Эта история попала в СМИ. Одни считали его героем, другие – поливали грязью.

Я знаю этого молодого педагога и уважаю его не только за его гражданскую позицию, но и за то, что он сумел привить любовь к предмету. Сегодня это дорогого стоит. Дети не хотят учиться, им не интересно. Этот учитель смог найти общий язык с ребятами. На мой взгляд родителя, это самое главное – привить любовь к знаниям.

Я помню, как сын приходил домой и рассказывал с увлечением о том, что он узнал на его уроках. Много ли детей сейчас приходят и рассказывают, что они там узнали в школе? Максимум, что можно услышать: «Все норм, мама». Сын задавал мне вопросы, как бы я поступила в той или иной ситуации, кто мне ближе: консерваторы или либералы. Аргументировал свою позицию, почему же он считает, что консерватизм полезнее. Представляете?  Этот учитель не наседал и не давал только тех понятий и позиций, которых он придерживается сам, он давал возможность детям мыслить и думать. Этого вообще в современном образовании почти нет.

Кроме того, он увлекал детей, и они начинали ЧИТАТЬ! По темам, которые они обсуждали. Он был строгим учителем, многие родители были возмущены, что у детей плохие оценки. Но он давал возможность их исправлять, когда дети выполнят задание. Не спишут из интернета, а сами подумают. И пусть их ответы во многом наивны, но главное у этих детей начинают работать мозги. И задания дети выполняли. Не с первого раза, но делали, потому что это сложно – учиться думать своей головой.

И, кстати, не все дети однозначно относятся к его решению. Но они уважают его. С собой он их не звал, никого не подстрекал. Он предоставил детям пример  – выбора.

Нашим политикам – такое даже не снилось. Но большинству из нас, взрослых, этот выбор тоже нужен. Он нужен любому свободному мыслящему человеку. И умение делать выбор – это тоже входит в образование, в том числе политической грамотности. Еще раз: что такое дети вне политики? Знаете, это как «секса в СССР нет». Вот с политикой то же самое. К чему мы пришли? В 90-е нас сразил ВИЧ. И до сих пор разгребаем.

С детьми нужно разговаривать. Обо всем. И даже на такие, казалось бы, не детские темы: секс, деньги, политика.

О строении тела, между прочим, говорить нужно не в 18, а с самых ранних лет, когда дети начинают задавать вопросы про то, почему у девочек так, а у мальчиков так.

***

Как-то я снимала сюжет про детей из детских домов. Специалист рассказала о причинах основной проблемы: почему многие из детдомовцев оказываются на улице после 18-летия. Оказалось, дети из детских домов не знают, откуда появляются продукты на столе (теоретически, конечно, знают, но понимания механизма у них нет). Им на стол поставили тарелку  – они съели. Выходят из детского дома в 18 лет и не понимают: как это, тарелку никто не ставит? Максимум, чему они научены – это пойти и помыть за собой посуду. Эти дети не знают, что еду приносят в холодильник, а чтобы она туда попала, родители зарабатывают деньги. Утрировано, но это так.

****

Так и с пониманием политических процессов. Взрослый мир без политики не мыслим. Слишком многое завязано на политические решения. Но основы закладываются в детстве. Подростки, в силу своих физиологических и психологических возрастных особенностей, рвутся на митинги. А вообще им кто-то рассказал спокойно, осознанно, что это такое??? Попытались было в срочном порядке и «в трендах» сделать это в «тик-тапке» (как называют сами подростки свою сеть) – так и получился сплошной сюр. Неужели так надо разговаривать с детьми?  Запугивать???

Кажется, взрослые (сидящие во власти товарищи) сами испугались. И включили на таран свою функцию «родителя» – пресекать и не допущать. Так, уважаемые взрослые, это не разговор. Это авторитарное давление, прикрытое «заботой» о неокрепших умах. С такой заботой они никогда не окрепнут. И важно найти взрослых людей, которые смогут говорить с детьми на понятном для них языке. Говорить так, чтобы они не только слушали, но и слышали.

Мы много со старшими детьми говорили  об этом – о политике, о подаче своего мнения. И я даже считаю, что хорошо, что мы высказывали с мамой разные позиции. Мне кажется с этого и начинается, в том числе начало взросления и умения делать свой выбор.

Моя средняя сестра считает, что «политика ее не касается»: ей вот надо бы детей накормить, выучить, а что там происходит вообще не ее дело. И каждый раз удивляется, почему я так близко к сердцу принимаю различные события и новости, эмоционально переживаю и постоянно пытаюсь всем доказать, что это важно. А я, действительно, сильно переживаю, потому что считаю: для блага наших детей мы должны понимать, что происходит в стране. Только так можно понять, к чему готовиться и  в том числе, «чем кормить, где учить».

За период митингов меня мучила навязчивая мысль, что наша власть окончательно отрывается от действительности: видимо, коронавирус и на нее повлиял, и она совсем «нюх потеряла» и, кажется, ее аносмия не проходит. О том, что взят курс на закручивание гаек, уже не вызывает сомнений.

Только если бы этот «курс» сопровождался повышением благосостояния общества, а не подачками в размере десять тысяч рублей и повышенными пособиями по безработице в срок до голосования по поправкам Конституции – он был бы широко одобряемым и не привел бы к таким массовым протестам по всей стране. Похоже на то, что речи об улучшении жизни обычных людей – это всего лишь попытки элит (так называемых «кремлевских башенок») сохранить своё право на власть. Эти самые элиты плоть от плоти советской и при этом хорошо изучили уроки советского прошлого  и, очевидно, предпринимают действия для нейтрализации такого варианта развития событий, как в Советском Союзе в 1990-91-х. Потому и меняют учебники истории.

***

Может, из-за этих бурных переживаний, а может, и нет, но в конце января мне стало еще хуже. У меня не было температуры, но меня бросало то в жар, то в холод. Стопы ног постоянно немели. Врач приносила мне бесплатно лекарства от коронавируса, мама ставила мне уколы, но кашель и удушье не проходили. Вызвали «скорую». Врач послушала и сказала, что, скорее всего, у меня 25% поражения легких. Мы съездили на КТ: оно показало, что в легких уже чисто. Вслед за этим пришел отрицательный анализ на ковид.

Начало возвращаться обоняние, но все имело какой-то не тот аромат. Любимые духи смердили, раздражали запахи готовящейся еды, приправы, казалось, изменили запах, я никак не могла подобрать подходящие для своих блюд. Картошка пахла гнилью, всюду преследовал запах пыли, причем так сильно, что я задыхалась. Я стала чувствовать слишком сильно даже, казалось, неуловимые частицы в воздухе.

Чуть позже я узнала, что это малоизученное последствие ковида. Называется это паросмия. Вместо привычных запахов человек начинает чувствовать вонь.  Я никак не могла понять, что со мной. Из-за этого искаженного ощущения ароматов, сложно было выбрать еду. Эта новая искаженная реальность не раздражала, а вгоняла в апатию, вызывала чувство безразличия ко всему. Я прочитала, что это стресс, но признать, что он может возникнуть из-за отсутствия обоняния я никак не хотела. Мне казалось, это ерундой. Я считала себя ленивой, думала, что весь этот ковид – чистая психосоматика, надо просто начать больше работать. Психолог же уверяла, что мой организм борется, чтобы выжить, и ни о каких работах пока речи быть не может. Я послушала ее и отказалась от больших видеопроектов.

***

Думала съездить с мамой в Сочи, боялась отпускать ее одну. Она ведь никогда не летала одна. Впервые за свои 60 лет поедет куда-то одна отдыхать. Мама рассмеялась в ответ на мои опасения и сказала, что все будет в порядке, она со всем справится и полетит сама.

Я спорить не стала. У меня просто не было сил никому ничего доказывать. Меня мучила бессонница и головные боли. Я подумала, что нужно сменить обстановку, решила поехать к подруге в Мексику. Он обрадовалась. Но президент страны заболел ковидом, и в Мексике них ввели «желтый уровень». Решили, что ехать опасно. Тем не более, было непонятно, как будут работать аэропорты. Например, в Америке  вновь вводили ограничения на перелеты.

Хорошо, что я не ввязалась в эту аферу. Сил бы долететь у меня точно не было.

***

Мне предложили поучаствовать в качестве интервьюера в несложном для меня видеопроекте в Екатеринбурге. Я согласилась, чтобы попробовать: будут ли силы ездить на съемки. Нужно было возвращаться. Федя хотел в школу, Борис уже просился в садик.

Сама ехать за рулем я побоялась. Вещей была уйма. На поезде все не увезти. Позвонила Коле, чтобы он нас забрал и сам ехал за рулем. Удивительно, он согласился.

Надя тем временем предложила мне поучаствовать с Борей в ее фотопроекте “Мамы”. Смысл проекта был в том, чтобы без декораций, в фотостудии, буквально за 30 минут снять маму и ребенка, словив их эмоции в процессе общения. Мне было интересно.

Вечером приехал Коля. За ужином вся семья была в сборе. Муж Нади достал коньяк предложил Коле отметить встречу, они не виделись больше года. Надя начала нервничать, что Дима напьется, как это бывало раньше в каждый приезд Коли в Пермь. Сказала, что всем нужно спать, а то и фотосессию не успеем сделать. Мама напряглась. Искоса посмотрела на меня. Думаю, она испугалась, что я начну возмущаться, и дело дойдет до ссоры с сестрой. Но я совершенно спокойно отреагировала на ее реплику и ответила, что если она не хочет – ее полное право, сделаем как-нибудь в следующий раз. На этом диалог завершился. Коля от выпивки отказался, так как утром ему нужно было за руль. Все «опасные» члены семьи ушли спать.

Я и Дима остались за столом. Предстоял разговор. Он сказал, что Надя устала от того, что мы так долго в доме, мол, Боря слишком шумный, из-за этого его жена такая нервная и постоянно с ним ссорится. Я ответила, что наше присутствие – всего лишь вершина айсберга, только внешний фактор, который лишь обострил их конфликты, с нашим отъездом их проблемы не решатся. Надя признавалась мне, что муж сильно изменился, что ей не хватает его поддержки, что он не понимает ее новых увлечений, не дает ей даже пару свободных часов для обучения фотографии и не ценит то количество времени, которое она посвящает их сыновьям. Дима же, очень чуткий человек по натуре, просто никак не мог наладить бизнес после пандемии. Но думаю, в нашем с ним разговоре он услышал главное – в погоне за деньгами и настраивании своего дела, которое он пытается поднять ради своей семьи, в первую очередь (с его же слов), может привести к тому, что эту семью он потеряет.

***

На следующее утро Надя встала и спросила, готова ли я съездить на фотосессию. Мы с Борисом были готовы, я была уверена, что именно так сестра и поступит: встанет и займется проектом, несмотря на все ее настроение накануне. С Колей я договорилась, что мы выедем на два часа позже.

