Read the book: «Зачет по личному делу 2»

Глава 1

Три недели отстранения превратились в самый странный, самый сладкий, самый изнурительный отпуск в моей жизни.

Мы поселились в доме Артёма. Все четверо.

Родители Дениса, узнав о временном отчислении, устроили скандал. Мать кричала в трубку так, что было слышно даже мне, стоящей в другом конце комнаты: «Ты выбрал какую-то девку вместо учёбы?» Денис слушал молча, побелел костяшками пальцев, сжимающих телефон, а потом просто сказал: «Я вас услышал». Собрал вещи и уехал.

Марк сделал то же самое, но громче. Я слышала, как он кричал отцу: «Если ты не можешь принять мой выбор, то я сам решаю, где и с кем мне жить». Он бросил трубку так, что экран треснул паутиной.

Артём просто остался в своём доме — огромном, с панорамными окнами, выходящими в сосновый лес, — куда мы и перебрались. Он не спорил с родителями, не доказывал. Он просто прислал мне сообщение: «Жду. Адрес скинул в навигатор».

Теперь это был наш дом.

Поначалу всё казалось сюрреалистичным. Просыпаться и видеть их всех сразу. Не в спешке, не украдкой, а целиком. Как они спят растрёпанные, как Марк мучительно долго выбирает кружку для кофе, а Денис тихо матерится на сковородку, пытаясь приготовить яичницу без масла. Мы ссорились из-за того, кто первый пойдёт в душ, спорили до хрипоты, какой фильм смотреть вечером — Марк хотел ужасы, я романтику, а Артём в итоге включал документалку про океан, под которую мы все отключались через десять минут. Но постепенно мы нашли свой ритм. Словно организм, привыкающий к новому телу.

И, конечно, мы трахались. Много. Постоянно. Как будто пытались наверстать всё время, которое провели в страхе и тайнах. Это было везде: на кухне, когда я опиралась руками на столешницу, в душе, когда вода смывала наши крики, в спальне, где смеялись и задыхались одновременно. Мы снимали напряжение этих недель друг с другом, переплавляя страх в удовольствие.

Но сегодня было что-то особенное. С самого утра в воздухе висело электричество.

— У меня есть идея, — сказал Марк за завтраком.

Он сидел во главе стола, лениво крутя в пальцах вилку. Лунный свет, сменившийся утренним солнцем, подчеркивал татуировку на его предплечье — волка, который, по его словам, всегда ищет стаю.

— Какая? — спросила я, намазывая джем на тост. Мои волосы были ещё влажными после душа, и я чувствовала, как капля скатывается за воротник футболки.

— Сегодня мы никуда не едем. Никто не придёт. Мы одни во всём доме. — Он обвёл взглядом нас троих, его серые глаза блестели азартом.

— И? — Денис поднял бровь. Он сидел напротив, откинувшись на спинку стула, с видом человека, который готов ко всему, но хочет услышать это вслух.

— И я предлагаю устроить день без одежды.

Я поперхнулась кофе. Горячая жидкость обожгла язык, я закашлялась, и Артём молча подвинул мне стакан воды.

— Что? — выдохнула я, когда откашлялась.

— День без одежды, — повторил Марк, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — Никакой одежды. Весь день. Ходим голыми, едим голыми, делаем всё голыми. А когда захочется секса — занимаемся им, где захотим. Без ограничений. Без «потом», без «в спальне», без «а вдруг кто-то увидит». Просто мы и наши тела.

— Это… безумие, — сказала я, но голос мой дрогнул где-то на полпути от отрицания к любопытству. Внутри уже всё сжалось в сладкий узел.

— Это свобода, — поправил Артём. Его низкий голос всегда звучал как приговор, окончательный и бесповоротный. Он смотрел на меня из-под длинной чёлки, и в его карих глазах не было ни капли сомнения.

— Ты за? — спросил Марк.

— За, — кивнул Артём, отставляя чашку.

— Денис?

