Read the book: «Избранные»
Часть 1
Пролог
Седой старец сидел в своём заоблачном офисе, в мягком кресле из облаков, у большого экрана монитора. Он непрерывно вздыхал, качал головой и повторял одну и ту же фразу – « Ох, сколько дел. Сколько дел» Наконец, он, качнул головой, словно отгоняя неприятные мысли, изрёк, - Я один просто не успеваю за всем следить. Планета большая. Живых существ расплодилось много и хоть у меня есть помощники, но всё равно ни времени, ни сил не хватает, чтобы за всеми уследить. Надо обязательно расширить штат сотрудников. Но не на небесах, не в небесной канцелярии, всё это делать, Все-таки небеса не резиновые. Там и без того тесно. Негде даже яблоку упасть. В небесной канцелярии и так мест не хватает. Хорошо, что я поделил всех ангелов и создал три лика, чтобы ненароком они не передрались между собой.
Серафимов, Херувимов и Престолов вообще нельзя трогать - это элита, приближенная к Богу, то есть ко мне.
Во втором лике обосновались – Господства, Силы и Власти, Этих ангелов, хоть и с большим трудом, но все-таки, ещё можно попросить, хоть и с большим трудом, помочЬ мне.
Остаётся третий лик, там обосновались - Начала, Архангелы и Ангелы. Эти ребята более душевные. Недаром они ближе к людям. Обращусь ка я к ним. Пусть подыщут помощников не Земле, среди людей. Выберут достойных, способных слушать, слышать, сопереживать и помогать нуждающимся людям. Наделить их дарами: кого силой богатырской, кого умом, кого хитростью, кого душевным теплом, состраданием.
В общем, набрать помощников не Земле, которые будут поближе к народу.
Надо собрать всех своих подопечных и поручить им это дело. Не один же я должен горбатиться? Надо им и честь знать. А то, я смотрю, у них много свободного времени появилось.
Серафимы и Херувимы, – они трудоголики! Их трогать нечего.
Престолы, – те свои обязанности честно исполняют. Недаром они отвечают за правосудие, Их трогать - себе в убыток. Все законы, права, обязанности, на зубок знают. Лучше к ним не подходить.
Господства – те чересчур умны, Учат всех владеть собой, не поддаваться лукавому. Учит то они, учат. А сами, мне по секрету доложили доброжелатели, в компьютере зависают, в игры играют и всякое непотребство смотрят. Вот ведь охальники. Надо их пропесочить, - старец почесал затылок. – Надо то надо. Но, жалко. Ребята уж больно хорошие, свою работу знают и выполняют хорошо.
Силы, – те хитрющие. Наделены силами творить чудеса. Вот их-то и надо попросить поделиться знаниями, умениями и навыками с избранными людьми на земле. Посулю им что-нибудь хорошее, - монитор побольше, покруче, а то у них старенький, маленький и бывший в употреблении многие столетия. Думаю, не смогут отказать. Согласятся. Все-таки я начальник! Я Бог! Я их главный!
Власти трогать не буду. Ребята работают на износ, - помогают укрощать бесовскую силу, противостоять искушениям. Хотя, кто их знает, что они вытворяют в свободное от работы время? Ведь чтобы противостоять чему-то, надо знать это что-то.
В общем, решено! Собираем всех в центральном зале на самых верхних этажах небес и раздаём всем поручения. Это и нас разгрузит и людям поможет. Конечно, руководить, как и положено, всем процессом буду я, и обращаться в экстренных случаях будут непосредственно ко мне. Я уверен, это будет намного эффективнее, быстрее и надёжнее.
Главное, чтобы Ангелы и Архангелы набрали достойных людей в земной штат по оказанию помощи всем нуждающимся в ней. Но, всё равно, придётся, на первых порах, мне самому проследить за всем этим авантюрным мероприятием. Ох, житие моё небесное, - вздохнул старец и снова стал созерцать большой небесный экран монитора.
Глава 1
Чудесное преобразование
Каждому человеку даётся от рождения особый дар. Кто-то получает от Создателя дивный голос и становится известным певцом. Кто-то, с раннего возраста, обожает, танцы и всю свою жизнь посвящает искусству хореографии. Многие наделены техническим складом ума и уже с девства трезво оценивают ситуацию. Они могут просчитать каждый свой шаг и становятся лидерами в любых сферах деятельности.
