Go to audiobook
– Спорим, я с ней пересплю? – лениво наблюдал за новенькой, которая только сегодня пришла к нам в группу. – За три дня.
Марк Волшин оценивающе глянул на девушку, которая что-то сосредоточенно писала в тетради, и насмешливо выдал:
– За три? Теряешь хватку. Здесь дел – максимум на два. Застенчивая тихоня. Наши ее сожрут и костей не оставят.
– Никто ее жрать не будет, пока я не скажу.
– Понравилась, что ли?
– Симпатичная. Фигуристая. Задница, как орех. Мне такие кобылки нравятся.
– Как же Ирка? Верховцева с тебя шкуру спустит, если до нее докатятся слухи, что ты опять с кем-то зажигаешь. Орать будет, как в прошлый раз
– Ерунда, – отмахнулся небрежно, – поорет и заткнется. А если ее что-то не устраивает – так я не держу, пусть катится на все четыре стороны.
– Тоже верно. Ты с ней и так долго продержался.
Новенькая тем временем слушала преподавателя и неосознанно грызла кончик ручки. Губы у нее красивые, сочные. Я бы нашел им другое, куда более приятное применение.
– Ну так что? Спорим?
Марк еще раз оценивающе скользнул по девчонке.
– Два дня и ни часом больше. Если не завалишь ее к третьей паре среды – значит, просрал.
– На что спорим?
– На желание, – хмыкнул он, явно придумав какую-то пакость.
– Идет.
Мы пожали друг другу руки.
– Игорь! – Марк позвал сидевшего впереди парня.
– Чего? – тот нехотя обернулся.
– Разбей!
– На что спорите? – тут же заинтересовался Медведев.
– На то, что Мерз до среды вдует новенькой.
Игорь обернулся на девушку, сидевшую в дальнем ряду:
– Ну не знаю… Темная лошадка. Не уверен, что целесообразно тратить свое время на…
– Разбивай давай! Философ хренов! – я цыкнул на него.
Медведев со всей дури тяпнул по нашим рукам, а заодно и по парте. Так громко, что препод обернулся и строго спросил:
– В чем дело?
– Простите, – ухмыльнулся Марк, – производственная травма.
Одногруппники тоже обернулись в нашу сторону: кто-то – недовольно хмурясь, кто-то – с улыбкой, а новенькая – с откровенным любопытством.
У нее большие, выразительные глаза. Серые, светлые, как зимнее небо за окном. Аккуратный, немного пухлый рот и вздернутый носик. Мне понравилась.
Наши взгляды пересеклись, и я подмигнул ей, улыбаясь своей фирменной улыбкой, от которой девки дуреют. Темные, тонкие брови удивленно взметнулись кверху, но взгляд она не отвела. Девочка не из робких, хотя с первого взгляда и не скажешь.
– Если вам неинтересно – можете покинуть аудиторию, – преподаватель продолжал сверлить нас суровым взглядом.
– Простите, – снова покаялся Марк, с трудом пряча улыбку, и мы присоединились к извинениям.
Лекция продолжилась.
Я вполуха слушал препода, а сам краем глаза наблюдал за новенькой. Она старалась, писала, но нет-нет да и поворачивалась в мою сторону, бросая украдкой заинтересованный взгляд. Похоже, это будет даже проще, чем я думал. Легкая добыча.
Едва дождавшись окончания пары, я схватил свою тощую изодранную тетрадь, сунул ее в карман куртки и направился к своей жертве, попутно показывая кулак приятелям, которые начали кривляться, изображая неприличные жесты. Придурки!
Девчонка торопливо складывала в рюкзак свои тетради, ручки и еще хер знает чего. Похоже, в нашей группе стало на одну зубрилу больше.
Одногруппники проходили мимо, бросая любопытные взгляды, но разговаривать с ней никто не спешил. Она держала дистанцию, и это все чувствовали. Правильно Марк сказал – темная лошадка. Группа, словно стая, присматривалась к ней, принюхивалась, пытаясь понять, что она из себя представляет, решая: принять, сожрать или просто игнорировать.
– Привет, – остановился рядом с ней, нацепив самую доброжелательную улыбку из своего арсенала.