— О, да, — улыбнулся тот, откидываясь на стуле. Его улыбка была хитрой, почти кошачьей. — Я давно хотел увидеть Алину в фартуке и больше ни в чём.

— Я не буду готовить в одном фартуке! — возмутилась я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Моё воображение уже услужливо нарисовало эту картину, и она мне, если честно, нравилась куда больше, чем я готова была признать.

— Будешь, — усмехнулся Марк, поднимаясь. Он обошёл стол и встал за моей спиной, положив руки на мои плечи. — Мы все будем. Правило: никакой одежды. Фартук — только для готовки, и то если очень нужно. А если вспотеешь от плиты, мы тебя оближем.

Я посмотрела на их горящие глаза. Денис уже расстегнул пуговицу на джинсах, Артём стянул через голову футболку, обнажая широкие плечи и мощную грудь. Марк пальцами выписывал круги на моих ключицах.

Я поняла, что спорить бесполезно. Да и не хотелось, если честно.

— Хорошо, — сдалась я, услышав в собственном голосе хрипотцу. — Но если кто-то из соседей увидит…

— Соседей нет, — напомнил Артём. — Лес вокруг. Белки, лисы и мы. Только мы.

Я глубоко вздохнула. Встала из-за стола так, чтобы они все видели меня. Медленно, почти танцуя под музыку, которую слышала только я, стянула через голову свою футболку. Ткань скользнула по коже, волосы рассыпались по плечам. Я осталась в одних трусиках — тонких, кружевных, которые Марк подарил мне на прошлый Новый год.

— Это не считается, — заметил Денис. Его голос сел на полтона ниже.

Я посмотрела ему в глаза. Улыбнулась уголками губ. И, не торопясь, зацепив большими пальцами резинку, сняла трусики. Ткань скользнула вниз по бёдрам, и я шагнула из них, оставляя маленький кружевной кружок на полу.

Теперь я стояла перед ними совершенно голая, на фоне панорамного окна, за которым шумел сосновый лес. Утренний свет рисовал блики на моей коже, и я видела, как их взгляды скользят по мне — от шеи к груди, по изгибу талии, ниже, заставляя мой живот сжиматься от предвкушения.

— Красивая, — выдохнул Марк. — Каждый раз, как в первый раз. Нет, лучше, чем в первый.

— Ваша очередь, — сказала я, складывая руки на груди в ожидании.

Глава 2

Они разделись быстро, без стеснения, но я не торопила. Я смотрела. Как Марк снимает через голову футболку, открывая рельефный пресс и узкую дорожку волос, уходящую за пояс джинсов. Как Денис расстёгивает ширинку, и джинсы падают к его ногам с глухим стуком пряжки. Как Артём — медленнее всех — стягивает боксеры, и я слышу его тихий выдох, когда он освобождается от последней преграды.

Три обнажённых тела, три твёрдых члена, три пары горящих глаз.

— Добро пожаловать в наш мир, — сказал Артём, подходя ко мне.

Его руки легли мне на талию, широкие, горячие, уверенные. Он поцеловал меня. Не так, как обычно. Медленно. Глубоко. Смакуя, будто у нас впереди действительно была вечность. Его язык встретился с моим, и я почувствовала вкус кофе и мяты. Его руки гладили мою спину, спускались к ягодицам, сжимали их с той силой, от которой всегда перехватывало дыхание.

Марк подошёл сзади, прижался к моей спине. Я чувствовала его член между ягодиц, горячий, твёрдый, пульсирующий в такт сердцу. Его руки скользнули по моим рёбрам, накрыли грудь, большими пальцами нащупали соски. Я выгнулась в их руках, теряясь между двумя телами.

— Я хочу тебя, — прошептал Марк мне в ухо, и его горячее дыхание обожгло кожу.

— Сейчас? — выдохнула я, уже готовая упасть на колени.

— Нет. Позже. Сначала мы позавтракаем. — Он отстранился, и я застонала от потери тепла.

— Но вы же…

— Ничего, потерпим, — усмехнулся Денис, подходя сбоку и целуя меня в плечо, в то самое место, где ключица переходит в шею. — Сегодня длинный день. И мы никуда не торопимся.

