Read the book: «Небо с овчинку»

Глава 1

Если бы еще вчера кто-нибудь спросил меня, как я отношусь к нашей продвинутой и сверхсовременной молодежи, я бы, наверное, задумалась, не имея реального опыта в общении с ней. Но зато сегодня я твердо и уверенно могу сказать, что предпочла бы держаться от нее, от этой самой молодежи, как можно дальше.

С чего вдруг так сразу? А вот с того: от чрезмерного общения с представителями данной группы населения. Нет, не подумайте, что я, частный детектив Татьяна Иванова, пошла работать воспитателем в детский садик или же педагогом в одну из тарасовских школ – ничего подобного. Просто…

Хотя нет, очень даже и не просто. Не далее как пару недель назад кое-что произошло. Моя подруга Ленка-француженка, та самая, что в детях души не чает, а потому и работает за гроши в задрипанной школе Трубного района учителем, подбросила мне на время своего сводного братца – оболтуса десяти лет.

– Танюша, мне тут по блату путевочку в один клевый и очень дорогой санаторий достали, не последишь за ребенком? – обратилась она ко мне, заявившись в гости ни свет ни заря. – Мои все кто куда разъехались и не скоро будут, а его деть некуда, одного же не оставишь.

Когда же Ленка увидела выражение моего лица, молчаливо говорящее все, что я относительно ее идеи думаю, она моментально прикинулась самой несчастной женщиной на земле и стала жаловаться. Жаловалась на зарплату, не позволяющую ей как следует отдохнуть; на работу, которой она в общем-то довольна, да только из-за нее почти не имеет свободного времени на личную жизнь. А личная жизнь у нее, хорошей, давно уже находилась на нуле – ни постоянного любовника, ни даже временного ухажера. А тут такая удача: и тебе заслуженный отдых, и возможность найти того единственного, что предназначен ей, можно сказать, с самого рожденья.

Вот этим она мне на нервы и капала, а я-то, дура, сначала слушала ее, раскрыв рот, а потом взяла и согласилась. Ну, для себя я, конечно, прикинула, что парень вроде бы не грудной, особой опеки не требует, всего-то и надо, что накормить его. К тому же, наблюдая за молодежью со стороны, я подумала, что он целыми днями будет носиться по дружкам и подружкам и видеть его я практически не буду – следовательно, согласие на просьбу старой подруги лично мне ничем не грозит.

Но, боже мой, как же я ошибалась! Жаль, что поняла это лишь сегодня, увидев «золотого» мальчонку, как отзывалась о нем его сестричка, когда Ленка привела братишку ко мне. Тогда-то мне и стало ясно: тишины и покоя не будет, даже не мечтай. Потому что парень, оказавшись в моей квартире, сразу же повел себя так, будто хозяин тут он, а не я.

– Ну и дыра, – ни много ни мало, усмехнувшись, заявил он, переступив через порог моего жилища. Затем бесцеремонно прошел в зал, снял со стены кинжал – подарок Гарика Папазяна, повертел его в руках, потом вернул на место и равнодушно спросил: – Где тут моя комната? Надеюсь, хоть в ней нет всего этого хлама.

В ответ я смогла только глупо пожать плечами и покоситься на довольную Ленку. Ей-то что, через час она укатит в свой санаторий, а мне тут развлекаться с ее детонькой.

– Что, для меня нет отдельной комнаты? – сам все понял парнишка, внимательно оглядевшись. – Блин, ну я и попал! Хуже не придумаешь.

Он стоял в центре комнаты, по-блатному засунув большие пальцы рук за ремень своих новомодных джинсовых брюк, и смотрел на нас с Ленкой как бы свысока. По его взгляду я и поняла, что в роли подчиняющегося этот малый себя даже не представляет. Он привык получать все, что желает, – результат сестриного воспитания, она у нас любительница баловать детей. Но я-то к этой группе никак не отношусь и совершенно не намерена терпеть пренебрежение ко мне и моим вещам в собственной квартире.

Приняв решение сразу же отказать Ленке, несмотря на нашу с ней давнюю дружбу, я решительно повернулась в ее сторону и тут же услышала:

– Скажи, ведь правда, он душка? Ты даже еще не представляешь, насколько это талантливый мальчик, настоящий кладезь новых идей и фантазий. Вдвоем вам будет веселее. К тому же, я надеюсь, – уже тише добавила Ленка, – что после общения с ним ты наконец задумаешься о том, не заняться ли тебе самой созданием полноценной семьи, с такими же вот детишками.

Нет, Ленка, несомненно, была хорошим педагогом и психологом, иначе бы ей ни за что не удалось так быстро сломить мое сопротивление и даже умудриться не услышать от меня ни единого слова протеста или восклицания. Я и очнуться не успела, как она укатила на вокзал, оставив меня наедине со зверенышем, почему-то называемым ребенком. Вот с этого момента и начались мои беды.

Талантливый мальчуган, пока я провожала его сестрицу, умудрился разобрать мой старый, но очень удобный фотоаппарат. Когда же я, вернувшись в комнату, застукала его за этим занятием, кладезь идей без всякой боязни заявил:

– Не думал, что ты коллекционируешь такую рухлядь. Ленка говорила, ты частный детектив, но я пока что-то не нашел у тебя ни одного шпионского прибамбаса, одни только детские игрушки, – он указал на сваленные в кучу приборы, которыми я обычно пользуюсь во время расследований. А, ты, наверное, их хранишь где-нибудь в тайнике, чтобы никто не нашел, – сделал он собственный вывод, даже не дожидаясь от меня ответа или пояснения. – Кстати, могу кое-что из этого мусора соорудить более полезное. Как тебе такая мысль?

«Ну уж нет, с меня хватит! Чтобы какой-то сопляк выводил из строя мои рабочие инструменты – не позволю».

– Ты… послушай-ка меня, – уперев руки в бока, строго начала я.

– Костян, – перебил меня мальчишка.

– Что? – не сразу поняла я.

– Меня так зовут друзья. Костян, то есть Костя, можно Константин. Мы ведь еще, кажется, незнакомы. Ну, так что ты там хотела сказать?

«Невероятно, – невольно изумилась я. – И откуда только в таком юном возрасте берется столько наглости? Как, вот скажите, с такими детьми можно нормально разговаривать? Они же тебя ни в грош не ставят».

Совершенно растерявшись от подобного ко мне обращения со стороны почти что ребенка, я даже забыла, что только что планировала произнести, и на пару минут застыла в молчании. Мне и самой не верилось, что это я, Татьяна Иванова, не терявшая над собой контроль во время общения с преступниками, бандитами и убийцами, могу так легко расклеиться перед сопляком. Но факт оставался фактом. Ситуация была для меня совершенно новой, и я понятия не имела, что в подобных случаях следует делать. Тем более что с педагогикой я совершенно не дружна, детей видела разве что по телевизору или из окна своей квартиры бегающими во дворе. А тут нате вам – живой и наглый. Делай с ним что хочешь!

– Знаешь что, мальчик, – снова начала я, решив сразу, раз и навсегда, расставить все точки над «и» и показать, кто тут есть кто.

– Константин, – вновь поправил меня паренек, даже не подняв при этом головы от начатого разбойного дела – он продолжал разбирать фотоаппарат на мелкие детали.

– Константин так Константин, – окончательно разозлилась я. – Значит, вот что, Константин! Я согласилась принять тебя у себя только из-за твоей сестры. Но я совершенно не собираюсь терпеть тут твои выходки. Это мой дом…

– Ты, наверное, хотела сказать – квартира, – вновь сумничал мой гость.

– Не перебивай меня, – еле сдерживала уже себя я, а парнишка лишь нагло усмехался, наблюдая за моей реакцией на его поведение. Ему все это, похоже, очень нравилось. – Еще раз повторяю, здесь командую я, а потому не смей брать мои вещи без разрешения и разбирать их на запчасти, – вырвав из его рук корпус фотоаппарата, почти прокричала я. – Иначе прицеплю тебя наручниками к батарее и оставлю так до возвращения сестры.

