Read the book: «Жребий Миры»

На лестнице собственных чувств я предпочитаю находиться где-то внизу. И всё потому, что нередко против своей воли длительное время пребываю на верхних её ступенях, где часто дует пронизывающий ветер и слишком много света, от которого хочется спрятаться.

Фридрих Ницше

Страдание только сильного делает сильнее, слабого же оно делает еще слабее.

Лион Фейхтвангер

В последнюю минуту перед взрывом кто-нибудь влюбится, и мир будет спасен.

Фредерик Бегбедер

***

Есть научно доказанный факт, что если в просторные стеклянные колбы поместить два одинаковых растения и одному говорить только приятные слова, а второму посылать один негатив, то растение в первой колбе начнет пышно расти, а во второй – быстро зачахнет. Также имеются опыты с водой, в которых кристаллы, а попросту снежинки, добытые из воды, находящейся под воздействием таких эмоций как благодарность и забота, были красивые со сложной симметричной формой. Кристаллы же, на которых воздействовали гневом и злобой были угловатые и дефектные.

Данные опыты указывают на то, что наши эмоции и мысли сильно влияют не только на других людей, но и на весь окружающий мир, хотя это противоречит всем существующим законам физики.

Глава 1

Страх. Повсюду страх. Им пронизан воздух в этом темном помещении. Даже на лицах мужчин, находящихся там, он читался. И если раньше их можно было посчитать подростками, то сейчас и язык не повернется. Годы страха, голода, и лишений делают, так, что в 18 лет эти мальчишки уже мужчины и главная защита города.

Командир отряда был ненамного старше своих бойцов, и совсем не рад, что находился в таком тесном помещении. Ведь если на них сейчас нападут, то они просто перестреляют друг друга. Но сейчас выполнение задания важнее.

- Всем рассредоточиться, искать необходимые позиции! – произнес командир.

Команда разбрелась, насколько это возможно, а он, повернувшись к ним спиной, стал охранять единственный вход сюда. И поначалу всё было спокойно и ему начало казаться что операция пройдет тихо и без потерь, но потом ему всё отчетливее стал слышаться топот ног.

***

- Такое чувство, что люди сами предрекли себе такое будущее?! – с негодованием произнесла молодая девушка, держа в руках раскрытый и уже довольно потрепанный журнал «Кот Шрёдингера» тиража 2016 года¹.

- Здесь как раз статья о возможных вариантах гибели человечества, - подняв вверх указательный палец, продолжала она. – Тут есть и тот, который случился, а он, кстати, только на третьем месте. «Вот слушай!» —произнесла девушка, садясь, нога на ногу прямо на прогнивающий деревянный ящик, собираясь читать высокому парню в военной форме, который разбирал гору из увесистых коробок и мешков.

Молодой подтянутый парень в форме рядового поставил тяжелую ношу на пол, выпрямился и с недовольным видом произнес:

- Мирослава, тебе всё равно не разрешат оставить все эти журналы, так что даже не начинай!

- Нет, Богдан, но ты послушай, что писали! Пандемия или глобальное инфекционное заболевание, которое распространиться на всех частях земного шара, и уничтожит большую часть населения. Ну, прямо в самую точку!? – иронически рассмеялась девушка, ткнув пальцем в журнал.

- Знаешь, не смешно! – ответил ей парень. – Я считаю, что те люди, которые умерли от вируса – счастливчики, им не грозит медленное вымирание от голода. Может быть, лучше поможешь мне, в этих коробках наш шанс продержаться еще несколько месяцев, - почти безнадежно произнес он и устало присел на одну из них.

- Не надо отчаиваться! – бодро произнесла Мирослава. – Вообще-то у нас есть лаборатория, и доктора в ней ищут лекарство от вируса! И кстати профессор Ларион сказал, что совсем скоро люди выйдут из-за стен города.

Богдан только цокнул и закатил глаза, он не сильно верил в победу над заболеванием, да и в талант заведующего лабораторией. А увидев, что Мирослава на него не смотрит и всё ещё увлеченно читает, он осторожно вытащил из самого дна коробки, на которую присел, небольшой сверток.

Парень начал осторожно разворачивать его, чтобы разложить содержимое по карманам. Но шуршание полиэтиленовой пленки и звон стекла заставили девушку оторваться от чтения.

- Эй! Ты же знаешь, что это запрещено! – высказалась она. – Не замечала раньше, что ты занимаешься контрабандой и подпольно торгуешь алкоголем и сигаретами.

- Я не торгую. Меня просто попросили! – ответил Богдан, продолжая свои действия.

- А если Клим об этом узнает?! – полушепотом пригрозила ему Мирослава, не желая знать, кто его просил о такой просьбе, за которую по военному положению объявленному в городе грозило суровое наказание.

- Тогда я буду знать, кто ему сказал! – огрызнулся парень.

- Я и не думала никому рассказывать, - парировала девушка, слегка смутившись, - но у тебя могут быть проблемы. Тебе это надо!?

— Вот давай только без нравоучений! Сейчас выпивка и сигареты, это как деньги во времена до апокалипсиса, - объяснял ей Богдан и одновременно рассовывал пачки сигарет в разные карманы, бутылки с алкоголем он аккуратно положил в коробку с тряпьём. - Тем более это помогает расслабиться и не думать о тварях за стеной. Я уже три раза выходил за стену, и поверь, я хочу об этом забыть.

