Read the book: «20 прошлых жизней. Регрессивный путь самопознания»

Name: 20 прошлых жизней. Регрессивный путь самопознания
Author: Марина Кейлина
ISBN: 978-5-413-02738-7

Марина Кейлина

Font::

* * *

Введение и благодарности

Приветствую тебя, дорогой читатель, на страницах этой необычной книги.

На этот раз я хочу рассказать свою собственную историю самопознания и самотрансформации. Подсветить некоторый путь, который я прошла из мрака непонимания в осознание себя и своего места и миссии на Земле. Этот труд в основном состоит из транскрибаций моих собственных регрессивных погружений и комментариев к ним. Он откроет вам занавес моего подсознания и памяти Души. Оно выходит на первый план в глубоком трансе, выводя на внутренний экран нашего восприятия невероятные картины прошлого. Все диалоги переданы такими, какие они были. Так что речь может показаться вам разговорной – так оно и есть. Душа общается на языке, понятиях, словах, символах и образах, которые доступны данной конкретной личности.

Итак, я расскажу историю своих трансформаций, что происходили со мной постепенно, раз за разом, маленькими шагами из сеанса в сеанс. Некоторые прошлые жизни можно назвать жизнями для отдыха, они оставляют лёгкое и приятное послевкусие, наполненность силами. А существуют жизни испытаний, которые проверяют нашу Душу на прочность, проводя через тяжёлые эпизоды человеческой истории. В некоторых воплощениях Душа всесторонне изучает различные варианты жизненных сценариев. Я разнесла эти три большие категории инкарнаций по отдельным главам для удобства. Описания жизней находятся не в хронологическом порядке их открытия, а скорее в смысловом. Чтобы было легче всё это объединить в целостную картину. Самопознание похоже на сборку паззла, когда мы маленькими кусочками долго и муторно вставляем фрагменты, чтобы однажды увидеть прекрасный сложный рисунок.

Большое количество Душ, которые сейчас находятся на Земле, могут назвать своим домом другие миры. И они здесь – для проведения определённых работ на высшее благо. Я – одна из таких, и часто чувствовала себя не в своей тарелке, не совсем понимала людей и даже сторонилась их, испытывая внутреннюю тоску по далёкому дому. Вспомнив свою миссию, я с благодарностью ко всему моему человеческому опыту, становлюсь всё более человечной и сочувствующей. Сейчас я легко могу понять и принять любые мытарства каждой земной Души и приложить усилия, чтобы оказать помощь, если о ней попросят. И уже пришло время назвать Землю моим вторым домом. Из сеансов я выяснила, что была человеком уже множество раз. Но не все эти воплощения я здесь опишу, а лишь самые актуальные, что были подняты в ходе моей терапевтической работы. Они оказывают особо сильное влияние на мою нынешнюю жизнь, личность и мою миссию на Земле. Вот о них и пойдёт речь в книге «20 прошлых жизней», где вы познакомитесь с девятнадцатью земными личностями и одним параллельным воплощением в мире другого измерения.

Прежде чем отправиться в путешествие по страницам этой книги, я хочу выразить благодарность всем тем, кто помогал мне на этом пути вспоминания самой себя. В первую очередь, конечно же, моему супругу – Кейлину Андрею, который не всегда понимал происходящее со мной, но всегда поддерживал и оставался рядом даже в самые сложные жизненные моменты. Я очень многому научилась в области человеческих взаимоотношений, которые для меня продолжают оставаться некоторой загадкой. Благодарю тебя, ты – моё зеркало.

Также я хочу выразить огромную признательность моим учителям, что стали для меня проводниками в области гипноза и регрессии. Очень много знаний у меня книжных, и поэтому я хочу отблагодарить мастеров, которые оказали большое влияние на формирование моего базиса знаний в области гипноза, регрессивных исследований и работы в трансах. Естественно, я благодарю Майкла Ньютона – именно в его книгах в 2014 году я впервые столкнулась с информацией о регрессиях и сразу же приняла решение, что я буду этим заниматься, хотя ещё не знала когда и как. Ещё огромное влияние на меня оказали труды Долорес Кэннон, Милтона Эриксона, Стивена Гиллигена, Джека Элиаса, Владимира Бехтерева, Ханса ТенДама и многих других. Далее идут имена моих учителей, которые передавали мне знания напрямую: Ольга Сидорова, Татьяна Макарова, Диана Орлан.

И, конечно, я хочу отблагодарить моих коллег-регрессологов, которые проводили со мной сеансы, описанные в этой книге, без них её бы не было. Большее количество регрессий со мной провела моя ученица Анна Кирилловская, которая впитала все мои знания и в чьей компетенции, живости ума и креативе во время сеансов я не сомневаюсь. Ещё выражаю благодарности всем остальным, кто учился и практиковал регрессии вместе со мной! Отдельная благодарность – прекрасному человеку Ивлевой Марии, которая помогала мне транскрибировать сеансы. Только при её помощи эта книга вышла в свет так быстро. Благодарю весь мир, пускаю волну благодарности во все стороны. Возможно, я забыла кого-то упомянуть персонально, но моё сердце помнит ваше участие, посылаю вам лучик любви.

Итак, погружаемся в 20 прошлых жизней? Готовы? Ныряем!..

Глава 1. Жизни испытаний

Первыми в этой книге я опишу поднятые воспоминания о жизнях испытаний. Они так называются, потому что это самые сложные наши воплощения, содержащие в себе много боли. И зачастую эта зажатая боль продолжает жить в нас отголосками внутренних блоков и подавленных эмоций, пока мы вновь не вспомним те события, не пересмотрим их и не отпустим эту энергию через наше осознание. Причины многих жизненных проблем и тупиков в нашем развитии связаны как раз с этой категорией жизней. Потому что они могли быть весьма трагическими, опыт мог быть не полностью усвоен, или Душа могла не справиться со столь сложной задачей. Чаще всего в этих жизнях мы сталкиваемся с яркими эмоциями и худшими человеческими качествами, убийствами, предательствами и несправедливостью. Это такой крайний негативизм мира Земли и его худшая сторона, которую мы пропускаем через себя как в ролях жертв, так и в виде палачей. Но этот опыт тоже очень нужен и важен. Именно пройдя через тёмный и тяжёлый жизненный путь, мы учимся на сравнении больше любить и взращивать в себе свет и добро.

Сожжённая ведьма. Эпизод 1

Одним из моих самых больших и сложных для понимания блоков был стопор на самореализацию и проявление себя. По неведомым причинам я была очень скрытна и боялась говорить кому-либо о том, что живёт внутри меня, о моих мыслях и знаниях. Это весьма мешало мне в жизни, в моём развитии и в отношениях. Долгие годы я вела достаточно замкнутый образ жизни. У меня не было друзей, да и вообще очень мало социальных контактов. На момент, когда я стала задумываться о том, почему так происходит в моей судьбе, я уже жила очень скучной и однотипной обыденностью, похожей на день сурка.

Мой супруг в это время жил и работал в другом городе, наше общение сводилось к паре непродолжительных звонков в день. Я жила одна с сыном, работая в основном на дому, без каких-либо социальных контактов. И это была моя некоторая зона комфорта, которая уже высосала все мои силы и превратилась в бессмысленное существование изо дня в день. Во многом это гнетущее недовольство собой глубоко внутри и было моим внутренним мотиватором для перемен. Но прежде всего мне нужно было научиться раскрываться и показывать свою суть, начинать говорить и раскрывать то, что я знаю. Мне были совершенно не понятны причины того, почему я многое замалчиваю и не могу рассказать даже самым близким, например, супругу. Внутри жил некий страх, который заставлял меня быть ненастоящей, а подходящей; той, кто может показывать и говорить только то, что приемлемо для других и условно безопасно.

Наконец, я пошла учиться на регрессию.

Первое, что было поднято на курсе во время парной тренировки – это был самый яркий эпизод череды моих прошлых жизней, связанных с инквизицией в средние века. Только немного затрансовав, я сразу начала различать образы сожжения на костре. Это был первый эпизод о сожжённой ведьме. Воспоминания были весьма эмоциональны: с болью, негодованием, злостью, ненавистью и слезами.

Мой напарник был обескуражен таким ярким эмоциональным проявлением и немного растерялся. Благо наш учитель, Диана Орлан, подключилась в нашу тренировочную комнату и начала всячески помогать просмотреть и осознать этот эпизод. Она успешно применила диссоциацию (отделение) и помогла сделать проработку эмоций, и тогда стало немного легче рассматривать эту прошлую жизнь.

Записи не осталось, так как это была парная работа на курсе обучения и без сохранения. Поэтому нет возможности приложить транскрибацию того первого сеанса о сожжённой ведьме.

Продолжительность сессии была небольшой. Она сводилась только к просмотру этого тяжёлого кульминационного момента со сжиганием на костре и проработке спящих там блоков, боли и эмоций. Когда немного полегчало, мы вышли из сессии, не узнав особо подробностей этой прошлой жизни. Но позже я ещё не раз вернулась и смогла более подробно рассмотреть и вспомнить всё, что там происходило. Каждое следующее погружение было уже эмоционально намного проще. С этого момента начался мой путь к себе настоящей. К позволению себе проявляться и говорить о том, что для меня действительно важно. Во время этой сессии главным поворотным осознанием для меня стало то, что сейчас мы живём в другом времени. Теперь уже за проявление себя, за то, что ты несколько отличаешься от других, и говоришь и делаешь то, что многие не умеют и не понимают, на костре больше не сжигают. Нынешнее время намного более лояльно и теперь уже можно говорить и можно быть собой настоящим.

Сожжённая ведьма. Эпизод 2

Второй эпизод погружения в прошлую жизнь сожжённой ведьмы был через пару месяцев после первого. Тут мы уже сознательно шли в жизнь, где образовался мой страх проявлять себя. В этот раз удалось получить больше подробностей. И это погружение далось уже намного легче, так как большая часть подавляемых раньше эмоций уже была проработана в предыдущем сеансе.

Далее по тексту: М – это я, Марина, Р – регрессолог, ведущий сессию.

Р: Теперь время осмотреться, ты готова увидеть это воплощение и это время. Почувствуй себя и место, в котором ты окажешься. И с этого момента попробуй увидеть, услышать, почувствовать это место. Там всё важно. Итак, входи в эту арку. Хорошо. Дай себе время адаптироваться. Что там?

М: Я уже осматриваю. Я сейчас как в замедленном времени. Потому что события очень быстро развивались, я сейчас как будто замедлила время, чтобы рассмотреть всё происходящее.

Р: Что там? На вдохе осознавай происходящее, на выдохе описывай вслух.

М: У меня необычная, непривычная такая внешность.

Р: Опиши себя.

М: Волосы длинные. Немного кудрявые, что ли. Нос вздёрнутый. Рассматриваю. Женщина.

Р: Хорошо, где ты, что с тобой?

М: Я как раз в кульминации этой жизни. Небольшой помост деревянный… это кострище. Эта та самая моя жизнь, где зародился мой страх проявлять себя…

Р: Не ассоциируйся, смотри со стороны.

М: Я – нормально, я смотрю со стороны. То изнутри, то снаружи. Брёвна сложены, и наверху – маленький деревянный помосточек. Посередине – вертикальный столб врыт в землю. К этому столбу меня привязали и руками, и ногами. Вот так вот.

Р: Можешь осмотреться, что там вокруг, со всех сторон?

М: Да. Там (показываю рукой вправо) – лес, ели. Там дальше (показываю рукой влево) – деревня. Это место – как опушка перед лесом за пределами деревни.

Р: Хорошо. Народ там есть или кто-то?

М: Да, есть. Жители.

Р: Много их?

М: Нет. Семьи пришли смотреть. И чужие… как инквизиторы. Один служитель церкви в чёрном. И солдаты.

Р: Есть солдаты? Много их?

М: Шесть. И помощник священника.

Р: Почувствуй изнутри ту женщину, что с ней происходит. И когда зародился страх в ней?

М: Страх зародился, когда она увидела языки огня, и они стали подходить к телу. Именно страх через боль в теле.

Р: Что тебе нужно ещё почувствовать?

М: Костёр разгорается достаточно медленно. Ощущение того, что ты ещё не горишь, но скоро будешь… именно тогда и сформировался страх, сжатие в груди. Оттого что ты знаешь, что сейчас будешь умирать и стоишь ждёшь. А это медленно происходит.

Р: Это страх будущего, того, что сейчас произойдёт? Или это страх настоящего, или какой-то ещё?

М: Это страх физического ощущения. Я боюсь горения.

Р: Боли, ожогов?

М: Да, страх боли.

Р: Вот оно что. Хорошо. И что ещё, кроме этого страха, нет больше ничего? Сожаления о жизни или ещё чего?

М: Нет, сожаления нет. Наоборот, уверенность в том, что я жила правильно.

Р: Ага, вот…

М: Это как негодование, смешанное с обидой на этих людей, которые так поступают. Непонимание – за что они так со мной обходятся? Потому что я несла добро.

Р: Вот эту обиду можем повнимательнее рассмотреть?

М: Да, она здесь вместе со страхом.

Р: Обида на то, что не стоило им делать добро?

М: У меня обида на то, что меня не защитили. Эти женщины, эти семьи что пришли, они чувствуют долг за собой. Я лечила их детей, но они меня не защитили.

Р: А почему ты подумала, что тебя должны были защищать за то, что ты лечила их детей? Это же было нужно для твоей Души?

М: Я могла этого не делать. У меня была позиция невмешательства. Только если просят.

Р: Тебя просили?

М: Да. Они просили меня.

Р: Почему ты посчитала, что они должны тебя защитить?

М: Это как расплата незакрытая… долг не закрыт. Я не взяла ничего.

Р: Разве человек не сам должен о себе позаботиться? Ты думаешь, они должны были о тебе позаботиться?

М: Здесь женщины не защищены. В этом месте и времени. У меня нет мужа, у меня нет братьев, нет семьи. Я одинока. Женщина здесь в опасности, скажем так. Эти семьи должны были меня защищать от посягательств на мою жизнь и мою безопасность. Это была их расплата за ту услугу, которую я оказала им.

Р: А ты говорила им, что они должны будут тебя защищать?

М: Они знали о том, что, заключая этот контракт, я вылечу их детей. А они будут охранять меня. Оберегать. Я поселилась в этой деревне, потому что мне обещали здесь защиту и покровительство.

Р: Как эта договорённость была нарушена? Они отвернулись или не стали выполнять свои обязательства?

М: Они испугались. Они испугались за свои жизни. Когда пришли солдаты… они узнали, что в этой деревне… инквизиция… есть я… что могу лечить необычными методами… и они пришли за мной. (Говорю обрывками, транс углубляется). И… эти семьи… которые дали клятву защищать… они испугались. Эти… мужчины… они… не выполнили свой долг. Они испугались, что они могут пострадать и их семьи могут пострадать. Хотя я спасла жизни в их семьях. И они должны были спасать мою жизнь. Это был контракт.

Р: И иногда, даже если кто-то договорился защищать кого-то, приходит такая сила, которая сильнее защитников. Там так и произошло?

М: Да, можно и так сказать. Но они могли дать отпор. У них были все силы, чтобы отстоять меня. Но они побоялись, что кого-то могут убить или ранить. И они решили… нарушить… клятву… решили, что им будет проще отдать меня… чем защищать.

Р: Тогда вопрос – стоило ли их лечить или надо было пройти мимо? Так сказать, позаботиться о себе?

М: Я бы всё равно это сделала. Но я бы здесь не задержалась, если бы не эта договорённость. Я проходила мимо. Я бы сделала и пошла. Но они попросили меня, и я осталась. Они обещали мне защиту. А так – я бы пошла дальше.

Р: Так как было бы лучше, всё-таки? Уйти дальше или довериться им и погибнуть?

М: Если бы я ушла дальше – я бы ещё жила.

Р: Значит, всё-таки надо было позаботиться о себе больше, нежели о других, или как?

М: Нет. Доверие… Тут вопрос доверия. Я доверилась, и доверие было не оправдано.

Р: Ты чрезмерно доверчива или что?

М: Я поверила в то, что они выполнят свой долг, но они отказались. Но это их карма, они получат своё потом.

Р: Очень хорошо. Для чего тебе был дан такой случай?

М: Идти своим путём.

Р: То есть, несмотря на любые посылы, следовать своему пути?

М: Да. Не смотреть на возможные препятствия или сложности и всё равно идти своим путём. Не застревать.

Р: Для чего тебе нужен этот опыт?

М: Мне сейчас нужно выбрать путь.

Р: То есть самой сознательно выбрать каким путём пойти? Правильно?

М: Да. Я пойду своим путём. Мой путь… полон света… (голос замедляется, разговор отрывками, похоже на речь робота). Всё… что надо… придёт… само… не так быстро… как в одночасье… но… прии-дёёёё-т… всё… что… мне нужно.

Р: Очень хорошо. Давай увидим всю картину этого страха во всех жизнях. Можно посмотреть?

М: Да.

Р: Очень хорошо, 1,2,3, увидь полную картину страха из всех твоих жизней.

М: Я вижу звеньями… вот… эта ситуация на костре, когда страх появился… вторая тоже инквизиция. Но здесь уже страх был сразу. Когда я работала с людьми, я уже боялась, и этот страх притянул проблемы. Если бы я во второй раз не боялась, то не было бы инквизиции. Этот страх из прошлого притянул к себе снова эту энергию.

Р: А что надо было сделать, чтобы инквизиция к тебе снова не притянулась?

М: Надо было входить в новую жизнь без страха. Сбросить его назад и оставить его там. Обида закрепила страх, вот. И поэтому он не сбросился. Это моя карма – этот страх. Обида закрепляет его.

Р: А что делать с обидой?

М: Я уже делаю. Надо их отпустить. Это их выбор и их беда, их карма. Я отпускаю эту связь.

Р: Угу, дай себе команду-установку на отпускание этой обиды и страха.

М: Я отпускаю обиду и страх. Я удаляяяююю их… (опять появляется потусторонняя растянутая речь робота обрывками слов, транс углубляется). Этот страх… и обида… не принадлежат… мне… их… выыыбор… их отработка в дальнейшем… я разрываю… эту кармическую связь.

Р: Нужно ещё что-то сделать или посмотреть в этом случае?

М: Даааа… заполнить… пространство… освободившееся…

Р: Чем?

М: Светом любви и принятия.

Р: Очень хорошо. Дай установку-команду на принятие света и любви, и всех нужных для тебя энергий.

М (глубокий выдох, транс становится ещё глубже): – Я заполняю… освободившееся прострааанство внутри… моей Души и тела… эмоциями… вибрациями… высооо… высоокиих частот.

Р: Очень хорошо.

М: Принятииие… принятие… возможности… дать другим… самостоятельно принимать решения… и… пожинать плоды… их решений. Я не обязана принимать чужую карму на себя.

Р: Что-то ещё нужно для тебя?

М: Заааапоолняться… тело заполняться будет. Этот процесс… он… растянут во времени… он сейчас запущен… (некоторые ударения в словах необычны и слова растянуты обрывками).

Р: Хорошо, посмотри, требуется сейчас интегрировать этот опыт в свою нынешнюю жизнь?

