Read the book: «Ты не выйдешь отсюда»

© Малинина М., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Девушка быстро перебирала книги на полке, беспрестанно оборачиваясь на дверь за спиной. Жестокие часы на стене показывали, не таясь и не прячась, что ей оставалось жить всего две минуты. Сто двадцать секунд. Успеет ли она решить задачку? Если успеет, то ее помилуют. Даруют спасение. Даруют жизнь.

– Это если он не врет, – ответила она вслух самой себе, продолжая листать пожелтевшие, покрытые пылью страницы.

Люминесцентные лампы над головой неприятно подмигивали, как солнечные лучи, кратковременно закрытые облаками.

Эх, солнце… Как же давно она его не видела! Как и облака. Увидит ли когда-нибудь еще?..

– Надеюсь, когда я найду ответ, вы не перегорите, а дадите возможность прочитать, – заговорила она с неодушевленными предметами.

Как давно она в заточении? Всего-то три дня, но этого оказалось достаточно, чтобы сойти с ума. Она реально рисовала лампы в своем воображении как каких-то злобных, ненавистных существ не лучше огнедышащих драконов, которые только и ждут момента, чтобы сжечь ее, превратить в пепел…

– Вот оно! – обрадовалась она, когда нашла, как ей казалось, нужный том. Эти страницы помогут ей.

В середине чтения нужного отрывка она поняла, что ошиблась.

Тридцать секунд. Она не успеет. У нее больше нет версий. Все кончено…

Руки безвольно опустились, выпуская книгу на свободу. С глухим «шмяк» небольшой томик в старомодной темно-зеленой обложке с золотым тиснением приземлился на холодную плитку.

Девушка ругала себе последними словами за то, что приехала сюда. Сказал бы ей кто, намекнул бы… Где этот хваленый внутренний голос, который все то и дело воспевают? Не было ни тени сомнений, ни странного мандража, даже автобус пришел вовремя… Ничего! Ничто не подсказывало ей, что нужно повернуть назад и забыть обо всем! Ни одна птичка не напела ей, что нужно бежать без оглядки!

Гулкие шаги в коридоре привлекли ее внимание, выдергивая из малопродуктивных душевных терзаний.

Десять секунд… Ответ она уже не найдет (а есть ли он на самом деле?!), но за свою жизнь еще поборется!

* * *

– Подожди, у меня что-то с камерой… Точно не видишь меня?

– Точно, – нервно хихикнув, подтвердила я.

А сама подумала: «Наверное, он безумно стесняется своей внешности. Может, у него прыщи? Или гигантское родимое пятно на щеке? А может, ему кто-то когда-то сказал, что он урод, и теперь у человека комплексы на всю жизнь, а я тут выпрашиваю камеру включить… В то же время это неприятно, когда тебя кто-то видит, а ты – нет».

Я писательница, и главное для меня, как и для всех авторов, – повороты сюжета. Или сюжетные твисты, как их еще называют (от английского plot twist). Так вот, в следующие пять секунд я получила их сразу два! Как детективщица, я безумно позавидовала судьбе за ее богатое воображение и умение удивлять. И даже испытала легкий приступ раздражения, как бывает, когда выясняется, что кто-то справляется с работой лучше тебя. Это явление еще носит название «профессиональная ревность».

Так вот. Я уже насочиняла себе историю про ужасную внешность и комплексы вселенских масштабов, поэтому первый удар – когда картинка появилась.

Я так сильно расширила глаза от удивления, что они у меня заслезились и пришлось их на пару секунд прикрыть веками с длинными накрашенными ресницами. Я ведь была уверена, что все эти реплики про неработающую на ноутбуке камеру – всего лишь отговорки и сказочки, лишь бы ее не включать и не показывать себя.

И вот через пару секунд я открыла глаза и с жадной внимательностью уставилась на экран. И случился новый твист.

Вы знакомились когда-нибудь в Интернете? Так, как я: сперва общаетесь текстом и, если оказывается, что человек адекватен, переходите в скайп и другие подобные программы с видеочатами? Нет? Далеки от современных технологий? Но, может, тогда знакомые устраивали вам свидание вслепую? Тогда вы поймете, что я испытывала последние дни. Или я очень любопытный человек, или это стандартная ситуация – хотеть узнать, как выглядит собеседник. И представлять его себе как-то. Согласны с утверждением, что мы рисуем себе в голове незримых собеседников лучше и краше, чем они оказываются в реальности? У меня, во всяком случае, всегда происходит именно так. Может, дело в том, что я оптимист и верю в лучшее, даже когда это глупо. Ведь одинокий мужчина в моей стране, который к тому же знакомится в Интернете, вряд ли окажется Брэдом Питтом в молодости. Иначе бы он знакомился в других местах, а сказать по правде, был бы при этом еще и женат с кучей маленьких детей. И немаленьких – от прошлых браков. Мужчин в России не хватает, это известно всем. А может, дело не в оптимизме, а в моем странноватом (сама я его называю изысканным) вкусе. Ведь все эти неприятные (на мой вкус) мужики все равно кого-то себе находят, женятся, разводятся и женятся снова. За них еще и женщины дерутся – бывшие, настоящие и даже будущие (которые уверены в том, что они будущие). А я нос ворочу. Ну явно же со мной что-то не так! И все знакомые мне всегда говорят: «Выбираешь, выбираешь и довыбираешься, что останешься одна».

И вот, открыв глаза, я ожидала узреть перед своим прекрасным ликом кого-то, кто не окажется достойным подняться ко мне, богине, на Олимп. В очередной раз. И снова я ошиблась.

Короче, если первый твист с работающей, как выяснилось, камерой я еще как-то переварила, то второй поворот сюжета, когда на меня уставился красавец-блондин покруче того самого вышеупомянутого голливудского Брэда Питта, меня поразил до глубины души и всех других нематериальных субстанций, и я даже не удержалась и ахнула во весь рот.

– Что такое? – искренне заинтересовался моей реакцией красавец, называвший себя на форуме «Хэминг24», и быстро обернулся: за его спиной в золоченой раме висел какой-то монстр, окруженный темно-серой дымкой-туманом и скалящий окровавленные клыки. – Ах, ну да, это называется современное искусство. Друзья подарили. Я забыл, что он тут висит, прости.

– Тебе уже на Новый год подарки делают? – хмыкнула я, все еще испытывая неловкость и улыбаясь как дура.

В моем случае – не игра слов. В большом окне, где сидел Брэд Питт российского разлива, в углу притулилось маленькое – с моим лицом, поэтому я точно знала, как выгляжу сейчас.

– Нет, это чудище окаянное здесь уже полгода висит или около того. Ты где, кстати, праздник встречаешь? – До Нового года оставались считаные дни.

– Нигде, – пожала я плечами. – Я никогда не отмечаю ни Новый год, ни другие праздники.

– А почему? Ах, ну да, – стукнул он себя по лбу. Выглядело это очень мило. – Я забыл, ты говорила, что вся родня живет в другом регионе.

– Да, я единственная из семьи «понаехавшая», – хмыкнула я снова.

Боже, что я несу! Шутки про «понаехавших» от человека, у которого литинститут за плечами.

В то же время если я и обижаю кого-то, то только саму себя, а самоирония в высшем свете всегда в почете. Да и, в принципе, в любом обществе.

– Ну, спрашивай, что ты там хотела… – показал мне «Голливуд», что сильно торопится и не собирается тратить на меня много своего драгоценного, хорошо оплачиваемого времени.

«Не понравилась», – с грустью отметила я, хотя многие считают меня красавицей. Ну, дело вкуса, конечно.

– Да, я хотела узнать вот что…

«Как тебя, такого мужчину, занесло на сайт знакомств?»

Этого я, естественно, спрашивать не стала. Да и форум, где мы познакомились, вовсе не является обычным сайтом знакомств. По крайней мере, официально. Это пространство для людей, любящих интеллектуальные игры и загадки. Здесь можно собрать катку для мафии или любой другой подобной игры. Здесь можно найти партнера по шахматам, шашкам, преферансу и даже покеру. Здесь можно придумывать и испытывать на других свои данетки. Это такая игра, где тебе рассказывают итог какого-то происшествия, а ты должен, используя вопросы, на которые можно получить только ответы «да» или «нет», восстановить картину случившегося.

Вот самый простой пример данетки:

– В поле лежит труп, за спиной рюкзак. Что случилось?

– Парашют не раскрылся?

– Да.

Это легкая данетка – на один вопрос. Понятно, что мы придумываем примеры посложнее. Иногда собирается целая комната, люди пишут наводящие вопросы. Тот, кто получает ответ «да», может задать еще вопрос. И так до ответа «нет». Тогда ход переходит к другому игроку. Выигрывает тот, кто наконец может коротко и ясно изложить, что же произошло.

На данетке мы, кстати, впервые и пересеклись с человеком с ником «Хэминг24». Изначально меня затащила на сайт подруга, тоже писательница, с литературного портала. Она пишет романтические опусы под псевдонимом Любовь Любимая (ужас, согласна, но людям нравится, у нее несколько тысяч подписчиков, а вот у меня, издающегося на бумаге автора и работающего в так называемых сложных жанрах – детективы и научная фантастика, всего пара сотен). Любовь никогда не издавалась традиционным, как сейчас говорят, путем (то есть когда крупные издательства публикуют твои книги на бумаге на гонорарной основе). А на этом сайте с названием «Интеллектуалика» (соединили «интеллектуала» и «полемику») есть целый раздел, посвященный авторам-новичкам, которые задают вопросы изданным писателям. У Любы здесь много друзей, но помочь новеньким она может не всегда – по той простой причине, что много вопросов задаются именно о традиционном книгоиздании, поэтому попросила прийти меня. Книги, которыми может заинтересоваться крупное издательство, и книги, популярные в Сети (так называемая сетература), – это совершенно разные книги.

Так вот, главное в том, что за «Интеллектуаликой» закрепилась слава брачного агентства. Уже три пары (это при мне, а в целом больше двадцати) скрепили союз узами законного брака или по меньшей мере стали жить вместе. Не знаю, как так получается, все над этим смеются, и даже журналисты уже заинтересовались порталом, у некоторых из этих пар взяли интервью. Многие считают, что умным людям тяжелее адаптироваться в социуме и в принципе сложно подобрать себе пару, поэтому именно здесь они находят людей под стать себе.

Не знаю, может, они и правы. Я вот за последние четыре месяца уже пару раз бегала на однодневные свидания с мужчинами, с которыми тоже познакомилась здесь, а вот до этого чудесного сайта личной жизни у меня не было много лет. Хотя кино с одним интеллектуалом и обед с другим тоже нельзя назвать личной жизнью, но хотя бы какое-то развлечение. Люба же на свидания бегает почти каждый день, невзирая на статус замужней дамы, и всех своих новых кавалеров неизменно выискивает именно на здешнем сайте.