- А ты подумал, что ты будешь делать, когда алкоголь и сигареты закончатся. Лучше бы нашел другой способ расслабляться, - не отступала Мирослава, ей очень нравилось, когда всё по правилам. Не то чтобы она поучала всех, но видя, как кто-то не выполняет установленных предписаний, ей становилось не по себе, как будто это она нарушает. Она слепо верила в правильность принятых правил для жизни в городе, ведь многие из них не давали людям совсем опуститься.

На её заявление Богдан недовольно фыркнул, но всё же спросил:

- А как ты справляешься?

Девушка задумалась над ответом, вспоминая всё, чем люди занимаются в городе. И каждый справлялся по-своему: работа в теплицах, патрулирование улиц в комендантский час, помощь нуждающимся, кто уже не в силах заботиться о себе. Некоторые не справлялись вообще, суицид был частым явлением в городе.

- Знаешь, мне помогает общение с заведующим лабораторией, - немного кривя душой, ответила Мира.

Богдан хотел было подшутить над ней, по поводу её длительных и частых посещений лаборатории и о том, что все доктора, работающие в ней, Мире в деды годятся, но не успел.

- Так, побыстрее здесь! – произнес вошедший в помещение грозный мужчина, тоже в военной форме, но со знаками отличия и погонами полковника.

Он бесцеремонно скомандовал:

– Там еще три больших коробки и их необходимо как можно быстрее разобрать, и, кстати, в одной химические вещества для профессора Лариона!

Приход полковника был настолько неожидан, что Богдан не знал куда смотреть и чуть не выдал себя своим заставшим врасплох видом.

- Что здесь происходит!? – грозно спросил военный и проницательно посмотрел на обоих, у него был нюх на нарушения порядка.

- Ничего! Мы практически закончили. Сейчас разберем оставшийся груз, а потом я отнесу коробку с химическими веществами в лабораторию! - произнесла Мирослава, резко вставая с ящика, на котором сидела, и начала быстро убирать журнал в коробку с макулатурой.

– И ещё, мне бы кое-какие журналы для библиотеки оставить, все-таки это наше наследие?! – без должного уважения задала вопрос девушка, чтобы полковник прекратил так пронзительно смотреть на Богдана. Он бесился, когда с ним фамильярничали, и это сработало.

- Если мы все погибнем от холода, то это наследие никому не понадобиться, - раздраженно произнес полковник Самойлов, переключившись на девушку. - Хочешь что-то оставить согласуй с мэром, - отрезал он и вышел из небольшого склада, где двое молодых людей разбирали и сортировали только что привезенный груз.

- Спасибо! – выдохнул парень. – Я уж думал, он начнет меня обыскивать! Я твой должник!

- Ну, тогда закончишь разбирать коробки один! – улыбнулась девушка. - Я же сказала, что не собираюсь никого выдавать. Тем более мы друзья! – проговорила она и, махнув парню на прощание, ушла с материалами для лаборатории.

Мирослава и правда собственноручно пыталась создать библиотеку в отдельном здании и не стала спустя рукава подходить к этому вопросу. И это была не совсем отговорка, чтобы усмирить бдительность полковника, а действительно была её идея, которую она вынашивала несколько месяцев, для неё это была отрада души в этом городе. Страх витал повсюду: он был и дальнем углу самого темного подвала и на безопасных крышах домов. И Мира пыталась уйти от реальности в вымышленный мир книг, хотя прекрасно осознавала, что это не выход.

Девушка облюбовала заброшенный краеведческий музей, который находился почти у самых ворот в город, и навела порядок на первом этаже: вычистила его от пыли, освободила большой стеклянный шкаф от камней и приготовила разместить туда книги. А какие-то булыжники с табличками, забарахлившие этот шкаф, она посчитала ненужными, и попросту их выбросила.

Ей нравилось узнавать, как люди жили до катастрофы, что их интересовало и о чём они мечтали. Мира использовала все способы для этого: от уцелевших книг до старых фильмов. Она даже принесла сюда еще работающий телевизор из соседнего здания и подсоединила его к общей сети города. Правда тащила она его уже в сумерках, чтобы не попасться, а когда вставляла «вилку» в розетку её чуть было не ударило током, проводка-то была уже старая.

На широком подоконнике музея она аккуратно разложила найденные ею в городе смартфоны. Не все они смогли включиться после стольких лет, но те, кто заработал, поведали девушке много интересного. Некоторые из них Мира подключила к телевизору, к некоторым она подобрала «зарядники». В этих телефонах имелись видеозаписи последних минут жизни их владельцев. Многие снимали происходящий ужас с намерениями выложить это в сеть, но в такой суматохе попадали на зубы «зараженных». На эти кадры было тяжело смотреть: крики, вопли и всеобщая паника заставляли Мирославу вздрагивать и сопереживать погибшим, но она знала, что эти видео должны быть сохранены, чтобы люди не забывали случившеюся трагедию. А ещё в телефонах была музыка, Мира включала телевизор на полную громкость и, подпевая, вычищала музей от грязи. Иногда она даже не понимала смысл текстов, ей просто нравилась музыка.