Он отступил первым, и остальные нехотя разжали объятия. Мы стояли голые посреди огромной столовой, и это было настолько странно, настолько неправильно по всем меркам приличий, что я расхохоталась. Они подхватили мой смех — Марк громко и заливисто, Денис тише, Артём просто улыбнулся, но в его глазах плясали чёртики.

— Кофе остыл, — констатировал он, кинув взгляд на чашки.

— И чёрт с ним, — пожала плечами я, садясь на стул.

Завтрак был самым странным в моей жизни.

Мы сидели за столом голые, как Адам и Евы в каком-то сюрреалистичном раю. Я ела яичницу с беконом, которую Денис всё-таки дожарил до хрустящей корочки, пила остывший кофе и чувствовала, как утренний воздух касается каждого миллиметра моего тела — там, где обычно была ткань, теперь была только прохлада.

Мы разговаривали о всякой ерунде. Марк спорил с Денисом о том, существует ли идеальный стейк, и, если да, то какова степень прожарки. Артём вставлял редкие комментарии, заставляя их замолкать одним весомым словом. Я просто слушала, улыбалась и чувствовала себя… дома.

Но под столом всё время что-то происходило.

Сначала чья-то рука — кажется, Дениса — легла на мою ногу, чуть выше колена. Я не обратила внимания, потянулась за тостом. Потом пальцы скользнули выше, оглаживая внутреннюю сторону бедра. Я вздрогнула, но не убрала ногу.

Через минуту с другой стороны чей-то палец — на этот раз Марк, я видела край его руки — коснулся моих половых губ, просто провёл по складочке, влажной уже от одного только воздуха и близости. Я закусила губу, делая вид, что сосредоточена на яичнице.

Артём, сидевший напротив, просто смотрел на меня. Не прикасался. Просто смотрел, как я краснею, как мои глаза затуманиваются, как я начинаю дышать чаще. И его взгляд был тяжелее любых прикосновений.

К концу завтрака я была мокрая насквозь, сидела на стуле, стараясь не ёрзать, потому что каждое движение отдавалось пульсацией внизу живота. Я была готова на всё, что угодно. В прямом смысле на всё.

— Я хочу в душ, — сказала я, вставая. Голос прозвучал хрипло, чужим.

— Мы с тобой, — Марк поднялся мгновенно, будто только и ждал предлога.

— Вместе? — переспросила я, хотя ответ уже знала.

— А ты против?

Я не была против.

Душ в доме Артёма был огромным — тропический, с несколькими лейками, встроенными в потолок и стены. Мраморный пол с подогревом, стёкла от пола до потолка. Мы влезли туда вчетвером, и было тесновато, но именно теснота добавляла остроты. Мои локти упирались в чью-то грудь, чьи-то бёдра прижимались к моим ягодицам, и я не могла понять, где заканчиваюсь я и начинаются они.

Марк включил воду. Тёплые струи ударили сверху, мгновенно намочив волосы, и я зажмурилась от удовольствия. Когда открыла глаза, Марк стоял прямо передо мной, вода стекала по его лицу, по рельефу груди, по твёрдому животу.

Он притянул меня к себе. Мы целовались под струями воды, медленно, глубоко, и вода затекала в рот, смешиваясь со слюной. Денис мылил мою спину, его руки скользили по лопаткам, по позвоночнику, потом намылил грудь, и я почувствовала, как гель скользит по соскам, делая их ещё более чувствительными. Он мылил мой живот, спускаясь всё ниже, и я ощущала каждое движение его пальцев.

Артём стоял сзади, гладил мои ягодицы, раздвигал их, проводил пальцем по анусу — легко, почти невесомо, но я вздрагивала каждый раз, когда его палец касался сжатого колечка мышц.

Я мыла их в ответ. Проводила руками по их телам, чувствуя каждый мускул, каждый рельеф, каждый шрам, который знала наизусть. Я сжимала их члены, скользкие от воды и геля, гладила яички, водила пальцами по влажным головкам, чувствуя, как они пульсируют под моими пальцами.