Человек с раннего возраста наделён талантами, только не все способны раскрыть их. Может быть, это происходит из-за сложившихся ситуаций, а может от природной лени и пофигизма, которого так много в каждом человеке. Ведь легче «забить на всё» и «плыть» по течению, нежели затратить хоть часть усилий на раскрытие, данного Создателем, дара.
Конечно, встречаются счастливчики, которых природа одарила сверх меры талантами. Они уже с раннего возраста покоряют всех своей эрудицией во всех сферах деятельности. Это те, кого принято называть вундеркиндами. Они как алмазы сверкают гранями своего таланта.
Но большинство из людей довольствуются тем, что они сами могут добиться упорным трудом. Они по крупицам строят своё будущее и пытаются доказать самому себе и окружающим его людям и даже самому Создателю, что они тоже чего-нибудь да стоят в этом мире.
К какой категории людей можно было отнести меня? Точно не могу сказать.
В детстве я была очень одарённом ребёнком (с точки зрения моих родителей). С семи месяцев начала ходить. С трёх лет, самостоятельно освоив грамоту, читала детские книжки. Я хорошо пела, танцевала и декламировала стихи. В общем, была милым, умненьким, послушным ребёнком. Но к тому времени, когда надо было идти в школу, все мои дарования претерпели изменения.
С танцами и хореографией пришлось распрощаться, так как я, всего за полгода, набрала колоссальный, не допустимый для этого вида искусства, вес. К этому большую лепту поспособствовало моё увлечение книгами. Я просто зачитывалась ими. Любое издание, независимо от того детское ли оно или взрослое, любых жанров и направлений, «поглощалось» мною мгновенно. И всяким «дрыганьем ногами», я предпочитала, лёжа на животе, на своём любимом диванчике, с большой тарелкой своеобразных кондитерских изделий, знакомство с очередным печатным изданием. Поэтому в короткий срок из стройняшки я превратилась в довольно упитанного бегемотика. После этого с увлечение танцами пришлось распрощаться.
Что бы чем-то занять меня и скрасить мои часы досуга, недопустимые для культурного развития чада, мои родители отдали меня в музыкальную школу.
В музыкалке я изучала правила игры на фортепиано и скрипки. Говорят, я делала успехи. Вся стена моей комнаты была увешена грамотами, свидетельствующими о том или ином конкурсе, на котором я занимала почётные места. Я даже пробовала писать детские песенки и нехитрые музыкальные произведения малых форм: вальсы, пьески, и даже сонатины (прошу не путать с сонатами).
Но всю мою жизнь в искусстве, которую пророчили мне мои родители, перечеркнул один нелепый случай.
В шестом классе, гоняясь на спортивной площадке, (толи мы играли в догонялки, толи ещё во что-то, теперь даже точно не припомню), я с разбегу, со всей дури впечаталась в столб. Удар был такой силы, что у меня как говориться «искры полетели из глаз». Я надолго зависла у столба, приходя в себя. Конечно, после всего произошедшего, ни о каких занятиях не могло быть и речи. Урок я прогуляла - пришлось срочно приводить себя в порядок в туалете. Открыв кран, я подставила свою голове под холодную струю воды. Постояв так несколько минут, я почувствовала облегчение, но всё равно, отпросилась домой у нашего классного руководителя.
Моя закадычная подруга Верка, с которой мы жили в одном доме, в одном подъезде (она на третьем, а я на первом этаже) вызвалась проводить пострадавшую (то есть меня) домой.
Именно этот случай послужил всему тому, что стало происходить со мною впоследствии. Вот с этого самого момента начались мои «чудеса в решете». Именно так можно было назвать то, что со мною начало происходить.
Я стала слышать, скрытые от всех, мысли людей. И самое главное, что мои любые желания, как хорошие, так и не очень, стали осуществляется.
С самого начала это было здорово!
Совершенно не подготавливаясь к урокам, я могла получать хорошие оценки. Все контрольные, диктанты, тесты были написаны на «отлично». Дома тоже не возникало никаких проблем. Чтобы я не захотела, родители приобретали. Всё, чего бы я ни захотела, всегда сбывалось. Это было прикольно! Я не особо задумывалась над этим. Ведь все родители стараются своих чад баловать. Не подумайте, что мне во всём потакали - нет. Но позволяли многое.
В школе, в своём классе я считалась хорошисткой. Не была ботаном и зубрилкой, но и не плелась в «хвосте» наравне с отстающими учениками.