Она замерла на миг, а потом медленно обернулась:
– Привет, – кивнула осторожно, рассматривая меня.
Да-да, любуйся, мне не жалко.
– Тебя Аня зовут, верно?
– Да, – легкая улыбка коснулась мягких губ.
– Меня Захар.
– Рада познакомиться.
А уж я-то как рад! Особенно тому, что вблизи она оказалась не хуже, чем издали. Красивая кожа с ровным совсем не зимним загаром, ресницы густые, длинные, маленькие ямочки на щеках, когда она улыбалась.
– Следующая пара у нас в другом корпусе. Если хочешь, могу проводить, – как бы невзначай предложил свою помощь.
Аня колебалась всего пару секунд, потом кивнула:
– Было бы здорово.
В этот момент проходящая мимо нас Ольга Рябова громко выразительно хмыкнула, окатив новенькую презрительным взглядом. Не сомневаюсь, через минуту об этом разговоре узнает Ирка и непременно закатит мне скандал из-за того, что я подкатываю шары к новенькой. Плевать. Я уже в игре, обратный отсчет пошел.
Пока мы брели ко второму корпусу, говорил в основном я. Аня по большей части молчала, сдержанно отвечая на мои вопросы и изредка улыбаясь. Улыбка у нее, кстати, красивая. Тот тип губ, которые взгляд к себе притягивают и словно напрашиваются на поцелуй. Мягкие, наверное, и почему-то мне казалось, что пахнут малиной.
Ничего, проверю. В самом скором времени.
Надо отдать ей должное – не тушевалась, не краснела, как девица не целованная. Даже когда поскользнулась на коварно припорошённом снегом льду и наверняка бы упала, не подхвати я ее вовремя, не начала мямлить, мяться. Только усмехнулась, поправила шапку, съехавшую набок, и дальше пошла, ненавязчиво высвободившись из моих рук.
На следующей паре я сел рядом с Аней. Взглядом парням, да и остальным, показал, что если сунутся – загрызу.
Медведев что-то сказал Марку, и оба пошло заржали. Рябова уткнулась в телефон и яростно строчила, то и дело сердито поглядывая в мою сторону. Явно донос стряпала, во всех красках расписывая подруге, какая я скотина. Плевать, пусть рассказывает. Если Ирка настолько глупа, чтобы выставлять претензии, то это ее проблемы. Я не ее собственность, и «долго и счастливо» с ней не планировал. Надеюсь, она это понимает. Хотя вряд ли. Слухи доходили, что она треплется, будто летом после выпускного мы с ней поженимся.
Хер. Большой, лохматый, с бычьими яйцами. После выпускного я уезжаю к отцу в Питер. Меня уже ждет новая работа, новая жизнь, и я утоплю любого, кто попытается встать на пути к заветной цели.
– Мерз, ты курсовую принес? – гаркнул Игорь на всю аудиторию.
– Забыл.
– Ну ё-мое! Мой вариант только у тебя. У кого я теперь списывать буду?
– У кого хочешь, – отмахнулся от приятеля и к снова обернулся к Ане.
– Мерз? – озадаченно переспросила она.
– Меранов Захар – сокращенно Мерз, – почтенно кивнул.
– А я подумала, что это сокращение от мерзавца.
Не без этого, но девочке Ане вовсе не обязательно знать об этом.
– Где преподаватель? – она выразительно посмотрела на часы. – Забыл о нас?
– Не переживай, придет. Николаич вечно задерживается.
– Ждем пятнадцать минут и уходим? – улыбнулась девушка, а я невольно улыбнулся в ответ:
– Не выйдет. Пробовали несколько раз сбежать – этот гад всегда появлялся на тринадцатой минуте.
– Продуманный мужик.
– Хитрожопый, – я подмигнул ей.
Аня снова улыбнулась и немного смущенно опустила взгляд в тетрадь. Я продолжал ее рассматривать, уже прикидывая, как будут смотреться ее волосы, намотанные на кулак. Как она будет кусать губы и закатывать глаза.
