Read the book: «Проклятье ледяного сердца»

Глава 1

Я прижалась лбом к крошечному стеклу кареты, но тут же отпрянула: от ледяной поверхности кожу обожгло холодом. Снаружи бушевал Север. Бесконечный, глухой, яростный. Место, где половина года отдана зиме и её детям: морозу, вьюге, метели, стуже и снегу. Колесо кареты в очередной раз с грохотом провалилось в скрытую снегом колдобину. Оглушительный треск дерева заставил меня вздрогнуть. Я сильнее сжала кожаную рукоять дорожной сумки - пальцы внутри шерстяных перчаток уже давно онемели и едва гнулись. Белая круговерть за окном казалась живым существом, которое скреблось когтями в деревянные стенки, пытаясь пробраться внутрь. Ветер свистел в щелях дверцы, и каждый его порыв приносил с собой колючую пыль, которая не таяла на моём воротнике. Воздух здесь был таким плотным и морозным, что казался осязаемым - словно жидкое стекло, застывающее в легких при каждом вдохе.

«Две недели», - напомнила я себе, кутаясь в дорожный плащ, который здесь, на границе ледяного края, казался не толще паутины. Две недели тряски по старым разбитым дорогам, без согревающих артефактов, без единого портальщика. Настоящее испытание на выживание. Но даже когда карету снова подбросило, а зубы клацнули от очередного толчка, я упрямо вскинула подбородок. Пусть так. Пусть здесь сугробы по колено, метели и ветер, вырывающий дыхание, но это место станет моим новым домом. И это всё равно тысячекратно лучше того, что мне приготовили в сияющих, пропахших ядом и лилиями залах столицы.

Я никогда не любила дворцовые интриги, но усердно обучилась этому искусству и удачно обходила большинство проблем. Однако совсем не ожидала, что родная бабушка и такой любимый двоюродный дедушка начнут загонять меня в угол, пытаясь выдать замуж за наследника. Стоило мне закрыть глаза, как серая снежная мгла отступила, сменяясь удушливым теплом и блеском золочёных канделябров королевского малого зала.

- Ты сошла с ума, - этот шипящий, полный яда шепот бабушки до сих пор стоял у меня в ушах.

В памяти отчётливо всплыло её бледное, покрытое сеткой благородных морщин лицо. Удушливый запах её новых духов кружил голову. Рядом стоял дедушка - тот самый любимый дедушка, который в детстве дарил мне сладости. Теперь он смотрел на меня как на бракованную вещь, сорвавшую выгодную сделку. Ещё бы. Сейчас он был не дедушкой, а дядей короля. Они оба загоняли меня в угол, шаг за шагом, лишая воздуха и выбора. Наследник престола, принц Леонард, стоял чуть поодаль, оперевшись на эфес парадной шпаги. На его безупречном лице горело оскорблённое самолюбие. Он привык, что к его ногам падают, а не отказывают перед самим королём.

- Я не выйду за него, - мой собственный голос в воспоминании звучал тихо, но твердо.- Сила и титулы не заменят мне чувств. Я не стану частью ваших интриг.

- В таком случае, дитя, ты познаешь всю тяжесть королевского неудовольствия, - раздался с трона ленивый, бархатный голос Его Величества.

Король даже не рассердился. Напротив, на его губах играла едва заметная, предвкушающая улыбка. Он забавлялся. Для него этот бунт был лишь скучным представлением, которое он решил завершить одним изящным ударом.

- Раз уж столичная жизнь и общество прекрасного принца тебе не по вкусу, ты отправишься на Север. Немедленно! И без права пользоваться порталами. Если через две недели ты не явишься к месту ссылки - мы сочтем это твоей капитуляцией. И тогда свадьба состоится без твоего согласия.

Принц Леонард тогда мельком улыбнулся - торжествующе и гадко. Он был уверен, что изнеженная столичная аристократка сломается на первом же почтовом тракте и приползёт умолять о пощаде. Видимо совершенно забыв о том, где именно я училась. А может он не интересовался этим вовсе. Я же ничего не возразила, а только сжала пальцами ткань платья. Головокружение вмиг рассеялось, а сердце сковала тяжесть. Я приняла правила этой игры и не собиралась проигрывать. Итогом этого невольного соревнования стало двухнедельное путешествие на самый север страны в карете, не предполагающей особых удобств во время езды по старым дорогам.