Затем я резко развернулась и покинула комнату. Оказавшись в кухне, я долго не могла снять с себя раздражение, вызываемое одним только видом паренька, а потому выпила почти три чашки очень крепкого кофе и выкурила несколько сигарет. Это немного успокоило меня, и я снова начала мыслить как нормальный человек.

«И что это я так разнервничалась? – стала укорять себя я. – Ничего страшного пока не случилось. Ну, подумаешь, разобрал мальчик фотоаппарат, так ведь он и в самом деле был очень старым и его пора было заменить. – Я вздохнула и тут же сама себе возразила: – Старый-то старый, но очень привычный и родной. Эх, жаль камеру, но теперь ничего не поделаешь, придется все же купить новую».

Затем мои мысли переключились на «подброшенного» мне мальчишку, и я принялась думать, что мне с ним делать целый месяц. В минуту месяц мне показался невероятно длинным и почти нескончаемым обрезком времени. Смогу ли я его пережить? Ну, конечно же, смогу, что тут такого. Вот немного привыкну к своему квартиранту, и все станет на место. Кстати, интересно, чем сейчас занимается наше «чудо»? Что-то уж больно тихо оно себя ведет.

От мысли, что ничего хорошего мальчишке в голову прийти не могло, меня передернуло, и я поспешила в зал, провести проверку. Но лучше бы я сделала это полчаса назад, а не сейчас, так как к моему появлению уже не камера, а видеомагнитофон подвергся личному досмотру юного техника. Мальчишка, склонившись, стоял над его содержимым и соединял между собой какие-то проводки.

– Ты что делаешь? – почти закричала я.

– Ремонтирую. А что, не видно? – спокойно откликнулся малолетний Кулибин. – Я и не думал, что у тебя тут все так запущено, видак же еле показывает. Вот, пытаюсь его немного привести в божеский вид.

– Да ты же его раскурочил весь, – застыв над видеомагнитофоном в нелепой позе, расстроенно вздохнула я. – Ты…

– Не горячись, – успокоил меня Костик. – Я подобную древность еще в детском садике разбирал, раз плюнуть. Вот увидишь, сейчас будет показывать, как новенький.

Я сжала кулаки и зло заскрипела зубами, планируя навешать пареньку хороших тумаков, но тут позвонили в дверь.

– Даю тебе две минуты, чтобы ты вернул все запчасти на место и оставил магнитофон в покое! – рявкнула я, направляясь к двери.

Интересно, кого там еще принесло? Хватит с меня уже гостей на сегодня.

Оказавшись у двери, я не стала распахивать ее настежь сразу же, а сначала посмотрела в дверной «глазок», дабы удостовериться, что это не те гости, про которых говорят, что лучше бы они не появлялись. Так я делала довольно редко, лишь когда у меня полностью отсутствовало желание с кем бы то ни было общаться. Чаще же просто распахивала дверь не задумываясь, а уже потом решала, что с этим посетителем делать.

На лестничной площадке неуверенно мялся какой-то совершенно незнакомый мне парень. И хотя в «глазок» рассмотреть его лицо было сложно, от меня все же не ускользнуло, что он был примерно моего возраста и довольно приятной наружности.

«Кто бы это мог быть? – спросила я сама себя. Но потом, немного подумав, решила: – Зачем гадать, когда можно все узнать, открыв дверь. Хуже, чем есть, уже не будет».

Отомкнув задвижку на двери, я толкнула ее наружу и вопросительно уставилась на побеспокоившего меня гражданина.

– Хм… Вы Татьяна Александровна Иванова? – смущенно кашлянув, спросил посетитель при виде меня.

– Ну, я, – небрежно бросила я в ответ. – А что вы хотели?

– Я к вам относительно работы. То есть, как бы это правильно сказать… – замялся гость.

– Ну, как-нибудь уж скажите, – снова буркнула я, прислонившись к косяку.

– Я… в общем, пришел, чтобы… у меня есть дело и… – зачастил парень, так и не договорив ни одной фразы до конца.

Я же, давно поняв, что его ко мне привело, распахнула дверь еще шире, сама отошла в сторону и командным тоном произнесла:

– Входите.

Нерешительность заказчиков мне никогда не нравилась. А потому я всячески начинала подталкивать их, язвить, заставляя становиться более активными в разговоре и не мямлить, словно неуч у доски. Впрочем, что я об этом говорю, вы и без того знаете, что свое прозвище Ведьма я оправдываю вполне. И самое интересное, что подобное поведение сходит мне с рук, потому как чаще всего я бываю нужна заказчикам куда больше, чем они мне. Убийства и прочие безобразия в нашем городе совершались всегда, и меньше их вряд ли станет. А значит, без работы частные детективы не останутся, будь они даже все как один грубиянами.

После того, как только что прибывший потенциальный заказчик оказался в моей квартире и даже успел заметить, что у меня гости, я указала ему в сторону кухни и добавила:

– Пройдемте туда, там и поговорим.

Мужчина кивнул, поняв, что в присутствии мальца, успевшего уже выглянуть из комнаты несколько раз, говорить будет не совсем удобно, и сразу же прошел, куда было указано. Оказавшись в кухне, мы сели друг напротив друга, и я приготовилась слушать. Но, так как мой гость пока еще собирался с мыслями, я принялась его рассматривать.

Парень и в самом деле был примерно моего возраста, то бишь лет двадцати семи – двадцати восьми. Характер его я бы определила как слабый и безвольный. Такой более свойствен для женщины, но никак не для ее защитника. При более пристальном осмотре мягкость характера читалась даже по чертам лица: они были излишне плавными и какими-то детскими. Немного пухлые щечки с легким румянцем, маленькие голубые глаза под густыми бровями, пухловатые губы и светлые волосы – все заставляло думать, что природа немного ошиблась, сделав этого человека мужчиной, а не женщиной. Но теперь уж ничего не поправишь.

– Как я уже сказал, – наконец-то неуверенно начал гость, еще более теряясь под моим внимательным и изучающим взглядом, – я пришел для того, чтобы попросить вас выполнить одну работу. Вы ведь частный детектив?

Я молча кивнула.

– Я хотел попросить вас, чтобы вы… Ну, как бы это сказать…

– Вы не представились, – перебила я его сумбурные речи, информативность и смысл которых до сих пор не изменились. Впрочем, если он, то бишь смысл, в них вообще изначально был.

– Ах да, – осекся парень и сразу загорелся розовой краской, прямо как девица. – Максим Леонидович Мурашев.

– Если я правильно вас поняла, Максим Леонидович, то у вас случилась какая-то беда и вы нуждаетесь в моей помощи? – взяв инициативу по ведению разговора в свои руки, начала я.

Посетитель кивнул.

– У меня исчезла девушка. То есть не моя девушка, а… Мы с ней не встречались, но я…

В этот момент я заметила, что в кухню просочился мой временный квартирант, который, наглым образом пристроившись у двери, приготовился слушать, о чем пойдет речь. Допускать зрителей до разговора с Мурашевым я совершенно не собиралась, уже давно придерживаясь правила: все сказанное клиентом сугубо конфиденциально и разглашению не подлежит. Поэтому, понимая, что нормального человеческого языка парень не разумеет, я сдвинула брови и немного угрожающим голосом произнесла:

– А тебя кто сюда звал? Ну-ка, марш в комнату.

– А что я там не видел? – не двинувшись с места, бросил Константин. – Видак твой я уже собрал, работает, как новенький. Или, может, еще что подремонтировать?

– Я тебе подремонтирую, юный техник, – пригрозила я ему пальцем. – Включи себе телевизор, и чтоб духу твоего не видно и не слышно было. Ясно?

– Слушаюсь, мамочка, – язвительно усмехнулся Константин, но все же послушался и вышел из кухни.

Я облегченно вздохнула и повернулась к клиенту, который тоже оторвал взгляд от двери и, повернувшись ко мне, спросил:

– Это ваш сын?

– Боже упаси, – отмахнулась я. А потом сразу же возвратилась к прерванному разговору. Беседа на темы моей личной жизни с посторонними меня совершенно не прельщала. – Вы что-то, кажется, говорили о девушке, – первым делом напомнила я. – Так что там с ней произошло? Ее убили? Похитили?