Я ей нравился. Это было видно невооруженным взглядом, сквозило в каждом жесте. В том, как она заправляла за ухо прядь темных волос, как неосознанно прикусывала нижнюю губу, как щеки заливал нежный румянец, когда смотрела на меня. Флиртовала аккуратно, ненавязчиво, а я подыгрывал, делал вид, что поддаюсь. Пусть думает, что одного взгляда не нее хватит, чтобы потерять голову.
Весь день крутился рядом с ней, оказывал внимание, старался быть заботливым, внимательным. Прямо мальчик-зайчик. Парни угорали. Я только исподтишка грозился придушить их. Хотя самому было весело. Анька велась, млела, заманчиво краснела и, казалось, не замечала никого, кроме меня.
Нежная, славная девочка-мотылек, попавшая в паутину циничного паука. Мне было не стыдно, не жалко. Осипова оказалась слишком плоской, неинтересной. Слишком сдержанной, слишком правильной, предсказуемой. Уверен, в ее воображении мы уже шли рука об руку к алтарю, и я, как истинный принц, преклонял колено пред ее красотой. Скукотень. На самом деле принц просто собрался хорошенько потрахаться. Разок – другой и идти дальше по своим делам, а что там потом будет с несостоявшейся принцессой, ему нет никакого дела.
…Вечером мы с ней вели активную переписку. Она писала, что лежит в кровати, читает новости и думает обо мне, а я писал, что грущу, смотрю в окно на звезды и в каждой вижу отражение ее глаз. На самом же деле мы с парнями отрывались в боулинге. Я выбивал страйк за страйком и попутно писал ей всякую романтическую хрень.
– Как дела с новенькой? – поинтересовался Волшин, наблюдая за тем, как я морщусь, пытаясь в жутких потугах родить очередной ванильный сгусток глупостей.
– Нормально.
– Успеешь? У тебя один день остался.
– Успею. Она уже тепленькая, уши развесила, потекла.
– Проверил? – загоготал он.
– По глазам вижу.
– А мне кажется, что она неженка-недотрога. – встрял Игорь, – ей прогулки под луной нужны и серенады под окном.
– Да плевать, чего ей там нужно, у меня свои планы.
И дольше чем на два дня она в них не задержится.
***
Следующий день был решающим. Я во что бы то ни стало должен завалить новенькую. Поэтому с самого утра был галантным, веселым, внимательным, что очень утомительно, учитывая то, как прошла моя ночь – веселье на всю катушку и три часа на сон. Обычно после такого я злой и угрюмый, как собака Баскервилей, но приходилось напрягаться, строить из себя сахарного принца, потому что сроки поджимали. Парни ржали и многозначительно переглядывались, Рябова по-прежнему строчила доносы своей подруге, а новенькая смотрела на меня со щенячьим восторгом в глазах.
В общем, с утра я был с ней на всех парах. Днем утащил ее в маленькую кафешку при универе. А вечером пригласил погулять.
Аня согласилась.
Мы гуляли, я нес какой-то откровенный бред, она глупо над ним смеялась и краснела от каждого взгляда на мои губы.
Я в это время прикидывал, где лучше ее хорошенько «выгулять». Ехать ко мне – не вариант. Я к себе девок никогда не водил и не собирался. Тащиться к ней в общагу – тоже сомнительное удовольствие. Там знакомые на каждом шагу – не отвяжешься.
– Давай в универ зайдем? – дыхание на морозе клубилось белым облаком.
Анька шмыгнула покрасневшим носом и удивленно спросила:
– Зачем?
– Я забыл тетрадь.
– Завтра заберешь, – девушка беспечно пожала плечами.
– Мне надо готовиться.
Что за бред я нес? Неужели поверит?
– Хорошо, – покорно согласилась. Поверила. Вот простофиля! – Как нас пустят? Уже восемь вечера.
– Последняя пара еще идет, секции работают. Так что вечерняя жизнь в универе бурлит, – отозвался я и бесцеремонно взял девушку за руку. Заметив ее удивленный взгляд, галантно пояснил: – Там скользко.
Рыцарь, мать вашу.
Мы дошли до главного корпуса и проскочили к центральной лестнице мимо охранника, занятого беседой с третьекурсницами.
– Где ты ее оставил?
– В кабинете. У заведующего кафедрой.