Конечно, иногда я получала тройки, а иногда даже двойки, но родители лояльно относились к моим оценкам в общеобразовательной школе, так как пророчили мне карьеру музыканта и поэтому старались на меня не давить.
И всё бы было прекрасно, если бы наравне с этим даром – получать всё то, что я захочу, я не открыла в себе ещё один не такой безобидный дар как первый.
Он был скорее пугающий.
Все, кто плохо ко мне относился, платили за это в троекратном размере. Я не предавала этому особого внимания, да и последствия не были такими плачевными. Ну, споткнулся мой обидчик, разбил себе нос, порвал одежду, потерял что-то — это ведь со всеми может случиться.
Но, как говориться – «Чем дальше в лес - тем больше дров». Со временем мои проклятия или как я их называла – откаты, становились всё жёстче.
В девятом классе, на уроке физкультуры здоровенная дылда Натаха заехала мне мячом прямо в лоб. Я не стала раздувать скандал, а просто улыбнулась и пожала плечами – мол, с кем не бывает? Но обиду затаила.
На следующий день на уроке физики в наше окно, а кабинет находился на втором этаже, влетел увесистый булыжник. Кто его бросил, так и не смогли выяснить. Так вот, этот камень протаранил голову Натахи и приземлился в проходе между столами. Натаху он не убил, но рана была большая и кровищи много.
Другой раз, в столовой, может нарочно, а может быть нечаянно, меня облили компотом. Хорошо, что он был тёплым, а не горячим. Я не пострадала, в отличии от моей школьной формы. Пришлось экстренно переодеваться в спортивку и застирывать пострадавшее платье. В этот раз я уже не скрывала своих эмоций и открыто высказалась по отношению к виновнику всего этого.
Ольга училась в нашем классе. Мы с ней не дружили и никогда не конфликтовали. Но в последнее время я стала замечать, что девчонка, как говориться, «не ровно ко мне дышит».
Всё началось с того, что нам обоим нравился Сергей. Видный, накаченный и не лишённый обаяния парень был старше нас на год. Он явно отдавал предпочтение мне: приглашал на танцы во время школьной дискотеки, провожал до подъезда после школы. Ольгу он просто не замечал. Опозорив меня (как ей казалось) таким образом, у всех на виду, даже не извинившись, моя одноклассница прошествовала с победным видом дальше.
– Ну что ж дорогуша, - высказалась я ей в след. – Это тебе ещё аукнется.
Через несколько дней моя месть её настигла.
На уроке русского языка Ольга потеряла сознание и, свалившись под парту, наделала лужицу. После такого позора она сразу же перевелась в школу соседнего района.
Но это всё были безобидные наказания с моей стороны.
Впереди была полная жесть!
Наша семья, получив новую квартиру, переехала в новый жилищный комплекс. До школы было проблематично добираться, и я сменила место учёбы.
В новом классе я была новенькой. Все остальные жили в частных домах недалеко от нового жилищного корпуса и хорошо знали друг друга. Я же никак не могла ни с кем наладить отношения.
Меня не высмеивали, не дразнили, не издевались, но на контакт никто со мною из них не шёл. Это всё порядком меня бесило.
Лидером в классе был смазливый парень Рашид. Красивый юноша, развитый не по годам, он многим девчонкам нравился, но особо ни с кем не сближался. Парень был очень тщеславен и привык, что все от него без ума. Я же игнорировала его и старалась не реагировать на его провокации.
Может быть, именно поэтому он решил подшутить надо мною.
Сговорившись с ребятами, он, когда меня не было в классе, подложил мне в сумку чучело летучей мыши.
Ребята стояли у окна, когда я, ничего не подозревая, вошла в класс. Пройдя к своему столу, открыла рюкзак и увидела оскаленную морду мыши. Я не стала кричать, как это делали многие девчонки при виде мышей, лягушек, змей, ящериц, а достав из сумки данный экспонат животного мира, прицелясь, бросила его в парня. Ребята молча, стояли и смотрели на меня. Они явно не ожидали такого поворота событий. Вместо того чтобы кричать, визжать и плакать, я грозно посмотрела на обидчика.
– Каков привет - таков и ответ. Только он у меня будет намного жестче, - выпалила я и выбежала из класса. В школе я в этот день не появилась, а на следящее утро произошло непоправимое.