М: Да, опыт осознан… и… иииинтегрииироован.

Р: С чем-то ещё разобраться нужно, дополнительно?

М: Нет. Всё остальное было вытекающее.

Р: Остальные жизни с этими страхами и обидами требуется посмотреть и разобраться с ними?

М: Я быстро просмотрела следующую. Это не… значительно.

Р: Это основная жизнь с инквизиций, получается?

М: Да.

Р: Ещё уточнение. Зачем этот опыт? Можно подробнее разложить и узнать?

М: Идти своим путём. Не цепляя на себя… друууугииие… обязательства. Обязательства других. Идти своей дорогой. Если помогать, то без обязательств. Просто мимо проходя… помогать и идти дальше. Сколько получается – сделала и пошла дальше. Не надо брать на себя… тяяяжбы других. Не перетягивать их задачи на себя. Через себя их не пропускать. Я могу показать путь, я могу дать свет, но я не обязана брать обязательства за результат того, как они будут пользоваться этими знаниями. И не брать на себя их карму, которую им надо разрешить при помощи этого знания. Это не относится ко мне.

Р: Ты сказала – «показать путь и свет». А ты можешь сейчас сама себе показать путь, чтобы снова не касаться этого страха и обиды? Избежать их?

М: Не надеяться на других. Идти… по зову своего сердца.

Р: Очень хорошо. Что ещё?

М: Наслаждаться на пути. Путь – это и есть цель. То есть… вот… интересно… здесь нет конечной цели. Путь является целью – процесс. Процесс раскрытия этого света через себя и его распространение… ееееггооо… столько мноооого… я могу его показать… каждому. Это как знание, как мммм… я подбираю слова…

Р: Я поняла, дай себе время.

М: Это как… введение большей части Души в физическое тело (зачёрпываю руками пространство сверху и как будто уплотняю в тело).

Р: То есть Душа должна присутствовать больше и чаще в физическом теле?

М: Она присутствует постоянно… это как… добавление большей части. Это процесс (показываю руками сверху в тело).

Р: То есть это как увеличение концентрации?

М: Да, да, увеличение концентрации. В процентном соотношении… к возможностям… физического тела. Я могу показать на этот путь и другим… но я не обязана брать на себя ответственность за их результат. Будут они использовать или нет… это их выбор. И… я… не… завязываю с ними карму. Я не должна их тянуть. Я могу показать. Меня просят – я показываю. И иду дальше своей дорогой. Я не должна думать о том… используют они знания… или нет. И не вникать в их поля.

Р: А вот ещё, неудачное распространение знаний – для чего тебе это?

М: Я взяла на себя обязательство… контракт… с другими людьми… и… невыполнение контракта… привело к не завершению обязательств. И это затормозило меня на пути… не дало мне двигаться дальше. В этой жизни я не должна завязывать контракты и не подпитывать их.

Р: А что надо тебе в этой жизни сделать? Как себя вести?

М: Идти… к Свету. Просто говорить об этом, делать, если просят. Не ожидая ничего взамен.

Р: То есть, сделала добро и забудь про него? Правильно?

М: Да. Не ожидая и не требуя. Оно возвратится само… разными способами… не обязательно от этих людей. Оно возвратится из пространства тем, что мне больше всего необходимо.

Р: То есть тебе нужно, если учишь, то не заморачиваться о том, применяет человек твои знания или нет? Правильно?

М: Да, это выбор человека.

Р: Ты говоришь – «не надеяться на других». Раньше ты надеялась, а теперь тебе надо самостоятельно действовать или как?

М: Обида связана с надеждой на других. Когда ожидание не оправдывается – появляется обида. Просто нужно идти своим путём сколько получается. А те люди, которые смогут помочь мне на моём пути, они придут сами. И сами будут участвовать. Это будет их выбор, а не контракт.

Р: Ты сказала – «идти своим путём сколько получается». Это что значит – «сколько получается»? Как это будет выглядеть?

М: Раскрывая свои знания, не зацикливаться на результате и результатах применения этих знаний. Просто процесс раскрытия и передачи в мир – без разницы, каким способом. Трансляция.

Р: Понятно. Ты светишь, а каждый сам выбирает – воспринимает он свет этот или нет. Правильно?

М: Да. Удалось или нет ему… взять… и использовать.

Р: И тебе надо не зацикливаться… удалось передать человеку что-то – хорошо. Не удалось – и ладно. Верно?

М: Да.

Р: Ещё что-то можешь добавить насчёт того, о чём мы говорили?

М: Понятно. У Марины был вопрос.

Р: Какой?

М: По ощущениям в области межбровья. Марина постоянно в последнее время ощущает это чувство в области межбровья, как давление или расширение, или холод, или вибрацию. Был вопрос… что это и как… его использовать. Вот.

Р: Хорошо, от имени Марины задай этот вопрос и как этим пользоваться. Ответь на этот вопрос. Что это такое?

М: Пришло понимание, что это как способ получения знаний. Просто я получаю информацию, даже не осознавая её. Без осознания. Она приходит и… ооо… она вот здесь складывается (показываю на заднюю часть головы).

Р: Это как сигнал о том, что что-то пришло?

М: Это как процесс работы. Это работает аппарат.

Р: Хорошо. Её требуется как-то улучшить, работу этого аппарата? Чтобы он на неё чрезмерно не воздействовал?

М: Мягко воздействует, нормально. Ничего не требуется. Ощущения не приносят дискомфорта, просто она их замечает. Это начинается процесс работы.

Р: Ей требуется что-то делать или как-то себя вести в этот момент?

М: Спокойно. Замечает, что включилось. Эти знания – они раскроются со временем. Нужен процесс… во времени… по взаимодействию… разворачивающемуся взаимодействию физического аппарата с восприятием информационных волн на него. Это не одномоментный процесс. Он растянут во времени, чтобы это было безопасно.

Р: То есть загрузка идёт постепенно?

М: Да.

Р: Получается в неё в данный момент грузят информацию? Это точно для неё безопасно, для её мозгов?

М: Да. Да. В таком… режиме… пооостепеннном… это безопасно.

Р: Хорошо. Может ей чем-то заниматься надо, чтобы не отвлекаться сильно на эти сигналы?

М: Она хорошо воспринимает. Я вижу процесс закладывания информации – она идёт через мозжечок в лобные доли, а потом… в подкорку, оказывается. Она закладывается в середину мозга. (Показываю руками, водя вокруг головы). Информация загружается через мозжечок, проходит через неокортекс (здесь как портал) и закладывается в подсознательный уровень.

Р: У неё это будет когда-то раскрываться или она сейчас раскрывает? Как это происходит?

М: Сейчас немного. Как осознание… это раскрывается во времени… потом… со временем. Будет… когда аппарат, имплант на мозжечке, будет снят… тогда эта информация будет выходить на уровень осознания. Но сейчас ей пока будет тяжело её переработать. Поэтому сейчас она загружается и складывается. Когда имплант будет снят, она начнёт информацию осознавать. И тогда можно будет её обработать.

Р: Ещё какие-то вопросы её сейчас беспокоят? Мы всё отработали или ещё что-то требуется?

М: Достаточно.

Р: Хорошо, благодарим за сотрудничество.

Во многом страх на проявление был ещё закреплён сильной обидой, это осознание было важно и нужно для дальнейшего моего развития. Было важно научиться отпускать и прощать, всё что было – то прошло.

Ещё в этом сеансе я столкнулась с обнаружением тонкоматериальных аппаратов в моём теле. Далее в этой книге я ещё буду не раз говорить о них и их назначении, о том, какую роль они могут играть в наших жизнях. Ещё во время этого сеанса я начала потихоньку приоткрывать свою задачу на Земле. Я осознала, что нужно скинуть страхи, оставить их в прошлом и начинать проявлять себя и исполнять своё предназначение. Но пока что только подгружается необходимая для дальнейшего моего пути информация и потихоньку начинают открываться смыслы, которые станут осознаны позже, когда моё сознание дозреет до них.

Сожжённая ведьма. Эпизод 3

Следующий эпизод раскрытия жизни сожжённой ведьмы был изучен уже через значительное время после первых двух. Он уже был не столько терапевтическим, сколько исследовательским. Эмоциональный заряд уже отсутствовал. И я погружалась в эти воспоминания с запросом на то, чтобы подробнее изучить ту жизнь и вспомнить, что и как там было. Вы можете заметить, насколько уже эти описания отличаются от предыдущих эпизодов. Во многом это благодаря тому, что уже в значительной степени был развит мой трансовый навык. Я и просто как наблюдатель двигаюсь постепенно по линии времени этой жизни, рассматривая подробности, осознавая себя ещё больше. Теперь вы сможете понять эту жизнь глубже, а также проникнуться духом того непростого времени – средневековья.

Р: Заходи в эту дверь и описывай, когда будешь готова, всё, что увидишь там.

М: Трава – зелёная, я босиком. Опушка леса. Корзинка в руках с грибами и травой какой-то. Мята. Малина. Коричневое платье с фартуком. У меня есть обувь, но я босиком, потому что мне так нравится. У меня есть кожаные… даже не знаю, что это… на носки похоже.

Р: На кожаные носки ещё что-то надевается?

М: Нет, это как обувь, они натягиваются на ногу.

Р: Хорошо. А руки… опиши мне свои руки.

М: Рукав закатан выше локтя. Руки – обычные светлые, женские. Руки немного грязноваты, в лесной земле. Большой вырез, даже корсет есть – глубокий вырез на груди и корсет. Ткань – плотная, затягивается сзади. Чепчик. Волосы – тёмные, курчавые, собраны под чепчиком в дульку. Сверху – светлый чепчик. Нижняя часть – белая, а верхняя – коричневая. Кулон на шее есть серебряный. Это кулон, в котором портрет, рисунок. Он серебряный, овальный, открывается, а там рисунок – двое детей. Я понимаю, что это мои дети, но их как будто нет в живых. Они умерли от болезни. То, что они умерли от болезни, для меня было очень большой травмой.

Дом – каменный, одноэтажный, бедный. Крыша – деревянный каркас, сверху застеленный соломой. Внутри – очаг. Там пища готовится и топится. Дети болеют.

Р: Ты в том моменте, когда дети ещё живы?

М: Да. Мне кажется, что это язвы какие-то.

Р: Язвы?

М: Да. Меня эта болезнь никак не берёт. Я почему-то устойчива к болезни, а дети болеют. Язвы, нарывы по телу, высокая температура. Не могу ничего с этим сделать. Влажную ткань прикладываю к голове. Пою их отваром типа овощного бульона. Я не вижу мужчины рядом с собой. Нет мужчины. Здесь есть девочка и мальчик. Девочке года четыре. Мальчик чуть старше. Ему лет шесть. Оба болеют, лежат в кроватях. Кровати – обычные, деревянные. Соломенный матрас на деревянном каркасе, сверху – ткань, простыня, одеяло. Они лежат слабые и умирают.

Осень. Уже немножко подмораживает. Похороны. Их заворачивают в простыню. Земля подмороженная уже и тяжело копается. Хоронят. В поселении многие болеют и многие умерли. Точнее сказать, что мало кто остался. Лучше так. Большинство умерло. Это тяжёлый момент. Здесь поворотный момент жизни. Тогда решила быть лекарем. Мысли о том, что если бы были знания о том, как лечить болезнь, я могла бы спасти детей. Знаний не было. Необразованная. Достаточно молодая, лет 25. Нет знаний, бедная семья. Муж тоже умер от болезни, вот почему его нет. Но он раньше умер. Осталась одна.

В поселении тут делать нечего. Многие умерли. Страх. Тела сжигают. Когда много умирает, их собирают и сжигают. Но своих я похоронила по-христиански, скажем так. Я принимаю решение уходить отсюда. Я пойду в город за знаниями, учиться. С тех пор как миссия появилась. Знаешь, она всех потеряла и с тех пор осталась только возможность спасти других. То есть научиться лечить.

Грязно на улице, сыро, влажно, прохладно. Чулки у неё вязаные, сапоги, примерно такие же, которые я описывала, только выше. Такой длинный кожаный носок, который натягиваешь, подошва потолще. Шерстяное пальто какое-то сверху. Вещей немного. Буквально всё вмещается в корзинку. Она отправляется пешком в город. Улочка – мощённая. Идёт по круглым булыжникам. Потом поля, поля, поля. Дорога как просёлочная. Просто катаная колея. Едет старик на тележке. Лошадь, а сзади – тележка. Я прошу его подкинуть до города. Он говорит, чтобы залезала. Сажусь сзади… аааа… там старик везёт мёртвые тела в тележке. Я спрашиваю: «Кто это?». Он говорит, что это жители его деревни. Он везёт их сжигать подальше от его деревни. Да, вот на какой-то лесной опушке он их сжёг. Сложил, облил маслом. Много хвороста: под телами, над телами. Я ему помогала собирать хворост. Поджигает. Горит.

Р: То есть эта болезнь не только в твоей деревне, но и в другой деревне?

М: Да, это не из моей деревни мужчина. Он решил, что тела лучше увезти подальше, чтобы другие не переняли. Есть такое поверье, что если сжигать рядом, то от пепла могут заразиться другие. Поэтому нужно увезти подальше. Я рассказываю, что у меня тоже все умерли, но меня болезнь не взяла. Он говорит, что после того, как сожжём, он довезёт меня до города.

Р: Как он к ней обращается, как её зовут?

М: Мария.

Р: В какой город едет Мария?

М: В Амстердам. Пришло так. Еду в Амстердам. Едем. Сумерки. Приезжаем ночью. У города есть ворота. Они закрыты и стоит стража за воротами, не снаружи, а внутри. Влажно, сыро, дождь. У меня – мой плащ с капюшоном. Стучусь. Открывают маленькое окошко, спрашивают – «кто это?». Я называю себя. Они спрашивают «ты не больная?», я отвечаю – «нет». Они говорят, чтобы я отошла подальше и показала руки. Я закатываю рукава, чтобы они увидели, что язв нет. Показываю внешние и внутренние стороны рук. Кручу руки. Они впускают. Я спрашиваю, где можно переночевать. Страшный сгорбленный мужичок такой. Худой, с чем-то типа бородавок на лице. Он говорит, чтобы я пошла прямо и направо. Там есть таверна, где можно переночевать.

Иду туда, в таверну. Освещения нет, темно, луна за облаками светит тускло. Горит факел возле этой таверны снаружи. Как бы показывает, куда идти, это опознавательный знак такой. Захожу, внутри – тепло, приятно. Я промёрзла, и теперь приятно оказаться в тепле. Тут типа барной стойки, за ней – толстый мужичок с бородой. Женщина ходит с подносом. Она подошла ко мне и спрашивает: «Милочка, ты куда, к кому?». Я говорю, что я не отсюда и я не местная. Спрашиваю, могу ли я тут заночевать. Она говорит: «Давай тебя обогрею». Приобнимает меня за плечи. Такая тёплая и радушная женщина. Усаживает меня возле камина. Большой такой камин. Она поставила стул и посадила меня возле камина. Спрашивает, голодна ли я, я отвечаю, что да. Она спрашивает: «У тебя деньги есть?», я отвечаю, что есть немножко. Даю ей монету. Она приносит мне суп. Мне кажется, это чечевичная похлёбка с овощами. Я ем. Она говорит, что подготовит для меня комнату. Я поела, и она отвела меня в комнату на втором этаже. Говорит, чтобы я запирала обязательно дверь и даёт мне ключ. Комната бедно обставлена. Стены каменные, каменный каминчик. Он топится. Кровать подвинута близко, чтобы тепло доставало. Ну, и всё, в целом тут больше ничего нет. Горит свеча.

Р: Как проходит ночь?

М: Я раздеваюсь, развешиваю одежду перед камином. На спинку кровати и на стул. Потому что одежда промокшая, я хочу чтобы она за ночь просохла. Подкидываю дрова в камин. Ложусь спать. Всё, сплю. Ночь достаточно холодная. Холодно. Я несколько раз просыпалась и подкидывала ещё дрова.

Рано на рассвете спускаюсь вниз и спрашиваю у хозяйки, где здесь госпиталь. Иду в госпиталь. Город в закрытом режиме. У них тут типа карантина. Я думаю, что это чума. В город запускают только при осмотре, просто так не впускают. Если кто-то болеет, их запирают дома. Они сидят дома и их не выпускают. Стражники стоят у дверей.

Р: Кто-то их кормит, запертых?

М: Да, приходят доктора… чумной доктор… в такой маске с длинным носом.

Р: Какой это век, Мария? Как вы говорите? Сейчас такой-то год, такое-то время…

М: Ну, средневековье. Госпиталь. Здание высокое. Красивое здание. Он тоже закрыт на карантин. Тут болеющие. Я стучусь. Мне открывают. Я говорю, что хочу помогать. Мне отвечают: «Девочка, уходи подобру-поздорову, тут болезнь». Я рассказываю о том, что меня болезнь не берёт, о том, что у меня все умерли. Я за ними ухаживала и со мной ничего не произошло. Меня впускают. Дали другую одежду. Мою одежду сожгли. Якобы одежда могла принести болезнь. Мне дали одежду из такого белого грубого достаточно полотна. Искупали и одели в чистое.

Мне дают самую такую грязную работу, скажем так. Они делают кровопускание и считают, что это помогает выгнать болезнь. Моя грязная работа заключается в том, чтобы выносить утки. Утки здесь не как современные утки, а просто такое овальное корытце. Необходимо пускать кровь, вскрывать гнойники. Считают, что если выпустить кровь, тогда идёт лучше заживление.

Р: Сколько сейчас человек в госпитале?

М: Он весь полон, не могу сказать сколько. Много.

Р: Сколько там коек?

М: Не знаю, много. Большое помещение и стоят кровати, кровати.

Р: Ну сотни или больше?

М: Сотни, может пару сотен.

Р: А это один госпиталь в городе?

М: Да. Здесь такие люди среднего класса. Совсем бедняков не берут. Бедняки умирают на улице. Богатые болеют дома, к ним доктора ходят индивидуально. А здесь средний класс. Кто может заплатить, но при этом дома не имеет условий, скажем так. Умирают. На носилках многих выносим на задний двор. Сейчас прохладно, ночью – морозец, они там не разлагаются. Тела каменеют. Потом их увозят на телеге за город и сжигают.

Р: Давай отправимся в следующий важный момент в жизни Марии. Когда что-то меняется, что-то важное происходит. Она получает образование медика?

М: Вот так только опытным путём. Женщин здесь на медиков не учат. Есть женщина тут, которая знает травничество. Она старая, ей лет пятьдесят. Она – полная и низкого роста. Сейчас пятьдесят лет это немного, а тогда – это уже старуха. И она мне начинает рассказывать про травы. У неё есть книги с рисунками. Книги красивые, они сделаны вручную. Рисунки нарисованы вручную. Старые толстые книги. Она меня начинает обучать работе с травами. Мы делаем какую-то мазь и прикладываем к язвам. Она даёт облегчение. Меньше чешется и не так сильно болит, но не могу сказать, что лечит. Болезнь прогрессирует.

Р: А чем ещё лечат?

