Read the book: «Серый кардинал»

«Они ищут убийцу. Они ищут

заговор. Они ищут правду. Но-

правда это я. Я не ношу короны —

я решаю, кто её наденет. Я не

проливаю кровь — её проливают мои

руки. Я не выхожу из тени — зачем?

Ведь тень — это единственное

место, откуда видно всё».

РМВ

АКТ I. ПЕШКИ

Глава 1. Чёрная пешка

Барон Ульрих фон Эльден умер за столом. Не в постели. Не на полу. За столом. Сидя. С открытыми глазами.

Сир Дункан, капитан стражи, стоял в дверях и не мог войти. Двенадцать лет на границе. Три шрама. Простреленное плечо. Он видел, как умирают сотнями. Но здесь было что-то не так.

Барон сидел прямо. Голова чуть склонена набок — как у человека, который слушает. Губы приоткрыты. На лице — удивление. Не страх. Не боль. Удивление.

Кубок с вином. Недопитый. Кинжал. Чистый. Лежал ровно, параллельно краю стола. Будто его положили. Аккуратно.

А ещё на столе стояла чёрная шахматная пешка.

Дункан смотрел на неё дольше, чем на тело. Что-то в этой деревянной фигурке заставляло волосы на руках встать дыбом.

— Никого не впускать. Пошлите за инквизитором.

— Может, сначала за лекарем? — переспросил молодой стражник.

— Лекарь ему уже не нужен.

Инквизитор прибыл через два часа. Дункан ждал кого-то другого. Старше. Тяжелее. Свиту. Власть.

Вместо этого вошёл худой юноша в простой чёрной сутане. Двадцать шесть. Выглядел на девятнадцать. Короткий меч без украшений. На груди — серебряный знак: круг, перечёркнутый линией. Не крест. Граница.

— Это что, мальчишка? — шепнул стражник.

Дункан не ответил. Он смотрел на глаза инквизитора. Серые. Спокойные. И где-то в глубине — что-то такое, отчего Дункан вдруг почувствовал себя прочитанным. Целиком. Без интереса.

— Кто нашёл тело? — спросил Кассиан.

— Служанка. Мэб. Трясётся внизу.

— Она трогала что-нибудь?

— Уронила ведро и убежала.

— Кто ещё входил?

— Я. Лекарь. Двое стражников. Вдова. Леди Маргарет.

Кассиан кивнул. Но к телу не подошёл. Обвёл взглядом комнату. Стены. Потолок. Пол. Медленно. Как читают.

Потом подошёл к столу. Наклонился. Посмотрел на лицо барона. На кубок. На кинжал. Выпрямился. Отошёл к окну. Потрогал подоконник. Посмотрел на палец.

— Странно.

— Что? — спросил Дункан.

Кассиан не ответил. Вернулся к столу. Обошёл кругом. Остановился. Посмотрел на стул. Потом — на пол под стулом. Присел. Провёл пальцами по дереву.

— Стул передвигали.

— Что?

— Здесь. — Кассиан указал на вдавленные следы в полу. — Стул стоял ближе к окну. Кто-то передвинул его. После того, как барон сел.

— Зачем?

— Не знаю.

Это была правда. Он просто видел: что-то не складывается. Но что именно — пока не понимал.

Он снова посмотрел на стол. И тогда его взгляд упал на пешку.

Он замер. Дункан заметил, как изменилось его лицо. Не испугалось. Сосредоточилось. Будто он увидел что-то знакомое. Давно.

— Сир Дункан. Кто-нибудь трогал это?

— Пешку? Нет. Я запретил входить.

— Выйди. Закрой дверь. Не впускай никого.

Дункан открыл рот, чтобы возразить. Но что-то в голосе инквизитора заставило его замолчать. Не угроза. Уверенность. Такая, будто этот мальчишка уже знал что-то, чего не знал Дункан.

Дункан вышел.

Кассиан остался один. Взял кубок. Поднёс к лицу. Вдохнул.

Миндаль. Тонкий. Едва уловимый. Но он был.

«Слеза святого». Яд из косточек горького миндаля и трёх трав. Действует медленно. Через час. Два. Человек чувствует усталость. Хочет спать. Садится. Закрывает глаза. И не открывает больше.

Но барон не спал. Он сидел. Глаза открыты. Удивление.

Кассиан поставил кубок на место. Ровно. Посмотрел на окно. Подошёл. Потрогал створку. Приоткрыта — на ладонь. На подоконнике — пыль. Ровная. Нетронутая. Кроме одного места. У самого края. Пыль стёрта.

Кто-то сидел здесь. Ждал. Смотрел.

Кассиан провёл пальцем по стёртому месту. Ничего. Только пыль.

Он вернулся к столу. Сел напротив мёртвого. Посмотрел в открытые глаза.

— Что ты видел, Ульрих? Что тебя так удивило?

Мёртвый не ответил.

Кассиан вздохнул. Взял пешку. Поднёс к глазам. Повертел. На дне — царапина. Две линии. Крест.