Вообще-то я не люблю фотографироваться. Это меня сильно изматывает. Но Надя ничего не заставляет делать насильно, неестественно, типа «сядьте так, руку положите сюда». Она просто предлагает поиграть с ребенком. Ее вообще не замечаешь на съемке, она словно растворяется в процессе наблюдения за мамой и ребенком. Я провела чудесные полчаса с сыном и совсем не устала. Мы много смеялись и дурачились. Надя вернулась  воодушевленная, довольная и спокойная.

***

Это было 31 января, и в этот день прошла вторая волна митингов. Снова вышли люди, несмотря на всю пропаганду и запугивания власти, аресты полиции. Мне пришла мысль, скорее, даже ощущение, что и люди вроде как  «нюх потеряли», но в отличие от властей со знаком «плюс». Они долго «лечились» за закрытыми дверями квартир, домов, границ, прошли паросмию, когда все происходящее в стране, казалось бы, такое привычное,  стало вызывать уже физиологическое неприятие и вышли с совершенно новым чувствованием запаха свободы. Навальный всего лишь катализатор этих изменений, как и сам коронавирус. Не будет его, будет другой. И это уже вряд ли изменить.

С этими мыслями я с мужем и детьми уехала в Екатеринбург.

Глава 12. ФЕВРАЛЬ «Последствия аносмии»

1 февраля  пошла в детскую поликлинику за справками детям. На всякий случай решила зайти во взрослую поликлинику. Меня тут же записали на прием к терапевту и неврологу. В этот же день! Сказать, что я удивилась, это ничего не сказать. Я обалдела от скорости решения вопросов в бюджетной поликлинике.

За время пандемии в больнице многое изменилось. На входе понятно меряли температуру, в холле стоял консультант, который все подсказывал вновь вошедшим посетителям, регистратуру полностью модернизировали: вместо окошка с огромной очередью появилось несколько зон доступа. В общем, с логистикой хорошо поработали. Никаких очередей к врачам не было.

Невролог сказал, что у меня постковидный симптом. Болезнь повлияла на нервную систему. Прописал курс уколов. Терапевт направил на анализы. Я платно сходила на УЗИ сосудов, почек (у меня болела спина, и я не могла долго сидеть), проверила сердце.

Все было в порядке. В анализах тоже не было ничего криминального. Я не могла понять, что со мной не так – почему у меня не проходили головные боли. Меня терзали сомнения, что я как будто притворяюсь. Я заставляла себя работать. Съездила на съемки и вернулась довольная. В очередной раз я убедилась, что работа спасает меня.

В выходные была вторая часть съемок. В эти дни мама улетала в Сочи. Я проснулась рано утром, но не стала ей звонить. И зря.  Позвонила маме днем уточнить, как она долетела, все ли в порядке с трансфером до санатория, но она не ответила. Мне позвонила сестра и спросила, не в курсе ли я, что мама делает в Москве. Я начала переживать. Еле дозвонилась до мамы. Оказалось, что она заблудилась в нашем пермском аэропорту и не успела на самолет. Пришлось купить билеты с пересадкой в Москве. Я сильно корила себя, что все же не полетела с ней.

К вечеру на съемках, я ненавидела всех героев, я хотела только одного: домой и лечь. В общем, моя радость оказалась иллюзией. Я все же не могла работать в полную силу. Заметила: любой стресс или нервная ситуация выбивают меня из колеи. И никакие дыхательные практики меня не спасают.

***

Весь февраль превратился для меня в походы по врачам и восстановление. Помимо уколов, я начала ходить на массаж.

Мама звала меня в Сочи, но я вообще ничего не хотела. Я вообще не хотела выходить из дома. Мой маршрут был до больницы и обратно: я заставляла себя туда ходить на уколы.

В феврале я созвонилась с братом. Он вернулся с Мальдив, но не выходил на связь. Я переживала. С горем пополам дозвонилась. Оказалось, у него начались серьезные проблемы с бизнесом. Это известие прилетело как обухом по голове: произошло что-то в компании, он меняет все руководство, счета арестованы, все стройки встали.

Вслед за этим я окончательно разругалась с председателем родительского комитета в саду Бори. Это так себе история, но, мне кажется, в ней я очень себя проявила.

***

Сыр-бор произошел из-за прошлогодних подарков, которые не получили именинники в связи с закрытием сада на карантин. Я просила выдать подарки моему ребенку с осени. Но председатель не понимала, почему я требую подарок, если день рождения у Бори в мае. Я сказала не путать прошлый год и этот и настояла, чтоб подарки выдали. Потому что прошлогодние подарки начали вручать именинникам уже в этом году, новые не закупили и Боре по нынешнему раскладу вновь бы не достался подарок.

Сказали подойти к воспитателю. Но и воспитатель не захотела выдать презент, пока не будет полного списка детей. Показала его в телефоне. Она ответила, что ей некогда. И заявила: неужели я думаю, что она заберет подарки себе? Я ответила ей ровно в таком же тоне: не нужно приписывать мне слова, которые я не говорила.

На следующий день утром прислала сообщение воспитатель: «заведующая меня вызывает к себе». Я думала – по поводу подарков. Пришла. В кабинете заведующей сидели ее замы и воспитатель. Выяснилась причина: меня вызвали потому, что я якобы не сделала предоплату за допзанятия ребенка. Я оплатила половину, так как до середины февраля у нас был карантин по ветрянке и все допы были отменены.  Сделала это осознанно, памятуя недавнее прошлое.

***

Ровно год назад у меня была неприятная история с переплатой почти в десять тысяч рублей, которую мне никак не могли вернуть. Боря болел весь декабрь, потом февраль, я исправно оплачивала все квитанции. Потом ходила и просила пересчитать, но меня постоянно динамили. Пригрозила прокуратурой. Три раза ходила к заведующей, пока она наконец-то поняла, в чем проблема – проблема была с их стороны. Обещала все вернуть. Я ждала три месяца, и в итоге получила деньги обратно только после того, как позвонила в управление образования. Получила в тот же день! Тогда я зареклась  вносить всю предоплату и стала высчитывать самостоятельно все допуслуги.

***

Я решила, что эта ситуация прилетела мне бумерангом неспроста. Видимо, никто из нас выводы не сделал. И если в прошлом году я не стала настаивать на проверке, то в этот раз сад проверили полностью на ведение финансовой отчетности по допуслугам. В Министерстве образования мне предложили: если администрация сада не идет навстречу, написать в управлении образования с просьбой на период пандемии сделать договор в индивидуальном порядке на оплату по факту посещенных занятий.

В этот же день председатель родительского комитета  сделала мне возврат взносов.  Я встретила ее на улице и спросила, на каком основании она приняла такое решение и всем ли родителям сделали возврат. Она ответила: «Это мое единоличное решение, потому что вы совершенно невежливо разговариваете с воспитателем. Вы единственная не довольны моей работой и требуете отчет о потраченных деньгах. И  вообще я терпеть не могу журналистов. Вы все ищете повод, чтобы сделать желтушный скандальный материал».

***

В январе я действительно спрашивала в родительском чате, сколько денег осталось в общей кассе. Она ответила: минус. Я попросила предоставить отчет, чтобы было видно, сколько потрачено и на что, сколько нам нужно сдать, чтобы минуса в кассе не было. Председатель ответила, мол, ей некогда, она и так много делает, еще одна мама ее поддержала и написала мне: считать самой по чекам (правда, чеков в общем чате тоже не было). В итоге минут через 15 детальный отчет о расходах (их было много) председатель скинула в чат, я поблагодарила и предложила собрать еще хотя бы по 100 рублей, чтобы председатель не платила из своих денег, и мы никому не были должны. Тогда она написала, что денег пока собирать не нужно.

***

Во время нашей встречи она заявила, что я «сую нос не в свои дела и много спрашиваю». И вообще журналистов она ненавидит, так как они во всем ищут скандал и получают от этого удовольствие. Я записала наш разговор на диктофон (профессиональная привычка). Позвонила маме, рассказала ей ситуацию, она меня поддержала и предложила написать в чате об этой ситуации. Я написала. На меня вылилась куча грязи от председателя: «желтая журналистка», которая ищет скандалы.

Иногда мне и самой кажется, что я просто человек-война какой-то. Я ссорюсь с родными, с мужем, с детьми, даже с какими-то левыми людьми. В чате я написала, что, если моему ребенку запретят играть в игрушки, купленные на общие деньги, им мало не покажется, интересы своего ребенка я буду защищать. Она ответила, что я совершенно сумасшедшая. И если меня не правильно поняли, то я могу вернуть деньги. Я делать этого не стала.

Словом, сплошная свара из-за родительских денег.

***

Я попыталась вернуться к тренировкам, сходила на балет. Вернулась без сил, проспала весь день. Врач сказал, пока еще рано вводить физнагрузки, но нужны обязательно прогулки. А я совсем не хотела гулять. Работала из дома. У меня остался один постоянный проект, который занимал немного времени и приносил хороший доход. Я могла посвятить время себе. Сначала я не могла понять, чем я могу себя занять. Все дела сделаны, дети пристроены. Я одна. И у меня есть свободное время!

***

Я вернулась к своему любимому увлечению – чтению книг. Продолжила проходить марафоны. Иногда даже сидела в соцсетях. При этом меня не затянула жизнь других в ярких картинках и даже не породила желания «делать так же». Наоборот, больше всего меня стала интересовать моя собственная жизнь. Виртуальные возможности, дополненные реальности, электронные карты, «Алисы» и прочие «навигаторы» – не подсчитают, не озвучат и не подскажут твой личный путь.

В соцсетях я находила лишь инструменты, что помогут «осилить дорогу». И тут для меня открылся целый мир возможностей реализовываться творчески: хочешь – иди учись рисовать, хочешь, – учись петь, хочешь – пиши книги сам. Оказалось, что даже обычный человек может создавать, это не дело избранных. Это возможность самовыражения. Я рисовала картины, но самым для меня невероятным стало то, что я разрешила себе попробовать написать книгу. Нашла коуча, и мы приступили.

Сначала печатать мне было сложно, и я начала наговаривать свою книгу, потом отправляла на расшифровку, затем редактировала речь в текст. Я никому не сказала, что решила написать книгу. Знала только коуч, которая всячески меня поддерживала в моем творческом раскрытии, и мой психолог – она-то мне и предложила писать письма как психологическую практику тому же брату или сыну, на которого я обижалась, иногда злилась из-за его поступков, но не хотела в жизни предъявлять претензий. Эти письма сначала и стали основой моей рукописи.