— Я хочу отсосать вам всем, — сказала я, и мой голос в кафельном помещении прозвучал громко и отчётливо.

— Прямо сейчас? — спросил Денис, и в его глазах вспыхнуло что-то первобытное.

— Прямо сейчас.

Глава 3

Я опустилась на колени на мокрый кафель. Вода стекала по моему лицу, по шее, по груди, собиралась в ложбинке между ними. Я взяла член Марка в рот — глубоко, насколько могла, чувствуя, как головка упирается в горло. Он застонал, вцепившись руками в мои мокрые волосы, намотал их на кулак, но не тянул, просто держал.

Я сосала его медленно, смакуя, водила языком по всей длине, облизывала головку круговыми движениями. Его пальцы сжимались на моих плечах, и я чувствовала, как он дрожит.

Потом я переключилась на Дениса. Он был сладким, солоноватым, пульсирующим на языке. Я брала его глубоко, насколько могла, и он выгнулся под струями воды, опираясь рукой о стену. Я сосала его медленно, ритмично, чувствуя, как напрягаются мышцы его бёдер.

Потом — Артём. Самый большой из них. Я брала его в рот медленно, осторожно, привыкая к размеру, облизывала головку, водила языком по стволу, спускаясь к основанию и возвращаясь обратно. Он молчал — всегда молчал в такие моменты — но я чувствовала, как напряжены его мышцы, как тяжело он дышит, как его пальцы сжимают мои плечи с той силой, которая оставит синяки.

— Я сейчас кончу, — простонал Марк. Его голос был сорванным, чужим.

— Не смей, — сказал Артём, и в его голосе было что-то такое, от чего Марк замер, а у меня по спине побежали мурашки. Артём наклонился, подхватил меня под мышки и поставил на ноги, прижимая к себе мокрым, горячим телом. — Не в душе. Пойдём.

Он выключил воду одним движением, вытер меня большим махровым полотенцем — быстро, грубовато, но нежно одновременно, — а потом подхватил на руки, как пушинку. Я вскрикнула от неожиданности, обхватила его за шею, чувствуя, как его бицепсы напрягаются под моими пальцами. Марк и Денис шли следом, их шаги глухо отдавались в коридоре.

В спальне Артём опустил меня на кровать. Мои мокрые волосы рассыпались по подушке, тело горело от горячей воды, от геля, от желания, которое с каждым мгновением становилось всё невыносимее.

— Сегодня я хочу кое-что новое, — сказал он, опираясь руками по обе стороны от моей головы. Вода стекала с его волос мне на грудь.

— Что? — выдохнула я, глядя в его карие глаза.

— Я хочу, чтобы ты была сверху. На всех нас. Сама выбирала ритм, сама решала, когда кончить. Ты — центр. Ты — главная.

Я посмотрела на них. Трое обнажённых мужчин стояли у кровати, глядя на меня с нетерпением, с обожанием, с голодом. Мокрые, взъерошенные, возбуждённые. Мои.

— Ложитесь, — скомандовала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Все трое. Рядом. В ряд.

Они подчинились мгновенно. Марк — слева, Денис — в центре, Артём — справа. Три члена, стоящие вертикально, три пары рук, три пары глаз, устремлённых на меня.

Я оседлала Дениса первым. Нависла над ним, чувствуя, как его член касается моих половых губ, скользит по влажной складке, дразнит. Я смотрела в его глаза — расширенные зрачки, почти закрывшие радужку, — и медленно опустилась.

Его член вошёл в меня легко, но туго. Я чувствовала, как он растягивает меня, заполняет, достаёт до самых глубин. Я застонала, откинув голову, и мои мокрые волосы упали на спину.

— Двигайся, — попросил он, и его голос был умоляющим.

Я начала двигаться. Медленно. Глубоко. Вверх-вниз, чувствуя, как его член скользит внутри меня, как мышцы сжимаются вокруг него. Денис сжимал мои бёдра, помогая, направляя, но не ускоряя. Его пальцы впивались в мою кожу, и это было приятно — эта лёгкая боль, граничащая с наслаждением.