– Так все закрыто, наверное… – Аня с сомнением взглянула на меня.
– У меня есть ключ.
– Ключ?! Откуда?!
– Не спрашивай.
Рассказывать о том, как у меня появился дубликат ключа от кабинета одного из заведующих, я не собирался. Это мое личное дело, и посвящать в него едва знакомую девицу не было ни малейшего желания.
Лифт не работал, поэтому пришлось подниматься пешком на пятый этаж. Аня запыхалась, расстегнула куртку, стянула шапку, и ее шоколадные волосы шелковой волной легли на плечи, отчего хрен у меня в штанах радостно дернулся.
На этаже горел тусклый свет. Все аудитории закрыты, и ни одного человека.
– Сюда, – подвел ее к двери, на которой красовалась табличка «Заведующий кафедры такой-то». Пока я шуршал ключом в скважине, Аня стояла рядом и нервно озиралась по сторонам. – Заходи, – я пропустил ее вперед, сам вошел следом и бесшумно прикрыл дверь.
Девушка сделала несколько шагов в темноту, остановилась, прислушалась.
– Свет включи, а то долго будем твою тетрадь искать, – прошептала она, не оборачиваясь.
От ее тихого, хриплого шепота у меня волосы на загривке поднялись.
– А мы сюда разве за тетрадью пришли? – со спины вплотную к ней подошел и прошептал, склонившись к уху.
– Зачем же тогда? – Аня медленно обернулась.
В глазах горели завораживающие отблески уличных фонарей. Хоть я с ней и на спор, но внезапно захотелось поцеловать.
– Ты знаешь… – склонился, едва касаясь своими губами ее.
Малина. Сладкая. Дурманящая. Сводящая с ума.
Аня замерла, задержала дыхание, но не отступила. Невероятно, но я слышал, как бешено бьется ее сердце, чувствовал, как вся она гудит, словно натянутая струна.
– Захар, – начала было она, но я не дал договорить.
Зарылся руками в волосы и к себе притянул, впиваясь в мягкие губы поцелуем. Девушка задрожала, подалась навстречу и обвила мою шею руками. Попалась. Марк может утереться. Только в данный момент мне было плевать на спор. Кровь в жилах закипела, и я уже не мог ни о чем думать, кроме гибкого тела в своих руках. Подхватил ее за задницу и усадил на стол заведующего кафедры.
– Я… – она задыхалась, – это неправильно.
Плевать мне на правила. Хочу ее здесь и сейчас. Ни на миг не отрываясь от сладких губ, буквально вытряхнул ее из джинсов. Подтянул к себе ближе, прижимая к себе, давая почувствовать, насколько возбужден.
– А если кто-то…Ох…
Это я до груди ее добрался. Кофту задрал, лифчик книзу сдернул и припал губами к острому, напряженному соску. Девушка выгнулась в моих руках с тихим стоном, открываясь навстречу. У меня аж в голове зашумело. Ведьма! С трудом справился с ремнем на брюках, кое-как вытащил из заднего кармана пакетик с презервативом.
– Захар, ты уверен…
Да уверен я, уверен! Снова к себе подвинул, членом поводил по мокрой промежности и одним толчком погрузился внутрь.
Зашибись!
Анька задрожала, выгнулась и, по-моему, сразу кончила. Отзывчивая, зараза. Давно у меня такого не было. Трахал ее в полном молчании, и с каждым мигом все больше хотелось. В голове ни одной мысли, вся кровь стекла ниже пояса. Аня сдерживаясь изо всех сил, цепляясь за мои плечи, жадно трогая грудь, живот, ловя каждое движение. Иногда с губ все-таки срывались стоны, но я ловил их поцелуем.
По венам бежал чистый адреналин. В универе, на столе жестокого препода, с девчонкой, на которую поспорил, и о которой завтра даже не вспомню. Огонь! Внутри, снаружи, вокруг нас.
Трахал, как ненормальный, и от каждого движения ловил дикий кайф. Даже если бы сейчас кто-нибудь ворвался в кабинет, я бы не смог остановиться.