Это была моя такая тайная жизнь. Впервые я делала что-то только для себя. Благодаря чудо-технологиям, с помощью функции перевода устной речи в текст я начала потихоньку «писать». Со временем я начала даже сама печатать. Наконец-то пригодился маленький ноутбук, который я купила себе в подарок на Новый год, но никак не могла начать на нем работать. Я с техникой на «вы».  И буду до последнего тянуть, прежде что-то поменяю из гаджетов.

Каждый день я созванивалась с мамой, она рассказывала, как ей нравится в Сочи и поддерживала меня в моем стремлении всех поставить на место в детском саду. Между делом рассказала, что папа собирается прилететь к ней на юг, возьмет и Веру. По голосу чувствовалось, что мама рада.

***

Еще до отъезда в Сочи она прочитала книжку Курпатова про развод. И очень пожалела, что не прочитала ее 15 лет назад, когда у папы была любовница. Сказала, тогда бы она точно развелась. Я  подумала, вдруг история про супругов, которых «связывают неразрывные, более крепкие, чем любовь, узы: общие угрызения совести»¹² –  это не про моих родителей? Может, в Сочи, впервые побывав одна, мама разобралась, насколько важен папа в ее жизни, и именно поэтому она радовалась, что он приедет?

Билеты папа купить не мог. На 23 февраля цены, понятное дело, взлетели. Мама ругалась, что папа не продумал все заранее. Я ей сказала, что вообще-то на праздники билеты всегда дороже. И вообще не понимаю, зачем им лететь. Она обиделась на меня за то, что я ее учу.

У меня же часто возникает такой же вопрос, как у Веры: зачем жить с отцом, если он тебя бесит и раздражает? Иногда я боюсь за него. Мне кажется, что он не выдержит этого натиска, и сляжет. И знаю точно, мама будет оплакивать его так же, как бабушку, свою маму.

Она никогда не говорила ей ласкового слова. Но, когда бабули не стало, мама сильно сдала. Ездит к ней на кладбище и может проводить там часами время.  Мне тоже очень не хватает бабушки. Ее тихого мягкого голоса, ее нежных объятий. Ее поддержки. И каждый раз боюсь обидеть маму и сделать ей больно, любому в моей семье, но почему-то не получается. Этот мой взрывной характер… Каждый раз я спрашиваю у психолога, как же мне перестать со всеми воевать? И кажется, что я вот-вот найду ответ, но какая-то эмоциональная ситуация происходит и я так же жестко отстаиваю свои границы…

В этот раз я спокойно сказала маме, что всего-то не хочу слышать, как она постоянно унижает отца. Любые его действия оцениваются и обесцениваются. Мама услышала меня и с этого разговора перестала жаловаться на папу.

***

Билеты папа все же купил: у него же не бывает безвыходных ситуаций. Они провели вместе чудесную неделю: ездили на экскурсии, гуляли на море, ходили в бассейн.  Присылали общие фото в семейную группу в мессенджер

1 марта день рождения Артема. По календарю это был понедельник, поэтому  праздновали мы на день раньше – в воскресенье. Надя заказала  ему праздник в той же игровой, что и Жене. Мы готовились к первому юбилею Темы – ему исполнялось 5 лет.

У Бори в конце февраля должны были быть соревнования по танцам, но мы решили их отменить, чтобы поехать на день рождения Артема. Надя радостно нас встретила, но дома чувствовалось раздражение. То ли по отношению ко мне, то ли по отношению к Диме. Сестра ругалась, что муж все время жалуется на дороговизну праздника.

***

Одно накладывалось на другое.

Родители приехали домой под утро.

Последний февральский выходной был очень хлопотливым. У нас племянник лежит в больнице с пороком сердца. Ему пять лет, сделано несколько операций. Готовили к еще одной. Надя общалась с нашей троюродной сестрой, мамой мальчика. Договорилась отвести ей продукты, и малыш попросил пельмени до того, как мы поедем с именинником и гостями в игровую.

Я днем должна была упаковать подарки, но Борис тревожно спал и не отпускал меня. В результате, я занялась упаковкой, когда он проснулся. Потом хотела привести себя в порядок, времени до выезда оставалось немного, но я по минутам знаю, сколько мне нужно времени на сборы.

Мы распределились, кто на каких  машинах. Родители поехали за Женей и Юриком. Выцепить их было непросто, у Ульяны все время были какие-то отговорки. Дима ехал с мальчиками, Надя везла меня и Бориса. Нади попросила по дороге Диму забрать торт, так как «Настя до сих пор не одета». Я никак не отреагировала вслух, но внутри взбунтовалась. В результате я была готова раньше нее.

По дороге мне позвонил старший сын из Екатеринбурга и сказал, что ему срочно нужно к другу. При этом в полдень мы с ним поговорили, что ему нужно заниматься и с гулянками надо притормозить. Он заканчивает 9 класс и собирается поступать в Москве в колледж. Я сказала сыну, что я в шоке, будто говорю с другим человеком. Положила трубку. Следом позвонил Коля и сказал, что Федя ушел, якобы я его отпустила. Я разоралась, что это вранье и мне кажется, что наш сын просто идиот. Трубку бросила. Сестра толкнула меня в плечо так, что я пошатнулась: «Что ты такое говоришь?». Я резко ответила: «Что хочу, то и говорю», – попросила ее меня не трогать и не лезть в мой разговор с мужем, так как я в их разговоры с Димой не лезу.

Она ответила, что в своей машине может делать, что хочет. Я потребовала ее высадить меня с сыном. Она сказала, что из-за меня и так опаздывает на день рождения своему сыну. Мы стояли на светофоре, я открыла дверь и вышла, стала открывать дверь забрать из кресла Бориса, она газанула, хотя светофор еще горел красный. Остановилась. Я забрала Бориса, выругалась нецензурно и ушла с ребенком. Я сказала, что мы едем на такси.

***

Мне кажется, в моей семье во время пандемии все периодически считали, что я «совсем нюх потеряла», как говорится, оборзела. Я стала вести себя иначе. Я не криком, как они привыкли, отстаивала свои границы, я стала делать это спокойно. Я перестала нервничать из-за собственной беспомощности, когда думала, что  что-то делаю плохо, я перестала делать, сначала, как им хочется, а  потом в противовес – свое. Я стала сразу делать, что я считаю правильным, стала  думать своей головой и нести за это ответственность. В первую очередь, перед самой собой. Следующим этапом «возвращения нюха» должно было стать осознание того, что и у моих родных тоже есть личные границы, с которыми стоит считаться.

Это приносило плоды. Мы не ссорились. Мне бы очень хотелось, чтобы и моя сестра почувствовала, с одной стороны, свободу, с другой стороны, – осознанность: что она делает и зачем. Но она как сейчас модно говорить «не в ресурсе»: декретный отпуск с двумя погодками дают о себе знать. Уверена, что после таких «декретных отпусков», женщине просто необходимо уйти в обычный отпуск и восстановить силы, а не выходить на работу, в «омут с головой» трудовых обязанностей. К сожалению, у нас в стране не принята такая практика.

***

Был момент в январе, когда она шлепала Артема. Я готовила обед и разговаривала по телефону  с подругой. На той стороне провода были шокированы криками. Моя подруга очень мягкий и деликатный человек. Видя, что Нади переходит уже все возможные границы и просто находится в неуправляемом состоянии, я попросила перезвонить. Спокойно предложила сестре оставить со мной Тему, но она настаивала, что он должен идти одеваться гулять.

Мама уже ушла с Борей на прогулку. Сестру это тоже подбешивало: «Мама всегда только тебе помогает», – ее лейтмотив. Я же не могла выходить гулять: еле стояла на ногах. Сил хватало только на работу и дежурство по приготовлению еды. Иногда мне казалось, что сестра считает, будто я блефую и строю из себя умирающего лебедя. Тогда удалось ее убедить все же оставить племянника со мной. Мы вместе с ним готовили, болтали. Во время разговора ему захотелось извиниться перед мамой. Пришла Надя, они поговорили, и Тема спокойно пошел гулять. 

***

Пятилетие чудика-юмориста-боксера Артема  мы отпраздновали отлично. Приехал Миша. Его сыновья просто не слазили с него и визжали от радости. Наде позвонила Ульяна и сказала, что приедет на день рождения. Брат резко собрался и уехал. Детям сказал, что ему нужно работать. Хозяин игровой, и правда, запомнил нашу семью. Многозначительно посмотрел, но ничего не сказал, кроме как: «Так вот этот папа, которого в прошлый раз так ждал именинник…». Ульяна приехала и снова куксилась. Мама была с ней весь вечер, о чем-то говорила. Когда все собирались домой, невестка повздорила с Женей. Зашла с ним в уборную, сильно ударила по лицу, потому что, когда он вышел у него был след на лице от оплеухи. Он так плакал, что сердце разрывалось. Вечером ее отвозил Дима. Он вернулся и сказал, что больше никогда никуда ее возить не будет. Всю дорогу Ульяна материлась, что-то забыла, пришлось возвращаться, потом выяснилось, что она нашла в сумке то, что искала…Не женщина, а полная катастрофа…

Глава 13. МАРТ «На круги своя»

1 марта, в день рождения Артема, я с Борей поехала домой, хотя вечером должен был быть еще один семейный праздник в честь рождения племянника – дома.

Артем внешне словно маленький орленок. У него большие глаза отца. Брови вразлет. Когда он сердится, он сильно раздувает ноздри своего острого носика, зорко смотрит своими глазищами с хитрым прищуром на одну сторону и кажется, что вот-вот он бросится на тебя и проглотит. Он очень боевой. Чуть что не по его – он сразу летит с кулаком. Удар у него сильный. Боря любит больше играть с Павликом. Они не дерутся.

При такой агрессивности Тема очень чуткий мальчик, невероятно артистичный и гибкий. С очень подвижной мимикой.

Он очень желанный ребенок. Его ждали так же, как на Урале ждут весну. С невероятным  ощущением чего-то нового, прекрасного. И Тема таким и родился. Он такой улыбаха. Вместе с мамой он пел песни почти с рождения. Низким таким басом. С появлением Артема дом превратился в детский мир. Надя с Димой завалили его всевозможными вещами, игрушками. Ступить в гостиной у родителей негде. Они буквально с рождения сдувают пылинки со своего первенца. Сестра уверяет, агрессивность у Темы появилась с рождением Павлика. При этом Артем очень осторожный товарищ. Иногда в шутку Надя и мама называют его Трусляндией. Он долго сам не ходил вниз в туалет, потому что «там темно». Он впечатлительно смотрит мультфильмы. Нади тщательно подбирает ему плейлист. Боря и Павлик могут вообще никак не отреагировать, а Тема начнет переживать, не будет спать.

Он постоянно воюет с Нади, машет на нее руками. Она постоянно его ругает. При этом потом себя бесконечно винит. И не выполняет наказания, а снова заваливает подарками. Тема живет в доме родителей и считает, что это его дом. Он прямым текстом заявляет во время ссор и Боре и Жене, когда она приезжают в гости к бабушке с дедушкой: «Уходите из моего дома и больше никогда не приходите». Мне грустно, что сестра поощряет такие его слова.