Марк взял мою левую руку и положил себе на член. Я гладила его, сжимала, водила по всей длине, чувствуя, как пульсирует головка под моими пальцами. Артём сделал то же самое с правой стороны — я дрочила ему в такт своим движениям, ощущая, как его член тяжелеет в моей руке.

Я чувствовала себя богиней. Или жрицей. Или просто женщиной, у которой в руках — в прямом смысле — три жизни, три желания, три мужских тела.

— Хочешь поменяться? — спросил Денис. Его голос был прерывистым, он уже был близко, я чувствовала это по тому, как напряглись его мышцы подо мной.

— Да, — ответила я, хотя мне не хотелось отпускать его. Но сегодня был день новых ощущений.

Я поднялась, и Денис застонал от потери. Я оседлала Марка. Он вошёл в меня легче — я была уже мокрой, раскрытой, готовой. Я опустилась на него медленно, чувствуя, как он заполняет меня по-другому — чуть тоньше, чуть длиннее, чем Денис, доставая до какого-то особого места внутри.

Я двигалась на нём, задавая ритм. Быстро, потом медленно, потом снова быстро, чувствуя, как напряжение внутри меня растёт.

— Какая же ты узкая, — прохрипел Марк, вцепившись в мои бёдра. — Какая тёплая. Боже, Алина…

Я ускорилась. Денис встал на колени передо мной на кровати, и я взяла его член в рот, чувствуя солоноватый привкус смазки и собственной влаги. Артём встал сзади, и я почувствовала, как его пальцы, смазанные гелем из прикроватной тумбочки, скользят между моих ягодиц, дразня анус.

— Хочешь меня туда? — спросила я, выпуская член Дениса изо рта. Я повернула голову, чтобы видеть Артёма.

— Очень, — ответил он, и его голос был спокойным, но я видела, как напряжены желваки.

— Тогда поменяемся.

Я слезла с Марка, оставив его тяжело дышать на кровати, и легла на спину, подтянув колени к груди. Артём встал между моих ног, приподнял мои бёдра, подложил подушку, чтобы было удобнее. Я взяла член Марка в рот, он встал сбоку от моей головы, и я чувствовала, как его член пульсирует на моём языке. Денис встал с другой стороны, и я гладила его член рукой, ритмично сжимая и разжимая пальцы.

Артём вошёл в мой анус медленно. Осторожно. Он всегда был осторожен там, помня о моих первых испуганных всхлипах несколько месяцев назад. Я застонала вокруг члена Марка, чувствуя, как Артём продвигается внутрь миллиметр за миллиметром. Боль была короткой — острой, но не чужеродной, — потом осталось только давление, распирание, запретное, глубокое удовольствие.

— Хорошо? — спросил Артём, замирая, чтобы я привыкла.

— Ммм, — промычала я утвердительно, не в силах произнести ни слова.

Он начал двигаться. Медленно. Глубоко. Ритмично. Каждый его толчок отдавался во всём моём теле, и я чувствовала, как Марк двигается в моём рту в том же ритме, как Денис водит моей рукой по своему члену в такт.

Я чувствовала, как напряжение растёт. Как низ живота сжимается в сладкой судороге. Как приближается волна — огромная, неудержимая.

— Сейчас, — застонала я, выпуская член Марка. — Я сейчас…

— Кончай, — приказал Артём, и его голос был как удар хлыста. — Кончай на мой член.

Я кончила. Волна накрыла с такой силой, что я закричала, выгибаясь дугой, теряя связь с реальностью. Моё тело сжималось вокруг Артёма, пульсировало, и через секунду я почувствовала, как он кончает в меня — горячими, мощными толчками, каждый из которых продлевал моё удовольствие. Марк кончил мне в рот, и я глотала, не переставая кричать, чувствуя, как его сперма стекает по горлу. Денис кончил мне на грудь, и я ощутила, как горячие капли падают на мою кожу, смешиваясь с потом и водой.