– Точно не знаю, не уверен, но… Мне кажется, то есть не только мне, – снова став взволнованным, замямлил клиент. – Дело в том, что она пропала, причем давно. Вот я и подумал, ну потому, что она жила с тем типом, что, может быть…

Сказать честно, мой сегодняшний визитер начинал меня раздражать. Так и подмывало съязвить: «Ты мужчина или не мужчина, в конце концов! Скажи все коротко и ясно или иди к мамочке и поплачься ей в жилетку, может, легче станет». Но я заставила себя сдержаться и набралась терпения, чтобы дослушать Мурашева до конца.

Оказалось, что месяц назад пропала девушка, в которую он давно уже был влюблен. Сама же возлюбленная подобными чувствами к этому слизняку не пылала, что и понятно. У нее даже был парень, с которым эта особа вместе жила. Причем, куда девчонка исчезла, никому не известно. Квартира ее заперта, на работе она не появлялась, а кавалер почему-то скрывается. Сей же влюбленный мямля утверждал, что с девушкой наверняка что-то случилось и он даже догадывается, что именно.

– Я не совсем понимаю, что вы хотите сказать, – выслушав невнятный рассказ гостя относительно столь для него дорогой пропажи, сказала я. – Если вы знаете, что с ней случилось, зачем тогда пришли ко мне?

– Не то чтобы знаю, просто у меня такое предчувствие, – по-прежнему не говоря ничего конкретного, произнес Максим.

– Так, стоп, – остановила я парня. – Начнем с самого начала. Пропала девушка. Никто не знает, где она. Вы хотите ее найти? Так?

– Да, очень хочу, – подтвердил мои слова Максим.

– Вы догадываетесь, что с ней могло что-то случиться? Так?

Снова кивок.

– В таком случае говорите, я слушаю.

– Я думаю, что ее мог убить ее же парень, – глухим голосом произнес Максим и, сразу опустив глаза, стал нервно теребить руками край своей рубашки на уровне пуговиц.

– Почему вы так решили? – поинтересовалась я.

– Просто… ну, потому, что он какой-то ненормальный. Вроде как шизофреник.

– В чем это выражается?

– Ну, не знаю, – снова заволновался Максим. – Просто нужно видеть, как он одевается, как ведет себя… Настоящий бомж! А какие у него рисунки, какие он стихи пишет – это же ужас какой-то! В них сплошной разврат и кровь, безголовые люди, трупы, мерзость. Он явно сдвинутый и ненормальный. Для таких, как этот тип, ничего не стоит убить человека, – безостановочно затараторил парень, как будто плотину прорвало. – Он наверняка с ней что-то сделал, потому и скрывается сейчас. Я его искал, но безрезультатно.

– Так, может, они вдвоем куда-то уехали, никого не предупредив, вот и все, – предположила я, постепенно начиная терять интерес к данному делу.

– Нет, исключено, – возразил мне Мурашев. – Я видел несколько раз этого типа в городе, просто догнать не успел, он был один. Ясно, что он скрывается.

– А почему вы не обратились в милицию? – задала я следующий вопрос. – Для вас это стало бы дешевле… Ведь частные детективы берут не дешево, моя ставка, например, – двести долларов в день.

– Я знаю, – закивал головой Максим. – Только в милиции я уже был, ну и… Они сказали, что ищут. А друзья мне говорят, что они могут искать годами и это ничего не даст. Вот я и пришел к вам. А деньги… они у меня есть, – Максим извлек из кармана бумажник и стал его открывать, дабы продемонстрировать мне, что он не врет.

«Ну хоть и на том спасибо», – съязвил мой внутренний голосок, пока я наблюдала за тем, как парень дрожащими руками пытается отстегнуть на нем застежку. Я, правда, сразу же свой противный голосок угомонила, заметив ему: «Какой бы ни был клиент, его нужно уважать».

Тут я, пожалуй, немного загнула, но все же внутренняя пикировка заставила мой язвительный ум переключиться на саму проблему, а не на то, что ей предшествует.

– Так, значит, вы думаете, что с вашей девушкой… Кстати, как ее имя?

– Ольга Алексеевна Туркина, – быстро ответил Максим.

– Что с Ольгой что-то случилось? – закончила я начатую фразу.

– Конечно, случилось, иначе бы она не исчезла, никому ничего не сказав. Так вы… вы согласны ее найти? – поднял на меня просяще глаза Максим.

Я задумалась. Стоит ли тратить время на поиски девушки, якобы пропавшей, а возможно, исчезнувшей со своим парнем? Да может, она специально скрывается от надоевшего, влюбленного в нее зануды, и всего-то делов, а он тут пытается всех на ноги поставить. Если это так, то я ее прекрасно понимаю, сама бы так же сделала.

Хотя если подумать, то мне-то все равно, за что получать денежки: за тяжелую работу или за небольшое путешествие по городу и общение с людьми. Все, решено, берусь.

Я повернулась к парню и уверенно произнесла:

– Хорошо, я займусь вашим делом.

– Я… я вам очень благодарен! – обрадованно растянув губы в улыбке, воскликнул Мурашев. – Вы даже не представляете, насколько…

– У вас есть фотография пропавшей? – не обращая никакого внимания на восклицания парня, сразу перейдя к делу, спросила я. – Мне она будет нужна в первую очередь.

– Да, есть. Я знал, что фотографии потребуются, а потому взял несколько штук из дома, – ответил Максим и снова полез во внутренний карман, из которого недавно извлекал бумажник.

Он рылся в нем несколько минут, а потом достал оттуда три карточки размером девять на двенадцать и протянул их мне. Я взяла фотографии и принялась их рассматривать. На первой карточке была заснята компания молодых людей примерно одного возраста: три парня и четыре девушки. Естественно, что здесь выхватить взглядом нужную мне особу я не могла, не зная о ней совершенно ничего. В этом мне помог Мурашев.

– Вон та, что слева, – Оля. – Он показал на фотокарточку своим маленьким пальчиком и томно вздохнул.

Я присмотрелась к запечатленной на карточке девушке повнимательнее, но ничего особенного в ней не заметила: блондинка, вроде бы натуральная. Цвет глаз неясен из-за плохого качества фотографии. Черты лица четкие, но не слишком броские. В целом – ничего особенного. Я отложила эту карточку в сторону и перешла к другой.

На ней была заснята та же самая девушка, но уже одна и более крупным планом. Так что теперь ее можно было рассмотреть получше. Оказалось, что пропавшая все-таки очень даже ничего внешне, особенно когда собирает волосы вверх и делает прическу. Глядя же на ее губы, можно было догадаться, что натура она вовсе не хрупкая, а скорее наоборот – решительная и сильная. Такая должна быть весьма активной по жизни.

– Милое создание, – сделала я комплимент.

Максим снова зарделся и удовлетворенно, но между тем ужасно глупо заулыбался.

– Вы правда так считаете? Для меня она самая прекрасная на свете! Лучше ее никого нет.

«Ну да, конечно. Она красива, как Бэль, из мюзикла „Нотр-Дам де Пари“, – снова включился в работу мой язвительный внутренний голосок. – Только вот ты, мой хороший, на Квазимоду больше смахиваешь. Стоп! Опять ты за свое, – осадила я сама себя. – Имей хоть какое-нибудь уважение к „столь глубоким чувствам клиента“.»

И продолжила работу с фотографиями. Впрочем, на третьей карточке девушка вышла совершенно расплывчато и нечетко, так что оставалось ориентироваться на те впечатления, что сложились у меня на основе первого просмотра.

– Фотографии я пока оставлю у себя, – откладывая снимки в сторону, произнесла я. – Они мне понадобятся при поисках.

Мурашев согласно кивнул.

– И еще: мне будет нужен адрес того самого парня. Вы, кажется, сказали, что он жил вместе с Ольгой?

– Да, они проживали в одной квартире, – сглотнув слюну, ответил мне Максим. – Адрес я могу написать.