Так вот, с Хэмингом мы спорили о том, что данетку его сочинения можно решить двумя разными способами. Я придумала один, а другой человек с ником, который я сейчас даже не вспомню, – другой. И Хэм отдал победу ему. Я начала возмущаться, и он предложил обсудить это в личке, чтобы не засорять тему (как говорят, не флудить).

Там-то и выяснилось, что он начинающий писатель (ага, ник – это отсылка к бессмертному Хемингуэю, вот замахнулся-то!), а я – издающийся и, стало быть, «продолжающий», поэтому нам нашлось о чем поговорить. Однако вышло так, что не столько я ему помогаю, сколько он мне. По странному стечению обстоятельств я начала книгу про Арктику (на самом деле в честь покойной тети, она всю жизнь скиталась по метеорологическим станциям), а единственный роман, который он написал, как раз по этой теме, потому что его отец-полярник много ему рассказывал.

В тот день нам пришлось резко прервать общение, потому что ему надо было уезжать. Он только свой ник в скайпе сбросил, чтобы я с ним потом связалась.

И вот он вернулся, и сегодня мы наконец созвонились. Впервые.

Быстро справившись с эмоциями и запихнув все эти извечно женские «почему я ему не нравлюсь?», «у него кто-то есть?» и т. д. куда подальше, я задала свои вопросы, а потом уточнила, могу ли записать разговор. Все-таки молча записывать – некрасиво, тем более что в самом видеочате такая функция не предусмотрена и мне пришлось ставить на компьютер специальную программу.

– Зачем? – удивился он.

– Память девичья, – развела я руками. – Вдруг забуду что-нибудь важное.

Тут у него что-то пропищало, очевидно, телефон.

– Черт… Это по работе. Хорошо, я тебе буду рассказывать, но попутно мне надо бегло пробежаться по бумагам, не волнуйся, я умею делать два дела одновременно.

– Ага, ты не Хемингуэй, ты Юлий Цезарь!

– Ага, – передразнил он меня, – и не только! Как тебя зовут-то хоть?

Я моргнула. А ведь и правда, мы ни разу не называли настоящих имен. Я пишу под псевдонимом и на сайте регистрировалась точно так же. Ведь я пришла с конкретной целью – помогать новеньким. Кстати, я даже не уверена, что Любу по паспорту зовут Любой (даже если и так, то вряд ли ее фамилия Любимая). Когда мы встретились в реале, я стала называть ее Любой, и она ни разу не поправила меня. Значит, ее все устраивает. А может, и впрямь Любовь – ее настоящее имя. Мне не принципиально. Когда меня называют псевдонимом, я тоже не спорю и не поправляю. В реальности я Олеся Задорожная. Это имя неизменно вызывает ассоциации с каким-то тихим, деревенским, забитым существом. Так наверняка подумали и издатели: детективы выходят под псевдонимом Оксана Борзая. Чувствуете разницу? Это что-то пробивное, мощное, непременно связанное с криминалом. Дочка или любовница, на худой конец, страшного криминального авторитета. Фантастика вообще выходит под бесполым псевдонимом – А. И. Кобальт. Да, так посчитало другое издательство – мужчины неохотно покупают фантастику, написанную женщиной.

В общем, я на миг задумалась. Хотела уже спросить дерзко: «Ты забыть успел?» – но вместо этого просто призналась:

– Олеся.

– Отлично. Мне больше нравится, чем Оксана.

– Правда? – улыбнулась я.

– Чистая, искренняя и нелицемерная правда. А я Дима. Всего лишь.

– Дима – хорошее имя, – похвалила я человека. Он же сделал мне приятно, надо вернуть должок.

– Ну что, тебе не помешает, если я буду работать прямо сейчас? Не обидишься?

– Нет, лишь бы мои вопросы тебе не мешали самому, не отвлекали.

– Не помешают.

Так мы и поступили. Он повернулся к другому монитору и что-то читал и даже выделял в тексте (я слышала щелканье мыши), параллельно обсуждая со мной нужные для написания моей будущей книги детали. Мне приходилось подглядывать в записи, потому что, стоило посмотреть на его чудесный профиль, наполовину скрытый длинной челкой, все важные мысли сдувало каким-то потусторонним ветром, выводя наружу иные – томные, романтические.

Я не считаю себя влюбчивым человеком, наверно, все дело в игре света и тени. В его комнате было плохое освещение, и только голубоватое мерцание экрана помогало хоть что-то разглядеть.

К сожалению, на последнем вопросе у меня зазвонил телефон.

– Блин, редактор… Прости, нужно ответить!

– Новую книгу в печать сдаешь? – вежливо поинтересовался Дима.

– Нет, это редактор «Улики». Детективный сериал, на котором я работаю.

– А что, за книги не платят?

– Почти нет, – вздохнула я и, извинившись, сбросила своего нового знакомого – с острым уколом сожаления и грусти, как будто прощалась навсегда с близким человеком на перроне вокзала. Не знаю, что на меня нашло, я ведь могу перезвонить потом, а сейчас главное – ответить редактору.

– Олеся Владимировна, – зашлась трубка бархатистым баритоном.

– Здравствуйте, Родион Юрьевич.

Мы с редактором величали друг друга по имени-отчеству, хотя были почти ровесниками.

– С вашим текстом возникла проблема.

«Еще бы… Хотя бы раз она не возникла?»

А сама вежливо спросила: какая?

– У вас тут персонажи… – Редактор громко вздохнул. Иногда он от высокопарности перескакивал к простой человеческой речи со вздохами и междометиями, но не успеешь перестроиться, как тут же переходил обратно. – Алексей и Альбина. В одном сценарии!

– И? – не поняла я.

– Непорядок! Два имени на одну букву! Вы что, не понимаете? Зритель запутается!

Я даже рот открыла. Уж какие только оплеухи не летели в мой адрес (и в адрес «моих текстов») от людей, причастных к сериалу «Улика», каких только странных претензий я не получала, «роялем в кустах» и «богом из машины» считалось абсолютно все, если у редактора, шеф-редактора и режиссера было плохое настроение, но чтобы мне влетело за имена?

– Алексей и Альбина – разные имена, – на всякий случай заметила я. – Алексей – мужское, а Альбина – женское. Как зрители запутаются в них? – Я, честно, не могла этого постигнуть.

С именами и фамилиями в «Улике» реально какой-то пунктик. И я это как автор знала. Но в основном это касалось требования не называть персонажей так же, как основных героев – оперативников и экспертов, которые расследуют убийства. Это же относилось и к фамилиям, нельзя было использовать даже похожие. Похожие на имена в том числе.

К примеру, у нас есть оперативник Антон, так вот, авторы не могли называть своих персонажей не только Антонами, но и Антоновыми. Вообще никакие фамилии не могли быть образованы от имен, используемых главными героями. А еще у нас имеется Иванников, так вот Ивановых, Иванушкиных и прочие производные тоже нельзя. Но Алексей и Альбина! Как это возможно?!

– Это нужно исправить! Вы что, думаете, все зрители – такие умные?

Ну да, каждый раз, когда пытаешься придумать сложный сюжет или усилить один мотив другим, тебе прилетает именно такая ремарка на полях. А значит, текст нужно упростить.

– Ладно, я поняла.

– А еще фамилии. Это уму непостижимо! У вас здесь Ребров и Егоров!

Я взяла паузу, гадая, в чем я здесь провинилась. Сотрудничество с проектом «Улика» в какой-то момент стало для меня настоящей данеткой. Каждый раз я беру несколько секунд на обдумывание, а потом, не поняв, как правило, своего косяка, сдаюсь и спрашиваю напрямую.

– Фамилии Ребров и Егоров на разные буквы начинаются, – на всякий случай я снова сделала полезное замечание.

– Это почти анаграмма! Зрители запутаются! Неужели так сложно найти нормальную фамилию? Скачайте базу с именами!

Хотела я заметить, что в этой базе, скорее всего, будут и Ребровы, и Егоровы, но решила не нагнетать. День обещал стать чудесным, но потихоньку скатывается на какое-то дно.

– Я поняла, – послушно сказала я. – Заменю одну из этих фамилий на другую.

И только я хотела откланяться, понадеявшись, что поток упреков на сегодня завершен, но нет! Оказалось, что это только начало.

– Олеся Владимировна, тут давно назрел такой вопрос. И я, и шеф-редактор уже устали править ваши тексты. Я даже не знаю, как это объяснить, с технической точки зрения все нормально, но ваш стиль не подходит «Улике». То, что вы пишете, более соответствует бульварным книжонкам для электричек, но никак не подходит для Одиннадцатого телеканала! Одиннадцатый телеканал – это уровень, понимаете?

«Телеканал, где сплошным потоком крутят однотипные детективные сериальчики российского производства, снятые за три копейки?»

– Нет, не понимаю, – честно ответила я.

Час ушел у редактора, чтобы заставить меня «понимать», но, к сожалению для него, ничего добиться от меня он не смог. Сославшись на головную боль, я спасла себя от продолжения бесполезного и унизительного для меня разговора.

Я открыла сайт с базой всех фильмов и сериалов, ввела в поиске «Улика», посмотрела на рейтинг (сильно ниже среднего) и на рецензии зрителей (сплошь красные – то бишь негативные). А затем открыла книжный шкаф и провела рукой по ярким глянцевым обложкам – мои изданные книги. Их мало, тираж тоже небольшой, однако я успела угодить в некоторые лонг- и шорт-листы различных премий и литературных конкурсов. Рядом со шкафом на стене висела грамота, еще со школьных времен, я тогда на городской олимпиаде по русскому языку заняла первое место. «Бульварные книжонки для электричек». Создатели сериала никогда не ездили в электричках, по всей видимости, потому что лично я каких только книг у людей не видела в руках. Сама читаю классику в электричке.

Моя почившая тетя, тот еще библиофил, всегда читала мои книги, включая неизданные, а вот «Улику» терпеть не могла. Собственно, поэтому я и взялась за ее биографию. Я знала, что смогу написать так, чтобы ей угодить, где бы она ни была, на каком бы облачке ни сидела.

– Не понимаю, – повторила я в пустоту и не смогла сдержать слез.

* * *

Дверь, похожая более на гигантский люк в стене, предательски отъехала в сторону, пропуская внутрь ее мучителя. Топор в руке вызвал всепоглощающую панику в ее душе и, как следствие, кратковременный ступор. Хорошо, что она догадалась сесть возле входа, вооружившись канцелярским ножом, и маньяк ее сразу не заметил. Когда, оглядев комнату, он догадался обернуться на дверь, временный паралич отпустил ее члены, она выбросила руку вперед, резанула по его ноге и бросилась в открывшийся проход.

Дверь автоматически закрывалась через несколько секунд после нажатия на кнопку, девушка успела проскочить, а мужчине пришлось остановиться. Дверь, дойдя до него, быстро отступила, словно признав свою ошибку, и снова спряталась в металлической стене, но это все равно вынудило притормозить преследователя и дало девушке небольшую фору.

Она добежала до гостиной. Что делать? В этом месте почти невозможно спрятаться. И отсюда нереально сбежать.

