Read the book: «Апельсиновый джем со вкусом рыбы»

За поворотом открывался вид как с почтовой открытки. Маяк стоял на самом краю каменистой насыпи, волны бились о скалы и плевались брызгами на его подножие.

Автомобиль плавно затормозил за несколько метров от входа. Водитель и два пассажира некоторое время смотрели на пейзаж и молчали.

– Надеюсь, нам не придется включать его и все такое. Я на это не подписывалась, – первой нарушила тишину Алина.

– Брось, все рабочие маяки давно автоматизированы! – Артем за рулем потянулся, размял уставшую после долгой дороги спину. – Давайте посмотрим, что там внутри, а потом разгрузимся. Смотритель обещал все подготовить, но кто его знает. Может, успеем дернуть его обратно, если что-то не так.

Он первым вышел из машины. С облегчением выпрямился и посмотрел на белую башню, увенчанную острым шпилем. Чайки носились вокруг маяка, подхватываемые порывами ветра, отчего траектория полета у них выходила неестественно рваной.

– Надеюсь, оно того стоит, – Алина вылезла из салона следом, прижимая к себе сумку и чехол с фотоаппаратом. – Потому что я пропускаю воркшоп у Полянского. А с ним и кучу новых заказов.

Девушка достала «Никон», сняла крышку с объектива и посмотрела в видоискатель, прицеливаясь. Сдула упавшую на лоб челку, недовольно фыркнула.

– Ты за неделю здесь таких крутых кадров сделаешь, что впору будет в National Geographic идти работать, а не свадьбы снимать! – пошутил Артем и заглянул в машину, где все еще сидел Игнат. – Ты тоже выходи, время идет. Успеешь налюбоваться, а мне еще обратно по темноте ехать. Дорога сам видел. Обратно в два раза медленней придется ехать.

Игнат выбрался из автомобиля. Ноги затекли за несколько часов, а еще подташнивало от тряски по каменистой дороге. Он посмотрел на жену – Алина ловила в объектив приземлившуюся на прибрежный валун чайку. Птица косилась на девушку желтым глазом. Игнат подошел ближе, и чайка, испуганная его приближением, шумно вспорхнула вверх.

– Ну блин! – Алина раздраженно опустила фотоаппарат. – Обязательно было все портить?

– Я же не нарочно, – Игнат примирительно улыбнулся, но Алина нахмурила брови.

Артем направился ко входу, косолапя на колючей гальке, сплошь покрывавшей берег. У дверей порылся в карманах куртки, достал ключи и позвенел ими над головой, приглашая супругов идти за ним.

Жилая пристройка маяка смотрелась как казарма. Две кровати со стопкой сложенного белья на каждой, простой деревянный стол, два сквозных стеллажа, холодильник, электрическая плитка.

– Да уж! – Алина обвела помещение взглядом. – Жуть как романтично. А там что? – Она кивнула на дверь в стене.

– Лестница на маяк, – с готовностью отозвался Артем. – Вообще туристам туда без смотрителя нельзя, но для вас я выторговал исключение. Так что не хулиганьте особо.

Он снова потряс в воздухе связкой ключей и подмигнул Алине. Девушка заулыбалась.

– Представь: ночь, луч света бродит по морю. А ты стоишь и смотришь на воду с башни, в руке бокал шампанского … – продолжил Артем, но Игнат резко прервал его, выхватив ключи:

– Поняли уже, спасибо. Пойдем за ящиками, Алина пусть тут посидит.

Мужчины вышли и направились к машине.

– Слушай, – осторожно начал Артем, – ты это, полегче. Я для тебя стараюсь. Романтическую атмосферу создаю. Видно же, что она от этой затеи пока не в восторге.

Игнат пнул гальку. Мелкие камешки разлетелись из-под подошвы.

– Не обижайся. Я после того случая вообще дергаюсь, когда на Алинку кто-то старше десяти лет смотрит.

– И даже я? Брось.

Игнат хмуро взглянул на друга, а потом снова уставился себе под ноги. Артем покачал головой:

– Ну подумаешь, потанцевала с кем-то в клубе. Она же девчонка совсем, двадцать один год. Всего пару лет в городе, школу только закончила, и сразу замуж. Ты своей ревностью только хуже делаешь. Серьезно, хватит ее воспитывать, бабы такое не любят. Если тебе совсем невмоготу, давай запишем вас обоих к семейному мозгоправу. Или в тренажерный зал походи. Во-первых, нагрузки отвлекают от плохих мыслей, во-вторых, тебе и правда подкачаться не помешало бы.

– Нормально все! – Игнат остановился, глубоко вдохнул морской воздух, а потом шумно выдохнул. – Неделя без этих ее съемок, тусовок, и наладится.

– Ну, как скажешь, – Артем открыл багажник и стал выгружать картонные коробки. – Вот с этой, с красным скотчем, осторожнее. Там бухло. А эти, – Он кивнул на коробки крупнее, отмеченные синим, – хоть ногами пинай. Консервы, ничего с ними не будет.

– Надеюсь, не рыбные? У меня аллергия на рыбу, ты помнишь?

Артем посмотрел на него укоризненно:

– Обижаешь. Тушенка, овощи, варенье. Наташка на базе закупалась для детского лагеря, и вам заказала заодно. Поставщик проверенный, не отравитесь. И никакой рыбы, разумеется.

– Да я пошутил, Тема, – Игнат подхватил сразу две коробки, и развернулся к маяку. – Спасибо тебе, правда. За то, что все организовал, ну и вообще. За поддержку.

Артем кивнул. Достал из багажника увесистый чемодан на колесиках и поволок по каменистой насыпи.