Я повернулась на стуле, взяла с холодильника ручку и блокнот и протянула их Мурашеву. Пока он тщательно и аккуратно выводил буквы, я снова спросила:

– Эта квартира была единственным местом, где данный тип проживал? Или же он имеет свое собственное жилье?

– Скорее всего нет, – подняв голову, теперь уже более ровно и без заиканий ответил Мурашев. – У него, по-моему, вообще никакого жилья раньше не было. Не знаю даже, где он мог жить, пока не прицепился к Оле.

– Ясно, – кивнула я и перешла к следующим интересующим меня вопросам. – Как зовут ее парня? – первым делом спросила я.

– Этого шизофреника? Степанов Олег Юрьевич.

– Он есть на фотографиях?

– Нет, тогда они еще не были знакомы, – ответил мне Максим и собрался было вернуть листок с только что сделанными записями, но я его остановила, попросив:

– Напишите там же место работы девушки, данные о ее друзьях, подругах, родственниках. Все, что может пригодиться во время ее розыска.

– Я вас не совсем понимаю, – нелепо застыв с протянутым листом в руке, произнес Мурашев. – При чем тут подруги, если ее мог убить этот тип?

«Ты совсем тупой или прикидываешься?» – горел желанием сорваться вопрос. Но я сдержалась, понимая, что тут уже ничем не поможешь, гиблый фрукт переделу не подлежит, как говорится.

– Я должна удостовериться в том, что Оля никому не сообщала, что она куда-то собирается, и никто не видел ее где-то в городе в течение месяца, – как могла, предельно понятно объяснила я причину своей просьбы.

Теперь Мурашев меня, кажется, понял и продолжил свою писанину. У меня же появилось немного времени, чтобы отдохнуть от его глупых вопросов и собраться с мыслями. Но как раз в этот момент из соседней комнаты донесся какой-то шум. Не понять, кто является его виновником, было довольно сложно.

Естественно, я моментально ринулась в зал. А там мой малолетний постоялец, предоставленный на время самому себе, умудрился рухнуть на пол со стула. Но этот стул стоял на столе, и на нем лежал чемодан. Сия пирамида была возведена юным исследователем неизведанных пространств для того, чтобы стянуть со стоящего в комнате шкафа большую коробку. Что в ней, он пока еще не знал. Зато это знала я: там хранились несколько магазинов для моего пистолета марки «макаров», щетка для чистки ствола, а также другие вещи, предназначенные для ухода за оружием.

Я невольно охнула – не хватало только еще, чтобы этот сопляк все там перекурочил, а чего доброго, еще и стащил. «Макаров» детям не игрушка.

– Ты что это делаешь? – зло зашипела я, застыв в дверях. – Я разве тебе не ясно сказала, чтобы ты не смел трогать мои вещи?

– Да я же только посмотреть. Тебе жалко, что ли? – потирая ушибленный локоть, ответствовал паренек, все еще сидя на полу.

– Ну все, с меня хватит, – окончательно рассвирепела я от такой невоспитанности и наглости. – Иди-ка сюда, сопляк.

Я схватила висящую в прихожей на вешалке сумочку, рывком достала из нее наручники и вместе с ними направилась к мальчугану. Тот, как это ни странно, и не подумал испугаться, чем немного сбил меня с толку.

– Вот прицеплю тебя сейчас к трубе, будешь знать, – с легкой угрозой в голосе произнесла я, дабы продемонстрировать мальцу свое превосходство над ним и добиться, чтобы он хоть немного начал меня слушаться.

Но мне явно не везло с детьми! «Страшный» ход не подействовал – парень равнодушно протянул свои руки мне навстречу и предложил:

– Спорим на сотку, что я через пять минут из них вылезу?

– Не вылезешь, я их так сейчас затяну… – защелкивая наручники на тоненьких ручках мальчика, пообещала я. – Еще просить будешь, чтобы отпустила.

– Нет, а что будет, если все же вылезу? – не унимался Константин. – Что, слабо спорнуть?

– Ну, если тебе так хочется, то спорим, – попавшись на старую уловку, быстро согласилась я.

Впрочем, согласилась лишь потому, что была совершенно уверена: мальчишке с моими фирменными наручниками не справиться. Стало быть, ему это может пойти на пользу – глядишь, он и вести себя нормально научится.

– Ну вот, так-то лучше, – закончив с частичным обезвреживанием юного хулигана, удовлетворенно произнесла я. – Теперь посиди и подумай, как стоит, а как не стоит себя вести.

Затем сунула ключи от наручников себе в карман и повернулась в сторону кухни.

– Ну вы, взрослые, и глупые, – усмехнулся паренек.

Но я не обратила на его слова внимания.

– Я закончил, – все еще смущаясь от моего взгляда, произнес Мурашев. – Тут все, что мне известно. И… я записал сюда свой телефон. Так, на всякий случай.

– Великолепно! Значит, теперь вы свободны, – ответила я. – Как только что-то станет известно, я сама с вами свяжусь.

После этого я проводила Мурашева до двери, твердо заверила его, что девушка будет обязательно найдена, и этот нюня наконец-то покинул мои апартаменты. Теперь можно было вздохнуть спокойно. Нежданно-негаданно подвернулась работенка, на улице стояла прелестная весенняя погодка, а тот, кто мог бы мне чем-то досадить, был прикован наручниками к батарее.

«Не выпить ли в честь этого чашечку кофе?»

Снова вернувшись на кухню, я включила висящий на стене радиоприемник, настроила его на какую-то музыкальную волну и, подпевая звучащей мелодии, занялась приготовлением ужина для себя и, как говорится, для того парня. Сегодня мой выбор пал на котлеты с картофельным пюре. Первые были уже фактически готовы, так как я предпочитала покупать полуфабрикаты, требующие лишь разогрева, а вот со вторым следовало немного повозиться.

Выбрав из ящика самые крупные картофелины, я положила их на стол, расстелила рядом газетку и, взяв в руки ножик, занялась чисткой.

– А у тебя ловко получается, – неожиданно раздалось где-то сбоку.

От неожиданности я вздрогнула и даже немного зацепила острием ножа кожу на большом пальце левой руки. Когда же повернулась, то увидела стоящего в проеме двери довольного Константина, который вертел в руках те самые наручники, которыми я его не так давно прицепила к батарее.

– Никогда не думал, что детективы умеют еще и готовить, – последовал новый комплимент в мой адрес. – Кстати, с тебя соточка? Сейчас отдашь или на твой счет записать?

– Как… как ты их открыл? – совсем даже не наигранно удивилась я.

– Как? Обычно. Отмычкой, конечно. Я ее всегда в кармане держу. Иногда менты нас с ребятами вылавливают за хулиганство, ну и… Сама понимаешь.

– Да уж, понимаю. А ты у нас, оказывается, парень разбойный, – жестом приглашая его сесть рядом, произнесла я, – но смекалистый.

Константин широко заулыбался. А я поняла, что лучше всего попробовать наладить с ним дружеские отношения, а не навязывать свое мнение и свои правила. Все равно он их не примет, а значит, будет только мешать мне заниматься своими делами. Придя к такому выводу, я доброжелательным тоном произнесла:

– Ну что ж, придется, видно, тебе и в самом деле деньги отдать. Только сначала один вопрос.

– Валяй, – бросил мне Константин.

– На что ты планируешь их потратить?

– Пока не знаю, сумма слишком маленькая, – пожав плечами, ответил мой постоялец. – Вот как накопится хотя бы с тысячу, тогда и решу. А что это у тебя только что за тип был? – перескочив с одного на другое, спросил парень.

– Клиент, – коротко бросила я, совершенно не собираясь вдаваться в подробности.

Но не тут-то было! Константин сам продолжил разговор.

– Я слышал, у него девка пропала. Полагаю, он желает, чтобы ты ее нашла, так? – глядя мне прямо в глаза, произнес он и замер в ожидании моего ответа.

– Так ты что, подслушивал? – тут же забыв о том, что я только что решила подружиться с мальчиком, и начав злиться, переспросила я.

