Read the book: «Освобождение Продолжение романа А. С. Пушкина «Дубровский»»

От Автора

История этой повести началась много лет назад, ещё в мои школьные годы. На уроке литературы мы проходили «Дубровского», и финал романа — с его несказанной грустью, сдержанностью и нерастраченной любовью героев — оставил в моей душе глубокий след. Нам дали творческое задание: представить и записать возможное продолжение судьбы Владимира и Маши.

Тогда, детским и искренним пером, я попыталась подарить им шанс на спасение и счастье. Прошли годы, но мысль вернуться к этой истории, дописать её зрелищно, полно и в настоящем пушкинском духе не оставляла меня.

И вот теперь, спустя время, я решила возобновить тот давний школьный замысел. Это произведение — дань уважения великому классику, детская мечта, воплощённая в жизнь, и вера в то, что настоящая любовь и верность своему сердцу способны преодолеть любые преграды.

Глава 1

Золотая клетка Арбатова

Прошло более полугода со дня того печального венчания в Покровском, о котором доселе с притаённым сочувствием и ропотом вспоминали окрестные дворяне.

Арбатово, богатая и старинная вотчина князя Верейского, на первый взгляд казалось обителью безукоризненной праздности, изящества и полного благополучия. Великолепный господский дом, выстроенный в стиле английских замков, располагался на высоком холме, откуда открывался величественный вид на излучину реки, тенистые дубравы и бесконечные нивы. Сам князь, человек образованный, тонкого вкуса и европейских привычек, не жалел средств на устройство своего имения. Залы были украшены редкими картинами, изысканной французской мебелью и мраморными изваяниями; в оранжереях, вопреки суровому климату, цвели экзотические растения, а ухоженный парк манил уединёнными аллеями и узорными беседками.

Однако для молодой княгини Марии Кирилловны эта пышная обитель стала лишь золочёной и душной клеткой.

Князь Верейский был с нею неизменно учтив и предупредителен. Он осыпал супругу редкими шалями, заказными парижскими драгоценностями, заботился о её досуге и старался развлечь утончённой беседой или чтением новых французских романов. Но за этой светской полированностью не кролось ни капли той искренней, пылкой душевной теплоты, которой так жаждало чуткое сердце Маши. Верейский видел в ней прекрасное украшение своего дома, редкую драгоценность, составляющую предмет зависти соседских помещиков, но не способен был понять её тихой, глубокой печали.