Он ни за что не поделится своими игрушками. Никогда не возьмет свои игрушки в садике, но обязательно в садике у ребят попросит поиграть в их игрушки. Всегда захочет первым выбрать игрушку: вот купишь три «киндера», он выберет, а потом обязательно попросит поменяться. Но он такой весельчак! Быстро отходит. Юморист. Если с ним разговаривать не как родитель, не реагировать на его выпады, а говорить как взрослый, он внимательно вслушивается в каждое слово. И становится таким нежным…

***   

Мы  вернулись с Борей домой. Я чувствовала себя прекрасно. Перестала принимать таблетки. Думала, приду на прием к неврологу и похвастаюсь, что все хорошо. Но через неделю головные боли вновь начались. Врач сказал, что это осложнения после переменного коронавируса, на восстановление может уйти до трех месяцев. Прописал мне новые лекарства и посоветовал закончить принимать выписанные ранее.  Нервничать нельзя, спать как можно больше и гулять. Лекарства я принимала, а вот соблюдать рекомендованный режим было не так-то просто.

***

Вообще март был нервозным. Вся семья жила  как на пороховой бочке, но не из-за меня. Каждый день я созванивалась с мамой и узнавала, как дела у племянника, сына нашей троюродной сестры, у того, что врожденный редкий порок сердца. Ему сделали операцию, но что-то пошло не так: сердце никак не «заводилось». Он лежал в реанимации на аппаратах. Мама сказала, что изначально с таким врожденным пороком сердца, как у него, он «не жилец». На все воля Божия. Я ее спросила: «Неужели ты бы так сказала, если бы такой диагноз был у кого-то из моих сыновей?». В ответ мама разревелась и сказала, «конечно же, нет».

Я отчаянно не хотела мириться с этой ситуацией. Я даже поставить себя не могла на место Алины, которая все это время сидит у реанимации и ждет, что ребенок очнется. Винила себя, что не помогла раньше. Алина очень рано родила и, конечно, опыта у нее не было пробивать нашу кондовую систему здравоохранения, которая, чтобы ни говорили, с пандемией стала лучше. Винила себя, что не настояла на операции у врача-кардиолога, про которого я снимала фильм и который считается одним из лучших в России. От чувства вины спасли занятия с психотерапевтом. И все же я продолжала ломать голову, чем могу помочь. Я звонила знакомым журналистам в Перми и наводила справки о враче, который проводил операцию. По всем моим источникам, это был хороший врач.

Потом у племянника случился инсульт. Отказали органы. Печень со слов Алины «разрушилась» – увеличилась до критических размеров, как я поняла. Врачи ей дали неутешительный прогноз: даже без учета его порока сердца, с такими показаниями минимален положительный исход.

***

Я позвонила главврачу, который делал операцию. Представилась. Понятное дело, он сказал, что не может со мной общаться и разглашать данные о состоянии ребенка, так как я ему не мать. Это незаконно, я понимаю. Он сказал лишь одно: «состояние тяжелое, делаем все возможное».

Я  не винила врачей, я слишком много про них снимала, и знаю, что большая часть из них предана своему делу. Но и они не боги. Я не понимала, почему нельзя позвать в Пермь лучших специалистов, почему в 21 веке до сих пор не делают пересадки сердца детям в нашей стране.

Алина написала пост о том, что ее ребенку нужно новое сердце.

Надя связалась с благотворительным фондом. Они пообещали помочь. Она, в свою очередь, предложила помощь – бесплатно фотографировать мероприятия для онкобольных детей.

Я трезвонила в министерства, советнику пермского губернатора Махонина. Но все упиралось в то, что врачи не делают заключение о необходимости трансплантации. Нет решения так называемой врачебной комиссии.

Мне прилетел небольшой видеопроект  – снимать нужно было спикера в свердловском Минздраве. Это было как послание свыше, я собрала всю волю в кулак и задала личный вопрос высокопоставленному чиновнику: что нужно сделать, чтобы помочь ребенку.

Я зареклась пользоваться своим служебным положением в личных целях после истории с Надиным ЭКО и нашего с ней конфликта. К тому же я искренне считаю, что чиновники и иже с ними должны относиться нормально не только к представителю СМИ, а вообще к любому обычному человеку. Например, в садике, когда я заполняла документы, я обозначила себя безработной.

И все же не пользоваться  положением получалось не всегда. Иногда в больницах тебя могут отфутболить, но как только ты говоришь, что обратишься в Минздрав с запросом от СМИ, все тут же решается.

В свердловском Минздраве мне рассказали про московский центр Шумакова, пообещали по своим каналам связаться  с российским Минздравом. Я составила в Центр трансплантологии письмо, отправила Алине, сказала написать пермскому губернатору Махонину. Она все сделала в тот же день. Ей пришел ответ от губернатора, что медцентр, где они лежат, четвертого уровня (то есть федерального значения) и не подведомственен региональному Минздраву.

Потом я отправила Алине вопросы главврачу федцентра, где они лежали на лечении. Я поражалась ее материнской силе. Месяц она была в клинике. Месяц! Каждый день видя, как ее маленький мальчик борется за жизнь. Ее перевели в палату к сыну. Отключили от аппаратов, он начал сидеть и даже заговорил, хотя врачи прогнозов таких не давали. Чуть забрезжила надежда.

Съездила с сыновьями в храм. Заказала службу на весь пост. Боря удивился, куда я его привела – «в музей»? Мы вообще не посещаем церковь, я не сильно во все это верю. Но это уже, видимо, от безысходности: начинаешь верить во все и обращаться ко всем известным богам.

Надя тем временем продолжала ездить к Алине, привозила все, что она просила.

Мне казалось, я подняла на уши всех, вплоть до федерального Минздрава. Но ответ был один: надо наблюдать, поставить ребенка на ноги, а потом решать вопрос с его дальнейшей судьбой.

В разборках со всем этим, я совсем не обратила внимание на ответ, который мне пришел из управления образования по проверке квитанций в садике. Я даже читать не стала. Работа была проведена, – я это поняла. То, что год назад я просила сделать и мне говорили, что это нереально, стали делать лично для меня: предоставлять полный отчет по занятиям ребенка. Заведующая лично узнавала, все ли меня устраивает.  Казалось бы, – победа. Но мне она уже вообще не была нужна. Эта борьба показалась ничтожной по сравнению с той, что была в пермской больнице у одного маленького мальчика.

***

После истории с днем рождения Темы, когда мы вернулись в Екатеринбург, мне позвонила мама. И спросила, что там я натворила, почему Наде пришлось меня высадить из машины, зачем я испортила ей весь праздник. Я ответила, что никому ничего не портила. Разговор к Наде не имел никакого отношения. Тогда мама припомнила летний жесткий разговор с ней. И призналась, что до сих пор обижается  на меня с того момента и даже думала – никогда не будет со мной разговаривать. Я ответила, что свое поведение тогда считаю корректным. Мама заявила, что я просто всегда умудряюсь со всеми воевать. Вот они уже все для меня делают, а я все такая же!

 Конфликтую со всем миром: и с ними, и с администрацией детского сада и с родительским комитетом («Ну ничего, что она поддерживала меня активно?», – подумала я). Спорить не стала. Да, я такая  – я не иду первая с мечом, но он у меня есть, и при необходимости я готова его достать из ножен, я, в том числе, воинствующая, и я приняла себя такой. Поэтому легко согласилась с мамой и добавила: «Я люблю тебя мама. Я была бы благодарна, если бы ты меня тоже просто любила». И мама, на удивление, сказала, что она меня тоже любит, и вот  поэтому разговор завершается не очередным конфликтом, а прощанием с признанием в любви.

***

Можно начитаться различных психологических статей и советов о том, что тебя порабощают и, чтобы изменить свою жизнь, надо избавиться от общения с «токсичными» людьми, и, смотря как посмотреть: можно сказать и моя семья токсичная, а для них – я токсичная. Но это моя семья, и многое у меня так же, как у них. Пусть я и не такая, как они, в целом или в деталях. Я это признала и разрешила себе быть такой: скандальной, прущей напролом, чересчур эмоциональной. Я всю жизнь строила из себя девочку-припевочку, но таковой не являлась. Я не тихая гавань, хотя и такое во мне тоже есть. Я не грозный воин, но готова воевать. Я разная. Я перестала себя ругать и винить за любое происшествие дома. Я стала учиться себя любить такой.

Кстати, маме предложила попробовать делать, как я сама учусь: «Как только отследила, что снова ругаешь себя – начинай хвалить. И очень важно, не как искупление и наказание, а в благодарность себе за то, какая молодец, что смогла изменить негатив на позитив». Я, например, кладу по десять рублей в копилку. Тут два зайца просто сразу убиваешь: и уверенность в себе повышаешь и формируешь подушку безопасности, ну или капитал. В копилке всегда есть деньги (ха-ха-ха, много приходится в себе менять и, наверное, если я продолжу в том же духе, то точно в копилке будет миллион). Ну а если серьезно, эта копилка – финансовое поощрение, благодарность себе за то, что смогла подумать о себе по-хорошему: без жертв, самоистязаний и бичеваний.

***

Все это я активно начала копать в себе в пандемию. Я словно потерялась в себе. Почти исключила общение с внешним миром в привычном для меня формате: встречи с друзьями стали проблематичны. Эта борьба с неизвестным ранее вирусом  изменила уклад жизни. А тот ли уклад был у меня?

Я жила как бездомная, вроде с таким количеством родных… И вот я обрела дом. И где же он оказался? В себе. И только сейчас начинаю придумывать уклад, который мне нравится: место, где моему  дому будет комфортно, с кем жить, какие правила и ценности мне важны.  И именно моя семья стала в ковидную эпоху той автономной станцией на солнечных батареях, что согревала в самые сложные моменты моей внутренней темноты.

Вот на такой помпезной ноте, я думала, завершу историю нашей семьи в пандемийный год.  Но что-то пошло не так. Проект крупный слетел. Муж наорал. Эмоционально все упало. Пошатнулась и финансовая стабильность, запасы иссякают (копилку я не считаю), а жить я привыкла на широкую ногу: тратить деньги направо и налево, не считая, что куда. И вот, я словно оказалась вновь в нулевой точке – как старуха у разбитого корыта  из сказки Пушкина. Мне-то казалось, что я прошла огромный путь.