Управились за двадцать минут. Алина окинула взглядом гору коробок, вздохнула и принялась расставлять вещи по полкам. Игнат сел на кровать, чтобы унять дрожь в мышцах после нагрузки, и наблюдал оттуда за каждым движением жены.

– Коробки с молоком в холодильник убери, – не выдержал он. – Скиснет же, тут натоплено.

Девушка замерла с упаковкой в руках. Поджала губы, сдерживаясь, молча послушалась.

– Вроде ничего не забыли! – Артем переключил внимание на себя и демонстративно вытер со лба пот. – Как договаривались, я ровно через неделю за вами вернусь.

– Спасибо еще раз, дружище. Буду должен.

– Не уверена, что я тут неделю выдержу, – фыркнула Алина.

Игнат снова нахмурился, и Артем поспешил попрощаться:

– Ладно, голубки, если что на связи.

– Пока! Наташке привет! – Игнат встал, закрыл за ним дверь и вернулся к Алине. Девушка старательно игнорировала его, разглядывая содержимое своего чемодана: пара платьев, купальник, комплект кружевного белья. От Игната не укрылось, как она стыдливо прикрыла его ноутбуком, словно не хотела, чтобы муж увидел.

– Койки сдвинем? – не удержавшись спросил Игнат. – Или тут тоже раздельно спать будем?

– Как хочешь, – Алина тряхнула кудрями, накрутила прядь длинной челки на палец, потом заправила за ухо. Игната эта ее манера всегда возбуждала. Захотелось обнять, уткнуться носом в волосы, в шею. Он с трудом сдержался. Позже. После случившегося в клубе Алина не подпускала его к себе. Последняя попытка близости закончилась истерикой и скандалом. Уединение в таком романтическом месте должно было ослабить напряжение между ними, по крайней мере, Игнат на это надеялся.

Оставив девушку дальше разбирать вещи, он решил пройтись по берегу. Проверил телефон. Слабая связь пробивалась только на возвышенностях. «Так даже к лучшему», – сказал Игнат сам себе. Все дела фирмы он оставил на Артема. Надежный партнер, не подведет. И хороший друг. Стало немного стыдно за вспышку ревности по приезде сюда. Артем никогда бы так с ним не поступил. Со школьной скамьи дружат все-таки.

Игнат подошел к береговой кромке, позволяя накатывающим волнам облизать носки кроссовок. Потом наклонился и коснулся пальцами воды. Море было теплым, но не настолько, чтобы захотеть купаться. Колючий ветер, беспрерывно треплющий волны, как будто подгонял приближающуюся осень. «Купальник Алине явно не пригодится», – мелькнула мысль. – «А жаль».

Он прошел вдоль берега еще метров двадцать и приметил отвесную скалу. Небольшую, метра два, но выбивающуюся из ландшафта – сплошь песок и крупные валуны. Со стороны моря скалу огибала заводь, в глубине которой притаилась небольшая пещера. Заинтригованный, Игнат сполз по прибрежным камням, рассчитывая спуститься на тонкую полоску насыпи, но неожиданно оказался в воде по колено. Чертыхнувшись, хотел было вернуться обратно, но замер.

Из пещеры доносился протяжный низкий гул, похожий на звук духового инструмента. «Должно быть, ветер», – сообразил Игнат. – «Заблудившийся ветер. Красиво звучит. Поэтично. Надо будет рассказать Алине».

Он подошел ближе, включил фонарик на телефоне, посветил внутрь. Пещера оказалась больше, чем виделось снаружи, размером с целую комнату. Стены были гладко обкатаны волнами. «Должно быть, затапливает во время прилива», – решил Игнат и дальше лезть не стал. Стоило вернуться на маяк и проверить, как там Алина.

Но подняться обратно на валуны оказалось непросто. Мокрые кроссовки скользили, руками уцепиться было не за что. Игнат занервничал. Попробовал еще раз, потом достал телефон, чтобы позвонить Алине. Если она подаст руку, он легко выберется. Заодно и помирятся, ведь сложно злиться на человека, попавшего в беду. Но индикатор сети показал предательский крестик, и Игнат, ругнувшись, сунул мобильный обратно в карман джинсов. Огляделся, решил: «по воде до песчаного берега – как вариант, хотя при такой погоде не очень приятный».

Тем временем ветер усилился. Игнат почувствовал, как стынут ноги. Гул в пещере стал громче. К нему прибавился новый призвук, от которого волосы на теле встали дыбом. Игнат инстинктивно отпрянул от камней и, быстро загребая ногами воду, двинулся прочь из заводи. Через полтора метра вода дошла до пояса, потом до плеч. Игнат поплыл, чувствуя, как давит на грудь, а ногу вот-вот скрутит судорогой. Наконец показалась отмель. Оказавшись на суше, Игнат громко чертыхнулся. Достал из заднего кармана мокрый телефон. Аппарат не включался. Размахнувшись, Игнат выбросил его в море, а потом, прихрамывая, побрел в сторону маяка. Все мышцы болели.

***

Алина встретила его на пороге.

– Ну как водичка? – саркастично спросила она.

– Отлично. – Игнат стащил с себя мокрую одежду, бросил грудой на полу. Потом голышом упал на кровать, раскинул руки и замер, глядя в потолок. – Хочешь, иди сама попробуй.

– Ну уж нет, спасибо, – Алина брезгливо выдернула из-под него стопку своей одежды, которую не успела разложить по полкам, отряхнула. – Серьезно, что с тобой случилось?

– Поскользнулся и упал, – соврал Игнат. – На берегу. Телефон потерял, кстати. Плавает теперь где-то, развлекает рыб.

– Вот же, – сочувственно протянула жена. – Сейчас я тебе сухую одежду найду. И чайник поставлю. Не хватало еще, чтобы у тебя температура поднялась. Что мне тут с тобой больным делать? И так невесело.