Перспектива того, что теперь все разговоры, происходящие в моей квартире, будут известны кому-то еще, меня совсем не вдохновляла.

– Допустим. А что, нельзя? – моментально среагировал Константин и хитро прищурился.

– Нет, нельзя, – продолжила я агрессивно. – Тебе никто не давал права подслушивать мои разговоры с клиентами.

– Это его ты называешь клиентом? – засмеялся мальчик. – Лох полнейший. Да и дело его – брехня. Разве такими частные детективы занимаются?

– Тебя не касается, чем занимаются частные детективы, а чем они не занимаются, – вспылила я, отбросив нож в сторону. Холодная сталь загремела по поверхности стола и остановилась, оказавшись у самого края. Затем я встала и начала нервно укладывать начищенный картофель в кастрюльку с водой. – Пока ты тут живешь, будь добр, не вмешивайся в мои дела и веди себя тихо, у меня и без тебя проблем хватает. А если и услышишь что, то лучше помалкивай, тебе же лучше будет.

– Ты меня что, запугать, что ли, пытаешься? – усмехнулся Костик. – А я-то думал, мы с тобой сработаемся, я бы помочь кое в чем мог.

– Сработаемся? – удивленно повторила я и обернулась к парню. – Нет, мальчик, ты меня не понял. Частный детектив тут я. И у меня правило – всегда работать одной. Так что извини.

– А ты его нарушь!

– Кого?

– Ну правило свое. Вот увидишь, из меня хороший партнер выйдет, – уверенно произнес Константин и, гордо вскинув голову, уставился на меня в ожидании ответа.

Я не сдержалась и начала смеяться. Меня позабавила уверенность парнишки в том, что он чуть ли не супергерой, способный выполнить ту работу, которая окажется сложной даже для меня, частного детектива со стажем.

– Вижу, ты насмотрелся американских фильмов про детей-спасателей, – немного успокоившись, но все еще с усмешкой в голосе произнесла я. – Но только у нас не Америка, а потому детям положено ходить в детские сады и школы и не вмешиваться в дела взрослых.

– Фу-у-у, – сморщившись, протянул Костик.

– Да, да, в школы и детсады.

– Ну, может, все же попробуем. Вот увидишь, я не подведу, – предпринял еще одну попытку переубедить меня мальчик. – Мы вместе поищем эту пропавшую… Ну?..

Но я была непреклонна и стояла на своем. И убедить меня Константину так и не удалось.

– Почему вы, женщины, все такие нудные, – вздохнул Костик, поняв, что я ни при каких условиях не соглашусь воплотить в жизнь его бурные фантазии по поводу поимки преступников. – Был бы на твоем месте мужик, я бы с ним давно договорился.

– Увы, я не мужик, так что тебе придется заняться учебой, мальчик. Но это завтра, а пока бери вилку – и за стол.

– Слушаюсь, мамочка, – язвительно буркнул Костик. – Как скажете.

Глава 2

Новый день новой недели начался для меня очень рано, а все потому, что я теперь жила не одна, а с мужчиной. Правда, мужчине было всего десять лет, но сие вовсе не значило, что его не стоит кормить и будить по утрам. Это мы, женщины, можем ограничиться чашечкой кофе, а о нормальной пище вспомнить поздно вечером. Они же, наш сильный пол, на такие жертвы не способны.

Лично я давно заметила, что если мужчину не покормить, то он совершенно ничего не сможет делать днем: его мысли будут заняты только одним – «беседой с желудком», настойчиво требующим своей дани.

Так что, встав по будильнику в шесть часов, я нехотя доплелась до ванной, привела себя в порядок и, почувствовав некоторый прилив сил, занялась приготовлением завтрака. Нарезала колбасу, обжарила ее, затем залила яйцами. Пока все это жарилось, нарезала батон, достала из холодильника масло и поставила на плиту чайник. А потом пошла будить Константина.

Мальчик крепко спал, откинув от себя одеяло в сторону. Я остановилась возле него и несколько минут постояла.

«А ведь это довольно приятно, стоять вот так и смотреть на спящего ребенка», – подумала я. «Особенно когда он твой», – тут же добавил мой язвительный внутренний голосок.

Спорить с ним я не стала, наверное, из-за того, что на минуту во мне проснулись какие-то далеко спрятанные материнские чувства, окончательно очнуться которым, скорее всего, было не суждено. А всему виной была моя работа. Ведь если я решу завести семью, то она постоянно будет находиться в опасности. Никогда ведь не знаешь, что за преступник на очередном расследовании попадется и как он решит укротить твой гонор. Сама-то я справлюсь с ним, но вот если дело коснется любимых людей, это сделать будет намного сложнее.

Несколько раз глубоко и с грустью вздохнув, я склонилась над мальчиком и осторожно тронула его за плечо.

– Ма, отвянь, – сквозь сон непроизвольно произнес он и отвернулся.

Я слегка улыбнулась, а затем потрясла мальчика за плечо чуть сильнее.

– А?.. Что?.. – резко сев, испуганно спросил Константин.

– Подъем, горе-детектив, – ласково произнесла я. – Иначе в школу опоздаешь.

Костик потер кулаками глаза, широко зевнул и, лишь теперь очнувшись ото сна, вяло протянул:

– А, это ты.

– Вставай, вставай, – поторопила я его. – Завтрак на столе, остынет.

– Не успеет, – ответил он мне и резко встряхнулся, прогоняя сонливость.

Затем Константин свесил ноги вниз, быстро натянул штаны и отправился в ванную. Когда же появился в кухне, сказать о том, что он только что встал, было сложно. Мальчик выглядел бодрым и веселым.

Вот что значит молодость: ляжешь в пять утра, всю ночь просмотрев телик, в шесть встанешь, и по тебе даже не видно, что не выспался. А как у нас, представителей более взрослого поколения: если не проспим своих шести или хотя бы четырех часов, под глазами откуда-то сразу появляются мешки. Да и тело будет буквально ватным. Э-эх, хорошо же все-таки быть юным и полным сил.

Тяжело вздохнув, я отогнала от себя мысли о приближающейся старости и спросила:

– Когда ты вернешься из школы?

Константин поднял на меня большие ясные глаза и спросил:

– А разве мы с тобой не на работу едем? Я думал, ты за ночь передумала.

– И не надейся. В школу пойдешь, – вновь обломила я все надежды парня. – Ключи я тебе сейчас дам. Когда придешь, обязательно покушай. Не хочу, чтобы твоя сестра потом меня обвиняла в том, что я не следила за твоим здоровьем и сделала из тебя дистрофика.

– А ты? – снова спросил мальчик.

– Я не знаю, когда вернусь, так что холодильник в полном твоем распоряжении.

– А если мне что-то срочно понадобится, тогда как? – полюбопытствовал парнишка. – Спросить там что… ну мало ли?

– Позвонишь мне на сотовый. Да, и еще: вещи мои не брать и не разбирать. Друзей в дом не водить. Ясно?

– Естественно, не совсем же пробковый, – буркнул мне в ответ Константин.

Дальше мы завтракали уже в полной тишине. Каждый думал о своем. Я – о предстоящей работе, точнее, о том, с чего ее начать. А уж о чем думал юный «фонтан энергии и фантазий», не могу себе даже представить. Но сомневаюсь, что о чем-то хорошем. Скорее всего о взрыве школы, вскрытии почтовых ящиков или каком ином мелком хулиганстве.

Умяв яичницу с колбасой, Константин поблагодарил меня за завтрак и поплелся собирать свои школьные принадлежности. А я занялась уборкой со стола. Быстро перемыв посуду, я выдала своему квартиранту замочную связку ключей, выпроводила его за дверь и принялась одеваться.

Зная, что мне предстоит посещение места работы и друзей пропавшей девушки, я решила надеть строгий костюм, состоящий из темно-синей юбки средней длины и легкого жакета. Под последний я надела белую блузочку с красивым воротом. Волосы собрала в хвост, окрутила его у основания легким шарфом, концы которого оставила висящими. Потом пару минут посвятила нанесению макияжа и, когда отражение в зеркале меня полностью удовлетворило, направилась к выходу.

