Read the book: «Право мудреца»

Глава 1. Поручение квестора

Римская провинция Македония. Фессалоника.

Аристид, сын Эфора, потомственный проксен Боспорской державы и афинский хлеботорговец, ожидал в приёмной квестора при наместнике провинции. Тот сам вызвал его по срочному делу. Путь Аристида лежал из Пирея — города, откуда он был родом. Когда-то он учился в Афинах, в Новой Академии, но в итоге принял семейное дело отца и посвятил себя хлеботорговле. Пока он оставался холост, а его дом неподалёку от гавани Канфар чаще пустовал. Постоянные разъезды, неизбежные для торговца, оставляли неясным вопрос о создании семьи, хотя с некоторых пор в его сознании укрепилась мысль: ясность — не истина, а лишь временное равновесие доводов.

Квестор Павел Эмилий был римским гражданином смешанного происхождения с явной греческой примесью. Невысокого роста с тонкими чертами лица и с аккуратно подстриженной бородой — по моде, которая шла скорее к греку, чем к римлянину. Он был ненамного старше Аристида. Павел принял его в небольшом кабинете за атриумом. Он был в белой тунике с широкой пурпурной полосой и завернут в белую тогу. Павел Эмилий хмуро смотрел на таблички, сложенные стопкой справа от него, и нервно постукивал перстнем по столу.

После приветствия квестор разложил перед Аристидом несколько табличек и внимательно посмотрел на него.

– Новости из Пантикапея тревожные. Перисад слаб, скифская знать поднимает голову, ходят слухи о заговоре. Если скифы возьмут боспорские порты, мы можем потерять половину отгрузок оттуда. Риму хватает африканского хлеба. Но Афины, Фессалия и наши союзники в Эгеиде сидят на понтийском зерне.

Посмотри на эти записи. Вот на этой – из списка кораблей, заявленных к погрузке, не загруженными остаются восемь из двенадцати на середину прошлого месяца. На другой – донесения от купцов: в городе растёт напряжение. Наместник требует от меня четкого ответа: сможем ли мы вывезти хлеб в следующем месяце, и кто реально держит власть в столичном порту прямо сейчас. Ты знаешь, как думают греки, и умеешь читать между строк. Скажи, где здесь риск?

– Судя по тому, что я уже знаю и по твоим записям, контроль в портах Пантикапея и Феодосии смещается к местным эмпоросам и военной верхушке. Если противники Перисада выступят, первым делом они закроют амбары и причалы. Вывоз хлеба остановится, пока не станет ясно, кто сильнее. Зерно останется гнить в амбарах, а суда уйдут с балластом.

Квестор внимательно слушал Аристида и после слов про балласт он прервал его.

– Аристид, тогда тебе придется поехать туда. Разузнать обстановку. Поговорить с теми, кто знает порты изнутри: надсмотрщиками, купцами, портовыми чиновниками. Собрать имена, даты и все остальное. И главное – выяснить, когда может начаться схватка, если она вообще начнётся. Он смотрел на Аристида, пытаясь быть убедительным.

– Ты – потомственный проксен Боспора, и тебя там знают. Если я пришлю своего писца, его будут кормить слухами. А ты можешь зайти в дом магистрата, выпить вина, поговорить о философии – и узнать, кто реально держит ключи от амбаров. Мне нужны три вещи: имена тех, кто контролирует порты, объёмы зерна на складах и дата, когда начнётся погрузка. Если ты это принесёшь, я обеспечу охрану твоим судам до конца года. И, если захочешь, замолвлю слово в сенате, чтобы афинские привилегии по хлебным долям не трогали.

Аристид ответил не сразу. В Боспоре у него были старые знакомства – и старые счёты – в основном в среде купцов, занимавшихся вывозом хлеба и боспорской рыбы. В Пантикапее был даже дом у речной лагуны, доставшийся еще деду Аристида. Аристид провел там часть детства и считал Боспор второй родиной. Но по-настоящему родными для него были все-таки Афины.

– Соглашусь, но с рядом условий. Если хаос обрушит торговлю, Фессалия и Афины потеряют хлеб, мой город останется без зерна. Я сделаю это ради людей. Если вы сможете удержать равновесие – я помогу увидеть, где проблема.

Аристид продолжил, глядя прямо на квестора:

– Павел, я поеду, если выполнишь еще одно мое условие. Он выдержал короткую паузу.

Есть в Афинах школа риторов. Ее наставник и моя хорошая знакомая, Аспазия, попала в общину, которую называют Пифагорейским братством. Сама эта община находится в Капуе. До меня дошли сведения, что там заставляют отдавать имущество, держат людей взаперти, принуждают приносить странные клятвы. В число членов этого странного сообщества вовлечены, в том числе, римские граждане, над которыми творится беззаконие. У меня есть письменные свидетельства. Если это нарушает римские законы о свободе граждан, я прошу тебя проверить эту общину и освободить эту женщину и всех, кого там держат против их воли.

Квестор чуть поднял брови.

– Ты хочешь, чтобы я бросил людей на поиски твоей знакомой, пока здесь рушатся хлебные поставки?

– Не ради чувств. Ради закона. Если они держат людей против воли и вводят чуждые культы – это не частная ссора. Это нарушение прав римлян. Пусть магистраты проверят. Если там всё чисто – я приму это. Если нет – пусть вмешаются.

Квестор взял табличку и нацарапал заметку: «Проверка философского кружка в Кампании по подозрению в нарушении мира городской общины».

– Хорошо. Я отправлю донесение в Кампанию для префекта: пусть проверят, нет ли там нарушения прав граждан, не нарушают ли эти «пифагорейцы» обряды и не мешают ли официальным культам. Но помни: я делаю это не потому, что мне дорога твоя знакомая. Я не люблю, когда под видом философии прячут смуту. Но это не моя забота, и не мои люди туда поедут. Это пойдёт через претора. Я напишу в Рим, чтобы претор взял это дело на контроль. Мы с ним знакомы – работали в одной сенатской комиссии. К тому же, в его интересах – избежать скандала, если им займется какой-нибудь популяр.

А взамен ты мне дашь не рассуждения, а точный список: кто из боспорских надсмотрщиков уже меняет пломбы, кто из скифской знати приходит в порты без приглашения, и когда царский наместник последний раз лично проверял склады.

– Рассуждения я оставлю для философского трактата. Мне нужно изучить твои донесения о поставках и посмотреть список кораблей. Остальное – уже на месте. Надо понять, где и как держать оборону.

Аристид положил на стол письмо.

– Вот это письмо от моего знакомого в Риме. Он говорил с человеком, который бежал из этой общины.

– Хорошо. Пусть будет так: ты мне – факты о Боспоре, я тебе – официальную проверку в Италии. Квестор тут же взял стилус и начал набрасывать черновик донесения.

– Беглец из общины – Гай Пульпий, вольноотпущенник из Кампании, – диктовал Аристид квестору. – Пульпий говорит, что видел, как у людей забирали перстни-печати и деньги сразу при вступлении. Римские граждане в общине – греки, получившие гражданство за службу или по родству. Один из них – Ликий, врач из Капуи.

Квестор согласно кивнул.

– Греки с гражданством – это не частная ссора. К тому же, если проигнорировать жалобу о насилии над гражданами, меня самого могут обвинить в том, что я не пресёк это беззаконие – тихо сказал он, скорее сам себе.