***

За этот год я устаканила отношения с партнерами и поняла, как я хочу работать и с кем профессионально. Я постоянно работала с собой, своими страхами, установками, изучала себя и даже смогла наладить отношения с родными. Изменилось мое отношение к мужу и воспитанию моих сыновей. Я открыла для себя другие города и культуры в нашей стране. Такое ощущение, словно я все время стягивала себя в жесткий корсет и вот я от него освободилась и уже ни за что не надену опять. Я вспомнила, как это дышать свободной грудью, как это делать все, как я хочу, как в детстве, чувствуя каждую клеточку своего тела и слушая свои желания и интуицию.

Все поменяла. И почему же так снова произошло? Этот спад и провал. Что я сделала не так?

С Надей мы общались ровно, редко созванивались. Я обсудила с ней подготовку к фотосессии. Этот был подарок родителям на  Новый год, чтобы мама продолжила оформлять фотогалерею нашей большой семьи. Из-за коронавируса, который скосил всех в нашей семье, фотосъемку переносили. Мама всегда поражалась, что у нее шесть  внуков, и все парни. Ей иногда казалось, что это какое-то ей испытание за то, что она «мужиков ненавидит».

Мне же так хотелось создать галерею, чтобы она каждый раз видела, какая ее окружает сила. И ведь они все любят ее безгранично, несмотря на ее жесткий характер, строгость и нрав «мама не горюй».  И тут меня осенило, мама напоминает мне героиню Урсулу из романа Габриэля Гарсиа Маркеса «Сто лет одиночества»: «сноровистая, дотошная, основательная женщина с крепкими нервами, которая не ведала, что такое петь песни, и умела сразу поспевать всюду», в том числе и в некоторых аспектах отношений с ее мужем, «смекалистым человеком» Хосе Аркадио Буэндия.

И вот для этих невероятно любимых людей, наших родителей, было решено сделать фотосессию накануне семнадцатилетия Веры. Миша обещал прилететь из командировки. Заболеть никто не должен был. Вроде все переболели. Я попросила Надю решить вопрос по одежде, она профессионал в этом. Скинуть мне «луки», и я подберу детям в Екатеринбурге что-нибудь.

Я очень хотела домашнюю фотосессию, но фотограф, которую посоветовала Надя, узнав, сколько нас человек и какой свет в доме, предложила для качественных портретов светлую студию.  Она объяснила, что работает только с естественным светом, в родительском доме достаточно камерная обстановка и получить качественное фото всей нашей семьи – а это четырнадцать человек!  – не получится.

Сначала Надя никак не участвовала в подготовке. Я отпустила ситуацию, решила не наседать. Просто писала в общем семейном чате «напоминалки» об одежде. Мама вдруг решила позвать Ульяну на фотосъемку. Я пришла ступор: «Это фотосъемка нашей семьи. Она нам не семья. И если она будет – не будет Миши. А он мой брат и мамин сын. Что ей важнее?».  После последнего аргумента мама отказалась от своей безумной идеи.

Потом мама с Надей сказали, что им не нужен гример. Я все же  не стала их слушать, продолжила поиски и таки нашла чудесного специалиста. Накануне съемки Нади активно включилась в процесс, купила одежду всем детям. Мама все-таки сказала, что все же неплохо было бы оказаться красиво накрашенной.

Борис своей силой убеждения сподвигнул Колю поехать к нам в Пермь на фотосъемку.  Я была очень рада. Мне хотелось, чтобы у сыновей были фотографии с отцом. Мы приехали нашей семьей накануне. Посмотрели, что у кого есть, все померяли. Нади оценила, чего еще не хватает. Я съездила и докупила необходимое. Это были приятные хлопоты.

Рано утром приехала гример. Надю гримировали последней. Когда она вышла, Дима чуть не прослезился. Сестра поделилась, пока они ехали в фотостудию, Дима все не мог налюбоваться ею и все повторял, какая же красивая у него жена.

Родители после долгих переговоров все же отвоевали детей Миши на фотосессию. Его бывшая теща пишет маме всякие гадости до сих пор. Иногда мама сомневается в здравости ее ума. Она категорически была против и говорила, что у них планы, хотя мама начала просить Ульяну отпустить детей на фотосессию за месяц.

Дети оккупировали всю студию. Миша был очень отрешенный и озабоченный. Он все исполнил, что говорила фотограф, но как будто был не с нами. Улыбался своей белоснежной улыбкой, но в больших карих глазах была такая грусть…

Он торопился и сказал, что к родителям не поедет. Ему на самолет. Из его коротких фраз я поняла, что рабочие на стройках у него бастуют. Он уезжает минимум на три недели. Будет летать по разным городам, где есть объекты. У меня всегда какой-то страх до боли в животе, когда он не выходит на связь. Но он перезванивает потом и смеется, чтоб мы не переживали, он взрослый мальчик и может решать даже сложные вопросы, попросил, чтобы просто любили и верили в него.

Я верю в него бесконечно. Как-то летом на даче я спросила, как он набирает кадры. Всех своих топов. Он сказал, что видит людей. И видит, кто хочет отобрать у него компанию. И даже если у него все заберут, он все равно построит все заново. Потому что он умный, и никто не знает ход его мыслей и то, как развивать им построенное дело.

Сейчас у него разгорелся настоящий бой за его компанию с его так называемыми «верными» коллегами. Компанию у брата пытаются отсудить. Я надеюсь, время поможет. И он будет снова общаться со своими чудесными сыновьями. Я обожаю Женьку, он так мне напоминает брата в детстве: такой же худющий, такой мягкий в общении, заботливый и внимательный. Только взгляд у Жени изменился. Нет больше беззаботности и игривого блеска. Он стал очень сосредоточенным.

Я объясняю Мише, что мы не знали, что такое «бросил папа». У нас был самый лучший на свете отец. А мой сын старший знает, что такое «бросил папа», что такое остаться без отца и ждать его постоянно. И Федя всегда говорит, что ему грустно за Женю. Он вспоминает, как летом он играл с Мишей на море, как они вместе плавали с дельфинами. Сколько у них обоих было счастья в глазах. Как только  Миша наладит свой инструмент, свою внутреннюю скрипку, когда на нем перестанут играть  женщины (в том числе, и мы), он обретет и себя и снова начнет общаться с сыновьями. И это его путь. Он прав, нам надо просто его любить и доверять его решениям. Хотя порой, кажется, это почти невозможно…

***

Мы сделали все фотосеты, которые хотели, и уложились точно в отведенное время. Это был интересный опыт. Ты взглянул на свою семью как бы со стороны, через объектив. И думаю, Надя через свою фотокамеру видит нас совсем иначе. Она чудесно позировала. Кадры с Димой, где они смотрят друг в другу в глаза, напоминали их свадебную фотосессию. Видно было, что она готова положиться на него и доверяет во всем.

Вера просто красотка и уже такая взрослая. На самом деле, она по уши влюблена. В мальчика (наконец-то она определилась с половой ориентацией). В январе она познакомилась в соцсетях с молодым человеком, оказалось, он живет в Перми. До этого она очень быстро завершала все свои романы и вообще считала, что мальчики не для нее, «с девочками как-то понятнее». А тут просто порхает от счастья. Все же любовь сильно меняет женщину. Появляется глубина во взгляде, спокойствие в выражении лица.

Во время фотосессии она все повторяла, какой же Федя красавчик. То, что он красавчик, ни для кого не секрет. Но у него появилась такая решительность во взгляде. Он твердо намерен поехать учиться в Москву. Взялся за ум. Выбрал колледжи. Готовится к экзаменам, чтобы получить высокий балл аттестата. Серьезно занимается музыкой. Он понял, что восемь лет его игры на аккордеоне важны для него. И я уверена, если он продолжит в том же духе, то с легкостью покорит столицу.

Папа на съемках вел себя в своем репертуаре. Постоянно рекомендовал фотографу попробовать другой фон, рассадить всех по его схеме. Он с возрастом становится дотошным, конечно. Мама никак на него не реагировала и даже не пыталась одернуть, поставить на место. Он очень хочет, чтобы мы все его любили. И все старается предугадать, сделать наперед. Но идеальным стать невозможно для всех, да собственно и не нужно.

Мама светилась от счастья. Она столько смеялась. А когда фотограф выстроила всех наших мужчин, она вообще восторгалась, как ей повезло  – какая рядом с ней сила. Она перестала давить на брата с упреками по поводу его поведения с сыновьями. Выбрала другую тактику. Посылает ему видео и фото (которые ей отправляет Ульяна) и аккуратно предлагает свою помощь в организации встреч с мальчиками.

Она немного с грустью смотрит на папу, считает, что он не любит ее и не ценит все, что они пережили вместе, и то, что получили за эти годы. Сказала мне, что вспомнила мой разговор. Я как-то ей призналась, что внутри меня в отношении к Коле что-то произошло, как будто отключили рубильник. Я стала к нему равнодушной. И стала жить в параллельной от него реальности. Но сейчас в наших отношениях опять что-то происходит. И началось именно с моего «равнодушия»: я перестала требовать от него любить меня так, как я себе представляю. Считать, что он не дорос до меня или ему не хватает духовности, рефлексии. Я просто оставила его в покое и занялась собой  ради себя. Может быть, и у мамы с папой – это просто этап в жизни.

Со стороны я вижу и уверена, он любит ее, но не так, как она себе представляет. Прежде чем ждать от кого-то любви, хорошо бы полюбить себя. А у большинства с этим как раз проблемы.

Прочитала как-то у известного блогера: «Что  делать, если муж  духовно не растет и не стремится к этому, как “подобрать ключик?”». Ответ, я считаю гениальный и очень простой: «Ключик уже у вас в руках. А вот когда искренне от него (мужа) от@бетесь, откроется и замочек».

***

Я смотрю на нашу общую фотокарточку, скольжу по лицам самых дорогих и важных мне людей. Честно сказать, сложно представить, что мы все родственники, – настолько все не похожи друг на друга даже внешне. Есть лишь что-то неуловимое. Это, как мы смотрим друг на друга. От фото веет такой теплотой и любовью.

И я очень хочу продолжить мамину галерею. Решаю срочно напечатать фото каждого и повесить в рамки, рядом с моими прапрабаками и прапрапрадедами. Моя тетя уверена: наш род проклят и лишь с седьмым поколением все восстановится. Почему она так считает? Говорит, 100 лет в роду парней не было: «что ни мужик – то алкаш или в тюрьме сидит». И тут вдруг у моей мамы шесть внуков и все мальчишки…

И вот я всматриваюсь в лица моих предков и пытаюсь понять, так ли это. Интересно, а будут ли мои внуки всматриваться так же внимательно в наши лица, как я в своих предков?