Занятия только начинались, когда в класс влетел Олег, друг Рашида. Он был до того напуган, что не смог сразу связать и двух слов.
– Там…. Там… - «блеял» он.
– Что там? Говори членораздельно, - обратилась к нему староста класса Нинка Потокина.
– Там Рашида сбила машина, - еле ворочая языком, выговорил Олег.
Не обращая внимания на звонок, мы все, побросав рюкзаки, выбежали из класса. Когда мы добежали до места аварии, тела Рашида уже не было. Машина, которой был сбит парень, стояла у обочины дороги. Это был небольшой фургончик, на зелёном его боку большими буквами выделялись слова – «Товары для животных». По бокам надписи, несколько нарисованных шаловливых котят, щенят и другой мелкой живности смотрели на происходящее, а в самом верху, раскинув крылья, чёрным пятном выделялось изображение летучей мыши.
Конечно, никто из ребят не обратил на это внимание, но я увидела в этом недобрый знак всего происходящего. Летучая мышь, которую подбросил мне Рашид, отплатила ему за моё унижение.
Именно этот случай послужил мне отправной точкой. После всего произошедшего я всерьёз стала задумываться о последствии своих неконтролируемых эмоций.
Глава 2
Студенческие будни
Закончив девять классов, я, забрав документы и не особо заморачиваясь об окончании школы, поступила в музыкальное училище.
На нашем дирижёрско - хоровом отделении учились в основном девочки. Из двадцати двух человек всего семь были представителями мужского пола. На других отделениях тоже учились в основном девочки. И только баянисты, аккордеонисты и струнники могли похвастаться наличием парней, девочек там было минимум.
В нашей группе были очень колоритные, и выделяющиеся из общей массы особи и к тому же она была разномастной и разновозрастной. Кто-то закончил восемь классов, кто-то как я – девять, а кому-то повезло пройти весь курс обучения средне общеобразовательной школе.
Вы можете удивиться, но у музыкантов общеобразовательные дисциплины не очень важны. У нас своя школа, свои дисциплины и свои требования к поступлению в музыкально учебные заведения. Главное хорошо владеть инструментом, иметь музыкальный слух и чувство ритма, знать теорию сольфеджио, музыкальную литературу и иметь навыки пения. Да и годы обучения в общеобразовательной школе не всегда совпадают с учёбой в музыкальной школе. Кого-то отдают учиться с шести, семи лет (фортепиано и струнное отделение), а кого-то принимают с девяти лет (баянисты и аккордеонисты, виолончелисты). Поэтому получался вот такой возрастной «коктейль» в группах.
Наша группа поделилась на три враждующих между собой лагеря.
Старшие — это те, кто полностью окончил общеобразовательную школу. Они свысока смотрели на недоучек, так пренебрежительно величали они нас. Ведь у них было больше возможности поменять свою жизнь. Они могли поступить в любое учебное заведение, если вдруг с музыкой возникнут проблемы: сорвут голос, надоест вечная зубрешка музыкального материала, или просто она станет им неинтересна (хотя редко, но бывали такие случаи). У нас же такой возможности не было, да и нам, честно сказать, она была не нужна. Ведь музыка была единственным нашим кумиром.
Все четыре года я старалась избегать острых углов: не конфликтовать, не выделяться (насколько это было можно) и быть «серой мышкой». Но в тоже время я не давала никому обижать и унижать себя.
Старшие девчонки не раз пытались делать пакости младшим.
Я тоже не раз была их мишенью, но несколько раз обжегшись, они перестали проявлять ко мне интерес.
Первый раз стычка закончилась незначительным происшествием.
Анжела, лидер старших, насчитывающих в своих рядах более шести человек, на уроке ритмики как бы невзначай дала мне подножку. Я каким-то чудом смогла не растянуться на полу, а лишь опустилась на колени. Благодаря моей партнёрше по танцам Оленьке, я сумела подняться. Не стала раздувать скандал, жаловаться преподу и выяснять отношения, а лишь усмехнулась и мысленно пожелала нахальной армянке испытать всё то, что испытала я.
Откат не заставил себя долго ждать. На большой перемене многие студенты собирались в столовой, чтобы подкрепиться, и с новыми силами продолжить учёбу.