Он знал этот знак. Видел его один раз в жизни. Четырнадцать лет назад. В городке на юге. Где сожгли ведьму. Она не была ведьмой — он знал это теперь. Тогда ему было двенадцать. Он держал факел. Смотрел, как горит женщина, которая кричала, что невиновна. А потом, когда огонь погас, он нашёл на месте костра чёрную пешку. Целую. Невредимую. Он поднял её. И услышал за спиной голос:

— Это не она. Это тот, кто её подставил. И он ещё вернётся.

Никого не было. Только туман и запах гари.

Он носил ту пешку семь лет. Потом потерял. С тех пор искал. Каждое дело. Каждое убийство. Каждую ересь. Он искал след того, кто оставляет чёрные пешки.

И вот нашёл.

Кассиан положил пешку в карман. Открыл дверь.

— Сир Дункан. Собери всех в зале.

— Всех? Это тридцать человек.

— Всех.

— Вы думаете, убийца ещё здесь?

Кассиан помолчал. Посмотрел на дверь комнаты, за которой остался мёртвый. Потом — на пешку в кармане.

— Он никогда и не уходил. Он стоит среди нас. Смотрит. И улыбается.

Дункан побледнел.

— Это ещё не худшее.

— Что может быть хуже?

Кассиан поднял глаза. В них не было страха.

— Хуже то, что убийца барона — не убийца. Он — рука. Руку направляет разум. И этот разум не здесь. Он никогда не бывает там, где убивают. Он сидит в тепле. С бокалом вина. И ждёт, когда мы начнём играть по его правилам.

— И что нам делать?

— Играть. Но не по его правилам. По своим.

Глава 2. Вдова

Леди Маргарет сидела в кладовой для бумаг. Прямая спина. Руки на коленях. Не плакала.

— Вы не плакали, — сказал Кассиан.

— Слёзы не вернут его.

— Расскажите о муже.

— Он не доверял никому. Даже мне. Особенно мне.

— Почему?

— Потому что я знала его слишком хорошо. А он не любил, когда его знают.

— Когда вы видели его последний раз?

— Вчера. Вечером. Я принесла ему вино.

Кассиан не изменил лица. Но внутри что-то щёлкнуло.

— Вы? Слуга обычно наливает.

— Томас заболел. Я налила сама.

— Из той же бутылки, что стояла на столе?

— Да.

— Он пил при вас?

— Нет. Сказал, что выпьет позже.

Она не отвела взгляда. Не заплакала. Не стала оправдываться. Просто сидела и ждала.

— Леди Маргарет. Вы знали, что ваш муж умрёт?

Она не вздрогнула.

— Да.

— Откуда?

— Он сказал. Три дня назад. Пришёл ко мне — впервые за полгода. Сел на кровать. И сказал: «Маргарет, если я умру — не ищи убийцу. Он найдёт тебя сам».

— И вы не спросили, кто он?

— Спросила. Он не ответил. Встал и ушёл. А утром я нашла у себя на подушке это.

Она разжала кулак. Белая пешка.

— Где вы её нашли?

— На подушке. Я не сказала никому. Думала — шутка. Или знак. Вчера вечером, когда я ставила кубок на стол, я увидела рядом чёрную пешку. Не придала значения. А утром он был мёртв.

Кассиан смотрел на белую пешку. Потом — на свой карман. Там лежали две. Теперь он знал: их оставляют. Каждому. Свою.

— Почему вы не сказали мне сразу?

Она посмотрела на него. Впервые — с насмешкой.

— Потому что вы — инквизитор. Вы ищете ересь. Вы ищете вину. А я не знаю, что это. Я знаю только, что мой муж был пешкой. И я — тоже. И вы, ваше преподобие, — тоже. Просто пока не поняли.

Она положила пешку на стол. Подтолкнула к нему.

— Возьмите. Мне она больше не нужна.

Кассиан взял. Холодную. На дне — тот же крест.

— Вы можете идти.

Она встала. У двери обернулась.

— Ваше преподобие. Вы ищете убийцу. Но убийца — не человек. Убийца — это игра. И тот, кто её придумал, уже выиграл. Потому что вы согласились играть.

Она вышла. Дверь закрылась.

Кассиан остался один. Свеча догорала. Он смотрел на три пешки в кармане. Чувствовал, как холод пробегает по спине.

Глава 3. Писарь

Тео ждал в коридоре. Прижимал папку к груди. Пальцы в чернилах. Глаза красные.

— Ваше преподобие. Я хотел сказать. Барон диктовал мне письма. Каждую неделю. Три. Четыре. Иногда больше.

— Кому?

— Не знаю. Он диктовал. Я писал. Потом он забирал и сжигал. Всегда. Сам.

— Зачем диктовать, чтобы сжечь?

— Не знаю. Я спросил один раз. Он ударил меня. Больше не спрашивал.

— Что было в письмах?

Тео помолчал.

— Имена. Только имена. Иногда — города. Иногда — даты. Но в основном имена.

— Ты помнишь хоть одно?