***

По  рассказам родных, все мои прапрабабки и прапрадедушки связывали себя узами брака в силу обстоятельств, будучи очень разными людьми. И вообще в нашей родне как-то так случилось, что практически у всех маминых сестер семьи разваливались, с папиной стороны – такая же история, кстати. И лишь мои родители, несмотря на все перипетии, уже столько лет все же вместе, только сделало ли их ближе друг другу? Мой путь к семье, как у сестры  и брата, тоже получился каким-то витиеватым и не простым. Мне всегда говорили, что я иду по стопам бабушки и вышла замуж за алкаша какого-то. Сестра возилась с наркоманом, брат женился на инфантильной истеричке…

Каждый из нас оказался совершенно одиноким под прессом установок, убеждений, мифов и сказок о том, какая она, семья, как нужно себя вести, каким нужно быть мужем, женой, матерью, дочерью, сыном.

На исшарканной временем и поблекшей от солнечного света карточке виднеется женщина. Я никогда ее не знала. Это моя прапрабабушка Мария. Ее рано выдали замуж за взрослого мужчину. Прапрадед Антон был скорняжником, занимался выделкой меха, жил зимой в городе, а летом – в деревне, владел большим количеством земли и скота. Она родила ему девятнадцать детей, а выжило пять. Среди них мама моего деда – бабушка Степа. Ее, в свою очередь, выдали замуж за бедного крестьянина Николая, который работал на отца бабушки Степы Антона.

Его раскулачили и чтобы последнее не забрали из и так раскулаченной семьи, было решено выдать замуж дочь. У бабушки Степы была дочь и три сына. Двое из них в тюрьме, третий – мой дед, алкаш. Он женился на бабушке Люсе, мечтал о сыне, но у них родились дочери. И у моей мамы – три дочери и сын. У нас с сестрой и у брата – сыновья. Внуки – это шестое поколение тех, кто есть в этой фотогалерее. Каким будет седьмое поколение – действительно ли спадут все проклятья, не знаю, кем наведенные?

***

Мне все больше откликается эхом, что история моей семьи, как у Маркеса в книге «Сто лет одиночества»,  «представляет собой… вращающееся колесо, которое продолжало бы крутиться до бесконечности, если бы не все увеличивающийся и необратимый износ оси». Вроде как сто лет одиночества, и вроде как они подошли к концу. Но я надеюсь, наша семейная ось еще крепка.

Вот же, нагрянул коронавирус как смерч, что поражает все живое на своем пути и уничтожает без всякого разбора.

А может быть, все не так. И именно с моих родителей начинается это наша семейная история. Вдруг все только начинается, и именно сейчас каждый из нас учится любить? Ведь это единственное, что не делает человека одиноким.

«Надо прислушаться к голосу ребенка, которым ты был когда-то и который существует еще где-то внутри тебя. Если мы прислушаемся к ребенку внутри нас, глаза наши вновь обретут блеск. Если мы не утеряем связи с этим ребенком, не порвется и наша связь с жизнью»¹³.

«Гораздо легче начать войну, чем кончить ее»¹⁴. А если ковид – это наш шанс, который поставил все на грань жизни и смерти, когда каждый из нас словно вернулся к своему «ребенку» и искренне почувствовал радость от жизни и возможности любить?

***

Если в прошлом году мы ехали из Екатеринбурга на день рождения Веры, то в этом  – в день рождения Веры мы, наоборот, уехали рано утром в Екатеринбург. Феде нужно было выступать в музыкалке. Подготовка к выпускному экзамену.

За рулем был Коля, я работала в машине. В последнее время я каждый раз приятно удивляюсь ему. Раньше он ни за что бы ни поехал в Пермь, тем более на фотосессию, нашел бы кучу причин и работ. Раньше бы он ни за что не сел за руль (он не любит водить, тем более ездить по трассе). Сейчас он без каких-либо просьб водит Бориса по утрам в садик, чтобы я высыпалась. Он бежит в аптеку, если я говорю, что у меня заболела голова, и таблетки закончились. Он дарит подарки. Это всё вещи и поступки, которые раньше от него невозможно было получить ни просьбами, ни слезами, ни ультиматумами. Эти изменения видит и старший сын. Он становится менее конфликтным. Вместо криков сейчас больше смеха. Многие ситуации мы решаем с юмором. Про него сейчас не скажешь, что он относится к типу отца, что всегда остается «безучастными и равнодушным к жизни своих сыновей»¹⁵.

Мне даже нравится эта его жажда целительства. Раньше я смеялась, иронизировала, сравнивая его с Николаем Чудотворцем: когда он, выпивший, начинал прикладывать руку к больной части тела и на полном серьезе приступал к обряду исцеления.

Я благодарна Коле за то, что мне пришлось рядом с ним задуматься о своем  финансовом положении. Работа всегда для меня была хобби. Я была готова работать и бесплатно, потому что мне интересно. Деньги должен в дом приносить муж, считала я. Но он не приносил. И мне пришлось содержать ребенка – и тут уже не хобби. Можно сказать, он меня «исцелил». И эта финансовая независимость сейчас дала мне такую легкость!

Невозможно в современном мире  выстраивать отношения «мужчина-женщина» на основе финансов. «Вот ты, женщина, растишь ему детей, а он не дает тебе денег. Зарабатывает мало. Скотина такая. И еще хочет что-то». Такие рассуждения зачастую приводят к скандалам и ссорам. И все глубже и дальше в дремучую глушь одиночества.

Мне вообще этот подход (а он воспитывался в нашей семье, да и не только в нашей, а в принципе в царско-советско-российской) кажется в корне неверным. У нас нет с Колей финансовой зависимости друг от друга. Теперь настало время разобраться, а нужны ли мы друг другу сами по себе? Такие, какие есть, не из-за причин выживания? И это не касается даже наших родительских отношений. Дети вырастут, и что потом? Сидеть и ненавидеть друг друга за то, что тянули общую лямку, поднимали детей, а собой так и не стали, пожить в удовольствие, в гармонии не успели?

Я пока не могу с этим разобраться. Но я честно Коле сказала, что мне нужно время, чтобы это понять. И не факт, что мы будем вместе. Мне вообще кажется, что в традиционном представлении – «муж – добытчик, жена – хозяйка» – семья себя изжила, и пандемия это тоже остро подсветила. Как на рентгене.

Семья очень важна, я абсолютно в этом уверена, только основа отношений должна быть другой – это партнерство, а не зависимость одного от другого, возникающие от этого манипуляции и заканчивающееся все подчинением и контролем.

***

Что такое семья? Это все же возможность избежать одиночества. И уж как бы ни было банально, любому человеку нужно общение, свой круг. Отказываясь от семьи, человек отказывается от этого самого общения. И, в первую очередь, от самого себя.

Все, что происходит с человеком в вихре жизни, встречи с людьми, начиная от того, кто твои родители, братья и сестры, друзья и коллеги, руководители и власть имущие – это все про «отражение во мне».  Если что-то в них злит, раздражает, обижает, триггерит, вызывает резонанс, вызывает восхищение, зависть – все это наше собственное отражение в них. Это все есть во мне, в глубине меня. И я рискнула и нырнула на самое дно себя и узнала себя во всех отражениях. Как у Пастернака в стихотворении «Нас всех друг другу посылает Бог» точно подмечено:

«по жизни мы идем, и день за днем

Себя друг в друге лучше узнаем»

Этот коронавирус, какой бы ни было это тавтологией, выжал из меня мой собственный вирус, который поражал меня и съедал много лет – любовь и ненависть к моей семье и самой себе. Страх, боль, обиды.

«Пока мы не ответим свой урок,

И не сдадим экзамен жизни честно»

Я все хотела, чтоб родные меня полюбили. На самом же деле они любили меня, но выражали свою любовь каждый, как умел.

Мы также продолжаем бурлить, итальянские страсти никуда не делись. Изменилось что-то во мне. Сначала они в штыки принимали мои изменения. Сейчас же мне кажется, что-то поменялось в них по отношению ко мне. Ко мне прислушиваются, меня благодарят.

Отрицание своих корней, своей связи с родственниками, своих семейных, родовых уз приводит к какому-то блужданию по пустыне. В нашей стране с такой глубокой историей, словно нет связи с прошлым. Страна ведь это тоже семья. Сначала насадили христианство, предав анафеме язычество, которым веками жили наши предки.  Потом княжества взяли и силой объединили в одну Московскую Русь. Потом обрезали напрочь бороды и заставили стать образованными, толком не объяснив, что плохого в кафтанах и прошлом образе жизни. Потом революция – и вновь буквально физическое уничтожение всех, кто нес уклад и культуру прошлых веков. Потом перестройка – и снова истребление всего, что было создано за эти годы. Бесконечная ненависть, попытка забыть прошлое. Выкорчевать. Только ведь те, кто не помнят прошлого, просто обречены проживать его вновь.  И вот мы словно ходим по кругу, вновь и вновь сталкиваясь с ситуациями, где стоит вспомнить, как было, и сделать, используя память, иначе.

Меня просто озарило: мои родители на самом деле любят каждого из нас. Просто они сами жили без корней, под каким-то гнетом бесконечных перипетий. Их не учили любить. Они так же, как и я для своих детей, делали все из лучших побуждений. И поддержка для них была в том, чтобы максимально обеспечить нас материально. Я же, стараясь сделать «лучше», чем мои родители, не принимая и не учитывая их опыт, во многом только навредила своим детям. Это я вижу на своем собственном старшем сыне. Я настолько старалась оберегать его, что вырастила очень умного, мыслящего, но также не принимающего меня ребенка.

Многие упреки, которые я бросала родителям, теперь, в несколько измененной форме, получаю в ответ от сына. Мы словно не слышим друг друга. И между нами образуется пропасть. Это неумение общаться быстро не изменить, никакими революциями или по щелчку пальца. Я продолжаю разговаривать с сыном без критики и упреков, делюсь своими переживаниями, что были у меня в его возрасте. Мы русские друг друга-то не слышим: такая у нас ментальная особенность. И только страшная беда способна нас сплотить.

Вирус – это опасно. Но тут он сыграл такую штуку: «подобное убивает подобное» – и словно стал разрушителем вируса более опасного – вируса взаимной ненависти, зависти, вранья, безразличия и лени, что порожден «базаром житейской суеты», где можно приобрести все, что угодно (космолеты-самолеты-пароходы, дома, земли, острова, горы, звания, ученые степени, репутацию, жен, мужей, детей), кроме искренней любви.

 «Мы все друг другу до смерти нужны»¹⁶

***

Моя семья  – это несколько поколений под одной крышей, что сейчас, в современном мире, по большому счету, история из разряда удивительного невероятного. 

Здесь жили мои бабушки, которых, согласно одной из популярных теорий, называют «молчаливым» поколением. Это очень стойкие люди, на долю которых выпали голод, мировые войны, сталинские репрессии, восстановление разрухи. Бабушки никогда не жаловались на жизнь и очень редко рассказывали о тяготах своего детства и борьбы за выживание. 

Сейчас здесь живут мои родители, так называемые представители бэби-бумеров. Во главе угла у них стоит материальное благополучие, «все для детей», бережливое отношение к накоплениям (чему папа нас не научил, к сожалению). 