Глава 4

Я рухнула на кровать, тяжело дыша, чувствуя, как всё тело дрожит в остаточных спазмах. Я была вся мокрая — от воды, от пота, от спермы. Внутри пульсировало, вытекало, и я чувствовала, как капли стекают по внутренней стороне бёдер.

— Это было… невероятно, — прошептала я, закрывая глаза. Мои руки безвольно лежали вдоль тела.

— Это только начало, — улыбнулся Марк, ложась рядом и проводя пальцем по моему животу, собирая капли Дениса. — У нас целый день.

— И целая ночь, — добавил Денис, укладываясь с другой стороны.

— И вся жизнь, — закончил Артём, ложась в ногах и поглаживая мою щиколотку.

Я улыбнулась, чувствуя, как их тепло окружает меня со всех сторон.

Мы пролежали в кровати до обеда. Сначала просто отдыхали, переплетённые, слушая, как бьются наши сердца. Потом начали целоваться — медленно, лениво, без цели. Марк пересчитывал пальцем мои рёбра, Денис заплетал прядь моих волос в косичку, Артём просто лежал рядом, и я чувствовала его дыхание на своей шее.

Потом я вспомнила, что обещала приготовить что-то вкусное. Что-то нормальное, человеческое, а не просто яичницу на завтрак.

— Мне нужно на кухню, — сказала я, пытаясь высвободиться из объятий.

— Зачем? — сонно спросил Марк.

— Готовить. Мы же не можем весь день питаться воздухом.

— Можем, — заявил Денис, не разжимая рук.

— Не можем, — я решительно встала с кровати. — Я обещала сделать салат с креветками и пасту.

Я отправилась на кухню, чувствуя их взгляды на своей спине, на ягодицах, на бёдрах.

В одном фартуке, как и обещала.

Фартук был коротким, белым, с завязками на шее и талии. Он едва прикрывал грудь — соски выглядывали из-под ткани, когда я наклонялась, — и совсем не прикрывал ягодицы. Я чувствовала себя порнозвездой в дешёвом клипе, но возражать не стала. Слишком хорошо было настроение. Слишком легко на душе.

Я резала овощи для салата — огурцы, помидоры, сладкий перец, — когда сзади подошёл Марк. Я услышала его шаги, но не обернулась. Он прижался ко мне, обнял за талию, и я почувствовала его член между ягодиц — твёрдый, горячий, упругий.

— Ты выглядишь очень сексуально, — прошептал он мне в ухо. Его дыхание щекотало кожу.

— Я готовлю, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал строго. — Не отвлекай.

— Не могу. — Он начал целовать мою шею, спускаясь к плечам, покусывая кожу, оставляя влажные следы. Его руки гладили мой живот, поднимались к груди, сжимали соски, заставляя меня выгибаться навстречу.

— Марк, нож в руке, — предупредила я, чувствуя, как огурец уходит в сторону.

— Тогда положи нож.

Я положила нож. Марк развернул меня к себе, подхватил под ягодицы и поднял на столешницу. Фартук задрался, открывая всё, что было под ним. Я обхватила его ногами за талию, чувствуя, как его член упирается в мой вход.

— Я хочу тебя, — сказал он. — Прямо здесь.

— А если придут? — спросила я, уже зная ответ.

— Никто не придёт. — Он вошёл в меня резко, глубоко, одним движением.

Я застонала, откинув голову назад. Столешница ходила ходуном подо мной, овощи подпрыгивали в мисках. Он двигался быстро, жёстко, и каждый его толчок отдавался во мне волной удовольствия.

— Вы что, без нас? — раздался голос Дениса.

Я открыла глаза, тяжело дыша. Денис стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. В руке он сжимал бутылку оливкового масла, и его член был твёрдым, направленным в мою сторону. Рядом — Артём, спокойный, как удав, с лёгкой улыбкой на губах.

— Присоединяйтесь, — выдохнул Марк, не останавливаясь.