М: Да ничем особо не лечат. Кровь пускают. Мажут мазью, чтобы было легче. Считается, что это Божья кара. Только праведники выдержат это Божье испытание. Кто умер – тот был грешен. Понятно, какие мысли? Догматы.

Р: Кто умер – тот грешник?

М: Да.

Р: А происхождение болезни кто-то пытался выяснить?

М: Нет. Это Божья кара. Вот так. Это нас карает Бог за наши грехи.

Р: Понятно.

М: Много людей в церкви на коленях, на лавках молятся. Церковь готического стиля. Не сильно большая. Пастырь задвигает достаточно агрессивную речь. Всё о том же: «Божья кара пала на ваши головы. Покайтесь в согрешениях своих. Молитесь о спасении своей души».

Р: Это помогает?

М: Это скорее пугает. Люди очень напуганы. Общее состояние подавленное, напуганное, загнанное. Вот такое состояние общества. Приходит понимание, что со временем эта болезнь просто сама по себе сходит на нет. Заканчивается.

Р: Сколько лет она продолжалась?

М: Мне кажется – несколько лет, может быть – три. Наверное, к четырём годам закончилась. Очень много умерло. Города опустели, скажем так. В связи с этим ещё голодно. Потому что многие люди не работали, крестьяне не выращивали хлеб. И еды дефицит.

Я ухожу из города. Потому что здесь тяжело жить, плохо с ресурсами. Я решила уйти в деревню. За это время я получила знания о травах. И эта женщина мне книгу про травы дарит. Она говорит: «Я уже стара, она мне больше не нужна, а тебе пригодится».

Р: Как звали эту женщину, которая обучала Марию?

М: Лидия. Да, мы с этой Лидией подружились. Можно даже сказать, что она мне была как мама. Добрая. Она меня снарядила. Дала мне какую-то свою одежду получше. Дала денег, еды.

Р: Мария, ты возвращаешься в свою деревню или какую-то другую?

М: Нет, мне нечего там делать. Тем более мне тяжело туда вернуться. Она у меня ассоциируется с моей семьёй, которую я потеряла. Я решаю просто пойти куда-нибудь. И просто иду по дороге. Вот колея, и я куда-нибудь дойду. Сейчас уже тёплое время года. Начало лета, может, май. Я иду, мне хорошо идти. Спокойно на природе. В городе тяжело было находиться в этой общей атмосфере. Здесь спокойнее, нет людей. Какое-то поселение. Я туда прихожу. Я говорю, что я – лекарь.

Р: Там выжившие, большое население или также мало выживших?

М: Там есть выжившие. Но, наверное, там раньше больше людей жило.

Р: Кто в основном выживает в этой эпидемии?

М: Сложно сказать, очень сложно сказать. Старики умирают в силу того, что они слабые. Некоторые, бывает, вообще не заболевают, но таких немного. Некоторые, бывает, выкарабкиваются, но остаются страшные шрамы по всему телу.

Женщина обращается, говорит, что у неё болеют дети. Я прихожу в дом. Двое детей. У них влажный кашель.

Р: Это что значит?

М: Отхождение мокроты.

Р: Это уже не чума?

М: Нет, чума уже сошла на нет. У них влажный кашель, отхаркиваются. Они слабы, жар. Я говорю, какие им нужны растения. Что-то есть в доме в сушёном виде. Сейчас ещё особо ничего не растёт, чтобы собрать. Начало мая. Понимаю, что собрать негде, иду по домам и спрашиваю, есть ли необходимое растение. Делаю отвар. Мы детей ингалируем и поим. Они поправились. Меня очень благодарят. Мне предлагают остаться здесь жить. Здесь есть свободные дома, которые остались после чумы. И мне предлагают занять свободный дом.

Р: Там есть кто-то, кто принимает решения?

М: Да, тут есть мужчина как староста. Эта женщина рассказывает ему о том, что я спасла её детей, просит, чтобы меня оставили. Староста говорит: «В благодарность мы приглашаем тебя остаться в нашей общине. Мы тебе дадим кров, дадим питание, дадим защиту». Я думаю, что это хорошее предложение. Для меня защита важнее всего. Одинокой женщине в это время просто где-то странствовать – достаточно опасная затея. Я отвечаю, что останусь.

Лето. Летом хорошо и тепло. Тут недалеко – лес. Теперь я в том моменте, с которого начала. Я выхожу из леса. Я собираю травы, ягоды, грибы. Собираю всё, что даёт природа. Делаю запасы. Сушу травы. Я собираю их много, чтобы при необходимости их хватило на всех, кто заболеет в поселении. Пользуюсь книгой, которую мне подарила Лидия. Делаю какие-то заготовки из трав, делаю мази, отвары, просто сушу. Вот так я провожу лето.

Нет-нет кому-то помогаю. Вскрываю абсцесс. У меня ещё есть инструменты из госпиталя. Скальпель, щипцы. У мужчины абсцесс на ноге. Я говорю, что если этого сейчас не сделать, то потом придётся отнять ногу. Либо он умрёт. Вскрываю, выпускаю гной и кровь. Промываю водой. Прикладываю какую-то мазь, забинтовываю. Он лежит. Он пошёл на поправку. Выздоравливает.

У большинства людей, кто переболел, лица и тела обезображены шрамами. Тех, кого это не коснулось, как меня, их очень мало. Поэтому я считаюсь очень красивой. У меня чистое лицо без шрамов, красивое.

Р: То есть много всё-таки людей, которые выжили после чумы, не умерли?

М: Да. Мало тех, кто не болел вообще никак.

Р: Какую часть общества унесла эта эпидемия?

М: Тяжело сказать. По-разному в разных местах.

Р: Больше или меньше половины?

М: Мне кажется больше. То есть в каждой семье есть погибшие.

Этот глава города, который предложил мне здесь остаться, хочет мной завладеть. Я красивая и он хочет сделать меня своей женщиной. Мне эта затея не нравится. Мне он не нравится. Он старый, страшный, обезображен шрамами, гнилые зубы, воняет изо рта. Он мне никак не импонирует. Я отказываю ему раз за разом. Мне эта ситуация не нравится. Я ощущаю постоянное давление с его стороны. Я хочу уйти, но я тут как бы уже обвыклась. Мне страшно уйти и остаться опять одной. Я боюсь просто пуститься в странствие. Могут и разбойники, и кто угодно встретиться. Я думаю, я прожила в этом селении уже пару лет. С некоторыми женщинами я сдружилась, и они мне близки. Дети, которых я лечила, мне стали близки. Такое двоякое ощущение. С одной стороны – мне здесь хорошо, у меня появились друзья, скажем так. А с другой стороны – давление от этого старосты.

На улице возле дома староста хватает меня за руку и сжимает с силой. Больно. Он зол. Говорит: «Если ты не будешь моей, тогда я тебе устрою…», чем-то угрожает. Я руку выдёргиваю и отвечаю: «Я никогда не буду твоей». Убегаю.

Р: Как развивается дальше жизнь Марии?

М: Ещё какое-то время прошло, немного. Сейчас осень. Мне кажется, что здесь происходит что-то такое… Служители церкви совместно с армией, они ведут патруль… не знаю, как это назвать. Они движутся от селения к селению и проверяют, как там обстоят дела. И они ещё собирают дань или налог какой-то. Они дошли до нашего места и ночуют у нашего главы поселения. Он там с ними о чём-то общается. Вечером этот глава подлавливает меня опять возле дома и прижимает к стене. Он говорит мне о том, что даёт последний шанс. Либо я буду с ним, либо он скажет, что я – ведьма. И это прокатит, потому что на мне нет отметин болезни. Типа это благодаря дьявольской сделке. Он угрожает: «Я сегодня ночью им это расскажу, если ты через полчаса не дашь мне ответ».

Я не хочу с ним быть. Я обращаюсь к той семье, где я лечила детей. Я прошу защиты. Я рассказала эту историю. Я говорю: «Вы обещали меня защищать». Обращаюсь к жителям этой деревни. Они разводят руками и говорят, что ничего не могут поделать.

Так и происходит. Вечером в дом вламываются стражники и меня выволакивают. Выводят на окраину поселения. Ставят на кострище, привязывают. Собрались жители. Эти женщины с испуганными глазами, с которыми я сдружилась. Я кричу жителям: «Вы обещали меня защищать! Я спасла ваших детей. Я лечила ваших стариков».

Р: То есть церковь медицину не признаёт?

М: Церковь скорее сработала по доносу. Глава деревни рассказал о том, что в поселении есть ведьма, её не берёт болезнь, нет шрамов на лице, она красивая, это дьявольские проделки. У церкви как будто есть план какой-то по показательным казням. Чем больше показательных казней, тем больше церковь будут уважать и бояться.

Стоит инквизитор в чёрной одежде с высоким колпаком. Зачитывает речь такого рода: «Покайся, ведьма, в своём сговоре с дьявольской силой и очисти свою душу перед тем, как предстать перед божественным судом». Такой смысл речи. Я отвечаю, что мне не в чем каяться, и я чиста перед жителями этого города. Я обращаюсь к жителям этого места: «Я спасла ваших детей. Вы обещали защищать меня! Вы сами просили меня остаться и клялись защитить меня! Теперь вы убиваете меня!». Многие испуганы. Видимо этот план по показательным казням действительно работает. Жители очень напуганы. Я говорю: «Вы убиваете меня ни за что! Это ляжет грузом на вас!». Ещё я говорю, что проклинаю их.

Поджигают. Мне кажется, я достаточно быстро вышла из тела и не страдала. Я не мучилась, я улетела и смотрела на это всё со стороны. Ощущение несправедливости. Эта жизнь и эта смерть оставили во мне ощущение несправедливости и непризнания. Как так, я помогала этим жителям, они обещали дать мне защиту, а потом сами и убили меня.

Р: Уважаемая Душа, эта жизнь закончена и можно плавно подниматься вверх, туда, где Душа будет отдыхать между воплощениями.

М: В моей структуре осталось это негодование. Тяжёлое и неприятное ощущение. Как будто надо восстановиться и от этого отдохнуть.

Р: Да, давайте позовём твоего Наставника.

М: Да. Мой Наставник сейчас сочувствующий. Он помогает мне исцелить это место обиды. Прикладывает руки.

Р: Зачем-то тебе было это всё нужно, и сейчас мы можем посмотреть зачем.

М: Приходит такое понимание, что надо было здесь не оставаться, а надо было всё-таки уходить. Когда глава начал меня притеснять, нужно было поддаться своему инстинкту и уйти отсюда. Нужно было покинуть это место и уйти в другое.

Р: То есть эта история тебя научила чему-то?

М: Надо следовать интуиции и порывам. Если куда-то тянет, если чувствуешь, что пора уйти, надо это сделать.

Р: Чему ты научила их, сгорев на костре? Какая у них история была?

М: Не знаю, мне сложно сказать чему они научились.

Р: Для чего им нужен был этот опыт жестокости?

М: Ну, они в принципе проживают свой опыт жестокости.

Р: Хорошо. Посмотри сверху общим взглядом жизнь Марии. Есть ли ещё что-то, что перешло к тебе из той жизни? Есть ли какие-то влияния жизни Марии на сегодняшнюю жизнь Марины?

М: Да. Вот это негодование, недоверие обществу, неверие в обещания. Они обещали защитить, но не защитили.

Р: И как это сейчас проявляется в жизни Марины?

М: В общем-то, это не так уж и плохо. Надо делать выводы о том, что надо рассчитывать на себя, верить своим ощущениям и следовать желаниям. А тогда я доверилась их словам, не последовала за своим желанием уйти из города и осталась.

Р: Есть ли ещё какое-то влияние твоего проклятия?

М: Безусловно, они тоже понесли своё наказание за содеянное.

Р: Как это проявляется сейчас?

М: Сейчас я не вижу влияния.

Р: С теми Душами, которые убили тебя, есть ли ещё какие-то пересечения?

М: Нет, нету.

Р: Хорошо. Есть ещё какая-то важная работа, которая должна быть проведена. Нужно что-то ещё сделать?

М: Остатки негодования убираются. Больше ничего не нужно.

На этом дверь в прошлую жизнь сожжённой ведьмы была закрыта. Опыт полностью вспомнен, осознан и интегрирован. Все эмоции были отработаны и негативные последствия нейтрализованы. Я благодарю ту непростую жизнь за стойкость к жизненным сложностям, которой я научилась. Теперь я чётко понимаю в какое прекрасное время мы живём сейчас. Мы можем нести свою истину, проявляться и действовать. В наших руках множество возможностей, всё зависит только от нашего желания и намерения их использовать.

Лавандовая ведьма

Ещё одна жизнь с эпизодом инквизиции была вскрыта в рамках обучения на углублённом курсе регрессии, как показательный сеанс. На этот раз наказание оказалось несмертельным, но запечатывающим мои возможности для проявления в жизни и работе. Опять же я попросила поискать прошлые жизни, которые сказываются на моих страхах в проявлении себя. Мне было важно понять, почему я боюсь общаться открыто с людьми. И однозначно, это было не беспричинно.

Этот показательный сеанс проводила мой учитель Диана Орлан и его даже можно прослушать на YouTube. Для этого отсканируйте QR-код.

В этом погружении мы попали в средневековую Францию в жизнь травницы Лауры. Так удивительно вспоминать о том, как готовить травяные мази, настойки. А самое интересное – средневековое изготовление эфирного масла лаванды (кстати, одно из моих любимых растений не просто так). Но однажды по доносу Лауру назвали ведьмой из зависти к её свободной и интересной жизни. И инквизиция посчитала своим долгом покарать обнаруженную ведьму через публичное наказание…

Также в этом сеансе было возвращение в пространство «Жизнь между Жизнями», где мой Наставник Души помог раскрыть более подробное понимание этой прошлой жизни и осознать её влияние на жизнь сегодняшнюю. Благодарю его.

М: Не сильно холодно, я босиком. Тело женское, среднего роста.

Р: Как одета примерно?

М: Какое-то простое платье коричневое и фартук.

Р: Какого цвета фартук?

М: Тоже коричневый, немножко светлее, клетка мелкая.

Р: Что скажешь про волосы – собранные или распущенные?

М: Они как будто распущены, но при этом присобраны косынкой или платком.

Р: Сколько тебе лет примерно?

М: Около 40.

Р: Ты знаешь своё имя?

М: Пришло «Лаура».

Р: Лаура, можно я буду тебя так называть?

М: Да.

Р: Скажи, пожалуйста, Лаура, что у тебя сейчас на душе, если прямо в глубине тебя поискать? Спокойно ли тебе в этот момент жизни?

М: Беспокойство.

Р: О чём?

М: У меня на руках синяки… как будто кандалы были.

Р: А сейчас их нет?

М: Сейчас нет.

Р: А ты можешь ещё чуть-чуть в тело вчувствоваться? Может быть, ещё где-то были или кандалы, или следы?

М: На ногах тоже… на лодыжках синяки.

Р: Это свежие синяки? Это было недавно?

М: С неделю назад.

Р: Неделю назад. Хорошо. Сходим назад и поизучаем. Но пока, Лаура, расскажи, куда ты идёшь по этому лугу? Ты куда-то направляешься? Прямо, левее, правее?

М: Я в раздумьях о том, как мне уйти из этих мест.

Р: В чём сложность уйти из этих мест, от чего уйти или куда уйти?

М: От чего… Это как клевета… У меня такое ощущение, что меня оклеветали, поэтому я была в кандалах, и мне жить здесь, в нашем поселении, небезопасно дальше.

Р: Лаура, давай пойдём назад и посмотрим, что же произошло. Иди, пожалуйста. Скачок во времени назад. Я посчитаю до трёх, ты переместишься назад, чуть больше чем за неделю до этих событий. Раз, два, три. Смотри со стороны, что происходит?

М: Это наша площадь в поселении. Я не знаю, как это называется…

Р: Люди есть?

М: Да. Это как публичное наказание.

Р: Найди человека, который отдал приказ «наказать».

М: Это священник.

Р: Расскажи, какой он?

М: Он не местный священник, он такой… гордец, получает удовольствие, когда мучает кого-то.

Р: Почему именно ты ему попалась, почему он мучает тебя, знаешь?

М: Потому что сказали, якобы я занимаюсь колдовством.

Р: А ты колдунья?

М: Нет.

Р: А кто ты, Лаура? Давай назад ещё чуть-чуть, ещё раз?

М: Я – травница.

Р: Ты – травница. Пойдём назад, мы потом вернёмся на площадь. Давай ты сделаешь ещё один скачок во времени в спокойную обстановку до этого, когда священник ещё не имел к тебе никакого отношения, ты занималась своей обычной деятельностью. Иди назад. Раз, два, три. Как ты живёшь?

М: Я живу одна в уединении… вот ещё почему они так говорят… потому что я не замужем. Здесь боятся женщин… Якобы, если не замужем, значит, замужем за дьяволом… что за глупости…

Р: Расскажи о своём жилище, какое оно? Видишь его?

М: Да, это городской дом, два с половиной этажа. Он не принадлежит мне целиком, но как будто две комнаты на нижнем этаже – мои. Я живу здесь, как будто мне подарили это жильё…

Р: Ты говоришь – ты травница? Как же ты в городских условиях занимаешься травами?

М: Я ухожу из города за травами.

Р: Давай найдём какую-то твою типичную прогулку за травами, выход твой. Мне очень интересно, далеко ли это место, где травы растут, от самого города?

М: Да, я ухожу иногда на несколько дней.

Р: А ты идёшь так же, как шла, босиком?

М: Нет, сейчас у меня кожаные такие… на завязках… типа ботинки.

Р: Удобные на ощупь?

М: Ну они мягкие такие, удобные. Кожаная мягкая подошва.

Р: В руках что-нибудь есть?

М: Да… типа посоха, я опираюсь. И корзина в другой руке.

Р: Корзина из чего сделана?

М: Плетение.

Р: Сама делала?

М: Ну, я как будто умею делать, но это не я делала.

Р: И какое сейчас время дня? Ты когда идёшь за травами?

М: Я выхожу рано утром.

Р: Знаешь, куда идти, да? Привычно?

М: Да.

Р: Давай сейчас сделаем небольшое путешествие. Пойди по этой дороге. Очень интересно, как ты идёшь, о чём мысли, о чём чувства твои?

М: Я люблю ходить, мне нравится на природе уединение.

Р: Есть люди, с которыми ты обычно общаешься, кроме природы? Есть кто-то дорогой для тебя?

М: Нет.

Р: Иди. Ты идёшь за травами. Долго там идти? Еще бы город узнать. Как ты его воспринимаешь сейчас, рано утром?

М: Ещё не совсем светло, сумерки утренние… И в основном ещё все спят.

Р: А здания в основном такие же, как твоё? Такие же двухэтажные? Или какие-то другие?

М: В основном да, есть одноэтажные. Мощёные улицы камнем круглым – валуном. Но это как бы достаточно такая цивилизация…

Р: Вот ты идёшь, идёшь, наверное, где-то город закончится. Ты куда пошла сейчас – левее или правее?

М: Я, как правило, по главной улице иду. Выхожу… Здесь есть что-то типа ворот, как граница города.

Р: Они сейчас открыты?

М: Да.