Спустившись на первый этаж, я проверила свой почтовый ящик, но не обнаружив в нем ничего, кроме надоевших бумажек с крупными надписями типа «Земной рай», «Удовольствие для всех» и иных объявлений в том же роде, вышла на улицу.

Моя бежевая «девятка» стояла у подъезда. Она была ужасно грязной, словно всю ночь на ней вспахивали поле или, по крайней мере, месили грязь.

«Надо все-таки собраться и помыть ее», – решила я, отпирая машину.

Сев за руль, я не спешила, однако, тронуться в путь, а сначала решила бросить «кости» и посмотреть, что они скажут мне на дорожку. Достав из бардачка черный мешочек с двадцатигранниками, я немного потрясла его в руках, затем развязала шнурок и, спросив у «косточек», что день грядущий мне готовит, высыпала их к себе на колени. Выпала комбинация: 6+20+27. Она значила следующее: «Необходима осмотрительность в вашем поведении».

«Но только ли в нем?»– подумала я, складывая «кости» обратно в мешочек.

Что-то подсказывало мне, что мои верные магические помощники имели в виду гораздо большее, нежели значила расшифровка. Прислушавшись к своей интуиции, я медленно повернула голову, осматривая все, что окружало меня. И увидела, что за одним из ближайших домов что-то мелькнуло. Я напряглась.

Что бы это могло быть? Слежка? Нет, вряд ли. Пока еще я никуда не успела влипнуть, а только лишь собираюсь. Значит… Так, кажется, я знаю, что это значит.

Быстро выйдя из машины, я почти побежала к тому месту, где только что заметила нечто подозрительное. Когда же его достигла, подозрительный объект, только что за мной следивший, дал деру.

– Костик, а ну иди сюда! – крикнула я объекту, который, естественно, оказался моим временным квартирантом.

Услышав меня, Константин притормозил и, вздохнув, медленно обернулся.

– Иди, иди, – уперев руки в боки, повторила я тоном, не терпящим возражения.

– Зачем? – не двинувшись с места, спросил мальчик.

– Узнаешь, – коротко бросила я. – И давай быстрее, у меня мало времени.

– А что я сделал-то? – голосом нашкодившего мальца промямлил Костик.

– Не пошел в школу – это раз, стал следить за мной – это два, – стала перечислять я. – А ведь я, кажется, русским языком сказала, чтобы ты так не делал.

– Подумаешь. Чего я не видел в школе-то? – недовольно забурчал мальчишка.

– По всей видимости, совсем ничего, потому что ты там не бываешь. А у тебя, между прочим, скоро экзамены.

– Ну и что. Сдам как-нибудь, – ответил Константин. Но, видя, что я ему не очень-то поверила, добавил: – Училка трояк всегда поставит. Ей ведь самой неохота со мной еще год подряд возиться.

– Ясненько с тобой все. Давай-ка садись в машину, а то я сегодня так и не займусь работой, – спокойно произнесла я и, развернувшись, сама направилась туда же.

Обрадованный тем, что его позвали с собой, мальчик радостно зачастил следом. Мы сели в мою машину, я завела ее и тронулась в путь. Константин сидел рядом молча, боясь, что я передумаю брать его с собой. Только зря старался, с собой его брать я не собиралась с самого начала, но понял он это, лишь когда мы приблизились к его школе.

– Э-э, я думал, ты… – начал было он, но я его перебила:

– Думаю тут я, а ты делаешь, что тебе скажут. Сейчас же пойдешь на занятия, и попробуй хоть одно пропусти. Я вечером позвоню в школу и проверю, как твои успехи.

– Какая ты все-таки зануда, – обиделся на меня Константин. – Я же хотел как лучше…

Затем он вылез и, громко и с раздражением захлопнув дверцу, медленно направился к дверям школы. Я дождалась, пока его фигура скроется за ними, и лишь потом поехала по своим делам.

Первым делом я планировала посетить место работы девушки и узнать, действительно ли она там не появляется, или так говорит ее горе-воздыхатель, который ее донимает. Если в самом деле окажется, что Ольга не ходит на работу, отправлюсь к ней на квартиру и поищу ее дружка-шизофреника, как назвал его Максим, и проведу с ним беседу.

Достав из сумочки записную книжку, а вместе с ней и исписанный Мурашевым листочек, я нашла адрес оптового склада, где работала девушка. Он располагался в Трубном районе, почти при въезде в город. Теперь примерный путь поездки мне был ясен, и я, повернув ключ в замке зажигания, надавила на газ.

Мимо поплыли многоэтажки с многочисленными магазинами и супермаркетами, расположенными на их первых этажах, но чем дальше я удалялась от центра города, тем меньше становилось последних. Постепенно дома стали уменьшаться, а по соседству с ними возникали обшарпанные и обветшалые здания заводов, которых в Трубном районе очень много.

«Ну и дыра, – в очередной раз подумала я об этом районе, осматриваясь. – Не желала бы я тут поселиться».

Но вот показался и нужный склад. Он был виден издалека, так как над его воротами висел огромный щит с названием оптовой базы и кратким перечнем предлагаемых товаров. Я повернула машину и направила ее к воротам. Доехала до них, и тут мне пришлось притормозить – ворота оказались запертыми.

«Тьфу, сегодня же понедельник, – вспомнила я. – А оптовки начинают работать со вторника».

И тут я заметила, что рядом с воротами имеется калитка и она-то не заперта. Торопливо покинув машину, я вошла на территорию базы, надеясь, что мне удастся найти кого-нибудь из числа тех, кто помнит всех работающих на складе.

Попав за ограду, я оказалась в просторном дворе, окруженном множеством одинаковых будок, в настоящий момент запертых. Чуть дальше располагалось большое крытое помещение, похожее на половину диска солнца, с двумя большими створками-воротами спереди.

«Если тут вообще кто-то есть, то он скорее всего там, в ангаре», – решила я и направилась прямо к нему, как неожиданно услышала оклик:

– Девушка, вы куда?

Я обернулась. Со стороны маленькой деревянной будочки возле ворот, которую я сразу и не приметила, в мою сторону направлялся мужчина лет сорока с небольшим. Он был очень смуглым, с густыми черными волосами и усами, одет же был в сильно потертые серые брюки и рубашку, которую он расстегнул на три пуговицы, а рукава завернул до локтя.

– Оптовка сегодня не работает.

– Я знаю, – ответила я, догадываясь, что вижу сторожа.

– Тогда зачем вы зашли? – не понял меня мужчина.

– Хотела найти того, кто бы знал всех работающих на базе, – извлекая из сумочки верно служащее мне в таких случаях удостоверение работника прокуратуры. Некогда я там работала, но с тех пор много воды утекло, и «корочки», естественно, были просроченными. Правда, редко кто обращал внимание на столь незначительную деталь. Протягивая удостоверение мужчине, я произнесла: – Вы не могли бы мне помочь?

– С удовольствием бы, но сегодня тут, кроме меня, никого нет, – ответил мужчина, не поняв пока, что именно от него требуется.

И все же я заметила, что он немного заинтересовался, но стесняется спросить, чем вызван мой интерес. Решив этим воспользоваться, я спросила:

– А вы знаете многих работающих здесь?

– Не всех, только тех, кто тут давно, – ответил сторож. А потом, все же не удержавшись, добавил: – А зачем вам это?

– К нам поступило заявление о пропаже человека, – начала объяснять я. – По словам заявителя, он, точнее, она работала на вашей базе.

– Это не Туркина ли случайно? – уточнил сторож.

– Она самая, – обрадовалась я. – А вы, значит, в курсе, что она исчезла?

– Ну да, она же на работе уже месяц как не появляется. Ребята, что с ней работают, волноваться начали, никто же не знает, где она, и адреса ее нет, – ответил на мой вопрос мужчина, а потом добавил: – Стало быть, уже и родственники хватились?

– Друзья, – поправила я и сразу спросила: – Могу я задать вам несколько вопросов?

– Конечно, я не против помочь, тем более когда тут такое дело, – согласился сторож. – Так что именно вас интересует?