«Как-то хреново началась романтическая неделя», – тоскливо подумал Игнат, наблюдая, как Алина пытается включить электрическую плитку с выражением омерзения на лице. А вслух сказал:

– Может, ну его, чай? У нас алкоголь есть. Лучше согреет.

– А давай! – девушка с облегчением оставила плитку в покое и потянулась к коробке, обмотанной красным скотчем. – Но бокалов нет. Только железные кружки.

– Как в пионерском лагере, – попытался пошутить Игнат, но тут же отругал себя и сел на кровати. Откуда ей знать, что такое пионерский лагерь, она даже развал Союза не застала. Только лишний раз напомнил про разницу в возрасте. – Или как в походе. Ты когда-нибудь ходила в поход?

– А мы сейчас с тобой где? – Алина протянула мужу эмалированную кружку с плещущимся на дне коньяком. – Это не пятизвездочный отель, так что…

– Зато представляешь, как обзавидуются твои подружки, когда выложишь фотки с маяка. Я тебе на закате фотосессию устрою, хочешь? Прямо там, – он кивнул на стену с дверью, за которой начиналась башня маяка.

– Хочу, – Алина села рядом, отхлебнула из своей кружки, и вдруг рассмеялась. – Вот уж действительно, ожидание – реальность. Главное, чтобы по фоткам никто не понял, насколько тут убого.

– Знаешь, стоила эта поездка как-то не убого, – не сдержался Игнат. – В следующий раз не буду оригинальничать, просто куплю банальные выходные в Париже, чтобы как у всех.

– Ладно тебе, – примирительно ответила девушка, – не пыхти. Маяк так маяк. А Париж уже у всех был, ты прав.

***

Вечер прошел на удивление безмятежно. Совместными усилиями они приготовили ужин на электрической плитке, на закате прогулялись вдвоем. Алина поснимала чаек над морем и маяк с разных ракурсов. Игнат немного расслабился. Лежа в кровати осторожно погладил жену по спине в надежде, что она повернется. Но Алина крепко спала или старательно делала вид.

Посреди ночи он проснулся, как от толчка, и на секунду показалось, что снова слышит тот же звук, как из пещеры. Тело покрылось испариной. Игнат напряг слух, но в комнате стояла тишина. Только волны, окатывающие подножие маяка, шуршали снаружи. Он посмотрел на лежащую рядом Алину – девушка ровно дышала, чуть приоткрыв пухлый рот. Игнат подавил желание снова дотронуться и не сводил с нее глаз, пока не уснул.

До завтрака Алина убежала снимать рассвет. Игнат сварил кофе в турке, потом открыл дверь в башню и поднялся с кружкой по винтовой лестнице. Из комнаты с прожектором открывался вид на побережье. Море колыхалось, перебрасывая белую кромку пены с волны на волну.

«Может, Артем и прав, стоит записаться в спортзал. А вот мозгоправ ни к чему, – подумал Игнат, разглядывая тонущую в дымке линию горизонта. – Все дело в Алинке. Боюсь за нее, вот и все. Молодая, красивая, почти не испорченная большим городом. Кто ее защитит, если не любящий, опытный муж? Ничего. Повзрослеет, поймет».

А вот и она, бредет вдоль береговой линии с фотоаппаратом наготове. Игнат залюбовался тем, как рассветные лучи обнимают точеную фигуру в легком цветастом платье. Алина остановилась, приблизила лицо к видоискателю и сделала еще несколько снимков. А потом двинулась дальше, в сторону скалы с заводью и пещерой.

При воспоминании об этом месте у Игната почему-то зазвенело в ушах. Он спустился в жилую пристройку, оставил недопитый кофе на столе. Быстро оделся – кроссовки еще не высохли, но он не обратил внимания.

Алины нигде не было видно. Игнат почти бежал к скале, борясь с одышкой и увязая в морской гальке. Объяснить свой страх он не мог. Что-то животное, инстинктивное, велело держать жену подальше от этого места. Интуиции Игнат привык доверять. У камней, с которых вчера спрыгнул в воду, он остановился, и прислушался. Ветер снова гудел в пещере, как будто кто-то дул в гигантский геликон. Еще громче давило на уши собственное тяжелое дыхание.

– Алина!

Крик вышел слабый, легким не хватило воздуха после бега. Закружилась голова, и Игнат сел. Камни гулко вибрировали, резонируя с идущим из пещеры потоком воздуха, море утробно ворчало, чайки истерили в вышине. И вдруг посреди всего этого Игнат четко расслышал Алинин смех.

Игнат замер. Уставился, не мигая, на воду. Показалось на секунду, что пляшущие на волнах солнечные блики заслонила тень. Мелькнула и пропала.

Игнат зажмурился. Сердце ухнуло, больно кольнуло в ребра. «Это туча. На небе тучи. Просто тучи…». Где-то внизу опять засмеялась Алина, ее смех смешался с гулом ветра и плеском волн. Над головой, совсем низко, чуть не задев крылом, пролетела чайка. Издала пронзительный, протяжный клич и ухнула в море.

Против воли перед глазами всплыла картинка: ультрафиолетовые пятнышки стробоскопа мельтешат на потолке, отражаются в бокалах и зеркальных стенах. Лазерные спецэффекты превращают людей то в извивающихся леопардов, то в танцующие галактики. Тогда он не слышал голоса жены, но знал, что она смеялась, а чужие руки держали ее за талию. Она казалась себе хищницей в неоновых джунглях. Кто знает, что произошло, если бы он не вмешался? Устояла бы она? Или ушла с тем наглым молокососом?