Внезапно Осипова уткнулась мне в грудь и глухо зарычала, впиваясь острыми, как у кошки, когтями в мое бедро. Я почувствовал, как она сжимает мой член внутри себя, сильно, почти до боли, и не мог больше держаться. Еще несколько движений, несколько толчков – и вспышка острого удовольствия в паху.
Едва дыша, замерли, цепляясь друг за друга, пытаясь прийти в себя.
– Спасибо, – Аня нежно поцеловала меня в губы и отстранилась.
Я чуть не ляпнул «не за что, приходи еще», но вовремя прикусил язык. Не то чтобы я страдал джентльменскими порывами и романтической хренью, просто скандалить прямо сейчас не было никакого желания – внутри приятная дрожь, на губах все еще ее вкус.
Пусть девочка порадуется… До завтра. А там я ей объясню, что к чему.
– Привет, Анют, – весело проворчала Аллочка.
Алла – двоюродная сестра моей матери – работала в универе секретарем на одной из кафедр. Умом она никогда не блистала, ответственностью не отличалась, на работу то и дело приходила с опозданием. Поговаривали, что она спит с проректором по науке, поэтому всем приходится смотреть сквозь пальцы на ее выходки. Именно она подергала за нужные веревочки, когда встал вопрос о моем переходе в другое учебное заведение. Помогла перевестись быстро и без геморроя и выбила блатную – без соседей – комнату в общаге.
– Все хорошо, тетя Алла, – усмехнулась я, усаживаясь напротив нее.
– Ань, ну сколько можно? Я просила не называть меня тетей! – возмутилась она. – Я всего на семь лет старше тебя!
– Мне просто нравится, как ты сердишься.
– Зараза, – беззлобно ухмыльнулась она, – принесла документы?
– Да, – я передала ей конверт, в котором лежали недостающие бумаги.
Родственница все проверила и удовлетворенно кивнула:
– Ну все. Теперь ты официально зачислена. Не знаю, зачем тебе потребовалось срываться с места за полгода до окончания учебы, но добро пожаловать.
– Спасибо.
– Так почему ты перешла? – тетка всегда была очень любопытной.
– Просто поняла, что больше не хочу учиться там. Не мое.
– А здесь твое?
– Понятия не имею. Но дело сделано.
– Чудная ты, Анька. Смелая на всю голову, – по ее интонации сложно было понять, ругает она меня или восхищается.
– Что есть, то есть.
– Как тебе группа?
– Группа, как группа. Ничего особенного, – я плечами пожала.
Аллочка посмотрела на меня слегка удивленно.
– Нормальная? – вскинула татуированные брови. – Это ты про сборище этих сволочей?
Тут пришла моя очередь удивляться:
– Сволочей? Ни одной не заметила.
– Это самая сложная группа во всем универе. Преподы ждут не дождутся, когда все они защитятся и свалят в светлое будущее.
– Да? Мне они показались довольно приятными.
Особенно один из них. Красивый обходительный парень, с глазами цвета стали.
– Ключевое слово – показались, – безжалостно отрезала Алла, – костяк в ней неизменный, но после первого курса вылетело трое. К ним несколько раз пробовали добавить новичков, чтобы закрыть состав, но всех сжирали. Смогла удержаться только одна девчонка. Отличница, по конференциям бегает, наукой занимается. Дает всем списывать. Поэтому и не тронули. Всех остальных выжили. Кого подставили, кого просто смяли… Что ты хмыкаешь? Я тебе вещи серьезные рассказываю! – возмутилась она.
– Ерунда какая-то. Если бы они действительно были такими, их бы вызвали на ковер к ректору и хорошенько пропесочили, – именно так делали в прежнем универе с зарвавшимися студентиками.
– Поверь, их проще допинать до защиты и выпустить, чем перевоспитать.
– Ладно, допустим, что-то такое есть. Но зачем ты мне эти ужасы рассказываешь? Да еще с таким зловещим видом? – подозрительно глянула на тетушку.
– Затем, что я тебя знаю, – жизнерадостная Алла больше не улыбалась. – Я не шучу, Ань. Одногруппники могут чертовски сильно осложнить тебе жизнь. Не нарывайся. Полгода отсиди тихо – и будет тебе счастье.
– Да ну тебя.
– В общем, я предупредила, а дальше решай сама. Ты девочка большая, самостоятельная. Справишься.