Выбора не остается.

«Я здесь умру», – подумала она и тут заметила две дверцы шкафчика, встроенного в высокий стеллаж. Канцелярский нож против топора в руках здорового мужика – как чириканье воробья на фоне фейерверка, поэтому ей нужно поискать другое оружие или иной способ обезвредить противника. А для этого не мешало бы отсидеться где-то и подумать. Ей катастрофически не хватало времени!

В общем, она влезла в шкаф и уже через секунду услышала тяжелые шаги в гостиной. Они приблизились, но не спешили отдаляться, а значит, он где-то рядом.

Резкий звонок будильника заставил ее подпрыгнуть и удариться головой о потолок своего временного деревянного убежища. Чертов таймер! Похоже, часы в библиотеке спешат на пару минут.

К сожалению, девушка не увидела, что от ее прыжка сверху закачалась статуэтка, и, соответственно, не ожидала того, что последовало за звонком таймера: двери распахнулись.

– Привет. – С ума сойти, когда-то этот голос казался ей приятным… Сейчас вызывал тошноту. Но, может, дело вовсе не в тембре, а в страхе, поселившемся в ее груди и спровоцированном носителем сего дивного баритона.

От растерянности она прокричала ему:

– Ты играешь нечестно! Время в библиотеке неверное!

– Так я и не тронул тебя. Это ты на меня напала. А сейчас, – он выразительно обернулся на таймер, на котором горели зеленые нули, намекая, что время вышло, – не обессудь!

Пока он вертел головой, она собралась с духом и пнула его пяткой в колено. Маньяк отшатнулся, но не упал. Она бросилась вперед, но он схватил ее за ногу и замахнулся топором. Девушка упала, понимая, что это конец. Однако она повалила и его тоже, и замах вышел меньше, чем он рассчитывал, в итоге он попал ей по ноге, но лезвие не достало до кости. Из рассеченной плоти ручьем потекла кровь, заливая некогда красивый бирюзовый коврик с длинным меховым ворсом, а из ее уст вырвался жуткий, наполненный бесконечным страданием крик.

«Отставить боль! – скомандовал мозг. – Придумать план борьбы!»

Что… что может ей помочь?..

Она быстро оглядывала стол, возле которого они лежали, пока садист повторно замахивался – на этот раз широко, рассчитывая на сильный и мощный удар.

На столе ловила ее отчаянные взоры маленькая, изящная хрустальная ваза. Она была на расстоянии вытянутой руки.

Кто успеет первым?..

* * *

– Чего? – удивилась Люба, когда я пересказала ей диалог с редактором, и приподняла солнцезащитные очки, которые она даже в помещении редко снимает.

Мы встретились в кафе за полтора часа до моего свидания. Мы так всегда делали. Именно по этой причине я в курсе, как часто она ходит на встречи с незнакомыми мужчинами. Зато маньяк, окажись им новый знакомый, увидев подругу, уже передумает расправляться с жертвой. Конечно, мы делаем вид, что это случайность. Пришла чуть раньше на свидание и неожиданно столкнулась со своей подружкой, коллегой, знакомой, дальней родственницей – по-разному, куда воображение выведет. А писателей оно, если честно, может завести в далекие дебри.

Один раз Любка представила меня своей маникюршей. И это учитывая, что за ногтями она никогда не следит и даже не красит. Попробуйте пятисантиметровыми когтями с приклеенным килограммом бисера денно и нощно печатать. То-то же. Это как минимум неудобно, а как максимум ты попадаешь одновременно на четыре-пять клавиш вместо одной, желаемой.

Слава богу, мужчинка был далек от вопросов женской красоты и на вранье нас не поймал. Все эти «случайные» встречи заканчиваются одинаково: маникюршу (подружку, коллегу, соседку – нужное подчеркнуть) быстро представляют новому кавалеру, после чего она, неловко замявшись, убегает, дескать, не буду вам мешать, тем более у меня дела. Но лицо рассмотреть успевает – это нам и надо. Возможно, такие предосторожности излишни, но в нашем регионе за последние полгода пропало уже несколько девушек и женщин, так что лучше перебдеть.

И вот сегодня придет какой-то бизнесмен – владелец чего-то там, он же директор чего-то там, он же учредитель. Мне, если честно, неинтересно. Он писал название своей фирмы, но я даже не запомнила. Если бы сказал, что тоже писатель, или художник, или музыкант, я бы, возможно, проявила интерес, так как творческие профессии меня всю жизнь больше будоражат, чем коммерческие.

Но мужчина был настойчив, сказал, что влюбился в меня с первого взгляда, обещал, что я буду сражена им наповал, и выслал фотку, где он в полупрофиль ночью на фоне автомобиля. Джип подсвечивал фарами, и, наверное, сражена наповал я должна быть именно им, поскольку лица новоиспеченного кавалера было не видно. Но я абсолютно не разбираюсь в марках машин. Я не смогу отличить дорогущий внедорожник экстра-класса от простенького китайского кроссовера. В то же время человек приложил столько усилий, чтобы меня соблазнить, что мне пришлось согласиться на встречу, отказаться было бы невежливо. Людное место, детское время, что может пойти не так? Тем не менее, будто предчувствуя что-то, Любимую я все же позвала.

– Альбину от Алексея невозможно отличить? – продолжала она удивляться чужому альтернативному развитию. – Они что, своих зрителей за идиотов держат? А впрочем, – тут же добавила, махнув рукой, – кто смотрит эту «Улику»?

– Сериал идет лет десять, если не больше, стало быть, кто-то смотрит, – логично заметила я. – Телеканал не будет работать в минус себе.

– Ой, да ладно, а то ты не знаешь, как именно они смотрят! Врубили для фона, а сами ужин готовят, белье гладят и так далее. А эти твои сидят и оргазмируют на рейтинги! И ЧСВ свое тешат, будто чем-то важным занимаются!

– Ты не поверишь, но так оно и есть! – ответила я с грустью, а сама подумала, что жанр накладывает отпечаток на лексикон. Чего я только от Любочки Любимой не слышала. Книг я ее никогда не читала – вообще не мой жанр, – но подозреваю, там слово «оргазм» и все его производные встречаются еще чаще, чем здесь, в многолюдном кафе, при общении со мной. – Только они считают, что это они снизошли до меня, – поделилась я наболевшим, припоминая «бульварные книжонки для электричек». – Господи! – Я даже швырнула десертную вилку в тарелку с остатками тирамису. – Я в лонг-листе премии «Лучший триллерный роман русскоязычного автора» и в шорт-листе премии «Лучший автор-детективщик полугодия»! А они кто такие – говорить мне, что я как-то не так пишу?

– А они ремесленники, которым нужно зарабатывать, а не творить что-то новое и чудесное. Так что радуйся, что тебе так сказали. Вот в тот момент, когда тебе заявят, что ты пишешь точь-в-точь как надо, сразу вали оттуда, пока не загубили задатки гения в тебе.

– Гения? – хмыкнула я.

Конечно, я оценивала свое творчество достаточно высоко, иначе бы просто не писала (вдумайтесь, на одну книгу уходит несколько месяцев, а то и лет!), но гением себя точно не считала.

– Да! Дорогуша, я прочитала твой последний роман, и я в восторге!

Я почувствовала нечто сродни стыду. Она читает мои книги, оказывается, а я так и не сподобилась ознакомиться с творчеством драгоценной подруги, которая почему-то общается всегда так, словно считает, что мы старушки на светском рауте. Этакие престарелые светские львицы. Все эти «дорогуши», несомненно, оттуда. Я не знала, сколько Любке лет, но она не выглядит сильно старше меня. Впрочем, я и сама выгляжу лет на пять-семь моложе, ибо мне никто больше двадцати не дает, но и женщине напротив я бы не дала больше тридцати – максимум тридцать пять.

«Может, признаться ей, что я такие жанры не сильно жалую?..»

Но вместо этого я лишь кивнула, краснея.

– Спасибо.

Мы немного помолчали. Я глядела в окно и пыталась представить своего будущего визави, а Любка вновь надвинула очки на нос, потому что солнце светило ей прямо в лицо.

– Хоть бы шторы закрыли, – недовольно брякнула она и уткнулась в меню, словно забыв, что ей скоро придется покидать этот столик.

Мне всегда было интересно, как такой привередливый человек, как моя подруга, находит в себе силы писать о сильных эфемерных чувствах. Ладно бы о чем-то приземленном. Весь ее вид с этими вечными белыми или красными костюмами даже зимой подошел бы скорее автору нон-фикшен в стиле «бизнес-тренинг для тех, кто готов управлять своей судьбой». Да, такие, как Люба, в судьбу не верят, но это слово хорошо продается. Впрочем, об этом она, скорее всего, и думала, начиная писать любовные романы на литературном портале, чья аудитория почти всецело состоит из женщин. Для нее это и есть бизнес-проект. А вот для меня – веление души. И грустно, что приходится заниматься чем-то еще, лишь бы хоть как-то себя прокормить.

– Видела новые конкурсы на портале? – спросила я, чтобы сменить тему.

– Не-а, – отложила она меню. – А что там?

Тут подскочил официант, милый молодой парень, и Люба попросила крепкий черный кофе. Да, именно так она и говорит, без всяких модных «эспрессо». Да еще и вдогонку обычно кричит: «Чем крепче, тем лучше!» Ну какой из нее автор любовных новеллочек? В моем представлении они наряжаются в розовые платьишки, плетут веночки из цветов и пьют что-нибудь более романтическое, если и кофе, то какой-нибудь латте или глясе. А больше им подходит какао с молоком или чай с ромашкой.

«А кто-нибудь, глядя на меня, думает, что я обожаю писать про маньяков и их расчлененных жертв?» – подумала я и снова хмыкнула.

Я хоть и не блондинка и розовое не ношу, но лицо мое весьма напоминает детское. Это мне так люди говорят, я толком не понимаю, что они имеют в виду. Да, оно маленькое и круглое, так я и сама не очень высокая. Да, у меня небольшой аккуратный носик и большие зеленые глаза. Но это же не делает меня младенцем?

«Что-то в выражении твоего лица, – ответил мне как-то приятель на мой прямой вопрос. – Что-то наивное в нем, будто ты каждый день ждешь какого-то чуда».

Действительно. Я каждый день жду хоть какой-то справедливости и ни разу ее не видела, и уж тем более не получила. Разве что позавчера в видеочате…

Но Дима больше не звонил и не писал. Хотя я через час после нашего общения, быстро закончившегося по моей инициативе, написала ему сообщение с кучей благодарностей. И с намеком на то, что готова продолжить общение, ведь у меня еще остался один вопрос к нему.

Он не ответил. Хотя это понятно, он говорил, что у него полно работы.

– О чем задумалась? – бестактно спросила Любка.

Боже, как я ненавижу, когда люди это спрашивают. Неужели они верят, что им кто-то честно ответит? Раскроет все свои мысли, планы и тайны?