Кормили нас вкусно и недорого. Наш повар тётя Оксана, немолодая чуть полноватая женщина, и её помощница Зуля всегда старались честно выполнять свои обязанности. Не было ничего необычного: суп или борщ, пюре с котлетой или макароны с подливой, салатик из огурцов, помидоров, лука, компот, кисель или чай с выпечкой. Но все это было по-домашнему вкусно и приготовлено с душой. Поэтому каждый благодарил наших поваров за такой вкусный обед.
Вся компания Анжелы занимала всегда самый уютный столик около окна. С этого места они без труда могли видеть всех, кто находился в столовой. Младшим, то есть нам, всегда доставались самые «отстойные» места, возле самого выхода из столовой. У нас было самообслуживание. Каждый, набрав себе еды на подносе, уносил его к своему столу. Только лидеры группировок и старшекурсники имели «прислугу».
В этот раз, столик наших «неприкасаемых» обслуживала Маришка Никитина, маленькая, низенькая, щупленькая девчушка из нашей группы. Она чем-то очень походила на беспомощного птенца, вывалившегося из гнезда. Маришка никогда, никому не отказывала, всегда старалась помочь. Но из-за её маленького росточка многие относились к ней с пренебрежением. Особенно доставалось Маришке от Анжелки и её прихлебателей.
– Эй, малявка, - кричала Анжела, роясь у девчушки в рюкзаке. – Что на этот раз собрала тебе твоя маман? - Она доставала небольшой целлофановый пакетик с бутербродами и яблоком. – Это всё? - трясла она пакетиком перед носом оробевший Маришки. – Это всё? Я тебя спрашиваю. Ты издеваешься надо мною? Что это за подачка? Этого даже на один укус не хватит. Скажи сваей маман давать тебе еды побольше, ну или лучше пусть даёт тебе денег. Усекла?
Маришка трясла головой в знак согласия и убегала рыдать в женский туалет. Никто из присутствующих никогда не вмешивался. Все молча, стояли и смотрели на происходящее. Ведь каждый мог оказаться на месте Маришки.
В этот раз Маришка несла тяжёлый поднос с едой к столу «господ».
Не доходя до него всего несколько шагов, она споткнулась. Тарелки со всем содержимым полетели в сторону Анжелки. Девчушка попыталась поймать поднос, но потеряла равновесие и, падая, задела стул, на котором с царственным видом восседала «госпожа». Стул наклонился и, некоронованная принцесса кислых щей, шлёпнулась на пол.
Маришка побледнела и, подбежав к стоящей на четвереньках Анжеле, начала собирать остатки пищи с её платья. Убирала куски капусты, зелень и прочие пищевые продукты, которые, увы, не украшали образ «царственной особы».
Все, кто был в столовой замерли на месте от увиденного, но уже через несколько минут громко хохотали, показывая на, стоящую на коленях, Анжелу. Наконец девушка, придя в себя, вскочила на ноги и, оттолкнув Маришку, выбежала из столовой. В этот день она больше не пришла н занятия. Зато на следующий день явилась, как будто ничего не произошло накануне и все придирки, к неугодным ей людям, возобновились. Только вот Маришку она старалась обходить стороной. Она не знала, что виновником всего случившегося была не маленькая Маришка, а я.
Ещё одной сильной и многочисленной группировкой была команда, возглавляемая красивой черноглазой девушкой с очень экзотическим именем Саида. В неё входили все метисы, которые учились на нашем курсе. Кого там только не было: маньчжуры, казахи, узбеки, татары и даже обрусевшие немцы. Всех их объединяло одно – их родители были разных национальностей. Эта многочисленная группировка жила обособленно. Её члены никого не обижали, не унижали и не над кем не издевались. Но если кто-то из них попадал в беду, то они никогда не прощали обидчика. С ними даже Анжела, со своими прихлебателями, боялась конфликтовать.
Самой малочисленной была группа парней. Они вообще старались ни с кем не сближаться и держались обособленно. Их группа была хоть и разновозрастной, но из-за того, что девчонок было много, а их меньше, это заставляло парней держаться сплочённо.
Глава 3
«Святая» троица
Была ещё одна категория студентов, к которой относилась и я. Мы жили своей неведомой никому жизнью. Никого никогда не обижали, а просто были наблюдателями. Старались удержать баланс между добром и злом, между ненавистью и милосердием. Всячески пытались предотвратить конфликты между студентками нашей группы и если не получалось договориться мирным путём, то наказывали виновных. Наша группа была самой малочисленной – в неё входило всего три человека. Я, моя закадычная подруга Олечка и Надюша, но независимо от количества участников, наша группа была самой сильной, мощной и деятельной.