– Игнат, что с тобой? – раздалось совсем рядом. Внезапно все посторонние звуки стихли. Даже плеск волн и птичьи крики. Открыв глаза, Игнат увидел встревоженное лицо Алины.

– Ты была внизу, в пещере? – хрипло спросил он.

– Что? – удивилась девушка. – А, ты про грот? Да, я попыталась сделать пару снимков, но там темновато. Без вспышки не выйдет.

– С кем ты разговаривала?

– Где?

– В чертовой пещере! – тревогу резко сменил гнев. – Я слышал, как ты там смеялась.

– Ты нормальный? – Алина фыркнула. Отступила на шаг, прижимая к себе фотоаппарат. – С рыбами мне там болтать, что ли? Думаешь, они много юморят?

Игнат встал:

– Не держи меня за идиота, я слышал то, что слышал. Думаешь, я уже настолько старый, что глухой, да? Нашла и здесь себе компанию?

Удивление на лице Алины сменилось презрением. Точно как в клубе в ту ночь, когда он ударил ее – за то, что обжималась с каким-то мелким мажором. Потом он разбил этому мажору лицо. Воспоминание взбудоражило еще больше. Игнат двинулся на жену, которая снова попятилась, и теперь стояла почти в воде. Волны наполнили ее сандалии.

– Игнат, пожалуйста! – карие глаза девушки расширились, губы задрожали. Презрительное выражение сменилось испуганным. – Перестань. Здесь же кроме нас никого нет!

Он схватил ее за руку – резко, грубо – и сдавил запястье. Алина вскрикнула, разжала пальцы. Фотоаппарат упал и покатился по склону вниз.

Девушка вырвалась, попыталась ухватить «Никон» за ремень, но камера провалилась в щель между камнями и пропала.

– Что ты наделал! – Алина закрыла лицо руками и зарыдала. Игнату показалось, что он услышал всплеск, а значит «Никон» упал в воду.

– Прости, – пробормотал он, приходя в себя. Возбуждение отступило, оставив после себя усталость и пустоту. – Прости, пожалуйста, я не хотел. Мне показалось, и я… Это все пещера, там такой ветер, слышала? Как будто говорит кто-то. Я испугался. Просто испугался за тебя. Вдруг там кто-то есть, кто-то чужой… Вдруг тебе вред причинят.

Он попытался взять жену за руку, но Алина резко отстранилась. Море заволновалось, и когда девушка побежала к маяку, покатило следом частые, мелкие волны. Как будто пыталось догнать.

Игнат побрел вдоль берега, проклиная свою вспыльчивость и пещеру со странными звуками.

У входа на маяк он постоял, обдумывая, как себя вести. Понятно, что каникулы уже не спасти. Решив, что позвонит Артему и попросит завтра их забрать, а по приезде сразу купит Алине новый фотоаппарат, дернул на себя дверь и вошел.

Алина сидела за столом, закусив губу. По пятнам на лице было видно, что она только что перестала плакать. Игнат приблизился, но она дернулась в сторону, словно боялась удара.

– Давай вернемся в город, – сказал Игнат. – Если дашь мне свой телефон, я позвоню Теме.

– Телефон дать? – Алина истерично рассмеялась. – Будешь искать там эсэмэски любовников, или что?

– Да я ведь свой вчера утопил в море, забыла? – Игнат протянул руку в примирительном жесте, дотронулся до ее плеча.

– Ты это все придумал, чтобы опять изводить меня своей тупой ревностью! – выкрикнула девушка, отстраняясь. – И эта твоя идея с маяком идиотская, зачем я только согласилась!

Игнат отступил.

– Я думал, если мы останемся только вдвоем, то…

– Да пофиг! Просто не трогай меня!

– Ладно, – тихо сказал он. – Хорошо, как скажешь.

***

Часов до четырех они не разговаривали. Алина ушла наверх, в башню, прихватив бутылку вина и банку консервированных персиков. Игнат пообедал тушенкой, даже разогревать не стал. Снаружи крепчал ветер, скрипел оконными рамами, раскачивал натянутые вдоль ограждения на верхнем уровне канаты. А потом Игнат услышал стук – настойчивый, громкий, как будто кто-то снаружи просился внутрь.

– Алина! – позвал он, открыв ведущую в башню дверь. – Это ты стучишь? Все в порядке?

– Я спускаюсь! – раздался взволнованный голос жены и звук шагов по железной лестнице. Через несколько минут девушка показалась в дверном проеме.

– Ты тоже это слышала? – спросил Игнат на всякий случай.

– Что это такое? Там кто-то есть?

Стук раздался снова – раз, два, три. Игнат не выдержал, метнулся к двери, распахнул.

Никого. Порыв ветра обдал соленой влагой, ворвался в комнату. Игнат закрыл дверь и щелкнул шпингалетом, потом посмотрел на Алину. Она вздрогнула, инстинктивно придвинулась ближе:

– Там ведь никого нет, правда?

– Просто ветер разошелся, – уверенно сказал Игнат. – Рамы стучат, перекрытия.

Снаружи шквал ударил так, что башня застонала. Алина обхватила себя руками, но все же с видимым облегчением выдохнула:

– Просто ветер, да. Просто ветер.

– На море шторм. Но мы в безопасности.

Игнат нерешительно обнял жену за плечи, готовясь к тому, что она дернется в сторону, не позволит к себе прикоснуться. Но Алина не двинулась с места. Опьяненный успехом, Игнат осторожно прижал ее к себе, жадно вдохнул аромат волос.

– Ты голодный? – вдруг спросила Алина.

– С чего ты взяла?

– Так меня нюхаешь, как будто сейчас съешь заживо, – она нервно хихикнула и плавно отстранилась. Отвернулась к стеллажам с продуктами. – Давай лучше бутербродов сделаем. О, смотри, у нас есть джем!