Но к Любе я успела привыкнуть, и ее реплика меня не шокировала. Наоборот, я решила быть откровенной:

– О Диме.

– О ком?

– О Хэминге двадцать четыре, – запоздало припомнила я, что Дмитрий ей известен именно под этим именем.

– А ты с ним сегодня встречаешься?

– Нет, с каким-то бизнесменом. – Я нахмурилась, передавая лицом отношение к этой сфере деятельности.

– Ну и прекрасно! А то ты вообще не умеешь зарабатывать! Пусть тебя содержит.

– Я хочу сама себя содержать. Вон новый конкурс предлагает награду в двести тысяч рублей за первое место, сто – за второе и пятьдесят – за третье!

– Отлично, – тут же подобралась Люба, – первое место подходит, давай писать. Что им надо?

Приятельница хлебнула кофе, который ей успели принести, пока я витала в облаках, а я скрупулезно стала зачитывать с экрана мобильного:

– Конкурс китайского фэнтези в жанрах уся, сянься и сюаньхуань.

– Э, ты чего ругаешься?

Я отложила телефон с кривой ухмылкой.

– О нет, это реальные жанры. Ты вот знаешь, что это такое? Лично я нет, хоть и профильный вуз окончила. Куда мир катится? – спросила я в никуда, а Любка уточнила:

– Погоди, как ты сказала? Уся, Вася и Натася? Мне кажется, я могу это написать. Шведская семья, ничего сложного.

Я засмеялась.

– Это что-то, связанное с боевыми искусствами, если я правильно поняла.

– О нет! Это отметаем. Давай другой конкурс. Ты же сказала, что их несколько?

– Да, их два. Вот второй. – Я снова взяла телефон, ведь заучить такой текст нереально. – Требуются романы в жанре – внимание! – бояръ-аниме.

– Чего?!

– Ага. С твердым знаком на конце в слове «бояръ»!

– А графъ-фэнтези или князь-мультфильм им не нужен?

Я рассмеялась. За что ценю Любку, это за то, что в мой черный мир депрессии и безнадеги она умеет привносить светлый лучик исцеляющего смеха.

В общем, когда к столу подошел неряшливый лысеющий дядечка в пуловере, облегающем пивное пузико, я пребывала в отличном настроении, и даже тот факт, что внешний вид ухажера меня не устроил, не мог его испортить.

Забегая вперед, скажу, что я сильно погорячилась…

Любимая быстро ретировалась, даже особо не разглядывая лицо новоиспеченного кавалера своей подруги, что было против наших договоренностей, а сам кавалер раскинулся на диванчике напротив меня с таким видом, словно он барин, а все кругом – его слуги.

– Ну че, как жизнь молодая? – растягивая гласные, точно какой-нибудь новый русский из девяностых, начал он засыпать меня банальными фразочками.

– Молодая жизнь или молодая я? – сделала я вид, что не поняла.

Хотя, сказать по правде, никогда не могла постичь эту фразу. Так же как и фразу «займи мне денег». Я всегда отвечала таким: «Зачем? У меня есть, не надо, спасибо», искренне полагая, что они пытаются мне предложить свои, а не забрать мои. Ведь в другом случае нужно говорить: «Можно у вас занять?» Это потом уже мне объяснили близкие к гопническому жаргону граждане, что сие изречение означает. Жаргон, конечно, имеет право на существование, но только не когда образованные люди понимают фразу с точностью до наоборот.

– То есть стоит ли там запятая? Если стоит, значит, обращение.

– А? – Диво дивное молча уставилось на меня, ковыряя в зубах грязным ногтем. – А, это типа шутка писательская, да? – решил он, что что-то понял.

Я кивнула, чтобы не мучить больше данного субъекта. Не стану же я ему рассказывать правило про обособление обращений, он с ума сойдет. В то же время сам позвал на свидание писательницу, никто не заставлял, мог морально подготовиться.

– Жизнь как жизнь, – примирительно ответила я. – А у вас?

– Че за «вас»? Давай на «ты», писака! – И он заржал.

Странно, в переписке выглядел, то бишь читался, более интеллигентным. Хотя чего еще ждать от бизнесменов?

– Ты обиделась, что ли? Не обижайся, молодая! – Подошедшей официантке он на всю кафешку заявил: – Хочу, чтобы ты принесла этой девочке пироженку какую-нибудь сладенькую! А то вон она кислая сидит. – И он гыгыкнул.

Девушка-официантка ушла. А я, к сожалению, осталась.

– Расскажите мне лучше про ваш бизнес, – предложила я тему для разговора.

Еще одну «молодую» я, пожалуй, не вынесу. Конечно, и про бизнес мне слушать не сильно хотелось, но из двух зол, как говорится…

Визави по имени Серый («Это кличка или имя?» – чуть не спросила я, когда он представился, на форуме-то его звали иначе) опять поправил меня, дескать, «ты», а не «вы», затем кивнул с видом, говорящим «все с вами, бабами, ясно, клюете на бизнесменов, щас я тебе вкручивать начну, какой я крутой, и ты сразу ноги раздвинешь, молодая», и кинулся рассказывать про какие-то бэушные ноуты и смартфоны, которые он то ли чинит, то ли продает, то ли и то и другое.

За год непыльной работенки (это его слова) он открыл еще два офиса, поставил там людей, которые по накатанной схеме облапошивают доверчивых граждан, а сам почивает на лаврах, изредка наведываясь и «давая пи…» (извиняюсь, но целиком это слово приводить не буду, я все ж таки интеллигенция, а полностью опустить тоже не могу, ведь это завершающий, так сказать, штрих к облику моего сегодняшнего Ромео) за более низкую выручку, чем вчера. Зато после выволочек «люди» начинают лучше работать и назавтра выручка уже больше.

Так вот почему я сказала про «накатанную схему облапошивания»… Он заикнулся, хохоча и довольно потирая ручонки, что народ, бывает, несет к ним в ремонт почти полностью исправную электронику со словами «вот тут что-то не включается…» или «вот он что-то тупить начал…». У Серого глаз наметанный (и «людей» он подбирает себе под стать), и таким он потом отдает комп или планшет со словами «это вышло из строя, только на помойку, но могу выкупить у вас на запчасти» – за копейки, естественно. Предварительно что-то делается, чтобы товар не работал вообще или медленнее грузился, чем до этого. Доверчивая тетя Маша сокрушается и отдает вполне нормальный ноутбук за полторы тысячи рублей.

Когда по моему лицу и наводящим вопросам Серый понял, что ляпнул что-то лишнее и что я абсолютно не одобряю таких действий, быстро сменил тему:

– Ну а ты-то как? За книжонки твои много платят, да? Жаль, я Пушкина мало читал в школе, я бы тоже что-то сваял и прославился! – Он заржал, а потом добавил, что у «училки» были такие «буфера», что он думал вовсе не о качественной прозе и возвышенной поэзии на уроках, а о чем-то более приземленном.

«Спасибо, Сереженька, или как там тебя, за яркую картинку, я сегодня не усну».

Вообще я за свою жизнь так много получала упреков за свою деятельность, так много принижений и намеков на то, что «книжки писать» – это вроде как и не работа вовсе, это что-то близкое к хобби, и вот если бы я не работал и имел столько же времени, как ты, я бы тоже… И так далее.

Сначала я обижалась. Потом я пыталась подойти к этому философски, понимая, что все люди разные, и объясняла народу, сидящему сутками в офисах и выполняющему работу для какого-то постороннего дяди, что такое талант, откуда он приходит и почему не все люди должны тратить свою жизнь на офисы. И что хобби – это то, что может делать каждый, к примеру, вышивать крестиком. А затем мне стало все равно, ибо я прозрела и поняла, что миллиарды людей я все равно не в состоянии переубедить и рассказать про божий дар (да, высокопарно, но чем сильнее меня принижают, тем выше я ставлю себя, такой уж я человек – из духа противоречия, наверное). Смысл тратить время на кого-то одного?

Вон и Серый на первый взгляд не являлся кем-то особенным, на кого я должна тратить целый час, что-то объясняя о мироздании и инаковости.

Посему я просто ответила:

– Нет, не платят почти. Только за Интернет могу заплатить с этих денег.

– Чего?! – У Серого аж челюсть отвалилась. – А на что ты живешь?

Вот он, очередной банальный до бешенства вопрос. Люди вообще замечают это за собой? Они пытаются хоть иногда как-то переиначивать этот стандартный набор фразочек? Ну хотя бы: «Чем ты платишь за квартиру?» Но нет. Раз все говорят «а на что ты живешь?», то и я так буду. Занесем эту фразу в список к «как дела?», «чем занимаешься?», «будь проще, и к тебе потянутся люди» («ну да, такие же простые, спасибо, не надо») и «все, что Бог ни делает, все к лучшему» («вообще-то нет»).

– Я сотрудничаю с детективным сериалом, – снизошла я до ответа. – Пишу сценарии для них.

– Ага. Ну эти, телевизионщики, платят! В золоте и шелках, да? – И он заржал.

Есть такие люди, которых веселит буквально все. И когда люди голодают, и когда едят золото золотыми приборами с золотых же тарелок.

– Нет.

– Как? Хоть тыщ двести-то платят?

Я рассказала любопытному мужлану, сколько платят за сценарий и как тяжело его протолкнуть в производство. Бывает, что сдаешь только сценария два в год. А бывает, что и один.

Когда Сереженька подсчитал, сколько это выходит в месяц, ему стало дурно.

– Бросай ты эту х… – Ну вы поняли, я не буду дописывать слово.

– Это еще почему? – изумилась я совету. – Хватает на ЖКХ и на дешевую еду из супермаркета. По ресторанам я не хожу. Если только мужчины платят, – иронически понизив голос и приложив ладонь ко рту, добавила я, мол, по секрету.

– Баба должна одеваться!

– А я раздетая пришла? – Я в наигранном ужасе приложила ручки к щекам. – Какой ужас! Дай мне свой свитер, я хоть прикроюсь!

– Че? – До Серого быстро дошло, что это шутка. – Не, тебе надо нормальную работу. Хочешь, возьму менеджером в свой новый офис? Как раз помещение уже подыскал.

– Я не могу работать целыми днями, мне некогда будет писать книги.

«А еще я не могу обманывать людей», – мысленно закончила я.

– На х… тебе их писать? Зачем, если тебе не платят?

Ну вот, опять. Мне интересно, эти люди и Лермонтову бы говорили: «На кой ты, мол, Мишенька, пишешь, на войне и то больше платят. Тем более бабушка у тебя аристократка и так деньги высылает. Чего ты время-то тратишь свое?»

– А какая разница, платят мне или нет? – начала я закипать.

Я хоть и не Лермонтов (далеко!), но цену себе знаю.

– Потому что без денег ты никто, мала́я, ты че, жизнь не поняла? Фу, тля, ничтожество! – Он показал двумя пальцами, как сгоняет невидимую блоху. – К тебе отношение другое, когда бабла нет! Вот я начал зарабатывать, тачку купил, и все, я в шоколаде! Люди видят тачку и сразу лебезят! Прихожу в офис, менеджеры эти снизу вверх смотрят и сопли мне подтирают! Боятся, что выгоню их и свалят в свои республики обратно, черномазые!