Р: И ты можешь спокойно выйти, а потом спокойно зайти, правда?

М: Да, да.

Р: Никакой охраны?

М: Нет, ничего такого. Просто как отметина границы.

Р: Хорошо, выходи. Ты выходишь из города. Расскажи, пожалуйста, что меняется в обстановке?

М: Я иду по дороге, я люблю уходить.

Р: И куда обычно идёшь?

М: Горно-холмистая местность какая-то, я туда иду несколько дней.

Р: Где ты будешь ночевать?

М: Просто… тепло… Я ночую в поле.

Р: Привычно для тебя так, да?

М: Да. У меня есть покрывало.

Р: Хорошо, иди дальше. Давай теперь чуть-чуть ускоримся, и ты придёшь на то место, где ты собираешь травы в эти дни. Раз, два, три. Нырни, пожалуйста, в ощущения, Лаура, прямо изнутри… Почувствуй, как это – собирать травы? Ты уже не первый раз это делаешь, ты любишь это делать. Как тебе сейчас?

М: Я сижу на поляне на своём привале. Солнечно, солнце греет. Пустынно.

Р: Какой сейчас месяц года, как тебе кажется?

М: Июнь.

Р: Какие травы в июне будешь собирать? Опиши их немножко.

М: Тысячелистник. Что-то ещё с длинными листьями, мята. Какие-то цветы жёлтые, мелкие.

Р: Пахнут?

М: Да… Какие-то кругленькие, беленькие… Ромашка.

Р: Куда ты их складываешь, куда собираешь?

М: Я вяжу пучки, я складываю их в корзину. Я ещё связываю длинную ленту из пучков. Это длинные травы, которые, как тысячелистник, не помещаются в корзину, и я их связываю в ленту пучками, а потом просто надеваю эти ленты на плечи.

Р: Много трав соберёшь в этот раз, как тебе кажется?

М: Как обычно.

Р: Подскажи, Лаура, зачем ты так много трав собираешь? Ты потом с ними что-то делаешь?

М: Да. Я торгую ими.

Р: Не надо их перерабатывать никак?

М: Сушу. Иногда делаю смеси, перетираю в ступке.

Р: Ты понимаешь, что с чем сочетается, да?

М: Да. Настойки из перетёртых трав, мази на воске.

Р: Скажи, а кто тебя учил вот этому?

М: Бабушка.

Р: Бабушки уже нет в этот момент?

М: Нет.

Р: Но ты умеешь.

М: Да.

Р: Скажи, пожалуйста, а тысячелистник для чего обычно служит? Как бы ты его применила?

М: Я вижу, что я дым из тысячелистника использую. Эти пучки, которые связаны, сушатся, и я поджигаю их, окуриваю.

Р: А зачем?

М: Полезно. Листы крупные, с ладонь. Они вот так растут… Мелкий жёлтый цветок, как метёлка. Цветок – ядовитый. Ствол растения – колючий немножко, мелкие колючки.

Р: И в той полосе, где ты живёшь, такое водится, да? Такое найдёшь?

М: Да, только надо отойти от города туда, чуть выше, к горам.

Р: То есть в зависимости от того, куда ты пойдёшь, разные растения растут?

М: Да. У нас тут разное. Равнина – тут одни растения, потом есть лесистая часть. И я иду туда, ближе к горам.

Р: Есть у тебя какое-то любимое растение, которое очень хочется пособирать?

М: Лаванда.

Р: Ооо, ты улыбаешься… Лаванда… Дойди, пожалуйста, до лаванды, если она там есть.

М: Она в поле.

Р: А что тебя так радует в лаванде?

М: Запах… Так бабушка моя пахла – лавандой.

Р: Давай ты сейчас напитаешься лавандой, возьми это как ресурс. Впитывай, впитывай, впитывай. Трогай. А цвет какой у лаванды?

М: Серебристо-фиолетовый. Я её собираю в такие пучочки.

Р: Что будешь делать с лавандой?

М: Я, оказывается, умею дистиллировать масло.

Р: А у тебя есть специальные приспособления?

М: Да, есть – кастрюля. У меня есть и колба. Но она малого объёма, только для каких-то редких растений. А для лаванды – кастрюля большая с крышкой. Я разжигаю костёр, в кастрюлю помещаю лаванду с водой, воды немного, чтобы чуть-чуть прикрывало. Мне специально делали эту кастрюлю, крышка плотно защёлками защёлкивается и там есть отвод. Он идёт как трубка, не пойму материал. Вроде какие-то части металлические, а где-то что-то типа резины. Я не знаю, что это… И так она идёт через ёмкость с водой… Там как будто оседает что-то… масло оседает. А потом есть ещё один отвод с краником. Масло оседает в ёмкости, я открываю краник и сливаю его.

Р: И что получается? Что из крана течёт?

М: Из крана – эссенция.

Р: Густая или не очень?

М: Достаточно густая, как жидкий мёд, чуть жиже. Цвет – немного желтоватый.

Р: Как потом будешь использовать?

М: По-разному. Смешивать можно, в мазь кинуть на основе воска. Воск, жир. Она ароматическая такая мазь. Можно использовать в крем, на другой основе, жир. Мыло. Мыло я сама не варю, я отдаю для мыла масло, я продаю его.

Р: Что людям больше всего нравится?

М: Просто ароматическое масло в чистом виде. Они его берут, наносят на шею. Ароматическое.

Р: Как духи?

М: Да, это масло, как духи.

Р: Видишь, как много ты умеешь! Хорошо. Ты направлялась к горам. Что там интересного, что привлекает твоё внимание?

М: Я получаю удовольствие от спокойствия. Я сижу на солнышке, я вяжу пучки, но при этом отдыхаю.

Р: Отдохни, наберись сил. Посмотри, как она вяжет пучки. Наверное, это уже отточенное мастерство.

М: Да, бечёвкой раз-раз, обмотала несколько раз и какой-то узел специальный, они потом легко отматываются.

Р: Куда сложишь потом – в корзинку?

М: Нет, они не поместятся. Я их так просто смотаю и на плечо.

Р: Хорошо. Вот такая у тебя вылазка за травами. Напиталась, вдохнула запах трав, воздух приятный… И сейчас мы переместимся снова вперёд. Иди, пожалуйста, в тот момент, когда, как ты говоришь, тебя оклеветали. И вот она – площадь, где идёт публичное наказание. Важны все детали. Смотри со стороны. Раз, два, три. Переместись, пожалуйста, расскажи мне, что происходит?

М: Меня женщины оклеветали. Потому что я не знала, что они завидуют моей свободе, они привязаны к домам, к семьям.

Р: Ты с ними как взаимодействовала, с этими женщинами?

М: Да особо никак, просто иногда им продавала то, что им нужно было, и всё.

Р: То есть ты им продавала, они с удовольствием покупали, а потом?..

М: Да, зависть.

Р: Зависть? И что же они сделали?

М: Зависть к тому, что я сама живу, сама зарабатываю, зависть к тому, что я могу уходить из города в любой момент.

Р: А что они сделали? Давай проследим? Надо было кому-то что-то сообщить или куда-то прийти? Что они сделали?

М: Ха-ха! Они считают, что я могу совращать мужчин.

Р: Аааа… Вот ты какая… А ты совращаешь мужчин?

М: Нет, мне это не надо.

Р: Тебя вообще мужчины не интересуют, да, Лаура?

М: Да особо нет.

Р: Тебе хорошо жилось без семьи, без мужчин?

М: Да.

Р: Но они этого не понимали?

М: Нет. Они говорят, что когда я ухожу из города, что, якобы, я там встречаюсь с мужчинами города.

Р: Аааа… Вот ты чем занимаешься!

М: Да уж (смеюсь с печалью).

Р: А ты можешь как-то доказать свою невиновность, оправдаться?

М: Я не могу, потому что нет свидетелей.

Р: Давай найдём момент, когда происходит что-то пиковое, очень важное для тебя. То есть тебя оклеветали, и кто-то начинает принимать меры. Найди, пожалуйста, что происходит?

М: Да, они написали сообщение, письмо. Несколько человек сговорились, они злые от своей жизни «счастливой», они сговорились от зависти. Они написали письмо в Епархию.

Р: Письмо видишь? На чём написано письмо?

М: Да, жёлтая такая бумага.

Р: А чем написано?

М: Пером.

Р: И цвет чернил?..

М: Чёрный.

Р: Там прям текст идёт внутри, да?

М: Да.

Р: Ну прочитай, пожалуйста, текст. Выхвати взглядом. Просто понять буквы, язык. На что похоже?

М: Мне почему-то кажется, что это французский.

Р: Можешь прочитать какое-то одно слово? Выхвати взглядом.

М: Не понимаю, как-то в целом расплывается текст.

Р: Хорошо. Большой текст? Или там коротко написано?

М: Сейчас… Около 10 строчек.

Р: Ммм… Им хватило 10 строчек, чтобы на тебя наговорить…

М: А смысл в том, что они сообщают, что в поселении живёт ведьма, совращающая мужчин, не замужем, уходит из города и за городом прелюбодействует.

Р: А подпись есть?

М: Тут они написали свои имена… список.

Р: Ты даже знаешь имена?

М: Бэлла. Какое-то странное имя… Офьета, что-то такое… Мария… Виолетта… Шесть, что ли…

Р: И куда пришла бумага? Давай посмотрим путь этого письма.

М: Они отдают почтальону письмо, запечатанное восковой печатью. Он доставляет в главный город письмо, в другой город.

Р: Крупный город?

М: Да, крупный город.

Р: И куда попадает письмо?

М: Это какое-то здание церковное, но не церковь. Это как обитель.

Р: Кто-то прочтёт это письмо?

М: Да, они передают сначала младшему послушнику, а на письме прямо написано «Кардиналу».

Р: Ты видишь надпись?

М: Да, есть печать, и написано, что письмо для кардинала.

Р: Ты знаешь имя кардинала?

М: Нет. Я никогда этим не интересовалась.

Р: Скажи, а до кардинала всё-таки дойдёт или это письмо для другого ранга?

М: Его открывают раньше, послушник несёт его в канцелярию. Вижу человека-писаря, который пишет. Он вскрывает письмо…

Р: Какая реакция?

М: Реакция – вспышка гнева.

Р: Что дальше?

М: Дальше он несёт письмо старшему – епископу.

Р: Ты его вначале видела, да? Когда я тебя спрашивала…

М: Это он приехал, да.

Р: Епископ… Посмотри в глаза человеку. Расскажи про этого человека.

М: Он жёсткий, он любит власть. Он получает удовольствие, когда чувствует свою силу.

Р: Никого тебе не напоминает из других жизней, по ощущениям?

М: Нет.

Р: Итак, епископ будет принимать меры… Чуть-чуть ускоримся. Давай проследим, в какой момент он решил осудить женщину на именно такое публичное наказание. До приезда или после приезда в тот городок?

М: Он решает сразу. Он загорелся желанием ехать. Он давно был в нашем городе. Он загорелся желанием ехать и показать себя, утвердиться в своей власти.

Р: То есть это ему самому было выгодно. Да?

М: Ну да, как самоутверждение.

Р: Он как-то добрался до города, да? Как добирается?

М: Они едут с делегацией, несколько военных – охрана, а он – в карете.

Р: Карета лошадьми запряжена, да?

М: Да. 4 лошади. Чёрная карета.

Р: Быстро доедет, наверное. Сколько ему надо времени?

М: Сутки.

Р: И вот он приезжает… Дальше ему нужно куда-то заявлять о своём приезде?

М: Да, он идёт в местную церковь к пастору.

Р: Какие реакции у пастора, посмотри?

М: Он испуган. Он в растерянности от такого визита высокого сана.

Р: Он знает про Лауру?

М: Да, мы знакомы.

Р: Что дальше?

М: Он испуган, но он ничего не может сделать. Он не в силах влиять. Он боится заступиться, иначе он тоже пойдёт под наказание, и его снимут с должности.

Р: Давай чуть-чуть вперёд, на несколько часов вперёд. Расскажи, что дальше?

М: На главной площади есть небольшая возвышенность – помост. Он говорит свою гневную речь.

Р: Кто – он? Тот, кто приехал? Послушай его речь.

М: Да. Он так эмоционально, со злостью, говорит: «Честные жители, в нашей общине – отродье дьявола, ведьма!».

Р: И люди слышат это всё?

М: Да. Люди собрались. Они слушают. Кто-то испуган. Те, кто писали, радуются. Но при этом они тоже несколько испуганы такой мощной реакцией на их письмо.

Р: А где ты сейчас, Лаура?

М: Я дома.

Р: Дома? То есть ты не слышишь эту пламенную речь?

М: Нет, я занималась своими делами.

Р: Ты дома, ты в городе, тебя можно найти. Так, хорошо. Дальше смотрим? Иди сейчас в самый проявленный момент, что-то происходит?

М: Он закончил свою речь, и он вместе со своей охраной горделиво шествует, охрана – сзади.

Р: Куда?

М: Кто-то показывает, где мой дом. Какой-то мужчина. То есть ему как будто приказали показать, и он бежит, прислуживает. Показывает, где мой дом.

Р: Вот они приближаются к твоему дому… Сейчас очень внимательно смотрим детали. Они приближаются. Видишь их?

М: Я увидела в окно, что какая-то толпа двигается. У меня сначала интерес и какая-то опаска, что это там творится?

Р: Вот они ещё ближе подходят, дальше?

М: Они выбивают дверь, даже не стучась, сразу вышибают.

Р: Ты бы не открыла им?

М: Я бы открыла.

Р: Ну понятно. Они решили выбить дверь.

М: Они даже не пробовали с добром войти.

Р: Вот они выбили дверь. Дальше? Как ты реагируешь?

М: Я испугана.

Р: Где ты в этот момент?

М: Я недалеко от двери, тут моё рабочее место, я сидела за столом, работала с травами, смеси делала.

Р: Что там у неё внутри? Страх?

М: Страх, непонимание от того, что происходит. Шок… что это? Он кричит.

Р: Кто кричит? Епископ? Что он кричит?

М: Да. Вменяет так властно. Говорит: «Именем Церкви, отродье дьявола, я заключаю тебя под стражу!».

Р: Хорошо. Сейчас со стороны смотри, мы всё-таки досмотрим, чем там всё закончилось. Под стражу – это как? Её какие-то люди окружают?

М: Да, его охрана, с которой он приехал (4 человека), они подходят и надевают на руки и на ноги кандалы.

Р: Посмотри на кандалы – какие они, из какого они материала?

М: Это металл тяжёлый. Закрепляется как две пластины, посередине такая пластина для рук и ног, такие вот кругляши, две такие, они, как тиски, сжимают руки и ноги точно так же. И здесь такие отверстия, туда вдеваются болты закручивающиеся.

Р: То есть это похоже на колодку такую?

М: Да, они плотно так закручивают и руки, и ноги. И от них цепями соединяются руки и ноги. Две цепи соединяются в одну, ещё и на шею надевают.

Р: Ты ходить-то сможешь?

М: Тяжело идти, ноги связаны, переставляешь их, раз-раз, как пингвинчик.

Р: А конец этой цепи, он болтается или кто-то его держит?

М: Его держит охранник. Он как-то подёргивает. «Пошли!» – говорит.

Р: Скажи, а то, что на шее, тебя никак не сдавливает?

М: На шее более-менее свободно, но оно тяжёлое. Цепь идёт к кандалам на руках от шеи, туда прицепляется.

Р: Ещё чуть-чуть потерпи, мы сейчас дойдём. Давай ускоримся. Пусть она придёт туда, куда она должна была прийти. Мы уже знаем с тобой, что дальше она освободится от этих кандалов. Это не конец, будет продолжение. Ну давай посмотрим, что ж там на площади произошло. Со стороны.

М: Там, на помосте, на этой возвышенности, где он говорил свою речь, пока его не было, установили колодки деревянные.

Р: И Лаура когда пришла, что с ней?

М: Сняли с рук и шеи, на ногах колодки оставили. И в эти деревянные колодки – руки и голову.

Р: И зачем тебе надо так стоять на площади? В чём смысл всего этого?

М: Они говорят, чтобы я раскаялась в содеянном. Это, якобы, для того, чтобы я раскаялась и призналась в том, как я совращала мужчин.

Р: Так, что будешь делать, Лаура?

М: Мне не в чем раскаиваться.

Р: Ты им скажешь что-то в ответ?

М: Говорю, что мне не в чем раскаиваться.

Р: И как они реагируют?

М: Они не верят, издеваются.

Р: А толпа? Это Епископ, да, я понимаю. А толпа?

М: У меня ещё неприятная такая вещь – они срывают платье с меня.

Р: Что чувствуешь сейчас? Нырни в неё. Ныряй в Лауру. Должны быть эмоции. Ищем! Ищем! Ищем! Я вижу, что ты почти плачешь.

М: Ну мне больно и обидно (плачу).

Р: Что бы ты сделала телом? Хочешь отбиться?

М: Я хочу раствориться.

Р: Раствориться – это я понимаю. Что-нибудь ещё? Кулаки не сжимаются никак?

М: Сжимаю.

Р: Ударила бы, если бы можно было? Убила бы, растерзала?

М: Сжать хотела, сдавить.

Р: Сдавить что или кого?

М: Кого-нибудь…

Р: Мне слово нужно какое-нибудь. Сдавить? Раздавить?

М: Раздавить, да.

Р: Представь, что ты животное, какое-нибудь сильное животное! Какое?

М: Слон.

Р: Ты бы раздавила этого обидчика? Сдавила? Чем?

М: Ногами.

Р: Вот так, раздавила бы. Давай, повторяй за мной фразы. Я признаю свой инстинкт раздавить и то, как он обеспечивает мою безопасность.

М: Я признаю свой инстинкт раздавить и то, как он обеспечивает мою безопасность.

Р: Я признаю разницу между инстинктом раздавить и моей личностью.

М: Я признаю разницу между инстинктом раздавить и моей личностью.

Р: Я признаю разницу между инстинктом раздавить и моей безопасностью.

М: Я признаю разницу между инстинктом раздавить и моей безопасностью.

Р: Я позволяю себе раздавить просто потому, что я так чувствую.

М: Я позволяю себе раздавить просто потому, что я так чувствую.

Р: Может, не просто раздавить? Может, ещё что-нибудь?

М: Я со стороны смотрю, мне так проще.

Р: Молодец. Что, Лаура, со стороны?

М: Её, можно сказать, обесчестили, когда в такой позе сорвали платье. И она вынуждена так голышом стоять посреди площади в этих колодках.

Р: Это позор! Ну что, там зародился твой страх быть непринятой? Или ещё что-то?

М: Да, то есть это несправедливость.

Р: Что чувствуешь к этим людям ко всем?

М: Непонимание.

Р: И если б можно было сказать без цензуры, что бы ты им сказала?

М: Я даже говорю: «Я не понимаю, почему вы это делаете? Я делала для вас добро!». Я лечила их и лечила их детей, они приходили ко мне. Даже эти женщины приходили ко мне за тем, что им было нужно.

Р: Неблагодарные, да?

М: Ничего другого чужого я не брала!

Р: Я невиновна.

М: Я невиновна.