Алина взяла банку с апельсиновой долькой на этикетке. Поддела ножом крышку, запустила в оранжевое желе палец и с наслаждением облизнула. От этого жеста Игната обдало жаром. Он взял ее запястье, поднес испачканный палец ко рту. Поцеловал. Алина следила за ним, не моргая. Но когда Игнат попытался поцеловать ее в губы, отвернулась.

– Подожди. Дай мне еще немного времени, ладно?

– Ты до сих пор злишься? Я куплю тебе новую камеру. Лучше старой. Самую последнюю модель, обещаю. Чтобы ни у кого такой еще не было.

– Злюсь? – она натянуто улыбнулась и отняла у него свою руку. – Нет, что ты, я не злюсь.

Палец снова опустился в банку с джемом и отправился в рот.

– Тебе так нравятся апельсины?

– Мне нравится джем. А тебе?

– Понравится, если намазать его на тебя. Может, попробуем?

– В другой раз.

– Обещаешь?

Она промолчала.

Буря снаружи истязала море. Волны колотили в стены маяка, и, казалось, сотрясали не только саму башню, но и весь берег.

***

Шторм закончился только через пару часов, так же резко, как и начался. Игнат лежал на кровати, Алина сидела за столом, уставившись в экран ноутбука. Когда все стихло, она встала, осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. Ахнула, наклонилась, подняла что-то со ступенек.

– Боже мой! Как это?..

Игнат приподнялся на локтях, чтобы рассмотреть то, что ее так удивило. Алина держала в руках свой «Никон».

– Волнами принесло? – предположил Игнат. Прозвучало странно, но другого объяснения он не придумал. Учитывая, что фотоаппарат упал в море за несколько сотен метров от маяка. Или кто-то мог найти его и принести к дверям. Но озвучивать эту теорию не хотелось. Во-первых, чтобы не спровоцировать поток обвинений в ревности. Во-вторых, мысль о таком немного пугала. Кто вообще мог бродить вокруг маяка в такую страшную бурю?

Алина на предположение ничего не ответила, села на кровать рядом и осмотрела камеру. Игнат тоже потянулся посмотреть. Алина охотно продемонстрировала: небольшая царапина пересекала дисплей, но корпус и объектив были целыми. Кнопка включения нажалась, экран загорелся.

– Работает! – удивилась девушка, пролистывая свои утренние снимки. – Офигеть, все в порядке!

– Вот что значит японская техника, смотри-ка! Хотя новый я тебе все равно куплю, раз обещал, – попытался пошутить Игнат, но Алина проигнорировала. Прижав камеру к груди, она вернулась к двери, снова выглянула наружу и осмотрела берег. Игнат не сводил с нее глаз, и заметил, что зрачки жены расширились, как от удивления или страха. Потом она захлопнула дверь и закрыла на задвижку. Вернулась к ноутбуку. Игнат не стал спрашивать, что она увидела. Или кого. Хотя по спине пробежал неприятный холодок. «Пусть лучше она боится», – одернул Игнат сам себя. – «Станет ласковее».

Он снова лег, наблюдая, как Алина скидывает снимки и открывает в редакторе. Зрелище успокаивало. Игнат даже начал верить, что с загадочным возвращением фотоаппарата у романтической недели снова появился шанс, и сам не заметил, как задремал.

***

Проснулся он в полной темноте. Голова кружилась, как от похмелья, веки казались тяжелыми. Знобило. Игнат открыл глаза с усилием, которое ноющей болью отдалось в висках и затылке. «Кажется, купание даром не прошло. Простыл, черт подери». Он пошарил рукой по пустой и холодной соседней подушке, медленно сел. Позвал:

– Алина!

Тишина. Игнат встал, наощупь добрался до тумблера на стене. Зажмурился от ярко вспыхнувшей лампы под потолком и какое-то время не решался открыть глаза – казалось, что от света мигрень снова вонзится в виски и затылок.

Неожиданно громко заворчал генератор, запуская маяк. Двигатель зашумел по нарастающей. К моменту, когда Игнат заглянул в башню, звук выровнялся в монотонный гул.

– Алина, ты здесь?

Он поднялся на несколько ступенек, прислушиваясь, потом опять спустился в жилую часть, встревоженный догадкой.

Обувь жены у двери не стояла, и фотоаппарата не было ни на стеллаже, ни на столе.

Тревога превратилась в панику. Обдала холодом изнутри и выступила каплями пота на спине.

Второпях натянув кроссовки, Игнат выскочил за дверь. Соленый ветер ударил наотмашь по лицу, как будто пытался прогнать обратно. Игнат отошел от крыльца, огляделся. Море волновалось мелкой рябью, отражало льющееся с маяка сияние темными чешуйками. Как будто трепыхался бок огромной неповоротливой рыбы.

Игнат прошел еще немного вперед. Остановился, покрывшись мурашками от ощущения, что кто-то смотрит в спину.

– Эй! – он неуклюже развернулся, балансируя на разъезжающихся под ногами камнях. – Кто здесь? А ну стой!

От маяка отделилась неестественно высокая, острая и худая тень. Замерла неподвижно, а потом утекла в темноту, как будто ее сдуло порывом ветра. Игнат подавил желание убежать. Прищурился, пытаясь рассмотреть что-то против света тусклого фонаря над крыльцом.

– Кто здесь? – повторил Игнат сердито, хотя под ребрами сжался в тугой узел противный страх. – Алина, это ты? Зачем ты ходишь одна в темноте? С ума сошла?

Ощущение чужого присутствия пропало. Игнат вернулся к крыльцу, снова огляделся, потом обошел маяк кругом.