Я подавилась и отставила тарелку с очередным тирамису. Боже, этот быдло-гопник-мошенник еще и нацист! И это существо будет меня жизни учить?

– Знаешь что, чувак по кличке Серый? Ты можешь много зарабатывать, можешь мало, но это не отменяет того, что я талантливый интеллигентный человек, а ты полное ничтожество. Даже если не брать твое отношение к людям, которых ты обманываешь, обзываешь, а потом покупаешь себе машины на чьих-то слезах. Даже если просто взять сферу труда, который может делать любой. Ты как человек за конвейером, который упаковывает конфеты в пакет. Ты вдруг упал замертво, тебя оттащили и на твое место поставили нового. Ничего не изменится с твоим отсутствием, понимаешь?

– Че ты мелешь? Я бизнесмен. Я директор своей фирмы! А твои книжки никому не нужны, поняла?

– И что, что директор? Раз в день съездил в офис, подписал бумаги, кому-то позвонил. А дела ведут главбух и управляющий. Эту же работу может делать любой, даже обезьянка. А писателям разным, ну пусть двадцати, дай одно и то же задание. Обрисуй тему и жанр. А выйдет в итоге двадцать разных произведений. Парочка из которых, вполне возможно, будет гениальна. Если ты не способен понять, зачем нужны книги, то это от твоего низкого развития, а не потому, что книги не нужны сами по себе.

– Слышь, ты ничего не сечешь в моей работе, усекла? Я с такими людьми перетер, чтобы мне помещение выделили! К ним на кривой козе не подъедешь! Любой бы этого не сделал! Уже в бетон бы закатали!

– Даже если и не любой, дальше что? Кому ты нужен? Кому нужны ваши железки? Ты никто для Вселенной. Это мне дали талант Свыше. Тебя не будут проходить в школе. Меня не факт что будут тоже, но у меня хотя бы есть шанс, потому что я пытаюсь делать что-то важное. А ты всего лишь тупое примитивное ничтожество!

С каждым моим словом Серый пунцовел, а глаза наливались кровью.

– Канай отсюда! Только за жратву свою заплати!

Я послушно влезла в сумочку. Хорошо, что имею при себе немного наличности. Не зря мне второй тирамису поперек горла встал, я уже тогда поняла, что ничего мне от него не надо. И лучше заплачу сама.

Пока я искала деньги, он продолжал выливать на меня ушат своего внутреннего мира:

– Кто ты такая, соска? Выпендриваешься, нищебродка, так одна и останешься! Я тебя пожалел, дура, накормить хотел, доброе дело сделать, жениться, может, даже, больше таких дураков не найдешь!

– О да! Таких дураков только поискать! Да и то вряд ли найду!

Идя к двери, провожаемая взглядами десятка человек (орали мы знатно), я думала, что, если бы он не спросил первым делом, сколько я зарабатываю, я бы могла рассмотреть его поближе. Бизнесмен для меня скорее недостаток, как я уже говорила, но вдруг он, допустим, занимается любимым делом, чем-то, чем мечтал всегда заниматься? А значит, он на своем месте. Значит, он важен для мира (такая у меня философия). Но нет! Мерило успеха для него – деньги, и ему плевать, как именно он их получает и скольких людей ему нужно обмануть, чтобы обогатиться, а такие люди не важны. У таких людей нет души. Я всегда мысленно называю их «людишками» и считаю, что имею полное моральное право высказывать им в лицо все что угодно. Если честно, я не уверена, что важна для Вселенной, я говорила это в пылу спора, но в том, что Серый не важен для Вселенной, я уверена на все сто процентов.

* * *

Девушка медленно ползла по длинному коридору, с трудом волоча за собой израненную ногу, оставляя на светлом полу неровную смазанную длинную подпись, похожую на кардиограмму. Над ней мерцали лампы, издавая неприятный скрежещущий звук.

Ее сердце гулко, часто билось в груди, и барабанные перепонки подхватывали эти звуки и возводили в десятую степень, но даже среди этого невыносимо громкого шума в ушах она услышала тяжелые шаги позади.

Она обернулась. Ее мучитель медленно вышагивал по коридору, держа в руках окровавленный топор. Разбитая минутой ранее о его голову хрустальная ваза замедлила его совсем ненадолго. Вначале он еще держался за макушку, потом потряс головой, скидывая застрявшие в волосах осколки, и решительно направился к девушке. Она завизжала и поползла быстрее – или ей только так казалось, потому что, совсем не напрягаясь, он догнал ее всего за несколько секунд.

– Время вышло, – спокойно сказал он, будто учитель, среагировавший на прозвеневший школьный звонок.

Паника все сильнее росла в ее груди. Пульс зашкаливал, мучая и без того больное сердце. Но страх все быстрее и быстрее гнал кровь по венам, и сердцу не суждено было успокоиться.

– Твоя задачка не имеет решения! – смело крикнула она, остановившись и глядя прямо в глаза мучителю.

Все равно от него не убежишь. И дело даже не в ее нынешнем состоянии, не в раненой ноге. Дело в том месте, где они оба находятся.

Он разочарованно сжал губы.

– Время вышло, – сухо повторил. – Мы играли, и ты проиграла.

Он замахнулся топором и одним мощным ударом перебил шейные позвонки. Отделившаяся голова перевернулась, и глаза уже мертвого человека посмотрели на убийцу с немым укором, словно обвиняя в несправедливости приговора.

* * *

– Помрешь старой девой, – резюмировала Любка двухчасовую нотацию, которую не знаю даже зачем я слушала, почти не перебивая.

Наверное, каждому человеку хотя бы раз в жизни нужно, чтобы его отчихвостили. Вот только мне это никак не помогло. Я реально не понимала, в чем провинилась. Возможно, я и сказанула что-то лишнее, но это уже после того, как я поняла, что нам с этим Серым не по пути. Так что, будь я даже поласковее, это никак не отразилось бы на моей личной жизни.

– Значит, судьба такая, – хмуро развела я руками, хоть и общались мы по телефону и видеть меня собеседница не могла.

– Какая судьба? Что это за слово такое модное? Бери судьбу в свои руки! Думаешь, я быстро к успеху пришла? Думаешь…

Я перебила:

– А как долго ты к нему шла? – Потому что как-то так получилось, что мы ни разу не обсуждали эту тему. Это я постоянно жалуюсь, что у меня нет читателей на литературных порталах, а при бумажных публикациях автор получает мизерный процент от продаж, что в итоге выливается в несправедливый нищенский ад. А Любка или помалкивает, или пытается дать советы из серии «хочешь жить – умей вертеться».

Почему-то писательница по ту сторону смартфона надолго замялась.

– К чему? – зачем-то переспросила она, будто было неясно.

– К успеху, – хихикнула я. – Мы же вроде про него говорим. Я посмотрела твою страничку, у тебя почти шесть тысяч подписчиков, что для писателя литературного портала, а не для какой-нибудь глупой модельки-инстаграмщицы весьма приличная цифра. Как быстро ты набрала читателей?

– Я не помню, – отчего-то смутилась Любка, которая, в принципе, никогда не смущалась.

Еще бы. Я пролистала внушительный список книг, и пару раз в строке «жанр» мне попалось запретное слово «эротика», к сожалению, столь популярное на данном портале. Люди, которые могут откровенно писать о любви и страсти и называть это потом литературой, вряд ли хоть чего-нибудь стесняются в жизни.

– Но долго и упорно, – закончила она твердым тоном (слава богу, а то бы я решила, что ее подменили инопланетяне) и тут же вернулась к теме: – Так вот, думаешь, я быстро и легко получаю, что хочу? Думаешь, муж на меня с неба свалился? Думаешь…

– А откуда он свалился? – снова перебила я.

Во-первых, мне надоело молча слушать, как меня воспитывают, во-вторых, я вдруг подумала о том, что я довольно взрослая девочка, умная, сообразительная, с кучей моральных принципов и жизненных ориентиров, и мне не нужно, чтобы Любовь Любимая, пишущая не по велению души, а исключительно по запросам публики (весьма скудным и малоинтеллектуальным, надо добавить), читала мне нотации.

– Да иди ты! – возмутилась Люба, что я ее перебиваю, думая, что я делаю это ей назло. Но мне реально интереснее было послушать историю ее знакомства с мужем, чем псевдополезные и якобы жизнеутверждающие лозунги. – Я же о тебе беспокоюсь, – с обидой протянула подружка. – Все о принцах мечтаешь? Где ты найдешь их?

Хотела я сказать, что вроде бы нашла, но осеклась: Дима до сих пор не выходил на связь.

– В Новый год снова одна, да? – наступила на больную мозоль Любка. – Не надоело?

– Надоело, поэтому на этот раз мы с тобой встречаем его вместе! Ура! – Я издевательски зааплодировала.

– Ну уж нет, я не для того замуж выходила, чтобы с подружками Новый год встречать! – На этой двусмысленной ноте Любка была такова.

А я осталась с резко замолчавшим телефоном и пугающими невеселыми думами. Причиной поникшего настроения послужило не только напоминание о том, что послезавтра тридцать первое, а я реально не имею абсолютно никаких планов на этот волшебный, как многие говорят, день, но и то, что в эту минуту выяснилось: Любка не только работает не по любви, но и замуж так же выходит. Иначе как понимать ее фразу?

– А для чего ты замуж выходила? – спросила я свой дешевый китайский смартфон, который служил мне верой и правдой уже много лет и который я бы ни за что не променяла на все эти модные, но абсолютно ненужные, несправедливо дорогие айфоны, даже будь у меня на них деньги. – Чтобы по свиданиям каждый день бегать с разными мужиками?

Любовь меня уже не слышала и ответить не могла.

* * *

Он редко чувствовал усталость. И никогда не чувствовал боли.

Взвалив окровавленное безголовое тело на плечи, он нес его длинным коридором в самый угол здания, где в металлическом полу вырисовались очертания квадратного люка. Нажав на неприметную кнопку, он вынудил люк открыться. Когда панель отъехала в сторону, он стал просовывать в отверстие тело, начиная с шеи. Одна из рук, застывшая в умоляющем жесте, застряла. Он слишком долго провозился с головой, и теперь труп окоченел. Руку придется или отрубать, или ждать сутки-двое. Окоченение мышц пройдет, и он сможет согнуть тело так, как ему надо.

Сидя на корточках, он вынул тело, откинул в сторону и посветил вниз фонариком.

Кладовой отсек подвала высотой около двух метров был наполнен трупами. Они лежали друг на друге. Все без голов.

От мыслей, что придется доставать их и каким-то образом избавляться, а то скоро поднимутся до самого люка, он сморщился.