Р: Ты сейчас освободишься из кандалов, я правильно поняла, Лаура?

М: Да.

Р: А как так произойдёт?

М: По велению Епископа меня должны держать так 5 суток. Если я раскаюсь, то раньше меня отпустят.

Р: А ты раскаешься?

М: Мне не в чем раскаиваться. Но я вижу, что меня на третьи сутки уже отпускают, меня не держали 5 суток.

Р: С тебя сняли всё?

М: Да.

Р: Как тело себя чувствует?

М: Обессилена.

Р: Конечно… Сейчас дыши, ладно?

М: Меня освободили раньше, потому что наш пастырь всё-таки разговаривал…

Р: Заступился?

М: Ну, он пытался к разуму взывать, чтобы сжалились. Меня снимают раньше, на третьи сутки. Тело уже висит, сил нет.

Р: Идти можешь, Лаура?

М: Нет, меня на носилках несут.

Р: Куда тебя перенесут?

М: Домой.

Р: Домой… Дома стены помогают. Сколько тебе надо времени, чтобы восстановиться?

М: Я вижу, как пастырю нельзя было ко мне прийти, он хотел мне помочь. Ему нельзя, потому что сказали бы, что я его совратила. Он попросил женщину одну меня обмыть, одеть.

Р: Отлежишься. Дыши. Да, Лаура. Мы понимаем… Марина, отделись от неё немножко. В этот момент тело восстановится. Лаура живая. Жизнь продолжается.

М: Где-то двое суток прошло. Эта женщина меня кормила бульоном. Одела меня во что было. На вторые сутки я встала. Ушла за город.

Р: Вот! Там мы тебя увидели с синяками, да?

М: Да.

Р: Иди. Давай. За город. Ты же знаешь, природа тебе всегда давала ресурс. Пусть она и сейчас тебя наполнит ещё немножечко.

М: Я стою босиком на поляне, ощущаю землю. Я понимаю, что я больше не смогу жить в этом городе после этих событий. Мне надо уходить куда-то, но я не знаю куда.

Р: А какие у тебя варианты?

М: Я подумывала о том, что, может быть, стоит закончить жизнь самоубийством. Или просто уйти, куда глаза глядят… Я не знаю. Я в раздумьях.

Р: Ну, подумай, стоят ли эти люди того, чтобы ты заканчивала жизнь?

М: Нет, я думаю, что нет, конечно. Думаю, что надо уйти.

Р: Чем пахнет сейчас луг, где ты находишься? Говоришь – ранняя осень.

М: Да, начало осени. Трава жухлая уже.

Р: Почувствуй силу земли под босыми ногами.

М: Ветерок такой. Немножко прохладно уже.

Р: Мы пойдём в ещё одну точку во времени. Переместись, пожалуйста, в самый последний момент жизни Лауры. Вперёд, вперёд, вперёд. Смотри со стороны, хорошо? Последний день её жизни. Как он проходит? Сколько ей лет? Где она? Просто как кино. Опиши, пожалуйста.

М: Это другой город. Даже не город, а маленькое поселение.

Р: Чем занимается? В последний день жизни… Уже, наверное, возраст, да?

М: Да, в районе 60 лет. Но это много для этого времени.

Р: Там поспокойнее?

М: Да, я вижу, что меня держит за руку мужчина.

Р: Какой мужчина, какие у вас отношения?

М: Как-то странно… вроде как он и друг, но вроде как и муж. Как будто, когда я сюда пришла, мы встретились, и я осталась у него.

Р: Ну, и отлично.

Йохан викинг

Этот сеанс для меня проводил мой коллега, показывающий мне на практике, как можно уйти в регрессию через ощущение блоков в теле. Никакое особое специальное наведение транса не требуется. Как только мы переключаемся на чувствование и представление того, что ощущаем, мы уже в трансе и эту возможность можно использовать, в том числе, в терапевтических целях для регрессивного погружения туда, где эти блоки были сформированы.

Так работает наше подсознание, посылая нам сигналы о зажатых и неотработанных эмоциях через телесные ощущения. И оказалось, что они со мной уже достаточно давно из жизни викинга Йохана, который не смог смириться со смертью своего брата и всю свою боль собрал именно в тот блок в солнечном сплетении, который я ощущала уже будучи Мариной.

Р: А сейчас, Марина, своим внутренним вниманием сконцентрируйся на своём теле, помести внимание внутрь себя и просканируй своё физическое тело от кончиков пальцев до головы. И посмотри, есть ли там что-то, на что нужно обратить внимание? Это что-то, возможно, вызывает дискомфорт или неприятные ощущения. Возможно, это эмоции, которые негативно влияют на тебя и твою сегодняшнюю жизнь. Что-то, чего не должно быть здесь.

М: Да, сжатое ощущение в груди и чуть ниже, в солнечном сплетении.

Р: Хорошо! Почувствуй, как именно оно влияет на тебя, как оно располагается в солнечном сплетении? Ощущаешь его сейчас на физическом уровне?

М: Да, ощущаю. Это как шар.

Р: Шар, хорошо. Можешь описать размер, цвет, какие-то ещё конкретные ощущения, которые вызывает этот шар, помимо образа?

М: Плотный и тёмный шар, он движется. Это не статичная конструкция. Как будто захватывает солнечное сплетение, окружает. Как будто в солнечном сплетении есть моя часть, но она окружена этим тёмным шаром, как в панцире.

Р: То есть это не как кольцо выглядит, а как сверху панцирь, да?

М: Как сверху скорлупа.

Р: Может, можешь описать плотность его, какие-то тактильные ощущения? Такое есть?

М: Плотность ассоциируется с металлом. Металлический. Он не гладкий, шероховатый. Чувствую давление, как тяжёлый комок в солнечном сплетении.

Р: Хорошо, а сейчас нужно обозначить этому блоку то, что ты знаешь о его существовании. И нужно выразить намерение о том, что ты желаешь знать, когда и при каких обстоятельствах он появился в самый первый раз. Что это были за обстоятельства, которые спровоцировали его появление.

М: Знаешь, сейчас образ изменился, когда я стала говорить про себя что желаю понять причину возникновения. Пришло, как будто есть ножки, есть связь с сердцем, покалывает сердце. Он не просто шар, а есть отростки.

Р: А сколько этих отростков у шара и где они расположены?

М: Вообще много. Они идут в верхнюю часть к сердцу. Это как крона дерева, много маленьких веточек от шара, они идут все вверх. От этого шара идёт толстый жгут к сердцу и обволакивает ещё и сердце своей плотностью и сжимает. Покалывание – как реакция на сжатие.

Р: Хорошо, сейчас посмотри на всю эту картину, ещё что-то дополнительно появляется или это окончательный образ?

М: Да, это всё.

Р: Хорошо, ты сейчас дала знать блоку о том, что ты хочешь знать, при каких обстоятельствах этот блок появился, в самый первый раз в твоей жизни. Что это была за ситуация. Давай сейчас переместимся по ленте времени в прошлое, когда он появился в первый раз, в тот момент, когда его ещё не было.

М: Такое ощущение, что я уже пришла с этой конструкцией в эту жизнь. Это где-то не здесь появилось.

Р: Хорошо. Тогда сейчас уберём ограничение, не будем ограничиваться сегодняшней жизнью. Давай сейчас посмотрим, когда он появился, когда ты его приобрела. Что это была за ситуация? В самый первый раз…

М: Это какая-то потеря.

Р: Что ты имеешь в виду под словом «потеря»?

М: Я как будто потеряла кого-то из близких. И эта боль… (вздыхаю) это ощущение потери создало эту конструкцию. Это необходимо, чтобы закрыть живое, чтобы оно не болело очень сильно.

Р: Переместись во времени на конкретную ситуацию. Ты говоришь о потере близкого. Сейчас переместимся по ленте времени в прошлое, в эту ситуацию. Первое что приходит? Что ты видишь? Увидь или почувствуй это. Где ты сейчас?

М: Пока сложно…

Р: Первое что приходит, не анализируй, что ты чувствуешь и видишь? Самое первое ощущение?

М: Кровь.

Р: Хорошо, ты видишь кровь. Можешь посмотреть по сторонам?

М: На руках кровь. Я стою на коленях…

Р: Что-то ещё есть?

М: Да… (вздыхаю тяжело) у меня от этого сердце аж колет. Грязища. Лежит человек… ранение. Я руками пытаюсь перекрыть рану. Понимаю, что это не спасёт. Там прям живот располосан…

Р: Что произошло?

М: Это поле битвы.

Р: Ты сейчас себя видишь? Как ты себя понимаешь, кто ты?

М: Да, я вижу себя. Я поняла. Я – брат раненного.

Р: Можешь описать себя, сколько тебе лет? Расскажи, пожалуйста.

М: Да. 28 лет. Внешность европейская, светлые волосы, русые, борода… мы – воины. Доспех кожаный с какими-то металлическими элементами.

Р: По твоим ощущениям это какой год? Где ты сейчас находишься? Может быть страна, год, есть понимание? Попробуй посмотреть год по цифрам.

М: Страна – что-то северное. 6…78… я не понимаю, это как какая-то нейтральная территория.

Р: Хорошо, что происходит на этой территории?

М: Сражение происходит.

Р: Хорошо, ты – воин, происходит сражение. Как я могу к тебе обращаться?

М: Йохан.

Р: «Йохан» – с этого момента я именно так буду обращаться к тебе. Можешь рассказать, где ты находишься и что происходит вокруг тебя?

М: Это поле уже после сражения. Умирающие люди… покалеченные… ох… Тут собаки уже мёртвых трепят, вороны…

Р: В этом событии есть что-то важное, что тебе нужно понимать, на что нужно посмотреть?

М: Да… я вот на коленях возле брата. Он ещё жив. Старший брат.

Р: Старший брат, хорошо. А как его зовут?

М: Ёгель.

Р: Что произошло с твоим братом?

М: Рана, резанная. Большим топором располосан живот. Большое полосное сечение… считай кишки наружу.

Р: То есть серьёзное ранение, правильно понимаю?

М: Битва уже отошла в сторону, здесь остатки… поле после боя. Я понимаю, что он умирает, и я ничего не могу сделать. Мне больно от потери, от того, что он умирает. Такое ощущение, что он мне самый близкий человек. Он меня растил и воспитывал. Да, у нас нет родителей. Он меня растил.

Р: И ты ничем не можешь ему сейчас помочь, я правильно поняла?

М: Ничем…

Р: Давай сейчас сделаем следующее… Йохан… давай посмотрим, как твоя Душа появилась на этом плане жизни, во внутриутробном периоде… Я посчитаю от 1 до 3, и ты переместишься именно в этот промежуток времени. 1… начинаем перемещение… 2… 3… сейчас почувствуй и увидь, где ты находишься.

М: Я смотрю на зародыша со стороны.

Р: Посмотри, была ли эта беременность желанна, посмотри со стороны на свою маму…

М: Да, желанная беременность.

Р: По твоим ощущениям, давай посмотрим, что было дальше, насколько тебе комфортно, почувствуй…

М: Я чувствую небольшие проблемы с пропитанием… Это достаточно бедный дом. Семья земледельцев. Какой-то голодный год, как будто. Неурожайный. Дело к весне. Запасы истощены.

Р: Кого ты видишь, кроме своей мамы? Кто-то ещё есть?

М: Отец есть. Ёгель маленький, ему года три.

Р: Был неурожайный год. Ты сам что в этот момент ощущаешь?

М: Я ощущаю переживания матери. Она переживает о пропитании. Ещё есть зерновые запасы, но их мало и их надо оставить на посев. И она об этом переживает, еду взять неоткуда. Время сейчас – конец зимы, ранняя весна, ещё ничего не растёт. Они не голодают, но пища очень скудная и ограниченная. Они ограничивают себя.

Р: Хорошо. Посмотрим тот момент, когда ты появлялся на свет. Какие были ощущения, насколько было комфортно, может быть такие-то проблемы возникали…

М: В целом нормально, я не вижу сложностей, быстрые роды.

Р: Йохан, мы сейчас будем перемещаться по линии жизни в разные периоды. Давай сейчас переместимся в самое раннее детство в этой форме жизни. Посмотрим, как там развивались события.

М: Там всё нормально. Лето, уже всё хорошо. Я ещё младенец. Мне несколько месяцев, я ещё не хожу, я замотан во что-то, типа пелёнки. Я с матерью. Она спокойна. Тепло, лето, пища есть. У меня пробегают разные образы: то она в поле, то собирает что-то в лесу. Комфортно, безопасно, тепло, солнышко светит.

Р: Хорошо, тогда сейчас я прошу переместиться примерно на семь лет вперёд. Посмотрим, что изменилось за эти примерно семь лет. Опиши, где ты находишься…

М: Мы в родительском доме с Ёгилем. Мы хотим быть воинами и сражаемся на деревянных мечах.

Р: А Ёгилю сколько лет сейчас?

М: Десять, может чуть старше… одиннадцать. Отец думает нас отдать на обучение воинскому делу. Вроде как воином быть более престижно, в этом месте и в это время, чем земледельцем.

Р: Отец у тебя земледелец, правильно?

М: Он – обычный человек, он ещё охотится, не только земледелец. Он возделывает землю вокруг дома, а ещё охота, как промысел. Мясо, шкуры… это как дополнительный заработок. Он продаёт мясо и шкуры. Отец говорит матери, что надо нас отдать на воинское обучение. Но она не хочет. Мать боится за нас. Для неё это равносильно потере сыновей.

Р: Что это значит – для матери «потерять сыновей»?

М: Это значит, что если мы сейчас уйдём учиться, мы больше не вернёмся. Она знает это. Мы поступим в обучение и больше не вернёмся.

Р: Хорошо. А где вы живёте? Может, есть название города или местности?

М: Тут нет города. Это отдельно стоящие дома на достаточно большом расстоянии друг от друга. Это не поселение, где в группе все живут, а дома разбросаны на большие расстояния. Вроде бы все друг друга знают, но видятся очень редко. У меня есть понимание, что это какая-то европейская часть, но на севере… северная Европа.

Р: Если посмотреть на карте мира, какая это часть Европы, может, государство?

М: Я вижу по карте – на севере, что-то вроде Финляндии, Дании… какие-то скандинавские страны.

Р: Хорошо, Йохан, давай сейчас переместимся в следующее событие в твоей жизни. Примерно на семь лет вперёд. Как ты себя ощущаешь сейчас, где находишься?

М: Мы – молодые воины.

Р: Йохан, сколько тебе сейчас лет?

М: Четырнадцать. Я подмастерье. Но я уже в доспехе. Я умею владеть мечом, луком, топором.

Р: А кто тебя научил владеть мечом, луком?

М: Нас отдали на обучение. Это что-то типа какой-то крепости. Я вижу стену, а там за стеной – как поселение. Хотя, это не совсем поселение… это как форт. Это военное стационарное поселение. В основном тут живут и тренируются воины.

Р: Ты тоже здесь живёшь? Кто рядом с тобой?

М: Да. Ёгель рядом со мной. Он – чуть старше по рангу. Он тоже тут живёт и тренируется. Он присматривает за мной. В основном в этом моменте бытовые сцены: мы живём, едим, тренируемся, отрабатываем приёмы. Нам что-то рассказывают. Мы сидим, молодёжь… нам показывают и рассказывают про оружие. Учитель стоит с топором, крутит его и показывает, как им владеть, рассказывает, каким должен быть хороший топор. Это типа лекции.

Р: Хорошо! Тогда, Йохан, перемещаемся в следующее событие в твоей жизни. Примерно на семь лет вперёд. Прочувствуй и посмотри, где ты находишься и что вокруг?

М: Я чувствую… такая сила большая, такое сильное тело… за счёт годов тренировок.

Р: А сколько тебе лет уже?

М: В районе двадцати одного. Крепкое, плечистое, мускулистое тело. Я так доволен собой. Дышу полной грудью. Такой доспех на мне красивый кожаный. Мы такие самодовольные.

Р: А мы – это кто?

М: Нас тут группа таких… я даже не знаю, как это назвать… мы живём вместе. Мы как семья, группа воинов, которые росли вместе. Вот – мы на охоте на лошадях. Это очень приятное времяпровождение. Радость жизни. Много телесных удовольствий. Скакать по лесу… добыть зверя… вечером мы жжём костер. Это такое братство.

Р: Так и должно быть? Такие люди живут в группах в виде такого братства?

М: Да. Это часть нашего обучения. Мы собираемся группами. И в этой группе мы обретаем близкие связи. Так мы сильнее. Как группа мы сильнее. Мы защищаем друг друга. И в плане выживания, так лучше, чем по одиночке. Мы – сильная группа.

Р: Хорошо. А что с твоим братом, ты его сейчас видишь?

М: Да, Ёгель тоже в этой группе. Он как один из авторитетных, что ли, в нашей группе. Он чуть старше. Он как старший группы. Основные и важные решения он принимает. Это не единоличное решение, он советуется со всеми, выслушивает, потом принимает какое-то решение.

Р: Хорошо. Снова будем двигаться дальше по ленте времени вперёд. Переместись в следующее значимое событие примерно через семь лет. Прочувствуй его, где ты находишься, что за местность, ситуация?

М: Я в какой-то подготовке к войне. Такие группы, как мы… мы собираемся все вместе возле этого форта, где мы учились. Возле него – какой-то военный лагерь.

Р: Сколько тебе лет, что в тебе изменилось, как ты себя чувствуешь?

М: Мне где-то двадцать восемь лет. В целом я чувствую себя уверенно, но есть некоторое беспокойство. Мы не участвовали в таких масштабных военных действиях. Были вылазки, но такой масштабной войны не было.

Р: А что произошло, по твоим ощущениям, что это за война?

М: Я ощущаю, что мы на своей территории. Это не мы нападаем, это на нас нападают, получается.

Р: И беспокойство от чего? Ты говоришь про масштабные действия…

М: У меня такое ощущение, что это конец нашей свободной жизни. Заканчивается период нашей братской свободы и той жизни, когда мы были вольны. Мы жили в удовольствие, брали то, что нам было необходимо. Теперь мы должны… это какая-то обязанность, участвовать в этих действиях. Я понимаю, что мы можем не пережить это столкновение. Многие из нас могут не выжить.

Р: Хорошо, давай посмотрим, что с твоим братом, он рядом?

М: Он более воодушевлён, чем я.

Р: Есть понимание, почему он больше воодушевлён, чем ты?

М: Да, он говорит такие вещи: «Умереть на поле битвы – это воинская слава. Вы не должны беспокоиться. Вам выпала великая воинская честь».

Р: «Воинская честь»… что ты при этом чувствуешь? Что для тебя значат эти слова?

М: Для меня это беспокойство. Я вижу его готовность умереть, и от этого у меня сжимается в груди. Я не готов.

Р: Почему ты не готов?

М: Я не готов его отпускать и остаться одному.

Р: Хорошо, давай сейчас дальше посмотрим, что происходит, переместимся в значимый момент в этом воплощении, в теле Йохана. Посмотри, где ты…

М: Я сижу после тех событий, когда Ёгеля убили… (всхлипы)

Р: Не держи эмоции.

