Read the book: «Одна»

Глава 1. Первый сон

Февраль 2001 год. За стеклом морозная тишина. Снег лежал на крышах ровным белым покрывалом. Улицы пустые. Город спал. Она не спала.

Сидела и вспоминала. Не его лицо. Не его голос. Не их встречи. Она вспоминала себя. Ту, что была до него. И ту, что стала после.

Он уехал две недели назад. Без предупреждения. Без прощания. Просто исчез. Она пришла в храм. Его не было. Никто не знал, куда. Никто не говорил.

***

Это была ночь, когда ее Духовный Отец уехал из монастыря. В тот вечер Она, как обычно, легла спать и быстро уснула. Ночью ей приснился «сон».

Храм.

Тот, в который она ходила, но выглядел он сейчас по-другому. Стены те же. Иконы те же. Но воздух изменился. Стал густым, как туман.

Мужчина в чёрной рясе. Выше среднего. Худощавый. Длинные тёмные волосы по плечам. Утонченные черты лица. Глаза она не видела, но чувствовала в них силу.

Он стоял у Креста. В руках держал деревянную чашу с водой. Вода была чистой и прозрачной, на дне были видны песчинки. Золотистые. Мелкие.

Он поднёс чашу к ней.

— Знаешь ли ты, что это? — спросил.

Она посмотрела в воду.

— Нет.

— Это смертные грехи, — сказал он. — Если возмутить воду, то они всплывут.

Она замерла. Ей показалось, что она всегда это знала: вода — не просто вода, в ней жизнь.

Он пошёл к месту, где проходит исповедь. Она шла следом.

В его руках появилась емкость с маслом. Светло-коричневым. Густым. И тонкая кисточка, которой он начал мазать её лицо. Крестообразно — со лба до подбородка. От уха до уха.

Она поморщилась. Ей не было больно. Но что то беспокоило.

Он закончил. Отступил. Посмотрел на неё. Она поняла — он её подготавливает.

Пошли к Царским вратам. Сбоку была приоткрыта дверца. И Анна увидела, как вошла маленькая женщина, покрытая тканью из коричневого материала различных оттенков. Она встала на колени перед местом, где готовят Святые Дары, начала молиться. Без слов.

Аня обернулась и увидела своего духовного отца. Отец Сергий стоял сбоку от неё и наблюдал за происходящим.

Она мысленно спросила его:

— Кто это?

Он не ответил. Просто смотрел и в его глазах читалось: ты узнаешь. Но не сейчас.

И тогда её выдернули из сна. Резко. Без предупреждения. Как будто кто-то схватил за плечи и вытащил оттуда.

Она открыла глаза. Тёмная комната. 03:17 на часах. За окном тишина. Сердце колотилось. Как будто вернулась из другого мира и тело ещё не привыкло.

Она встала. Пошла на кухню. Налила воды. Выпила. И тогда поняла. Это был не сон. Это было начало.

Утром она сидела за столом. Пила чай. Смотрела в окно. За стеклом валил белый снег. В голове поселилась пустота.

Она закрыла глаза. И увидела. Чашу с водой. Песчинки на дне. Масло на лице. Маленькую женщину в коричневом облачении. И его глаза. Без цвета. Без возраста.

— Кто ты? — прошептала она.

Ответа не было.

Но в груди стало тепло. Как будто кто-то положил руку на сердце и держит.

Она встала. Оделась. Вышла на улицу. Снег хрустел под ногами. Воздух резал лёгкие. Холодный. Чистый. Она шла по улице. И чувствовала: Что то начинается.

То, что было до этого — закончилось.

То, что будет после — ещё не пришло.

А сейчас — между, где только она со своим сном. С вопросом. С теплом в груди.

Глава 2. Молитва

Она узнала, что он уехал и больше она его не увидит. Две недели почти ничего не ела. Лежала в постели с открытыми глазами. Смотрела в потолок.

Через две недели она вышла на работу, но продолжала молчать. Дома отвечала коротко. «Да». «Нет». «Хорошо». Плакала ночью. Тихо. Почти неслышно.

