Read the book: «Мой друг-белый офицер?»
Глава 1
Мой друг — белый офицер?
Наверное, он мой самый лучший друг. Самый близкий. Тот, кто всегда поможет, всегда спасёт. Это счастье,если у вас есть рядом такой человек. Божественный дар, если ваш лучший друг — это ваш муж. Горе, если у вас нет такого друга. И проклятье, если это ваша бесплодная любовь.
Когда-то я была безумно в него влюблена. Помню, как это началось. Мне кажется, это произошло не постепенно, а в один момент — просто в один вечер.
Я помню, как он смотрел на меня из машины. Странно, но тогда у него были какие-то вишнёвые «Жигули». Вроде бы это была не его машина, но в тот вечер он приехал именно на ней. Он сидел за рулём, а мы с подружками стояли возле клуба. На улице уже было холодно и как-то неуютно, но уходить не хотелось: я знала, что он смотрит на меня. Я навсегда запомнила этот взгляд — взгляд именно того вечера. Его мягкие черные глаза. Есть очень холодные колючие карие глаза, но у него невероятно теплые, мягкие глаза. Похотливые и пожирающие. И этот взгляд был только мой. Моим и остался.
Через два года я узнала, что он привёз свою будущую жену. У меня случилась дикая истерика. Я не могла дышать. Думала, что больше никогда не смогу дышать. Это не метафора: дышать физически было больно, грудь невыносимо сдавливало.
Он привёз её потому, что она ему подходила: по национальности, по моральным установкам, по образу жизни. Она была «правильной». Всё правильно, всё красиво, всё одобряемо — обществом, родственниками, родителями, всеми. У меня не осталось ни одного знакомого, который бы мне не тыкнул в нее носом.
А я была совсем другой. Неподходящей. Морально неодобряемой. Другой национальности. Меня нельзя было показывать ни родственникам, ни кому-либо ещё! Меня можно было только прятать! Можно было наслаждаться и прятать — как украдкой жрать конфету! Которую тебе нельзя! От которой у тебя диатез, как у карапуза!
Какое-то время я списывала всё на обстоятельства, давление общества. Думала: это не его личный выбор, это выбор его окружения, его семьи. А у него самого не было выбора. Но потом всё-таки поняла: человек сам решает, что ему делать. А он не решил. Или решил...
Потом меня долго не отпускала мысль, что я какая-то не такая. Раз я не подошла ему, значит, я не подойду никому. Что для меня нет пары, что меня невозможно любить. Я же неправильная, да ещё и другой национальности. Внимание других мужчин совершенно ничего не значило. Они были какие-то мелкие по сравнению с ним. Он идеал меня не выбрал, значит их скромное мнение лживое и меня нельзя полюбить.
Семнадцать лет он всегда был рядом. Первый кому я плакалась в случае ЧП. Единственный кому я закатывала истерики и звонила пьяной. Единственный, кто рядом, когда я болела. Он никогда не выдаст секреты, и всегда принесет мне что-то вкусненькое. И каждая встреча для меня была надеждой на то, что все таки я буду его выбором. Что вот еще чуть-чуть! И после каждой встречи он уходил. Я еще не раз задыхалась, как после новости о его жене. С годами у меня добавилось чувство безысходности, а затем страх, что эта безысходность никогда не кончится.
Однажды на лекции у психолога был разбор родовых установок. История была такая: женщина показала фотографию своей прабабушки. Психолог спросил, что она о ней знает. Она ответила, что в молодости у прабабушки был любимый человек — белый офицер. Она была простой женщиной, не по статусу, совершенно ему не подходила. И его семья уговорила его с ней расстаться.
Психолог задал вопрос: «Вам не кажется, что раз офицера всё-таки уговорили расстаться с любимым человеком, возможно, он был ведомым человеком? Возможно, он смалодушничал?»
И я подумала: он тоже смалодушничал. Он был моим «белым офицером». Тем самым. Я считала его совершенно другим: человеком, который всё решает сам, всё делает сам; самым сильным, самым умным, самым надёжным. А тогда он оказался белым офицером.
После той лекции я перестала видеть в нём мужчину — сильного, который меня защищает, который всегда мне помогает. Вроде бы друг остался, а мужчины больше нет.
Есть только мой друг — белый офицер.