Да, он никогда не ленился, но ему не нравились трупы. Они вызывали отвращение. Кроме голов, правда, да и за теми приходилось тщательно следить, чтобы эстетика не нарушалась. На самом деле кладовка была достаточно широка, но железная лестница, стоявшая немного под наклоном, задерживала тела, когда они падали вниз, и в итоге образовалась настоящая гора из трупов разной степени разложения прямо на ней. Не только вид обезглавленных тел, но гораздо больше запах вызывал в нем омерзение и приступ тошноты, поэтому он, по обыкновению, закидывал трупы сверху льдом. В кладовке не держали скоропортящихся продуктов, поэтому температура там была выше нуля, и лед закономерно таял. Ему приходилось каждый день докидывать новые большие прямоугольные куски. В этих ледяных глыбах трупы лучше хранились, и тем не менее это лишь временное решение. Когда-нибудь придется расчищать эти авгиевы конюшни. Но не сейчас. Еще один труп вполне себе уместится, подумал он, глядя на тело в коридоре.

– Даже два, – закончил он мысль, закрывая люк. – Скоро ведь будет еще одна. А уж потом займусь подвалом.

* * *

Тридцать первого ближе к обеду появился Дима. Написал мне и на форуме, и в скайпе. Причем не только извинился, что пропал, но и дал подробный ответ на мой последний вопрос по будущей книге и даже пообещал показать фотографии.

В итоге мы созвонились. В этот раз у него с камерой проблем не возникло.

– Гостил у отца эти дни, ностальгировал, – объяснял Дима, как будто считал, что обязан передо мной оправдываться. Но ведь совсем не обязан. – И заодно выяснил по поводу поставок еды на труднодоступную метеорологическую станцию. Тебе понятно было или еще что-то уточнить?

– Нет, спасибо! – заулыбалась я. Господи, какой он хороший! – Я находила эту информацию в Интернете, но мне она показалась фантастической. Раз в год на вертолете или на катере! Я не поверила: слишком редко. А теперь я вижу, что Интернет не всегда врет!

Мы посмеялись.

– А как у тебя? Как прошли дни до Нового года? Все дела завершила?

– А какие у меня дела? – пожала я плечами.

– Ну, не знаю, на вечеринку, наверно, отправишься. К парикмахеру записалась? Я не задерживаю тебя?

– Ты что, я не отмечаю, я же говорила.

– Да, я помню, но я решил, что ты пошутила. Или, может, на этот раз что-то изменилось?

– Нет, не изменилось. И дни эти, в принципе, прошли не очень. Все такие нервные всегда перед праздниками, просто жуть. Я, видать, не исключение.

– А что случилось?

Я вздохнула. Потерла бровь. Почесала руку. Что еще сделать, чтобы отложить неприятную часть беседы? А может, не стоит ничего ему рассказывать?

– Да так, ничего страшного… – отмахнулась я и вслед за тем, противореча собственному решению, зачем-то поведала про неудачное свидание.

Дима, к моему сожалению, хохотнул от моего рассказа. Стало немного обидно. Вероятно, он прочитал эту эмоцию по моей мимике, поэтому кинулся пояснять:

– Зачем ты тратишь время и нервы на неудачников? Послушай, нормальный мужик никогда себя так не поведет. У него явно комплексы, и они выросли тоже не на ровном месте, он прекрасно понимает все, о чем ты говоришь. Что он зарабатывает нечестно, обманывает несчастных людей, которые доверились его конторе, в том числе пожилых людей и детей, потому что чаще всего именно для них покупаются гаджеты. Ты сказала ему правду, вот его и бомбануло. Это называется когнитивный диссонанс. Зачем ты вообще пошла на встречу? Неужели он выглядел адекватным в переписке?

– Почему пошла? – разозлилась я. – Потому что нет других мужчин! Нет! Все такие!

– Я не такой, – перебил он, глядя прямо в экран проницательными темно-голубыми глазами.

То ли у него как никогда горел общий свет в комнате, потому что раньше я наблюдала только бра с тусклой лампочкой на стене, то ли это я додумалась прибавить яркость монитора да забыла об этом, в общем, сегодня я впервые разглядела цвет его глаз. Возможно, дело в том, что он придвинулся ближе к веб-камере. Но почему? Его так взволновал наш диалог? Он проникся моей проблемой? Или мной? Ах нет, не выдумывай…

– И что, что ты не такой? – с вызовом спросила я. – Ты же… – Я запнулась.

Я хотела сказать «недоступен», но вдруг нет? Вдруг я ему все-таки понравилась? И это будет впервые в моей жизни, чтобы симпатия с человеком мужского пола была обоюдной.

– Я же – что? – поторопил он меня, и я поняла, что нужно выкручиваться.

– И действительно. Что же ты? Ты не зовешь меня на свидания, а тот чувак позвал.

– Хм, так в чем проблема? Приезжай. Хочешь – встретим Новый год вместе? Я тоже один, и мне скучно. Как раз тебе фотографии покажу, как доставляется еда на станцию, у отца много их. Мы же в одном городе. Знаешь коттеджный поселок Высокое?

– Что? – хмыкнула я. – Ты серьезно? Ты хочешь встретить со мной Новый год? Но… – Я снова запнулась.

«Я точно писательница? Когда с ним общаюсь, постоянно забываю все слова».

– Что – но? Я не буду тебя стыдить за то, что ты зарабатываешь мало и трудишься честно, никого не обманывая.

Я прыснула.

– Да я не про это! Мы же мало знаем друг друга.

– Вот и познакомимся. Скайп – не всегда лучший способ узнать человека.

– А что лучше скайпа? – флиртовала я.

Он не растерялся.

– Настолки! – Я не успела ничего переспросить, как он поднялся, демонстрируя идеальную фигуру в обтягивающем пуловере, пропал из поля зрения на несколько секунд и вернулся с коробками. – Видишь? Пазлы. «Эрудит». «Монополия». Даже «Крокодил».

– А твистер имеется? – продолжала я его поддразнивать, делая вид, что всерьез рассматриваю его предложение.

– Где-то был, нужно только поискать.

– Правда? – удивилась я.

Дима не смог долго оставаться серьезным и заулыбался.

– Не, шучу.

– И тем не менее ты мощно окопался. Ждешь со дня на день апокалипсиса? Запрешься в доме и будешь в настолки играть? Только одному скучно, разве нет?

– Поэтому тебя и зову. А если начнется нашествие зомби или пришельцы прилетят, вызову еще брата. Втроем забаррикадируемся. – Я услышала мелодию звонка. – Вспомни Даню, вот и оно!

Я засмеялась, а Дима извинился и отключился, сказав, что перезвонит.

Я расслабленно сидела в компьютерном кресле перед монитором, покачиваясь и улыбаясь своим мыслям. И вдруг поймала себя на том, что всерьез рассматриваю Димино предложение.

В моей жизни не было ничего хорошего. Толком и друзей-то не было, не говоря уже о личной жизни. Я вдруг подумала, что счастлива была лишь однажды, когда издательство позвонило мне и предложило контракт на отправленную полтора года назад рукопись. Я уж и думать о ней забыла, решила, что им не подошло. Успела девять раз переписать, чувствуя себя бесталанным ничтожеством и пытаясь это как-то исправить… Однако они приняли самый первый вариант и попросили лишь немного отредактировать. А дальше – рутина. Книги выходили, но платили мне копейки, а потом и вовсе перевели в электронный формат, поскольку позволить себе бумажную книгу по нашей жизни могут только подростки. Ну, не сами, конечно, просто взрослые, как выяснилось, не контролируют расходы своих чад, поэтому детишки покупают издания в твердом переплете за добрую тысячу рублей, а родителям жалко и двести рублей отдать за электронку для себя любимых.

Мне предлагали, кстати, писать для молодежной аудитории, но я, к сожалению, не могу, так как вообще представления не имею, чем интересуются вчерашние и сегодняшние школьники. Если я не находила общий язык со сверстниками, когда сама была подростком, то уж сейчас мне и вовсе за ними не угнаться. В прежние времена люди не могли понять друг друга, когда разница была в двадцать лет, и это уже в прямом смысле было иное поколение, а сейчас пять лет – уже пропасть. Один смотрит дораму и читает манги, а другой смотрит стримы и вообще ничего не читает. А третий сам постоянно играет в игры и если и будет читать книги, то исключительно про геймеров. Хм… надо же, я все-таки имею представление о том, что интересно подросткам, хотя бы примерное. Жаль, что понимать и подстраиваться – разные вещи.

От мыслей меня отвлек звонок телефона. Я сперва удивилась, почему Дима перезванивает на смартфон, если мы договорились пересечься снова в скайпе, а потом до меня дошло, что он моего номера вообще не знает. Я кинулась к телефону, который был на подзарядке и поэтому находился вне пределов досягаемости из компьютерного кресла, чтобы выяснить, кому я понадобилась.

Оказалось, что Любе.

– Ты передумала и решила забить на мужа и встречать Новый год вместе со мной? – хихикнула я в трубку, не дожидаясь ее приветственных слов.

– Нет, – вздохнула Любка. – Просто звоню извиниться. Вроде праздник и я должна понимать, что тебе одиноко, а я веду себя как…

– Мамочка? – подсказала я.

– Нет, как стерва!

– Да брось, мне уже неодиноко. Дима вышел на связь.

Люба заинтересовалась, и я передала разговор в деталях. На упоминание поселка она среагировала весьма бурно.

– Там живут одни богачи! Он явно крут! И не маньяк какой-то подзаборный!

– А что, маньяки лишь под забором обитают? – изумилась я новой для себя информации. – Ты не путаешь их, часом, с запойными алкашами?

– А, забей. Я имела в виду гопников.

– Гопники вряд ли заруливают на наш интеллектуальный форум. – Сказав это, я тут же вспомнила Серого и прикусила язык.

– Что ты собираешься делать? – Я еще ответить не успела (наверняка потому что сама толком не знала), как она продолжила: – Соглашайся! Потом мне все расскажешь!

– Боже… Ты же знаешь меня, и…

– Именно потому что знаю! – отрезала она. – Монашкой помрешь, юродивая! А тут такой красавец сам позвал!

– Красавец не является гарантией абсолютно ничего.

– Ладно, тогда адрес мне скажи, я буду знать, где ты в случае чего. И ему не забудь сказать, что я все знаю!

Я хихикнула.

– Поселок я назвала, номер дома он не сказал.

– Спроси! – безапелляционно велела она и тут же сменила тему: – Кстати, я тебе открытку прислала клевую. Верх искусства! Так изысканно! Зацени!

Боже, как ей удается всякий раз совмещать устаревший молодежный сленг («клево») со светской высокопарностью?.. Но меня сие нисколько не раздражало, в этом ее изюминка.

Я послушно перешла по ссылке из сообщения, но вместо «верха искусства» на меня уставилась полуголая девица в костюме Санты. Что и говорить, шубка едва прикрывала бедра.

– М-да, разные люди по-разному понимают изысканность!

– Ой, ну тебя! Ничего не смыслишь в искусстве!