Алина была там. Сгорбившись, сидела на самом краю насыпи. Фотоаппарат валялся рядом, а руки девушка вытянула к воде, ловя открытыми ладонями соленые брызги. Отраженный морем свет блеклыми пятнами скользил по ее лицу. Игнат приблизился и вздрогнул от неожиданности. На мгновение почудилось, что перед ним статуя: неподвижный силуэт, сизая кожа утопленника, смотрящие в никуда зрачки. Он дотронулся до нее, и девушка ожила, тревожно вскинула голову.

– Что ты здесь делаешь? Почему не отзываешься? Я уже минут десять кричу.

– Ветер сильный. Не слышала. – Алина подобралась и встала. Небрежно потянула фотокамеру за ремень. Пластиковый корпус заскрежетал по камням, но она не обратила на это внимания.

– Слушай, я согласен. Вся эта идея с маяком оказалась хреновая. Прости. Давай позвоним Теме и уедем. Где твой телефон?

– Я передумала. Теперь мне здесь нравится.

Они стояли друг напротив друга. Алина не двигалась, словно ждала, что Игнат уйдет и оставит ее одну в разрезаемой лучом маяка темноте. Во всем этом было что-то противоестественное. Пугающее.

– Пойдем внутрь, – Игнат нервно сглотнул, чувствуя, как в голову запускает колючие щупальца головная боль. – Здесь холодно. Я, кажется, заболеваю. Пожалуйста. Мне нужна твоя забота.

Алина молча обошла его и зашагала ко входу. Игнат последовал за ней. У самой двери снова почудилось, что кто-то смотрит в спину, но оглядываться он не стал. Просто запер дверь.

***

Китайский будильник с треснутым стеклом отсчитал половину третьего ночи. На маяке не спали. Игната бил озноб, от которого не спасало даже толстое одеяло. Алина поставила чайник на плитку, и пока вода закипала, нашла на полке лимон.

– Иди сюда, – позвал Игнат. – Если обнимемся, я быстрее согреюсь.

Жена не ответила. Налила чай, тщательно размешала сахар, и, выжав дольку лимона, молча протянула ему кружку. Игнат отхлебнул, скривился после первого глотка:

– Боже, почему чай воняет рыбой?

– Тебе кажется, – Алина присела на край кровати и заставила его снова поднести чашку к лицу. – Ты простыл, вот вкусовые рецепторы и чудят.

– Ты в чай что-то добавила? – недоверчиво предположил Игнат. – Лекарство?

– Это просто чай. Может, не до конца заварился. Или дешевый какой, вот и невкусный. Но ты все равно пей, ладно? И ложись спать, завтра поговорим.

– Почему не сейчас? – он залпом допил содержимое кружки, едва сдержавшись, чтобы не выплюнуть обратно. От мерзкого привкуса скрутило живот, но Игнат стерпел.

– Потому что тебе нужно поспать, – Алина забрала у него чашку и положила в металлическую мойку поверх скопившихся тарелок. – Ты заболел, не вижу смысла с тобой сейчас скандалить.

Игнат хотел возразить, сказать, что на самом деле не болен, но не смог. Озноб сменился жаром. Язык во рту не слушался, будто распух и обмяк. Стены, пол и потолок пошли волнами, словно маяк оказался под водой, в ушах нарастал звон и стало трудно дышать. Откинувшись на подушку, Игнат в панике замычал. Вскинул руки, ища опору, потому что кровать под ним, казалось, начала раскачиваться. Алина склонилась над мужем и осторожно погладила по щеке, успокаивая:

– У тебя, кажется, высокая температура. Я посмотрю, что есть в аптечке. Потерпи, ладно? А лучше постарайся уснуть. Сон лучшее лекарство, помнишь, как говорят?

Она вернулась к стеллажам, следом заглянула в холодильник. Что-то переставила на полках, а потом села на стул и замерла. «Ты меня отравила!» – хотел сказать Игнат, но получился невнятный набор звуков.

Он напряг все мышцы, чтобы встать. В нарастающем бреду казалось, что действительно поднимается с постели и подходит к жене. Алина смотрела на дверь, как будто ждала кого-то. Задумчиво опускала ложку в банку с апельсиновым джемом, облизывала, снова опускала. Не слышала, как Игнат подходит к ней со спины, тянет руки, спрашивает: «За что ты так со мной? Кто там, за дверью, кто к тебе идет? Кого ты ждешь?» Каждый раз, когда пальцы касались ее шеи, пол и потолок менялись местами, и Игнат снова оказывался в кровати, на мокрой от пота подушке.

Потом привиделось, что он снаружи, идет вдоль берега. Гудел мотор маяка, полоса света резала ночное небо и чернила морских волн. Ветер трубил из пещеры, выдувая оттуда тошнотворный рыбный дух. Игнат поборол тошноту, спустился в воду и заглянул внутрь.

Там была Алина. Она сидела на гладком каменном полу и кормила с рук апельсиновым джемом кого-то, похожего одновременно на человека и на лягушку. Монстр облизал длинным красным языком ее пальцы, переключился на запястья, а потом на грудь, но Алина не сопротивлялась. Руки с перепонками легли ей на плечи, потянули вниз, стягивая платье. Девушка закрыла глаза, щеки горели возбужденным румянцем. Губы приоткрылись – томные, зовущие. Игнат закричал, и тогда монстр обернулся и посмотрел на него желтыми немигающими глазами.