Денис подошёл, встал рядом со мной, положил бутылку масла на столешницу. Я взяла его член в рот, чувствуя, как Марк трахает меня снизу. Вкус оливкового масла смешался с вкусом его кожи. Артём встал сзади, смазал маслом пальцы и начал вводить их в мой анус по одному, готовя к проникновению. Я чувствовала, как масло стекает по ягодицам, как его пальцы двигаются внутри меня, растягивают.

— Ты хочешь нас всех? — спросил Артём, добавляя третий палец.

— Да, — выдохнула я, выпуская член Дениса изо рта. — Хочу. Всех.

Артём убрал пальцы. Я услышала, как он открывает бутылку масла, льёт на свои пальцы, на свой член. Потом он встал сзади, приставил головку к моему анусу и начал входить.

Медленно.

Осторожно.

Но на этот раз я не хотела осторожности. Я сама откинулась назад, насаживаясь на него, и закричала, когда он вошёл полностью.

Два члена — во влагалище и в анусе. Одновременно.

Ощущение было невероятным. Полное, абсолютное заполнение. Я чувствовала их обоих сквозь тонкую стенку, чувствовала, как их члены двигаются в унисон, как пульсируют. Марк двигался снизу, Артём сзади, и я терялась между ними, не понимая, где заканчивается одно удовольствие и начинается другое.

Денис стоял у моего рта, и я брала его в рот, чувствуя, как пульсирует головка на языке, как он напряжён, как близок к разрядке.

Мы двигались синхронно. Четыре тела, одно целое. Один ритм. Одно дыхание. Я чувствовала, как их сердца бьются в унисон с моим, как наше общее удовольствие растёт, нарастает, приближается к критической точке.

Я кончила первой.

Волна накрыла с такой силой, что я потеряла сознание на секунду — просто выпала из реальности, погрузилась в белый шум. Марк кончил в меня, я почувствовала, как его член пульсирует внутри, изливаясь горячими толчками. Артём кончил в анус, и это ощущение было таким острым, почти болезненным, что я закричала снова, уже не в силах контролировать себя. Денис кончил мне в рот, и я глотала, чувствуя, как их сперма смешивается внутри меня, стекает по бёдрам, по ягодицам, по ногам.

Мы рухнули на пол кухни.

Глава 5

Я лежала на спине, тяжело дыша, чувствуя, как кафель холодит разгорячённую кожу. Вокруг были разбросаны овощи — огурцы укатились под шкаф, помидор раздавился, оставляя красное пятно. На полу стояла бутылка оливкового масла, опрокинутая, и масло медленно растекалось лужицей. Фартук валялся в углу, и я даже не помнила, когда успела его снять.

— Обед, кажется, отменяется, — сказала я, тяжело дыша.

— Закажем пиццу, — усмехнулся Денис, лёжа рядом и глядя в потолок.

— С ананасами, — добавил Марк. — Я сегодня герой, я заслужил.

— Ты заслужил пощёчину за ананасы, — буркнул Артём, но в его голосе не было злости.

Я рассмеялась. Смех вырвался сам собой, и они подхватили его — усталые, счастливые, голые, лежащие посреди разгромленной кухни.

Вечером мы сидели у камина. Огонь потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены. Я — в центре, закутанная в мягкий плед, потому что после всего происходящего замёрзла. Они — вокруг, полуголые, с бокалами вина в руках. Красное полусладкое, которое Марк выбрал специально к нашему «последнему ужину» перед возвращением в реальность.

— Нам нужно поговорить, — сказал Марк, глядя на огонь. В его голосе не было обычной лёгкости.

— О чём? — спросила я, хотя уже знала.

— О будущем. Комиссия назначена на следующую неделю.

Я напряглась. Три недели свободы почти закончились. Три недели смеха, ссор, секса, тишины и тепла. Скоро придётся возвращаться в реальность — в университет, где нас уже наверняка обсуждают, к родителям, которые ждут объяснений, к людям, которые будут смотреть и осуждать.

— Что решили родители? — спросила я, кутаясь в плед плотнее.