– Конечно, справлюсь, – я поднялась с протертого стула, – ладно, мне пора бежать, тетушка Алла. Скоро пара начнется. – Она зашипела и кинула в меня карандашом, а я с хохотом выскочила за дверь, едва не свалив с ног бедного преподавателя. – Простите! – прокричала уже на ходу и припустила к лестнице. Мне нужно было на третий этаж.
Если честно, то я не поверила словам родственницы. Обычная группа. Ничего особенного. Не думаю, что у меня с ними будут проблемы.
Хотя…
Одна уже есть.
И в этой проблеме я виновата сама.
Тот парень. Захар. Со смешной кличкой Мерз. О был так мил, так обходителен, так нежен и одновременно не сдержан. Такой хороший, внимательный.
А я его использовала.
Мне просто хотелось секса. Без обязательств, без долгих прелюдий и романтической чепухи, без отношений. Я просто устала из-за переезда и перевода, и хотела расслабиться.
Расслабилась. Но вместо облегчения получила неспокойную совесть.
Нельзя так. Неправильно.
Вдруг он влюбился? Что тогда делать?
В общем, решила, что честнее будет во всем признаться и поставить точку прямо сейчас. Пока наши недоотношения не зашли слишком далеко и не причинили бедолаге боль.
***
Моя новая группа стояла на третьем этаже возле одной из аудиторий. Кто-то разговаривал и смеялся, кто-то копался в телефоне, кто-то со скучающим видом прохаживался туда-сюда. Ну и что в них такого особенного? Группа как группа. Ничем от других не отличается.
Захара я увидела издалека. Он стоял возле окна со своими приятелями. Темноволосый – Марк. Рыжий, конопатый – Игорь. Во рту пересохло, дыхание перехватило, и сердце громыхало, как ненормальное, пока я шли к ним, не отрывая взгляда от широкой спины. Не люблю я такие разговоры. Очень не люблю.
– Захар, привет! – подскочила к нему. – Нам надо поговорить.
Услышав мой голос, он замер, а потом медленно обернулся. От его взгляда в груди тревожно забилось сердце. На красивых губах не было приветливой улыбки. Ухмылка. Холодная, циничная. В серых глазах – бескрайний океан льда:
– Ну, привет, новенькая.
***
– Эммм…все в порядке? – спросила неуверенно я.
– У меня – да. У тебя – понятия не имею, – равнодушно ответил парень.
Я его не узнавала. Будто кто-то другой поселился в теле человека, который еще вчера казался очаровательным, внимательным и нежным.
– Что-то случилось? – я сделала еще одну попытку разобраться в происходящем.
Но Мерз в ответ лишь вскинул темную бровь и ухмыльнулся. У меня аж зубы заломило от нехороших предчувствий.
«Они сволочи, Ань. Сволочи», – весьма некстати в памяти всплыли слова Аллочки.
Я растеряно осмотрелась по сторонам. Большая часть группы была занята своими делами и не обращала на нас никакого внимания, но закадычные друзья Меранова, не скрываясь, наблюдали за нашим разговором.
Под их взглядами было ощущение, будто иду мимо стаи диких собак. Я подобралась и сиплым от волнения голосом произнесла:
– Захар, нам надо поговорить. Срочно.
– О чем?
– Это личное.
– Личное? – наигранно удивился. – У нас с тобой разве есть что-то личное?
– Захар….
Я была обескуражена, растеряна и не понимала, какая муха его укусила.
– Она, наверное, о том, что было вчера, – встрял Марк. – о том, как ты ее на столе…
Какого хера?!
– Это что? – кивнула в сторону Волшина.
– Ничего особенного, – Меранов пожал плечами.
– Ты обо всех своих похождениях ему рассказываешь?
– Нет. Только о тех, которые на спор.
– На спор?
Его слова, как обухом по голове. Этот мерзавец поспорил на меня?! На то, что трахнет по-быстрому новенькую? Вот скотина! И ведь как хорошо сыграл! Я ничего не заметила, не почувствовала. Еще металась, переживала, думала о том, как бы его не обидеть. Дура! И что теперь делать?