Сон резко сменился. Игнат опять был на маяке, где лежал в постели, не в силах пошевелиться, пока вокруг него скользили каруселью силуэты. Две тени бесстыже совокуплялись на стене, не стесняясь его присутствия. Одна высокая и худая, с рыбьим профилем; вторая женская, миниатюрная, со знакомым облаком кудрявых волос. Игнат пытался кричать, до рези напрягая горло, но звука не было, только вибрация, как под водой. Тогда он закрыл глаза чтобы не смотреть. Убеждал себя, что это просто бред, лихорадка, ночной кошмар. Не бывает чудовищ, выходящих из моря и соблазняющих чужих жен. Бывают легкомысленные женщины, ночные клубы и самоуверенные молокососы, считающие, что могут брать все, что хотят. Но он не позволит так с собой поступать. Даже если придется снова ударить ее, чтобы заставить слушаться. Даже если…

Короткое забытье, потом кошмар вернулся с прежнего места. Но Игнат уже не боялся. Он знал, что делать. Шея у монстра была тонкая, влажная и скользкая, Игнат сдавливал ее до тех пор, пока не перестал чувствовать пальцы рук, а тело существа не обмякло. Потом он отбросил труп в сторону, навалился на Алину, опрокинув на пол пещеры. Жена закатила глаза, не сопротивлялась, но и не отвечала на грубые ласки. Игнату было все равно. «Ты моя, поняла, дура? Моя! Моя, никто кроме меня к тебе не прикоснется!»

Воздух вибрировал от гула, звук проникал в голову, нервы, кости. Сон вращался по кругу – на этот раз он сам ел апельсиновый джем с рук Алины, а рыбоподобное существо следило за ними немигающим взглядом у входа в пещеру. Потом кто-то сомкнул руки на шее Игната и перекрыл кислород. Тело забилось в судороге, он снова лежал в кровати – затекшее тело, тяжелое дыхание, пляшущие тени и давящий на ушные перепонки вой ветра за стенами старого маяка.

***

Когда ему удалось пошевелиться, в окна бил яркий солнечный свет. Часы показывали три пополудни. Алины в комнате не было, фотоаппарат лежал на боку рядом с включенным ноутбуком. На треснутый дисплей налип морской песок. Он же был рассыпан по столу, как экзотическая пряность, тянулся серо-коричневой дорожкой до самой двери.

Игнат медленно встал. В ушах звенело, кружилась голова. Пошатываясь, он натянул джинсы. Кроссовки не нашел, вышел наружу босиком. На крыльце желудок скрутило спазмом и Игната вырвало.

Мышцы казались ватными, неповоротливыми. Все болело. «Это от температуры. Где же Алина, почему ее нет рядом? Пошла за помощью, или искать место, где телефон ловит? Мне ночью было плохо. Нужно в больницу, она понимает. Девочка моя. Хорошая. Только бы с ней все было в порядке. Только бы с ней…»

Тревога вонзилась в виски, окатила волной липкого пота. Спутанные в болезненный клубок образы из ночного кошмара и острая ревность смешались со страхом за жену.

«А вдруг заблудилась? До ближайшей деревни километров сорок. Неужели одна пошла? Может, всю ночь искала связь… Опять был шторм или приснилось? Только бы не свалилась с берега, только бы не утонула! Только бы никто ее…»

Колючая галька и мелкие камни впивались в босые ступни. Игнат терпел и продолжал идти, пока не оказался рядом с заводью. Ноги саднило, сердце билось в ребра.

«Зачем я туда иду? Это ведь неправда, ее там нет. А вдруг…Нет, это был кошмар, просто кошмарный сон! Здесь никого нет кроме нас. Но кто-то принес ей этот чертов фотоаппарат же…»

Игнат забрался на скалу и позвал:

– Алина! Алина, ты здесь?

Ответа не было, поэтому он подошел к самому краю. Начал осторожный спуск, но потом грузно скатился в воду. Пещера безмолвствовала, ветер стих, даже чайки в небе примолкли.

Держась за стены, чтобы не упасть, Игнат побрел внутрь темной расщелины.

Когда глаза привыкли к полумраку, он различил отражения водяных бликов на стенах и потолке пещеры. На полу плескалась вода. Совсем немного, но босые ноги успели замерзнуть. Игнат присмотрелся и заметил в углу знакомый предмет.

Банка с апельсиновым джемом, наполовину пустая. Он поднял ее, сразу вспомнив свои ночные видения – двигающиеся в развратном ритме тени, длинный и влажный язык, слизывающий оранжевое желе с Алининой кожи. Собственные пальцы, смыкающиеся на чьей-то хрупкой шее.

«Это бред! Такого не бывает! Я не мог, я же не… нет, нет! Это все мне привиделось, надо вернуться на маяк!»

Руки затряслись и банка выскользнула на каменный пол. Стекло разбилось, ошметки апельсинов разлетелись в форме ядовито-оранжевой морской звезды. Море заухало, зашевелилось, дохнуло рыбным смрадом.

– Алина! – крикнул Игнат. Поскользнувшись, упал. Угодил ладонью прямо в острые края разбитого стеклянного донышка. Кровь брызнула в стороны. Игнат взвыл, прижал раненую руку к груди:

– Черт! Черт! Черт!

Он сам не заметил, как начал бегать кругами, рискуя снова упасть или наступить на осколок стекла. Остановился. Следовало успокоиться, вернуться на маяк, вызвать скорую, поисковую бригаду, полицию. Понятные, рациональные вещи. Забыть о предчувствиях, видениях и кошмарах. И о чертовом джеме, который откуда-то взялся в этой пещере.

Игнат закусил губу. Сильно, до боли, чтобы отвлечь собственное внимание от кровоточащей ладони и онемевших ступней. Двинулся к выходу.