Мой муж из иксов, так называемого «потерянного поколения» или «пелевинского поколения П»: он вырос в довольно комфортных условиях, но в юношеском возрасте пережил перестройку, верил в изменения, кстати, как главный герой культовой книги занимался рекламой на ТВ, и пребывает в ступоре от происходящих изменений – так сказать, «не в такой исход» верил. Для него важна стабильность, он в жизни не будет менять работы, жить на чемоданах и не станет гражданином мира. 

Я вроде как на границе поколения иксов и миллениалов. Для меня бесконечно важны свобода выбора и возможность самопознания, но у меня напрочь отсутствует так называемая финансовая грамотность, я не умею копить, откладывать и вообще распоряжаться грамотно деньгами. 

Моя средняя сестра и ее муж тоже из этого поколения. Они не боятся рисковать. И если для меня история с цифровизацией довольно сложная, я все же аналоговый человек, то они с легкостью изучают все гаджеты и пользуются ими. 

Моя младшая сестра и мой сын представители зетов: они независимы от жизненных стандартов и не боятся реализовывать свои планы в жизнь, для них очень важно найти возможность для самореализации. Часто их сравнивают с «молчаливым поколением», так как на зетов навалилась глобальная цифровизация, начало борьбы с терроризмом, мировой финансовый кризис.

В общем, они так же, как и молчаливое поколение, растут в период глобальных перемен. Но в отличие от своих предшественников есть принципиальное различие между ними – это комфорт, в котором растут эти дети. Они предпочитают здоровый образ жизни, разумное потребление, их интересуют вопросы климатических изменений, они ловко разбираются уже в своем возрасте в финансовой грамотности, многие даже не окончив школу, уже создают свои бизнесы. И первостепенная роль для них отнюдь не деньги, а возможность создавать.

Конечно, всемирная сеть наложила на них свой отпечаток – они все граждане мира, и жизнь без интернета и с границами и условностями для них уже не приемлема.  Им не нужно бороться за выживание.

Многие исследователи считают, что именно это поколение будут активно заниматься экологическими проблемами не на словах, а на деле, создаст новые профессии, и в принципе спровоцирует значительные сдвиги в развитии человеческого капитала.

Мои племянники и мой младший сын – альфы. Этих вообще не успели проанализировать ни одни исследователи поколенческих теорий. Ясно одно, они растут в совершенно другой парадигме, в социальном благополучии и мире гаджетов. Даже мой старший сын поражается свободе этих малышей, способности выражать свое мнение. Словно у них встроены знания сразу нескольких измерений.

Борис, например, уверяет, что прилетел к нам из другой галактики в нашу Солнечную систему, потому что на его планете он уже все изучил и выбрал нас своими родителями для знакомства с Землей. Он не боится говорить о своих чувствах, его не упрекают, за то, что мальчик плачет, злится, обижается или грустит. Рефлексия будто встроенное их качество. 

В общем, какими угодно терминами можно называть поколения. Суть в том, что все мы очень разные и сильный отпечаток накладывает на развитие каждого из нас время. И, когда начинаются какие-то дискуссии, отстаивание своих мнений и позиций и разговор грозит превратиться в  ссору, достаточно вспомнить о разных временных реалиях и остудить пыл.  

***

Например, слово «поддержка». Каждый вкладывает свое значение в это понятие. Моя мама очень обижается на мои слова о том, что в нашей семье поддержки не было. С ее точки зрения, она точно была: они с папой помогали финансово, помогали с жильем. И это действительно так.

При этом они говорили: «Ну куда ты поехала, что ты придумала, зачем тебе это, все равно ничего не получится, – вернешься домой». Сейчас я понимаю, ими двигал страх: они боялись, что я могу не оправдать их надежд, или  боялись, что мне может быть больно от неудачи, старались оградить. Для меня же поддержка – это неосуждение и вера в любые мои начинания, принятие меня такой, какая я есть. 

Обратная же сторона медали – это принятие. И тут, поскольку родителям нашим сложно, проявить большую гибкость можем мы, новое поколение, и просто принять – отпустить. И уже тогда не надо бежать от матери, чтобы начать жить (как советуют некоторые доморощенные «психологи» в соцсетях избавляться от «токсичных»), ты просто принимаешь своих родителей, маму и папу, такими, какие они есть, и спокойно живешь свою жизнь, с улыбкой принятия и со свободой внутри.

Став матерью, я понимаю, все эти страхи и тревоги. Мне сложно порой, но я принимаю непохожесть сына на меня, я не вкладываю в него свои нереализованные надежды. Своему сыну я говорю (иногда мне это дается сложно, потому что страшно за него): «Пробуй. Дерзай. У тебя все получится. Двери родительского дома для тебя открыты». Я не боюсь рассказывать ему о своем детстве, о своих страхах и обидах, при этом я не жалуюсь, а передаю свою историю, делюсь своими чувствами,  объясняю причины того, что было со мной, теперь уже став взрослой, проанализировав, все, что со мной происходило. И вот это осознание моих детских мечт, планов, и опыт взрослого – только направляет меня к тому, что я хотела делать, но  из-за гнета своих обид и незнания (со мной никто не говорил про мои чувства) не делала. Часто сын смеется надо мной, удивляется, как я могла совершать некоторые поступки. И в такие моменты мы с ним на одной волне. Нет фраз «да вы из другого поколения, вам меня не понять». Нет конфликта отцов и детей.

***

Я точно знаю, связь между нашими поколениями не прерывается. Мои рассказы о том, какой  была в его возрасте, – как связующий мостик. И еще я вожу детей по моим любимым местам детства. Показываю, где жила моя бабушка с дедом, их прабабушка и прадедушка, рассказываю истории о том, как дед носил нам конфеты и мороженки, как во дворе играл в шахматы. Кстати, племянникам тоже показываю. Во время таких «исторических» прогулок они расспрашивают: «а где окошки?», «а почему дом такой маленький, а что там было?». И вот этот их интерес так хочется сохранить.

Барак, где жила папина мама, а потом родители, – снесли, как и другие, что стояли рядом. На их месте отгрохали огромный жилой комплекс. И кажется, часть моей семейной истории канула в лету. И так от этого щемит в груди. Дом родителей мамы стоит под снос уже без окон и дверей: вот здесь мы ходили в магазин, вот тут играли в штабы, а здесь скакали в резиночки и рубились в ножички. Мои дети эпохи гаджетов даже игр таких-то не знают. Но показываешь им, как это было, и в ответ – такое удивление в глазах – им безумно интересно, и они играют вместе со мной. Я понимаю, что они продолжат играть в телефонах, но частицу своей памяти, моего времени и эпохи я им передала.  

«Есть две вещи, которые родители должны дать своим детям: корни и крылья». Это сказал Гёте, эту фразу много раз повторяла и мама.  Но как по-разному мы с ней доносим ее суть словами!

 И все же в пандемию я ощутила и крылья и корни. Никаких семейных сценариев и ролей. Мы все жили по-настоящему и ценили каждый момент друг с другом, бережно относились к чувствам каждого. Словно сто лет одиночества закончились.

Послесловие

Тем временем, в конце марта на Урале наконец-то включили весну. Как будто природа тоже потеряла обоняние, пандемия ее парализовала, и вот сейчас она снова оживает, проходит аносмия и появляется множество ароматов новой жизни. Я с жадностью вдыхаю свежий воздух. Садишься в трамвай, и в вагоне больше нет этого мерзкого запаха, разъедающего глаза. Гуляешь с собакой, и рядом с домом через шахту  от подземки  прилетают яркие запахи метро: березового дегтя и угля от шпал, пропитанных креозотом.

Все имеет аромат: светящее солнце, журчащая капель, большущие лужи, сырая земля. И сам город, который превратился в болотные владения сказочного героя из известного мультика с ослом и принцессой… Смешно, в мою бытность журналистом,  свердловского губернатора Евгения Куйвашева часто сравнивали с этим героем из-за внешнего сходства.

Пока Куйвашев в отпуске, его зам, бывший мэр-неудачник Екатеринбурга Александр Высокинский подписал постановление о снятии обязательных пандемийных ограничений. Они теперь носят лишь рекомендательный характер. Прошел ровно год с начала введения ковидных запретов. Что в сухом остатке от этой борьбы, сейчас в марте 2021-го?

Маски уже никого не пугают, про обработку рук уже все забыли. Точной статистики в нашей стране, конечно же, нет и не будет ни по заболевшим, ни по умершим. Сложно подсчитать, сколько бизнесов схлопнулось, кто еще в конвульсиях, но пробует выжить, а кто реанимировался и даже прилично заработал. Никто не даст точных цифр по тому, сколько семей распалось, и сколько было «сделано» детей.

Ах, да, конечно, в верхних эшелонах власти пройдет совещание по итогам борьбы с вирусом, на котором каждый вице-премьер будет стократно благодарить: «Владимир Владимирович, спасибо вам за…», потом доложит, сколько хорошего благодаря ему, «глубокоуважаемому», было сделано в стране. Все эти цифры будут иметь мало чего общего с реальным положением дел. Но можно будет смело заявить, что печенегов, сциллу с харибдой мы одолели.

Может, конечно, и одолели. Посмотрим¹⁷. Только благодаря кому? Уж точно не чиновникам в больших кабинетах. Они столько ошибались, трусили, медлили. И все это пришлось разгребать, часто ценой собственных жизней, обычным людям. В первую очередь, врачам.

Нашу семью лечила молоденькая терапевт, у нее была напарница, которая приходила брать тесты. Эта врач раз в три дня смотрела у нас динамику протекания болезни, оперативно меняла лечение, даже в мессенджере писала и спрашивала про наше самочувствие, приносила бесплатные лекарства, кому они были положены. Из десяти человек в нашей семье только у трех из нас был положительный анализ. Но переболели все, и смотрела, лечила она нас всех. Доплаты она получит только за тех, у кого положительный ПЦР. А я еще и из другого региона.

Как-то спросила ее,  что делать, ведь я «не местная», вдруг ей и за меня не сделают доплату. На что она мне ответила: «Это дело десятое. Главное, чтобы вы все выздоровели».

Эта врач звонила мне и в Екатеринбург (взяла телефон у мамы моей) узнать, как мое состояние, проходит ли кашель. Обратилась ли я по месту жительства, сдала ли анализы и какие результаты. Я просто обалдела. Это обычный врач из обычной пермской поликлиники.

Она брала и делала. С полной ответственностью за свою работу. И наши чиновники могли бы взять с нее пример, как надо относиться к своей работе. Паники было бы меньше.

***

Кстати, первое снятие ограничений в июле тоже подписывал врио губернатора – тогда им был Алексей Орлов, который сейчас пытается стать удачливым градоначальником. Но у него не очень получается. Странно, что губернатор словно отлынивает от принятия серьезных решений. Куйвашев во время пандемии ушел в тень – его стало не видно и не слышно. Мало похоже на руководителя большого региона.