Здравый смысл нашептывал: молчи, Аня. Молчи. Пусти слезу, закричи «как ты мог?!» и уйди. Так будет проще. Так будет правильно. Пусть утрется свои спором. Порадуется своей никчемной победе и отвалит. Тебе нет никакого дела до этого мерзавца. Перешагни и иди дальше.
Я почти созрела так поступить, но…
Наши взгляды пересеклись, и у меня внутри что-то щелкнуло, разбилось с тихим звоном. Вместо того чтобы убежать, я подступила к нему и крепко обняла. Мерз напрягся, моментально превращаясь в каменное изваяние.
– Слава богу… Это лучшая новость за сегодняшний день, – смачно поцеловала его в щеку, оставляя на коже след от розового блеска, – я уж подумала, что ты в меня влюбился и не знала, как от тебя отделаться. Спасибо, дорогой.
Едва сдерживая ядовитый сарказм, ласково потрепала его по небритой щеке.
Захар перехватил мою руку и с силой сжал запястье. Я даже бровью не повела. Смотрела на него и беспечно улыбалась, краем глаза замечая, как остальная группа разворачивается в нашу сторону.
– Что за бред?
– Почему бред? Переезд, перевод, устройство на новом месте… Я просто устала и хотела скинуть напряжение, – чистая правда. Ни слова вранья, и Мерз это почувствовал.
Никогда в жизни не видела, чтобы так быстро менялись глаза. Секунду назад были цвета стали, а потом – бах! – темнее грозовой тучи.
Разозлился.
– Вот это поворот! – изумленно присвистнул Игорь.
– Что такого? Я хотела – я получила. Все просто, – снова обернулась к Захару: – Только боялась, что ты влюбился и плакать будешь, когда дам от ворот поворот. Но видишь, как все здорово сложилось. И развлеклись, и спор выиграл. Надеюсь, что-нибудь полезное?
Трудно улыбаться, когда внутри все кипит, но я справилась. Выдержка у меня отменная. Главное, чтобы пар из ушей не повалил.
– И ты, значит, решила «отдохнуть» именно со мной? – у него тоже выдержка неслабая, но желваки на скулах выдавали истинное состояние.
Мерз был в ярости. И снова у меня был шанс заткнуться, и снова я им не воспользовалась:
– Спрашиваешь, почему именно ты? – теперь моя очередь цинично ухмыляться. – Да потому что ты оказался самым доступным. Как бургер в общепите. По щелчку в полной боевой готовности. Бери – не хочу. Да еще и сам лип, как банный лист к заднице. Грех не воспользоваться. Прости, если оскорбила твои возвышенные чувства, – закончила с притворным сочувствием. Кто-то из группы ахнул, остальные ошалело притихли, а Мерз впился в меня таким взглядом, что, казалось, кожу живьём сдирает. – Ну-ну, Меранов. Не стоит так нервничать. Ты тоже не в накладе остался, – подмигнула ему и с улыбкой пошла в аудиторию, чувствуя, как на меня все смотрят.
Молодец, Анечка. Ты только что получила смертельного врага. Он этого не простит.
***
Пара была сдвоенной. Три с половиной часа монотонного бубнежа.
Я сидела на первой парте крайнего ряда и изо всех сил делала вид, что мне интересно, что эта лекция – лучшее, что могло произойти в моей скудной на события жизни. На самом деле внутри кипел сумасшедший коктейль.
Обида. Куда же без нее? Да и как-тут не обидеться, когда на тебя внаглую спорят?
Злость. По той же причине. Я уже придумала десяток способов отомстить – начиная от физической расправы, заканчивая изощренными моральными пытками.
А еще страх. Напряжение такое, что кишки сводило. Потому что это – только начало. Дальше будет хуже. В глазах у Мерза я прочла обещание жестокой расправы.
Я боялась не его – видела и пострашнее. Боялась того, что моим мечтам о спокойной жизни придет конец, а ведь именно за этим сюда и приехала.
Сидела, писала за преподом, а по спине скользили чужие настороженные взгляды, доносились обрывки фраз, брошенных шепотом. Группа насторожилась, притихла.