Последние три дня пути слились в бесконечную, изматывающую пытку. Настоящий дорожный быт Севера не имел ничего общего с романтическими балладами, которые распевали в столичных тавернах. Согревающие артефакты в карете выдохлись ещё на границе третьей провинции, а новые взять было негде. Обиженный принц позаботился о том, чтобы мой путь был лишён малейшего комфорта. Вчерашняя ночевка на глухом почтовом дворе до сих пор отзывалась ломотой в пояснице. С ужасом вспоминалась та покосившаяся таверна, пропахшая сырой кожей, кислым элем и дешевым табаком. Помню, как местный трактирщик долго разглядывал мой столичный дорожный плащ, а затем подал жидкий, блёклый суп, в котором плавал лишь жир да куски разваренной репы. Я тогда даже не прикоснулась к еде, лишь грела руки о глиняную кружку с кипятком, слушая, как за тонкими стенами ругаются пьяные извозчики.

Я пошевелилась на жестком сиденье кареты и полезла в карман. Пальцы наткнулись на гладкий предмет. Вытащив его, я горько усмехнулась. Это был дорогой веер из слоновой кости, расписанный золотыми лилиями - подарок принца Леонарда на последнем балу. Тонкая, изящная вещица, абсолютно бесполезная там, где мороз за замерзшим стеклом способен убить человека за полчаса. В сердцах я сжала веер, и хрупкая кость с сухим треском переломилась в моей руке. Я без сожаления бросила обломки на грязный пол кареты. Прошлое осталось там, в тепле. Здесь оно мне не понадобится.

Очередная встряска заставила плотно сжать зубы, чтобы не начать браниться. Карета продолжала трястись по замёрзшей дороге. Снег заметал обочины, а я считала минуты, что остались до прибытия. Пять лет учебы в ЮШСТИ, магические ритуалы, армейская практика и удачный выход в светском обществе королевства. И всё это ради того, чтобы в один миг моя жизнь превратилась в ссылку. Север не щадит слабых, а я, кажется, впервые в жизни ощущаю, что моя сила будет испытана по-настоящему.

Когда мы подъезжаем к воротам Северной школы смерти и тёмных искусств, дыхание перехватило от величия и одиночества этого места. Каменные стены с ледяными узорами тянутся вверх, словно чтобы напомнить: здесь нет места слабым, здесь - только те, кто способен быть силой и держать власть. Что было самым неприятным, так это то, что северяне искренне верили, что женщина не может быть выше мужчины. Ещё одна причина, по которой ссылка была именно сюда. Здесь придётся очень потрудиться, чтобы завоевать уважение персонала и учащихся.

Карета качнулась в последний раз и с тяжёлым скрипом остановилась. Звук копыт затих. Наконец эта дорога позади. Я глубоко вдохнула, позволяя ледяному воздуху окончательно выжечь из мыслей остатки столичного тепла. Я толкнула примерзшую дверцу и вышла наружу. Ледяной ветер мгновенно швырнул мне в лицо пригоршню колючей крошки, заставляя зажмуриться. Кучер, бледный от холода и страха, торопливо сгрузил мои сундуки прямо на обледенелую брусчатку и заговорил со мной:

- Леди Теллер, приехали! Дальше кони не пойдут, сугробы выше брюха!

Я бросила ему кошель с монетами, который он поймал на лету. Он моментально вернулся на своё место и развернув карету он пустил лошадей в галоп, стремясь убраться от этого жуткого места до наступления полной темноты.

Передо мной, окутанное сизыми сумерками, высилось моё новое пристанище - угрюмое, темное здание с высокими шпилями, безжизненно замершее среди ледяной пустыни. Огромные ворота северной школы навевали ужас. Черный металл створок казался монолитным, но, присмотревшись, я заметила вплетенную в кованые узоры вязь защитных рун. Они едва заметно мерцали тусклым багровым светом. Явный признак магии проклятий, защищающей замок от северных тварей.

Я подошла ближе, чувствуя, как от металла веет силой. Сундуки, повинуясь активирующему жесту, поднялись в воздух и поплыли за мной. Взявшись за тяжёлое кольцо-стукало в виде волчьей головы, я со всей силы ударила им по створу. Глухой, раскатистый звук эхом пронесся над заснеженными шпилями. Ворота со стоном открылись. Во дворце думали, что это место станет моей тюрьмой. Они ждали, что суровый климат и одиночество сломают изнеженную аристократку за пару недель. Я посмотрела на тёмные окна замка и едва заметно улыбнулась. Губы от холода едва слушались, но взгляд горел. «Вы просчитались, Ваше Величество, - подумала я, глядя в сторону далекой, оставленной позади столицы. - И ты, Леонард, тоже».