Больше всего он напоминает мне историю Беневоленского из Салтыкова-Щедрина: тот постоянно куда-то пропадал, а потом обнаруживался за поеданием пирогов у Распоповой. Так и в случае с нашим главой: исчезнет – и вдруг появится с новым неожиданным указом. Как говорится, иногда появлялся и «оказывал склонность к законодательству»¹⁸.

***

Вообще пандемия поставила вопрос ребром о качестве российских руководителей регионов. Начали, как грибы после дождя, появляться рассуждения «о губернаторе нового времени» или, как говорят, «новой волны». Чтоб был не технократом, не популистом, а реально решал проблемы людей. Получается, нужно, чтобы такой чиновник изменил саму суть своей деятельности: перестал работать в угоду элит, остановил порочную практику выплаты дани Москве. Напротив, его миссией должен стать лозунг: «сделать регион местом комфортной жизни для людей». Чтобы воплощать лозунг в жизнь, ему необходимо обладать сильными моральными качествами, без жажды личной наживы.

Казалось, пермский Махонин – вот из этой формации. Хочется верить. Но пока с трудом. По большому счету, таких управленцев в России сейчас нет.

Все больше говорят о трансфере власти, и некоторые даже обозначают изменения. Но, судя по тем законам, что штампуют российские парламентарии, гайки все больше закручиваются. Появляется все больше запретов для простых жителей, а они уже не сказать, чтобы глуповцы, даже, наоборот, думающие люди, которые пытаются сами найти возможность диалога с власть имущими, за что и ставят себя под удар.

За этот год список правонарушений пополнился новыми пунктами: блокировка за мат в соцсетях, заключение в тюрьму за клевету, появились иноагенты-физлица, создана куча сложностей в работе НКО и просветителей, отказ от соблюдения норм  международного права и контроля (вы же, головотяпы, сами за себя подумать не можете), не уведомительный, а разрешительный характер митингов и общественных мероприятий, все больше преференций для избранных (президент может избираться бесконечное количество раз, он получил неприкосновенность, вся информация о доходах силовиков будет закрыта). Чем не кастовость? Словом, как водится, «пьес этих было две: ”Разорю!” и “Не потерплю!”»¹⁹.

Бородавкин, писавший устав о «притеснении градоначальников законами», отметил один крайне важный параграф, неукоснительно соблюдающийся и поныне: «Ежели чувствуешь, что закон полагает тебе препятствие, то, сняв оный со стола, положи под себя. И тогда все сие, сделавшись невидимым, много тебя в действии облегчит»²⁰.

В таких условиях сложно создавать и быть управленцем «новой волны». Все это лишь видимость, декорации, «потемкинские деревни».

К внутренним мерам добавляются заявления  о внешней политике: «Россия в кольце врагов» или высказывания дипломатов об уничтожении Евросоюзом отношений с Россией, «санкционных инстинктах».

***

Пандемия, несмотря на закрытие границ между странами, показала, что только объединение поможет остаться нам людьми. Мы все оказались заперты на одной маленькой планете, как бы это пафосно ни звучало.

Это наш дом. И это особенно чувствуется именно с этой общей мировой угрозой вируса. Все оказались заперты не по своей воле, как я в доме со своими родителями. И пока я не начала меняться сама, они тоже не менялись. Думаю, родные такими и остались (со своими тараканами, историями, правдами и кривдами), но отношение ко мне все же изменилось. И это чувствуется в нашем общении.

Я четко проработала и поборола свои страхи, будто меня не принимают, не любят. Научилась сохранять свои личные границы и в то же время позволила другим их иметь. Может показаться, что я сначала нюх потеряла, потом испытывала от привычных ситуаций совершенно иные впечатления, и в результате вернула себя и свое обоняние – в прямом, и в переносном смысле. Я перестала насильно причинять добро и всех родных пытаться поменять и прогнуть под себя. Я начала с себя.

При этом важно не менять себя, корить за неудачи, а возвращаться к себе, к своим истокам, к тому, какой ты на самом деле. Потому что, взрослея, мы все становимся актерами на сцене огромного театра, когда на нас наваливаются разные социальные установки, ритуалы, убеждения, – мы просто теряем себя. И вот как раз вернуться к себе, смыть грим, снять сценические костюмы, как листья капусты, с себя, вернуть все пять (а может и больше) чувств в первозданном виде – самое важное.

Это не про то, чтобы исключить из жизни все негативные факторы или людей. Потому что, когда ты находишь себя, эти факторы могут оказаться совсем не негативными, а наоборот, и люди рядом тоже начинают меняться. Но дело не в том, что они меняются, а в том, что человек находит себя и смотрит на все без социальных окуляров. Все, что не твое, отвалится само собою, в том числе и люди. Декорации падут, как триггеры, которые нужны были для исполнения определенных ролей, как и люди, которые предназначались быть зрителями в твоей жизни для аплодисментов. А настоящие – останутся.

«Надо прислушаться к голосу ребенка, которым ты был когда-то и который существует еще где-то внутри тебя. Если мы прислушаемся к ребенку внутри нас, глаза наши вновь обретут блеск. Если мы не утеряем связи с этим ребенком, не порвется и наша связь с жизнью»²¹.

***

Правда в том, что власть – это часть народа, и действия чиновников продолжают оставаться такими же, как двести и сто лет назад по одной только причине: у них есть возможность такими быть. А возможность создают сами люди. Красноречивый случай с открытым уроком в одном из образовательных центров, где мальчик поправил президента: мол, не Семилетняя война, а Северная. И поправил справедливо. Тут же директор поспешила наградить школьника эпитетом “наглый”, вместо того, чтобы отметить его смелость и начитанность. Это ли не чинопочитание, не раболепие, которое и создает самую комфортную среду для произвола чиновников? Да, это именно то, что делают многие люди из “простого народа” – бьют челом государю-батюшке и отказываются от какого-либо своего волеизъявления по умолчанию. Что остается власти? Действовать произвольно.

Сейчас, когда осознанности гораздо больше, мы можем меняться, менять отношение к происходящему и создавать условия, в которых уже невозможны Беневоленский и фаршированная голова. И это на самом деле уже назревшая необходимость.

Власть  вместо выстраивания диалога еще больше усиливает силовые методы общения. Самое интересное, что это действия в пустоте. Эти методы уже не работают. Общество изменилось. Попытки управлять по-старому выглядят даже …смешно, потому что совершенно не учитывают реального положения дел. Эта попытка “обнулиться”, перекрыть краник с интернетом, связующим нас с остальным миром – зачем это?

Зачем проводить очередную политическую лоботомию в нашей стране? Вопрос, к чему придут эти наши власти, которые решили править до скончания веков, когда мой сын и такие, как он, вырастут до возраста волеизъявления? Неужели они думают, что детей, которые воспитываются на принципах уважения, с которыми родители разговаривают, а не давят и не подавляют, будут жить в подавлении власти?

При этом, тренд, как в нашем поколении, просто эмигрировать уходит – наши дети хотят жить в этой стране. Благодаря пандемии, пришлось обратить внимание на то, какая у нас страна. Она невероятна: ее природа, культура, история, которая живет в каждом здании, улочке, и которую невозможно переписать, как в учебниках, – здесь можно жить ничем не хуже, чем в других государствах. И важно, что многие дети не хотят переехать в другую страну на все готовое и пользоваться «их» благами, они сами эти блага хотят создавать на своей земле, где родились.

Ощущение, что у наших детей запас страданий, выпавших на долю нашей нации, отвалился как атавизм. Генетически эти дети живут в других условиях, так сказать «хлебнувшие не горя, а комфорта»:  комфорта бытового, комфорта эмоционального.  И они не хотят каких-то резких изменений. Они хотят диалога. Уважительного. Они словно привитые от вируса ненависти, озлобленности, страхов.

Потому что если продолжить блефовать, то всю фальшь нос тут же почует. Пандемия вернула значение силы обоняния.

***

Впереди будут и другие вирусы. Так, может, история с пандемией научит не воевать и выяснять отношения, а любить других с их самобытностью, непохожестью. И вот так появится не фальшивое, а настоящее человеческое лицо и у нашего государства. Хотя «доказательств, что история работает на пользу человека, нет»²²…

***

Прошел год, но, как оказалось, пандемию мы не победили. Нас накрыла и вторая, и третья волна,  впереди – четвертая. Цифры смертности в разы выше первой волны. Люди просто привыкли к новым реалиям жизни, сформировалась «новая нормальность».

Говорят, что пандемия новой коронавирусной инфекции – первый столь масштабный вызов биобезопасности на современном этапе развития человечества. Сейчас власть предержащие во всем мире вновь, как и сто лет назад, говорят о необходимости разработать «санитарные щиты», новые генетические, цифровые, коммуникационные  стратегии.

Неужели все же идет это самое «Оно»?

***

Мы все в состоянии войны. А когда идет война невозможно созидать. Где надежда? В наших детях, которые отказываются воевать. Они более гибкие, мобильные, готовые осваивать новое, что-то менять, не разрушая и стирая с лица земли прошлое, у них нет страха. Им некогда делить и воевать, они предпочтут найти место, где смогут жить, как хотят, не тратя время на ненужные споры и сопротивление. Например, двинутся на Бали, самоустранившись от борьбы. Им не хочется тратить на это свою жизнь.

***

Недавно я посмотрела пермскую постановку – оперу для драматических актеров «Антигона». Понятно, что она основана на античном наследии: сестра в течение долгого времени безуспешно пытается похоронить тело брата. Ей мешает ее дядя Креонт, пытающийся удержать власть. Традиционно положительным героем всегда была Антигона, в современном же прочтении положительных героев нет вовсе: оба персонажа тянут одеяло на себя. Все их взаимодействие – состояние войны. Диалога нет и в помине. Каждый аргументирует свою непримиримость.

Что самое важное в этой истории? То, как в ней показана настоящая жизнь – пьеса дышит отсылками к реальности. И передает состояние нашего общества: нежелание слушать друг друга, неумение разговаривать. Это не физическая война. Она живет внутри каждого из нас. Непримиримость ведет к смерти. Как я уже написала: в состоянии войны ничего нельзя построить или создать. И пока каждый не прекратит  войну в своей голове, теле и в душе, не научится разговаривать хотя бы с самим собой, с близкими и людьми – не поменяется и общество в целом.

Коронавирус стал очередной точкой невозврата на тайм-линии человечества. Привычные пути решения проблем и выхода из кризиса: война, революция – конечно возможны, но нужны ли? Будет что-то новое. Что? Предположений много, но наверняка не знает никто. Но это совершенно точно зависит от каждого из нас. Садовники мы или просто так.