М: Я сижу, и у меня пустота внутри. Я не знаю, что дальше делать, куда идти. Вроде события военные закончились. Мы одержали победу, отстояли территорию. Вроде всё хорошо, это всё закончилось. Нам – честь и хвала, тем, кто в этом участвовал. Но я не ощущаю ничего – ни гордости, ни радости. Я чувствую только пустоту.

Р: Сейчас – сколько тебе лет, что это было за событие, когда ты потерял Ёгеля?

М: Это было тогда на поле боя, когда ему вспороли живот. Он не выжил.

Р: Сейчас с того времени сколько прошло лет?

М: Около года, может, меньше. От полугода до года… (всхлипываю). Я вижу, что кто-то с нашей группы остался… три… Нас было двадцать человек. Остались я и ещё три человека. Мы сидим вокруг костра. И все примерно в таком же состоянии, как я. В таком опустошении (всхлипываю).

Р: Сейчас нужно время, чтобы продышаться и отпустить эмоцию?

М: Да нужно… (всхлипываю).

Р: Да, подыши сейчас, выпускай эту эмоцию. Сделай глубокий вдох, медленный выдох, приди в себя… это лишь воспоминание.

М: Я эту свою боль как бы заглушаю, потому что нам, вроде, не принято так страдать. Нам надо контролировать свои эмоции. Я как будто закрываю эту боль. Я не даю ей выхода. Слово такое… мужаюсь. Да…

Р: Мужаешься… вам так не принято, как воинам, выпускать это всё, правильно понимаю?

М: Да, мы не можем распустить сопли.

Р: Что-то осталось в этом событии, на что нужно обратить внимание?

М: Да, невыход этой эмоции. Я её зажал и скрыл. Это считается проявление силы, мужской силы. Когда скрываешь такие эмоции.

Р: Хорошо, Йохан, переместимся в следующее важное событие…

М: Я вижу, что после этих событий мне настолько стало всё равно…

Р: Сколько времени прошло после тех событий? Сколько тебе лет сейчас?

М: Мне сейчас в районе тридцати. Произошло ожесточение сердца. Это внутреннее ожесточение.

Р: Как это проявляется?

М: В жестокости. Чтобы не испытывать этой боли потери, пришлось сердце закрыть в этот жёсткий панцирь. Он не пропускает эмоции ни внутрь, ни наружу. Я как бы ничего не чувствую. Раньше мы жили в удовольствие, и наша задача была – оберегать друг друга и нашу землю. Сейчас я не оберегаю. Я наоборот нападаю.

Р: На кого ты нападаешь?

М: На соседей. Это как вылазка военная. Мы плывём на лодках и нападаем. Я не чувствую ничего. Я могу просто убивать, без эмоций абсолютно. Это уже конец жизни. Так прошло немного времени, несколько лет. На одной из таких вылазок – конец…

Р: Почему ты решил, что это конец жизни?

М: Потому что я лежу с копьём в груди (показываю с левой стороны). Я лежу и понимаю, что всё… Лёгкие наполняются кровью, и я ничего не чувствую. Ни сожалений, ни грусти, ничего…

Р: Что произошло, почему ты с копьём в груди?

М: Просто словил копьё, не успел увернуться. Я не увидел. Мы, когда бежали, кто-то впереди бегущий закрыл обзор, и я не увидел копьё. Когда оно уже было близко, я не успел увернуться и словил копьё грудью.

Р: Хорошо! И ты сейчас лежишь и чувствуешь, что уже конец?

М: Да.

Р: Проследи за моментом, когда Душа выходит из тела. Проследи, может быть, из какой части выходит Душа.

М: Как-то так, из груди (показываю руками). И я смотрю как бы сверху.

Р: Какие ощущения на уровне Души?

М: Есть ощущение… неправильного выбора… сожаления. Я понимаю, что убили его (Йохана) именно потому, что всё, дальше не было больше развития. Я быстро покинула тело и наблюдаю со стороны. Военное действие закончилось. Трупы собрали, копьё вытащили. Всех мёртвых положили в лодку, подожгли и отпустили в море.

Р: Хорошо, посмотрим сейчас следующее – в этом воплощении были рядом с тобой родственные Души?

М: Да! Ёгель.

Р: Почувствуй сейчас, после того как мы посмотрели эту прошлую жизнь, какие уроки вы проходили совместно в этом воплощении.

М: Он учил меня не привязываться. Учил меня самостоятельности. Он хотел, чтобы я отпустил его легко. Он поэтому и говорил так воодушевлённо перед битвой о смерти, чтобы настроить меня на лёгкость отпускания.

Р: Чему ты должна была научиться в этом воплощении?

М: Я должен был отпустить его, я не смог легко отпустить. Я страдал, и это очерствило моё сердце. Я стал бездушным.

Р: На сколько процентов от одного до ста выполнена задача на воплощение?

М: Я не справился. 30 процентов.

Р: Хорошо! Если бы предназначение было выполнено на 100 процентов, посмотрим, как бы это было. Был альтернативный сценарий развития событий? Или это был какой-то обязательный урок, который тебе нужно было пройти?

М: Смерть брата была запланирована в любом случае. В момент, когда Ёгель раненный, он говорит мне всей душой – «Отпусти меня».

Р: Чему ты должна была научиться в этой негативной ситуации, какой опыт должен быть приобретён?

М: Он передаёт мне сообщение: «Отпусти меня». Я сейчас испытываю альтернативную эмоцию. Не то, как оно было. Я сейчас смотрю, как должно было быть, как мы договаривались. Здесь понимание того, что между нами есть связь, и она никуда не пропадает, даже после смерти. Даже если он умрёт, он останется рядом со мной духовно.

Р: Давай посмотрим, в этом альтернативном сценарии, как бы развивались события дальше? Как бы ты воспринял ситуацию?

М: Нет горести такой. Я как будто даже рад за него, зная, что он уже в духовном состоянии, что он – рядом всегда. Я не испытываю внутренней тяжести и горести. Я бы ушёл с военной деятельности.

Р: Хорошо. И как бы твоя жизнь прошла, если бы ты выбрал этот путь?

М: Я вижу, что у меня была бы семья. Я бы умер в спокойствии в ожидании встречи с Ёгелем. Да, я бы умирал дома от старости в окружении семьи.

Р: Этот сценарий тебе больше импонирует?

М: Да, мы так и планировали. Важно понять и осознать этот опыт о том, как можно очерствить своё сердце и как делать не надо. Опыт сердечной свободы. Не страдать, не зажимать, отпускать легко, зная, что мы все связаны всё равно. Даже если рядом нет близких физически – мы всё равно связаны.

Р: Давай посмотрим на тот шар, который обволакивал твоё сердце, что-то сейчас с ним изменилось?

М: Да, он изменился, он стал полупрозрачным и не таким жёстким, он пропускает. Он остаётся как напоминание об этом опыте.

Р: Так и должно быть внутри тебя, когда он остаётся, но менее плотный?

М: Такое понимание, что так должно быть. Для этого необходимо некоторое время. Для его растворения.

Р: Что нужно делать в нынешнем воплощении в теле Марины, чтобы со временем этот шар растворился?

М: Надо проявлять любовь. Это значит раскрывать своё сердце, отдавать вовне, а не зажимать внутрь.

Р: Какой первый шаг нужно сделать, чтобы запустить этот процесс отдавания?

М: Приходит такое – «отпустить прошлое». Проявлять любовь и радость в жизни прямо здесь и сейчас. В отношениях с близкими. Больше любви и внимания уделить сыну, семье.

Р: Какие понимания и выводы пришли после всего увиденного?

М: Надо раскрывать своё сердце изнутри, даруя любовь родным и близким в отношениях, в общении, проявлении внимания. Все, кто нам нужны – они всегда рядом с нами. Надо каждый день жить, радоваться и дарить любовь.

В этом сеансе вы могли обратить внимание на фрагмент с просмотром альтернативного сценария. Надо понимать, что у личности в земном мире приоритет принятия решения и последнее слово о том, какой будет жизнь именно за ней. Так сначала Душа создавала один план, но потом не справилась, и всё пошло наперекосяк. Эмоция была зажата, сердце закрыто и ожесточено. Больше такое сердце любить было не способно, и вскоре Йохан покинул свою жизнь из-за того, что она зашла в тупик. Хотя изначально был потенциал на другие события и счастливую жизнь до старости в окружении любимой семьи. Это научило меня тому, что нельзя закрывать негативными чувствами своё сердце. Даже если кто-то принёс страдания, нужно уметь проживать и отпускать эту энергию, очищаться от боли, чтобы потом проявить все свои лучшие качества. Могу сказать однозначно, что со временем, после этой регрессии, я стала намного теплее к близким, и мне стало легче проявлять любовь.

Лепрекон

А сейчас вы прочитаете воспоминание о не совсем обычной прошлой жизни на Земле. Потому что главный персонаж оказался не человеком в обычном понимании этого слова. Я не нашла никакого другого подходящего названия, кроме лепрекон. И запросом на данную работу была проработка отношений с деньгами, которые доставляли мне немало переживаний. У меня была потребность к накопительству и стяжательству, при этом денежные потоки были весьма скудны, и чаще всего получение материальных средств ассоциировалось у меня с тяжким трудом. Оказалось, что это остатки старых лепреконских программ сбора и сохранения золота. А когда ты за него ещё умираешь от жестокого убийства, программы закрепляются словно золотыми болтами к самому фундаменту Души. Итак, не буду забегать вперёд, но это погружение помогло мне развеять эту энергию и начать относиться к деньгам и заработку проще. После чего вся моя жизнь стала легче, а финансы потекли свободно через меня, реализуя свою благую функцию.

Р:…И давай из этого места сейчас отправимся в какую-то историю, причину, воспоминание – что-то, что связано с затруднениями в твоих отношениях с деньгами, что-то, связанное с деньгами. Просто позволь своему мудрому бессознательному сейчас поднять из твоей памяти какую-то картинку – что-то, что важно. И она появляется, может быть – ощущениями, может быть – изображениями.

М: Интересная какая-то сказочная картинка… Как сказочный лес, как сказка… А я – какой-то маленький человек, но не по возрасту, а по размеру. Женщина. Но это не гном, меньше… Это маленький человечек. И живёт она в большом дереве, как в сказках. Дом. Дверь внутрь дерева. А дерево – большое-большое по сравнению с её размерами, как секвойя, такое огромное, вверх восходящее. И комната внутри – такая большая, в дереве этом. Жилище располагается по кругу, даже второй этаж есть. Даже третий… Я – маленькая женщина, нос круглый… Она какая-то коренастая, маленькая. Знаешь, на кого похожа? На лилипута похожа, на карлика похожа. Маленькие ручки, маленькие ножки, но они тоненькие.

Р: А она сама построила себе дом в дереве?

М: Нет. Это родовой дом. Она здесь живёт давно, с детства. Она его не строила, он был.

Р: Она одна в нём живёт?

М: Не пойму пока. Нет, ещё есть. Одежда у неё такая, как в сказках: платьишко коричневое с широкой юбкой и сверху – белый фартук. И горшок у неё глиняный с золотом. Горшочек золота. С золотыми монетами. Или это даже не монеты, это слитки. Маленькие всякие, круглые, неровной формы, побольше и поменьше. Горшочек с золотыми слитками… природными. Они моют золото. Тут есть речка. Скорее, это ручей, но по сравнению с их размерами – это речка. Ходят на ручей, моют золото, да.

Р: Их много?

М: Да.

Р: Народ?

М: Да, тут целый народ. У меня мурашки побежали…

Р: Хорошо.

М: Все такие маленькие. Наверное, по человеческим меркам, сантиметров 50–70 – такой рост у них. Маленькие человечки. И вот она тоже стоит, юбка заткнута за пояс, чтобы не намочилась. Стоит в воде по голень. Здесь достаточно мелко. Это какой-то мелкий ручей, но для них как речка небольшая. И вот у неё такое сито большое, относительно её размера большое. Она зачерпывает им. Ну да, они вымывают золото, золотой песок.

Р: Они это для себя делают или для кого-то?

М: Да вроде для себя. Здесь золото – явно ценность. Было обнаружено золото в этой реке, и они тут поселились, эти золотоискатели, целый народ. Ой, у меня так мурашки бегают по коже!

Р: О чём эти мурашки?

М: Не знаю… Необычно.

Р: Что эти мурашки значат?

М: Знаешь, у меня ассоциация пришла с лепреконом – маленьким человечком, у которого есть горшочек золота. Они – народ-золотоискатели, они каким-то образом ощущают, чувствуют, где залегает золото, драгоценные металлы. И они туда идут, поселяются и начинают добывать это всё.

Р: Они поселяются там, где золото?

М: Да.

Р: А для чего оно им? Им просто нравится им владеть?

М: Нет. Не просто ради владения. Здесь что-то есть глубже. Владеть тоже важно, то есть это как статус. Давай называть их «лепреконами». У лепрекона чем больше золота, тем ты статуснее. Они торгуют золотом.

Р: Как они сами себя называют?

М: Хек. Как рыба (смеюсь).

Р: Значит, «хеки» во множественном числе?

М: В их языке нет множественной формы.

Р: Значит, хек торгуют золотом?

М: Да.

Р: И им нравится иметь его много, потому что это повышает их статус?

М: Естественно. Потому что они могут тогда, соответственно, быть богаче и больше обменять на золото всякого добра. Они каким-то образом чуют его… Она моет это золото и знает, где надо черпнуть ситом, прямо ощущает.

Р: Давай нырнём в этот момент?

М: Да.

Р: Побудь, пожалуйста, в её теле сейчас и почувствуй, как это ощущается в теле, когда ты чувствуешь, где надо мыть, где копать и где золото? Что в этот момент происходит?

М: Прямо ощущаешь – вот оно, здесь! Ясновидение какое-то, что ли… Она как будто видит, как будто орган есть какой-то. Я не знаю, на что это похоже. Ощущение плотности… Она ощущает какую-то плотность. И ещё как будто образы зрительные тоже есть. Может быть, это схоже с каким-то сонаром. Она просто чувствует, что в этом месте есть металл, и она там зачерпывает.

Р: Безошибочно всегда?

М: Практически да. Если ошибка, то где-то рядом или глубже надо. Вот она вымывает слиточек, самородочек, берёт и кладёт в сумку на поясе. И ещё мелкие крошки тут есть, их тоже собирают и кладут в другую сумку с правой стороны для мелких крошек. Приятное занятие. Тёплая погода… Так хорошо, возишься в водичке… Умиротворяюще… Водичка журчит…

Р: И в этой водичке неиссякаемое количество золота?

М: Можно сказать и так. Оно намывается подземным течением. Да, я чувствую, под землёй есть большие залежи золота, но мы просто физически не можем до них добраться, это очень тяжело, они глубоко. И вот подземные воды их вымывают сюда, поэтому мы здесь их поджидаем.

Р: Сходим и посмотрим, что там за залежи золота такие интересные?

М: Я вижу большие жилы, вкрапления в породе, длинные.

Р: А ты можешь возле этих залежей оказаться в её теле?

М: Ну вот, например, я стою на земле над ними. Тут не земля, а гора (показываю руками). Они там, на глубине большой, я добраться не могу, но я их ощущаю.

Р: Почувствуй, как возле этих залежей в теле ощущается твоя внутренняя способность ощущать золото. Как это чувствуется, когда рядом много золота?

М: Тянет вниз, притяжение усиливается. Я чувствую – вот жила идёт (показываю из стороны в сторону), как будто магнитит к этому, тянет вниз.

Р: Только к золоту или к другим металлам тоже или к камням?

М: Ну, мы можем искать и другие металлы, чувствовать и минералы тоже, камни. Но к золоту больше притяжения. Страсть какая-то именно к золоту. А так она может сканировать, чувствовать и находить другие породы, другие металлы, минералы, кристаллы.

Р: Как её зовут?

М: Амик.

Р: А как Амик расстаётся с этим золотом?

М: Сейчас пока я вижу золото в горшочке, закрытом крышкой. Она ставит его в доме. Мне кажется, на них нападение было. Да, на этот народ нападение было. Это люди, похожие на нормальных людей, больших, как мы. Люди, да…

Р: Давай мы сейчас посмотрим это нападение. Но я хотела спросить тебя, а как она использует золото в быту? Давай сначала посмотрим, она что-то покупает или меняет на золото до нападения, когда была спокойная жизнь?

М: Я вижу, что она достаточно молодая. Она всю жизнь копит этот горшок, она пока ещё ничего не меняла. Она просто складывает и копит.

Р: То есть это не деньги в их понимании?

М: Нет. Только если с другими народами обмениваться, а между собой они не пользуются как деньгами.

Р: А как они меняются между собой? Или они полностью сами обеспечивают себя?

М: В основном, они полностью сами обеспечивают себя, а если что-то надо, то пошёл и попросил у того, у кого есть. Как коммуна, что ли. Нет ничего такого, чего нельзя попросить, если тебе надо. Еду, одежду просто дадут, если тебе надо.

Р: И для чего она копила этот горшочек с золотом? Чтобы что с ним случилось дальше?

М: Она собиралась это золото потом когда-нибудь сбыть, к свадьбе, что ли…

Р: И что она хотела получить?

М: Да, они когда-то собирались обустраивать своё собственное жилище к свадьбе, теоретически. Здесь такая традиция: молодые лепреконы копят золото на свадьбу. Когда они собирают количество золота, равное своему весу, они тогда могут создать семью.

Р: И муж, и жена копят?

М: Да, оба копят. И потом они это золото отдают другим народам, берут всякие товары – ткани, утварь, деревянные предметы и другое. Это как приданое. Они это всё собирают и устраивают своё новое жилище для своей семьи. Ткани, например, они сами не создают. Они не ткут. Ткани они покупают на золото.

Р: И всю жизнь дальше они живут на этом купленном запасе?

М: Нет, они и дальше потом собирают золото. Если надо будет, то потом обмениваются. Всё, чтобы обустроить свой дом, они покупают на золото. Причём много всего покупают, потому что много золота. Достаточно большое богатство, и они хорошее жилище сразу обустраивают. Не какую-то хибарку, а стараются очень прилично – один раз на всю жизнь делают. Когда жилище обустроили, потом опять начинают золото собирать.

Р: И дальше уже тратят его по мере надобности?

М: Да. Скорее, нет, я смотрю, что старики не тратят. У них в жилищах залежи большие.

Р: Но они продолжают мыть?

М: Продолжают. Это как мания, тяга, что-то такое, от чего получаешь удовлетворение, потому что это необходимость какая-то – соприкасаться с золотом.

Р: Что это золото даёт? Какое воздействие, взаимодействие у них между собой?

М: Я смотрю, что когда его слишком много накапливается, есть такое негативное ощущение: когда большое скопление у старика в доме, его сюда примагнитило и он не способен никуда уйти.

Р: То есть золото, которое намыто, продолжает их магнитить?

М: Да. Когда оно собралось, он продолжает его чувствовать. И когда его скопилось много в доме, он отяжеляется, оседает здесь, чахнет над ним.

Р: А что происходит после смерти такого старика? Что происходит с его золотом?