Однажды утром вышла на улицу. Дошла до перекрёстка. Остановилась у края дороги. Машины проносились мимо. Ветер трепал волосы.

И тогда в голове всплыла мысль:

Один шаг и всё закончится.

Она посмотрела вниз. На асфальт. На жёлтую полосу. На колёса машин.

И остановилась. Перед глазами возник сын. Его лицо. Его смех. Его рука в её руке. И в этот миг она поняла, что это не её мысль. Это извне. Из тёмного места, где живут те, кто хочет, чтобы люди падали.

Она отступила от края. Пошла домой. И с тех пор стала сопротивляться.

***

Она продолжала ходить в храм. Стояла у стены. Смотрела на икону Спаса Нерукотворного. Лицо Христа спокойное. Глаза смотрят вглубь неё.

Молилась молча. Не шептала слова, а просто смотрела. Внутри становилось тихо и она успокаивалась.

В один из таких дней внутри она услышала одно единственное слово:

Молись.

Она замерла. Не испугалась. Поняла.

Это — Ответ.

Голос повторил чётко, как приказ: Молись за него.

Она не спросила «за кого». Знала.

С тех пор молилась каждый день. Дома утром. В храме вечером, у той же иконы. На работе в перерыве, закрыв глаза на минуту.

Молилась за него. За своего духовного отца. И каждый раз она испытывала боль. В сердце. Как кровоточащая рана. Она чувствовала, как будто сердце разорвалось пополам, и одна половина осталась у неё, а другая ушла с ним.

Но не останавливалась. Потому что в этой боли была связь. Единственное, что осталось.

Великий Пост.

Она держала его как положено. Ходила на службы. Стояла на коленях. Читала молитвы.

Боль в сердце не уходила. Но менялась. Стало легче дышать.

Пасха.

Она пекла куличи. Замесила тесто. Добавила изюм. И её серебряное кольцо с надписью: «Спаси и сохрани», которое она носила с осени, слетело.

Не увидела как и когда оно исчезло. Подумала, что упало в тесто. Она перебирала массу руками несколько минут. Не нашла.

Ладно, — подумала она. — Будет кулич с кольцом.

Тесто поднималось на глазах. Она смотрела на ведро и не понимала: откуда? Она же замесила на три кулича. В итоге испекла девять

Знак, — подумала она. — Но какой?

На Пасхальной службе она ожила. Впервые за месяцы улыбнулась. Спела «Христос Воскресе». Причастилась. Вышла из храма и в груди было легко. Не счастье. Не радость. Покой.

Как будто кто-то сказал ей: «Ты на правильном пути. Иди дальше».

Через несколько дней она была с мужем. Физически. Тело его рядом. Руки на её теле. Дыхание в ухо. Но перед глазами стоял другой.

Александр.

Его лицо. Его глаза. Его руки прижаты к её щекам. Смотрит и тихо улыбается, как будто знает что-то, чего она не знает.

Она закрыла глаза.

Это не он, — сказала себе. — Это память. Или…

Или что-то большее.

Она понимала разумом: ребёнок от мужа. От Максима. Физически его.

Но сердце говорило другое. Что ребёнок от любви. От той любви, которая была между ней и Александром. Она притянула сына в этот мир.

И в этот миг поняла. Будет сын. И его имя — Александр.

Через месяц тест подтвердил её догадки. Две полоски. Чёткие. Ясные.

Да, — подумала она. — Так и должно быть.

Сообщила мужу. Родителям. Детям. Максим молчал. Потом кивнул.

— Хорошо.

Дети восприняли нормально. «У нас будет братик».

Она была счастлива, но появилась тревога. Она ещё не знала. Но уже чувствовала. Что-то придёт. Из тьмы. За ней. За ребёнком. И она будет сопротивляться. Как сопротивлялась на краю дороги. Как сопротивлялась голосу внутри. Как сопротивлялась всему.

Потому что теперь она не одна. Теперь их двое.