– Все. То есть я бы хотела, чтобы вы рассказали мне о самой девушке и ее отношениях с коллегами. Если такое возможно.

– Ой, – растерялся мужчина. – Боюсь, что тут я не силен. Я, конечно, ее знал, но не так чтобы близко. Лично мне девчушка нравилась. Веселая, с чувством юмора. Впечатление производила хорошее. Да и работала она отменно, похвалить есть за что.

– А друзей у нее много было? – спросила я.

– Настоящих – нет, а общалась она со всеми. По-настоящему же дружила только со Светкой Новоковской… Ну вот… – Сторож немного помялся, то ли раздумывая, то ли выжидая нового вопроса, а потом сам спросил: – Что-то еще?

Я задумалась. Вряд ли разговорчивый сторож в курсе, что говорила кому бы то ни было девушка. А ведь она могла проболтаться, что куда-то собиралась, что весьма важно… Стало быть, попытаться узнать хотя бы адрес ее подруги.

– А как найти сейчас эту самую Свету, вы знаете? – сразу же спросила я, не став тянуть времени зря.

– Адреса нет, а вот телефон у меня ее есть. Могу прямо сейчас позвонить и попросить, чтобы пришла сюда. Она где-то рядом тут живет, – повернувшись к своей сторожевой будке, ответил мужчина.

– Я бы была вам очень благодарна, – улыбнулась я в ответ и пошла следом за мужчиной в его рабочие хоромы.

Там оказалось очень темно. Впрочем, лишь до того момента, пока сторож не распахнул ставни и свежий воздух вместе с лучами солнца не ворвался в его каморку через оконный проем, совершенно не имеющий стекол. Теперь стала видна вся внутренняя обстановка: деревянный стол со стоявшими на нем фаянсовыми бокалами и телефоном с краю, две табуретки, маленькая полочка с журналами и электрическая плитка прямо на полу. Весьма жалкое, но одновременно с тем и обычное рабочее место сторожа.

– Вы пока садитесь, – обратился ко мне хозяин будки, пододвигая к себе телефон. – Я быстро.

Я приняла приглашение и, сев на один из стульев, прислушалась. Мужчина быстро набрал нужный номер, прослушал длинные гудки, а когда трубку сняли, сказал:

– Светочка, это ты?.. Вот и хорошо. Дело к тебе есть, нужно, чтоб ты прямо сейчас на базу пришла. Сможешь? Потом все объясню.

В трубке, по всей видимости, недовольно заворчали, так как сторож начал злиться. Дождавшись, когда собеседница замолчит, он раздраженно произнес:

– Так знаю я твои проблемы, всегда одно и то же. Давай быстро сюда и не приставай, по телефону ничего не скажу. Все, пять минут на сборы, – и он повесил трубку. – Ну и нудный же народ эти бабы, – искренне вздохнул он и тут же осекся: – Ой, извините, я не о вас.

– Ничего, ничего, я с вами почти согласна, – успокоила я мужчину.

Мы оба замолчали, в каморке повисла неловкая пауза.

– Ну, это самое… – первым нарушил ее сторож. – Скоро приедет. Хотите, я вам пока чаю сделаю.

– Нет, спасибо, – отказалась я, немного брезгуя пить из посуды, не известно когда и как мытой. Лучше от жажды умереть, чем согласиться на такое издевательство над собственным желудком.

– Тогда, может, выйдем на улицу? – снова предложил мужчина.

На этот раз я согласилась, и мы покинули тесную каморку. Оказавшись на улице, встали под дерево и стали поджидать подругу Туркиной. Ждать почти не пришлось: я не успела сигарету выкурить, как девушка пришла и сразу же накинулась на сторожа:

– Какого черта ты меня сегодня вызвал, Петрович? У меня законный выходной. Из-за тебя вот пришлось детей одних оставить. И я не выспалась.

– Не ворчи, сказал же, нужна. Вот, – он указал на меня, – человек из милиции, с тобой поговорить хочет.

– Со мной, почему? – немного испугалась девушка. – Я ничего не делала, ни в чем не виновата, это все подтвердят.

Она была довольно пухленькой, с тонкими бледно-розовыми губами, маленьким носиком, почти не имеющим переносицы, светлыми глазами и темными волосами. Одета же девушка была наспех, о чем говорила ее не до конца заправленная в джинсы кофточка. Лет ей было не более двадцати, по крайней мере, мне так показалось.

– Да не волнуйся ты так, – успокоил ее мужчина. – Это относительно Ольги. Говорят, она пропала.

– Куда? – глупо спросила девушка.

– Вот это мы и пытаемся выяснить, – теперь уже произнесла я. – Вы были ее подругой?

– Ну да, а что?.. Я тоже не знаю, куда она делась.

– Но вы можете знать, куда она собиралась, – сказала я, а потом попросила: – Вспомните, пожалуйста, не говорила ли Ольга о том, что в ближайшее время куда-то хочет отправиться, к родственникам там или по гостям?

– Нет, она вообще личную жизнь ни с кем не обсуждала. Говорила только о работе, ну и о тряпках, – откинув упавшую на лицо челку, ответила девушка. – Я даже парня ее никогда не видела.

– Но вы о нем знали? – уточнила я.

– Слышала. Кто-то говорил, что он однажды заходил за ней вечером. Сказали, что на гориллу похож, но я не расспрашивала. Это ее дело, с кем встречаться.

«Ну и подруги пошли, – подумала я про себя. – Ничего друг о друге не знают. Вот и доверяй им потом».

– А дома вы у нее когда-нибудь были? – пока еще не зная, для чего, на всякий случай спросила я.

– Нет. Мы слишком далеко друг от друга живем. Она, конечно, приглашала, но у меня дети, один грудной, поэтому я после работы сразу до дому, – объяснила мне девушка, отвечая на вопрос. Затем, уже от себя, добавила: – Куда Ольга могла пропасть, я понятия не имею. Когда на работе не появилась, я несколько раз посылала к ней ребят здешних, они сказали, что там все заперто. Честно сказать, мы тут решили, что она просто уехала.

– Вот-вот, – согласился сторож, – все так и подумали.

– А вам не известно что-нибудь о ее родственниках? – вспомнив о том, что мой заказчик совершенно ничего не знал о родителях и самых близких людях своей любимой девушки, спросила я.

– Да тут и знать нечего, – отозвалась подруга. – Мать у нее давно умерла, отца не было вовсе, то есть она его не знала, других родственников в Тарасове, по всей видимости, тоже не было.

– Короче, сирота, – сделала я вывод.

– Вроде того, – согласилась Новоковская. Потом немного помялась и сказала: – Если это все, я пойду, у меня дети одни остались.

– Да, конечно, спасибо, – кивнула в ответ я, и мы попрощались.

Потом я поблагодарила сторожа за оказанное содействие и направилась назад в свою машину. Сев за руль и закурив, я задумалась.

Похоже, что девушка действительно пропала. А не хватились ее раньше только потому, что родственников она не имеет. Да и друзья тоже, как я посмотрю, не особо близкие, к тому же у них своих забот хватает. Придется поискать ее парня, шизофреника этого, как его назвал мой мямля-клиент.

Я снова заглянула в записку Мурашева и, напомнив себе адрес местожительства девушки, тронулась с места. Ехать пришлось долго, аж до Фрунзенского района. Хотя длительность пути зависела даже не от дальности места нахождения дома девушки от ее работы, а от пробок, заполонивших все центральные улицы. Эти милые столпотворения машин поджидают каждого водителя авто, который намеревается воспользоваться собственным средством передвижения в час пик, то бишь с восьми до десяти часов утра. Всегда об этом помня, я, конечно, решила схитрить и подъехала в объезд, минуя сложные, чреватые пробками участки пути, так что вышла у меня очень даже дальняя дорожка.

Наконец дом девушки появился на горизонте. Это была старая деревянная постройка в три этажа, с очень высокими, разделенными на множество отсеков окнами. Последние, подчиняясь последней общераспространенной моде, были забраны решетками.