Моя подруга Олечка не блистала красотой. Вытянутое лицо делало её чем-то схожей с лошадиной мордой. Длинный нос, вечно поджатые тонкие губы, тощая костлявая фигура. Ко всему вышеперечисленному, Ольга не любила яркие цвета и одевалась всегда во все серое, чёрное и блеклое. Косметикой она никогда не пользовалась. Я не могу точно сказать, из-за чего это происходило. То ли моя подруга её не любила, то ли не умела краситься, а может у неё была на неё аллергия. Но всё это: отсутствие косметики, серые наряды затмевали глаза. Большие, голубые, чистые как хрустальные озёра, он светились и притягивали, как магнитом, всех тех, кто с ней общался.
К тому же девушка имела божественный голос. Её колоратурное сопрано напоминало чистый, серебристый звон колокольчиков. Он очаровывал, манил, убаюкивал. Не зря с первого курса она была солисткой студенческого хора.
Но это было не всё, чем одарил её Создатель.
Олечка могла, незаметно для окружающих, внушить им то или иное, что было ей необходимо. Под тихое журчание её речи девушка навязывала свою точку зрения, наводила морок и создавала иллюзию. Рядом с ней можно было забыть всё на свете. Кто ты? Зачем оказался подле неё? Зачем заговорил с ней? Её тихий, красивого тембра голос убаюкивал, уносил к небесам. Всё плохое забывалось и ты, безмятежно, внимая её чудесному голосу, плыл в ярких, разноцветных переливах, журчащего как ручей, голоса.
Это действовало на всех без исключения, но не на меня. Я всегда оставалась в здравом уме и с осознанием того, кто я и чего хочу в нужный момент. Я могла блокировать любые её трели.
Наверное, поэтому мы и сблизились. Я нуждалась в ней, а она во мне.
Прежде чем заговорить, околдовать, обезвредить нужный объект - обязательно нужно было знать, что он думает, что хочет предпринять в данный момент. Задумал ли он зло или он не таит никаких скверных мыслей. И так как Олечка не могла слышать мысли людей, то ей нужна была я. Мы нужны были друг другу и вместе составляли отличный дуэт.
Но была ещё одна девушка, которая тоже не поддавалась чарующему голосу Олечки. С которой я с большим трудом считывала мысли.
Надюша казалась такой белой, пушистой, добродушной, бедной овечкой, которая не только не могла причинить никому вреда, но и себя бы не смогла защитить. На вид она был простой среднестатистической личностью, не выделяющейся из общей толпы людей. Скромная, без броского макияжа с чёрными вьющимися волосами, всегда собранными в «конский хвост» С правильными чертами лица Она производила впечатление беззащитной, хрупкой и милой девушки. Но её чёрные глаза с длинными ресницами начинали «метать молнии», если кто-то невзначай задевал словом или делом её персону.
В её образе было что-то от спящей хищной рыси, которая затаилась и выслеживает свою добычу. Принюхивается, узнаёт о ней побольше, а затем, одним прыжком, валит на землю и перегрызает ей горло.
Если вершить правосудие мне помогали праведные духи или небо, или… Я и сама толком не знаю кто? То Надюша расправлялась с обидчиком самостоятельно. После содеянного она никогда не «заметала следы» и открыто, не опасаясь никого, гордо ходила с высоко поднятой головой и вздёрнутым вверх курносым носом.
Её уважали за прямоту, боялись и старались обходить стороной, не только студентки нашего курса, но и с других курсов тоже. Даже парни не решались задирать и подшучивать над ней.
Поэтому сама судьба свела нас вместе.
Я, Олечка и Надюша хорошо дополняли друг друга. И пусть наша компания была малочисленной, но зато на деле оказалась довольно мощной и сильной.
К концу первого года обучения в музыкальном училище стало ясно и понятно всем, с кем надо дружить, кого бояться, а кого просто игнорировать.
Глава 4
Красота - страшная сила
Второй курс обучения начался с того, что к нам пришла новенькая.
Девушка была настолько яркой, красивой, утончённой, нежной, трогательной и изящной, что буквально, все студенты и даже педагоги, были ею очарованы.
Мия, таким непривычным для нашего слуха именем, звали новенькую. Девушка была метиской. Русская мама и красавец китаец усердно потрудились над созданием такого чудного творения.