Пока. До тех пор, пока мерзавец не отдаст команду «фас». Черт. Не хочется-то как. Лучше бы смолчала. Пять минут позора, и дальше с поднятой головой. А теперь что?
За десять минут до конца пары в аудиторию заскочил взъерошенный первокурсник.
– Осипова кто? – гаркнул, как петух на заборе.
– Ну я, – отозвалась настороженно.
– В канцелярию! – и убежал.
Преподаватель, поймав мой вопросительный взгляд, утверждающе кивнул, отпуская. Я торопливо покидала в рюкзак свое барахло и выскочила из аудитории, чувствуя, как меня провожают холодными взглядами. Аж передернуло…
– Ань, – ко мне подскочила Аллочка, – нужна твоя подпись. – Здесь, здесь и здесь.
Натыкала наманикюренным пальцем в бумагу.
– Что это? Завещание? Или почку свою передаю в пользу науки?
– Ха-ха. Смешно. И где только таких шутниц делают, – проворчала она, – подписывай. Я подсуетилась и всунула тебя в одну программу. Прибавка к стипендии не помешает.
– Обожаю тебя! – поставила размашистую подпись в нужных местах. – все? Могу идти?
– Да, – согласилась Алла, но спустя миг нахмурилась, – у тебя все в порядке?
– С чего такие вопросы?
– Когда уходила, была бойкая и звонкая, а сейчас ты нежно-зеленого цвета.
– Не преувеличивай.
– Даже не думала. Так что стряслось?
Я невесело усмехнулась:
– Ничего. Просто ты была права. Они – сволочи.
Один-то точно, но, чувствую, что и остальные на подходе.
– Ань, – простонала она, – я же просила! Неужели так трудно было сидеть тише воды ниже травы?!
Я только плечами пожала.
– С кем хоть сцепилась? Небось, лопатой поправила корону одной из местных королев?
– Не совсем. Скорее, королю, – промямлила смущенно и, видя встревоженный взгляд, пояснила: – с Мерановым накладка вышла.
Она подавилась и закашлялась, да так что слезы из глаз побежали.
– Шутишь? – хрипела, пока я дубасила ее ладонью по спине.
– Если бы…
– И что не поделили? Ты наступила ему на любимую мозоль?
– Почти. Я с ним сначала переспала, а потом выставила посмешищем на глазах у всех.
Алла замолчала. Тихо села на стул, подперла щеку кулаком и смотрела на меня огромными-преогромными грустными глазами.
– Анечка, – наконец, выдала шепотом, – тебе конец. Он у них как царек. Шерхан. А все остальные – его верные шакалята.
– Я уже поняла.
– Поняла? – прошипела она. – Лучше бы ты мои слова поняла! Когда я говорила, чтобы ты сидела ровно на своей упрямой попе и ни с кем не связывалась!
– Поздно, Алл. Это уже произошло. Так что, – печально развела руками, – буду действовать по ситуации. Надеюсь, он…
– Ты действительно с ним переспала? – Алла все никак не могла поверить в реальность происходящего. Заметив мой утверждающий кивок, тотчас вскинулась: – Зачем?! И почему именно он?!
– Настроение такое было. Хотелось очень. А он миленьким показался.
– Миленьким?! Хотелось?! Мало тебя мать порола. Ох, мало! Ремнем армейским надо было! С пряжкой! Чтоб сидеть не могла неделю. Месяц! Хотя можно и сейчас этот пробел восполнить. Чтобы не лезла куда не следует. Хотелось ей!
Лезть куда не следует – мое призвание. Тут уж пори, не пори – все равно ничего не изменишь. Если рядом возникает место, в которое лезть нельзя, то я непременно туда залезу. Можно не сомневаться.
– Ладно, не ворчи. Разберусь.
– Как ты разберешься? Меранов тебе теперь жизни не даст.
Вспомнились глаза цвета грозовой тучи. Красивый парень, и трахается здорово, но мерзавец до мозга костей. Не зря такую кликуху заработал. Зубы свело от дурных предчувствий, но я смогла ободряюще улыбнуться родственнице:
– Не переживай. Я справлюсь. Обещаю.
Сама я в свои обещания не верила, и чем дольше думала, тем четче понимала, что меня ждут очень долгие и сложные полгода.