— Я помню все. Я запоминаю всё, что пишу. Это моя работа. Я не могу забыть.

— Тогда назови.

Тео сглотнул.

— Последнее письмо. Позавчера. Барон был взволнован. Ходил по комнате. Потом сел. И сказал: «Пиши». И сказал: «Серый Кардинал. Я знаю, кто ты. Я знаю, где ты. И я иду за тобой». И потом назвал имя.

Кассиан замер.

— Какое имя?

Тео открыл рот. И в этот момент внизу хлопнула дверь.

Тео вздрогнул. Папка выпала. Бумаги рассыпались.

Кассиан обернулся. Никого. Только ветер.

— Какое имя, Тео?

— Я не помню. Я забыл.

— Ты только что сказал, что помнишь всё.

— Я забыл это имя. — В глазах слёзы. — Оно исчезло. Как только вышло из моего рта. Я не могу его вспомнить.

Кассиан наклонился. Поднял бумаги. Одна — пустой лист. Только одно слово в углу. Написано рукой Тео. Крупно. Дрожаще.

«Беги».

Кассиан посмотрел на Тео. Но Тео смотрел не на лист. Он смотрел за спину Кассиана. На дверь. Которая только что открылась.

В дверях стоял Дункан. Лицо каменное. Рука на мече.

— Ваше преподобие. Там внизу... ещё один.

— Что «ещё один»?

— Ещё один труп.

Глава 4. Второй

Тело нашли в конюшне. Мужчина. Лет сорока. Дорожный плащ. Лицо спокойное. Глаза закрыты. Сидел на сене. Спиной к стене. Руки сложены на коленях. Как будто спал. Но не спал.

Кассиан присел. Ни ран. Ни крови. Ни следов борьбы.

— Кто это?

— Никто его не видел. Не из замка.

Кассиан посмотрел на руки. Мозоли. Не крестьянин. Не солдат. Пальцы длинные. Тонкие. Он не работал руками. Но и не был лордом.

— Обыщите.

Дункан проверил карманы. Пусто. Пояс. Пусто. Сапоги. Пусто.

— Ничего.

Кассиан смотрел на труп. Потом на сено. Потом на стену. И тогда увидел. За спиной мёртвого — на стене — царапина. Свежая. Крест. Две линии.

— Он оставил послание.

— Кто?

— Убийца. Или тот, кто привёл его сюда.

Он посмотрел на мёртвого. На спокойное лицо.

— Он знал, что умрёт. Сел. Закрыл глаза. И ждал.

— Почему не кричал?

Кассиан не ответил. Он думал: этот человек пришёл сам. Знал, что умрёт. И умер. Как барон.

Он посмотрел на сложенные руки. Между пальцами — что-то. Тонкое. Тёмное. Кассиан разжал. Серая пешка.

Он сжал её. Посмотрел на Дункана. Потом на дверь конюшни. За ней — туман. За туманом — замок. В замке — двадцать девять человек. И один из них — кукловод.

— Никто не выйдет. Никто не войдёт. Мы заперты.

— А если он найдёт нас первым?

— Он уже нашёл. Вопрос лишь в том, кто играет лучше.

Глава 5. Капитан

Кассиан привёл Дункана в кладовую. На столе — белая пешка.

— Вы знаете, что это?

— Нет.

— Но вы её видели. В кабинете. Вы смотрели на неё дольше, чем на тело.

Дункан поднял глаза. В них — усталость.

— Я служил барону двенадцать лет. Знал его лучше, чем жена. Лучше, чем писарь. Я знал, когда он лжёт. Когда боится. Когда что-то задумал.

— И что он задумал?

— Он хотел умереть.

Кассиан не изменился в лице. Но внутри что-то сжалось.

— Почему вы так решили?

— За три недели до смерти он позвал меня. Ночью. Закрыл дверь. И сказал: «Дункан, если со мной что-то случится — не ищи виновного. Он всё равно придёт за тобой».

— Он сказал, кто?

— Нет. Но сказал другое: «Я был пешкой всю жизнь. И даже сейчас, когда пытаюсь стать игроком, я остаюсь пешкой. Потому что тот, кто двигает мной, двигает с самого начала».

— Вы спросили, кто это?

— Спросил. Он не ответил. Подошёл к окну. И сказал: «Смотри».

— На что?

— На двор. Там никого не было. Туман. Ночь. Я ничего не увидел. А он сказал: «Вот именно. Его никогда не видно. Но он всегда там».

Кассиан откинулся. Посмотрел на Дункана.

— Почему вы не сказали мне это сразу?

— Не знал, можно ли вам доверять.

— А сейчас знаете?

— Сейчас я знаю, что вы — не он. Он бы не спрашивал. Он бы просто знал.

Кассиан кивнул. Встал. Взял белую пешку. Положил в карман. Рядом с чёрной и серой.

— Сир Дункан. Кто ещё знал барона так же хорошо?

— Отец Ансельм. Барон исповедовался у него каждую неделю. Двадцать лет. Он знает всё.

— Где он?

— В часовне.