Белая кожа, иссиня-чёрные длинные волосы, собранные в пучок и закреплённые серебристыми шпильками с украшением лотоса. Миндалевидные, вытянутые к вискам чёрные глаза, обрамлённые пушистыми ресницами. Маленький ротик с ярко-красными пухленькими губами, розовые щечки с ямочками. Всё это делало девушку похожей на красавицу, сошедшую с гравюры китайского художника.
Такой дивной красотой не могли похвастаться даже признанные красавицы нашего училища. Да что там говорить – они ей в подмётки не годились! Поэтому не только парни нашей группы, но и других групп, ходили «табуном» за нашей красавицей Мией. Они готовы были по нескольку часов выслеживать её, лишь бы только лицезреть её облик, удостоится улыбки и кивка её головы.
Семья Мии была довольно зажиточной по сравнению с нашими семьями. Даже богатенькая армянка Анжела казалась на её фоне невзрачной, жалкой и, как бы это помягче сказать, не очень обеспеченной. Хотя Анжела всегда была в авангарде моды и ходила увешанная золотыми побрякушками. Но как не укрась корову седлом, она так и останется коровой.
Мию каждое утро подвозили на иномарке (по тем временам это было роскошью) до входа в училище, а вечером, после занятий, тот же чёрный мерс забирал её.
Мы не могли похвастаться таким сервисом. Многие из нашей группы были выходцами из простых, среднеобеспеченных семей.
У меня и у Ольги, матери работали врачами в городской больнице, а отцы были простыми служащими в администрации города. У Нади вообще отца не было. Её отец бросил семью, когда ей было всего три года. Наверное, потому Надя презирала весь мужской пол и относилась с пренебрежением к парням, которые пытались завязать в ней отношения.
– Девочки, не надо верить этим хитрожопым котам. Погуляют, порезвятся и сбегут. Помните, что все они охочи до дармовщинки. Ведь, - пусти козла в огород, он там всё потопчет, сожрёт и с набитым пузом, задрав хвост, убежит, - так нелестно она отзывалась об ухажёрах.
Конечно, в то время, мы все были с ней согласны.
Несмотря на все эти отличия, как не странно, но мы сдружились с Мией. Девушка сама первая подошла к нам и предложила дружбу. Это было так внезапно и неожидаемо, что мы согласились.
Наш квартет пользовался успехом.
Мия очаровывала очередного нужного нам человека. Я сканировала его мысли. Ольга «заговаривала ему зубы» а Надежда, в укромном месте, закрытом от посторонних глаз, «учила уму - разуму»- то есть наставляла на путь истинный. Если она не справлялась в одиночку, или «пациент» попадался глупым и не мог усвоить урока с первого раза, то мы всегда спешили помочь ему осознать всю глубину его заблуждений.
Всё время, вплоть до выпускных экзаменов, мы старались держаться вместе. Помогали не только друг другу, но всем тем, кто нуждался в нашей помощи.
Часто, после занятий или в воскресное время, мы собирались вместе и обсуждали план дальнейших действий по оказанию помощи всем тем, кто незаслуженно терпел обиды, унижения, оскорбления.
Чаще всего мы собирались у Надюши. Она жила вместе с матерью в частном секторе, в маленьком уютном домике. Хоть дом был небольшим - всего две комнаты и маленькая кухонька, но зато была большая застеклённая веранда, прямо из которой можно было попасть в сад. Помимо яблонь там росли сливы, груши и вишня. Был даже маленький огородик. Лук, чеснок, редис, несколько кустов смородины, огурцы, помидоры, - всему находилось место на маленьком участке земли.
Мы часто оставались ночевать у добродушной хозяйки дома. Все трое спали в обнимку прямо на полу, на матрасе, а Вера Семёновна на кушетке в соседней комнате.
Надина мама работала поваром в престижном ресторане. Она даже дома старалась баловать свою доченьку, ну и нас в придачу, дивными деликатесами, которых мы отродясь не пробовали. У наших мам просто не было ни времени, ни знаний, ни навыков на все эти вкусняшки.
За всё это изобилие мы платили тем, что помогали убирать сад и огород: выдёргивали сорняки, окучивали грядки, собирали урожай яблок, груш и вишни. Всё это делать нам было не в тягость. Мы все трое не боялись никакой работы, хоть принято считать всех музыкантов неженками и белоручками.