«Вот ведь как не повезло в наше время мелким воришкам и грабителям квартир, – подумала я. – Раньше-то что, вырезал дыру стеклорезом – и хата в твоем распоряжении. Однако это не главный отрицательный фактор для современного вора. Куда более тарасовские мошенники страдают оттого, что теперь трудно понять, в какой квартире что-то ценное есть, а в какой нет. Ведь у нас почти у каждого на окнах его каморки решетки появились».

Выбрав удобное местечко для парковки машины, я остановилась так, чтобы моя верная «девяточка» все время находилась в тени и не перегрелась от яркого и никого не щадящего весеннего солнышка. Лишь потом пошла к дому.

У нужного мне подъезда я наступила на хвост кошке – не специально, конечно, просто так получилось. Испугавшись, наверное, даже больше кошки, поднявшей жуткий визг, я вынуждена была несколько минут постоять на месте, приводя свое дыхание в норму, и только затем начала подниматься на третий этаж. Квартира Туркиной должна была располагаться именно там. На площадке я осмотрелась: третья дверь слева была именно ее.

Понадеявшись на то, что дома все же кто-то есть и девушка просто скрывается от Мурашева, а на работу не выходит из-за того, что нашла новую, я настойчиво постучала в дверь. Пришлось именно стучать, так как звонка я возле двери не обнаружила. Ни через минуту, ни через две мне никто не открыл. Я повторила стук, теперь уже кулаком, и прижалась к двери ухом, внимательно прислушиваясь, стараясь уловить хоть какое-то движение за ней. В квартире было тихо, как в гробу, извините за немножечко грубое выражение.

«Стало быть, там никого нет, – решила я. – Значит, придется в очередной раз нарушить закон и попасть внутрь без разрешения хозяев. А куда деваться? Кто не рискует, тот и не пьет шампанское».

Открыв свою сумочку, с которой я практически никогда не расстаюсь, я порылась в ней в поисках отмычки. Но тут снизу послышались шаги.

«Черт, кого еще несет в эту халупу? – разозлилась я. – Вечно так, только что-то серьезное и важное затеешь, так непременно кто-то вмешается и все испортит».

Вернув найденную отмычку на место, я быстро достала из сумочки зеркальце, губную помаду и занялась наведением марафета. Нужно же было как-то избавить себя от косых взглядов и лишних вопросов типа: «Девушка, а кого вам надо? А что вы тут делаете?»

На этаж поднялся приятный по виду парень чуть старше меня и с интересом уставился в мою сторону. Я представила себе, за кого он мог меня принять, а потому улыбаться не стала, чтобы не вызвать у него мысли начать ко мне приставать. Но это не помогло, и парень все же воскликнул:

– Ух ты, какие красотки, оказывается, у нас живут. Я и не знал. Может, познакомимся, крошка?

– Катись, куда шел, – коротко ответила я ему и демонстративно отвернулась, продолжая заниматься своей внешностью.

– Ну зачем же так грубо, – не желал отвязываться парень. – Я к тебе, можно сказать, со всей душой, а ты… Нет, нехорошо это как-то. Кстати, у меня есть классное шампанское и бутылка пятизвездочного коньяка. Может, все же зайдешь?

– Нет, – все тем же тоном ответила я. – А вот если ты сейчас никуда не зайдешь, тебе придется туго. Намек ясен?

– Что, парня ждешь, что ли? – обиженно спросил приставущий абориген. – Ну так бы сразу и сказала. Лады, я не в обиде. А ты все же подумай, я дома буду. Если не придет, стучи.

– Непременно, – пообещала я, только бы отвязаться от этого типа.

Казанова скрылся наконец за дверью своей квартиры, и я вернулась к прежней затее. Только теперь первым делом вынула изо рта жевательную резинку и прилепила ее на «глазок» двери парня, так, на всякий случай, чтобы не подглядывал. Затем выждала пару минут, не надумает ли он выйти или выглянуть, а потом занялась открыванием дверного замка нужной мне квартиры с помощью имевшихся в моем арсенале отмычек.

Делать мне это приходилось не раз, так что и сегодня справилась с работой на раз-два. Буквально через пару минут замок поддался моим умелым рукам, и дверь распахнулась. Я торопливо вошла внутрь и быстро захлопнула ее за собой.

Когда же глянула на интерьер квартиры, то едва не вскрикнула: в помещении царил полный погром. Было ясно, что до меня тут побывал кто-то очень решительный, и он разнес все, что только было можно разнести. Причем не украл, а именно разбил и раскурочил, так как и видеомагнитофон, хоть и старенький, и телевизор, и прочие вещи, вполне способные привлечь внимание квартирного воришки, имелись в наличии, но валялись на полу с торчащими наружу внутренностями. Столы и стулья были перевернуты, диван вспорот и выпотрошен, картины, некогда висевшие на стенах, изрезаны на куски и сброшены вниз. Посуда, соответственно, побита.

Нетронутыми остались только стекла на окнах, да и то, наверное, потому, что если их бить, то грохот обратил бы на себя внимание людей на улице. Но зато над шторами «доброжелатели» потрудились: не просто изодрали их в клочья, но и местами прожгли.

Я прошла в центр комнаты и осмотрелась пристальнее. До того, как был учинен разгром, в квартире должно было быть довольно мило, хоть и бедновато. Даже при теперешнем бардаке было заметно, что вещи хозяева подбирали по какому-то определенному признаку, правда, неясно, по какому именно.

«Интересно, кто бы все это мог сделать? – спросила я сама себя и задумалась. – Да, в общем, кто угодно. Те, кому Ольга или ее кавалер насолили, кого обидели, унизили. Сейчас такое время, что за любой мелкий грешок на тебя сразу бочку катят. И ведь что интересно, дверь-то не выломана, а заперта нормально, значит, с ключами бандиты явились. Хотя, может, и не с ключами, а с отмычками, как я. Так что, вполне возможно, что исчезновение хозяев связано с этим самым погромом. Они испугались чего-то и на время спрятались».

Размышляя над тем, что тут могло произойти, я присела на корточки и подняла с полу несколько исписанных листов. На них мелким размашистым почерком были накорябаны стихи. Я пробежала их глазами, и по спине у меня побежали мурашки.

Основной смысл стихов заключался в том, что их автор – ангел смерти, он же зверь. Главное для него – это кровь, в которой он чувствует убежище от злого мира. А в будущем он будет богом на Земле.

«Ничего себе поэзия. Почитай такую на сон грядущий – либо не проснешься, либо больше уже и не уснешь никогда. Да, похоже, Ольгин парень и в самом деле был слегка того, шизанутым», – сделала я единственный логический вывод.

Я подняла с пола обрывки того, что некогда было картиной, и стала складывать их в одно целое. Итоговый результат также оказался поражающим. Полотно изображало совершенно обнаженную женщину, раскинувшуюся на полу во весь рост, а из чрева вылезает змея и выдирает у нее же кусок плоти с бедра. С этого куска вниз стекает густая мерзкая кровь, в которой возятся какие-то неописуемые червяки-мутанты.

Меня невольно передернуло. И было от чего. Мало того, что от собранной мной мозаики веяло кошмаром, так еще я обнаружила, что в роли натурщицы для сего полотна выступала сама хозяйка дома, Ольга Туркина. По всей видимости, она была такой же шизанутой, как и ее парень, если позволяла писать с себя такое, да еще и вешала готовые шедевры на стену. Лично я убила бы того, кто попытался бы изобразить меня в подобном виде.

И все же я принялась искать по дому другие картины или рисунки парня. Мне хотелось убедиться, что все его работы выполнены в столь странном жестоком жанре. Могло ведь оказаться, что найденная и собранная мной такая картина не единственная.

В общем я пошарила по комнате, и мне в руки попались и другие рисунки с аналогичными сюжетами. На них, так же как и на первой увиденной мной картине, были изображены женщины, самые разные: от совсем юных до старух. И все они были истерзаны автором самым отвратительнейшим образом: у кого-то из своих героинь художник вырвал язык, кому выколол глаз, кого оставил без ног, с кого содрал кожу, обнажив скелет. В общем, «фантазировал» он на своих полотнах на полную катушку.