— Мой отец смягчился, — ответил Марк. Он крутил бокал в пальцах, наблюдая за игрой света на рубиновой поверхности. — После того как я сказал, что уйду из дома навсегда, если он не примет мой выбор, он понял, что я серьёзно. Мы говорили три часа. Сначала он орал, потом молчал, потом… потом спросил, счастлив ли я. Я сказал, что счастливее никогда не был. Он согласен встретиться с тобой.

— А мои? — спросил Денис, откинувшись на спинку дивана. — Мои тоже. Мать плакала, когда я приезжал за вещами. Сказала, что я ломаю ей жизнь. А отец… — он помолчал, усмехнувшись чему-то своему, — отец сказал: «Если ты счастлив, я не против. Но если она тебя обидит, я её найду». — Денис посмотрел на меня. — Так что ты теперь под присмотром.

— Мои родители в командировке, — сказал Артём. Он сидел в кресле, положив ногу на ногу, и выглядел так, будто обсуждал погоду. — Но я им всё рассказал по телефону. Вчера. Они сказали, что хотят познакомиться.

— Со мной? — переспросила я.

— С нами, — поправил он. — Со всеми нами. Сказали, что если я выбрал, то они уважают мой выбор. Моя мать… — он замолчал, и впервые я увидела в его глазах что-то, похожее на растерянность, — она сказала: «Главное, чтобы ты был любим, сын. Остальное приложится».

Я смотрела на них и не верила своим ушам. Все эти дни я готовилась к худшему — к скандалам, к угрозам, к тому, что нас разлучат силой. А они просто… приняли? Согласились?

— То есть… они знают? Про нас четверых?

— Знают, — кивнул Марк. — Я не стал врать. Сказал прямо: мы любим друг друга. Все четверо. И вроде бы не против. По крайней мере, не выгнали меня из дома и не лишили наследства.

— Как это возможно? — спросила я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.

— Наверное, они понимают, что счастье детей важнее условностей, — пожал плечами Денис. — По крайней мере, некоторые родители. Не все, но некоторые.

— А если комиссия решит не в нашу пользу? — спросила я. Самый страшный вопрос, который я боялась задавать все три недели.

— Тогда мы уедем, — сказал Артём, и в его голосе не было сомнений. — Я уже нашёл университет в Европе, где учат дистанционно. Марк переведётся на заочку, Денис тоже. Мы можем переехать туда, снять дом, начать новую жизнь.

— Ты серьёзно?

— Я никогда не был так серьёзен. — Он посмотрел на меня своим тяжёлым, немигающим взглядом, от которого у меня всегда перехватывало дыхание. — Я не готов тебя потерять. Никто из нас не готов. Мы уже потеряли слишком много времени, скрываясь. Я больше не хочу прятаться.

Я заплакала.

Слёзы текли по щекам, и я не вытирала их. Они были тёплыми, солёными, очищающими. Я плакала от облегчения, от страха, от счастья, от того, что эти три недели закончатся, а мы — нет.

— Я вас так люблю, — прошептала я, глядя на них сквозь пелену слёз. — Так сильно, что иногда страшно. Страшно, что это закончится. Что кто-то придёт и скажет: «Так нельзя». Что вы проснётесь и поймёте, что ошиблись.

— Не бойся, — Марк обнял меня, прижимая к себе, и я уткнулась носом в его шею, вдыхая запах его кожи, геля для душа и вина. — Мы здесь. Мы никуда не уйдём.

— Никогда, — добавил Денис, обнимая нас обоих.

— Никогда, — повторил Артём, и его рука легла мне на затылок, тяжёлая, уверенная.

Мы сидели у камина, обнявшись, и смотрели на огонь. Пламя пожирало поленья, отбрасывая блики на наши лица, и в этот момент я поняла — что бы ни случилось на комиссии, что бы ни решили родители, что бы ни сказали люди, что бы ни написали в интернете — мы справимся. Потому что мы вместе. Четверо. Одно целое. Одна семья.

Ночь мы провели в гостиной.