Я не стала перезванивать Диме, во-первых, чтобы не навязываться, ведь он ясно сказал, что сам перезвонит, во-вторых, я не знала, закончил ли он разговор, вдруг ему все еще неудобно общаться по скайпу?

Короче, я написала сообщение. «Какой номер дома?»

– Ну! – поторапливала трубка голосом Любимой.

– Погоди, он не отвечает. Он с братом общается.

– Ого, там есть брат! Сюда-а! – скомандовала она.

– Обалдела, – хохотнула я. – А как же твой муж и куча любовников?

– Э, ты чего ярлыки навешиваешь? Если я бегаю на свидания, это не значит, что они мои любовники! – Только я начала ее уважать, подумаешь – развлекается так, самооценку поднимает за счет комплиментов посторонних мужиков, видать, супруг уже остыл и даже цветов не дарит, но тут она, к сожалению, продолжила: – Так, перепихон на одну ночь. Секс – не повод для знакомства!

– Фу, – высказалась я, – ты неисправима!

– А ты пуританка!

Тут Дима наконец ответил.

– Тридцать первый, – сообщила я Любе. – Все, пока. А то он будет перезванивать.

– Ну так ты решилась, да? – веселилась она по ту сторону. Неужели за меня радуется? – Решилась, скажи?

– Сколько азарта в твоем голосе, боже ты мой…

– Конечно! Авантюра века! Бедная, несчастная монашка отважилась-таки…

На что отважилась какая-то там неизвестная мне монашка (видимо, персонаж ее новой книги – не дай бог, конечно, учитывая жанр), я так и не узнала, ибо нажала кнопку сброса.

И вовремя. Перезвонил Дима. Я успела ответить и сразу за тем увидела, что что-то неладное творится с моим телефоном.

– Э… Олеся? Ты там? Картинка висит.

Я наконец отвела взор от смартфона, который собиралась отложить в сторону, да так и застыла с ним в руках, не в силах оторваться от экрана.

– Это не картинка, это я зависла. У меня что-то с телефоном. – Я продемонстрировала экран своей веб-камере. – Видишь? Синий экран с кучей каких-то страшных строчек. Что это?

Дима хмыкнул.

– Если бы это был Windows, я бы сказал, что хана операционке, и посоветовал бы переустановить. А в андроидах я не силен. И вообще, впервые такое вижу в телефонах.

– Я тоже! Здесь даже DOS’а нет никакого, куда команду нужную ввести?

Вводить ничего никуда не пришлось, ибо после моих слов про DOS телефон просто выключился – очевидно, испугавшись страшного термина или обидевшись, приняв его за ругательство. Как я ни жала на кнопку включения, ничего нового он мне не показывал.

– Что же мне делать? – В вопросах техники и технологий я типичная блондинка.

– Ничего. Приедешь, я посмотрю. Хотя не гарантирую, что починю.

– Наверное, все сервисные центры уже закрыты. И первого числа не будут работать. Придется до второго без телефона сидеть.

– Возможно, какие-то частные конторы работают.

Мы посмотрели друг на друга и грустно засмеялись, вспоминая мою историю.

– У тебя номер-то его остался? Могу набрать и спросить, работают ли его «офисы».

– Да ну тебя, не смеши! Бог с ним, с телефоном. Просто редактор может что-то вспомнить и позвонить. А потом мне прилетит, что не ответила.

– Ну что, тебя ждать сегодня?

Я пожала плечами.

– Наверное, не стоит. Я даже такси не смогу вызвать.

– Ой, да прекрати. Я вызову тебе. И оплачу сразу. Твое дело – спуститься вниз к нужному времени и сесть в машину, которая подъедет к твоему дому. Или сиди у компа, пока я тебе номер машины не сброшу, потом спустишься.

– Ему ждать придется, пока я оденусь…

– Слушай, я, конечно, не против, если под шубой у тебя ничего не окажется, но можешь и заранее одеться.

– Дурак! – Я опять засмеялась.

Его шутки понемногу сгладили легкий мандраж, посещающий, наверное, любого интроверта, когда выясняется, что нужно куда-то ехать и с кем-то беседовать, тем более если этих людей ты не знаешь или вы знакомы совсем недолго.

– Сколько тебе нужно времени, чтобы нарядиться?

«А мне нужно наряжаться?» – хотела я спросить, но решила отбросить кокетство. Все равно это не мое.

– Как минимум полчаса. Скорее всего, дольше, учитывая, что все приличные наряды не глажены.

– Хорошо, вызову такси к девяти часам. Дороги уже будут свободны, быстро доедете. Напиши в чат свой адрес и номер подъезда.

Пока я собиралась, компьютер оставался включенным. Я не хотела терять единственный источник связи с внешним миром. У меня нет запасного телефона и нет планшета, в который я могла бы переставить симку. Свой предыдущий смартфон, который от старости уже тупил и разряжался быстро, я отдала маме в деревню, она все равно им не пользуется так часто и много, как современный городской житель.

В общем, когда я уже была в платье и колготках, но еще не накрашенная и в термобигуди, скайп снова издал позывные. Я думала, что это Дима, и кинулась к компьютеру так быстро, как могла, – почему-то в надежде, что он решил отменить наш совместный праздник. Мандраж все не унимался, он то ослабевал, не уходя до конца и как бы намекая: «Я скоро вернусь и на этот раз буду в обмундировании и на танке!» – то вдруг реально возвращался к полным мощностям (то есть не врал), и у меня даже в прямом смысле тряслись руки от страха.

– Надо чаще ходить на свидания и вообще общаться с людьми! А то так и одичать можно! – ругала я себя на чем свет стоит.

К сожалению, голоса интуиции я никогда раньше не слышала и поэтому не смогла отличить его от обыкновенного приступа социофобии.

Но тут я увидела лицо и имя редактора на экране, и источником волнения стал уже потенциальный нагоняй.

– Не смог дозвониться до вас по телефону, – зазвучал приятный баритон. Вот бы этот приятный голос говорил еще и приятные вещи… – Почему до вас всегда так тяжело достучаться?

Хотела я ответить, что писатели пребывают в своем внутреннем мире девяносто процентов всего времени бодрствования, поэтому до нас так сложно обычно «достучаться», но решила не выпендриваться, а честно сказать, что сломался мобильный.

– Ну еще бы, – ответил что-то таинственное редактор, видимо намекая, что у такой, как я, обязательно что-то должно ломаться. – Я прочитал вашу заявку на новую серию, она не подойдет.

– В самом деле? – Мысли о том, что работа, на которую я потратила достаточно много времени и сил, снова не будет оплачена (ибо оплачиваются только готовые сценарии, а для этого нужно сперва утвердить заявку), уже давно не расстраивают меня. Человек привыкает ко всему, в том числе работать бесплатно. – Заявка совсем мертва или есть надежда?

– Пациент скорее мертв, чем жив. – Редактор тоже решил пошутить, и я смутно уловила что-то знакомое в этой фразе, и только через несколько минут поняла, что в моей книге тоже была такая фраза. Неужели читает? – Понимаете, тут вот в чем дело. Да, идея с «Красной комнатой», которая является подставой с актерами, в принципе неплоха. Но персонажи неправдоподобные. Обман о том, что все, кого они «пытали», живы, быстро вышел бы наружу.

– Каким образом?

– Ну как? Они бы обязательно снимали это все на камеру и выложили бы в тикток! Олеся Владимировна, я давно замечаю, что вы отстаете от жизни, совсем не пользуетесь современными технологиями, и поэтому у вас заявки нежизнеспособны в современных реалиях. Вы не говорите с молодежью на одном языке! Нужно пользоваться всеми приложениями, какими возможно, и читать все популярные блоги, смотреть вирусные ролики, я же учил вас!

Мысль о том, что авторов канала, который смотрят лишь тетки предпенсионного и пенсионного возраста, заставляют изучать «современные технологии» и молодежный язык, быстро ушла на второй план, ибо перед нами предстала иная проблема – логического толка.

– Погодите. Я ничего не понимаю. Кто что записал бы? Убийца записал бы, как мучает своих жертв и как они потом «воскресают» и смывают грим с себя, короче, обличающий ролик на весь их бизнес, и потом выложил бы запись в этот самый… как его… где короткие ролики для дурачков… короче, в Сеть?

– Ну да! Он бы не удержался и выложил! А вы пишете только так, как выгодно вам как автору! Об этом я и говорю!

Хорошо, что я сидела, потому как это прекрасный момент сесть наконец мимо стула. А то мои персонажи часто это делают, а мне вот ни разу не довелось. Как жаль, что в таких случаях я всегда сижу! Вот даже на свидании давешнем с Серым. Тоже хотелось сесть мимо чего-нибудь. Хотя бы узнаю, больно ли человеку при этом, сильно ли он ударяется пятой точкой о пол…

Ах, ну да, я снова ушла в свой внутренний мир. Нужно возвращаться во внешний, натуральный, где серьезный взрослый дядька смотрит на меня через вебку и утверждает, что аферист-мошенник, который берет гигантские деньги с богатых и ленивых садистов за то, что по их указаниям мучает людей до смерти (но понарошку, только выглядит, будто реально), не «удержится» (откуда вообще это слово взялось? Не удержаться можно при энурезе, простите), снимет ролик, в котором покажет, как в конце его жертвы оживают, и выложит это в Интернет… Эх, как бы повежливее ответить!

– Знаете, я подумаю над тем, что вы сказали, но позже, потому что сейчас за мной приедет такси и повезет меня в Высокое, где я буду отмечать Новый год с приятелем. Простите, мне сейчас не до сериала «Улика».

– Ой, – Родион Юрьевич натурально стукнул себя по лбу, – простите, Олеся Владимировна, я совсем забыл, что нормальные люди что-то празднуют сегодня. Не буду вас больше отвлекать. Знаете, я одиннадцать лет без перерыва пишу для «Улики» и уже разучился отдыхать и что-то праздновать, все дни смешались в один большой калейдоскоп заявок, синопсисов, сцен и диалогов…

Мне стало жаль его. Я вдруг подумала: вот кем я стану, если не остановлюсь. Я и так постоянно в небесах витаю, по мнению других людей, но хотя бы еще могу отличить тридцать первое декабря от других дней.

– Значит, Высокое? Это очень хороший коттеджный поселок, я там был как-то давно с друзьями. Там на въезде развлекательный комплекс с боулингом… – Редактор, мечтательно вздыхая, кинулся рассказывать историю из жизни (видимо, день, когда он в последний раз отдыхал и вообще был счастлив), но мне пришлось его прервать, потому что скоро приедет машина, а я еще в бигуди. – Простите, я заболтался. Первого числа свяжитесь со мной, обсудим, как переписать. Ну или когда вы будете в состоянии…

Слегка обидевшись, я заверила редактора, что не пью алкоголь, так что первого числа точно буду в состоянии, после чего с чистой совестью скинула звонок.