Но вскарабкаться обратно на скалу не вышло и тогда, с двумя здоровыми руками. Ладонь пульсировала, кровь продолжала течь, заливая футболку и джинсы. Игнат попробовал плыть, чтобы, как в первый раз, обогнуть скалу и выбраться на берег. Но едва не захлебнулся, а рана защипала от соленой воды так, что перед глазами, где-то внутри черепной коробки, вспыхнули искры, лишив остатков решимости.

Не оставалось ничего, кроме как вернуться в пещеру.

Рука горела огнем и он почти не чувствовал пальцев. Собственная кровь казалась горячей, обжигающей. А остальное тело – слишком холодным. Горизонт перед глазами закачался, сердце застучало в ушах неровно, с перебоями. Раненая рука онемела и совсем отнялась, стала тяжелая и чужая. А вода, которая сначала плескалась под ногами, теперь прибывала, быстро дошла до колен.

– Прилив, – забормотал Игнат, – чертов прилив. Почему сейчас…

Ветер снова подул в невидимый геликон, издавая тревожный гул, и перекрыл слабый крик:

– Алина! Алина, где ты? Девочка моя, вернись, пожалуйста! Вернись! Помоги мне! Алина!

Перед тем, как потерять сознание, Игнат все понял. Вспомнил до мельчайших деталей. А потом увидел монстра. Сначала над водой появился колючий перепончатый гребень, затем увенчанная им голова с ярко-желтыми глазами на нечеловеческом лице. Дальше стало темно. Боли больше не было. Страха тоже. Не было ничего, кроме соленой горечи моря, которое равнодушно заполняло легкие.

***

Артем подъехал к маяку и несколько минут сидел в автомобиле, разглядывая похожий на ожившую картину пейзаж. Маяк выглядел безмятежным; чайки, перекрикиваясь, кружили над шпилем. Идиллию нарушала небрежно распахнутая дверь жилой пристройки, и брошенные на ступенях кроссовки Игната. Артем оставил машину открытой, подошел к крыльцу. Постучал о дверной косяк и прислушался. Изнутри не доносилось ни звука. Тогда он позвал:

– Есть кто? Игнат? Алина?

Не дождавшись ответа он вошел.

В жилой пристройке был беспорядок. На полу песок, простыни на сдвинутых кроватях смяты. На столе стоял открытый ноутбук, а рядом с ним Алинин фотоаппарат. В металлической раковине лежала грязная посуда, над которой кружились мухи. Дверь в башню оказалась заперта. Артем подергал ручку, потом нашел брошенную кем-то второпях связку ключей. Поднялся по винтовой лестнице, внимательно все осмотрел – ни следа супругов, только грязный бокал и пустая бутылка из-под шампанского – и спустился обратно.

Вернувшись к столу, Артем взял со стола фотокамеру. Отряхнул прилипший к корпусу песок, включил, и пролистнул несколько последних снимков. Морские пейзажи сменялись крупными планами прибрежных скал и гнездящихся бакланов. На одной фотографии обнаружился темный и смазанный силуэт на фоне воды. Артем всмотрелся в него, отмечая странные пропорции, и даже что-то похожее на плавники. Дельфин? Дальше снова пошли виды маяка, и он отложил фотоаппарат.

Странно, ни одного портрета Игната или самой Алины. Неужели она и вправду решила собрать портфолио для какого-нибудь журнала о природе? Мысль Артема рассмешила. Он всегда считал, что фотограф – это не профессия. Так, баловство. Алине повезло, что Игнат ей потакает, разрешает заниматься всякой ерундой. Лучше бы устроил бухгалтером в фирму, как он свою Наташку. Или секретаршей хотя бы. Пусть отчеты на полках сортирует. Все больше пользы. И куда меньше времени на фантазии, истерики и скандалы.

На столе стояла банка апельсинового джема со сдвинутой крышкой. Артем сунул в нее палец, облизнул, и сразу выплюнул, сморщившись:

– Боже! Какая гадость.

Он понюхал банку – джем вонял рыбой, как будто в него макали вяленую воблу. Кажется, в оранжевой жиже даже застряла чешуя. От омерзения передернуло. Рыбу супругам он точно не оставлял, ведь у Игната аллергия. Где они ее взяли? И зачем? Неужели до деревни пешком дошли? Далековато. Алине приспичило?

Он осторожно взял банку двумя пальцами и выбросил в мусорное ведро, а потом тщательно ополоснул руку над грудой немытой посуды.

Может, Алина беременная? Нормальному человеку макать рыбу в варенье не придет на ум, разве что женщине в положении. Бывает у них всякое, он по последней Наташкиной беременности помнил. Это многое объяснило бы. Зато от Игната Алина теперь точно не уйдет. Что ж, надо ему намекнуть, вдруг не сказала, а он ничего не заметил до сих пор.

Артем достал мобильник и попробовал набрать Игната. «Абонент недоступен» – вежливо сообщил механический оператор. На Алинин номер шли гудки, но трубку никто не брал. Артем прислушался, уловил краем уха знакомую вибрацию и нашел телефон на одной из полок с консервами.

– Наверное, гуляют, – сказал он вслух, чтобы развеять тревожное ощущение пустоты в комнате. – Хорошо, значит точно помирились. Подожду. К вечеру точно вернутся.

Артем постоял немного на крыльце. Потом вернулся к машине, сел за руль, закурил и стал ждать. Время шло, закатное солнце окрасило волны в алый. Поднялся ветер, чайки взволнованно закружили над водой. Белоснежная башня цепляла шпилем низко нависшие облака.

«Красиво как!» – подумал Артем. – «И правда, как с открытки. Может, нам с Наташкой тоже сюда в отпуск приехать на недельку? А то работа, работа, и никакой романтики.»

Он ждал до ночи, пока солнечный диск не утонул за линией горизонта.

Но никто так и не пришел.