М: Я смотрю-смотрю, а он всё не мрёт и не мрёт. Мне кажется, они живут очень долго. И чем больше золота, тем дольше живёшь. И они его ещё как-то потребляют со временем. Какая-то есть интересная штука, алхимическая. Они какой-то мелкий золотой порошок чем-то растворяют, какую-то суспензию делают. Такая белая суспензия, они её пьют.

Р: В любом возрасте или только в старости?

М: После среднего возраста. Когда начинается ухудшение здоровья, они начинают пить эту суспензию и лучше себя чувствуют и продлевают себе жизнь.

Р: То есть чем больше ты за жизнь накопил золота, тем дольше у тебя есть возможность продлевать свою жизнь?

М: Похоже так, да.

Р: Посмотри, пожалуйста, они понимают, для чего им долго жить? Это развитые Души?

М: Я не могу сказать, что сильно понимают. Просто живут и живут. Потому что живётся.

Р: Просто хочется жить.

М: Да.

Р: А у такой долгой жизни есть какое-то продолжение развития сознания от того, что ты долго живёшь? Или это, скорее, длительное угасание сознания?

М: Скорее, угасание сознания. Я не могу сказать, что они глубокие мудрецы к старости. Скорее, наоборот, чем старше – становятся вредными, шкодливыми, проказниками.

Р: А почему? В чём причина?

М: Скучно. Ну да, и они начинают с людьми всякие «приколюхи» вытворять. Когда они уже взрослого возраста, старше среднего, у них такие развлечения – над людьми пошутить, как-нибудь иногда по-злому даже пошутить, куда-нибудь заманить, какие-нибудь сыграть игры, игры на выживание, пари, поспорить с кем-нибудь.

Р: Между собой игры на выживание?

М: Нет, с людьми. То есть они людям создают такие условия: сделай что-нибудь, а я тебе золото дам. Как сделка. Это реально лепреконы. Они любят в старшем возрасте такие штуки устраивать.

Р: Все и всегда?

М: Ну, я мужчин, в основном, вижу. Женщин, промышляющих таким, я не вижу.

Р: В чём причина?

М: Женщины в старшем возрасте больше сидят дома, вяжут, по лесу гуляют. Они спокойные-спокойные. А вот мужики начинают по-своему сходить с ума – веселятся так.

Р: Как они умирают?

М: По-всякому бывает. Чаще всего это причинённая смерть, то есть их кто-нибудь убил.

Р: Ага. Доигрались то есть…

М: Ну да.

Р: А какой в старости Амик стала?

М: Она не стала старой. Нападение случилось.

Р: Хорошо, давай посмотрим нападение. С чего всё началось?

М: Я не знаю, с чего всё началось. Я вижу сразу, что она прячет в горшок это золото. Она ещё молодая, она ещё замуж не вышла, она его собирает на приданое. И люди рубят эти деревья топорами, стены ломают, вырубают расщелины, чтобы войти в жилище. Я так понимаю, это нападение. Эти города достаточно скрытые, а кто-то откуда-то узнал, что здесь живёт этот народ, и все всегда знают, что у них есть золото, много золота. И нападение на этот город. Рубят, вырубают деревья, в деревьях стены срубают, вскрывают помещения. Некоторые поджигают, некоторые просто грабят, ну и вытаскивают золото.

Р: А зачем эти люди пришли сейчас сюда?

М: Грабёж.

Р: Это грабители?

М: Да. Пришли только ради наживы.

Р: Зачем им золото?

М: А зачем людям золото? Что они с ним делают? Не знаю… (грустно смеюсь). Богатыми становятся, на всякие непотребства.

Р: Они могли сами намыть.

М: Они не чувствуют, где оно, они не знают. Такое ощущение, что наши города скрытые, а откуда-то они прознали, что здесь наше поселение.

Р: То есть не все люди знают про город лепреконов?

М: Не все. Это очень скрытое поселение. Даже, я бы сказала, никто не знает. Это опасно, чтобы кто-то знал, где мы живём. Ну, вот, кто-то узнал.

Р: И что они делают с лепреконами, когда забирают золото?

М: Убивают.

Р: Всех убивают?

М: Кто-то убежать успевает.

Р: Что происходит с Амик?

М: Её убивают.

Р: Как это происходит?

М: Срубают стену, топором её напополам.

Р: Пополам топором – Амик?

М: Да.

Р: А что с женихом?

М: У неё нет ещё жениха. В доме больше никого не было в этот момент.

Р: Куда уходит золото в итоге? Они всё золото забирают?

М: Да, они разрывают дом, как дети муравейник разрывают, чтобы посмотреть, как там внутри. Так и тут весь дом срубают топором, все стены, все ниши осматривают, золото выковыривают. Тут ещё камни были зелёные, тоже их достают. Фактически всех убили, может, только единицы спаслись.

Р: Есть ли ещё города такие? Или только один такой?

М: Приходит, что есть, но их очень мало. Наш самый крупный был. Как будто остальные живут буквально по несколько семей, небольшими группами.

Р: Где находился этот город? На территории какой страны?

М: Я сейчас не знаю, но я попробовала вверх подняться и по карте поискать. Меня тянет в Европу. Мне кажется, это рядом с Германией или с Австрией, в том районе, в Европейской части. Приходит река Рейн, это какой-то маленький приток Рейна.

Р: Какое это время? Какой это век?

М: Идёт так, что до нашей эры.

Р: Сколько до нашей эры?

М: 4 тысячи лет до нашей эры.

Р: Это золото, которое было украдено у лепреконов, оно сейчас где-то хранится? Оно до кого-то дошло? Переплавлено, может быть?

М: Естественно, оно не исчезло, оно рассосалось.

Р: Что из него было создано, сделано, выплавлено?

М: Я вижу обрывками… то монеты, то слитки… Слитки Рейха вижу со свастикой. Много всякого. Оно рассосалось по планете, растеклось.

Р: Какой примерно вес был тогда в общем украден у лепреконов? Килограммы, тонны?

М: 28 тонн.

Р: И они были распроданы разным людям, не одному кому-то?

М: Да, распроданы разным людям. Это золото рассосалось по всей планете, растеклось.

Р: Поблагодари, пожалуйста, Амик за то, что она показала эту жизнь. Давай сейчас поднимемся в её вечное пространство Души, где она будет восстанавливаться.

М: Ну, вот, установка, что богатство – смерть. Богатство равно смерть.

Р: Хорошо, сейчас поработаем. Где вы находитесь?

М: Мы находимся в таком месте, я бы назвала это «местом восстановления». Она очень трагично восприняла свою смерть. Как будто располовиненная она, её пополам разрубили посередине живота. И её как будто сращивают обратно, целостность восстанавливают.

Р: Кто помогает ей в этом процессе?

М: Большие светлые Души. Добрые очень, ласковые, окружают её заботой, теплом, обласкивают её, аннигилируют эту боль и непонимание, почему это произошло.

Р: Кто эти Души?

М: Я не могу сказать, кто это. Просто работа у них такая. Души-Лекари, скажем так.

Р: То есть это не Наставники, это Лекари?

М: Нет, это Лекари.

Р: Можно ли пообщаться с Амик сейчас?

М: Да. Переместимся в момент чуть попозже, когда она уже «срощенная».

Р: Амик, спасибо тебе большое, что ты показала эту жизнь. Это было важно увидеть Марине сегодня, и сегодня мы работаем с частью Души, с частью опыта, который сейчас работает против Марининой возможности зарабатывать деньги. Можешь ли ты со своей позиции увидеть, воздействует ли сейчас на Марину твой прожитый опыт?

М: Я сейчас несколько моментов осознаю. Во-первых, когда мне надо что-то купить, на что-то потратить деньги, особенно если это крупная сумма, у меня внутри неприятное ощущение возникает. Это связано с этой тягой к золоту, то есть когда они расстаются с золотом, расставаться достаточно тяжело, потому что тянет к этому. Для меня – как будто часть меня отдирают. Вот откуда у меня это ощущение негативное, сжатое от того, что надо что-то потратить куда-то. Ну, и сама установка, что богатство равно смерть.

Р: Так ли это на самом деле?

М: Для них это оказалось так, к сожалению, их убили только ради их богатства.

Р: Да, и хорошая новость в том, что этот опыт уже есть в памяти этой Души. Он уже запечатлён, сохранился. Да, так иногда бывает, и его можно больше не проживать. Информация получена, и теперь можно по-другому. И вот теперь вопрос: как сделать так, чтобы Марина могла получить другой опыт? Ведь Марина – не лепрекон, и её никто не убивает. Как Вы думаете, как это можно сделать?

М: Я сейчас благодарю Амик. Выражаю ей сочувствие, что так у неё в жизни вышло. На самом деле у них, у лепреконов, есть ещё другая установка – богатство равно жизнь. Для них естественна эта установка, потому что богатство продлевает им жизнь. Они способны чуть ли не вечно жить, если они богаты. Просто в силу того, что она так рано умерла, она не получила опыт «богатство равно жизнь». Получила опыт «богатство равно смерть», потому что она в юности умерла.

Р: Утешь её, пожалуйста. Это, наверное, очень неприятно испытать.

М: На самом деле у них установка – «богатство равно жизнь». Это родовая такая установка.

Р: Давай побудем немного с этим? Прочувствуй сейчас картинками, ощущениями, состояниями: богатство – это жизнь. Погрузись в него из своего тела или из тела Амик.

М: Благодаря богатству, они могли получить всё, что им нужно. У них есть чуйка на золото, на металл, ощущают богатство. Это их естественная природная функция – «богатство равно жизнь». Когда ты богат – ты дольше способен жить. Но некоторые потом сходили с ума от сильно длинной жизни и начинали шкодничать.

Р: Это тоже опыт. В другой какой-то жизни можно получить опыт долгой, осознанной, мудрой жизни. И вот так по кусочкам собрать для себя какую-то целую идеальную картинку.

М: Ну да, своеобразный опыт, очень интересно.

Р: Как можно действовать, когда у тебя есть ощущение, что «богатство – это жизнь»? Почувствуй сейчас, как действует человек, который знает, что «богатство – это жизнь». Или не человек.

М: Я чувствую, как эти лепреконы чувствуют, что я спиной чувствую опору. Я чувствую ощущение этого богатства, ощущение этого золота. Они физически чувствуют энергию какую-то, я ощущаю сзади эту плотность богатства, которая за мной стоит. Мне от этого спокойно, как будто крепко стою на ногах.

Р: Когда много золота?

М: Да. Я же говорила, что её ногами тянет туда, к золоту. Когда оно рядом, я уверенно стою на ногах.

Р: А если бы её не убили, есть ощущение, например, что «я себе ещё намою, если потеряю»?

М: Ну, в целом такое было, она же собиралась на свадьбу всё потратить, а потом ещё намыть.

Р: То есть ощущение, что природа бесконечно даёт?..

М: Ну, да, она ощущает эту энергию золота, она всегда его найдёт, они найдут друг друга.

Р: Почувствуй сейчас это ощущение в теле, напитайся им. Как чувствуется эта уверенность – «крепко стою на ногах», «мы всегда друг друга найдём»?

М: Опять ощущаю задней поверхностью тела тягу, как будто примагничивается к земле, это можно назвать «заземление». Знает, куда пойти, где копнуть, где взять, где намыть. Ооооо, я сейчас вижу ещё другие картинки. Мне идёт жизнь лепреконов в городах. Некоторые из них живут в городах людей очень скрытно, они знают, где своровать (смеюсь).

Р: Из магазинов?

М: Из магазинов, из частных домов монетку своровать.

Р: То есть нет какой-то этики, всё равно?

М: Нет этики.

Р: Личных границ, уважения?..

М: Нет. Только есть тяга – «мне надо, и всё; это моя жизнь», ха-ха-ха. Поэтому их не очень-то жаловали люди.

Р: А была какая-то возможность договориться – «не трогайте наше золото; живите рядом, мы вас не будем убивать, но вы не таскайте наше золото»? Были такие случаи?

М: Нет.

Р: То есть лепреконы всегда таскают золото?

М: Да.

Р: Но при этом продают его, если что?

М: Если сильно что-то надо, то, конечно, продают. То есть они способны с ним расстаться, если надо будет. Но это так, через «оторвать от себя». С возрастом это ощущение («оторвать от себя») усиливается. Пока молодой – легче расстаться с золотом. Чем старше становишься, тем тяжелее. Вот и я сейчас старше стала, мне тяжело расставаться с финансами (смеюсь).

Р: Лепреконы знают про перерождение, про жизнь между жизнями, прошлые жизни?

М: Нет, в их понятиях такого нет, в понятиях общества.

Р: У них нет религии, культов каких-то?

М: Нет.

Р: И как сейчас Марине можно поработать с нежеланием расставаться с этой тяжестью – «как будто отдирают часть меня»?

М: Я не лепрекон.

Р: Ты не лепрекон. Как тебе такая мысль?

М: Мне от неё становится спокойнее, что я не лепрекон (смеюсь). Я могу взять у них это качество – умение чувствовать что «богатство – это жизнь», «крепко стоять на ногах». Но я не лепрекон. Мне не надо его от себя отдирать и воровать тоже его не надо. Я не до такой степени помешана на золоте.

Р: Давай тогда вернём эту установку обратно Амик. Скажи ей о том, что ты возвращаешь ей часть её личности с большой благодарностью за опыт, который получила эта Душа. И ты берёшь то, что нужно тебе сейчас, в твоей текущей жизни. Делаешь свои выборы. Часть тебе нужна, пригодится, а часть ты возвращаешь ей с большой благодарностью. Ты можешь расположить эти установки прямо перед ней, положить на землю или передать в руки, и эта часть Души самостоятельно справится с ними и утилизирует их так, как ей это будет нужно. Возможно, отправится с ними сразу в Источник или побудет с ними. И сейчас давай проверим, окинем взглядом, есть ли сейчас какое-то важное воздействие на тебя из жизни Амик?

М: Сейчас «богатство равно смерть» я ей верну, потому что это её личный опыт. Я говорю: «Мне очень жаль, что так в твоей жизни вышло, что ты умерла из-за богатства».

Р: Поблагодари её за этот опыт, что тебе его не нужно сейчас проживать.

М: Да, это мне больше не нужно.

Р: И этот опыт возвращается к ней.

М: И я беру тот опыт, что «богатство равно жизнь».

Р: А «богатство равно смерть» возвращается туда, откуда пришло. Возможно, ей нужно ещё какое-то время на трансформацию этого опыта, на принятие его, либо он направляется прямо в Источник, потому что задача выполнена, опыт получен, информация усвоена, и сегодня ты её полностью осознала. Поблагодари её. Это было что-то важное, что привело тебя к твоей личной трансформации, к твоей работе над собой.

М: Да.

Р: Есть ли что-то ещё?

М: Я её поблагодарила, погладила её по голове. У неё такие кудряшки чёрненькие. И я отправляю её туда, где она должна быть, позволяю ей уйти, и она уходит.

Прусский кожевник

Запросом на очередную проработку было напрягающее постоянное перенапряжение нижней челюсти, которое отдавало давлением в висках и фоновое негативное состояние. Причину нам показала следующая прошлая жизнь про средневековую Европу. Она расскажет о непростой жизни мужчины, получившего тяжёлое ранение, которое навсегда изуродовало его лицо и жизнь. Медицина того времени не была в состоянии оказать помощь современного высокого уровня. И однажды, получив стрелу, можно было остаться обезображенным уродом навсегда. Это очень пошатнуло веру в себя, свои силы, очерствило сердце и окрасило жизнь в негативный оттенок. И от этого пора избавляться. В жизни Марины мне больше не нужен весь этот опыт осуждения прошлого несчастного случая. Я научилась уже на нём и вижу через него как человек своим ходом мысли формирует свою реальность. А у кожевника она стала весьма мрачной…

М: У меня уже образы пошли. Первое, что мне стало чувствоваться, что у меня прострел в щеке. Отсюда (показываю рукой слева направо) – сюда, в эту щёку. Прострел стрелой. Очень неприятное ощущение. Болезненное. Это не смертельно. Но очень неприятно и ужасно. Видимо, ещё зубы сломаны какие-то.

Р: Отсоединить тебя или хочешь это чувствовать?

М: Да нет, нормально. Я не сильно вживаюсь.

Р: Хорошо. Описывай мне, что это за тело получило ранение?

М: Мужчина. Обламывают наконечник и вытягивают стрелу. Она рвёт губу. Неприятно. В итоге лицо обезображено.

Р: Что это за ситуация, в которой он получил стрелу?

М: Военные истории. Какая-то тут неразбериха. Стрела прилетела… Сходу сложно сказать…

Р: Ну, что ты видишь, опиши. Кто воюет?

М: Не знаю. Он с этой стрелой… внимание только туда. Давай до этого лучше…

Р: Да, давай, чуть-чуть назад незадолго до этого, как это началось?

М: Это лес. Лиственный европейский лес. Мужчины на лошадях. Наверное, начало осени. Ранняя осень, ещё тепло. Начало сентября, где-то так.

Р: Кто на лошадях едет?

М: Я вижу себя на лошади, и есть ещё компания. Несколько человек. Четверо. И они едут один за другим на лошадях. Тропинка узкая. Такая одежда – кожаный доспех с клёпками металлическими. Шлема нет. Голова открыта. Кожаные перчатки. Длинные, прямо до локтя. Широкие, из достаточно твёрдой кожи, держат форму. Он держит поводья лошади. Лошадь коричневая. Седло, ноги… Достаточно крепкое мужское тело среднего возраста. От тридцати до сорока лет. Где-то 35.

Р: Как зовут?

М: Вольфганг.

Р: Хорошо. И куда едет Вольфганг?

М: Сейчас разберёмся, сейчас пока едет с какого-то поселения.

Р: С какой задачей, целью едет?

М: Пока тяжело сказать.

Р: Как состояние в пути?

М: В целом спокойное размеренное состояние. Тёплая погода, приятно. Снята с головы… какая-то защита. Там есть что-то типа кожаного шлема. Он наслаждается тёплой погодой. Волосы длинные, где-то до плеч, немного волнистые, тёмно-русого цвета. Борода есть, но небольшая. Они здесь бреются, это скорее отросшая щетина. Они такие вонючие мужики (смеюсь). Воняет мужичиной. Они в этих доспехах потеют, двигаются активно. Чтобы они купались много – я не ощущаю. Это такой естественный шлейф… (смеюсь). Так и надо.

Р: Давай пообщаемся с твоими спутниками. Задай кому-нибудь вопрос: «Куда мы едем?».

М: Сзади меня едет брат. Он помладше. Он молодой юнец, ему лет 18. Он безбородый, круглолицый ангелочек. С волнистыми волосами до плеч. Цвет волос более светлый. Худенький. Я чувствую, что я люблю брата. Я оглядываюсь назад и мне приятно на него смотреть. Я его люблю. У меня такие тёплые чувства к нему. Он тоже в лёгком кожаном доспехе. У него есть лук. А у меня лука нет. Я не стреляю. Ножны… есть меч, есть кинжал, топор есть ещё… щит. Мы, наверное, возвращаемся домой. Потому что брат говорит такую информацию: «Как хорошо, что мы сейчас вернёмся. Матушка приготовит. Я соскучился и хочу домой. Я рад возвращению». А ещё мы поём, чтобы скоротать время пока едем. Они запевают какую-то песню.