Итак, в две минуты десятого я спустилась вниз. За пять минут до этого Дима прислал мне на скайп сообщение с номерами машины, так что я не боялась сесть не туда, как произошло однажды с моей тетушкой. Она была в гостях у подруги, потом вызвала такси, так как у нее резко упало давление, закружилась голова и она поняла, что не дойдет сама, хоть и жила недалеко.

Не дождавшись сообщения от оператора, она села в машину, которая остановилась прямо перед ней, когда она вышла из подъезда. Назвала адрес, мужчина отвез куда надо. И только когда она спросила, сколько должна, выяснилось, что водитель вообще не таксист, он просто ждал места под парковку, поэтому встал так неудачно. Увидев симпатичную женщину, он решил ее подвезти. Жаль, конечно, что история закончилась лишь стыдливо покрасневшими щеками тети Дины. Если бы это было мелодраматическое кино (или, на худой конец, книга Любы Любимой), они бы в итоге поженились. Но моя тятя всю жизнь была одна. Она говорила, что была влюблена лишь однажды в своей жизни, но обстоятельства не позволили им быть вместе. Мне очень хотелось узнать подоплеку этой истории, но тетя Дина стоически молчала. Вообще, из нее редко можно было выудить хоть какие-то откровения, несмотря на то что она по натуре являлась балаболкой. Но говорить любила все больше о каких-то пустяках. Мама намекнула как-то раз, что принц был женат. Меня это так расстроило, что я однажды, незадолго, кстати, до смерти тети Дины, в лоб спросила ее, где этот мужчина. Прошло много лет, может, что-то изменилось? Она долго-долго смотрела на меня, бледная, как полотно, наверное, желая спросить, откуда я знаю, а потом вдруг ответила: «Он умер» – и резко поменяла тему.

Вспомнив о тете, умершей пять лет назад от оторвавшегося тромба, я взгрустнула, так что до нужного места мы ехали молча. Говоря, что у меня не было друзей, я немного слукавила, ибо тетя была моей лучшей и, скорее всего, единственной подругой.

Водитель пару раз что-то сказал, но я лишь угукала в ответ, демонстрируя полнейшее нежелание беседовать.

Наконец мы прибыли в Высокое. Здесь начались странности. Машина свернула, не доезжая до шлагбаума с будкой охраны, и мы поехали вдоль забора.

– Нам разве не туда? – прервала я игру в молчанку.

– Это Высокое, а вам в Высокое-два.

– Что? – удивилась я.

– Или я не прав? Сейчас посмотрим. – Водитель с явным недовольством открыл приложение, притормозив. – Вот ваш заказ. Высокое-два, дом двадцать один. Неправильно? – Он обернулся на меня, и мне пришлось пожать плечами. – Отлично, – фыркнул он грубо, – сами не знаете, куда едете!

Боже, ну почему ты выбираешь себе профессию, которая тебе не подходит? Допустим, ты в душе художник, но за это не платят, и поэтому ты еще и таксист. Ну так здесь два решения. Первое – будь художником, счастливым, непонятым и нищим. Ладно, из-за того, что никто не осознал уровень твоей гениальности, совсем счастливым не будешь, но и ныть-стонать и ненавидеть жизнь за то, что занимаешься тем, что тебя бесит, тоже не станешь.

Второе решение – принять жизнь такой, какая она есть, несправедливая и жестокая, выйти на ненавистную работу, но постоянно сдерживаться, понимая, что другие люди не виноваты, что тебе за твои картины никто не платит.

Есть, конечно, еще и третье решение – выбрать ту работу, где не на ком будет срывать свою злость. Но найти такую тяжело, знаю по себе, я искала одно время что-нибудь вроде «требуется ночной сторож в детский садик, давно закрытый на ремонт», но таких объявлений отчего-то не находилось. Да и сторожить сейчас берут исключительно чоповцев.

Короче, я решила не церемониться. Все-таки нервы мои за последние дни перевелись окончательно.

– Да, представьте себе, люди сегодня, козлы этакие, в гости едут праздник отмечать, поэтому могут и не знать, куда конкретно их позвали. А еще знать карту города – это ваша обязанность, а не моя.

– Ну, а я сказал тебе, девочка, что Высокое-два – это вон там! – показал он рукой на какое-то поле. – Но я могу высадить тебя и здесь, мне плевать. Мне так даже лучше, не только у тебя сегодня праздник. Так едем или нет?

Я хотела позвонить Диме, но тут вспомнила, какая беда приключилась с моим гаджетом. На всякий случай я периодически пытаюсь его включить, но бесполезно.

– Едем.

«Надо сказать Диме, чтобы лишил чаевых этого грубияна», – подумала я и вновь ощутила какой-то непонятный укол страха.

Да, даже не волнения, а натурального страха. Как он сказал? Дом двадцать один? Но ведь должен быть тридцать один! Я точно это помню, я диктовала Любе.

Мы проехали тот самый развлекательный комплекс с боулингом, о котором ностальгировал сегодня с моей подачи Родин Юрьевич, и вскоре достигли невзрачной таблички «Высокое-2». Здесь всем ходом шло строительство, видимо, первый проект принес баснословные деньги, бренд поселка устоялся, и можно продолжать здесь строить дальше. Домов уже выросло на этой благодатной почве около тридцати, а шлагбаум был поднят. По всей видимости, в связи с активностью дороги (подъемные краны, бетономешалки и проверяющие на своих автомобилях) его не опускают вовсе. Наверное, жильцы нового элитного поселка не в восторге, но, может, тут и цены ниже, домики выглядят попроще тех, что маячили над забором первого Высокого. Там попадались настоящие замки в четыре этажа, отчего их, кстати, и было хорошо видно издалека.

Автомобиль притормозил возле дома под номером двадцать один. Оттуда, однако, никто не вышел.

– Ну? – поторопил он меня.

– Вам ведь заплатили, так? – на всякий случай спросила я.

– Девушка, – вздохнул он так громко, что даже экскаватор не заглушил его, – это не значит, что я должен тут сидеть с вами в машине и время тратить!

Я не стала объяснять ему, чем вызван мой вопрос (неужели он реально решил, что я тут с ним хочу оставаться и лясы точить?), молча вылезла из машины и на его грубое «с наступающим!» ничего не ответила.

Такси развернулось и уехало, а я подошла к добротной кованой калитке, разглядела звонок (хорошо, что фонари сюда уже установили и горели они исправно) и нажала на кнопку. Однако ничего не произошло, ни через минуту, ни через две, когда я позвонила повторно.

Мне стало не по себе. Подул ветер, я закуталась в свой полушубок, ругая себя последними словами, что решила выпендриться, и теперь ноги в колготках жутко мерзнут.

Интересно, сколько будет стоить такси обратно? Может, побежать за тем нахалом, помахать ему? Хотя он наверняка уже уехал, рванул он знатно, скажу я вам. Наверняка его дома кто-то ждет. Боже мой, даже таких людей дома кто-то ждет, а я всегда одна…

Я огляделась. Вокруг темно и мрачно. И ни души. Из живого – только далекий экскаватор. Я, конечно, не про груду железа, а про того, кто им управляет. Но, как я уже сказала, он находится в другом конце поселка, а здесь – пустынно, одиноко и страшно. Спасибо, что машина издает звуки, которые немного успокаивают и помогают бороть страх.

«Если что, побегу на шум», – вдруг подумалось мне. Что – «если что»? Если меня станут убивать здесь, пользуясь отсутствием свидетелей? Но кто? Все в данный момент сидят за праздничным столом и смотрят «Ивана Васильевича» или «Иронию судьбы».

Пустая улица меня пугала, и я снова повернулась к калитке, чтобы уже в третий раз позвонить.

Что же все-таки случилось? Дима разыграл меня? Ну конечно, такой красавец, атлет, а тут наивная простушка с детским личиком, которая к своему зрелому возрасту ни друзьями, ни мужиком не смогла обзавестись. Розыгрыш удался на славу!

От неприятных мыслей я готова была разреветься и от этого не сразу услышала, что меня зовут.

– Олеся! – донеслось сквозь холодный декабрьский ветер. Через два часа он станет январским…

Я обернулась.

Дима в расстегнутом пальто бежал ко мне.

– Привет! – обрадовалась я.

Боже, какое счастье! Мне не придется вызывать такси (не факт, что в такое время хоть кто-то согласится меня везти на другой конец мегаполиса, или возьмут за поездку мой месячный доход), не придется плакать в подушку, потому что я снова в праздники одна и потому что меня снова надула судьба, помахав перед лицом выигрышным лотерейным билетиком и тут же разорвав его в клочья у меня на глазах. Да, она, к сожалению, так поступала уже много-много раз. Но, видимо, судьба-злодейка наконец-то устала от игр. Или просто закончилось воображение.

– Замерзла, да? – Он приобнял меня, и оказалось, что парень выше на целую голову. – Прости, моя вина. Идем.

На удивление мы не вошли в калитку, а отправились в другую сторону – дальше от въезда в поселок.

– Я не думала, что ты в Высоком-два живешь, – пожаловалась я. – Из-за этого поругалась с таксистом. Прикинь, он чуть не высадил меня возле шлагбаума первого поселка.

Дима рассмеялся и сказал примерно то же, что я говорила сама себе: что это выгодное строительство и ничего удивительного, что начали воздвигать второй поселок и назвали его так же, только с цифрой «два».

– А давно ты здесь живешь?

– Нет.

Какой интересный ответ, я бы ни за что не догадалась, что недавно, учитывая, что еще идет строительство. Ну да ладно, две недели или полгода – какая, в сущности, разница?

– Так ты не в том доме живешь? – решила я отыграть роль блондинки. Конечно, не в том, раз мы ушли от него. – В смысле водитель показывал заказ, и там было указано дом двадцать один, – пояснила я свой вопрос.

– Да, приходится ставить. Это новые дома, еще на карту не нанесли их. Вот и ставлю ближайший из доступных, иначе программа не позволит оформить заказ.

«Блин, как все просто! А я-то, дурочка, напридумывала себе всякого. Профессиональная деформация, не иначе».

Я чуть не стукнула себя по голове с криком: «Семен Семеныч!», но здесь обратила внимание на табличку на доме, мимо которого мы шли, ибо она благодаря своим размерам была отлично видна в свете фонаря, и осознала, что изумляться я буду этой ночью, похоже, часто.

– Какой загадочный поселок, – сказала я будто себе, но Дима, разумеется, переспросил. – Там номер дома неправильный. «Тридцать один» на табличке. Но это же твой, а мы идем мимо, так что… – развела я руками, на что Дима с удивлением заметил:

– С чего ты взяла, что это мой дом?

– Ну как? Ты же сам написал «тридцать один» в скайпе.

– Нет, мой дом тридцать четвертый. Мы почти пришли.

– Как же это? Я точно помню. У меня хорошая память на цифры. Можешь проверить в чате в своих исходящих.

– М-да? Знаешь, иногда нажимаю не туда. Цифры «один» и «четыре» рядом на нумпаде, друг под другом. Мог случайно ткнуть не туда.