Р: О чём эта песня?

М: Это похоже на балладу. Про странствия и подвиги. Что-то такое. Я как будто её слышу приглушённо, издалека. Язык такой… похож на немецкий, но не тот немецкий, который сейчас, он несколько другой.

Р: Какие-то конкретные слова слышишь?

М: Нет, я только общую атмосферу улавливаю. Какое-то просто ощущение о звуках. Звуки какие-то такие… (дышу) на дыхании.

Р: Хорошо. И вот ты куда-то едешь на лошади, судя по всему, домой. Спроси ещё у кого-то из твоих спутников, откуда вы едете.

М (смеюсь): Я спрашиваю у впереди едущего. Он оборачивается и говорит, что я дурак, после моего вопроса (смеюсь). Типа я совсем рехнулся… ха-ха-ха, не помню откуда мы едем…

Р: Хорошо, давай отпрыгнем ещё немного назад и посмотрим, откуда вы едете.

М: Давай.

Р: Ещё немного назад. 1… 2… время и пространство сжимаются… 3.

М: Они в городе. Они что-то продают. Мне кажется, что это или пушнина, или кожи. Они приехали в крупный город, чтобы продать этот товар. Но они не на рынке стоят, а продают кому-то конкретному. Какому-то человеку… как его называют… скупщику, который покупает, а потом дальше сбывает. Они пришли к этому мужику. Здания такие интересные – каменно-деревянные. Деревянные каркасы и заложены природным камнем. Они пришли к этому мужчине. На лошадях. Лошади нагружены. Сзади за седлом – кожи и шкуры. Они показывают, он осматривает. Смотрит качество выделки кож, проверяет – не трескаются ли они. Гнёт их вот так (показываю руками). Мех смотрит. Тоже обращает внимание на качество выделки, смотрит обратную сторону. Переднюю проглаживает рукой (показываю движения поглаживания), смотрит, чтобы там не было плешей, жучков, дырочек. Мне идёт такое, что этот мужчина даже, наверное, портной. Он не только покупает эти кожи, но ещё что-то из них изготавливает. Верхнюю одежду. Да, он делает заготовки для такой одежды, как у нас – доспехов. А потом отдаёт их кузнецу. Кузнец дальше их как-то склёпывает. И ещё шьёт что-то типа курток, плащей, что-то с мехом. В общем, он производитель верхней одежды. Мы успешно продали ему то, что у нас было. Мы получили серебро. Монеты серебряные. Крупные достаточно, вот такие (показываю размер, соединяя большой и указательный пальцы). Сантиметров пять, наверное, в диаметре. Они в кожаном мешке.

Р: Это значительная сумма?

М: Это не то, чтобы капитал, но достаточно хорошая сумма, скажем так. Приличная. Я думаю, что другие – тоже мои братья. Ещё три человека. Да, мы все – братья. Мы, наверное, одной семьёй занимаемся добычей кожи… охотники. Мы заготавливаем пушнину. А кожи… у нас в деревне есть коровы, мы делаем выделку. У нас у самих коровы есть, но немного, мы их не разводим. Мы больше именно выделкой кож занимаемся.

Р: Вы сами охотитесь?

М: Да. Сами. Охотимся.

Р: А расскажи, какой это век, как ты чувствуешь?

М: 14…

Р: И какая это страна?

М: Мне почему-то приходит – Пруссия. Хотя они сами как-то это место по-другому называют…

Р: А как они сами говорят – «мы живём в…»?

М: Не знаю. У них нет такого названия. Просто земля и земля, наша земля…

Р: Какой город, в который вы возвращаетесь? Где у вас мать, которая приготовила еду?

М: Это скорее поселение, а не город. Место, где они живут.

Р: И давай вернёмся на дорогу домой, незадолго до того, как прилетела стрела. Что случилось?

М: Мы подверглись внезапному нападению разбойников. Он едет и получает стрелу в челюсть, пока сидит на лошади. Я так предполагаю, что целились в мозг, но попали не в верхнюю часть черепа, а в челюсть.

Р: Так, они хотели что-то отнять?

М: Да, я так понимаю, что это грабёж.

Р: Деньги?

М: Я думаю, что при возможности они заберут всё, и деньги, и лошадей. Всё, что можно будет унести. И оружие, и остальное.

Р: И где это происходит?

М: В лесу. Мы идём по тропинке, а справа – подъём. Гора, что ли. Такая земляная стена. Они напали сверху. Мы их не видели. Мы проходили снизу, а они лежали сверху затаившиеся. Это была засада, но не прямо на нас. Это просто разбойники с большой дороги, они бы напали и на кого-нибудь другого. На любого, кто бы здесь проходил.

Р: Да, все выжили?

М: Сейчас у меня болит в челюсти. Сейчас история со стрелой. Он лежит. Он как воин дезактивирован этой стрелой. Упал с лошади и лежит на земле. В него первого стрельнули. Остальные, увидев и услышав, подняли щиты, спрыгнули с лошадей. Меня оттащили назад и спрятали за самих себя. Достали мечи. Встали в оборонительную позицию. Несколько стрел ударило по щитам. Дальше стрелять нет смысла. Они уже показали себя и раскрыты. Разбойники выбегают и нападают в ближнем бою. Удары топорами. Я не могу сказать, что они – хорошо обученные воины. Скорее бродяги какие-то. И одежда у них так себе, защиты нет. Страшные. Такие опустившиеся люди. Они нападают, чтобы выжить, что-то захапать, поесть… Я так понимаю, что мы все – обученные воины. Большой сложности справиться с этим нападением не было. Мы их закололи.

Р: Их закололи?

М: Угу. Их было 5 человек. Вероятно, ещё кто-то сбежал. Те, кто сверху оставались – сбежали, когда поняли, что нарвались на обученных мужчин и с нами не совладают. Кто струсил – сбежал. А кто напал – убиты. Старший брат обламывает наконечник стрелы и вытаскивает (резкие движения рукой показываю). Щека рвётся. Прямо разрыв сквозной. Губа насквозь разорвана.

Р: Есть какие-то лекарства, обезболивающие с собой?

М: Нет у них ничего такого.

Р: Как далеко вы от дома?

М: Где-то ещё сутки в пути. Понимаю, что у меня болевой шок. Сознание не отключается, но в не совсем вменяемом адекватном состоянии.

Р: Есть врачи среди вас?

М: Нет, врача нет.

Р: Хорошо. Что происходит дальше?

М: Я смотрю, что ему челюсть приматывают. Они не знают, что делать – нет врача. Приматывают челюсть жгутом ткани, затем обматывают вокруг. Он – замотанный до носа полностью. Надо заночевать. Уже вечер. Мы ночью не дойдём. Надо заночевать здесь в лесу.

Р: Угу.

М: Они заночевали, спят. Он мучается. То просыпается от боли и страдает, то от боли отключается. Видимо, челюсть сломана и с правой стороны раздроблена. Несколько зубов выбито. Даже не несколько, а много – практически вся правая сторона выбита. Слева стрела вышла ближе к губе, и тут всё порвано. Наутро они сажают меня на лошадь. Едет полулёжа. Они быстро рысью отправляются в деревню.

В деревне везут его к какому-то лекарю. Старичок седой. У него низкий стол-кровать. Что-то среднее между столом и кроватью. Туда его кладут. Старичок разматывает, приговаривая. Осматривает. Челюсть раздроблена. Он говорит, что сделает мне что-то типа каркаса для челюсти. Собрать её как-то надо, чтобы челюсть приросла. Мерит по размеру челюсти досочку. Собирает треугольник из досочек и накладывает. Он говорит, что будет очень больно, но надо терпеть. Он меня хорошо напаивает, я чуть ли не отключаюсь. Всё как в тумане. Очень пьян. Старичок прикладывает треугольник к челюсти, вытаскивает остатки выбитых зубов. Где пооставались корни, он вытащил их клещами. И кости как будто прижимает на доску и ставит изнутри деревянную распорку над языком. Я не смогу разговаривать какое-то время. Всё, что он собрал на дощечку – прижимает распоркой. Видимо, в те времена это очень сложно – лечить челюсть. Зашивает дырки. Обмазывает чем-то, алкоголем, наверное, обеззараживает. Траву какую-то внутрь кладёт. Я чувствую вкус. Травяной мешочек.

Р: В рот?

М: Да, это тряпочный мешочек, а внутри там – что-то типа травяной пасты. Наверное, тоже обеззараживающее что-то. И перебинтовывает челюсть.

Р: Можешь ли ты сейчас увидеть, этот лекарь – он где-то учился, он эти знания взял откуда-то или он – самоучка?

М: Я думаю, да. Он куда-то ездил и учился. У него есть основы анатомии, понимание, где какие кости. В целом он импровизирует. Зная анатомию, думает, что можно с этим сделать. Я думаю, что такие операции он не делал. Но он понимает принципы какие-то.

Р: У него есть книжки?

М: Нет, я книжек не вижу, он сам. Я думаю, по травам есть книги, а по анатомии – нет. Мне челюсть перебинтовывают, ко мне приходят братья и уносят меня на чём-то типа носилок.

Р: Хорошо, тебя уносят братья. Как происходит восстановление?

М: Долго. Я понимаю, что я мучаюсь от того, что это больно и долго. Я, наверное, несколько дней лежу без еды. Да, женщина, наша мать… старая, седая… А ещё есть молодая девушка, наверное, это сестра. Они разбинтовывают немного и поят меня. Но этот мешок с травами не вытаскивают. Я чувствую вкус этой травы. Три дня поят, но не кормят. Потом опять приходит лекарь. Я уже встаю, похаживаю. Он говорит, что мне надо лежать. Он разбинтовывает, придерживает травмированную часть, чтобы она не смещалась. Говорит, чтобы я лёг на бок. Кладёт меня на бок на твёрдую поверхность, чтобы эту часть прижать. Прижимает. Это для того, чтобы меня покормить. Он пришёл специально, чтобы это всё размотать. Он достаёт мешок, достаёт распорку. Жевать я не могу, естественно. Мне мать сделала какие-то варёные овощи и потолкла их. Что-то такое очень разваренное и перетёртое в кашу, жидкое достаточно. Как овощной суп. Перетёртое овощное пюре. Его закладывают в рот, и я глотаю. Потом водой споласкивает. Потом лекарь обрабатывает мне всё алкоголем, ставит распорку, новый мешок и забинтовывает. Ой… (лицо недовольства). Наверное, около месяца такая канитель или больше. Я похудел очень сильно. Когда раны уже зажили, я вижу, что я теперь страшный… шрамы… фиолетовые, некрасивые, разодранные… рваные шрамы. Мне кажется, челюсть не совсем правильно работает, не так, как раньше. С правой стороны срослось не так, как было. Визуально, если посмотреть, нижняя часть лица теперь смещена и кривоватая.

Р: Говорить можешь?

М: Видимо костные наросты. Да, говорить могу. Но жевать неудобно. Зубов нет на этой стороне. Жевать только на левой стороне и некомфортно, неудобно. Очень расстроен, что я теперь такой обезображенный. Без страха не взглянешь, хе-хе… На лице этого не скроешь.

Р: Есть сожаления о внешности?

М: О, да. Потому что он достаточно красивый мужчина был. А тут такое случилось. Конечно, от женщин теперь внимания не получишь.

Р: А не было женщины постоянной какой-то?..

М: Нет, постоянной жены не было. Но временные бывали. А теперь его называют «Урод» некоторые женщины. Он – в кабаке с братьями. Да, к нему женщины пренебрежительно относятся, говорят, что он урод и страшный. Его это расстраивает.

Р: В остальном со здоровьем всё в порядке?

М: Да, только такое обезображенное страшное лицо.

Р: И на сколько сильно меняется его жизнь после этой травмы?

М: Мне кажется он становится более замкнутым и угрюмым. Наверное, ещё озлобляется. Он думает: «Вся жизнь насмарку, я теперь урод. Зачем это произошло? Всё было хорошо и приключилось такое…».

Р: К нему приходит в течение жизни понимание для чего это было нужно?

М: Нет, я не могу такого сказать. Нет… В целом жизнь одинокая. Он не смог завести семью. Вижу, он занимается кожами, продолжает это дело. Торгует ими. В городе его знают. У него какая-то неприятная кличка. Если по-русски сказать – «Кривомордый», как-то так, такой смысл. Он стал злее после этого случая. Он счёл, что это случилось несправедливо. Он считает, что лучше бы ему попали в грудь и он умер, чем то, что произошло. Это было бы лучше, чем таким быть и это терпеть. Он считает, что это несправедливость – то, что случилось.

Р: Может быть есть что-то ценное, что-то полезное, что появилось у него после этой травмы?

М: Нет, я не могу так сказать. Он стал старым, угрюмым, злым стариком. Ему лет 65, и он умер в гордом одиночестве. Мне кажется, это сердечный приступ.

Р: В гордом одиночестве?

М: Да, просто умер один в старом родительском доме на кровати от сердечного приступа.

Р: И его Душа отделяется, и можно сейчас посмотреть со стороны на этот процесс с благодарностью за эту жизнь и этот опыт. Душа покидает тело и очень плавно поднимается вверх, вверх. Можно сверху наблюдать какое-то захоронение, может ритуал, место, где похоронено тело… Как его похоронили?

М: Угу… закапывают. Потом сверху ставят камень какой-то. Всё.

Р: Да, и вот Душа поднимается выше, выше, туда, где она будет отдыхать между воплощениями. В своё родное пространство, в рай, какое-то безопасное, знакомое и приятное место, где можно осмыслить полученный опыт и отдохнуть. Описывай, что ты видишь и где ты находишься.

М: Такое белое пространство. Ощущение облегчения, наверное. От сброса Вольфганга.

Р: Давай переместимся в то место, где можно проследить взаимосвязи и немного пообщаться. Есть такое?

М: Угу…

Р: Ты сейчас себя уже ощущаешь как себя?

М: Угу.

Р: Давай проследим, есть ли взаимосвязи между твоей жизнью и жизнью Вольфганга?

М: Тут смысл в том, что нужно отпускать боль, негативные эмоции, осуждение. Вот, я поняла, почему у меня бывает – челюсть перенапрягается. Это когда я сталкиваюсь с этими сложными энергиями осуждения. Вольфганг прожил очень много в сильном осуждении. Он испытывал ненависть, злобу, осуждение, непонимание, разочарование многие годы. Я сейчас понимаю, что у меня иногда бывают приступы с челюстью. Она мне напоминает, когда я с подобным сталкиваюсь. Челюсть мне напоминает о том, что не смог сделать Вольфганг. Она мне говорит о том, что надо отпускать осуждение, гнев, ненависть, недопонимание. Боль, если она есть. Даже если она связана с какими-то травмами духовными, её тоже надо отпускать.

Р: Есть ли сейчас что-то, что Вольфгангу поможет отпустить?

М: В общем-то его опыт уже прожит и интегрирован. Ему уже ничего не надо. Он прожил свою жизнь так, как прожил.

Р: Хорошо, а для чего ему нужен был опыт с этой челюстью? Для чего его жизнь была так резко изменена?

М: Учиться отпускать. Несмотря на внешнее уродство, стараться развивать в себе светлые духовные качества, не пускаться в эти осуждения и негатив. Надо было научиться отпустить это всё.

Р: Он отпустил?

М: За свою жизнь он не отпустил. Но после этот опыт был пересмотрен. Сейчас мне стоит тоже уметь отпускать, когда я чувствую подобного характера мысли. Мне нужно учиться это всё перерабатывать, избавляться от этого, очищаться. Не задерживаться в этом всём. Вот мне челюсть об этом и напоминает.

Р: А что с висками? Это имеет отношение к этой истории или это что-то другое?

М: Я думаю, что да. Оно появляется как-то одновременно. От перенапряжения челюсти идёт перенапряжение дальше, сюда, по мышцам (показываю руками, проводя по вискам снизу вверх), в ту область по голове.

Р: Для чего ещё Марине дан этот опыт? Есть какая-то ещё причина почему у Марины сейчас эти ощущения появились?

М: Вспомнить этот опыт, отслеживать эти состояния и не допускать их в своей жизни.

Р: А Марине не нужны эти состояния?

М: Нет, абсолютно. Только лишний слив энергии, она выматывается от этого. Ей это не нужно. В общем-то она и сама замечает, что очень сильно устаёт, если начинает погружаться в это состояние. Она истощается. Это не нужно. Нужно уметь это пропускать и очищаться.

Р: Есть что-то ещё, что перешло от этой личности к Марине – установки, убеждения?

М: Нет. Это как напоминание… Это пример о том, что ничего хорошего не будет в жизни, если в этих энергиях повиснуть и держаться за них. Если хочешь дальше расти и развиваться, надо эти энергии пропускать и отпускать. И всё, это заметка.

Р: Хорошо, есть ли какая-то ещё работа, которую нужно провести? Может, пообщаться с Наставниками? Или это всё, что было нужно сегодня?

М: Вот, мы уже общаемся.

Р: Хорошо. Есть ли что-то ещё, что Марина не смогла увидеть? Может, Наставник хотел что-то сказать, показать?

М: Не то, чтобы он хотел что-то сказать. Сейчас он производит какие-то манипуляции энергетического характера. Я чувствую. У меня по телу как будто бегает волна, особенно по левой стороне.

Р: Что это?

М: Процесс гармонизации обеих сторон тела.

Р: Поблагодари его за этот процесс, за это исцеление.

М: Да, вот оно балансируется. Благодарю.

Р: У тебя там был ещё какой-то вопрос про деньги. Можешь его сейчас задать.

М: Он говорит…

Н: Мы тебя сопровождаем, мы о тебе заботимся. Ты – под присмотром. С голоду ты не умрёшь.

М: Ха-ха-ха (смеюсь), так и говорит: «С голоду ты не умрёшь. Мы тебя сопровождаем».

Р: Есть ощущение небезопасности, что нет достаточной подушки?

М: Да, у меня иногда возникает ощущение небезопасности.

Р: Можно что-то с этим сделать сейчас?

М: Вот с этим – надо развивать доверие к миру, чувствовать, что меня ведут, мне помогают. К себе доверие. Я двигаюсь в правильном русле. Больше доверия. Этот страх от недоверия к себе, к жизни. Недоверие, скажем так, Божественному промыслу. То есть к тому, какой у меня запланирован жизненный путь. От отсутствия веры и доверия эти страхи и поднимаются. Надо развивать доверие. Доверять миру, жизни и себе.

Р: А где этот страх живёт в теле?

М (показываю руками): вот здесь – в районе груди и солнечного сплетения.

Р: А кто автор этого страха, кто его там поселил?

М: Я.

Р: А зачем ты там его создала?

М: Это отголоски прошлых историй.

Далее идёт работа с этими частями, которые ответственны за страх при помощи техники «сущностной трансформации», которой я обучила свою коллегу. В итоге мы дошли до сущностного состояния спокойного умиротворения, растворения, и страхи были трансформированы. Мы пришли в намного более гармоничное и наполняющее состояние, чем было до этого. После этого вернулись к бодрствующему состоянию сознания через счёт.

The free sample has ended.